Статья 'Художественные особенности стихотворных переводов басен И. А. Крылова в Китае (на примере басни «Стрекоза и Муравей»)' - журнал 'Litera' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Litera
Правильная ссылка на статью:

Художественные особенности стихотворных переводов басен И. А. Крылова в Китае (на примере басни «Стрекоза и Муравей»)

Пэй Цзян

ORCID: 0000-0002-6100-2718

аспирант, кафедра истории русской литературы филологического факультета, Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова

119991, Россия, Московская область, г. Москва, ул. Гсп-1, ленинские горы, 1, стр. 51

Pei Jiang

Postgraduate student, Department of History of Russian Literature, Faculty of Philology, Lomonosov Moscow State University

119991, Russia, Moskovskaya oblast, g. Moscow, ul. Gsp-1, leninskie gory, 1, str. 51

pj725913.zyh@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-8698.2022.5.38018

Дата направления статьи в редакцию:

04-05-2022


Дата публикации:

11-05-2022


Аннотация: Настоящая статья посвящена художественным особенностям китайских стихотворных переводов басен Крылова. В отличие от традиционных китайских прозаических басен басни Крылова были написаны стихами, об этом мало кто знает в Китае. Так как первые переводы басен Крылова были сделаны в прозах переводчиками Линь Лэчжи, Жэнь Тинсюем, Мэн Хаем и У Янем до 1980-х годов. Ситуация изменилась в 1983 г. благодаря замечательным переводам Гу Юя и Хэ Шиина, которые творчески перевели басни Крылова китайскими стихами. Автор выбирает одну из самых популярных в Китае басен Крылова «Стрекоза и Муравей», анализирует ее переводческие особенности хороших переводов Гу Юя, Хэ Шиина, Чжу Сяньшэна и Цю Цзинцзюаня, пытается подвести соответственные приёмы перевода басенного творчества Крылова. Цель исследования – выявить конкретные подходы при переводе басен Крылова с точки зрения китайского стихосложения. Научная новизна заключается в том, что в статье изучены и сравнены разные китайские стихотворные переводы басенного творчества Крылова. При анализе китайских переводов и стихосложения применены сравнительный подход, методы анализа, интерпретации и обобщения. В результате выявлено, что все больше китайских переводчиков предпочитали перевести стихи стихами в последние годы. В процессе перевода они использовали стопно-паузную теорию для передачи русского силлабо-тонического стиха, решая вопросы о ударении, стопе и т. д. Материал статьи можно использовать при изучении рецепции басен Крылова за рубежом, особенно их перевода в Китае.


Ключевые слова:

стихотворная басня Крылова, Стрекоза и Муравей, перевод, стопа, ударение, рифма, русская литература, китайское стихосложение, Гу Юй, Хэ Шиин

Abstract: This article is devoted to the artistic features of Chinese poetic translations of Krylov's fables. Unlike traditional Chinese prose fables, Krylov's fables were written in verse, few people know about this in China. Since the first translations of Krylov's fables were made in prose by translators Lin Lezhi, Ren Tingxu, Meng Hai and Wu Yan until the 1980s. The situation changed in 1983 thanks to the wonderful translations of Gu Yu and He Shiin, who creatively translated Krylov's fables in Chinese verse. The author chooses one of the most popular Krylov's fables in China, "The Dragonfly and the Ant", analyzes its translation features of good translations by Gu Yu, He Shiying, Zhu Xiansheng and Qiu Jingjuan, tries to sum up the corresponding methods of translating Krylov's fable creativity. The purpose of the study is to identify specific approaches to the translation of Krylov's fables from the point of view of Chinese versification. The scientific novelty lies in the fact that the article studies and compares different Chinese poetic translations of Krylov's fable. When analyzing Chinese translations and versification, a comparative approach, methods of analysis, interpretation and generalization are applied. As a result, it was revealed that more and more Chinese translators preferred to translate poems in verse in recent years. In the process of translation, they used stop-pause theory to convey the Russian syllabic verse, solving questions about stress, foot, etc. The material of the article can be used when studying the reception of Krylov's fables abroad, especially their translation in China.



