Статья 'Концепция «эстетического воспитания» Ф. Шиллера: философская система в исторической перспективе' - журнал 'Философия и культура' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Порядок рецензирования статей > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Философия и культура
Правильная ссылка на статью:

Концепция «эстетического воспитания» Ф. Шиллера: философская система в исторической перспективе

Бахарева Марина Дмитриевна

магистр, кафедра Международной журналистики, Московский государственный институт международных отношений (университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации

119454, Россия, г. Москва, ул. Проспект Вернадского, 76

Bakhareva Marina

Master's Degree, the department of International Journalism, Moscow State Institute of International Relations of the Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation

119454, Russia, g. Moscow, ul. Prospekt Vernadskogo, 76

marbakhareva@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0757.2021.5.36154

Дата направления статьи в редакцию:

24-07-2021


Дата публикации:

11-08-2021


Аннотация: В статье проведен анализ основных положений концепции «эстетического воспитания» Ф. Шиллера, не потерявших своей актуальности для решения кризисных вопросов современной эпохи. Предметом исследования в данной работе является концепция «эстетического воспитания», изложенная в «Письмах об эстетическом воспитании человека» Ф. Шиллера. Целью данной работы является актуальный анализ концепции «эстетического воспитания» для лучшего понимания путей развития немецкой философии, а также оценки философского и социально-политического значения идей мыслителя в современную эпоху. Для выполнения поставленной цели был проведен подробный анализ «Писем об эстетическом воспитании человека» Ф. Шиллера и выделены основные черты концепции «эстетического воспитания», определены ее основные противоречия. Новизна исследования заключается в современном анализе концепции «эстетического воспитания» и оценке ее значения для развития философии и общества. Центральной концепцией эстетической теории становится концепция побуждения к игре, уравновешивающего чувственное побуждение и побуждение к форме, что обеспечивает как способность восприятия при самых разнообразных контактах человека с миром, так и рациональную независимость от восприятия. Эстетическая свобода, с одной стороны, определяется как состояние гармонии между чувственными инстинктами и законами разума; с другой стороны, это свобода, которая возникает из чувства возвышенного, относящегося к
 категории чистого духа и раскрывающего абсолютную моральную силу за пределами чувств. Эстетический путь создания «композиции мира», по мнению современных философов, лежит в сфере трансцендентального. 
Достоинством эстетической концепции Шиллера является расширение ее границ от сферы искусства до социально-политической сферы. Кроме интеллектуального и нравственного пути, Шиллер предлагает для развития человека третий путь – эстетический. В идее «эстетического воспитания» Шиллера можно увидеть коммуникативную, формирующую общество силу искусства, способного служить пониманию природы современной политики в целом.


Ключевые слова: красота, побуждение к игре, эстетическое воспитание, Шиллер, эстетическое государство, эстетика, немецкая философия, искусство, культура, свобода

Abstract: This article analyzes the fundamental principles of the concept of "aesthetic education" of F. Schiller, which remain relevant in solving the crisis challenges of the modern era. The subject of this research is the concept of “aesthetic education” described in Friedrich Schiller's “Letters on the Aesthetic Education of Man”. The goal consists on analysis of the concept of “aesthetic education” for more profound understanding of the development paths of German philosophy, as well as in assessment of the philosophical and sociopolitical importance of the philosopher’s ideas in the current context. Detailed analysis is conducted on F. Schiller's “Letters on the Aesthetic Education of Man”, highlighting the key features and major contradictions the concept of “aesthetic education”. The novelty of the research lies in the relevant analysis of the concept of “aesthetic education”, and assessment of its value for the development of philosophy and society. The central concept of aesthetic theory becomes the concept of play drive, which balances the sense drive and the form drive, which ensures the ability of perception in all kinds of interaction between a human and the world, and the rational independence from perception. The aesthetic freedom, on the one hand, is determined as state of harmony between the sensual instincts and the laws of reason; while on the other hand, it is the freedom that arises from the sense of exalted belonging to the category of pure spirit and revealing the absolute moral power beyond feelings. According to modern philosophers, the aesthetic way of creating the “composition of the world" lies in the sphere of transcendental. The advantage of Schiller’s concepts is the expansion of its boundaries from the sphere of art to sociopolitical sphere. In addition to intellectual and ethical path of human development, Schiller offers the aesthetic path. The idea of “aesthetic education” implies the communicative and societal power of art, which is capable to comprehend the overall nature of modern politics.



