Философская мысль
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция журнала > Рецензенты > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Правовая информация
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

ГЛАВНАЯ > Журнал "Философская мысль" > Рубрика "История идей и учений"
История идей и учений
Волкова Н.П. - Бесконечное как материя (к проблеме бесконечного в метафизике Плотина) c. 1-30

DOI:
10.7256/2409-8728.2015.8.16339

Аннотация: Предметом данного исследования выступает понятие бесконечного (апейрон) в философии Плотина. Плотин предпринимает всестороннее и многоуровневое рассмотрение понятия бесконечного, прилагая его и к материи, и к числу, и к бытию. Таким образом, проблема бесконечного у Плотина может быть рассмотрена в трех аспектах: во-первых, бесконечное – как материя в умопостигаемом и чувственных мирах, во-вторых, — бесконечное как бесконечное число (проблема бесконечности в Уме), а в третьих, – проблема бесконечности Единого. В этой статье я остановлюсь на первом вопросе. Основным методом исследования является сравнительный историко-философский анализ текстов Плотина, Аристотеля, Симпликия и других античных авторов. Подобное исследование в отечественной науке предпринято впервые. Показано, что Плотин предлагает новое положительное понимание бесконечного, которое отсутствовало в мысли классической эпохи у Платона и Аристотеля, опиравшейся на пифагорейскую традицию. Плотин объявляет бесконечное необходимым метафизическим элементом как умопостигаемого мира (Ума и Души), так и чувственно воспринимаемого космоса.
Куликов Е.А. - Традиционалистское учение Рене Генона c. 1-54

DOI:
10.7256/2409-8728.2015.11.1699

Аннотация: Предметом исследования, проведенного в данной статье, выступает традиционалистское учение выдающегося мыслителя первой половины XX века Рене Генона. На основе анализа отдельных работ Генона делаются выводы о его взглядах на соотношение светской и духовной властей в обществе, на образ идеального правителя, а также на категории количества, качества и меры, а также методологию их применения с точки зрения традиционной сакральной науки и современной профанной науки. Рассматривается также подход Рене Генона к современной ему ситуации в мире, а также применимость этого подхода к сегодняшнему дню. При написании статьи использовался духовно-культурологический подход в сочетании с диалектическим, применялись методы анализа, синтеза, сравнения, обобщения и отвлечения. Автор подробно анализирует взгляды европейского традиционалиста Рене Генона, которые незаслуженно обходятся в современной философии, особенно в философии права. Работы мыслителя исследуются, преимущественно, с политико-правовой точки зрения, был проведен поиск политических и социально-правовых мотивов в его творчестве. Кроме того, определенное внимание было уделено взглядам мыслителя на триаду количество-качество-мера, при рассмотрении которой на сегодняшний день наследие Генона незаслуженно обходится вниманием.
Яковлева А.Ф. - А.А. Богданов (Малиновский): контекст формирования социально-философских идей (конец XIX-нач. XX вв.) c. 1-23

DOI:
10.7256/2409-8728.2015.12.1758

Аннотация: Предметом исследования является реконструкция корпуса социально-философских идей, их генезиса и форм их реализации в интеллектуальной биографии философа, экономиста, врача, писателя-фантаста Александра Александровича Богданова (Малиновского) (1873-1928). Исследование посвящено его жизненному пути и условиям формирования взглядов на основе его крупных работ, статей и переписки с родными и коллегами. В центре исследования - последние годы XIX в. и первые годы XX в. — время активной революционной деятельности Богданова и одновременно начало пика его творческой работы в науке и философии, в том числе так называемые его «тульский» и «вологодский» ссылочные периоды, во время которых во многом и сформировались взгляды Богданова на последующее десятилетие. За основу методологии исследования взят метод социально-философской и исторической реконструкции, позволяющий подтвердить научную гипотезу о становлении основных направлений русской политико- и социально-философской мысли из «веера» т.н. «локальных идентичностей». Новизна поставленной задачи заключается в самом подходе к исследованию формирования идейного корпуса А.А. Богданова в конце XIX-нач. XX вв. Сделан вывод о том, что если сосредоточить внимание на самом генезисе идей Богданова, то это позволит увидеть процесс зарождения философских концептов как «локальных», выросших из осмысления местных, региональных идентичностей многосложного по своим духовно-культурным формам социальной жизни российского общества. Адекватность такого подхода подтверждает анализ идейной эволюции А.А. Богданова, его общественной практики на поприще политических, практических и культурных преобразований российского социума.
Гаджикурбанов А.Г. - Различение этических и интеллектуальных добродетелей в моральных доктринах Аристотеля и Спинозы (сравнительный анализ) c. 1-22