Keywords:

Krylov 's poetic fable, Dragonfly and Ant, translation, foot, accent, rhyme, russian literature, chinese versification, Gu Yu, He Shiying

Басни И.А. Крылова хорошо знакомы китайцам. По нынешним данным, только в Китае существует более 30 полных собрания его басен, не говоря уже об отдельных переводах басен Крылова. Первые переводы басен Крылова в Китае сделаны в 1899-1900 гг. благодаря проповеднику американской методистской церкви Линь Лэчжи (Young John Allen, 1836-1907) и его китайского помощника Жэнь Тинсюя, изданные в шанхайской газете «Международное обозрение». Так в Китае именно они впервые перевели басни Крылова, а именно «Собачья дружба», «Щука» и «Лисица и Сурок», что до сих пор считается началом перевода русской литературы в Китае [13, С. 90].

Затем после них с 1900 до 1983 гг. по нашим подсчётам мало переводчикам посвятили силы переводу басен Крылова. Их было всего четверо: Ли Бинчжи, Мэн Хай, У Янь и Чэнь Чифун. Первый стихотворный перевод принадлежит к Ли Бинчжи. Он в 1925 г. издал первый в Китае стихотворный перевод басни Крылова «Дуб и Трость» в издательстве Шанхайской библиотеки «Ядун». 1950-е годы стали небольшим пиком в истории перевода басен Крылова. В 1951 и 1953 гг. Мэн Хай (1916-1980) дважды опубликовал сборник прозаических переводов басен Крылова издательством «Эпоха», в том числе в 1951 г. изданы 20 басен, а в 1953 г. 84 басни. Потом первый переводчик полного собрания басен Крылова У Янь (1918-2010), кто больше всех переиздал свои переводы (всего 20 переизданий), в 1954 г. издательством «Новая литература и искусство» издал прозаические переводы девяти книг басен Крылова, и еще три отдельные басни («Не вовремя гости», «Лев и человек», «Пир»). Через год в 1955 г. Чэнь Цифэн выпустил сборник стихотворных басен Крылова, в котором были включены только 8 басен Крылова («Ларчик», «Щука», «Зеркало и Обезьяна», «Свинья под Дубом», «Мартышка и Очки», «Осел», «Лягушка и Вол» и «Волк и Кот») [13, С. 91-92].

Позже перевод басен Крылова затих на больше десяти лет, и только в 1980-е годы начал восстанавливаться. Первое, что бросается в глаза, это переводческая работа Синь Цзюня, кто в 1981 г. издал книгу билингва, в котором содержит 45 стихотворные переводы басни с русским оригиналом. В 1983 году, с появлением двух замечательных переводов: «Осел и Соловей» (166 басен), переведенных Гу Юем и «Сборник стихотворных басен И.А. Крылова» (203 басни), переведенных Хэ Шиином, китайские переводчики басен Крылова начали разделяться на два лагеря, а именно занимающихся переводами в прозе или в стихах [13, С. 92-93]. Кроме того, благодаря исследованиям ученых и переводчиков, люди поняли, что, в отличие от древних китайских басен, басни существуют не только прозаические, но и стихотворные, которые также обладают высокой художественной ценностью. Поэтому сейчас большинство китайских переводчиков предпочитаю перевести басни Крылова в стихах, как в оригинале.

Надо сказать, что «Стрекоза и Муравей» является одним из самых популярных басен Крылова в Китае, и одной из самых ранних басен Крылова (Мэн Хай, 1951), переведенных на китайский язык. К тому же, большинство басен Крылова были написаны ямбом, она одна из немногих басен, написанных четырехстопным хореем.

В России интерпретации этой басни неоднозначны. А. С. Пушкин оценивал Крылова как «представитель духа русского народа», чьи басни обладают такими чертами, как веселым лукавством ума, насмешливостью и живописным способом выражаться [12. С. 1962]. Но русский поэт Серебряного века, прозаик, журналист Саша Черный (настоящее имя Александр Михайлович Гликберг) ненавидел муравья Крылова: «…Муравей, по-моему, безжалостный грубиян» [14. С. 363]. Советский и российский филолог, культуролог Сергей Сергеевич Аверинцев в статье «Лафонтеновская парадигма и русский спор о басне: Вяземский versus Крылов» доказал, что при воссоздании басни «Стрекоза и Муравей» Крылов преодолевает не только рационализм Лафонтена, но и рассудочную логику всеобщего культурного развития, добавляя детальные описания [1, С. 208-213]. Современный литературовед Елена Ивановна Анненкова полагала, что в басне «Стрекоза и Муравей» героиня, несмотря на свою лень, очень обаятельна, а вот трудолюбивый Муравей слишком педантичен [2, С. 9].

