Статья 'Государственный суверенитет и диалектика его эволюции в современных условиях ' - журнал 'Международное право и международные организации / International Law and International Organizations' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Тематическая структура журнала > Требования к статьям > Политика издания > Редакция > Порядок рецензирования статей > Редакционный совет > Ретракция статей > Этические принципы > О журнале > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Международное право и международные организации / International Law and International Organizations
Правильная ссылка на статью:

Государственный суверенитет и диалектика его эволюции в современных условиях

Жуковская Наталия Юрьевна

ORCID: 0000-0003-3144-7000

кандидат исторических наук

доцент кафедры государственно-правовых дисциплин, Липецкий государственный педагогический университет имени П. П. Семенова-Тян-Шанского

398020, Россия, Липецкая область, г. Липецк, ул. Ленина, 42

Zhukovskaya Nataliia

PhD in History

Docent, the department of State Legal Disciplines, Lipetsk State Pedagogical University named after P. P. Semenov-Tyan-Shansky

398020, Russia, Lipetskaya oblast', g. Lipetsk, ul. Lenina, 42

lgpu322@gmail.com
Другие публикации этого автора
 

 
Калинина Елена Владимировна

кандидат юридических наук

доцент, заведующая кафедрой государственно-правовых дисциплин, Липецкий государственный педагогический университет имени П. П. Семенова-Тян-Шанского

398020, Россия, Липецкая область, г. Липецк, ул. Ленина, 42

Kalinina Elena Vladimirovna

PhD in Law

Docent, Head of the department of State Legal Disciplines, Lipetsk State Pedagogical University named after P. P. Semenov-Tyan-Shansky

398020, Russia, Lipetskaya oblast', g. Lipetsk, ul. Lenina, 42

kalilin48@rambler.ru

DOI:

10.7256/2454-0633.2021.4.37115

Дата направления статьи в редакцию:

14-12-2021


Дата публикации:

21-12-2021


Аннотация: В статье рассматриваются предпосылки, содержание и последствия влияния глобальных процессов на суверенитет современных государств. Объект исследования – международно-правовые отношения и их особенности в современных условиях. Предмет исследования: условия и формы ограничения суверенитета национальных государств, а также факторы, ему способствующие. Отдельное внимание уделяется отраженным в научной литературе представлениям о «судьбе» суверенных прав и вариантах их трансформации, а также - изменению вектора развития самих глобализационных процессов под влиянием поведения государств, действующих в соответствии со своими суверенными правами и национальными интересами. Основные способы «размывания» государственного суверенитета рассматриваются с опорой на: 1) общенаучные методы − индукции и, дедукции, анализа, обобщения, абстрагирования, моделирования; 2) отраслевые методы изучения глобальных процессов: политологические, статистические, формально-юридический, конкретно-исторический, компаративный. Основу исследования составляет диалектический подход к анализу его основного предмета – концепции государственного суверенитета. Основные выводы исследования: 1) в современном мире просматриваются две разнонаправленные тенденции, которые свидетельствуют о трансформации государственного суверенитета, сужении отдельных его сфер в условиях глобализации, а, с другой стороны, − об изменении вектора развития самих глобальных процессов; 2) формального юридического равенства государств, зафиксированного в ведущих нормах международного права и лежащего в основе суверенитета, фактически не существовало никогда; несмотря на это, сегодня национальные государства продолжают демонстрировать устойчивость к глобальным вызовам; при этом наиболее «неприступной» для нивелирования суверенных прав оказываются не экономика или политика, а культурно-исторические ценности (гуманитарная сфера); 3) в условиях глобализации перспектива утраты суверенитета зависит от того, какую степень устойчивости к внешним вызовам продемонстрирует конкретное государство.


Ключевые слова:

суверенитет, государство, глобализация, ограничение суверенитета, концепция прав человека, международные организации, Вестфальская система, глобальное информационное пространство, гиперглобалисты, трансформационисты

Abstract: This article reviews the prerequisites, content and consequences of the impact of global processes on the sovereignty of modern states. The object of this research is the international legal relations and their peculiarities in the current context. The subject is the conditions and forms of restriction of sovereignty of national states, as well as contributing factors. Special attention is given to representations on the “fate” of sovereign rights and variants of their transformation reflected in the scientific literature, as well as change in the vector of development of globalization processes under the influence of strategy of the countries that act in accordance with their sovereign rights and national interests. The main method of “diluting” the state sovereignty are viewed based on the general scientific methods − induction and deduction, analysis, generalization, abstraction, modeling; sectoral methods of studying global processes: political scientific, statistical, formal-legal, specific-historical, and comparative. The research relies on the dialectical approach towards analyzing the concept of state sovereignty. The following conclusions were made: 1) modern world marks to multidirectional trends that testify to the transformation of state sovereignty, narrowing of its separate spheres in the conditions of globalization, or on the other hand, change in the vector of development of the global processes; 2) there is virtually no formal legal equality of the countries set by the leading norms of international law and underlying sovereignty; however, the national states continue demonstrating the resistance to global challenges; at the same time, the most “impregnable” for leveling sovereign rights is not the economy or politics, but cultural-historical values (the sphere of humanities); 3) in the conditions of globalization, the prospect of losing sovereignty depends on the degree of resistance to external challenges demonstrated by a particular state.