Keywords:

art, German philosophy, beauty, the instinct of play, the aesthetic education, Schiller, aesthetic state, aesthetics, culture, freedom

К концу XVIII века на фоне событий Великой французской революции наметился кризис философской мысли эпохи Просвещения, предполагавшей возможность постепенного ненасильственного общественного прогресса, движущей силой которого является человеческий разум [1, c. 21]. У мыслителей конца восемнадцатого столетия стали возникать сомнения относительно справедливости идей материалистического детерминизма, который ранее проповедовали просветители [2]. Одним из таких скептиков был Ф. Шиллер. Движущей силой индивидуального и общественного развития он считал не только разум, но и культуру и эстетику. Он критически относился к радикальным революционным методам французских революционеров и выражал обеспокоенность в связи с кажущейся «бездуховностью» наступающей буржуазной эпохи [3]. Шиллер продолжает дискуссию Канта об эстетике, преодолевая его субъективизм и абстрактность мысли, и развивает кантовское представление об эстетическом состоянии, обособленном от практических или интеллектуальных интересов. Вслед за Кантом он рассматривает искусство как подобие или иллюзию, а не как истину, тем самым придерживаясь различия Канта между эстетическим и неэстетическим.

Обращение к идеям Ф. Шиллера представляется актуальным, поскольку начало XXI века в некоторых аспектах схоже с эпохой, последовавшей за Великой французской революцией. В настоящее время наблюдается быстрая смена ценностных ориентаций и трансформация культурного пространства, под которыми отсутствует какая-либо прочная философская и мировоззренческая основа [4]. В этой связи можно задаться вопросом, применимо ли эстетическое учение Ф. Шиллера в современных реалиях.

Ф. Шиллер в «Письмах об эстетическом воспитании человека» рассматривает современное общество как «искусный часовой механизм, в котором из соединения бесконечно многих, но безжизненных частей возникает в целом механическая жизнь» [3]. Шиллер видит свою задачу в создании философского учения о более совершенном развитии человека и общества [1, c. 23]. Он пишет о «варварстве» проолигархической элиты Просвещения и «дикости» необразованного населения, полагая, что политическая свобода может быть достигнута путем преднамеренного поощрения эстетического воспитания человека. Концепция Шиллера указывает дополнительный путь к прогрессу путем эстетического воспитания «истинно прекрасных характеров» [3] и преодоления кризисных процессов его эпохи. Преобразование общества должно происходить не ценой кровавых революций, а путем гармоничного развития личности, образец которой видится Шиллеру в античности.

Шиллер поддерживает кантовскую позицию о превосходстве разума над чувствами. В «Письмах» он определяет различие между личностью и ее состоянием: личность – это «бессмертная душа» человека, его способность к познанию; состояние – это смертное и, следовательно, изменчивое физическое существование человека [3, письмо 11]. Личность, по Шиллеру, ассоциируется с автономией, независимостью и формой; состояние он связывает с воплощением, зависимостью и материей. Эти две противоположные стороны сосуществуют в человеке, поэтому он должен удовлетворить требования обеих категорий: «должен обнаружить все внутреннее и всему внешнему придать форму» [3, письмо 11]. Одностороннее преобладание чувственности или разума неизбежно приводит к истощению, поскольку материальное и духовное не могут существовать друг без друга. Интеллектуальные силы создают абстрактные понятия и укрепляют разум, однако способствуют потере чувственности человеком.