А как китайские переводчики понимали басню «Стрекоза и Муравей», наверно, можно выяснить это по их переводам. Конечно, переводчик не поэт, и в переводе не существует так много мест для личного творчества, но мы все равно можем найти подсказки из нескольких слов и предложений. Как пример могу привести переводы первых стихов этой басни «Попрыгунья Стрекоза / Лето красное пропела» [6, С. 32]: Мэй Хай перевел как «В ясные летние дни стрекоза все время только поет и играет» [7, С. 32], У Янь на основе перевода Мэн Хая добавил деепричастие «бродящая» перед самой «стрекозой» [8, С. 61]. Понятно, что под влиянием девиза «Слава героям труда» в 1950-е годы в Китае переводчики принимали ленивую стрекозу как негативный персонаж. А в последующих переводах Гу Юя и Хэ Шиина чувствуется более точная и объективная оценка к стрекозе. В переводе Гу Юя «Летающая стрекоза пропела прекрасное лето» [9, С. 53], стрекоза приобретала нейтральную черту характера. А в переводе Хэ Шиина – «Стрекоза, способная к пению и танцам, пропела и танцевала все лето», переводчик в некоторой степени признал художественное дарование стрекозы [11, С. 75]. Это также современная тенденция китайской переводческой литературы, то есть точность переводов выступила на первый план.

На самом деле, с 1980-х годов после проведения политики реформ и открытости в Китае появляется все больше иностранных художественных произведений и специалистов, занимающихся переводом и изучением иностранной литературы. И наши переводчики не только усердно работали над точностью и объективностью своих переводов, но и старались восстановить форму оригинала, в том числе и стихотворную форму басен Крылова.

Стоит упомянуть 3 хороших перевода, два из которых взяты из вышеупомянутых двух стихотворных переводов басен Крылова «Осел и соловей» (Гу Юй, 1983) и «Сборник стихотворных басен И.А. Крылова» (Хэ Шиин, 1983). Они принадлежат к переводам ритмической школы, то есть в них письмо – байхуа (современный разговорный литературный китайский язык), но паузы, ритм, рифма, строфа есть; а еще третья книга – «Полное собрание басен И.А. Крылова» (Чжу Сяньшэн, Цю Цзинцзюань, 2015), которая представляет собой более свободный перевод. В ней отсутствуют строгие требования к стихосложению; она структурно близка к русскому верлибру, или точнее говоря, белому стиху. Но все эти переводчики придерживаются одного и того же принципа перевода, то есть, стихи нужно переводить стихами.

Для достижения такой цели переводчику необходимо овладеть системой китайского стихосложения, которое сильно отличается от русского варианта. С точки зрения жанра древнекитайские стихотворения можно разделить на две группы: «Гутиши» и «Цзиньтиши». Гутиши в основном относится к стихотворениям до династии Тан (618-907), включая «Гуши», «Чуци», «Юефу» и т.д., в которых письмо – вэньянь (система которого раньше в Китае только образованные люди используют, в отличие от байхуа), рифмы относительно свободны. «Цзиньтиши» имеет в виду китайские стихи после династии Тан до 1919 г., то есть уставные стихи «Люйши» и четверостишия «Цзюэцзюй» с регламентацией последовательности тонов, в которых существуют строгие требования к рифме, тонам иероглифов, структуре предложений и т. д [3, С. 3-17]. Затем Движение за новую культуру «4 мая» в 1919 г. принесло нам два новых типа стихов, в первом «Цзыюйши» письмо – байхуа, а именно китайский свободный стих, похожий на западный верлибр, подчеркивающий естественное выражение эмоций, и второй тип – «Саньвэньши» – стихи в прозе, которые сочетают элементы стихов и прозы.

Что ж, вот тут-то и возникает вопрос: какую форму китайских стихов должен использовать переводчик при переводе басен Крылова? Хэ Шиин и Гу Юй принимали форму «Люйши», в то время третий переводчик Чжу Сяньшэн принимал форму «Цзыюйши». Оба Хэ Шиин и Гу Юй уделяли больше внимания китаизации басен Крылова, в то время Чжу Сяньшэн обращал больше внимания на принцип современности переведенного языка.

