Статья 'Индексирование степеней функциональной модаляции и интеръективации словоформ типа «ужас», «кошмар»' - журнал 'Филология: научные исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Политика издания > Редакция > Порядок рецензирования статей > Редакционный совет > Ретракция статей > Этические принципы > О журнале > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Филология: научные исследования
Правильная ссылка на статью:

Индексирование степеней функциональной модаляции и интеръективации словоформ типа «ужас», «кошмар»

Шигуров Виктор Васильевич

ORCID: 0000-0002-0765-0482

доктор филологических наук

профессор, кафедра русского языка, Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н. П. Огарева

430010, Россия, Республика Мордовия область, г. Саранск, ул. Большевистская, 68

Shigurov Viktor Vasil'evich

Doctor of Philology

Doctor of Philology Professor, Department of Russian Language, N. P. Ogarev's Mordovia State University

430010, Russia, Respublika Mordoviya oblast', g. Saransk, ul. Bol'shevistskaya, 68

shigurov@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Шигурова Татьяна Алексеевна

доктор культурологии

профессор, кафедра культурологии и библиотечно-информационных ресурсов, Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарева

430010, Россия, республика Мордовия, г. Саранск, ул. Серова, 3, кв. 12

Shigurova Tat'yana Alekseevna

Doctor of Cultural Studies

Professor, the department of Culturology and Library and Information Resources, N. P. Ogarev's Mordovia State University

430010, Russia, respublika Mordoviya, g. Saransk, ul. Serova, 3, kv. 12

shigurov@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0749.2021.5.35621

Дата направления статьи в редакцию:

27-04-2021


Дата публикации:

04-05-2021


Аннотация: Исследуется результат функциональной транспозиции языковых единиц из существительных в вводно-модальные слова со значением эмоциональной оценки сообщаемого и эмотивные междометия. Объект анализа – субстантивные словоформы типа «ужас», «кошмар», функционирующие в синкретичном контексте модаляции и интеръективации, предмет анализа – комбинаторика и пропорция дифференциальных признаков существительных, вводно-модальных слов и междометий в структуре синкретичных образований. В качестве инструментария применялись общенаучные, общелингвистические и специальные методы (сравнение, обобщение; индексация, описательный метод, оппозиционный, дистрибутивный и трансформационный анализ, лингвистический эксперимент). Актуальность исследования обусловлена необходимостью изучения синкретичных зон в грамматическом строе языка; выявления особенностей взаимодействия грамматического и лексического в семантико-грамматической структуре образований, находящихся на пересечении нескольких транспозиционных процессов в сфере частей речи и межчастеречных разрядов предикативов и вводно-модальных единиц.   Новизна исследования заключается в использовании количественных характеристик при оценке степеней функциональной модаляции и интеръективации отсубстантивных словоформ типа «ужас», «кошмар». Представлен опыт исчисления индексов их транспозиции в позиции обособленных вводно-модальных компонентов высказывания со значением эмоциональной оценки ситуации. Установлено, что синкретичные образования «ужас», «кошмар» обнаруживают в синкретичных контекстах модаляции и интеръективации 5 % соответствия своих дифференциальных признаков признакам исходных существительных, 64 % соответствия признакам ядерных вводно-модальных слов типа «конечно» и 56 % соответствия признакам ядерных эмотивных междометий типа «Пропасть!».


Ключевые слова:

русский язык, грамматика, транспозиция, модаляция, интеръективация, существительное, вводно-модальное слово, междометие, гибрид, индексация

*Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 19-012-00013.

