Статья 'Визуальные аспекты раскрытия смысла в литературном произведении (на материале рассказа А. С. Грина "Безногий")' - журнал 'Litera' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Litera
Правильная ссылка на статью:

Визуальные аспекты раскрытия смысла в литературном произведении (на материале рассказа А. С. Грина "Безногий")

Подковырин Юрий Владимирович

кандидат филологических наук

доцент, кафедра Русского языка, Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Кемеровский государственный университет»

650056, Россия, Кемеровская область, г. Кемерово, бул. Строителей, 57/1, кв. 142

Podkovyrin Yurii Vladimirovich

PhD in Philology

Docent, the department of Russian Language, Kemerovo State University

650056, Russia, Kemerovskaya oblast', g. Kemerovo, bul. Stroitelei, 57/1, kv. 142

mail1981@list.ru

DOI:

10.25136/2409-8698.2021.6.35762

Дата направления статьи в редакцию:

16-05-2021


Дата публикации:

23-05-2021


Аннотация: Объектом исследования в статье является смысловая организация литературного произведения. Предмет исследования – характер соотношения визуального и семантического аспектов произведения. При этом под «визуальным» в статье понимается не характеристика материального плана произведения, его текста, а одно из «свойств художественной образности» (С. П. Лавлинский, Н. М. Гурович). В статье, с одной стороны, интерпретируется семантика визуальных образов в рассказе А. С. Грина «Безногий», с другой стороны, выявляются и описываются визуальные аспекты самого смысла рассказа. Исследуется неотделимость понимания смысла произведения от определённой «настройки» читательского зрения.   Научная новизна исследования определяется тем, что в нём впервые, на материале рассказа А. С. Грина "Безногий", выявляются не только семантические аспекты визуальных образов, но и визуальные аспекты раскрытия смысла. Невозможность актуализации смысла в литературном произведении без его своеобразной визуализации объясняется его (художественного смысла) особым - инкарнированным - характером. То, что в художественном произведении смысл претворяется в наличное бытие героев (инкарнируется), определяет неотделимость процесса понимания от пристального всматривания в предметные формы этого бытия. Для читателя литературного произведения "просмотреть" (то есть - упустить) ту или иную черту художественного мира означает - отдалиться от адекватного понимания. Если для героя рассказа "Безногий" понимание себя и своего истинного положения в мире связано, в значительной мере, с отказом от вИдения, то для читателя «Безногого» (как и любого другого художественного текста) вИдение (верно «настроенное», соответствующее тому, что произведение «показывает») является залогом понимания.


Ключевые слова: смысл, образ художественный, автор, герой, читатель, рецепция, интерпретация, визуальность в литературе, точка зрения, хронотоп

Abstract: The object of this research is the semantic structure of a literary work. The subject of this research is the nature of interrelation between visual and semantic aspects of the work. The “visual” implies not a characteristic of the text of the novella, but rather one of the “properties of artistic imagery” (S. P. Lavlinsky, N. M. Gurovich). On the one hand, the article interprets the semantics of visual images in A. S. Grin’s novella "Legless"; while on the other hand, reveals and describes the visual aspects of the very meaning of the novella. The author examines the dependence of understanding of the meaning of text on a certain “setting” of readers’ view. The scientific novelty consists in identification of the semantic aspects of visual images along with the visual aspects of unlocking the meaning based on Alexander Grin’s novella “Legless”. The impossibility of actualizing the meaning in the literary work without its visualization is explained the peculiar – incarnated – nature of the artistic meaning. The fact that in the literary work the meaning is translated into the actual existence of the heroes (is being  incarnated) determines the integrity of the process of understanding from scrutinization into objective forms of this existence. Missing one or another feature of the artistic world by the reader would mean shifting away from adequate understanding. If for the hero of the novella “Legless”, the understanding of Self and his true position in the world is generally associated with the rejection of vision, then for the reader of “Legless” (or other literary text) vision (that corresponds to what is depicted in the text) is the key to understanding.



Keywords:

literary visuality, interpretation, reception, reader, character, author, artistic image, meaning, point of view, chronotope

Цель предлагаемой статьи – выявление и описание визуальных аспектов раскрытия смысла в рассказе Александра Грина «Безногий».

