Статья 'Модель «электорального бессилия»: к вопросу об абсентеистском поведении россиян на выборах' - журнал 'Политика и Общество' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Редакция > Порядок рецензирования статей > Редакционный совет > Ретракция статей > Этические принципы > О журнале > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Политика и Общество
Правильная ссылка на статью:

Модель «электорального бессилия»: к вопросу об абсентеистском поведении россиян на выборах

Милаева Оксана Всеволодовна

кандидат исторических наук

доцент, Пензенский государственный университет

440035, Россия, Пензенская область, г. Пенза, ул. Красная, 40, оф. 5

Milaeva Oksana Vsevolodovna

PhD in History

Docent, the department of Philosophy and Social Communication, Penza State University

440035, Russia, Penza, Krasnaya Street 40, office #5

milaevaov@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Сиушкин Альберт Евгеньевич

кандидат социологических наук

доцент, Пензенский государственный университет

440035, Россия, Пензенская область, г. Пенза, ул. Красная, 40, оф. 5

Siushkin Al'bert Evgen'evich

PhD in Sociology

Docent, the department of Theory of State and Law, and Political Science, Penza State University

440035, Russia, Penza, Krasnaya Street 40, office #5

bert_s@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Андросова Любовь Александровна

кандидат социологических наук

доцент, Пензенский государственный университет

440026, Россия, Пензенская область, г. Пенза, ул. Красная, 40, оф. 5

Androsova Lyubov' Aleksandrovna

PhD in Sociology

Docent, the department of Philosophy and Social Communication, Penza State University

440035, Russia, Penza, Krasnaya Street 40, office #5

lana1654@yandex.ru

DOI:

10.7256/2454-0684.2017.7.20831

Дата направления статьи в редакцию:

23-10-2016


Дата публикации:

15-08-2017


Аннотация: Объектом рассмотрения в рамках данной статьи является мотивация электорального поведения российских избирателей.В качестве предмета рассмотрения определяется мотивация абсентеистского электорального поведения. К факторам влияния в ракурсе предмета исследования отнесены следующие: уровень доверия к политическим институтам и процедурам; влияния институциональных изменений в избирательном процессе; возможности влияния на ситуацию в стране путем демократических процедур (выборы); влияние российской политической культуры; тенденции деструкции и архаизации политического сознания российского общества (гипотеза). В качестве основного метода исследования выбран вторичный анализ данных результатов всероссийских опросов общественного мнения ВЦИОМ, аналитического центра Юрия Левады (Левада-Центр), исследовательского холдинга Ромир, результатов он-лайн опросов по Пензенской области 2015 года и др. Основными выводами данного исследования являются: фиксирование нарастающих негативных тенденций абсентеизма на фоне растущего отчуждения общества и власти, актуализация нерациональных моделей электорального поведения, сохранение в массовом сознании индифферентного отношения к политическому процессу и демократическим процедурам, углубление тенденции к архаизации политического сознания и отсутствие устойчивой уверенности в содержательной ценности демократии, отсутствие ориентации российского избирателя на новые информационно-коммуникационные технологии, которые вырабатывают активные формы расширения гражданского участия в управлении и механизмы контроля над властными институтами и др.


Ключевые слова:

избирательный процесс, электоральное поведение, электоральный абсентеизм, выборы, власть и общество, выборы в России, политика, политический процесс, протестное голосование, политическая культура

УДК:

32.019.52

Abstract: The object of this article is the motivation of electoral behavior of the Russian voters, while the subject is the motivation of absentee electoral behavior. The influential factors in terms of the subject of research are the following: level of trust to the political institutions and procedures; impact of institutional changes in the electoral process; abilities to affect the situation in the country through the democratic procedures (elections); influence of the Russian political culture; trends of destruction and archaization of the political consciousness of Russian society (hypothesis). The main method of this work consists in the secondary analysis of data of Russian Public Opinion Research Center (WCIOM), Levada Center, Research Holding Romir, results of the 2015 online polls of Penza Regions, etc. Among the main conclusions are the following: fixation of the cumulative negative trends of absenteeism on the background of the growing alienation of society and authorities, actualization of irrational models of electoral behavior, indifferent attitude to political process and democratic procedures in mass consciousness, trends towards archaization of political consciousness and lack of assurance in the conceptual value of democracy, absence of orientation of a Russian voter towards the new information and communication technologies that develop the active forms for expanding the civil participation in administration, as well as control mechanisms over the government institutions.