Keywords:

sovereignty, state, globalization, limitation of sovereignty, human rights concept, international organizations, Westphalian system, global information space, hyperglobalists, transformationists

Сложно представить современную теорию права и государства (в том числе – международного права) без упоминания такого неотъемлемого атрибута государственности, как суверенитет. Этим термином обозначается верховенство, самостоятельность и независимость государственной власти внутри страны и на международной арене, что предопределяет два обязательных измерения суверенитета в традиционном (или так называемом «вестфальском») его представлении: внутреннее и внешнее. Определение внешнего контура суверенитета, имеющего значение в международной системе координат, исходит из принципа юридического равенства государств, выступает условием их международной правосубъектности и запрещает вмешательство одного государства в дела другого. Внутренний контур суверенитета предполагает опосредованное волей народа утверждение прерогатив государственной власти, ее самостоятельность и наделение ее монопольным правом на использование аппарата принуждения на ограниченной территории (внутри страны).

Все «карты», однако, в этой, казалось бы, устоявшейся дефиниции смешали процессы глобализации, изменившие многие базовые характеристики современного мироустройства и оказавшие влияние почти на все сферы жизнедеятельности национальных государств. Эволюционируют в этих условиях и представления о государственном суверенитете, трансформация которого в литературе определяется преимущественно терминами, имеющими негативную коннотацию («ограничение», «размывание», «подрыв», «подавление», «вскрытие» и т.п.). Можно согласиться с С. Р. Гадисовым в том, что неоднозначность результатов исследования данного феномена в условиях глобализации обусловлена характеристиками самого процесса: «объективностью; системностью, комплексностью, противоречивостью (глобализм − антиглобализм): неравномерностью (опережающим характером развития экономической сферы по сравнению с другими областями жизни общества, государства и права; функционального аспекта по сравнению с институциональным)» [11, с. 5].

Учитывая изложенное, цель данной статьи состоит в том, чтобы определить реальную степень снижения роли государственного суверенитета в условиях глобализации, обратить внимание на отдельные способы и формы ограничения суверенитета национальных государств, а также - на факторы, ему способствующие. При этом необходимо сделать оговорку: поскольку предпринять анализ всех способов воздействия на суверенитет в рамках одной статьи невозможно, основное внимание будет уделено актуализации в данном процессе таких факторов, как развитие международного права и формирование глобального кибер-пространства.

Принято считать, что глобализация опосредует расширение, углубление и ускорение всемирной взаимозависимости; что она представляет собой сложный процесс интеграции, движимый главным образом либеральными идеями экономического развития, которые с неизбежностью подстраивают под себя политическую и социальную сферы. Политические аспекты глобализации находят выражение в усилении внимания к наднациональным процессам нормотворчества, конституционализации международного права, поддержанию безопасности и порядка в мировой системе через глобальные платформы, а также – в повышении значимости транснациональных институтов − международных организаций (МО), причем как межправительственных, так и неправительственных. Кроме того, глобализацию невозможно представить вне процессов развития информационных технологий и средств коммуникации (ИКТ).

Названные процессы, однако, не способствуют сближению уровней благосостояния государств и не обеспечивают тождественности их роли в международных отношениях. По факту они лишь усиливают неравномерность развития отдельных стран [10]. Под влиянием глобализации значительная часть ранее самостоятельных субъектов мировой политики оказалась погруженной в экономическую и политическую зависимость от более развитых в материально-техническом отношении держав и международных организаций. При этом те транснациональные институты, которые предполагают отказ их участников от части суверенных прав (ВТО, Европейский Союз, НАТО, Всемирный банк и др.), планомерно увеличивают свою численность и влияние в мире. Трансформировав природу политики и управления, глобализация способствует, по замечанию экспертов, превращению «государственно-ориентированной геополитики» в «геоцентрическую глобальную политику» [2]. Отражением этих процессов являются общепланетарные кризисы (экономические, экологические), дестабилизация политических режимов (в форме гражданских войн и «цветных революций»), попытки одних государств под видом борьбы за права человека вмешиваться в дела других государств, расширение миграционных потоков, провоцирующих обострение межэтнических конфликтов, активизацию террористических и экстремистских движений.