Человек может быть дикарем, если его чувства господствуют над его принципами; или варваром, если его принципы разрушают его чувства [3, письмо 4]. Шиллер предлагает инструмент для развития способности чувствовать, не отказываясь от рациональных качеств человека: «искусство, эти источники открываются в его бессмертных образцах» [3, письмо 9]. Чтобы противостоять «порочности своего времени» [3, письмо 9] Шиллер призывает коллег-художников окружать современников «величественными и одухотворенными формами, …символами совершенного, пока, наконец, видимость не победит действительность, а искусство – природу» [3, письмо 9]. Таким образом, Шиллер формулирует важную социально-нравственную задачу культуры, состоящую из двух частей: «во-первых, охрана чувственности от захвата свободы, во-вторых, защита личности от силы чувствований. Первое достигается развитием способности чувствовать, а второе – развитием разума» [3, письмо 13].

В поиске баланса между чувствами и разумом Шиллер обращается к динамическим категориям чувственного побуждения и побуждения к форме, которые достигают гармонии в побуждении к игре. Чувственное побуждение происходит из физического существования: человек изменяется в моменты времени. Напротив, побуждение к форме сохраняет личность человека неизменной во времени [3, письмо 12]. Если оба качества соединятся в человеке, «он впитает в себя мир со всей его бесконечностью явлений и подчинит его единству своего разума» [3, письмо 13]. Если принять во внимание, что между этими двумя побуждениями существует антагонизм, то единственным способом сохранить единство человека остается лишь подчинение разумного чувственному. Однако Шиллер утверждает, что хоть эти два побуждения и противоречат друг другу, они не всегда сталкиваются, потому что «могут не находиться в одних и тех же объектах» [3, письмо 13].

В реальной жизни побуждение к форме ассоциируется с сохранением достоинства, тогда как чувственное побуждение связывается с самосохранением. В политике побуждение к форме влечет за собой абстрактные принципы, а чувственное побуждение может сопровождаться беззаконием. Таким образом, необходимо уравновешивание чувственного побуждения и побуждения к форме, что может обеспечить как способность человека к всестороннему восприятию мира, так и к рациональной независимости от восприятия.

В понятии «побуждение к игре» Шиллера нашли отражение идея Платона об игре [5] и понятие «свободной игры» Канта [6, с. 311-501]. Шиллер развивает концепцию побуждения к игре как центральную концепцию эстетики, рассматривая его как способ уравновесить чувственное побуждение и побуждение к форме, при котором «человек одновременно чувствует себя материей, познает себя как дух и освобождается от одностороннего принуждения природы или разума» [3, письмо 14]. Если человеку удается достичь такой гармонии, то «это в истинном значении слова его человеческая природа, то есть нечто бесконечное, к чему он может постепенно приближаться, но никогда не достичь» [3, письмо 14]. Игра, как считает Шиллер, позволяет людям приближаться к естественной природе: «человек играет только тогда, когда он в полном значении слова человек, и он бывает вполне человеком лишь тогда, когда играет» [3, письмо 15]. Как отмечает в своем исследовании И. И. Рудяк, способность к игре является критерием антропологически нового человека [7].

Объектом чувственного побуждения является жизнь, а объектом побуждения к форме – образ [3, письмо 15]. Поскольку побуждение к игре позволяет этим двум побуждениям действовать согласованно, его объектом является живой образ. Живой образ, в свою очередь, есть не что иное, как красота [3, письмо 15], которая, по Шиллеру, завершает концепцию человеческой природы [3, письмо 15]. Созерцание красоты не оставляет человека во власти ни чувственного побуждения, ни побуждения к форме. Побуждение к игре порождает свободу; свобода позволяет воле, существующей независимо от обоих побуждений, выбирать между ними.