Следующий вопрос заключается в том, как переводчики делают с ударением, стопой, рифмой в русском оригинале и т.д. В общем, по их переводам найдены минимум три подхода: показать неударные и ударные слоги с помощью китайских ровных («Пин») и ломаных тонов («Цзэ»), показать стопы с помощью «маленьких пауз» и показать рифмы в каждой строчке стихов китайским слогообразующим гласным «Юньму».

Во-первых, показ неударных и ударных слогов с помощью ровных и ломаных тонов. В русском языке есть ударные и безударные слоги, но в китайском языке одному иероглифу соответствует один слог, в большинстве случаев — и одно слово, т. е. каждый иероглиф (слог) несет в себе смысл и имеет ударение. Однако китайский язык отличается от русского тональностью: раньше в нем было четыре тона (ровный, входящий, восходящий, нисходящий), а теперь тоны изменились, первый два тона рассматривают как ровные тоны («Пин»), а третий и четвертый тоны как ломаные тоны («Цзэ»), например, āáǎà. По мнению переводчиков, принцип чередования ровных и ломаных тонов, равно как и русский принцип чередования ударных и безударных слогов, которые формируют стопу, основаны на специфике языков [15, С. 145]. Поэтому переводчики использовали это сходство для решения проблемы ударения, то есть ровные тоны представляют безударные слоги, а ломаные тоны представляют слоги с ударением.

Гу Юй и Хэ Шиин уделяли особое внимание этому аспекту. Наиболее типичными примерами являются: в третьем предложении перевода Хэ Шиина «жи цзы гуо дэ лю шуй бань су» (Огляну́ться не успе́ла) [9, С. 53], согласно принципу ровных (Р) и ломаных (Л) тонов, это означает: ЛРЛРРЛРЛ. А в переводе Гу Юя «доу ю фань чжуо кэ и цзюй цань,доу ю чуан пу кэ гун шуй мянь» (Был гото́в и стол и дом) [11, С. 75], согласно этому же принципу, стихи рифмуются так: РЛЛРЛЛЛР, РЛРЛЛЛЛР. В частности, во втором примере в оригинальном тексте есть только одно предложение, и переводчик использовал технику «перекрестной строки» при переводе, чтобы соответствовать требованиям китайских стихов, в которых обычно четкие строки. К сожалению, ни перевод Хэ Шиина, ни перевод Гу Юя не полностью соответствует оригинальной басне с точки зрения ударения. Вполне возможно, что, столкнувшись с проблемами лишения смысла и лишения формы, переводчики пожертвовали формой.

Во-вторых, показ стоп с помощью «маленькой паузой». В отличие от русского языка, произношение и письмо китайского языка – отдельные системы. Так как в китайском языке нет понятия «стопа», переводчики выдвинули концепцию, а именно «заменить стопу паузой», чтобы показать стопу оригинального текста паузой в потоке речи. Согласно этому принципу, пауза после синтагмы в китайском стихотворении должна соответствовать стопе, созданной определенным количеством слогов русского оригинала. Пауза здесь делается для того, чтобы различать семантику, а не для того, чтобы подчеркнуть семантику. Несмотря на неполную передачу красоты силлабо-тонического стихотворения, однако это уже компромиссный способ, который переводчики могли найти.

Гу Юй строго сделал это в своем переводе: “ичжи фэйлай фэйцюйдэ цинтин 一只飞来飞去的蜻蜓, / чанчжэгэ дугуолэ мэйхаодэ сятянь唱着歌度过了美好的夏天, / бужунта хуйвы синюньдэ шигуан不容它回味幸运的时光,/ чжуаньяньцзянь дунтянь илайдао мяньцянь转眼间冬天已来到面前” (Попрыгу́нья Стрекоза́ / Ле́то кра́сное пропе́ла; / Огляну́ться не успе́ла, / Как зима́ кати́т в глаза́) [9, С. 53]. То же предложение в переводе Хэ Шиина звучит так: “цинтин гунян нэнгэ шаньу 蜻蜓姑娘能歌善舞, / чангуолэ ися тяованьлэ саньфу唱过了一夏,跳完了三伏 / жицзы гуодэ люшуйбань су日子过得流水般速,/ чжуаньянь ханьлэндэ дунтянь ичжи转眼寒冷的冬天已至” [11, С. 75]. При чтении этих стихов, возможно, паузы делают чаще всего между строками или предложениями, но здесь маленькие паузы в китайских стихотворениях могут компенсировать отсутствие эквивалента стопы в переводе.