Одним из последствий глобализации, таким образом, становится угроза современному миропорядку, которая состоит в тенденции «размывания» суверенитета национальных государств, его трансформации и возможной утраты главной роли в определении судеб отдельных стран в будущем. Не всех стран вообще, а только тех, которые в принципе способны играть самостоятельную роль в мировой политике.

Предопределяя будущее суверенитета, в современных международных отношениях отчетливо проявляются две основные тенденции: 1) гиперглобалистская, связанная с попытками размывания границ суверенитета, его «трансфера» в контексте деятельности международных организаций и роли международного права, и 2) антиглобалистская, обусловленная стремлением «удержать» полновластие национальных правительств, сохранить за ними право выступать полноценным гарантом безопасности собственных государств. Гиперглобалисты придерживаются мнения, согласно которому глобализация должна привести к гибели «суверенного» государства, т.к. глобальные силы ограничивают способность правительств контролировать свои экономики и сообщества. Их оппоненты, напротив, утверждают, что суверенные государства по-прежнему являются главными и единственными полноценными акторами на мировой арене. Но, несмотря на сохранение у государств суверенных прав, их политическая самостоятельность уменьшается (в связи со значительным снижением способности к самоуправлению) или трансформируется (в связи с появлением новых способов внешнего давления и международных обязательств). Соответственно возникает вопрос: ограничивается или трансформируется суверенитет по мере того, как государства получают новые способы самоуправления в глобализированном мире? Компромиссные позиции в этом споре занимают те эксперты, которые полагают, что национальные институты трансформируются в ответ на требования глобализации и ее вызовы. Например, авторы известной работы «Глобальные трансформации» Д. Хелд, Э. МакГрю, Д. Гольдблат, Дж. Перратон [3], признавая объективное влияние глобализационных процессов, не видят оснований говорить об умалении роли национального государства. Они полагают, что в современных условиях необходимо создание глобального управления (космополитической демократии). Согласно точке зрения названных авторов, глобализация не только является следствием эволюции суверенного государства, но и обусловливает его дальнейшее развитие. Она не должна рассматриваться как нечто противоположное существующей системе национальных государств.

Таким образом, есть существенные разногласия между теми, кто считает, что решающей силой в международных отношениях является государство, и теми, кто делает ставку на возрастание роли в международной политике транснациональных институтов.

Следует признать, что у противников традиционного понимания суверенных прав есть немало аргументов, позволяющих оспаривать «базовое» определение суверенитета. Так, очевидно, что суверенитет − это политически сконструированный и исторически изменчивый феномен. Трактовка его содержания в зависимости от исторического контекста менялась неоднократно. Французский философ Ж. Боден (XVI в.), который считается автором концепции государственного суверенитета, полагал, что данный феномен обозначает «власть постоянную и абсолютную», не связанную «ни временем, ни законами», имеющую «божественный и вневременной характер» [1, c. 96]. Столетием позже, по окончании в Европе Тридцатилетней войны 1618-1648 гг. и длившегося более трех лет процесса выработки условий Вестфальского мира сложилось то понимание сути суверенитета, которое исходит из признания равноправия государств и приоритета суверенной власти. Именно эта трактовка государственного суверенитета, распространившаяся со временем повсеместно, вплоть до настоящего времени составляет основу международного правопорядка [8]. Ирония, однако, заключается в том, что один из основных постулатов вестфальской системы устанавливает необходимость признания международно-правовых обязательств, а, следовательно, порождает своеобразное диалектическое противоречие: между невозможностью выстроить систему мирного сосуществования без международного права и неспособностью ограничить пределы его влияния на право национальное.

Причина, по которой сторонники суверенных прав болезненно относятся к утрате суверенитета, заключается в том, что глобализация сделала «влияние» внешних агентов (других государств, международных институтов, крупных корпораций) на внутренние дела государства более заметным. Но фактом является и то, что представления о «равноценной» суверенности государств всегда были ложными. Государства не обладают одинаковыми возможностями с точки зрения их способности влиять не только на других акторов международных отношений, но и − главное – контроля над своими собственными границами, бюрократией, национальными богатствами и т.п.. По этой причине традиционное представление о суверенитете как основе «самоуправления» всегда было недостаточным для объяснения его реальной роли. «Вестфальский» суверенитет, воспринимаемый как абсолют, фактически никогда, даже до глобализации, не существовал «в чистом виде».

