Статья 'О толковании некоторых признаков преступного ограничения конкуренции ' - журнал 'Право и политика' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Политика издания > Редакция журнала > Порядок рецензирования статей > Редакционный совет > Ретракция статей > Этические принципы > О журнале > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Право и политика
Правильная ссылка на статью:

О толковании некоторых признаков преступного ограничения конкуренции

Деревягина Ольга Евгеньевна

старший преподаватель, кафедра предпринимательского, конкурентного и финансового права, Сибирский федеральный университет

660075, Россия, Красноярский край, г. Красноярск, ул. Маерчака, 6

Derevyagina Ol'ga Evgen'evna

Senior Lecturer of the Department of Entrepreneurial, Competition and Financial Law at Siberian Federal University

660075, Russia, Krasnoyarskii krai, g. Krasnoyarsk, ul. Maerchaka, 6

d.o.e@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0706.2021.7.36074

Дата направления статьи в редакцию:

05-07-2021


Дата публикации:

12-07-2021


Аннотация: Предмет исследования: нормы антимонопольного законодательства в части предупреждения и пресечения картелей, нормы налогового законодательства, определяющие понятие дохода и устанавливающие специальный налоговый режим «Налог на профессиональный доход», нормы главы 22 УК РФ, проект федерального закона о внесении изменений в ст. 178 УК РФ и практика применения ст. 178 УК РФ. Цель: исследовать понятие дохода, извлеченного картелем; установить, могут ли быть субъектом преступления, предусмотренного этой стать-ей, самозанятые граждане, и уточнить форму вины участников картельного соглашения. Методологическая основа: совокупность общих и частнонаучных методов исследования, в том числе диалектический, формально-логический и формально-юридический. Новизна исследования состоит в том, что впервые рассмотрен вопрос об отнесении к хозяйствующим субъектам (то есть к сторонам картельного соглашения) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность на основании специального налогового режима «Налог на профессиональный доход» (самозанятых граждан). Исходя из действующего законодательства, самозанятые граждане к ним не относятся: они не подлежат государственной регистрации. Впервые обосновано, что сознательное допущение или безразличное отношение к такому общественно опасному последствию, как доход, невозможно: картельное соглашение заключается именно в целях извлечения дохода в крупном размере. Сознательное допущение или безразличное отношение возможны только к такому общественно опасному последствию, как причинение ущерба в крупном размере. Область применения результатов исследования – правоприменительная деятельность правоохранительных органов.


Ключевые слова:

антимонопольное законодательство, доход, картельные соглашения, конкуренция, ограничение конкуренции, самозанятый, сговор, субъективная сторона, уголовно-правовой запрет, уголовное право

Abstract: The subject of this research is the norms of antimonopoly legislation aimed at prevention and suppression of cartels, the norms of tax legislation that define the income and establish special tax regime for professional income, the norms of the Chapter 22 of the Criminal Code of the Russian Federation, the draft federal law on amendments to the Article 178 of the Criminal Code of the Russian Federation, and practical implementation of the Article 178 of the Criminal Code of the Russian Federation. The goal of this research is to examine the concept of income derived by the cartel; establish whether self-employed citizens can be the subject of an offence under this category, and clarify the criminal responsibility of the parties to the cartel agreement. The novelty consists in the fact that this article is first to examine the question of attributing the individuals conducting business activity under the special “Professional Income Tax” regime (self-employed citizens) to economic entities (i.e., parties to the cartel agreement). The effective legislation indicates that self-employed citizens do not belong to this group, as they are not state registered. A substantiation is made that a conscious neglect or an indifference to such socially dangerous consequence as income unfeasible: the cartel agreement is aimed at derivation of sizeable income. A consciously indifferent attitude is possible only towards such socially dangerous consequence as infliction of considerable damage. The field of application of acquired results is the activity of law enforcement agencies.


Keywords:

antitrust law, income, cartel agreement, competition, limiting competition, self-employed, conspiracy, subjective side, criminal law prohibition, criminal law

Ежегодно антимонопольные органы Российской Федерации рассматривают около 400 дел о картельных соглашениях [1]. При этом в период с 2015 г. (то есть с момента декриминализации всех иных антиконкурентных деяний, кроме картелей) по статье 178 УК РФ (далее – УК) [2] возбуждены 74 уголовных дела, но вынесены всего 9 обвинительных приговоров, один из которых был отменен [3].