В-третьих, показ рифм китайским слогообразующим гласным звуком «Юньму». Мы знаем, в русских стихотворениях есть перекрёстная, смежная, кольцевая рифмы и т.д. Китайские стихи тоже рифмуются. Только у нас привычной является холостая рифмовка, в которой первая и третья строки не рифмуются, совершенно не обязательно рифмуется каждая строка. Древние уставные китайские стихи «Гэлюйши» требовали одной рифмы на все стихи, однако в длинных стихотворениях, можно существовать и две рифмы (обычно они чередовались); в современных китайских стихах можно использовать как одну, так и несколько рифм [4,С. 257]. Китайские слогообразующие гласные звуки «Юньму» подобны гласным русского языка, только китайские «Юньму» могут состоят из 1, 2 или 3 букв.

Таким образом, при переводе басен Крылова, переводчики тоже заметили это. Рифмы оригинального текста: aaaa bbcc deee daad dddf fdfg gfha fh. Перевод Гу Юя рифмуется так: тин (ing), тянь (an), гуан (ang), цянь (an), сян (ang), цзянь (an), мянь (an), цань (an), мянь (an), ши (i), хань (an), гэ (e), янь (an), кань (an), бянь (an), гуань (an), лянь (an), цянь (an), чи (i), нуань (an), дао (ao), сянь (an), гань (an), фу (u), жуань (an), цзянь (an), сюань (an), цзюй (u), тянь (an), а (a), ань (an), рифмы такие: abcb cbbb bdbe bbbb bbdb fbbg bbbg bhb [9, С. 53-54]. Перевод всего на одну строку больше, чем оригинальный текст. Здесь мы легко заметим, что переводчик усердно работал над рифмой, чтобы перевод соответствовал характеристикам метрических стихов. В то же время также чувствуется, что рифма перевода, похоже, в большой степени различается с оригинальным текстом. Это связано с китайской традицией стихосложения – то есть одна рифма до конца. Перевод другого переводчика Хэ Шиина, также следует этой традиции. Его вариант рифмуется так: у (u), су (u), чжи (i), би (i), цюй (u), люй (u), гэ (e), лэ (e), шуо (o), во (o), гуо (o), хэ (o), хуо (o), шуо (o), цзуо (o), та (o), лэ (e), которые являются: aabb aacc dddd dddd e [11, С. 75-76]. В этом переводе всего 17 строк, что очень далеко от 30 строк в оригинале.

Однако следует отметить, что все вышеперечисленные два варианта относятся к переводу ритмической школы. Третий перевод, упомянутый ранее, не относится к нему. Переводчики Чжу Сяньшэн и его помощник Цю Цзинцзюань отдали большие усилия восстановлению смысла и морали басни, поэтому строгой рифмы в этом переводе нет. В нем животные стрекоза и муравей, как современные люди говорят, похоже, специально так делать для современных китайских читателей. Например, переводчики применяли такие фразеологизмы, как «良辰美景» (светлые дни), «往事成逝水» (всё прошло), «郁郁寡欢» (злая тоска), которые часто используются в современных китайских свободных стихах или стихах в прозе. Однако этот перевод пользуется большим популярностью среди китайских читателей, особенно среди молодых читателей. Понятно, что обычные читатели ценят современность и простоту перевода.

Известный китайский русист, литератор и переводчик Лю Вэньфэй отметил, что самый популярный перевод, чаще всего, это тот, который наиболее далек от оригинального текста. Однако г-н Вэнь Идуо, великий китайский революционер, поэт и писатель, также считал, что писать стихи – это значит «танцевать в кандалах», «стихи без рифмы – это не стихи» [4,С. 263]. Наверное, перевод то же самый. Возможно, басни Крылова непереводимы. Но Вяземский правильно сказал, «Крылов – явление совершенно отдельное. Он ничего не продолжал и ничего не зачал. Он ничей не преемник и никому не родоначальник» [5, С. 164]. Вот почему стихи и басни Крылова всегда сохраняли жизненную силу. У нас есть все основания считать, что в будущем все больше переводчиков посвятят себе работе над переводом бессмертных стихотворных басен Крылова.

