Статья 'Повседневная жизнь сахалинских каторжан в отражении их песен и стихов.' - журнал 'Человек и культура' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Человек и культура
Правильная ссылка на статью:

Повседневная жизнь сахалинских каторжан в отражении их песен и стихов

Левандовский Андрей Никитич

аспирант, кафедры источниковедения, Московского Государственного Университета им. М.В. Ломоносова

119192, Россия, г. Москва, ул. Ломоносовский Проспект, 27 корп 4

Levandovskii Andrei Nikitich

Postgraduate student, the department of Source Studies, M. V. Lomonosov Moscow State University

119192, Russia, g. Moscow, ul. Lomonosovskii Prospekt, 27 korp 4

andre-levandowski@rambler.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-8744.2021.6.35081

Дата направления статьи в редакцию:

19-02-2021


Дата публикации:

31-12-2021


Аннотация: В данной статье автор ставит своей задачей изучить повседневную жизнь и ментальность сахалинских каторжан на основе их песен и стихов, используя для этого историко-сравнительный и историко-генетический метод. Это должно помочь взглянуть с другого угла на данные проблемы, так как до этого источники созданные самими каторжанами использовались достаточно мало. Из примеров можно отметить, только воспоминания И.П. Ювачёва и статьи Л.Я. Штернберга и Б.О. Пилсудского. Притом их никак нельзя было назвать рядовыми арестантами, в отличие от создателей многих каторжных песен и стихов.    В ходе работы выясняется, что хоть на Сахалине практически не существовало оригинальной песенной культуры, однако она заменялась богатой культурой стихосложения, которая, помимо общих мотивов дома, любви и тяжёлой судьбы каторжан затрагивала и оригинальные местные проблемы. Автор делает предположение, что подобное положение вещей было вызвано общей атмосферой недоверия и скрытности царящей на острове. Это объясняет большую популярность стихов, так как их можно было писать для узкого круга друзей или в стол, в отличие от песен, особенно каторжных, которые предполагали исполнение на широкую публику.


Ключевые слова:

стихи, песни, каторга, Сахалин, ссыльные, источниковедение, регионоведение, история повседневности, история ментальности, культурология

Abstract: This article examines the everyday life and mentality of the Sakhalin exiles based on their songs and poems, using the historical-comparative and historical-genetic methods. This gives a different perspective on these problems, since the sources created by the exiles were not widely used. One of the few examples is the memoirs of I. P. Yuvachev and articles of L. Y. Sternberg and B. O. Pilsudsky. However, they could not be referred to as ordinary prisoner, unlike the creators of many hard labor songs and poems. In the course of research, the author determines that although there was virtually no original song culture on Sakhalin, however, it was replaced by the rich culture of versification, which alongside the common motifs of home, love and the hard fate of the exiles, touched upon the characteristic local problems. The author assumes that such state of affairs was caused by the overall atmosphere of distrust and reticence prevalent on the island. This explains the high popularity of poems, since they could be written for a narrow circle of friends or stored inside the desk, unlike songs, which were supposed to be performed for a wide audience.



Keywords:

poems, songs, hard labor, Sakhalin, exiles, source criticism, area studies, history of everyday life, history of mentalities, culturology

Начиная с 80 годов прошлого века, в российской исторической науке всё сильнее и сильнее прослеживается отход от глобальных объяснительных моделей в пользу изучения более локальных процессов и явлений. Одним из следствий данной тенденции стал рост интереса к истории отдельных регионов, а также к повседневной жизни их обитателей. Не остались в стороне и южно-сахалинские учёные, которые ежегодно выпускают статьи [6], а также вводят в оборот новые источники [3], которые проливают свет на прошлое острова. Одной из главных тем их работ является сахалинская каторга, которая оставила значительный след в истории российского Дальнего Востока. Причём из-за огромных масштабов этого учреждения перед учёными открывается простор для исследований, начиная с изучения архивных материалов [7], заканчивая историей ментальности и повседневности [10].