DOI:
10.7256/2409-8728.2016.3.18086

Аннотация: В работе проводится сравнение этических доктрин Аристотеля и Спинозы в вопросе о типологии добродетелей. Аристотель, нравственная философия которого оказала существенное влияние на моральное учение Спинозы, выделял два типа добродетелей, соответствующих разным интересам морального субъекта — практическому (собственно этическому) и теоретическому (дианоэтическому). По своему смыслу это различение соответствует двум аспектам идеи мудрости в античной традиции, охватывающим как общежизненную сферу бытия человека, так и пространство созерцания им высших начал бытия. В целом моральная доктрина Спинозы воспроизводит эту модель нравственной жизни человека, различая практический, мирской опыт моральной жизни и ее интеллектуальную составляющую, которая превосходит смертный образ человека. Исследование опирается на историко-философский анализ основных моральных сочинений Аристотеля и Спинозы, а также привлекает достижения современной российской и западной этической науки. Рассматриваемая в исследовании тема сравнительного анализа моральных концепций Аристотеля и Спинозы в аспекте типологии добродетелей практически не освещена в российской исследовательской литературе и лишь фрагментарно представлена в западных источниках. Новизна исследования заключается в том, что нем сделана попытка представить моральные концепции Аристотеля и Спинозы в их метафизическом контексте. Автор утверждает идею зависимости топологии этического пространства от иерархии ценностей, определяемой высшими началами бытия.
Мёдова А.А., Наумов О.Д. - Из истории идеи различия: схоластический этап. c. 10-19

DOI:
10.7256/2409-8728.2015.3.14838

Аннотация: Объектом исследования в настоящей статье выступает один из ключевых концептов современной философии - идея различия, традиционно противопоставляемая идеи тождества. Отмеченное противопоставление находит свое выражение в противопоставлении двух основных традиций европейского философствования: современной постметафизической и классической - метафизической. Предметом рассмотрения в настоящей статье является один из исторических этапов развития идеи различия - период средневековой схоластической философии. В частности, авторы обращаются к анализу идей Иоанна Дунса Скота, а также Ричарда из Мидлтауна Рассмотрение развития идеи различия в трудах философов-схоластов ведется с позиций модальной теории. Авторы также обращаются к идеям представителей таких направлений современной философии, как генология и русское неовсеединство. В качестве основных результатов исследования может быть назван категориальный анализ концепта различия в дискурсе средневековой схоластической философии, включающей в себя подробную классификацию видов различия. Таким образом, новизна исследования заключается в том, что на материале анализа текстов схоластов авторами была выдвинута и обоснована идея о том, что идея различия отсылает нас к реальному существованию множества различий. Иными словами, различие, по своей природе, различно. Таким образом, традиционный для истории европейской философии спор между различием и тождеством - многим и единым, может быть рассмотрен с новых позиций - позиций модальной теории, интерпретирующей эти взаимоисключающие принципы в качестве взаимодополняющих онтогносеологических принципов.
Коротких В.И. - Элементы феноменологического метода в гегелевском учении о Субъективном духе c. 11-20

DOI:
10.25136/2409-8728.2017.7.23271

Аннотация: Предметом исследования являются особенности метода гегелевского учения о Субъективном духе, обусловленные присутствием в тексте указаний на точку зрения автора и читателя ("мы", "для нас"), необходимых для организации повествования и выстраивания сюжета произведения. Основное внимание в статье уделяется демонстрации неизбежности использования указанных элементов метода "Феноменологии духа" в первом разделе "Философии духа". Автор обращает внимание также на то, что прецедент обращения к феноменологическому методу в процессе изучения образов духа имел место уже в ранних (йенских) набросках философа. Исследование основывается на использовании комплекса традиционных историко-философских и герменевтических методов, а также некоторых элементов методов логической и историко-культурной реконструкции. Новизна исследования заключается в том, что в статье впервые обращается внимание на присутствие в тексте "Философии духа" элементов метода, естественных для "Феноменологии духа", но не соответствующих гегелевскому замыслу "Энциклопедии", а также в анализе наиболее вероятных причин указанных особенностей метода "Философии духа". Автор приходит к выводу, что использование в "реальной философии" феноменологического метода связано с тем, что её предметность может быть структурирована и описана лишь через соотнесение с сознанием, которое видит не только сам предмет, но и его происхождение, и способно определить направление его эволюции.
Климков О.С. - Исихия и философия в доктрине Григория Паламы c. 14-30

DOI:
10.7256/2409-8728.2017.5.22444

Аннотация: Объектом ислледования данной статьи является одна из наиболее значимых и актуальных проблем исихастской полемики, имевшей место в Византии XIV в., а именно статус и значение философии в концепции ее главного представителя Григория Паламы. Предметом анализа служит конкретно-историческая дискуссия, в ходе которой формировались и кристаллизовались его воззрения на роль и место философского знания в духовном учении исихазма. Автор подробно рассматривает также и взгляды оппонента Паламы Варлаама, в мнении которого отчетливо наблюдаются черты интеллектуализма античной философии. Используя феноменологически-аналитический метод, автор исследует проблему соотношения ума и тела в деле духовного совершенствования, что приводит к выводу о двух противоположных подходах к пониманию связи психического и физического в природе человека. Анализируется принципиальное для Паламы различение между сущностью и энергией ума и его учение о теозисе. Автор подчеркивает тесную взаимосвязь гносеологической и антропологической проблематики, поскольку возможность богопознания ставится в прямую зависимость от способа человеческого существования, включающего не только интеллектуальные и эмоциональные его сферы, но и телесные практики. Отмечаются элементы духовного преемства между византийским исихазмом и русской религиозной философией, получивших развитие на почве единой восточно-христианской традиции и осмыслявших ряд связанных между собой проблем. Исследуется проблема выразимости мистического опыта, с которой напрямую связана проблема религиозного и метафизического авторитета, также своеобразие апофатики исихазма, отличной от традиционной апофатической теологии. Отстаивая онтологическое значение тела в целостном единстве человеческой личности, Палама преодолевает ограниченность античного идеализма и открывает пути для иного, экзистенциально ориентированного, типа философствования, более созвучного современной эпохе. Делается вывод, что паламитское требование очищения ума перерастает, в результате, изначальный этико-психологический уровень и раскрывает свой смысл в гносеологическом и онтологическом измерении.
Юдин А.И., Сталковский А.А. - Критический рационализм П.Л.Лаврова c. 22-39