Шиллер постулирует, что красота двойственна: она может быть смягчающей и энергичной. Энергичная красота необходима для «чувственного человека», смягчающая красота – для «духовного человека» [3, письмо 16]. Противоречия в суждениях людей о влиянии прекрасного происходят из двойственной природы красоты. Однако противоречие исчезает, если различить «двоякую потребность человеческой природы, которой соответствует эта двоякая красота» [3, письмо 16]. Красота сочетает в себе два противоположных условия и поэтому отменяет их антагонизм, создавая «чистое эстетическое единство»; «красота есть не ограничение, а бесконечность» [3, письмо 18]. Шиллер рассматривает красоту как социально конструктивный принцип: потребности человека могут заставлять его жить в обществе, а разум – следовать социальным принципам, но «только красота может придать ему общественные качества» [3, письмо 27]. Красота – это единственный способ наслаждаться удовольствиями как индивидуально, так и коллективно [3, письмо 27].

В своем развитии и люди, и государства проходят три этапа развития: физический, эстетический и моральный [3, письмо 24]. В первоначальном естественном состоянии человек управляется природой, в этическом состоянии человеку противопоставляется величие закона, что сковывает личную волю и подчиняет индивидуальность общей воле. Шиллер описывает переход из этического состояния на более высокий уровень – «эстетическое состояние», рассматриваемое как реализация более глубокой, более тонкой свободы [3, письмо 27]. Только эстетическое состояние является цельным само по себе, поскольку оно объединяет в себе все условия своего происхождения и своего продолжения. Эстетическое состояние влияет на жизнь общества, выполняя общую волю людей через природу индивидуума, и таким образом помогает достичь «самой возвышенной человеческой природы» [3, письмо 25].

В последнем письме Шиллер применяет свой трехсторонний анализ к государствам. В естественном, «динамическом правовом государстве» люди ограничивают поведение друг друга силой, в «моральном государстве» люди сдерживают свои желания, подчиняя единичную волю общей воле, закону. «Эстетическое» же государство – это государство, построенное не на физической необходимости или моральном ограничении. Его граждане присоединяются к государству только благодаря своему свободному желанию. Шиллер так описывает преимущества «эстетического государства»: «Если в динамическом правовом государстве человек противостоит человеку и ограничивает его деятельность, а в этическом государстве обязанностям человека противопоставляется величие закона, которое связывает его волю, то [...] в эстетическом государстве, человек может явиться лишь как форма, может противостоять только как объект свободной игры. Свободою давать свободу – вот основной закон этого государства» [3, письмо 27].

Создание эстетического государства может быть достигнуто только через эстетическое воспитание, а не воздействием внешних сил или авторитетов. В эстетическом государстве граждане выполняют свой долг по склонности, поощряют баланс между рациональными и чувственными способностями своих сограждан и действуют как целостные, гармоничные люди. В таком государстве невозможны привилегии или самодержавие. Однако Шиллер признает, что «потребность в эстетическом государстве существует в каждой тонко настроенной душе; в действительности же, подобно чистой церкви и чистой республике, его можно найти лишь в некоторых немногочисленных обществах, образ действия которых направляется не бездушным подражанием чужим нравам, а собственной прекрасной природой…» [3, письмо 27]. Как отмечает Юрген Хабермас в работе «Философский дискурс о модерне», «эстетизирование жизненного мира для Шиллера легитимно только в том смысле, что искусство воздействует как катализатор, как форма общения, как медиум, в котором отколовшиеся фрагменты и моменты жизни снова соединяются в естественную тотальность, свободную от принуждения» [8, с. 34].