Abstract: This article examines the result of functional transposition of language units from nouns into introductory-modal words with the meaning of affective evaluation of the conveyed and emotive interjections. The object of this analysis is the substantive word forms such as “horror” / “nightmare”, which functionin in the syncretic context of modalation and interjectivation. The subject of this analysis is the combinatorics and proportion of differential features of nouns, introductory-modal words and interjections within the structure of syncretic formations. The relevance of this work is substantiated by the need for studying syncretic zones in the grammatical structure of language; determination of the peculiarities of interaction between the grammatical and the lexical within the semantic-grammatical structure of formations place at the intersection of several transpositional processes in the sphere of the parts of speech and inter-part-of-speech categories of predicatives and introductory-modal units. The novelty of this research consists in the use of quantitative characteristics in assessing the degrees of functional modalation and interjectivation of desubstantive word forms such as “horror”/ "nightmare". The article describes the experience of calculating the indexes of their transposition into position of isolated introductory-modal components of expression with the meaning of effective evaluation of situation. It is determined that syncretic formations “horror” / “nightmare” detect in syncretic contexts of modalation and interjectivation 5% correspondence of their differential features to the features of reference nouns, 64% correspondence to the features of nuclear introductory-modal words such as “of course”, and 56% correspondence to the features of nuclear emotive interjections such as “all is ruined!”.


Keywords:

Russian language, grammar, transposition, modalation, interektivatsiya, substantive, introductory modal word, interjection, hybrid, indexing

1. Вводные замечания

В лингвистических исследованиях не ослабевает интерес к проблеме переходности и синкретизма в грамматическом строе языка. Новый подход к синкретичным (периферийным и гибридным) структурам связан с использованием количественных методов анализа, позволяющих свести к минимуму субъективный фактор в оценке грамматически противоречивых фактов языка и речи. Применение методов оппозиционного анализа и индексации степеней транспозиции языковых единиц, подвергающихся одному или нескольким категориальных преобразованиям, позволяет определить некоторые тенденции в развитии и функционировании периферийных и гибридных образований [1, с. 71–74]. Методологическую основу исследования явлений функциональной или функционально-семантической транспозиции (или – в иной терминологической системе – трансляции, деривации, конверсии, трансформации и др.) языковых единиц составляют работы российских и зарубежных ученых [2; 3; 4; 5; 6; 7; 8; 9; 10]. Цель данного исследования – исчисление индексов транспозиции субстантивных словоформ типа ужас, кошмар в вводно-модальные слова со значением эмоциональной оценки сообщаемого и эмотивные междометия. Определена комбинаторика и удельный вес дифференциальных признаков существительных, вводно-модальных единиц и междометий в структуре синкретичных образований, подвергающихся функциональной модаляции и интеръективации (см. также: [11, с. 143–146; 12, с. 71–74; 13, с. 177–191]. Использование метода индексации позволяет выявить степень взаимодействия исходных существительных и производных вводно-модальных слов и междометий в структуре синкрет типа ужас, кошмар, употребляющихся в контекстах модаляции и интеръективации (см. также: [14, c. 44–54; 15, с. 578–589]).

2. Результаты исследования и обсуждение

Произведенное исследование показало, что в зоне периферии семантико-синтаксического разряда вводно-модальным единиц располагаются отсубстантивные образования типа ужас, кошмар, находящиеся на пересечении транспозиционных процессов модаляции и интеръективации. Это синкретичные структуры, в разной пропорции эксплицирующие признаки существительных, эмотивных междометий и вводно-модальных слов. Их одновременная транспозиция в междометия и вводно-модальные слова имеет чисто функциональный (грамматический) характер: она не связана с их выходом за пределы семантической зоны исходных существительных. Ср. типовые контексты субстантивного (1), междометного (2) и междометно-вводно-модального употребления (3) словоформ ужас и кошмар:

(1) (а) Всех присутствующих охватил ужас;

(б) Этот кошмар продолжался целый час.

(2) (а) Что там творилось… Ужас!

(б) Кошмар! Такого им еще не приходилось видеть.

(3) (а) И завтра – (какой) кошмар! – придется опять туда ехать;

(б) Завтра – ужас! – нужно будет что-то делать.