DOI:
10.7256/2409-8728.2015.9.16642

Аннотация: Предмет исследования данной статьи - роль и значение критического мышления, критического рационализма в системе философских взглядов Лаврова, а также значение критического рационализма для развития российского гражданского общества во второй половине XIX века. Рассмотрено решение Лавровым проблемы исторического возникновения и развития критической мысли, показано значение критической мысли для исторического процесса. Проанализировано решение Лавровым проблемы антропологического обоснования критического мышления. Критическая мысль у Лаврова логически вытекает из антропологии, она есть результат высшей потребности - потребности развития, которая в свою очередь трактуется как нравственная потребность самосовершенствования, потребность создания новых общественных форм. В статье раскрыто и проанализировано значение критической мысли, как фактора, качественно изменяющего личность, общество и общественные отношения. В качестве методологии исследования выступает система принципов, выработанных в сфере историко-философской науки: принцип историзма, историко-сравнительный принцип, идея диалектического единства исторического и логического, идея понимания историко-философского процесса как целостной системы, имеющей свою логику развития, свои специфические особенности. В качестве новизны исследования выступает трактовка позиции Лаврова, в рамках русской общественной мысли второй половины XIX века, не как революционера-демократа, а как просветителя-либерала. Поскольку Лавров полагал, что можно, опираясь на просвещение, на развитие критического мышления, путем превращения большинства членов общества в критически мыслящих личностей преобразовать общественные отношения, создать справедливый общественный строй. Сделан вывод о том, что Лавров, с позиций сегодняшнего дня, был исторически прав.
Джохадзе И.Д. - Лингвистический прагматизм и его кантианские импликации c. 25-39

DOI:
10.25136/2409-8728.2017.11.24617

Аннотация: Американский прагматист Р. Рорти принадлежит к числу наиболее последовательных и радикальных антирепрезентационистов — критиков «декартово-кантовской» философской традиции, репрезентационизма. Все, что составляет содержание человеческой практики, Рорти предлагает рассматривать сквозь призму языковой деятельности. Додискурсивного измерения опыта для него не существует. Познающий субъект в рортианской версии прагматизма лишен нелингвистического доступа к миру — как «внешнему», так и «внутреннему»; язык, утверждает философ, «вездесущ». Таким образом, на словах отвергая эпистемологию Канта, Рорти доводит лингвистический трасцендентализм до крайности: даже область непосредственного взаимодействия с реальностью оказывается у него подчиненной «категориям языка». К такому выводу автор статьи приходит на основании анализа текстов, относящихся преимущественно к позднему периоду философского творчества Рорти, а также его полемики с оппонентами из лагеря «реалистов». В исследовании использовались методы: историко-дескриптивный (для экспликации философских воззрений "позднего" Рорти), метод рациональной реконструкции (для прояснения теоретических допущений, лежащих в основе так называемого лингвистического прагматизма), метод сравнительного анализа (для сопоставления с другими философскими теориями и концепциями, релевантными предмету рассмотрения).
Мархинин В.В. - ВАЛЬТЕР БУРКЕРТ. ПЛАТОН ИЛИ ПИФАГОР? О происхождении слова «философия» (Перевод с немецкого Василия Васильевича Мархинина. Перевод публикуется с сокращениями примечаний ) c. 36-51