Одной из причин такого положения является неоднозначное толкование либо отсутствие толкования ряда признаков преступного ограничения конкуренции, и обоснование буквального толкования этих признаков позволит облегчить практику применения названной статьи Уголовного кодекса.

В настоящей статье остановимся на толковании признаков: дохода, извлеченного картелем; субъекта преступления и вины участников картельного соглашения.

Объективная сторона ограничения конкуренции включает: заключение между хозяйствующими субъектами-конкурентами ограничивающего конкуренцию соглашения (картеля), запрещенного в соответствии с антимонопольным законодательством Российской Федерации (деяние); ограничение конкуренции (обязательное последствие); а также такие криминообразующие альтернативные признаки, как причинение крупного ущерба гражданам, организациям или государству (второе последствие) либо извлечение дохода в крупном размере (альтернативное второе последствие) [4, с. 551].

Интерпретация последнего признака как в теории, так и на практике вызывает наибольшее количество споров. Поскольку в Уголовном кодексе понятие дохода применительно к ст. 178 не раскрывается, необходимо обратиться к специальному законодательству.

Налоговый кодекс РФ (далее – НК) определяет доход (ст. 41) как экономическую выгоду в денежной или натуральной форме, учитываемую в случае возможности ее оценки и в той мере, в которой такую выгоду можно оценить [5]. Уточняя данное понятие, Минфин России в п. 2 Положения по бухгалтерскому учету «Доходы организации» ПБУ 9/99 указал, что доходами организации признается увеличение экономических выгод в результате поступления активов [6].

Вместе с тем применительно к доходу, извлеченному картелем, С. В. Максимов и К. А. Утаров предлагают руководствоваться постановлением Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве» от 18.11.2004 № 23 [7, с. 38; 8, п. 12]. В п. 12 этого постановления разъяснено, что доходом следует считать выручку от реализации товаров (работ, услуг) за период осуществления предпринимательской деятельности без вычета произведенных лицом расходов.

Этот же подход при расчете дохода предлагается и в Методических рекомендациях по выявлению, раскрытию и расследованию картелей, утвержденных ФАС России [9].

Сформировавшаяся позиция изложена и в п. 1 примечаний к ст. 178 УК в проекте Федерального закона № 848246-7 «О внесении изменений в статью 178 Уголовного кодекса Российской Федерации и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», который находится на рассмотрении Государственной Думы РФ [10]. В нем доходом признается выручка от реализации товаров (работ, услуг), извлеченная всеми участниками ограничивающего конкуренцию соглашения, без вычета произведенных расходов.

Однако в официальном отзыве на этот проект Верховный Суд РФ указал, что содержание п. 1 примечаний необходимо уточнить и привести в соответствие с п. 13 Обзора по вопросам судебной практики, возникающим при рассмотрении дел о защите конкуренции и дел об административных правонарушениях в указанной сфере (далее – Обзор) [11]. В нем под доходом, подлежащим взысканию в федеральный бюджет с лица, чьи действия (бездействие) признаны монополистической деятельностью и являются недопустимыми в соответствии с антимонопольным законодательством, понимается доход, полученный от таких противоправных действий (бездействия) [12]. Очевидно, что в контексте указанного положения перечислению в федеральный бюджет подлежит доход организации, полученный ею от неправомерных действий (бездействия), а не вся выручка, полученная от реализации такой продукции.

На это обращают внимание и некоторые авторы.

Так, Э. Солодилова указывает, что «при заключении антиконкурентных соглашений их участники осуществляют свою коммерческую деятельность на законных основаниях и получают легальные доходы: участие в сговоре обеспечивает им получение сверхприбыли» [13, с. 48].

А. Е. Шаститко и К. В. Дозмаров считают: «Категория сверхприбыли – не эфемерная величина, которая сама собой подразумевается, а конкретная счетная величина, которая ровно так же подлежит доказыванию, как и иные элементы правонарушения» [14, с. 147]. В связи с этим авторы предлагают для исчисления дохода от картельного соглашения ориентироваться на примечание 1 к ст. 185.3 УК («Манипулирование рынком»), в котором излишним признается доход, определяемый как разница между доходом, полученным в результате незаконных действий, и доходом, который сформировался бы без учета незаконных действий [14, с. 147].

Очевидно, что предложенный способ отражает суть дохода, полученного в результате картельного соглашения: доход от незаконного предпринимательства – это доход от незаконной деятельности, а доход картеля частично сформирован законным путем.