Далее внимание будет сосредоточено на комбинаторике и пропорции дифференциальных признаков в структуре синкретичных словоформ ужас, кошмар, сближающихся в вводно-модальном употреблении с эмотивными междометиями. Важно определить степень их отхода от класса существительных и приближения к вводно-модальным словам и междометиям.

2.1. Индексация степеней модаляции синкрет типа «ужас», «кошмар»

Исследование типовых контекстов употребления синкрет ужас и кошмар свидетельствует о том, что в интеръективно-вводно-модальной функции они выступают при эмоциональной оценке сообщаемого. Субъект модуса выражает чувства сильного испуга, страха, ужаса, раздражения, сильного недовольства по случаю какого-либо события. В «Большом толковом словаре русского языка» [16, с. 1376] отмечается, что слову ужас может быть свойственно значение междометия, которое выражает крайнюю степень изумления, негодования и т.п., вызванную чем-то неприятным и неожиданным. Правда, примера, иллюстрирующего это междометие, в данном словаре не приводится. Нет здесь и контекстов вводно-модального употребления рассматриваемого отсубстантивного междометия. Что касается слова кошмар, то у него междометное значение не фиксируется в «Большом толковом словаре русского языка» [16, с. 465], а случаи типа (3а) могут быть приближены к употреблению кошмар в функции сказуемого. Ср. пример (4) из рассматриваемого словаря с примером (5):

(4) Как вы живете в таких условиях? Это просто кошмар;

(5) Как, кошмар, там вообще люди живут (≈ ʻэто кошмар’).

Вводно-модальная функция у слов ужас и кошмар не отмечается обычно и в других словарях русского языка; см., напр.: [17; 18]. Между тем, судя по данным «Национального корпуса русского языка» [19], контексты их вводно-модального и междометного употребления далеко не единичны:

(6) Я крыс травила, и его одна кошка через это сдохла, – так он мне ее на крыльцо положил – кошмар, – тетя Рая не плачет, просто перечисляет… [А. Терехов. Кошки // «Русская жизнь», 2012]; Сплошной стеной стоит жара. Тридцать пять по Цельсию, кошмар! [А. Браво. Комендантский час для ласточек // «Сибирские огни», 2012]; У новой-то жилички у самой имечко то еще, Катя тайком в паспорт подсмотрела: Немезида Станиславовна. Кошмар, язык сломаешь. То-то она Идой представилась [В. Иванова. Льдинки // «Сибирские огни», 2012]; Всё равно два человека внутрь пробились, но у них в момент бумаги вырвали, назад вытолкали… Кошмар, слушай [А. Ганиева. Вечер превращается в ночь (2010)]; Несколько отрядов. Самых разнообразных возрастов: от семилеток (кошмар!) до самых что ни на есть гормонально-кризовых: четырнадцать-шестнадцать (кошмар-кошмар!) [Т. Соломатина. Акушер-ХА! Байки (2009)]; Я в поту, воздуха не хватает – кошмар! [А. Макеев, Н. Леонов. Гроссмейстер сыска (2003)]; Это тридцать долларов. А на наши деньги – кошмар! – больше девятисот рублей [Д. Каралис. Автопортрет (1999)]; Кошмар, опасность во сне – это образ абсолютной опасности, не оставляющей надежд [М. Анчаров. Как Птица Гаруда (1989)]; …У нас продукция на весь мир идет, и в Африку даже, с нас теперь требуют – кошмар! [С. Соловейчик. Ватага «Семь ветров» (1979)]; Тут катастрофа, кошмар, все планы к черту, жизнь к черту! [Ю. Трифонов. Старик (1978)]; Кошмар, представить себе, что они бегают по улицам с этими штуками! [В. Панова. Который час? Сон в зимнюю ночь (1941-1963)]; Сколько книг написано хороших, кошмар! [Д. Гранин. Иду на грозу (1962)].