DOI:
10.7256/2409-8728.2017.3.22028

Аннотация: Вальтер Буркерт (1931 – 2015) – выдающийся немецкий антиковед с мировым именем, исследования которого отличаются широким культурным кругозором, глубиной эрудиции, опорой на огромный круг источников по античной истории и культуре, на знание в тонкостях древнегреческого языка и латыни. Для развития отечественной науки об античности важно, чтобы с творчеством такого крупного специалиста имел возможность познакомиться как можно больший круг заинтересованных русскоязычных читателей, чему и призван способствовать перевод, в данном случае – с немецкого. Статья «Платон или Пифагор? О происхождении слова «философия» оказывает воздействие на научную литературу вопроса до сих пор и в обозримом будущем, безусловно, не утратит своего значения. Предмет исследования, указанный в названии статьи – происхождение греческого слова «философия» – раскрывается на всем массиве имеющихся источников и с привлечением данных об этимологии типологически близких, по мнению автора, древнегреческих слов. Процесс происхождения слова «философия» рассматривается в социокультурном контексте классического периода истории греческой античности. Методологический арсенал исследования включает приемы историко-сопоставительного и историко-генетического анализов, метод типологизации, герменевтический подход, методы классической филологии. В статье впервые обосновывается вывод о том, что слово «философия» с его известным значением, которое стоит в противопоставлении «любви к мудрости» и собственно «мудрости», «любителя мудрости» и «мудреца», возникло лишь в результате интеллектуального творчества Платона. Автор проводит мысль, что если даже Пифагор или кто-то другой из мыслителей-досократиков и пользовался словом «философия» («философ»), то не в значении указанного противопоставления, а в значении, в котором слово «философия» выступает, по сути, в качестве синонима слова «мудрость». Такая трактовка происхождения и значения слова «философия» задает и иную, чем принятая большинством специалистов, перспективу истории самой античной философии, что актуализирует необходимость более глубокого её постижения.
Мархинин В.В. - Мархинин Василий Васильевич. Происхождение слова философия как проблема: к обсуждению концепции В. Буркерта. Часть II c. 37-54

DOI:
10.7256/2409-8728.2017.4.22008

Аннотация: Рассматривается проблема происхождения слова φιλοσοφία в той ее постановке, которая была задана в программной статье В. Буркерта «Платон или Пифагор? О происхождении слова «философия»» (1960 г.). Обращается внимание на то, что концепция Буркерта оказала большое влияние на состояние историографии темы и сохраняет свою актуальность. В. Буркерт проводит точку зрения, что авторство слова φιλοσοφία, взятого в его подлинном смысле, принадлежит не Пифагору, как это принято считать на основании сообщений античных авторов, прежде всего – сообщения Гераклида, а Платону. Имеется в виду, тот смысл этого слова, который предполагает, что философ – это не мудрец (ибо мудр лишь бог), а исключительно только «любитель мудрости», бескорыстно и без какого-либо ожидания почестей и славы преданный делу поиска истины о мире. Концепция В. Буркерта в предлагаемой статье рассматривается с позиции историко-генетического подхода и принципа философики (термин автора статьи), предполагающего, что наиболее адекватным средством исследования существа философии является научная экспликация её античного архетипа. С указанной позиции анализируется использованная Буркертом источниковедческая база решения проблемы происхождения слова «философия», критически пересматриваются его лингвистическая и социокультурная гипотезы. Показывается, что изобретение слова φιλοσοφία тем или другим из мыслителей-досократиков – Пифагором, Гераклитом и/ или кем-то еще – все-таки, вопреки концепции В. Буркерта, вполне вероятно. Тот стиль познавательной деятельности и образа жизни, который предполагается смыслом слова философия, хотя слова как такового еще не существует, демонстрируется, как можно видеть из достоверных доксографических источников, уже Фалесом, которого традиция, идущая из античности, называет – и называет, следовательно, вполне правомерно – первым философом. Результатом осознания обозначенного смысла познавательной деятельности явилось изобретение слова φιλοσοφία, что, вероятнее всего, и совершил впервые Пифагор. Историю доплатонической мысли о мироустройстве, как считает автор представляемой статьи, следует рассматривать как процесс становления философии. Обосновывается вывод, что заслуга Платона состоит не в изобретении слова φιλοσοφία, а в том, что он, восприняв это слово из традиции – прежде всего, через посредство Сократа, развил его смысл в учение о философии, завершив тем самым процесс становления данной формы познания и образа жизни.
Чижков С.Л. - Учение Б.Н.Чичерина о человеческих союзах c. 44-67

DOI:
10.7256/2409-8728.2016.12.2140

Аннотация: Предметом исследования является концепция "человеческих союзов" Б.Н. Чичерина, наиболее полно изложенная им в одной из последних его работ - в "Философии права". Гегель, как мы знаем, также разрабатывал концепцию союзов в своем философско-правовом учении, однако, концепция Чичерина от гегелевской радикально отличается. Чичерин рассматривает союзы в качестве универсальных форм земного сосуществования людей, которые связаны с самой онтологией человеческого существования. Поэтому, как считает Чичерин, государство как человеческий союз, хотя и является высшим союзом, но не снимает в себя и не отменяет других союзов. Все четыре человеческих союза - семья, гражданское общество, церковь и государство - составляют единое уравновешенное целое. Сравнительный анализ взглядов и подходов Чичерина к анализу природы человеческих союзов на разных этапах его творческой эволюции показывает, что концепция государства как союза претерпела значительные изменения. Научная новизна данного исследования связана с углубленным исследованием природы человеческих союзов, их связи с онтологией человеческого существования и в первую очередь с идеей свободы. В исследовании показана роль каждого из союзов как с точки зрения реализации в них свободы человека, так и с точки зрения соотношения в них права и нравственности.
Коротких В.И. - «Таблица спекулятивных элементов» А.Д. Власова c. 46-54