Рассмотрим пример из практики. Хозяйствующие субъекты занимались производством запорно-пломбировочных устройств, применяемых для пломбирования вагонов и контейнеров при перевозках грузов железнодорожным транспортом [15]. От этой предпринимательской деятельности они извлекали законный доход. После заключения картельного соглашения, которое привело или могло привести к установлению и поддержанию цен на запорно-пломбировочные устройства, а также разделу товарного рынка по объему продажи и составу покупателей, производители (благодаря этому соглашению) стали получать «сверхдоход».

В данном случае доход картеля частично сформирован законным путем, а результатом картельного соглашения является не весь доход участников соглашения, а только сверхдоход.

В связи с изложенным доход от картельного соглашения следует рассчитывать как разность между доходом, полученным в связи с заключенным картельным соглашением, и доходом, полученным в конкурентных условиях.

Однако названный способ определения дохода не может быть применим в отношении заключения картельных соглашений на торгах. В практике антимонопольных органов в таких случаях доходом признают весь доход, полученный по договору, заключенному на торгах [16, 17, 18 и др.].

Так, в результате анализа торговых процедур на поставку лекарственных препаратов в действиях ЗАО «Фирма Евросервис» и ООО «Фармлогистика» Московское УФАС России обнаружило признаки нарушения антимонопольного законодательства [19]. В отношении юридических лиц было возбуждено дело о нарушении антимонопольного законодательства по п. 2 ч. 1 ст. 11 ФЗ «О защите конкуренции» (далее – ЗоЗК) [20]. Комиссия установила заключение устного картельного соглашения между ответчиками, что позволило ЗАО «Фирма Евросервис» выиграть 10 конкурентных процедур и в дальнейшем заключить контракты на общую сумму 53 086 297,12 руб.; ООО «Фармлогистика» выиграть 2 конкурентные процедуры и в дальнейшем заключить контракты на общую сумму 948 829,39 руб.

Согласно актам оплаты, общий доход ЗАО «Фирма Евросервис» и ООО «Фармлогистика», полученный по результатам аукционов, составил 48 601 055,08 руб. [19]

Как видим, антимонопольный орган рассчитал совокупный доход картеля, полученный в результате заключенных договоров на торгах.

Полагаем, что способ определения дохода необходимо дифференцировать в зависимости от того, кто участвовал в торгах – только участники картеля либо участники картеля и другие хозяйствующие субъекты.

Если в торгах принимали участие исключительно хозяйствующие субъекты – члены одного картельного соглашения, то способ исчисления незаконно полученного дохода в виде разницы между ценой, которая бы сложилась в конкурентных условиях, и ценой, установленной картелем, применим. В этом случае виновные преследовали единственную цель – как можно меньше снизить начальную максимальную цену контракта, то есть получить наибольшую выгоду.

Если в торгах наряду с членами картельного соглашения участвовали иные хозяйствующие субъекты, то первые смогли заключить договор на торгах, только исключив конкурентов противозаконным способом, и поэтому незаконен весь доход, полученный на таких торгах.

В связи с изложенным считаем необходимым понятие дохода, приведенного в п. 1 примечаний к ст. 178 УК в проекте федерального закона № 848246-7, изложить так:

«Под доходом в настоящей статье признается разница между доходом от реализации товаров (работ, услуг), извлеченным всеми участниками ограничивающего конкуренцию соглашения в результате заключения и (или) участия в таком соглашении, и доходом, который сформировался бы в конкурентных условиях.

Доходом, полученным в результате соглашения на торгах, если в них наряду с членами картельного соглашения принимали участие иные хозяйствующие субъекты, признается все полученное от заключения договора на торгах».

Далее рассмотрим вопрос о признании субъектом преступного ограничения конкуренции физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность на основании специального налогового режима «Налог на профессиональный доход» (так называемых самозанятых граждан).

Сторонами картельного соглашения могут быть только хозяйствующие субъекты, к которым наряду с коммерческими организациями и некоммерческими организациями, осуществляющими деятельность, приносящую им доход, относятся индивидуальные предприниматели и иные физические лица, не зарегистрированные в качестве индивидуального предпринимателя, но осуществляющие профессиональную деятельность, приносящую доход, в соответствии с федеральными законами на основании государственной регистрации и (или) лицензии, а также в силу членства в саморегулируемой организации [20, п. 5 ст. 4].

Самозанятых граждан, на первый взгляд, нужно отнести к четвертой из перечисленных категорий: для них не требуется регистрация в качестве индивидуального предпринимателя, они осуществляют профессиональную деятельность, которая приносит им доход.