Явление визуального в литературе как «одного из (…) свойств художественной образности» [1, с. 37] вызывает большой интерес современной науки: выявляются и описываются различные авторские формы визуализации (исследования М. М. Бахтина [2], С. Н. Кауфман [3], В. А. Колотаева [4], Ц. Тодорова [5]), рассматривается соотнесение визуального в литературе и других видах искусств (этому вопросу, интересовавшему ещё Гердера и Лессинга, посвящены, в частности, работы И. А. Мартьяновой [6], М. Б. Ямпольского [7], H. Lund [8]), изучаются механизмы читательского «зрения» (работы Р. Ингардена [9], С. П. Лавлинского [10], А. М. Павлова [11], J. Schnitzer [12] и др.). В то же время, многие проблемы, связанные с феноменом визуального в литературе, нуждаются в более глубокой разработке. Одна из таких проблемных «зон»: соотношение визуальности литературного произведения как «свойства художественной образности» [1, с. 37] и его (произведения) осмысленности . В одной из более ранних наших работ [13] мы уже обращались к обзорному теоретическому рассмотрению данного вопроса. В предлагаемой статье мы постараемся выявить визуальные аспекты смысла произведения в процессе подробного анализа одного текста, ранее не рассматривавшегося в науке в контексте данной проблематики.

«Безногий» Грина представляет собой, во многих отношениях, идеальный пример для изучения проблематики визуального в литературном произведении. Соотношение внутреннего и внешнего в человеческом образе, зримого и воображаемого исследуется Грином в рассказе прямо-таки с лабораторной основательностью. Слово «рассмотрение», уже использованное нами ранее, применительно к «Безногому» следует понимать и в буквальном смысле: данный рассказ Грина, как мы думаем, требует от понимающего субъекта – читателя – прежде всего приобщения к определённой ситуации вИдения . В то же время на характерном примере «Безногого» Грина мы постараемся показать, что, с одной стороны, всякое вИдение укоренено в понимании (совершается «на горизонте смысла» [14, с. 40]), с другой же стороны – всякое понимание, если речь идёт о художественном тексте, сопряжено с вИдением смысла [15, с. 9], инкарнированного в образе.

Вначале вкратце передадим фабулу рассказа. Герой (он же рассказчик) видит в уличном зеркале калеку в «тележке-ящике» (здесь и далее в статье рассказ цитируется по изданию: [16, с. 351-354]). Далее постепенно – через напряжённое всматривание и размышления по поводу увиденного – герой-рассказчик приходит к «ужасной кристаллизации»: понимает, что калека в зеркале – это он сам. В финале рассказе герой берёт в руки «свои палки» и разбивает «проклятое зеркало».

Основное место в «Безногом», как уже было сказано, занимают визуально-телесные образы (образы «внешнего тела» [2, с. 126], в терминологии М. М. Бахтина), а также те образы «внутреннего тела» [2, с. 126], которые, по определению рассказчика, воспринимаются посредством «воображения чувств». Кроме того, центральным в рассказе является образ зеркала, имеющий прямое отношение к ситуации вИдения. Именно в зеркале герой впервые замечает калеку, о зеркалах размышляет в начале текста, в зеркале видит женщину, желание броситься за которой открывает герою его положение, а единственным поступком героя в мире «Безногого» становится именно разбивание зеркала. Попробуем же рассмотреть подробнее, какое место зеркало занимает в смысловом континууме рассказа.