DOI:
10.7256/2409-8728.2017.2.21803

Аннотация: Предметом статьи является оригинальная интерпретация гегелевской философии, предложенная А.Д. Власовым два десятилетия назад, однако, до сих пор остающаяся невостребованной в отечественной историко-философской науке. Автор характеризует особенности формы и содержания труда А.Д. Власова и выделяет те его аспекты, которые способны в наибольшей степени активизировать исследования гегелевского наследия российскими историками философии. В частности, специально рассматриваются представления А.Д. Власова о границах системы философии Гегеля, её составе, особенностях структуры предметности "Феноменологии духа" и её метода. Статья подготовлена на основе использования комплекса традиционных историко-философских методов, позволяющих описать и проанализировать ключевые особенности одного из необычных произведений отечественной историко-философской науки прошлого века. В статье впервые анализируется гегелеведческая концепция, существенно отличающаяся как от марксистского подхода к изучению философии Гегеля, господствовавшего в советское время, так и от "научного гегелеведения" последних десятилетий, в рамках которого отрицается возможность постановки вопроса о "синхронных" связях в гегелевской системе философии. Автор стремится доказать, что использование предложенных А.Д. Власовым идей может способствовать переосмыслению теоретического содержания гегелевской философии и её места в истории философии и культуры.
Коротких В.И. - Гегель: опыт концептуальной биографии c. 49-61

DOI:
10.7256/2409-8728.2016.7.19617

Аннотация: Предметом исследования является поиск оптимального сочетания творческих и биографических составляющих в отражении жизненного пути философов на примере Гегеля. Значимость решения этой задачи связана с неприемлемостью в историко-философской науке как подмены анализа внутреннего содержания философских учений воспроизведением биографических и социально-исторических связей, так и игнорирования "жизненных" аспектов в описании творчества философа. В частности, в статье указывается на связь эволюции гегелевского проекта системы философии с преподавательской деятельностью мыслителя, которая побуждала его к переходу от проекта "Системы науки" к энциклопедической модели построения системы философии. Основу методологии исследования составляет историко-философская реконструкция внутреннего содержания философских текстов, рассматриваемых как концептуальные образования, жизнь которых в культуре уже не может объясняться из биографического и исторического контекста их возникновения. В исследовании используются также описательно-биографический и герменевтический методы. Новизна исследования обусловлена необходимостью уточнения сложившихся в историко-философской науке подходов к описанию жизни мыслителя. Делая акцент на содержательных аспектах гегелевского творчества как основе его "концептуальной биографии", автор понимает опасности, связанные с односторонним проведением подобного подхода. В этой связи предпринимается реконструкция связей биографических фактов с внутренним содержанием его важнейших произведений, прежде всего, "Феноменологии духа".
Горохов П.А. - Философия истории Н. М. Карамзина и современность c. 51-61

DOI:
10.25136/2409-8728.2017.6.23248

Аннотация: Предметом исследования в настоящей статье выступают некоторые аспекты воззрений Н. М. Карамзина на философию истории, наиболее актуальные для современной эпохи: взаимоотношение народа и государственной власти, политики и нравственности, роль личности в историческом процессе. Изучение наследия великого историка, ориентированного в своем творчестве патриотически, является актуальной задачей в эпоху глобализации. Автор рассматривает роль историософских представлений в структуре мировоззрения Карамзина. Особое внимание уделяется роли Карамзина в формировании исторического самосознания и социокультурной самоидентификации гражданина. В качестве методологической основы данного исследования применены историко-философский и сравнительно-исторический анализ, культурологический подход. Основные выводы исследования. Патриотический консерватизм Карамзина оказался вновь востребованным, так как его труд стимулировал появление теории «официальной народности», переживающей ныне второе рождение. Карамзин может считаться в России основателем исторической и историософской компаративистики, ибо в «Истории Государства Российского» он непрерывно сравнивает исторических деятелей, их деяния и оставленное ими социокультурное наследие.
Коротких В.И. - Где живёт «только»: заметки о методе и языке «Феноменологии духа» Гегеля c. 54-65

DOI:
10.7256/2409-8728.2016.9.20288

Аннотация: В статье обосновывается предположение, что в заключительной части «Введения» к «Феноменологии духа» Гегеля сохраняется опечатка, не замеченная ни самим философом, ни исследователями его творчества. В процессе решения этой задачи анализируются структура феноменологической предметности и динамика "опыта сознания", особенности языка и стиля "Феноменологии духа", исторические и биографические факты творчества философа, значимые для адекватного понимания замысла произведения, а также конъектура, предложенная в рассматриваемом фрагменте в конце прошлого века Георгом Лассоном. Изучение обнаруженной в гегелевском тексте трудности основывается на оригинальном авторском понимании специфики феноменологического повествования, в котором последовательно различаются точка зрения наблюдающего сознания (автора и читателя) и точка зрения сознания-объекта. В статье используется также совокупность герменевтических методов и приёмов, позволяющая реконструировать смысл принципиально важного для понимания "Феноменологии духа" фрагмента Введения. В статье предлагается решение одной из значимых трудностей в тексте "Феноменологии духа", которая до сих пор не анализировалась ни в отечественной, ни в зарубежной историко-философской литературе. Полученный результат демонстрирует методологическую эффективность развиваемой автором на протяжении многих лет интерпретации "Феноменологии духа" Гегеля.
Фаритов В.Т. - Идея вечного возвращения Ф. Ницше: между философией и поэзией c. 55-69