В российском законодательстве определение понятия «самозанятый» отсутствует. В Федеральном законе «О проведении эксперимента по установлению специального налогового режима “Налог на профессиональный доход”» от 27.11.2018 № 422-ФЗ (далее – ФЗ № 422-ФЗ) [21] этой дефиниции тоже нет. Данный Закон определяет условия применения специального налогового режима и понятие профессионального дохода. Последним признается «доход физических лиц от деятельности, при ведении которой они не имеют работодателя и не привлекают наемных работников по трудовым договорам, а также доход от использования имущества» [21, п. 7 ст. 2].

Для отнесения самозанятых к хозяйствующим субъектам их деятельность в соответствии с федеральными законами должна осуществляться на основании государственной регистрации и (или) лицензии, а также в силу членства в саморегулируемой организации.

Согласно ст. 1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее – ФЗ № 129-ФЗ) государственная регистрация юридических лиц и индивидуальных предпринимателей – это «акты уполномоченного федерального органа исполнительной власти, осуществляемые посредством внесения в государственные реестры сведений о создании, реорганизации и ликвидации юридических лиц, приобретении физическими лицами статуса индивидуального предпринимателя, прекращении физическими лицами деятельности в качестве индивидуальных предпринимателей, иных сведений о юридических лицах и об индивидуальных предпринимателях в соответствии с настоящим Федеральным законом» [22].

Что касается ФЗ № 422-ФЗ, то он связывает постановку на специальный налоговой режим «Налог на профессиональный доход» с регистрацией в мобильном приложении «Мой налог». При этом заполнять заявление и посещать инспекцию самозанятым не нужно: достаточно скачать приложение на едином портале государственных и муниципальных услуг или сайте Федеральной налоговой службы и заполнить данные физического лица.

Из этого следует, что понятие регистрации (постановки на специальный налоговый режим), указанное в ФЗ № 422-ФЗ, и понятие государственной регистрации, закрепленное в ФЗ № 129-ФЗ, не идентичны.

Поэтому, исходя из буквального толкования действующего законодательства, самозанятые граждане к хозяйствующим субъектам относиться не могут: они не подлежат государственной регистрации.

В этом контексте возникает следующий вопрос: могут ли быть применены нормы ЗоЗК к самозанятому лицу, как физическому лицу, осуществляющему предпринимательскую деятельность без регистрации? Практика распространения антимонопольного законодательства на таких физических лиц есть [23, 24 и др.].

Так, комиссия ФАС России пришла к выводу о заключении и реализации физическими лицами – участниками торгов запрещенного картельного соглашения, которое привело к снижению цены на торгах по продаже 100 % акций ОАО.

В рассматриваемых торгах на продажу были выставлены 1 007 210 обыкновенных именных акций в бездокументарной форме номинальной стоимостью 100 721 000 руб., что составляло 100% уставного капитала ОАО «Хлебозавод № 9».

В процессе рассмотрения дела было установлено, что физические лица – участники торгов знакомы и имеют давние устойчивые деловые связи. Помимо этого, они систематически, совместно и взаимовыгодно действовали в одной сфере предпринимательской деятельности (купля-продажа недвижимого имущества) и, соответственно, отвечали признакам и фактически обладали статусом хозяйствующего субъекта при проведении торгов, несмотря на то, что не имели статуса индивидуального предпринимателя [24].

Обосновывая свое решение, комиссия указала: «физические лица, осуществляющие деятельность, приносящую доход, должны рассматриваться в качестве хозяйствующих субъектов, поскольку Закон о защите конкуренции регулирует правоотношения, возникающие между субъектами предпринимательской деятельности и иными лицами, чья деятельность в той или иной степени имеет определённые признаки предпринимательства. Важным в данном случае является не формальный (например, наличие или отсутствие государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя), а содержательный критерий предпринимательской деятельности (экономическая природа деятельности лица).

Ведение предпринимательской деятельности связано с хозяйственными рисками. В связи с этим для отнесения деятельности к предпринимательской существенное значение имеет не факт получения прибыли, а направленность действий лица на её получение. При наличии достаточных оснований считать, что вышеуказанные признаки имеются в наличии, осуществляемую гражданином деятельность следует признать предпринимательской.

Если физическое лицо не зарегистрировано в качестве индивидуального предпринимателя и участвует в торгах на приобретение (получение в аренду) нежилого объекта недвижимости, от которого планируется систематически получать доход, то такое лицо будет являться субъектом правоотношений, регулируемых антимонопольным законодательством» [24].