В размышлении героя, предваряющим «встречу» с калекой, зеркала соотносятся с целым рядом образов: «призрачности», «застывшей и вставшей стеной воды», «оцепеневшей глубины», «палубы в качку». Таким образом, зеркало встраивается сразу в несколько смысловых рядов и оппозиций: действительного и ирреального, движения и неподвижности, поверхности и глубины, ограниченности и свободы, устойчивости и потери равновесия. Выделение данных смысловых «пар» сопряжено, как можно заметить, с абстрагированием, переходом от зримого конкретного образа к умопостигаемому «концепту». Такого рода абстрагирование, конечно, не вполне соответствует инкарнированной, то есть неотделимой от конкретной данности образа, природе художественного смысла. Однако именно такое «обобщение» позволяет очертить семантический ореол образа, что, в свою очередь, даёт возможность настроить «приборы вИдения», определить возможные ракурсы дальнейшего понимания-всматривания. Так, в контексте оппозиции движения и неподвижности, образы «застывшей и вставшей стеной воды», приписанные героем зеркалу, соотносятся, с одной стороны, с физической неподвижностью самого героя, с другой стороны, с многочисленными образами движения («вода» - текучая, подвижная субстанция), представленными в рассказе («бесчисленные шаги ног» [разрядка А. С. Грина – Ю. П.], «размышления (…) вспыхнули, рванувшись вслед», «глаза (…) бегающие по лицам (…) толпы» и т. д.). Итак, в процессе понимания произведения отход от конкретно-зримого к абстрактно-умопостигаемому, от «смысла» к «значению» может быть продуктивным, но только если предполагает возвращение к видению, обозначая его ракурс, границы охвата.

Рассмотрим же ещё раз выделенный – но не нами, а самим рассказом, поставленный перед нашим внутренним взором! – образ зеркала «на фоне» отмеченных ранее смысловых противопоставлений. Первое, что мы увидим: очерченные оппозициями смысловые поля в образе соединяются, накладываются друг на друга. Так, образ «застывшей и вставшей стеной воды» не только конкретизирует соотношение смысловых «полюсов» движения и неподвижности, но также притягивает к себе смысловые поля, обозначенные оппозициями ограниченности и свободы («стена» и «вода») и даже, несколько менее явно, – жизни и смерти (стоять на ногах для героя равносильно жизни , но в то же время статичность «безногого» положения делает героя «погибшим»). Это сложное смысловое «уравнение» в художественном произведении решается, но не логически , а онтологически : посредством инкарнации смысла, его претворения в наличное бытие героев. Следовательно, понимание смысла не противопоставлено как рациональная операция некоему первоначальному чувственному восприятию: в художественном произведении одно предполагает другое.

Всматривание в конкретный образ провоцирует читателя на обобщающие смысловые наброски (в нашем исследовании мы, вслед за Л. Ю. Фуксоном [17], представляем эти наброски в виде ценностно-смысловых со- и противопоставлений), правомерность которых, в свою очередь, подтверждается (или же опровергается) последующим опытом всматривания. Вернёмся к отмеченному нами образу «вставшей стеной воды», который передаёт впечатление рассказчика от зеркал. Можно, кончено, объяснить наличие такого сравнения психологически, исходя из частной житейской логики: герой «не любит» зеркала, потому что они напоминают ему о его положении, о котором он старается забыть. Однако в художественном произведении всякий образ раскрывает смысл не только частной ситуации, но жизни в целом, поэтому может быть спроецирован на все другие образы произведения. Обобщающий смысловой набросок, связанный с выделением смысловых оппозиций ограниченности и свободы, замкнутости и открытости, позволяет наметить горизонт рассмотрения текста, на котором, в частности, можно увидеть противоположный «стене» образ «двери», которую открывают герою «две сестры». Этот зримый образ открытости, размыкания пространственных и коммуникативных границ, в свою очередь, соотносится в произведении с подъёмом, пространством верха , недоступным «безногому» и ассоциирующимся со свободой. «Четвёртый» этаж, на который поднимается героя, вместе с тем, уже посредством звуковой ассоциации, отсылает к образу «четвертования» – разделения тела на части. Образ «вставшей» воды корреспондирует, с одной стороны, с образами статики, неподвижности в рассказе, а с другой стороны – напоминает о том положении, которое располагает к движению и которое «безногий» принять не способен. Как можно заметить, в отмеченных образах, черты движения и неподвижности, совмещаются . И это уже не отвлечённое обобщение, а непосредственно наблюдаемое качество действительности произведения.