DOI:
10.7256/2409-8728.2017.4.22517

Аннотация: Предлагаемая статья посвящена исследованию философских и поэтических аспектов идеи вечного возвращения того же самого Ф. Ницше. В идее вечного возвращения эксплицируются космологический и антропологический, мифический и философский аспекты. Указывается на метафизический и постметафизический характер данного учения. Приводятся примеры идеи вечного возвращения в художественной прозе. Учение о вечном возвращении рассматривается также в качестве основного и универсального мотива поэзии. Автор осуществляет анализ идеи вечного возвращения на материале русской поэзии. В статье применяется комплексный подход, основанный на синтезе семиоэстетического, дискурсивного и интертекстового анализа. Общий подход может быть определён как философский анализ художественного текста. Основным выводом проведённого исследования является положение, что поэзия наряду с мифом представляет собой один из источников идеи вечного возвращения. Автор обосновывает тезис, что в поэзии идея вечного возвращения представлена в качестве синтетического единства различных аспектов, которые впоследствии получают развитие в философской рефлексии.
Сочилин А.А. - «Сила предписывать правильное и запрещать противоположное»: к вопросу об истоках философского обоснования обязанности c. 59-74

DOI:
10.7256/2409-8728.2016.11.2099

Аннотация: Истоки философского обоснования обязанности лежат в стоической философии, точнее — в концепции естественного закона, являющейся, на наш взгляд, наиболее существенным и заметным вкладом стоиков в европейскую моральную философию. Для современной философии суть вопроса об обязанностях человека заключается в проблеме моральной императивности, поставленной современной американской исследовательницей К. Корсгаард. Предыстория вопроса о моральной императивности, вкратце обрисованная в её книге, содержит ясную и простую схему метафизических оснований ценностного мышления в истории европейской моральной философии. Наша статья представляет собой попытку применить эту схему к истории античной философии и проследить, каким образом в ее рамках возникло понятие об обязанности как выражении долженствования, проистекающего из того, что есть человек. Для этого были выделены основные контексты и понятия, маркирующие этот процесс. Особое внимание уделено своеобразию переводу ключевого понятия kathekon с греческого на латинский язык, а также тому, как концепция естественного закона представлена у наиболее авторитетного для средневековой и ранненовоевропейской Европы античного автора — Марка Туллия Цицерона. На материале его произведений выделен теоретический каркас теории естественного права, сформировавшийся в результате синтеза в стоической философии детерминистского учения о человеческой природе и учения о добродетели. В итоге, в статье продемонстрирована возможность создания истории философского обоснования нормативности, которая могла бы выявить теоретическую континуальность античной этики, теории естественного права, концепции божественного (вечного) закона и новоевропейской концепции моральной императивности.
Мартынова О.А. - Петр I и его деятельность в философии ранних славянофилов c. 63-70

DOI:
10.7256/2409-8728.2016.10.1830

Аннотация: Объектом исследования являются философско-исторические взгляды ранних славянофилов. Предмет исследования - анализ и оценка славянофилами деятельности российского императора Петра I. Особое внимание уделяется взглядам славянофилов на такие мероприятия императора, как дальнейшее законодательное оформление крепостного права, принятие "Указа о единонаследии", церковную реформу, укрепление самодержавной власти, культурные заимствования с Запада. В работе выявляются и анализируются основные аспекты проблемы: понимание и прослеживание славянофилами причин петровских реформ; выявление мыслителями последствий деятельности императора для русской истории и культуры; степень соответствия славянофильских выводов историческим фактам; объективность оценок славянофилами мероприятий Петра I. Теоретической базой исследования является установка на многостороннее рассмотрение проблемы, выявление и синтез различных ее аспектов. При исследовании проблемы автор исходит из следующих принципов: принцип историзма; принцип единства исторического и проблемного подходов; принцип историографической достоверности. На основании проведенного исследования можно сделать следующие выводы об оценке славянофилами деятельности Петра I. Мыслители в своих оценках ни в коей мере не претендуют на объективность, однако стремятся к ней, выявляя и положительные, и отрицательные моменты деятельности императора. Славянофилы приводят мало детализированных фактических данных о Петре I и его эпохе, ограничиваясь общими контурами его реформ. Оценки Петра I, данные славянофилами, часто совпадает с позициями профессиональных историков, не принадлежавших к славянофильскому направлению, что также говорит о стремлении мыслителей к объективности.Вклад автора в изучение проблемы состоит в следующем: систематизация характеристик личности и деятельности Петра I у славянофилов, выделение обозначенных мыслителями причин и последствий петровских реформ, выявление соответствия славянофильских характеристик историческим фактам.
Мархинин В.В. - Происхождение слова философия как проблема: к обсуждению концепции В. Буркерта. Часть I c. 68-95