Аналогичный тип употребления характерен для синкретичной словоформы ужас:

(7) Стал говорить про искусство, ужас, я стала чесаться… [Н. Садур. Немец (1996)]; У них, в Армении ихней, всюду камни, камни, камни – ужас! [М. Гиголашвили. Чертово колесо (2007)]; Велька с внутренним содроганием потянул за веревку, и – о ужас, увидел, что от большей части южной Америки ничегошеньки не осталось [А. Олейников. Велькино детство (2007)]; Сколько он паутины-то порвал, бродя по лесу, – ужас! [В. Бахревский. Медвежьи сказки // «Мурзилка», 2002]; Предстояло сгрести все вещички, распихать по чемоданам, сумкам, пакетам одежду, две подушки, ужас! [Л. Петрушевская. Шато (1997)]; До чего Надьке мальчишки эти надоели, ужас! [Л. Кабо. Ровесники Октября (1964-1997)]; Действительно на Овода похож: через всю рожу шрам, рваный такой, ужас! [В. Доценко. Срок для Бешеного (1993)]; Забираем его из садика по средам, купаем, моем, грязный такой, ужас, колготок не настираешься [Л. Петрушевская. Я болею за Швецию (1977)]; Оказывается, о ужас, это был новый начальник работ района Проценко [С. Голицын. Записки беспогонника (1946-1976)]; Суханов и Андрей расхохотались. – Набрался от каторжан крамолы – ужас! – Суханов шутливо толкнул Штромберга плечом [Ю. Трифонов. Нетерпение (1973)]; …Я озорница девчонкой была, ужас, а тут подсолнухи как раз созрели, мы к дядьке на маслобойку, за семечками очищенными, все хорошо [М. Рощин. Эшелон (1972)].

Для сравнения приведем контексты употребления словоформ кошмар и ужас в качестве существительных (8) и эмотивных междометий (9):

(8) Кошмар мне приснился. Будто в армии служил [В. Голубев. Шаг назад // «Полдень, XXI век», 2006, № 6, 2006]; Ужас покинул ее лицо, сменившись выражением обморочной безропотности [М. Елизаров. Pasternak (2003)];

(9) А ему еще подбрасывают, всех берет – жалко! Кошмар! Всю пенсию на корм и песок [А. Терехов. Кошки // «Русская жизнь», 2012]; Знаешь, как они скандалили, пока не развелись? Ужас! Спать было нельзя [Т. Устинова. Подруга особого назначения (2003)].

В процессе модаляции и интеръективации периферийные модаляты-междометия кошмар и ужас утратили основные дифференциальные признаки исходных существительных, а именно: 1) категориальную семантику предметности;1 балл; 2) принадлежность к разрядам нарицательных, неодушевленных, абстрактно-конкретных существительных (по семантике – абстрактных, а по грамматике, способности изменяться по числам, конкретных; ср.: кошмар / кошмары; ужас / ужасы); 3 балла; 3) категорию рода (в форме мужского рода); 1 балл; 4) категорию числа (с оппозицией форм ед. и множ. числа; см. выше); 2 балла; 5) категорию падежа (с шестью противопоставленными формами падежей: ужас / кошмар, ужаса / кошмара, ужасу / кошмару и т.п.); 6 баллов; 6) комплексную парадигму, структурируемую словоизменительными категориями падежа и числа; 1 балл; 7) способность быть членом предложения; ср.: Ему долго снился этот кошмар и Когда же, кошмар, это все закончится?!; 1 балл; 8) сочетаемость с другими словами в предложении; Этот ужас преследования долго не проходил; 1 балл; 9) наличие флексийной морфемы; 1 балл; 10) членимость слова на основу и окончание; 1 балл. Всего признаков, отличающих периферийные модаляты-междометия от исходных существительных, восемнадцать.