Все существовавшие в истории международные нормы в той или иной степени вели к утрате некоторой степени традиционного, абсолютного суверенитета. И сегодня международные институты, обеспечивая соблюдение «глобальных стандартов», принуждая страны к принятию тех или иных экономических и политических решений, регулируют рынки по всему миру, что ограничивает правительства в самостоятельном выборе вариантов поведения. Таким образом, формальное юридическое равенство государств никогда не было таковым в реальности, а его отсутствие на сегодняшний день демонстрируют даже такие глубоко интегрированные образования, как Европейский Союз.

В литературе рассматриваются разнообразные способы влияния на суверенитет отдельных государств [14]: 1) экономические (посредством выдачи кредитов и использования других механизмов регулирования государственной политики такими международными организациями, как Международный валютный фонд (МВФ), Всемирная торговая организация (ВТО) и др.); 2) способы, связанные с прямым вмешательством во внутренние дела государства посредством поддержки деструктивных течений на его территории (экстремистских, сепаратистских, террористических и др.); 3) распространение идей космополитизма, транснационального конституционализма [10] и др., вынуждающих национальную элиту пренебрегать интересами собственного государства и действовать под давлением ведущих игроков мирового сообщества.

Перечисленные способы влияния на внутреннюю и внешнюю политику национального государства (а, следовательно, и на суверенитет) вряд ли можно назвать изобретениями глобализации, поскольку соответствующие механизмы давления и подчинения между субъектами международного права практиковались и ранее. Но в современном мире существуют и более «сложные» для оценки способы продвижения геополитических интересов. В их числе на первом месте – манипуляции общепризнанными нормами международного права, идеями распространения демократических ценностей и универсальных стандартов в сфере защиты прав человека. Вовсе не желая умалить значимость международных актов о негативных правах и их роль в формировании современной модели правового статуса человека, отметим все же, что зачастую они используются лишь как инструмент для вмешательства во внутренние дела суверенных государств. Проблема в том, что на практике призывы к внедрению по всему миру универсальных правовых стандартов прикрывают стремление отдельных государств к гегемонии, вновь утверждая не равноправие, а «суверенное неравенство» [4].

Другим фактором, создающим угрозу размывания суверенных прав, выступает глобальное информационное пространство, которое способно нивелировать значимость территории – материальной субстанции суверенитета. Безусловно, сами по себе ИКТ (как и любое другое достижение человечества) не ограничивают суверенитет государства. Но их целенаправленное использование в целях воздействия на сознание, убеждения, поведение отдельных индивидов и массовую аудиторию может производить значимый для отдельных государств или мира в целом эффект, навязывать определенную модель поведения. Достаточно вспомнить распространенный по электронным сетям фейковый сюжет гуманитарной организации «Белые каски» с сирийским мальчиком, якобы пострадавшим от химического оружия, − сюжет, который стал поводом для нанесения ракетно-бомбовых ударов по Сирии объединенными усилиями США, Великобритании и Франции. Между тем, согласно данным, приведенным в докладе оксфордских аналитиков, в 2019 г. 70 государств мира практиковали манипуляцию общественным мнением посредством Интернет и электронных сетей [12].

Современные ИКТ (в связи с невозможностью полного контроля за деятельностью иностранных коммуникаторов) способны формировать «невидимые» для государства сферы развития общественных отношений и, следовательно, пространства, выпадающие полностью или частично из зоны контроля управляющих структур государства. Согласно прогнозам экспертов, например, если в недалеком будущем наиболее крупные американские электронные сети (Twitter, Google, Youtube, Facebook), способные передавать свои сообщения в любые уголки планеты, захватят основные позиции в глобальном кибер-пространстве, они будут контролировать информационную систему всего человечества [6, с. 161]. Влияние информационных конгломератов, не ограниченное определенной территорией, вполне способно составить конкуренцию национальным правительствам, действующим в тех или иных географических границах.

Но если создание «наднационального» правительства в лице крупнейших электронных сетей – перспектива до некоторой степени гипотетическая, то использование кибер-пространства в целях злонамеренного воздействия на цифровую инфраструктуру суверенного государства – явление вполне реальное. В условиях перевода систем внутреннего управления в государстве на цифровые платформы результатом подобных атак может стать полный паралич власти. Именно по этой причине одним из способов защиты государственного суверенитета Российской Федерации в настоящее время можно считать предпринимаемые российскими дипломатами попытки добиться установления международно-правовых стандартов ответственного поведения государств в глобальном информационном пространстве. Характерно, что основным камнем преткновения в этих переговорах является несовпадение позиций так называемого «коллективного Запада» во главе с США и России по вопросу допустимости применения к ИКТ-сфере норм международного права «о самообороне». В отличие от политиков США, российские дипломаты считают, что применение агрессии в форме «самообороны» в отношении какого-либо государства в случае, якобы, имевшей место кибер-атаки, но в условиях, когда установить реальный источник кибер-угроз практически невозможно, недопустимо.