В «Письмах об эстетическом воспитании человека» остается открытым ряд вопросов относительно роли эстетической свободы в реализации нравственных и политических целей. Является ли эстетическое состояние средством достижения подлинной гуманности или же целью? Что первично: хорошее государство или хорошие граждане? Является ли эстетическая свобода реализацией моральной или политической свободы человека? Является ли эстетическое состояние, превосходящее практический разум, вершиной нравственного просвещения? Может ли теория «эстетического воспитания» иметь практический результат, то есть реализацию в социуме? Шиллер рассматривает не законы, или суждение, или мораль сами по себе, а свободу личности посредством эстетики. Однако одно из основных понятий Шиллера, понятие «свободы», относится к разным философским парадигмам: свобода как автономия в кантовском понимании, свобода как свобода выбора, и эстетическое состояние – свобода, поддерживающая моральный выбор в человеке, имеющем свободу выбора, при этом человек не может быть принужден действовать морально. Эстетическая свобода, с одной стороны, определяется как состояние гармонии между чувственными инстинктами и законами разума; с другой стороны, это свобода, которая возникает из чувства возвышенного, относящегося к категории чистого духа и раскрывающего абсолютную моральную силу за пределами чувств. Ценность искусства заключается в его свободе, причем эта свобода не является способностью действовать согласно нравственным законам – что само по себе является формой ограничения – но это свобода отнравственной свободы, «свобода через свободу», способность выбирать абсолютным образом [9]. В теории Шиллера психологические и эмпирические аспекты красоты как свободы нарушают основную автономную парадигму в его подходе к морали и эстетике.

Красивый образ вызывает иллюзию свободы в том смысле, что доставляемое им эстетическое удовольствие свидетельствует лишь об общности вкуса тех, кто его получает. Красота должна воплощать в жизнь не только высшую свободу, но и чувство чистого равенства, невозможное в политическом воплощении: «В эстетическом государстве все, даже госслужащие, являются свободными гражданами, обладающими равными правами, благородством и чистым разумом. Тот, кто насильно подчиняет терпеливую толпу своим целям, должен получать на это согласие. Итак, здесь, в царстве эстетической видимости, осуществляется идеал равенства, которое мечтатель столь охотно желал бы видеть реализованным…» [3, письмо 27]. Как указывает Юрген Хабермас, «Шиллер анализирует модерн, пришедший в разлад с самим собой, в понятиях кантовской философии и рисует проект некоторой эстетической утопии, которая приписывает искусству прямо-таки социально-революционную роль» [8, с. 32]. По мнению В. Ф. Асмуса, «эстетической деятельности, эстетическому оформлению и эстетическому расположению духа [....] Шиллер передоверил и передал все функции, а также все решения задач культуры, отнятые им у революции. [...] Решение вопроса, предложенное Шиллером, было иллюзорно. Реальная действительность оставалась этим решением незатронутой, а порожденное ею противоречие культуры – неустраненным» [10].

За представление об эстетическом государстве Шиллера обвиняли в поощрении элитарности и аполитизме, особенно это обвинение поддерживалось в следующем веке критиками-марксистами. Другие же, напротив, рассматривали «Письма» как свидетельство политической активности и республиканизма Шиллера [11]. Вскоре после «Писем» появилась «Первая программа системы немецкого идеализма» – манифест романтического эстетизма, в котором современное государство с его конституцией, правительством, законами и религией резко осуждается как механизм, который должен уступить место подлинному органическому единству людей, сплоченных идеей красоты [2].

Идеалистические концепции и эстетические сублимации, которые преобладают в работе Шиллера, не умаляют ее достоинств. Несомненно, существует общее в идеалистических концепциях Блага Платона, Природы Руссо и Красоты Шиллера как Абсолюта [12]. Как отмечает А. Л. Доброхотов, «путь понимания культуры, проложенный Шиллером, оказался более чем перспективным. Именно по нему пошли и посткантовская философия «трансцендентального идеализма», и немецкий романтизм» [13, стр. 73]. По Шиллеру, невозможность оценки эстетических суждений не означает, что не может быть объективного принципа красоты. Идея Шиллера о том, что человеческие существа полностью раскрывают свой потенциал, «играя» с красотой, является уникальным вкладом в философию искусства [14, c. 174, 15]. Концепция игры получила дальнейшее развитие в трудах таких философов, как Г. Гадамер, Г. Маркузе, Й. Хейзинг, Г. Гессе, А. Арто. Как указывает Л. Ю. Стрельникова, «в своих эстетических изысканиях Ф. Шиллер шел по пути установления приоритета художественного мышления, что актуализируется в эпоху романтизма и сохранит первостепенное значение в модернистско-постмодернистском искусстве XX века» [16, стр. 123]. Несомненная заслуга Шиллера состоит в том, что, кроме интеллектуального и нравственного пути, он предлагает для развития человека третий – эстетический: «он выделил и конкретизировал эстетическую сторону игры как парадигму художественного мышления неклассической эпохи, возвысил эстетическое сознание, не отвергая при этом идейных стимулов для существования рационализма, но подчинив их внерациональным задачам творчества» [16, стр. 125].