Keywords:

electoral process, electoral behavior, electoral absenteeism, voting, government and society, Russian elections, politics, political process, protest vote, political culture

Современная политическая электоральная коммуникация, как признано большинством исследователей, находится в ситуации трансформации политических институтов, ценностей, самой демократической системы, что не может не сказываться на моделях электорального поведения. При этом следует указать несколько базовых факторов, оказывавших и оказывающих влияние на эти социально-политические процессы.

Первым фактором, определившим потребность в перекофигурации политического пространства, является усложнение социальной структуры, изменение социальной природы самих политических партий, изменение структуры электоральных групп. [1] Программные разработки партий уже не могут отражать предпочтения массовых социальных групп, поскольку произошло размывание сословно-классовых границ и избиратель ориентируется не на определенные классовые ценности, а на условную идентичность.

Вторым фактором, фиксируемым на глобальном уровне, можно считать демократическую рецессию, связанную, прежде всего, с эрозией доверия общества к политическим институтам.[2],[3],[4] Эта тенденция, зафиксированная в ходе масштабных исследований в 1990-х годах, остается актуальной и для начала XXI века, и в 2011-2012 годы наблюдается самое глубокое падение доверия к власти за все время проведения подобных исследований – с 2000 года. [5]

Третьим фактором стало смещение центра тяжести в преобразовании демократического пространства от СМИ к электронным средствам коммуникации. [6] Использование парадигмы Web 2.0 в политической коммуникации позволило сделать процесс взаимодействия политиков и гражданского общества интерактивным, вовлекая участников социальных сетей в активный политический процесс. В то же время эта парадигма является одним из механизмов гражданского воздействия на принятие и реализацию властных управленческих решений. Поиск таких механизмов взаимодействия власти и общества породил различные концепции демократий: концепцию «глубинной демократии», концепцию «текучей/ликвидной демократии» (Liquid democracy) [7],[8],[9] концепцию «электронной демократии» [10], концепцию «мониторинговой демократии» [11],[12].

Однако сами властные демократические институты оказались не готовы к широкому гражданскому участию и повышенной активности общества в принятии решений и управлении. Поэтому четвертым фактором можно считать кризис самих институтов управления, которые оказываются во многом неадекватными новым глобальным и информационным вызовам времени. Постепенно в обществе назревает потребность изменения самой парадигмы управления: смещение от субъект-объектных отношений власти и общества как управляющих и управляемых к субъект-субъектным отношениям взаимодействия и сотрудничества.

Это ключевое, на наш взгляд, противоречие для России на сегодняшний день: гражданское общество выражает готовность к вовлеченности в социально-политический процесс и вырабатывает различные формы участия, властные институты под давлением вызовов времени конструируют новые формы взаимодействия. Но сущность понимания властью этого «взаимодействия», применительно к российской реальности, находится в рамках информирования и «принятия к сведению» позиции гражданского общества. Механизмов реального контроля общества над процессом принятия и реализации управленческих решений у консервативных властных институтов не предусмотрено (или они формальны). Наглядно подтвердить этот вывод могут результаты рейтинга развития электронного правительства ООН по России. В этом рейтинге она в 2012 году занимала первое место среди стран Восточной Европы, третье место среди стран с населением более 100 млн. человек. [13] Однако при внимательном рассмотрении конкретных индикаторов упомянутого рейтинга (электронная информация, электронное консультирование и электронное принятие решений) оказывается, что в области принятия решений показатель РФ крайне низок: 17 пунктов из 100. [13] Таким образом, даже если российские граждане имеют доступ к информации, то степень их влияния на принятие решений остается незначительной. [14]

Реакцией гражданского общества становится абсентеизм в политической коммуникации вообще и в электоральной коммуникации в частности, демонстрирующий нежелание легитимировать через демократическую процедуру выборов устаревшую парадигму управления.