Присмотримся к другой частной подробности, привлекающей своей «странностью»: в середине рассказа герой, наблюдая за прохожими, сравнивает «шаги ног» с «откусыванием (…) кусков тротуара». Соотнесение данного образа с другими, в том числе, уже рассмотренными нами, позволяет увидеть некоторую закономерность: «шаги» в кругозоре героя связываются с движением, а способность к нему, в свою очередь, с наличием ног – телесной целостностью. Однако образ «куска» отсылает к противоположному семантическому полюсу – частичности, расчленённости, которая в контексте произведения соотносится с неподвижностью. Мы можем зафиксировать сочетание, схождение противоположных смысловых качеств, но эта смысловая особенность опять-таки представлена самим образом, инкарнирована, и, следовательно, её понимание предполагает всматривание в образную ткань произведения. То трагическое соединение в одной личности («я, в котором всегда два», говорит рассказчик, осознавая, кто он такой) внутренней полноты, подвижности, свободы и внешней «укороченности», скованности и пространственной ограниченности, которое, до финального эпизода, отказывается признать герой, раскрывается самой образной структурой рассказа как некое универсальное свойство мировосприятия рассказчика, не осознаваемое им самим. А поскольку никакой другой «точки зрения» на мир в тексте не представлено, то можно предположить, что это свойство изображённой в рассказе жизни – момент её смысла, явленный в самом её облике и открытый читательскому видению-пониманию.

Но как же изображено в рассказе само вИдение? Прежде всего, как мы уже отмечали, визуальное восприятие в рассказе, главным образом связано с зеркалом, то есть с отражённым, перевёрнутым и уже в этом смысле искажённым, опосредованным восприятием действительности. При этом зеркало, к «немому подсказу» которого обращается герой-рассказчик, актуализирует в человеке только зримую, внешнюю сторону. Эта особенность зеркала оценивается героем негативно – как отделение от человека внешности («лица»). Для самого героя это качество зеркала – предмет размышлений, но читатель видит связь между способностью зеркала разделять человека и расчленённостью «безногого» (связь между калекой и зеркалом, уже разбитым, подчёркивается также образом «лохмотьев»: «лохмотья стекла остро сверкают на пустом дереве»). Таким образом, телесная нецелостность в рассказе (характеризующая только «калек») соотносится с присущей всем людям разделённостью на «внутреннего» и «внешнего» человека и, далее, с границей между «Я» и «другими». Опосредованно, через образ зеркала, отмеченные смысловые моменты увязываются с вИдением. Визуальное восприятие также сопрягается с образами «зрелища» как чего-то картинного, театрального, вызывающего усмешку. Данные образы показывают, что вИдение, связанное только с внешней стороной человека, предполагает дистанцию между людьми (взгляд со стороны сопряжён с «раздражённым сопротивлением», усмешкой или смехом: «невероятно смешно смотреть на это со стороны»). Думается, именно поэтому исчезновение дистанции между внешней и внутренней сторонами героя ведёт к отказу от вИдения: герой сначала отводит взгляд от зеркала, а потом разбивает его. Взгляд на самого себя со стороны даёт герою иллюзию телесной полноты, но при этом лишает его целостности , обрести которую герой может только ценой осознания своего увечья. При этом, однако, именно в зеркале герой видит ту женщину, устремившись за которой он вспоминает своё подлинное состояние. Но этот образ также фиксирует утраченную близость, дистанцию между людьми (женщина проходит «быстро и озабоченно» позади героя).

Итак, если для героя рассказа понимание себя и своего истинного положения в мире связано, в значительной мере, с отказом от вИдения (поскольку визуальное восприятие предполагает в контексте рассказа дистанцирование героя от себя самого и/как другого), то для читателя «Безногого» (как и, впрочем, любого другого художественного текста) вИдение (верно «настроенное», соответствующее тому, что произведение «показывает») является залогом понимания. Поскольку смысл в художественном произведении инкарнирован [18], то есть претворён в наличное бытие героя, постольку всматривание в наличную данность образа непосредственно выводит нас к его семантике.