Достоинством эстетической концепции Шиллера является расширение ее границ от сферы искусства до социально-политической сферы: решение политических проблем требует эстетического подхода, а средством для этого является эстетическое воспитание. Как отмечает В. А. Маслова, «философское переосмысление концепции эстетического воспитания, согласно требований современного развития общества – это тот вызов, который требует обращение к ретроспективному опыту и его переосмыслению для актуализации практики культуры и полноценного развития личности, с учетом характерных особенностей этапа развития социальных систем» [17, стр. 126] . Конечная цель эстетического воспитания – «построение истинной политической свободы» [3], а коммуникативная, формирующая общество сила искусства способна служить пониманию природы современной политики.

Библиография
1.
Ganter, Michael. Friedrich Schillers Utopie vom "Bau einer wahren politischen Freyheit": in seiner Abhandlung Ueber die ästhetische Erziehung des Menschen in einer Reihe von Briefen [Электронный ресурс] // Peter Lang, 2009. 123 с. URL: https://books.google.ru/books?id=m8lA6JVH_DMC&hl=ru&source=gbs_navlinks_s (дата обращения 18.07.2021)
2.
Сидоров А.М. Эстетика немецкого идеализма как ответ на кризис современности [Электронный ресурс] // Terra Aestheticae. 2019. 1(3). 8-26. URL: https://www.elibrary.ru/download/elibrary_39244424_91396005.pdf (дата обращения 19.07.2021)
3.
Шиллер, Фридрих. Письма об эстетическом воспитании человека [Электронный ресурс] // М.: Директ-Медиа, 2007. 200 с. URL: http://biblioclub.ru/index.php?page=book&id=36222 (дата обращения: 18.07.2021).
4.
Киященко Н.И., Шапинская Е.Н. Кризис эстетики или тоска по эстетическому: диалог эстетика и культуролога // Культура культуры. 2014. №4 (4). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/krizis-estetiki-ili-toska-po-esteticheskomu-dialog-estetika-i-kulturologa (дата обращения: 18.07.2021).
5.
Платон. Пир. Перевод С.А. Жебелева [Электронный ресурс] / Хрестоматия по античной литературе. В 2 томах. Для высших учебных заведений. Том 1. Н.Ф. Дератани, Н.А. Тимофеева. Греческая литература. М., "Просвещение", 1965. URL: http://www.lib.ru/POEEAST/PLATO/platon1_1.txt_with-big-pictures.html (дата обращения 19.07.2021)
6.
Кант, Иммануил. Критика способности суждения [Электронный ресурс] / Имманиул Кант. Россия, АСТ, 2021. 292 стр. URL: https://books.google.ru/books?id=wq4UEAAAQBAJ&newbks=1&newbks_redir=0&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=false (дата обращения 19.07.2021)
7.