В этой статье нам бы хотелось как раз затронуть тему повседневной жизни каторжан на острове. В распоряжении историков имеется огромное количество разнообразных источников по этой теме, в том числе, официальные правительственные отчёты [2] и литературные источники, типа «Острова Сахалин» А.П. Чехова [11]. Все они достаточно хорошо изучены, что подтверждается, например работой, выпущенной в Южно-Сахалинске «Комментарий к книге А.П. Чехова «Остров Сахалин» [1], в которой подробнейшим образом был прослежен практически каждый шаг писателя по территории острова. Поэтому, чтобы не повторять уже изученного, нам бы хотелось обратиться к иным источникам, а именно, песням и стихам ссыльнокаторжных.

Хоть собиратели каторжного творчества обращали меньше внимания на Сахалин, чем на территорию Сибири, до нас всё равно дошло некоторое количество примеров сочинённых там произведений. Благодарить за это надо писателя В.М. Дорошевича, врача Н.С. Лобаса и две фольклорные экспедиции, совершённые кафедрой литературы Южно-Сахалинского пединститута. Причём цели сбора песен и стихов каторжан в каждом из случаев различны. Возьмем, например «короля русских фельетонистов» В.М. Дорошевича, который в 1897 году, вдохновлённый книгой А.П. Чехова, отправился на Сахалин, чтобы написать свою историю каторги [9, с.130]. Главной его задачей было показать судьбу человека попавшего в столь тяжёлые условия, при этом добавляя ко всему этому определённую нотку пикантности для возбуждения интереса читателей. Стоит только посмотреть на название глав в его книге: «Знаменитый московский убийца» [4, с.279], «Людоеды» [4, с.292], «Каторжная баронесса Геймбрук» [4, с.299], чтобы понять какого эффекта хотел достичь автор. Так что сбор песен и стихов каторги скорее нужен был Власу Михайловичу для того, чтобы через них отразить внутренний мир заключённых, чем для какого-нибудь научного интереса.

С врачом Н.С. Лобасом всё обстоит немного иначе и дело тут даже не в том, что в отличие от В.М. Дорошевича он жил и работал долгое время на Сахалине, а не приехал туда ради написания книги. Н.С. Лобас также записывал творчество каторжан ради понимания их душевного склада, однако он подходил к этому с более научных позиций. Используя подходы Чезаре Ломброзо, Н.С. Лобос хотел через изучения стихов, написанных заключёнными, понять их натуру и образ мыслей, причём некоторые из его замечаний весьма интересны и развивают тезисы, высказанные В.М. Дорошевичем.

Теперь обратимся к фольклорным экспедициям, которые были организованны Южно-Сахалинским педагогическим институтом в 1973 году в Тымовском округе и 1974 в Александровском районе. Их участники расспрашивали старожил острова о тех дореволюционных песнях, которые были популярны на Сахалине в то далёкое время. Основной же задачей было экстраполировать полученные сведения на общую картину народного недовольства царским режимом [5]. Как мы видим, в этом случае исследователи не остаются только в пределах Сахалина, а хотят выйти на более высокий уровень обобщения, чтобы объяснить положения дел уже на всей территории Империи.

Разобравшись с нашими источниками, перейдём теперь непосредственно к анализу сахалинского арестантского фольклора и начнём мы с тех песен, которые пели на острове. Вот один из текстов, представляющих песенное творчество каторжан:

Прощай моя Одесса

Весёлый карантин

Сегодня отбываю

На остров Сахалин

Может показаться странным, но выше приведена единственная песня, которая была рождена на Сахалине, а не была принесена из других мест заключения [4, с.207]. Остальные же- это изменённые версии старых каторжных или известных российских песен. Так, например, были популярны разнообразные перепевки песни А.Е. Разорёнова «Не брани меня, родная», куда вплеталась тематика ссылки на остров [5, с.26]. Ну и, конечно же «в моде» были классические каторжные песни типа «Милосердной». Причин подобного положения дел несколько. В.М. Дорошевич связывает это с общей апатией населения, вызванной невыносимыми условиями жизни на острове [4, с.207]. Также не стоит забывать о том факте, что не редко среди сахалинских арестантов можно было встретить законченных рецидивистов, которые уже побывали в сибирских тюрьмах и принесли оттуда часть местной «культуры». К этому стоит добавить, что долгое время каторжане добирались до Сахалина пешком, проходя при этом через всю Сибирь, где они также могли почерпнуть от местных сидельцев арестантские песни.