DOI:
10.7256/2409-8728.2017.5.22038

Аннотация: Аннотация. Рассматривается проблема происхождения слова φιλοσοφία в той ее постановке, которая была задана в программной статье В. Буркерта «Платон или Пифагор? О происхождении слова «философия»» (1960 г.). Обращается внимание на то, что концепция Буркерта оказала большое влияние на состояние историографии темы и сохраняет свою актуальность. В. Буркерт проводит точку зрения, что авторство слова φιλοσοφία, взятого в его подлинном смысле, принадлежит не Пифагору, как это принято считать на основании сообщений античных авторов, прежде всего – сообщения Гераклида, а Платону. Имеется в виду, тот смысл этого слова, который предполагает, что философ – это не мудрец (ибо мудр лишь бог), а исключительно только «любитель мудрости», бескорыстно и без какого-либо ожидания почестей и славы преданный делу поиска истины о мире. Концепция В. Буркерта в предлагаемой статье рассматривается с позиции историко-генетического подхода и принципа философики (термин автора статьи), предполагающего, что наиболее адекватным средством исследования существа философии является научная экспликация её античного архетипа. С указанной позиции анализируется использованная Буркертом источниковедческая база решения проблемы происхождения слова «философия», критически пересматриваются его лингвистическая и социокультурная гипотезы. Показывается, что изобретение слова φιλοσοφία тем или другим из мыслителей-досократиков – Пифагором, Гераклитом и/ или кем-то еще – все-таки, вопреки концепции В. Буркерта, вполне вероятно. Тот стиль познавательной деятельности и образа жизни, который предполагается смыслом слова философия, хотя слова как такового еще не существует, демонстрируется, как можно видеть из достоверных доксографических источников, уже Фалесом, которого традиция, идущая из античности, называет – и называет, следовательно, вполне правомерно – первым философом. Результатом осознания обозначенного смысла познавательной деятельности явилось изобретение слова φιλοσοφία, что, вероятнее всего, и совершил впервые Пифагор. Историю доплатонической мысли о мироустройстве, как считает автор представляемой статьи, следует рассматривать как процесс становления философии. Обосновывается вывод, что заслуга Платона состоит не в изобретении слова φιλοσοφία, а в том, что он, восприняв это слово из традиции – прежде всего, через посредство Сократа, развил его смысл в учение о философии, завершив тем самым процесс становления данной формы познания и образа жизни.
Кутырев В.А. - Как готовится конец света в философии и науке (наша цивилизация в эпоху трансмодерна) c. 83-116

DOI:
10.7256/2306-0174.2013.4.285

Аннотация: Современная цивилизация превращается в саморазвивающееся постчеловеческое образование. Когнитивизм и технонаука объявляют реальность макромира проекцией вычислительной математики. Аналоговые характеристики мира заменяются дигитальными. Возникла и расширяется сфера инобытия, в которой нет места для человека. Это эпоха трансмодерна. Она означает, что время нигилизма кончилось. Наступает время «позитива». Позитива, но – Иного. Для человека это переход к трансгомонизму как состоянию его смерти, маскируемый представлениями о бессмертии. Если бессмертное искусственное тело создадут (Проект-2045) оно будет виртуально-техническое. Образуется мир без живых людей. Человечеству не хватает мудрости в использовании своих все более опасных знаний. Условием его самосохранения является обуздание гонки технологий и борьба со стихийностью инновационных процессов, контроль над ними. Предлагается философия сопротивления. Ее суть в культивировании реалистической феноменологии. Необходимо обуздание гонки постчеловеческих технологий и управляемое развитие (controll development). Наше положение безнадежно, значит надо сделать все, чтобы его изменить.
Болтаевский А.А., Прядко И.П. - Логос и логика: учение Н. О. Лосского и П. А. Флоренского как альтернатива диалектике и наследие лейбницеанской монадологии и логики c. 98-122

DOI:
10.7256/2409-8728.2014.12.1429

Аннотация: Отечественные мыслители в своих работах уделяют большое внимание логике, однако у них были различные представления о задачах этой науки. Своебразным камнем преткновения для Н. О. Лосского и П. А. Флоренского была логика и онтология Г. В. Лейбница. Для первого ссылка на создателя дифференциального исчисления необходима для того, чтобы показать несостоятельность нападок на фундаментальные логические законы со стороны Гегеля и его последователей. Плодотворной считает философ и монадологию немецкого мыслителя. Флоренский же противопоставляет метафизику Лейбница кантианству. В монадологии Лейбница он видит последнюю из философских систем, имеющую опору в платоновском идеализме. И тот, и другой подчеркивают, что учение ганноверского философа не вписывается в парадигму европейского рационализма. Его не возможно понять, не принимая во внимание традицию греческого платоно-аристотелевского любомудрия. Авторы опираются в работе на сравнительно-исторический метод в изучении логики и споров вокруг картины научного мышления. Н. О. Лосский, П. А. Флоренский, как и другие религиозные мыслители, были вовлечены в социальную полемику и именно это, в числе прочего, стимулировало разработки русских мыслителей в области прикладной логики. Логика в общественной практике служит инструментом решения проблем и задач, которые возникают на различных этапах развития науки, образования и культуры. Она задает допустимые границы, внутри которых производятся дискуссии и диспуты. А поскольку общественная жизнь сама по себе полемична, поскольку дискуссия и диспут здесь суть та стихия, в атмосфере которой происходит процесс принятия решений, то именно логика, ее законы способствуют определению конструктивных схем, вооруживших участников социально значимых споров – духовных авторитетов XIX—XX вв., общественных деятелей, историков, филологов и других представителей академической науки, публицистов и писателей.
Мишурин А.Н. - О забытом виде письма c. 116-134