Очевидно, таким образом, что в условиях глобализации создаются объективные и субъективные предпосылки для сужения роли суверенитета, понимаемого в традиционном смысле этого слова. Этой тенденции способствуют, например, установления международного права, в силу которых национальные государства не могут принимать нормы, нарушающие неотъемлемые права челорвека. Развитию названной тенденции служит и сложившаяся в начале текущего столетия в международно-правовых актах концепция «R2P» (Responsibility to Protect), ставящая акцент не на суверенные права государства как его привилегию, а на его обязанности, вытекающие из международно-правовых обязательств (прежде всего по защите собственного населения от разного рода злодеяний). В случае же неспособности государства справиться с данной задачей (по причине отсутствия воли или возможностей) соответствующие полномочия на себя должно принять мировое сообщество.

Следует признать, однако, что, несмотря на усиление глобального управления и регулирования, суверенное государство не исчезает, хотя его роль меняется. В частности, многие новые стандартизированные правила, достигнутые по соглашению между государствами, могут работать только в том случае, если существуют территориальные органы, способные и полномочные применять их на местном уровне. Кроме того, для того, чтобы международные договоры могли быть реализованы, они должны пройти ратификацию на национальном уровне (обсуждение, одобрение в органах законодательной власти и подписание главами государств).

Сказанное означает, что суверенные государства по-прежнему удерживают свою роль ключевых участников глобальной политики, причем наиболее успешно с этой задачей справляются сильные в экономическом плане государства. Более того, согласно выводам экспертов, исследующих проблемы готовности государств к отражению будущих угроз, в условиях еще «более взаимозависимого, многоскоростного и многополярного мира», стремление отдельных сообществ к единству не только не увеличивается, а, напротив, сокращается. «Крупные страны или группы стран будут бороться за влияние всеми доступными методами − экономическими, политическими, информационными, военными…» [5]. По данным, озвученным в 2020 г. на Всемирном экономическом форуме в Давосе (ВЭФ), наиболее очевидными для процессов глобальной интеграции представляются риски, обусловленные «экономической конфронтацией между ведущими державами» (91%), «размыванием международных торговых правил и соглашений» (88%), «политической конфронтацией» (85%), «кражей информации, денег и нарушением работы инфраструктуры» (82%) [13].

В этой связи есть смысл уделить внимание изменению вектора развития самих глобализационных процессов под влиянием поведения государств, действующих в соответствии со своими суверенными правами и национальными интересами. О таковых исследователи активно заговорили прежде всего в связи с выходом Великобритании из состава ЕС – акции, которую в литературе характеризовали как «конец глобализации», а также в связи с наметившимися по всему миру антиглобалистскими тенденциями (будь то рост популярности лево-националистических течений в европейских странах или проамериканских настроений сторонников Д. Трампа). Характерно, что предпосылки для кристаллизации названных тенденций формировались непосредственно на фоне «результатов» глобализации и правозащитной риторики лидеров мирового правопорядка. Так, в 2010-х гг. кризис миграционной политики в странах ЕС стал прямым следствием вторжения США в Ливию (2011 г.) (под предлогом поиска ядерного оружия и спасения ливийского народа от авторитарного режима). Позднее последовали дестабилизация ситуации в Йемене и Сирии. На этом фоне над перспективами укрепления европейского единства нависли серьезные угрозы, обострившиеся также в связи с невозможностью достижения политической идентичности в странах Евросоюза и расхождениями в моделировании социальной политики.

Brexit же подтвердил тот факт, что ресурс готовности отдельных национальных государств-членов ЕС поступаться собственными национальными интересами в целях спасения «Единой Европы», равен нулю. В мировых политических процессах на передний план вышла риторика создания нового мирового порядка, основанного на многополярности и актуализации роли национального государства.

Примерно в тот же период актуальность проблем укрепления национального суверенитета (в том числе в связи необходимостью исключить попытки воздействия на внутреннюю политику государства со стороны межнациональных институтов (например, ЕСПЧ) обострилась и для России. Именно их следствием стало внесение в 2020 г. поправок в Конституцию Российской Федерации, утвердивших приоритет норм национального законодательства по отношению к «решению межгосударственных органов, принятых на основании положений международных договоров Российской Федерации в их истолковании, противоречащем Конституции Российской Федерации» (ст. 79 Конституции РФ).