Рудяк И. И. Шиллер: красота и время – трансцендентальный антропогенез и государство как эстетический образ [Электронный ресурс / Сolloquium-journal. 2017. 7(7). 83-85. URL: https://www.elibrary.ru/download/elibrary_29870809_96283547.pdf (дата обращения 19.07.2021)
8.
Хабермас, Юрген. Философский дискурс о модерне. Пер. с нем. М.: Издательство «Весь Мир», 2003. 416 с.
9.
Maftei Ştefan-Sebastian. Schiller’s Aesthetic Freedom and the Challenges of Aesthetic Education [Электронный ресурс] / Ştefan-Sebastian Maftei. Procedia - Social and Behavioral Sciences. Выпуск 16. 19.12.2014. стр. 169-178. URL: https://clck.ru/WDzsP
10.
Асмус, В. Ф. Некоторые вопросы эстетики Шиллера [Электронный ресурс] / В. Ф. Асмус. Вопросы литературы. 1957. №3. с. 52-70. URL: https://voplit.ru/article/nekotorye-voprosy-estetiki-shillera/ (дата обращения 04.08.2021)
11.
Beiser, F. Schiller as Philosopher: A Re-Examination [Электронный ресурс] / F. Beiser. Oxford: OUP.
 2005. URL: https://www.oxfordscholarship.com/view/10.1093/019928282X.001.0001/acprof-9780199282821 (дата обращения 19.07.2021)
12.
Subramaniam Chandran. Schiller's Idea of Aesthetic State [Электронный ресурс] / Chandran, Subramaniam. SSRN. 09.04.2016. URL: https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=2779868 (дата обращения: 18.07.2021)
13.
Доброхотов, А. Л. Философия культуры [Текст] : учебник для вузов / А. Л. Доброхотов; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». М. : Изд. дом Высшей школы экономики, 2016. (Учебники Высшей школы экономики). 557, [3] с.
14.
Кайуа, Pоже. Игры и люди; Статьи и эссе по социологии культуры [Электронный ресурс] / Сост., пер. с фр. и вступ. ст. С. Н. Зенкина. М.: ОГИ, 2007. 304 с. URL: https://ru.calameo.com/read/00304975027783b2aa0b3 (дата обращения 19.07.2021)
15.
Аликин В. А. Игра и искусство в философии Ф. Шиллера [Электронный ресурс] / Вестник Донского государственного аграрного университета. 2015. 3-3 (17). Стр. 10-15. URL: https://www.elibrary.ru/download/elibrary_25579907_29427621.pdf (дата обращения 18.07.2021)
16.
Стрельникова, Л. Ю. Эстетическое учение Ф. Шиллера об игре в искусстве как ресурс современной западноевропейской литературы: преодоление классики / Л. Ю. Стрельникова. Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. 2015. No 3 (35). С. 119–128.
17.
Маслова В. А. Концепция эстетического воспитания Фридриха Шиллера / В. А. Маслова. Медицина. Социология. Философия. Прикладные исследования. 2020. №6. Стр. 126-129. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kontseptsiya-esteticheskogo-vospitaniya-fridriha-shillera (дата обращения: 04.08.2021).