DOI:
10.7256/2409-8728.2015.6.15810

Аннотация: Данная работа является своеобразным продолжением программной статьи Лео Штрауса «Преследование и искусство письма» и одноименной книги, частью которой является указанная статья. В статье политический философ излагает свой герменевтический метод, именуемый методом внимательного чтения, а в книге предлагает несколько примеров использования данного метода: анализ работ М. Маймонида, Й. Галеви и Б. Спинозы. «О забытом виде письма», является ответом на критику, полученным Штраусом после публикации своего труда. Штраус разбирает два примера такой критики: во-первых, рецензию Д. Сабина, во-вторых статью Й. Белавала. Философ отвергает критику Сабина, последовательно разбирая ее и указывая на ее недостатки, неточности и ошибки. Он куда более благосклонен к Белавалу, основными пунктами критики которого являются неверная – с точки зрения самого Белавала – ориентация Штрауса на Восточную средневековую философию, представителей которой Белавал скорее склонен именовать учеными или комментаторами, а не философами; и не полная достоверность самого метода. В целом данную работу сложно назвать прорывной или определяющей, она скорее призвана прояснить некоторые вопросы, оставшиеся не проясненными в «Преследовании и искусстве письма».
Музяков С.И. - Аксиология античного скептицизма как эвдемонистическая модель c. 192-226

DOI:
10.7256/2409-8728.2015.1.14361

Аннотация: Во многом будучи подготовленным определенными историческими и идейными условиями эллинистической эпохи, греческий скептицизм, так же как стоицизм и эпикуреизм являлся одной из эвдемонистических философских моделей. В целях обоснования эвдемонии скептикам необходимо преодолеть какую-либо положительную ориентированность в мире и саму определенную структурированность последнего. Обоснованная неопределенность вещей, явлений, событий, действий могла бы стать надежной и эффективной философской базой для теоретического постулирования и практического достижения эвдемонистических целей. Поэтому обширный гносеологический раздел античного скептицизма представляет собой совокупность тропов (доказательств) недостоверности чувственного и рационального познания, которая находит свое выражение в принципе изостении (равносилия) противоположных суждений и неизбежно вытекающего из него требования воздержаться от них, т.е. ничего принципиально не утверждать и не отрицать. Однако такая нейтральность мышления, вполне приемлемая в качестве теоретической модели, оказывается плохо совместимой с реальной, действительной, или практической жизнью. Поэтому обязательным дополнением и продолжением скептической изостенической гносеологии является своего рода онтологический феноменализм, который посвящен интерпретации действительной жизни философа-скептика и характеризуется прежде всего тем, что он ориентирован не на недоступную скептику природу вещей, а на единственно доступные феномены, или явления этих вещей, которые хотя в значительной степени фрагментарно и искаженно, но все же так или иначе отражают навсегда сокрытую сущность объектов. Мировая неопределенность и радикальное гносеологическое сомнение являются основой для важного скептического принципа изостении, в силу которого между рефлективно-логической и реально-практической сферами пролегает непреодолимая граница, которая с необходимостью отделяет, в свою очередь, фактически-событийную сферу от эмоционально-оценочной. Неизбежное при этом отсутствие определенных оценок происходящего и какого-либо отношения к нему, явная бессмысленность и, следовательно, элиминация как положительных, так и отрицательных эмоций и образует искомую скептицизмом атараксию души, которая, таким образом, является продолжением и дополнением изостении эмоционально-психологического уровня, так же как и феноменализм является ее дополнением онтологического уровня.
Шадур И.М. - Об эмпирической осмысленности спекулятивного концептуального аппарата философии Спинозы c. 195-231

DOI:
10.7256/2306-0174.2013.1.389

Аннотация: Спиноза считается наиболее последовательным представителем философского рационализма, однако это не означает, что он в своем мышлении всегда безукоризненно следовал рационалистическому идеалу. В статье исследуется отношение основополагающих спекулятивных понятий философии Спинозы к эмпирически истолкованному идеалу рационалистичности мышления. С этой целью рассматривается эмпирическая осмысленность этих понятий, почерпнутых Спинозой из традиционной спекулятивной философии и отчасти переосмысленных им в соответствии с его философской системой. В ходе этого исследования, с одной стороны, демонстрируется неоднозначность или недостаточная определенность эмпирического смысла этих традиционных понятий и в этом усматривается суть недостаточной последовательности рационализма Спинозы, система которого опирается на эти понятия, но с другой стороны, обосновывается та мысль, что в контексте философской системы Спинозы эти понятия допускают, тем не менее, спекулятивное эмпирическое осмысление.
Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"