Если же мы обращаемся к сюжетам этих песен, то они довольно стандартны для подобного рода творчества. Это тоска по потерянному дому, матери, любимой и жалобы на тяготы арестантской жизни. Часто встречается сюжет об удалом воре / разбойнике, который ведёт успешную деятельность, но связывается с девушкой, из-за которой он, в конечном итоге оказывается в руках полиции.

Переходя к стихотворным произведениям, кажется, логично было предположить, что с ними дела на Сахалине обстоят так же, как и с песнями, но это далеко не так. И нам кажется, что во многом это связано с общей атмосферой, царящей на острове. Если песня, особенно каторжная, которую было принято петь хором или в компании, предполагает какую-то открытость и вовлеченность в коллектив, то стихи можно было писать для себя, чтобы выплеснуть свои эмоции на бумагу. Иногда особенно удачные экземпляры, попадали на суд каторги, которая очень гордилась, если в их рядах появлялся настоящий поэт. Так, М.В. Дорошевич пишет, что многие авторы просили его, как учёного человека оценить их творения и когда он высказался с одобрением об их стихах, это вызвало бурю восторга среди арестантов, дескать, и среди нас встречаются талантливые люди [4, с.329].

Важность стихов, для некоторых арестантов можно даже проследить по способу их хранения. Часто под них заводиться специальная тетрадь, которая украшается разнообразными узорами, и храниться в специальном ларчике вместе с самыми ценными вещами арестанта [4, с.359]. Демонстрируются эти сборники только самым доверенным лицам, которые заслужили авторитет среди каторжан.

Касательно тематики стихов, надо сказать, что они во многом совпадают с теми проблемами, которые поднимаются в песенном творчестве. Это, конечно же, темы свободы, дома, любви, ужасов каторги. Однако, так как за этими творениями стоит вполне конкретный, а не коллективный автор, то в них с гораздо большей силой чувствуется личность его создателя. Часто он пытается оправдаться за совершенные грехи, ссылаясь на тяжёлую жизнь и обстоятельства, которые толкнули его на путь преступления:

Надо правду сказать:

В горькой доле моей

Грешна пьяница – мать

Бог судья будет ей [8, с.129].

Также в отличие от песен на Сахалине были свои стихи, созданные под влиянием местной специфики. Самые известные из них были посвящены строительству Онорской дороги. Для выполнения этих работ начальство выставило невозможные сроки, для исполнения которых каторжане были вынуждены работать с утра до ночи. Причём это всё сопровождалось немыслимой жестокостью со стороны надзирателей, которые морили арестантов голодом, что даже приводило к случаям людоедства. Всё это было зафиксировано очевидцами в так называемых «Отголосках ада», которые были широко известны на просторах острова. Вот один из отрывков этого эпического произведения:

Там наповал убит вершиной

Лежит в крови убитый труп…

С ним поступают, как с скотиной:

Поднявши, в сторону несут.

Молитвы, бросив не пропели …

На них с упрёком посмотрел,

Лишь ворон, каркнувший на ели,

На зов собратьев прилетев [4, с.361].

Помимо «Онорской Илиады» на острове можно было встретить стихи «из гроба», так назывались произведения, которые были написаны заключёнными в ожидании своей казни. Это, конечно не чисто Сахалинское явление, однако этот феномен подчёркивает тот факт, что некоторые занимались сочинительством, как своего рода самоанализом, без расчёта на признание публики.

Были стихи и на более весёлые темы, например, о том, как курица одной из жительниц попала случайно в соседнюю стаю и чтобы возвратить беглянку были задействованы силы полиции:

А в тот миг на курсовете,

Сидя с курицами вместе,

Так беглянка говорила:

И зачем меня родила

В белый свет старуха – мать!

Не дадут и погулять [4, с.363]!

Если подводить краткий итог, то можно сказать, что на Сахалине поднимались, в основном, те же темы, что и в тюрьмах Сибири. Однако переживались они немного иначе. Творчество сахалинских арестантов было более личным и было направленно, скорее, на рефлексию о своих поступках и своём прошлом. Это выражалось в том, что на острове отдавалось предпочтение стихам перед песнями. Случалось, что какие-то стихи приобретали широкое хождение на каторге, как, например, «Отголоски ада», но сам их способ восприятия оставался другим. Если исполнение песен обычно подразумевало наличие большой компании, то стихи можно было читать в узком кругу близких друзей, а в особых случаях тянуть их словно песни, что иногда практиковалось поэтами.