Общим у исследуемых модалятов-междометий кошмар, ужас с исходными существительными является то, что функционируют они в пределах единых субстантивных лексем, без нарушения их смыслового тождества. Это значит, что интеръективация и модаляция данных существительных происходит исключительно в сфере грамматики, а не словообразования, что дает основание усматривать разные типы употребления словоформ – собственно субстантивный и синкретичный, интеръективно-вводно-модальный (см. выше примеры 1,3). В итоге интегральный признак у представителей исходного звена (существительные) и производных образований, представляющих зону пересечения процессов интеръективации и модаляции, один, что соответствует 1 баллу в процедуре индексации.

Исходя из этого, индекс соответствия исходным существительным для периферийных модалятов-междометий ужас, кошмар может быть определен по формуле:

х1 [ужас, кошмар с(ущ)М(од); М(ежд)] = 1 / (1+18) = 1 / 19 ≈ 0,05 (5%)

Исчисление второго индекса функциональной модаляции отсубстантивных периферийных вводно-модальных слов-междометий ужас, кошмар в синкретичных контекстах модаляции и интеръективации позволяет установить степень соответствия их дифференциальных признаков признакам прототипических вводно-модальных слов. В связи с отсутствием ядерных вводно-модальных единиц на базе существительных возьмем для сравнения ядерное вводно-модальное слово отадъективного происхождения конечно. Ср. контексты употребления конечно как краткого прилагательного (10а) и вводно-модального слова (10б):

(10) (а) Пребывание человека на земле конечно (­­≈ ʻимеет конец’);

(б) Высказанные предложения носят, конечно, предварительный характер (ʻбез сомнения’).

К общим у периферийных отсубстантивных модалятов-междометий ужас, кошмар [ступень с(ущ) М(од) на шкале модаляции существительных] и ядерного отадъективного модалята конечно [ступень М(од) на шкале модаляции кратких прилагательных] относятся такие дифференциальные признаки, как: 1) субъективно-модальное значение, эксплицирующее оценку субъектом модуса передаваемого положения дел; ср. оценку сообщаемого как достоверного факта в форме ядерного вводно-модального слова конечно (Этот вывод, конечно, требует проверки) и значение эмоциональной оценки ситуации (возмущения, недовольства) в периферийных вводно-модальных словах-междометиях ужас, кошмар (Завтра, ужас (кошмар), придется опять ехать); 1 балл; 2) неизменяемость, отсутствие грамматических категорий (1 балл); 3) затемненный характер морфемной структуры слова, что обусловлено процессом неполного опрощения (ср.: ужас, кошмар, конечно); 1 балл; 4) функция вводности, сопровождаемая особым типом интонации (более ускоренный темп речи, понижение тона голоса); 1 балл; 5) синтаксическое обособление; 1 балл; 6) употребление в простом осложненном предложении, где модус и диктум синтаксически разделены: оценка ситуации (или ее фрагмента) в эмоциональном аспекте или с позиции ее достоверности осуществляется при помощи периферийных вводно-модальных слов-междометий ужас, кошмар или ядерного вводно-модального слова конечно (…, конечно / ужас (кошмар) … – модус); сама же оцениваемая ситуация представлена оставшейся частью высказывания (Завтра… придется опять ехатьв предложении с периферийными модалятами-междометиями ужас, кошмар / Этот вывод… требует проверки – в предложении с ядерным модалятом конечно); 1 балл; 7) интродукция как способ вхождения вводно-модального компонента в структуру высказывания; 1 балл. В итоге общими у вводно-модальных единиц ужас и кошмар, возникших в синкретичном контексте функциональной модаляции и интеръективации, и ядерного модалята конечно являются 7 дифференциальных признаков (баллов).