Практика антимонопольных органов не противоречит методическим рекомендациям ФАС, в которых отмечено, что физические лица – участники торгов должны рассматриваться в качестве хозяйствующих субъектов [9, п. 1.3].

Однако хозяйствующим субъектом признается то лицо, к предпринимательской деятельности которого федеральные законы предъявляют требования государственной регистрации, а к деятельности самозанятых граждан такое требование не предъявляется.

Перейдем к толкованию еще одного признака преступного ограничения конкуренции – субъективной стороны.Она характеризуется виной в форме умысла. Распространено мнение, что преступление может совершаться как с прямым, так и с косвенным умыслом: виновный желает наступления одного из общественно опасных последствий (дохода в крупном размере или крупного ущерба) либо сознательно допускает или безразлично относится к причинению одного из них [25, с. 430; 26, с. 417; 27, с. 29; 28, с. 16 и др.].

Но возможно ли безразлично относиться к доходу?

По нашему мнению, нет. Стороны картеля стремятся именно к получению дохода в крупном размере, и значит, умысел к его получению может быть только прямым.

Так, из обвинительного заключения по делу о сговоре на торгах можно установить, что лица желали наступления последствий [29]. Представители компаний ОАО «Р..» и ЗАО «Т..» заключили антиконкурентное соглашение о реализации плана поведения участников соглашения на торгах. В соответствии с ним участники должны были «…. совместными действиями установить выгодную для ОАО «Р..» и ЗАО «Т..» цену договора на создание аппаратно-программного комплекса автоматической фиксации нарушений правил дорожного движения с использованием средств фото-, видеофиксации (далее – АПК ФВФ ПДД) в Новгородской области путем предоставления согласованных цен, указываемых в коммерческих предложениях, включить в конкурсную документацию положения, ограничивающие конкуренцию путем создания иным хозяйствующим субъектам-конкурентам дискриминационных условий доступа к участию в торгах на право заключения договора с ГОАУ «А..». В результате этого плана ОАО «Р..» получило бы преимущество при заключении договора на создание АПК ФВФ ПДД в Новгородской области и в последующем извлекло бы доход в особо крупном размере, а ООО «Т..» либо входившее с ним в одну группу ЗАО «Т..» получило бы возможность в последующем с ОАО «Р..» заключить договор субподряда при реализации работ по созданию АПК ФВФ ПДД в Новгородской области и тем самым также получить доход в особо крупном размере» [29].

Из приведенного примера видно, что действия участников соглашений были направлены на победу одного из них и подтверждают их желание заключить договор по наиболее выгодной цене (то есть извлечь доход).

Сознательное допущение или безразличное отношение к такому общественно опасному последствию, как доход, невозможно: картельное соглашение заключается в целях извлечения дохода в крупном размере. Сознательное допущение или безразличное отношение возможны только к такому общественно опасному последствию, как причинение ущерба в крупном размере.

Нацеленность на причинение ущерба конкретному конкуренту монополистическим действиям не свойственна. Однако при сопротивлении хозяйствующего субъекта действиям картеля у его участников может возникнуть умысел на устранение данного субъекта с рынка (например, причиняя ему ущерб путем снижения цены на аналогичные товары). В этом случае умысел на причинение ущерба прямой: виновные осознают общественную опасность снижения цены на эти товары, предвидят неизбежность причинения крупного ущерба конкретному конкуренту и желают причинения ему такого ущерба. Однако период существования прямого умысла на причинение ущерба непродолжителен. Он исчезнет, как только конкурент уйдет с рынка, и деятельность участников картеля вновь будет нацелена на получение дохода.