Библиография
1.
Аверинцев С. С. Собрание сочинений: [В 4 т.]. [Т. 3:] Связь времен. Киев: Дух i лiтера, 2005. С. 199-218.
2.
Анненкова Е. И. Русская литература. ⅩⅨ век. От Крылова до Чехова. СПб.: Паритет, 2002. С. 9.
3.
Ван Ли. Нормы китайского стихосложения. Ханчжоу: Народное издательство пров. Чжэцзян, 2019. С. 3-17.
4.
Вэнь Идуо. Божественный ритм древней китайской поэзии. Пекин: Молодежь Китая, 2008. С. 257-263.
5.
Вяземский П. А. Эстетика и литературная критика. М.: Искусство, 1984. С. 164.
6.
Крылов И. А. Полн. собр. сочинений: В 3 т. Т. 3: Басни. Стихотворения. Письма / Редакция Д. Д. Благого; подг. текста и примеч. Н. Л. Степанова (басни), Г. А. Гуковского (стихотворения), С. М. Бабинцева (письма). М.: Гос. изд-во худож. лит. 1946. С. 32.
7.
Крылов И. А. Басни И. А. Крылова / Перевод Мэн Хая. Пекин: Эпоха, 1953. С. 32.
8.
Крылов И. А. Басни И.А. Крылова в девяти книгах / Перевод У Яня. Шанхай: Новая литература и искусство, 1954. С. 61.
9.
Крылов И. А. Осёл и соловей / Перевод Гу Юя. Харбин: Народное издательство пров. Хэйлунцзяна, 1983. С. 53-54.
10.
Крылов И. А. Полное собрание басен И.А. Крылова / Перевод Чжу Сяньшэна и Цзю Цзинцзюань. Пекин: Издательство Пекинского политехнического университета, 2015. С. 63-64.
11.
Крылов И. А. Сборник стихотворных басен И.А. Крылова / Перевод Хэ Шиина. Гуанчжоу: Город цветов, 1983. С. 75-76.
12.
Пушкин А. С. О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И. А. Крылова. Собрание сочинений в 10 томах. Том 6. Критика и публицистика. М.: ГИХЛ, 1825. С. 1959-1962.
13.
Пэй Цзян. О переводах и переводчиках басен И.А. Крылова в Китае // Известия Российской академии наук. Серия литературы и языка. 2022. Т. 81. № 1. С. 90-95.
14.
Саша Черный. Что кому нравится. М.: Мол. гвардия, 1993. С. 363.
15.
Чжэн Тиу. Как мы в Китае переводим стихи: стихотворный аспект // Вестник СПбГУ. Серия 9. Филология. Востоковедение. Журналистика. 2016. Вып. 4. С. 142-161.
References
1.
Averincev S. S. (2005). The connection of times. Kyiv: Spirit and literature. pp. 199-218.
2.
Annenkova E. I. (2002). Russian literature. ⅩⅨ century. From Krylov to Chekhov. SPb.: Parity. p. 9.
3.
Wang Li (2019). Norms of Chinese versification. Hangzhou: People 's Publ. House Prof. Zhejiang. pp. 3-17.
4.
Wen Yiduo (2008). The Divine Rhythm of Ancient Chinese Poetry. Beijing: China's Youth. pp. 257-263.
5.
Vyazemskij P. A. (1984). Aesthetics and literary criticism. Moscow: Art. p. 164.
6.
Krylov, I. A. (1946). Complete Works in 3 vols. Vol. 3: Fables. Verses. Letters. Moscow. p. 32.
7.
Krylov I. A. (1953). I. A. Krylov 's Fables / Translated by Meng Hai. Beijing: Times. p. 32.
8.
Krylov I. A. (1954). I. A. Krylov's Fables in nine books / Translated by Wu Yan. Shanghai: New literature and art. p. 61.
9.
Krylov I. A. (1983). The Donkey and the Nightingale / Translated by Gu Yu. Harbin: People 's Publ. House Prof. Heilongjiang. pp. 53-54.
10.
Krylov I. A. (2015). The complete collection of I. A. Krylov's fables / Translated by Zhu Xiansheng and Qiu Jingjuan. Beijing: Beijing Polytechnic University Press. pp. 63-64.
11.
Krylov I. A. (1983). Collection of poetic fables by I. A. Krylov / Translated by He Shiying. Guangzhou: City of Flowers. pp. 75-76.
12.
Pushkin A. S. (1825). About Mr. Lemonte's preface to the translation of I. A. Krylov's fables. Collected works in 10 vols. Vol. 6. Criticism and Journalism. Moscow: GIHL. pp. 1959-1962.
13.
Pei Jiang (2022). About translations and translators of I. A. Krylov's fables in China. The Bulletin of the Russian Academy of Sciences: Studies in Literature of Language, 81 (1). 90-95. DOI: 10.31857/S160578800018926-4
14.
Sasha Black (1993). What does anyone like. Moscow: The Young Guard. p. 363.
15.
Zheng Tiwu (2016). How Do We Translate the Poems in China: Te Poetic Aspect. Vestnik SPbSU. Series 9. Philology. Asian Studies. Journalism, issue 4. 142–161. DOI: 10.21638/11701/spbu09.2016.411