В целом электоральное поведение изучается в современных условиях с помощью методов факторного анализа, в процессе которого составляется перечень факторов, воздействующих на поведение избирателей. Не претендуя на масштабный многофакторный анализ в рамках данной статьи, авторы принимают к рассмотрению ряд аспектов, которые, на их взгляд, оказывают ключевое влияние на абсентеистскую модель поведения избирателей и позволяют составить общее представление о проблеме. Отметим, что все факторы обладают разным потенциалом влияния, но рассмотренные в комплексе, позволяют обрисовать контуры модели электорального поведения российского избирателя. В качестве предмета рассмотрения определим мотивацию абсентеистского электорального поведения. К факторам влияния в ракурсе предмета исследования отнесем следующие: уровень доверия к политическим институтам и процедурам; влияния институциональных изменений в избирательном процессе (законодательные изменения); возможности влияния на ситуацию в стране путем демократических процедур (выборы); влияние российской политической культуры (склонность к персонификации власти, патернализм, индифферентность к политике, принятие «сильной руки», пассивное политическое поведение); тенденции деструкции и архаизации политического сознания российского общества (гипотеза).

Источником и материалом для исследования являются результаты всероссийских опросов общественного мнения, проводимые ВЦИОМ, аналитическим центром Юрия Левады (Левада-Центр), исследовательским холдингом Ромир, результаты он-лайн опросов по Пензенской области 2015 года [15], аналитические материалы.

Сознательный отказ от реализации активного избирательного права электоратом и низкая явка на выборы является в настоящий момент общеевропейским трендом и РФ здесь не исключение. Но для России ключевой проблемой абсентеистского поведения электората, на наш взгляд, является не падение доверия к власти, не протест против ухудшения социально-экономической ситуации или непрозрачности/нечестности формальных выборных процедур. Это устойчивая отрефлексированная модель в ситуации фатальной уверенности в независимости реалий формирования выборных органов власти от результатов своего голосования, сопровождаемая сознательным исключением себя из процесса социально-политических отношений, на который влияния оказать невозможно. Фактически, это не модель уклонения от участия в политическом процессе, а модель электорального бессилия.

При этом общество сигнализировало власти о своем отношении к сложившейся ситуации в управлении различными формами абсентеистского поведения – голосованием против всех кандидатур (до 2006 года), митингами, акциями гражданского неповиновения, снижением явки, особенно на региональные и местные выборы, ростом недоверия ко всем институтам власти. Все это можно считать формами политического обращения к властным институтам, в широком смысле  протестом против отживших принципов функционирования власти вообще. [16]

Реакцию властных институтов на нарастание депривации в обществе можно рассмотреть в двух ракурсах, обращаясь к выделенным нами ранее факторам. Институциональный фактор выражался в многочисленных изменениях выборного законодательства. [17],[18], [19],[20],[21],[22],[23],[24],[25] Разумеется, процесс начался гораздо раньше, но выборы 2016 года характеризуются более жесткими правилами допуска к участию в выборах, радикально усилившимися цензами и минимизацией общественного контроля. Уместно говорить о широком применении политтехнологий выборной инженерии, включая изменения законодательства и джерримендеринга, что увеличивает манипулятивный потенциал смешанной системы выборов.

Другой формой реакции на возросшую протестную активность стала канализация социального недовольства посредством разыгрывания внешнеполитической карты (Украина, Крым, Сирия) и постоянной пропаганды в СМИ образа России, находящейся в окружении враждебных или недружественных сил (ЕС, США, санкционный режим). Нерешенные социально-экономические проблемы в самом российском обществе на фоне внешней угрозы отступили в общественном сознании на второй план, а внешнеполитическая активность позволила временно консолидировать граждан вокруг властных институтов во главе с Президентом, используя архетипичные представления российской политической культуры. Все это не просто позволило искусственно мобилизовать общество против внешней угрозы, но и впервые с момента распада Советского Союза дало большинству населения ощущение принадлежности к великой державе (так считают около 70% респондентов, в 2011 году их было 47%). [26] Результатом чего стал возросший уровень доверия к существующей власти на фоне рекордно низкой явки избирателей на выборы депутатов Государственной Думы VII созыва. В пользу гипотезы о поддержке большинством населения в основном внешнеполитических властных решений при сниженном интересе к демократическим процедурам вообще, говорит и тот факт, что доверие населения возрастает в основном к федеральным властным структурам, тогда как региональные власти в силу своей компетенции неспособные таким образом сбрасывать социальное недовольство и поднимать свой рейтинг, особым доверием не пользуются, оцениваясь общественным сознанием как «слабые», «имеющие мало влияния». [27]

Модель политического неучастия в выборах федерального уровня стала особо актуальной для России в свете последних выборов депутатов Государственной Думы РФ VII созыва, о чем свидетельствуют данные таблицы 1 (табл.1).

Таблица 1

Процент явки избирателей на выборы депутатов Государственной Думы РФ (1999-2016 гг.)