К дифференциальным признакам, отграничивающим периферийные модаляты-междометия ужас, кошмар от ядерного вводно-модального слова конечно, относятся: 1) отсутствие омонимичного лексического значения, которое формируется обычно при нарушении смыслового тождества слова, подвергающегося функционально-семантической модаляции; ср. ядерное вводно-модальное слово конечно, утратившее в контексте модаляции лексическое значение исходного прилагательного ʻимеет конец’: Существование белковых тел конечно --> Он, конечно, согласился с предложением; 2 балла; 2) сохранение словообразовательных связей исходных существительных; ср. деривационные связи с производными словами у существительных и возникших на их базе периферийных модалятах-междометиях ужас, кошмар (ужасный, кошмарный); при отсутствии таковых у ядерного отадъективного вводно-модального слова конечно (≈ ʻбезусловно’); 1 балл; 3) отсутствие фонетических изменений при модаляции; ср.: коне[чн]о (≈ ʻимеет конец’) --> коне[шн]о (≈ ʻбезусловно’) (1 балл). Всего отличительных признаков – четыре.

По формуле соответствия определяем степень сходства и различия дифференциальных признаков у периферийных отсубстантивных вводно-модальных слов-междометий ужас, кошмар и ядерного отадъективного вводно-модального слова конечно:

х2 [ужас, кошмар с(ущ) М(од); М(ежд)] = 7 / (7+4) = 7 / 11 ≈ 0,64 (64%)

Исчисление индексов модаляции периферийных вводно-модальных слов-междометий ужас, кошмар (В этом доме, ужас, вообще нет номеров у квартир) свидетельствует о том, что их дифференциальные признаки на 5 % соответствуют признакам исходных существительных ужас, кошмар(Его охватил ужас) и на 64% соответствуют признакам отадъективного ядерного вводно-модального слова конечно (Справиться с этим, конечно, будет нелегко).

2.2. Индексация степени интеръективации синкрет типа «ужас», «кошмар»

Степень соответствия дифференциальных признаков синкретичных структур ужас, кошмар в контексте модаляции и интеръективации [На улице, кошмар, опять жара] дифференциальным признакам ядерных эмотивных междометий типа Пропасть! [Пропасть! Как же я не заметил этого!] можно определить аналогичным образом, используя метод индексации.

К признакам, сближающим синкреты ужас, кошмар с ядерными эмотивными междометиями вроде Пропасть!,относятся: 1) категориальная семантика эмотивного междометия (выражение чувств – возмущения, недовольства и проч.); 1 балл; 2) неизменяемость, отсутствие парадигмы; 1 балл; 3) нечленимость основы на морфы; ср., например, отсутствие флексий у словоформ ужас, кошмари пропасть;1 балл; 4) употребление без зависимых слов; 1 балл; 5) роль нечленимого слова-предложения; ср. отсубстантивное вводно-модальное слово-междометие в обособленной позиции кошмар[Кошмар, опоздали!] и ядерное междометие Пропасть![Пропасть! Как же я не догадался?!]; 1 балл. Общее количество интегральных признаков – 5 баллов.

Отграничивают отсубстантивные вводно-модальные слова-междометия ужас, кошмар от ядерных эмотивных междометий типа Пропасть! также несколько признаков: 1) наличие номинативной функции; 1 балл; 2) значение междометия, функционирующее в рамках исходных субстантивных лексем; ср. омонимичное лексическое значение у отсубстантивного междометия Пропасть!: Перед путниками открылась огромная пропасть --> Пропасть! Придется оставаться: автобус ушел; 2 балла; 3) употребление в обособленной (вводно-модальной) позиции; ср.: В подъезде, ужас, ни одной лампочки!и Пропасть! Как же мы не успели! (при выражении раздражения, недовольства, ужаса и т.п.); 1 балл. Всего различительных признаков – четыре.

Опираясь на указанный перечень признаков сходства и различия в сравниваемых модалятах-междометиях ужас, кошмар и ядерном междометии Пропасть!, определим степень интеръективации синкретичных словоформ ужас и кошмар по формуле соответствия:

х3 [ужас, кошмар с(ущ)М(од); М(ежд)] = 5 / (5+4) = 5 / 9 ≈ 0,56 (56%)

3. Заключение

В результате исследования комбинаторики и удельного веса дифференциальных признаков в структуре периферийных вводно-модальных слов-междометий типа ужас и кошмар, функционирующих в синкретичном контексте модаляции и интеръективации [Завтра, ужас, опять туда ехать!], установлено, что они демонстрируют в вводно-модальной позиции 5 % соответствия своих признаков признакам исходных существительных [Его охватил ужас], 64 % соответствия признакам ядерных вводно-модальных слов типа конечно [Он, конечно, такого не ожидал]и 56 % соответствия признакам ядерных эмотивных междометий типа Пропасть! [Пропасть! Как такое могло произойти?!].