Характерно, что и сами глобальные факторы в последние годы становятся поводом к реставрации «классической» модели государственного суверенитета. В 2020-2021 гг. эти тенденции были усилены распространением по миру пандемии COVID-19, не только перекрывшей границы между странами (и тем самым ограничившей свободу перемещения товаров и услуг), но и обострившей борьбу между ними за доступ к жизненноважным ресурсам – лекарствам, маскам, вакцинам.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что о говорить о наличии устойчивой тенденции к отказу от государственного суверенитета и необратимости процессов его «размывания» пока рано. Угрозы национальной безопасности (обусловленные такими факторами, как массовый приток беженцев из экономически и политически неблагополучных стран, распространение эпидемиологической опасности, дефицит энергетических ресурсов и др.) возрождают уверенность в том, что только национальное государство заинтересовано в преодолении возникающих кризисов, а суверенитет – необходимое условие для реализации этих целей.

В то же время нельзя отрицать, что эрозия суверенитета, понимаемого в традиционном смысле, очевидна. Даже если международные договоры принимаются в результате переговоров стран-участниц, ни одна из сторон не получает именно то, чего бы она хотела, а наиболее острые вопросы международных противоречий снимаются не столько за столом коллективных переговоров, сколько в процессе двухсторонних контактов мировых лидеров. В этой связи оправданным представляется вывод, согласно которому факторы, способствующие либо ограничивающие влияние глобализационных вызовов имеют разную природу: первые из них продиктованы экономическими интересами, а вторые – политическими [7].

Таким образом, суверенитет национального государства в его классическом (вестфальском) понимании трансформируется в ответ на вызовы глобализации. Несмотря на то, что формального юридического равенства государств, зафиксированного в ведущих нормах международного права и лежащего в основе суверенитета, фактически никогда не существовало, рассматриваемый феномен, пусть и с обновленным содержанием, по-прежнему остается важнейшей качественной характеристикой национальных государств, признаком их международной правосубъектности. Государства продолжают демонстрировать устойчивость к вызовам глобализации; при этом наиболее «неприступной» для нивелирования суверенных прав оказывается не экономика или политика, а культурно-исторические ценности (гуманитарная сфера: этические нормы, национально-культурные традиции, религиозная принадлежность и т.п.).

Более того, проведенный анализ позволяет утверждать, что в современном мире просматриваются две разнонаправленные тенденции, которые свидетельствуют, с одной стороны, о сужении отдельных сфер суверенитета в условиях глобализации, а, с другой стороны, − об изменении вектора развития самих глобализационных процессов. Граждане суверенных государств активно выступают против ущемления своих национальных интересов и игнорирования национальных особенностей. Сама же трактовка сущности суверенитета как неотъемлемого атрибута современной государственности смещается в сторону осознания его роли в социальном управлении, «в формировании условий достойной жизнедеятельности граждан» [11], в возложении на него «социально-правовой ответственности перед мировой общественностью» и перед собственным народом за обеспечение безопасности и соблюдение прав человека.

Представляется, однако, что перспективы реализации обозначенных ранее глобальных тенденций и укрепления суверенитета как сферы ответственности государства перед обществом «за обеспечение безопасности и правопорядка на своей территории» зависят от того, какую степень устойчивости к внешним вызовам продемонстрирует конкретное государство: чем выше уровень его экономического развития и чем лучше налажено взаимодействие государства с гражданским обществом, тем более вероятной оказывается его способность противостоять внешнему давлению в политической и гуманитарной сферах.