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Литературный портрет И.А. Крылова формируется не только с позиций русского языка, но и в режиме переводов / переложений. Басни И. Крылова являются уникальным явлением литературы XVIII-XIX веков, Крылов почти единственный из авторов, творивших в этом беспринципном жанре. Рецензируемая статья касается вопросов перевода басен И.А. Крылова в Китае. Автор точечно останавливается на басне «Стрекоза муравей», однако срез вариаций имеет место быть в данном сочинении. Стиль / язык работы соотносится с собственно научным типом: например, это явственно выражено в таких блоках как, «Стрекоза и Муравей» является одним из самых популярных басен Крылова в Китае, и одной из самых ранних басен Крылова (Мэн Хай, 1951), переведенных на китайский язык. К тому же, большинство басен Крылова были написаны ямбом, она одна из немногих басен, написанных четырехстопным хореем», или «китайские переводчики понимали басню «Стрекоза и Муравей», наверно, можно выяснить это по их переводам. Конечно, переводчик не поэт, и в переводе не существует так много мест для личного творчества, но мы все равно можем найти подсказки из нескольких слов и предложений. Как пример могу привести переводы первых стихов этой басни «Попрыгунья Стрекоза / Лето красное пропела»: Мэй Хай перевел как «В ясные летние дни стрекоза все время только поет и играет», У Янь на основе перевода Мэн Хая добавил деепричастие «бродящая» перед самой «стрекозой». Понятно, что под влиянием девиза «Слава героям труда» в 1950-е годы в Китае переводчики принимали ленивую стрекозу как негативный персонаж. А в последующих переводах Гу Юя и Хэ Шиина чувствуется более точная и объективная оценка к стрекозе. В переводе Гу Юя «Летающая стрекоза пропела прекрасное лето», стрекоза приобретала нейтральную черту характера. А в переводе Хэ Шиина – «Стрекоза, способная к пению и танцам, пропела и танцевала все лето», переводчик в некоторой степени признал художественное дарование стрекозы. Это также современная тенденция китайской переводческой литературы, то есть точность переводов выступила на первый план» и т.д. Возможный диалог с оппонентами судя по данным фрагментам явно имеет силу, это, безусловно, положительный момент данного исследования. Актуальность работы не вызывает сомнений, так как в ней дан вполне объективный срез критических данных вариаций перевода басен И.А. Крылова. Основные суждения по ходу текста выверены, концептуально объективированы. Не считаю должным увеличивать объем статьи, т.к. основная цель исследования достигнута. Данный материал, на мой взгляд, имеет практическую значимость, теоретический аспект в меньшей степени актуализирован. Структура работы выдержана в формате научного типа, основные моменты сочинения целостно отражены. Итоговый результат работы прозрачен, авторская точка зрения объективно выражена, думается, что вариации переводов басни И.А. Крылова представлены полновесно. Рекомендую статью «Художественные особенности стихотворных переводов басен И. А. Крылова в Китае (на примере басни «Стрекоза и Муравей»)» к публикации в журнале «Litera».
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"