Год выборов

Явка избирателей (%)

1999

61,85 %.

2003

55, 75

2007

63,71 %

2011

60,21 %

2016

47,88 %

При сравнении процентов явки избирателей на избирательные участки в период выборов депутатов Государственной Думы РФ на протяжении последних 15 лет, становится очевидным, что в 2016 году она стала самой низкой за весь период с начала века. С определенной уверенностью можно предположить, что такая стратегия поведения российских избирателей не носит случайный характер, а формируется с опорой на ряд факторов, в течение длительного периода, определяющих электоральное поведение россиян: политический нигилизм, сложившийся стереотип о невозможности оказания влияния на власть через выборы, уверенность в отсутствии связи своего электорального поведения и действий властей, уверенности в предопределенности результатов голосования. [15]

На первый взгляд, соотношение косвенных показателей доверия/недоверия к политическим институтам и процедурам и формирует исходную электоральную установку, определяя электоральное поведение. Однако на основе данных результатов опросов исследовательского холдинга Ромир о доверии россиян к социальным институтам, проводимым с 2004 года, можно прийти к прямо противоположным выводам. Государственная Дума (наряду с местными властями) постоянно являлась аутсайдером по уровню доверия населения. Ей полностью доверяли в 2004 и 2011 гг. только 6% россиян. [28] При этом наблюдался довольно высокий процент явки на выборы депутатов Государственной Думы (в 2003 и в 2007 годах: 55, 75% и 63,71 % соответственно) (табл.1). Наиболее глубокий кризис доверия к институту власти отмечался в России в 2011 году: показатель доверия снизился с 40% в 2010 году до 23 % в 2011 году). [5]. При этом, как показывают данные таблицы 1, явка на выборы в Государственную Думу РФ в 2011 году составила 60,21 %. Показатели общего доверия к политическим институтам с 2013 года заметно возросли, составив для Государственной Думы в 2015 году 52%. Однако, если брать цифры абсолютного доверия, то для Государственной Думы этот показатель всегда остается довольно низким: от 6 до 15%. [29], [30]

Та же тенденция роста доверия в России к институтам власти в целом фиксируется в данных глобальных исследований: если в 2014 году общий показатель доверия составлял 27%, то к 2016 году он равнялся уже 53%. [31],[32] При этом явка избирателей на выборы депутатов Государственной Думы РФ составила 47,88%, то есть достигла рекордно низкой отметки. Отметим и тот факт, что резкое возрастание доверия к властным институтам в России не может быть объяснено с точки зрения ретроспективной модели голосования, то есть позитивными сдвигами в социально-экономических отношениях: 80% респондентов считают, что с 2014 года начался постоянный рост цен, в целом ухудшилось экономическое положение страны. Приведенные цифры позволяют констатировать отсутствие прямой зависимости процента явки на избирательные участки от уровня доверия к политическим институтам в гражданском обществе.

В отношении мотивации поведения российских избирателей в связи с фактором особенностей политической культуры также можно сделать ряд выводов. Несмотря на то, что 63% рассматривают выборы как необходимый элемент демократического политического процесса, но это знание представляется пассивным и не мотивирует к активной деятельности. [33] Так, 59% россиян не испытывают интереса к политике вообще, а 75% россиян не хотят активно участвовать в политике. [34] При этом россияне индифферентны не только к процессу, но и к его результату: 24% респондентов не знают, какие партии провели своих депутатов в Госдуму, 41% имеет «приблизительное представление». [35]

Среди причин отсутствия интереса к политике и политической активности лидируют две причины (55%): «политика не для рядовых граждан, политикой занимаются власти» (32%) и «все равно изменить ничего нельзя» (23%). [34] Отметим, это как самый высокий показатель с 2006 года по числу респондентов, уверенных, что «политика не для рядовых граждан», а также как устойчивую тенденцию отчуждения гражданского общества от политики. Вкупе с констатируемым в ходе исследований ВЦИОМа ростом доверия к президенту, армии и церкви, выделяющихся на фоне других социальных институтов, можно констатировать серьезный упадок гражданского самосознания. Это показатель значительной архаизации политического сознания россиян и рецессии представлений о роли институтов гражданского общества в процессе управления государством. Фоном служит политический и правовой нигилизм, традиционная для российских избирателей уверенность в предопределенности результатов выборов. [36]