Библиография
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
References
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предмет исследования
Статья посвящена изучению вопросов государственного суверенитета и способов его «размывания» в условиях глобализации». Наименование статьи сформулировано не вполне корректно, поскольку, разумеется, в рамках одной статьи рассмотреть все способы размывания суверенитета невозможно. Кроме того, в работе упоминаются не только способы, но и формы размывания, что создает эффект смешения. Так, воздействие международного права является одной из форм, реализуемых через конкретный инструментарий. На этой основе название статьи следует скорректировать.
Методология исследования
В статье применены анализа, обобщения, метод абстрагирования, методы индукции, дедукции, моделирования, дескриптивный, статистический метод. Также применены исторический, диалектический и сравнительный методы.
Актуальность
Тематика в целом обладает актуальностью в силу необходимости проведения углубленных исследований современного состояния государственного суверенитета и способов его «размывания» в условиях глобализации. Вместе с тем автору следовало бы уделить внимание проблематики влияния государств на трансформацию тенденции глобализации, отметить множественность (мультипликативность) модуляций.
Научная новизна
Научная новизна в статье присутствует фрагментарно в виде собственных авторских суждений в отношении проблематики, связанной c государственным суверенитетом и способами его «размывания» в условиях глобализации. Вместе с тем следует положительно отметить стремление автора подчеркнуть особенности исследуемых феноменов, их значимость для научного анализа, систематичность построения методологического аппарата (в вышеобозначенных пределах). Кроме того, автор практически везде вставляет собственные ремарки, охотно дает оценки.
Стиль статьи соответствует требованиям к публикациям юридического профиля.
Структура статьи в целом выдержана.
В содержательном отношении необходимо отметить следующее:
1. Некоторые тезисы следует смягчить из-за категоричности, создающей эффект некорректности, недоработанности, недостаточной глубины проникновения автора в тематику исследования. Например, автор пишет: «Внутренний контур суверенитета предполагает утверждение прерогатив государственной власти и наделение ее монополией на насилие на ограниченной территории (внутри страны)». Следовало бы сказать не о насилии, а о принудительности публичной власти государства, не говоря о том, что этим не исчерпывается понятие внутренней формы суверенитета. Также автор указывает: «Глобализация, таким образом, бросает вызов верховной власти, ее монопольному контролю над народом и внешней политикой − т.е. суверенитету национального государства в традиционном смысле». Первое – некорректным является тезис о монопольном контроле верховной власти над народом, а также выстраивание синонимического ряда между народом и внешней политикой как объектами этого контроля. Второе – тезис о бросании вызова не проистекает из предшествующего материала. Третье – слово «вызов» избыточно экспрессивно и не подлежит применению в данном контексте.
2. Не вполне соотносятся между собой (несоразмерны) обозначенные автором триггеры глобализации: «повышение значимости международных организаций» и «развитие информационных технологий и средств коммуникаций». Вторая составляющая является компонентом любых процессов современных моделей коммуникации, необязательно разрушительного свойства, а потому его нельзя признать императивным признаком размывания суверенитета.
3. Автор не различает понятия «равноправие» и «равенство». Так, в одном месте он пишет, что «Государства не являются равноправными с точки зрения их способности влиять не только на других акторов международных отношений, но и − главное – контроля над своими собственными границами, бюрократией, национальными богатствами и т.п.». В другом месте он замечает, что «Формальное юридическое равенство государств никогда не было таковым в реальности, а его отсутствие на сегодняшний день демонстрируют даже такие глубоко интегрированные образования, как Европейский Союз».
4. Когда автор пишет о «глубоко интегрированных образованиях как Европейский Союз» забыт, видимо, феномен Brexit.
5. Бессвязными представляются следующие предложения: «Суверенитет в «классическом» понимании не учитывает влияние тех экономических, экологических, гуманитарных и иных факторов, которые не укладываются в государственные границы и находятся вне контроля конкретного государства. Его трактовка соответствует очень узкой «государственно-центрической» концепции, которая игнорирует значимость общества и ограниченность государственной власти». Исходя из чего автор связывает неучет экологических факторов вне границ государств (спорный тезис) с игнорированием значимости общества. Не вполне понятно, что имеет в виду автор, когда говорит об «игнорирование ограниченности государственной власти», развивая в работе концептуальную линию о том, что ограничение государственной власти происходит в свете глобализации.
6. Распространение демократических ценностей и универсальных стандартов в области обеспечения (!!! – об обеспечении речь не идет в работе автора - сказано просто так) прав человека некорректно называть рафинированным способом продвижения геополитических интересов. Автор посредством такого подхода выхолащивает значимость международных документов о правах человека, их влияние на формирование современной модели правового статуса человека в международном праве.
7. Автор неверно интерпретирует суверенитет, когда говорит о том, что это «понятие – территориальное, а его политическое тело – население» (не народ, а население!) Необходимо учитывать, что территория – это сфера распространения суверенитета. «Политическое тело суверенитета» как термин представляется некорректным.
8. Вызывают недоумение следующие тезисы: «Если принять во внимание, что суверенитет – понятие территориальное, а его политическое «тело» – это население государства (источник суверенной власти), то один из наиболее очевидных способов поставить его под сомнение – вбить клин между государством и тем самым «телом» − народом (личностью). Практически неуязвимым средством такого разъединения выступает концепция прав человека». Такие «выпады» возможны исключительно в контексте конкретных ситуаций подмены (девальвации) прав человека, но не в отношении самой концепции права прав человека.
9. Автор пишет: «Другим инструментом размывания суверенных прав выступает глобальное информационное пространство». Следует учитывать, что это не инструмент, а фактор, который может срабатывать в разных проекциях. Аксиоматизировать, что цифровые технологии способствуют размыванию суверенитета никак нельзя. Надуманным является вывод о том, что «глобальное информационное пространство полностью нивелирует значимость территории».
10. Необоснованным представляется суждение о том, что «Современные ИКТ способствуют формированию «невидимых» для государства сфер развития общественных отношений и, следовательно, пространств, выпадающих из зоны контроля управляющих структур государства». Откуда такие сведения – непонятно (рекомендую посмотреть статутный акт о Роскомнадзоре).
11. Отсутствует анализ обратных связей в отношениях между государствами и глобализацией. В связи с этим, ракурс взгляда автора является односторонним.
12. Автор в завершении работы пишет: «перспективы реализации обозначенных ранее глобализационных тенденций и утраты суверенитета зависят от того, какую степень устойчивости к внешним вызовам продемонстрирует конкретное государство: чем выше его экономический потенциал, тем более вероятной оказывается способность противостоять давлению в политической и гуманитарной сферах». Следует заметить, что речь должна быть в этом контексте не о потенциале, а о наличествующем состоянии экономики, а лучше сказать – о состоянии обеспеченности (гарантированности) прав человека, его социальном благополучии.
Апелляционный блок не представлен.