Однако, не все каторжные поэты были до конца откровенны в своих творениях. Как пишет Н.С. Лобас, многие из них лишь изображали в стихах горькое раскаяние и сожаление за свои преступления [8, с.133]. На самом деле им просто нравились романтические обороты и жалостливый мотив подобной тематики. Но даже несмотря на это, подобные творения часто содержат информацию о жизни и переживаниях их создателя, что может быть очень полезно исследователю в контексте изучения ментальности ссыльных и повседневности сахалинской каторги.

Библиография
1.
Высоков. М.С. Комментарий к книге А.П. Чехова «Остров Сахалин». Владивосток-Южно-Сахалинск., 2015.С.847.
2.
Галкин-Вранский. Записки начальника тюремного управления // Тюремный вестник СПб., 1895. №5.С.237-279.
3.
Гарри де Виндт. Поездка вглубь острова. // Вестник сахалинского музея. Южно-Сахалинск., 2011.С.222-233.
4.
Дорошевич В.М. Сахалин. Каторга. Южно-Сахалинск., 2012.С.382.
5.
Казакова Н.И. «Протяжная песня Сахалина времён царской каторги и ссылки (По материалам фольклорных экспедиций) // Литература Дальнего Востока и проблемы реализма. Хабаровск., 1976.C.22-30.
6.
Ким Чан Ок. «Не вступая ни в какие компромиссы…» (доктор медицины В.Г. Стандницкий на Сахалинской каторге) // XVIII Чеховские чтения Проблемы и перспективы сохранения чеховского наследия. Южно-Сахалинск., 1992.С.123-135.
7.
Костанов А.И. Архивы Сахалинской каторги // А.П. Чехов и Сахалин» на пороге третьего тысячелетия. Южно-Сахалинск., 2001.С.64-79.
8.
Лобас Н.С. Сахалинская каторга: (записки тюремного врача). Южно-Сахалинск., 2012.С.391.
9.
Теплинский М. Влас Дорошевич – автор книги «Сахалин»// Сахалин литературно-художественный сборник. Южно-Сахалинск., 1962.С.128-134.
10.
Федорчук С. Поляки на Южном Сахалине. Южно-Сахалинск., 1994.С.48.
11.
Чехов А.П. Остров Сахалин. Южно-Сахалинск., 1995.С.520.
References
1.
Vysokov. M.S. Kommentarii k knige A.P. Chekhova «Ostrov Sakhalin». Vladivostok-Yuzhno-Sakhalinsk., 2015.S.847.
2.
Galkin-Vranskii. Zapiski nachal'nika tyuremnogo upravleniya // Tyuremnyi vestnik SPb., 1895. №5.S.237-279.
3.
Garri de Vindt. Poezdka vglub' ostrova. // Vestnik sakhalinskogo muzeya. Yuzhno-Sakhalinsk., 2011.S.222-233.
4.
Doroshevich V.M. Sakhalin. Katorga. Yuzhno-Sakhalinsk., 2012.S.382.
5.
Kazakova N.I. «Protyazhnaya pesnya Sakhalina vremen tsarskoi katorgi i ssylki (Po materialam fol'klornykh ekspeditsii) // Literatura Dal'nego Vostoka i problemy realizma. Khabarovsk., 1976.C.22-30.
6.
Kim Chan Ok. «Ne vstupaya ni v kakie kompromissy…» (doktor meditsiny V.G. Standnitskii na Sakhalinskoi katorge) // XVIII Chekhovskie chteniya Problemy i perspektivy sokhraneniya chekhovskogo naslediya. Yuzhno-Sakhalinsk., 1992.S.123-135.
7.
Kostanov A.I. Arkhivy Sakhalinskoi katorgi // A.P. Chekhov i Sakhalin» na poroge tret'ego tysyacheletiya. Yuzhno-Sakhalinsk., 2001.S.64-79.
8.
Lobas N.S. Sakhalinskaya katorga: (zapiski tyuremnogo vracha). Yuzhno-Sakhalinsk., 2012.S.391.
9.
Teplinskii M. Vlas Doroshevich – avtor knigi «Sakhalin»// Sakhalin literaturno-khudozhestvennyi sbornik. Yuzhno-Sakhalinsk., 1962.S.128-134.
10.
Fedorchuk S. Polyaki na Yuzhnom Sakhaline. Yuzhno-Sakhalinsk., 1994.S.48.
11.
Chekhov A.P. Ostrov Sakhalin. Yuzhno-Sakhalinsk., 1995.S.520.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Если для англичан страной каторжников длительное время выступала Австралия, то для жителей нашей страны таким регионом стала Сибирь. Однако особый интерес как для современиков, так и для последующих исследователей в этой связи вызвал остров Сахалин, само географическое положение которого способствовало превращению его в место ссылки. Заметим, что подробно исследовал остров А.П. Чехов, уже обладавший всеросскийской славой, а в центре его внимания были каторжники и ссыльные. И все же если труд Чехова «Остров Сахалин» подробно исследован специалистами, то повседневная жизнь каторжников на Сахалине все ещё иметь затемнённые места.