Библиография
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.
27.
28.
29.
References
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.
27.
28.
29.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предмет исследования в представленной статье, как следует из ее наименования, составляет проблема толкования некоторых признаков преступного ограничения конкуренции. Для удобства читательской аудитории автору необходимо конкретизировать название работы, указав в скобках соответствующую статью УК РФ – 178 («О толковании некоторых признаков преступного ограничения конкуренции (ст. 178 УК РФ)». Автор оговаривает, что в своей статье он остановится «… на толковании признаков: дохода, извлеченного картелем; субъекта преступления и вины участников картельного соглашения». Заявленные границы исследования полностью соблюдены ученым.
Методология исследования не указана в тексте статьи. Исходя из анализа содержания работы, автором использовались всеобщий диалектический, логический, дескриптивный, формально-юридический, герменевтический методы исследования.
Актуальность избранной темы исследования в работе обоснована автором: «Ежегодно антимонопольные органы Российской Федерации рассматривают около 400 дел о картельных соглашениях [1]. При этом в период с 2015 г. (то есть с момента декриминализации всех иных антиконкурентных деяний, кроме картелей) по статье 178 УК РФ … возбуждены 74 уголовных дела, но вынесены всего 9 обвинительных приговоров, один из которых был отменен [3]. Одной из причин такого положения является неоднозначное толкование либо отсутствие толкования ряда признаков преступного ограничения конкуренции, и обоснование буквального толкования этих признаков позволит облегчить практику применения названной статьи Уголовного кодекса». Дополнительно ученому необходимо раскрыть степень изученности поднимаемых в статье вопросов и перечислить фамилии ведущих специалистов, которые занимались их исследованием.
В чем проявляется научная новизна работы, автор прямо не говорит. Фактически она проявляется в ряде предложений ученого, сформулированных им по результатам рассмотрения некоторых спорных вопросов. В частности, исследователем предложена оригинальная дефиниция понятия «доход»: под ним понимается «… разница между доходом от реализации товаров (работ, услуг), извлеченным всеми участниками ограничивающего конкуренцию соглашения в результате заключения и (или) участия в таком соглашении, и доходом, который сформировался бы в конкурентных условиях. Доходом, полученным в результате соглашения на торгах, если в них наряду с членами картельного соглашения принимали участие иные хозяйствующие субъекты, признается все полученное от заключения договора на торгах». Также автор обосновывает свою позицию по поводу возможности признания хозяйствующим субъектом самозанятых граждан: « … хозяйствующим субъектом признается то лицо, к предпринимательской деятельности которого федеральные законы предъявляют требования государственной регистрации, а к деятельности самозанятых граждан такое требование не предъявляется». Ученый указывает, что «Стороны картеля стремятся … к получению дохода в крупном размере, и значит, умысел к его получению может быть только прямым». Сделанные автором выводы, безусловно, заслуживают внимания читательской аудитории.
Научный стиль статьи выдержан автором в полной мере.
Структура работы не вполне логична, так как заключительная часть исследования, в которой должны содержаться выводы по результатам всего проведенного исследования, отсутствует. Во вводной части работы автор обосновывает актуальность избранной им темы исследования. В основной части статьи ученый на основании анализа ряда теоретических источников и материалов правоприменительной практики предлагает свое оригинальное толкование ряда признаков преступного ограничения конкуренции (дохода, извлеченного картелем, субъекта преступления и вины участников картельного соглашения).
Содержание работы полностью соответствует ее наименованию и не вызывает особых нареканий. Статья написана на высоком теоретическом уровне с использованием большого количества разнообразных источников. Позиция автора по спорным вопросам аргументирована в должной степени.
Библиография исследования представлена 29 источниками (нормативными правовыми актами, их проектами, монографиями, диссертационными работами, научными статьями, разъяснениями высших судебных инстанций, материалами правоприменительной практики). С формальной точки зрения этого достаточно; с фактической - автору рекомендуется расширить теоретическую базу исследования за счет обращения к диссертационным работам Д. Б. Лаптева (Уголовная ответственность за недопущение, ограничение или устранение конкуренции: автореф. дис. …канд. юрид. наук. М., 2016), П. Н. Репина (Недопущение, ограничение или устранение конкуренции: уголовно-правовая характеристика: автореф. дис. …канд. юрид. наук. С-Пб., 2007) и др., последним научным статьям О. Н. Васильевой, А. П. Гудкова, О. Е. Деревягиной, М. В. Ершова, Р. А. Жабагинова, К. А. Иващенко, Г. В. Костылевой, М. М. Миловановой, К. Хутова, В. А. Широкова, П. С. Яни и др. Это поможет представить читательской аудитории современное, полное видение поднимаемых в работе проблем, углубить ее содержание, уточнить ее отдельные положения, усилить аргументацию позиции автора по некоторым спорным вопросам и проч.
Апелляция к оппонентам имеется (Б. В. Волженкин, Н. А. Лопашенко, Т. Д. Устинова и др.) и вполне достаточна. Научная дискуссия ведется автором корректно.
Интерес читательской аудитории к представленной статье может быть проявлен, прежде всего, со стороны специалистов в сфере уголовного права, криминологии, уголовного процесса, криминалистики. Несмотря на несколько замечаний работу все же можно опубликовать.

Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.