Библиография достаточная
Выводы, интерес читательской аудитории
Статья отражает односторонний подход автора. Квинтэссенция этого подхода в том, что посредством нарастания объемов воздействия международных организаций (международно-правовых регуляторов) и усиления роли цифровых технологий размывается суверенитет. Помимо самоочевидности первого тезиса и спорности второго тезиса, упущены из внимания вопросы трансформации тенденции глобализации под воздействием национального суверенитета. Не учитывается то, что глобализация не является феноменом гомогенной тотальности. Глобализация - сложный дискретный, фрагментированный процесс (идея, цель, результат и пр.). Автору следовало бы обратить внимание на феномен Brexit, чтобы отразить актуальные тенденции изменения подхода к глобализации, подчеркнуть аспект реставрации (пусть и фрагментарной, т.е. в отдельных регулируемых сферах) государственного суверенитета. Иные замечания отражены выше.


Результаты процедуры повторного рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Представленная для рецензирования статья «Государственный суверенитет и диалектика его эволюции в современных условиях» является самостоятельным, уникальным проблемно-аналитическим исследованием. Название статьи в принципе соответствует ее содержанию, однако напрашивается некоторая конкретизация (указание на глобализацию, например). Автор не описал методологическую сторону исследования, но, судя по всему, используемая методология традиционна для подобных исследований, вполне соответствует направлению статьи.
Актуальность исследования не вызывает сомнений и хорошо и полно обоснована. В начале своей статьи автор дает достаточный анализ этого вопроса. Что касается предмета исследования, то это, видимо, процесс снижения роли государственного суверенитета под воздействием глобализации, а объектом исследования является сам государственный суверенитет как существенный признак государственности.
Научная новизна работы определяется самой тематикой исследования, которую автор вполне обоснованно сформулировал так: «…основное внимание будет уделено актуализации в данном процессе таких факторов, как развитие международного права и формирование глобального кибер-пространства». Правда термин «киберпространство» у автора написан неправильно, дефис здесь не нужен. Кстати, на шестой странице автор опять пишет его неправильно. Можно согласиться с автором в определении научной новизны исследования, которая заключается не только в существенных дополнениях известных фактов, но и позволяет дать им новую содержательную интерпретацию. Содержание статьи также соответствует заявленным целям.
В общем и целом структура, стиль и содержание работы соответствуют основным научным требованиям. Однако, необходимо отметить, что вторая часть статьи производит гораздо более сильное впечатление, чем первая. Статья написана хорошим грамотным научным языком. Стиль изложения вполне научен и не нуждается в корректировке. Стиль и язык изложения соответствуют содержанию. Текст выстроен весьма логично и доказательно. Библиография оформлена в соответствии с требованиями, цитируются актуальные источники в необходимом объеме. Автор исследовал достаточное количество источников и хорошо умеет с ними работать.
Автор хорошо знает работы оппонентов в данной сфере исследований, уважительно и корректно анализирует их мнение. Выводы автора обоснованы и достаточно оригинальны. Вообще, к содержанию исследования претензий нет. Что касается оформления, то можно высказать несколько замечаний. На с.4 после «т.п.» - лишняя точка. Выражение «жизненно важным» пишется в два слова, а не слитно как у автора (с. 8). А в выражении «о том, что о говорить о наличии» - лишний предлог «о». Фраза: «за обеспечение безопасности и правопорядка на своей территории» (с. 11), - выглядит просторечной.
Учитывая все вышесказанное, необходимо констатировать, что представленная статья соответствует научному уровню журнала, представляет несомненный читательский интерес, требует незначительной авторской или редакторской доработки. После правки статью следует опубликовать.
21.12. 2021 11 час. 20 мин.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.