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

В рецензируемой статье рассматривается одна из тем «Писем об эстетическом воспитании человека» – учение Шиллера об «эстетическом государстве». Масштаб личности Шиллера несоизмерим с тем весьма скромным вниманием, которое в отечественной литературе в последние годы уделялось его философско-эстетическому мировоззрению. Поэтому следует приветствовать желание автора возродить интерес к проблематике немецкой эстетики, которая когда-то интенсивно рассматривалась советскими философами (В.Ф. Асмус, М. А. Лифшиц, затем Ю. Н. Попов, Ю. Н. Давыдов, М. Ф. Овсянников и др.). Конечно, автор избирает лишь один довольно частный вопрос, да и литературная база статьи довольно ограниченна, но следует констатировать, что уже само знакомство читателей с основным содержанием «Писем» – произведением, конечно, известным, но изрядно забытым, – уже можно считать заслугой автора. Вместе с тем, изучение текста статьи побуждает сделать целый ряд замечаний, которые должны быть учтены до публикации статьи в журнале. Прежде всего, в действительности в статье речь идёт не только об «эстетическом государстве». Может быть, это, по существу, и правильно (заявленная тема и вправду является слишком узкой), но тогда следует изменить название. Если автор рассматривает всё начало статьи (до слов «В своём развитии и люди, и государства..» – а это десять абзацев!) как своего рода введение к избранной теме, то оно явно не соответствует беглости последующего за ним рассмотрения концепции собственно «эстетического государства». Одним словом, следует либо сократить вводную часть, либо дать более подробное (и опирающееся на более обширный список источников и исследовательской литературы) рассмотрение избранной темы. Далее, предпочтительно было бы первоначально сформулировать саму проблему. Нельзя сказать, что автор ничего на этот счёт не говорит, но присутствующим в тексте формулировкам явно не хватает концептуальности. Вообще начало статьи следует признать крайне неудачным – здесь много ничего не говорящих общих фраз, безадресных ссылок, опечаток. Например, уже первая формула «в кризисную эпоху после Французской революции стали особенно актуальны вопросы реализации свободы, равенства и братства» вызывает недоумение»: для кого «стали особенно актуальны»? Но автор «в подтверждение» этих слов ещё и ссылается на одну из современных зарубежных публикаций. Зачем? Что здесь, собственно, подтверждать? А дальше читаем: «немецкие мыслители в поисках ответа на противоречия эпохи обращаются к эстетическому измерению»; «ответа на противоречия» – откровенно плохо, и «измерению» чего? И снова ссылка, якобы что-то подтверждающая! Посмотрим чуть дальше: «кантианские антиномии, основанные преимущественно на аристотелевской логике, Шиллер пытается разрешить, обращаясь к идеям Платона»; во-первых, не «кантианские», а «кантовские», во-вторых, что значит «преимущественно на аристотелевской логике»? А ещё на какой логике? И к каким «идеям Платона»? Если читатель решит, что ссылка к этому высказыванию ему что-то прояснит и посмотрит на неё, то удивится ещё больше, потому что она отсылает его … к «Пиру». Читатель должен перечитать весь диалог? И что это даст ему для понимания антиномий Канта? Невозможно пропустить в этой связи и следующее предложение «После публикации И. Кантом в 1790 году «Критики способности суждения» Ф. Шиллер в 1793-1795 гг. излагает философские идеи в «Письмах»». Зачем указывать время выхода «Критики»? И зачем говорить, что Шиллер «излагает философские идеи»? Разумеется философские, а также политические, педагогические и т.д. Прочитаем ещё хотя бы одно предложение: «Красота Шиллера – это не вопрос субъективного, произвольного вкуса, суждения, как у Канта (здесь снова ссылка на «Критику способности суждения» вообще, – рецензент), а метод решения противоречий в философии Канта в целом, вытекающих из его представления о природе человека». «Красота Шиллера» – явная опечатка, нужно, как минимум, взять «красоту» в кавычки или поставить «по Шиллеру», важнее, однако, то, что «субъективный» и «произвольный» у Канта не синонимы, априорные формы чувственности, рассудка и разума, например, «субъективны», но, конечно же, никак не произвольны! Трудно сказать на основании этого высказывания, насколько хорошо автор понимает то, что скрывается за «вкусом» и «суждением» у Канта, но также явно не нечто «произвольное» в обыденном смысле. Пытаемся восстановить мысль дальше: понятие прекрасного, по Шиллеру, – «метод решения противоречий в философии Канта в целом»; что автор стремится сказать? Что это за противоречия? Но если мы дочитаем до конца, то узнаем, что противоречия эти вытекают «из его представления о природе человека». Даже если это очень глубокие мысли, а не просто случайные фразы, как представляется рецензенту, всё равно они неприемлемы для журнальной статьи, читатель имеет право на понимание того, что ему стремятся сказать. К сожалению, этот «комментарий» можно было бы продолжать и дальше. Думается, автор должен ещё раз проверить весь текст и избавить его от подобных странных (без кавычек) формулировок, обеспечив по возможности и последовательность переходов между высказываниями, поскольку в некоторых случаях возникает впечатление, что сначала те или иные предложения были написаны и лишь затем «соединены» в последовательность. Кроме того, остались и технические погрешности – лишние запятые и т.п. На основании сказанного представляется правильным сделать заключение, что представленная статья заслуживает принципиального одобрения, но она должна быть существенно переработана. Рекомендую отправить статью на доработку.
Замечания главного редактора от 11.08.2021: "Автор в полной мере учел замечания рецензентов и исправил статью. Доработанная статья рекомендуется к публикации"
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"