Указанные обстоятельства определяют актуальность представленной на рецензирование статьи, предметом которой является повседневная жизнь сахалинских каторжан в песнях и стихотворениях. Автор ставит своими задачами показать различные исследования по сбору полевой информации на Сахалине, рассмотреть сахалинский арестантский фольклор и определить его различия с сибирским.
Работа основана на принципах историзма, анализа и синтеза, достоверности, методологической базой исследования выступает системный подход, в основе которого находится рассмотрение объекта как целостного комплекса взаимосвязанных элементов.
Научная новизна статьи заключается в самой постановке темы: автор стремится охарактеризовать повседневную жизнь сахалинских каторжан посредством изучения фольклора.
Рассмотрим библиографический список статьи, как позитивный момент следует отметить его разносторонность: всего список литературы включает в себя 11 различных источников и исследований. Из привлекаемых автором источников укажем на труды А.П. Чехова, В.М. Дорошевича и Н.С. Лобаса. Из используемых исследований отметим работы М. Теплинского, М.И. Казаковой, М.С. Высокова, в которых рассматриваются различные аспекты каторжного творчества и его изучения. Заметим, что библиография обладает важностью как с научной, так и с просветительской точки зрения: после прочтения текста читатели могут обратиться к другим материалам по ее теме. В целом, на наш взгляд, комплексное использование различных источников и исследований позволило автору должным образом раскрыть поставленную тему.
Стиль написания статьи можно отнести к научному, вместе с тем доступному для понимания не только специалистам, но и широкой читательской аудитории, всех, кто интересуется как каторжанами в дореволюционный период, так и островом Сахалин, в частности. Аппеляция к оппонентам представлена на уровне собранной информации, полученной автором в ходе работы над темой статьи.
Структура работы отличается определённой логичностью и последовательностью, в ней можно выделить введение, основную часть, заключение. В начале автор определяет актуальность темы, показывает, что «хотя собиратели каторжного творчества обращали меньше внимания на Сахалин, чем на территорию Сибири, до нас всё равно дошло некоторое количество примеров сочинённых там произведений». Анализируя труды В.М. Дорошевича и Н.С. Лобаса, автор отмечает, что в отличие от первого «Н.С. Лобас также записывал творчество каторжан ради понимания их душевного склада, однако он подходил к этому с более научных позиций». Автор показывает, что ведущими темами песенного творчества и стихотворений были свобода, дом, любовь, ужасы каторги. Примечательно, что в отличие от сибирских «творчество сахалинских арестантов было более личным и было направленно, скорее, на рефлексию о своих поступках и своём прошлом».
Главным выводом статьи является то, что изучение песен и стихотворений сахалинских каторжников «может быть очень полезно исследователю в контексте изучения ментальности ссыльных и повседневности сахалинской каторги».
Представленная на рецензирование статья посвящена актуальной теме, вызовет читательский интерес, а ее материалы могут быть использованы как в курсах лекций по истории России, так и в различных спецкурсах.
В целом, на наш взгляд, статья может быть рекомендована для публикации в журнале «Человек и культура».
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.