Расширение архаичного сектора представлений россиян о политике связано и с тем, что само понятие демократии в российском общественном мнении лишено содержания: около 40% респондентов не считают Россию демократической страной, при этом объяснением служит: «демократии нет нигде» (37%) и «наш народ не дозрел до демократии» (31% ответивших). [26] Практическим основанием такого устойчивого мнения можно считать низкую оценку российским общественным мнением качества выборов: только 28% респондентов уверены в том, что выборы в России, «как правило, проходят честно, без нарушений». Только четверть опрошенных (25%) однозначно отвергают утверждение, что «как бы человек ни проголосовал, это все равно ничего не меняет». Примерно столько же (29%) не согласны с тем, что «выборы – это обман, все обычно решено заранее» против 36%, которые уверены в обратном. [26]

В качестве условной альтернативы демократии и разделению властей, в общественном мнении продолжает доминировать традиционное для политического российского менталитета представление о необходимости «сильной руки» в политической жизни – 77% в этом уверены («нашему народу постоянно нужна «сильная рука»», «бывают ситуации, когда вся полнота власти должна сосредоточиться в одних руках») [37], и только 15% убеждены в недопустимости сосредоточения власти в одних руках. В том же архаичном секторе находятся патерналистские настроения среди избирателей: большинство россиян не смогут прожить без опеки и поддержки государства – так считают 74%. При этом парадоксом при таком патернализме выглядит высокий процент опрошенных (66%), ответивших, что стараются жить, надеясь только на себя, стараясь не вступать в контакт с властью. [26] Соответственно, реальные результаты экономической политики правительства почти не принимаются во внимание, а процедура выборов превращается в политическую игру, обретение групповой идентичности и т.п., и, в целом, не влияет на реальную жизнь.

Вполне логичной выглядит на этом фоне крайне низкая оценка избирателями своих возможностей влияния на политическую и экономическую жизнь страны: 67% уверены, что они скорее не оказывают и определенно не оказывают никакого влияния. Чрезвычайно низко оценивают респонденты и способность граждан влиять на принятие властных решений – 85% считают, что они «скорее неспособны» и «определенно неспособны» влиять на них. Мнение о том, что в России власть не подотчетна обществу, сегодня преобладает, с этим согласны 60% населения, не согласны 22%, почти столько же (18%) затрудняются с ответом, что можно интерпретировать как отказ отвечать на вопрос. Парадоксальная ситуация складывается при сравнении с возросшими показателями доверия к институтам власти, при том, что единственным механизмом влияния на власть, не считая обращение в СМИ, большинство респондентов считает обращение в суд (41%), а 20% вообще не видят таких механизмов. И только 18% опрошенных видят такую возможность в поддержке определенных политических сил, что косвенно показывает нам процент сознательно голосующих. Таким образом, доминирующей для российского электората является установка, связанная с неверием в возможность повлиять на процесс принятия политических решений и ситуацию в стране в целом. [26]

Как отмечалось выше, одним из эффективных механизмов в диалоге гражданского общества с властью является парадигма Web 2.0 и интерактивный режим их взаимодействия. Но модель политического и электорального поведения почти для половины (45%) российских избирателей формируется не через новые информационно-коммуникационные технологии. Главным источником информации о политических событиях в России остается телевидение: 45% смотрят новости и аналитические передачи по ТВ регулярно, еще 47% – от случая к случаю. Примерно для половины населения страны телевидение является практически безальтернативным каналом получения политической информации: 46% «никогда или практически никогда» не читают новости в Интернете, 52% не слушают новости и передачи о политике по радио, примерно столько же (58%) не читают газет и 80% не читают общественно-политических журналов. Наибольший охват аудитории среди российских СМИ, поставляющих информацию о происходящем в стране и мире, имеют четыре государственных телеканала («1 канал», «Россия-1», НТВ и «Россия-24»), что предсказуемо влияет на политическое сознание избирателей. [26] При этом возрастные характеристики аудитории уменьшаются при возрастании процента респондентов, использующих для получения политической информации альтернативные источники, сопоставляя их данные. Но именно эта часть электорального корпуса (молодежь в возрасте от 18 до 30 лет) демонстрирует наибольшую отчужденность от электорального участия (около 60% не участвуют в выборах), нигилизм, недоверие к власти. [38],[39],[40]

Таким образом, нерациональная модель электорального поведения, выраженная и в абсентеистской модели, является достаточно устойчивой и отрефлексированной. Но является ли она протестной или следствием сниженной мотивации политического участия и формируется под влиянием ситуации и случайных обстоятельств?