Благодарность.

*Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 19-012-00013.

Библиография
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
References
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Изучение семантико-синтаксических разрядов, на мой взгляд, достаточно востребовано и продуктивно. Языковая система развивается в синкретическом режиме, хотя функциональный предел в ней явно превалирует. Как обозначает автор рецензируемой статьи, «цель исследования – исчисление индексов транспозиции субстантивных словоформ типа ужас, кошмар в вводно-модальные слова со значением эмоциональной оценки сообщаемого и эмотивные междометия». Точечная составляющая определяет научную новизну, нетривиальность и оригинальность данного материала. Стоит согласиться с тем, что «использование метода индексации позволяет выявить степень взаимодействия исходных существительных и производных вводно-модальных слов и междометий в структуре синкрет типа ужас, кошмар, употребляющихся в контекстах модаляции и интеръективации». Таким образом, предмет исследования объективирован достаточно точно, вариант разверстки темы намечен правильно. Положительным фактором работы является ее номинативно дробный характер: вводные замечания, результаты…, индексация степень модаляции… и т.д. Потенциально заинтересованному читателю будет удобно следить за конкретизацией и манифестацией авторской точки зрения. Большая часть суждений объективна, например, «исследование типовых контекстов употребления синкрет ужас и кошмар свидетельствует о том, что в интеръективно-вводно-модальной функции они выступают при эмоциональной оценке сообщаемого», или «общим у исследуемых модалятов-междометий кошмар, ужас с исходными существительными является то, что функционируют они в пределах единых субстантивных лексем, без нарушения их смыслового тождества. Это значит, что интеръективация и модаляция данных существительных происходит исключительно в сфере грамматики, а не словообразования, что дает основание усматривать разные типы употребления словоформ – собственно субстантивный и синкретичный, интеръективно-вводно-модальный…» и т.д. В работе достаточно развернута иллюстративная база, примеров по ходу анализа достаточно, причем они разнообразны. Стиль исследования собственно-научный, терминологической путаницы нет. Стоит обозначить, что статья полновесна, самостоятельна, оригинальна. Данный материал может быть использован в качестве методологического примера для написания работа смежной тематической направленности. Финальный блок сориентирован на то, что «в результате исследования комбинаторики и удельного веса дифференциальных признаков в структуре периферийных вводно-модальных слов-междометий типа ужас и кошмар , функционирующих в синкретичном контексте модаляции и интеръективации установлено, что они демонстрируют в вводно-модальной позиции 5 % соответствия своих признаков признакам исходных существительных [Его охватил ужас ], 64 % соответствия признакам ядерных вводно-модальных слов типа конечно [Он, конечно, такого не ожидал ]и 56 % соответствия признакам ядерных эмотивных междометий типа Пропасть! [Пропасть ! Как такое могло произойти?! ]». На мой взгляд, при формировании / исследовании нового порядка сетка аргументаций может быть расширена и дополнена. Библиографический список полновесен, ссылки на труды Ш. Балли, В.В. Бабайцевой, М.Ф. Лукина, Л.Д. Чесноковой и других исследователей прописаны в качестве обобщения и систематизации. Общие формальные требования издания учтены, текст не нуждается в дополнительной правке, главное – цель данного исследования достигнута. Статья «Индексирование степеней функциональной модаляции и интеръективации словоформ типа «ужас», «кошмар» может быть рекомендована к открытой публикации в журнале «Филология: научные исследования».
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.