В качестве иллюстрации можно привести результаты панельного исследования (ВЦИОМ) поведения избирателей на выборах 2011-2012 годов. [41],[42] Очевидно разделение электората, демонстрирующего абсентеистскую модель поведения, на две группы: сознательный абсентеистский выбор демонстрируют только 6-9% респондентов, 80% не голосовавших принимают такое решение под влиянием случайных обстоятельств, не имея при этом протестных мотиваций. Так, в исследовании отмечается, что партийные предпочтения не голосовавших соответствуют общероссийскому раскладу. [41] Однако отметим, что это негативная форма поддержки власти, базирующаяся не на основе одобрения ее действий, а на основе безальтернативности. И это обусловлено длительным отсутствием изменений политического ландшафта, низким коэффициентом  конкурентной борьбы в рамках предвыборных кампаний. [43],[44] Основания своего неучастия в процедуре голосования более трети респондентов-абсентеистов (35%) объясняют «обязательной» фальсификацией выборов, невозможностью изменить выборами неудовлетворительное положение дел в стране. Таким образом, эта часть респондентов реализует условно рациональную модель поведения: невозможность повлиять через выборы на экономическую, политическую, социальную ситуацию в стране делает для них нецелесообразным участие в самой процедуре. Отметим отсутствие устойчивости в позиции у оппозиционно настроенной части абсентеистов: после всплеска протестной активности декабря 2011 – февраля 2013 резко снизился уровень поддержки обществом протестных настроений,  нараставшая в обществе депривация снова приняла латентную форму. [42]

Согласимся с выводами автора по результатам исследования: абсентеизм российских избирателей формируется не как действие, имеющее протестный характер, а как ситуативное поведение или бездействие, реализуемое под влиянием случайных факторов и сниженной мотивации к политическому участию.

В целом, абсентеизм электората в период прошедших выборов депутатов продемонстрировал те же черты, что и в предшествующие электоральные периоды, но с тенденцией к явному усилению негативных элементов в отношении отчуждения общества и власти. По-прежнему остаются актуальными для россиян нерациональные модели поведения в электоральный период, в том числе и в форме абсентеизма, при сохранении в массовом сознании индифферентного отношения к политическому процессу и демократическим процедурам. При этом конструктивного осознания связи между собственным электоральным поведением и политической ситуацией в массовом сознании нет. Напротив, можно отметить тенденцию к архаизации политического сознания и отсутствие устойчивой уверенности в содержательной ценности демократии на фоне формального признания большинством необходимости демократических выборов. На выбор модели не влияет колебание уровня доверия к власти или улучшение/ухудшение социально-экономического положения. Модель электорального поведения опосредованно формируется под воздействием традиционных медиа, основной массив которых является государственными; ориентация на новые информационно-коммуникационные технологии, которые вырабатывают активные формы расширения гражданского участия в управлении и механизмы контроля над властными институтами отсутствует.

Добавим также, что абсентеизм не является и выражением поддержки власти и существующих принципов управления, что было поднято на щит представителями «партии власти» после выборов депутатов Государственной Думы VII созыва. Российская модель абсентеистского поведения в качестве доминанты имеет уверенность в отсутствии связи собственного участия в демократических процедурах с формированием выборных институтов власти и действиями власти в широком смысле. Второй доминантой является осознание бессилия гражданского общества путем формальных процедур повлиять на власть в силу ее неподконтрольности и неподотчетности обществу, инициировать значимые сдвиги в социально-экономическом развитии страны.

Фактически в представлении россиян сложились две реальности. Одна формируется на уровне активной политики властью, автономной от общества, успешно канализирующей депривацию в обществе педалированием внешних факторов. Другая – это собственно жизнь общества, зависимая от властного давления, которое снижается самим обществом путем минимизации контактов с властью. И выборы в этом случае не рассматриваются как механизм взаимодействия власти и общества, тем более как механизм оказания влияния на власть или средство изменения неудовлетворительной экономической или политической ситуации, а становятся очередным симулякром политического постмодерна и карго-культом современной российской демократии.

Библиография
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.
27.
28.
29.
30.
31.
32.
33.
34.
35.
36.
37.
38.
39.
40.
41.
42.
43.
44.
References
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.
27.
28.
29.
30.
31.
32.
33.
34.
35.
36.
37.
38.
39.
40.
41.
42.
43.
44.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.