Библиография
1.
Лавлинский С. П. Визуальное в литературе / С. П. Лавлинский, Н. М. Гурович // Поэтика: словарь актуальных терминов и понятий. М.: Издательство Кулагиной; Intrada, 2008. С. 37-39.
2.
Бахтин М. М. Собрание сочинений в 7 т. Т. 1. М.: Русские словари; Языки русской культуры, 2003. 960 с.
3.
Кауфман С. Н. Визуальность в поэтике Н. В. Гоголя: повествовательный аспект. Автореф. дис. … канд. филол. наук. Новосибирск, 2013. 16 с.
4.
Колотаев В. А. Под покровом взгляда: Офтальмологическая поэтика кино и лит. М.: Аграф, 2003. 476 с.
5.
Тодоров Ц. Введение в фантастическую литературу. М.: Дом интеллектуальной книги, 1999. 144 с.
6.
Мартьянова И. А. Кинематограф русского текста. СПб.: Своё издательство, 2011. 238 с.
7.
Ямпольский М. Б. Наблюдатель. Очерки истории видения. М.: Ad marginem, 2000. 287 с.
8.
Lund H. Text as Picture. Studies in the literary transformation of Pictures. London: Lewiston, 1992.
9.
Ингарден Р. Исследования по эстетике. М.: Изд-во иностранной литературы, 1962. 570 с.
10.
Лавлинский С. П. Визуальные аспекты небытия в гротескно-фантастическом произведении // Новый филологический вестник. 2015. № 2. С. 12-23.
11.
Павлов А. М. Проблема адресата художественного письма в эстетике литературного модернизма (на материале лекций по русской и зарубежной литературе В. Набокова). Кемерово, 2009. 116 с.
12.
Schnitzer J. Wort und Bild: die Rezeption semiotischkomplexer Texte. Wien: Braumüller, 1994.
13.
Подковырин Ю. В. Смысловые аспекты визуального в литературе // Современные проблемы науки и образования. 2015. № 1-1. С. 1295.
14.
Мерло-Понти, М. Феноменология восприятия. СПб.: Ювента, 1999. 605 с.
15.
Бахтин М. М. Собрание сочинений в 7 т. Т. 5. М.: Русские словари, 1996. 731 с.
16.
Грин А. С. Собрание сочинений в 6 т. Т. 4. М.: Правда, 1980. С. 351-354.
17.
Фуксон Л. Ю. Ценностная структура // Поэтика: словарь актуальных терминов и понятий. М.: Издательство Кулагиной; Intrada, 2008. С. 290-292.
18.
Подковырин Ю. В. Феномен художественной инкарнации смысла (на материале рассказа А. П. Чехова «Актёрская гибель») // Вестник Кемеровского государственного университета культуры и искусств. 2011. № 16. С. 137.
References (transliterated)
1.
Lavlinskii S. P. Vizual'noe v literature / S. P. Lavlinskii, N. M. Gurovich // Poetika: slovar' aktual'nykh terminov i ponyatii. M.: Izdatel'stvo Kulaginoi; Intrada, 2008. S. 37-39.
2.
Bakhtin M. M. Sobranie sochinenii v 7 t. T. 1. M.: Russkie slovari; Yazyki russkoi kul'tury, 2003. 960 s.
3.
Kaufman S. N. Vizual'nost' v poetike N. V. Gogolya: povestvovatel'nyi aspekt. Avtoref. dis. … kand. filol. nauk. Novosibirsk, 2013. 16 s.
4.
Kolotaev V. A. Pod pokrovom vzglyada: Oftal'mologicheskaya poetika kino i lit. M.: Agraf, 2003. 476 s.
5.
Todorov Ts. Vvedenie v fantasticheskuyu literaturu. M.: Dom intellektual'noi knigi, 1999. 144 s.
6.
Mart'yanova I. A. Kinematograf russkogo teksta. SPb.: Svoe izdatel'stvo, 2011. 238 s.
7.
Yampol'skii M. B. Nablyudatel'. Ocherki istorii videniya. M.: Ad marginem, 2000. 287 s.
8.
Lund H. Text as Picture. Studies in the literary transformation of Pictures. London: Lewiston, 1992.
9.
Ingarden R. Issledovaniya po estetike. M.: Izd-vo inostrannoi literatury, 1962. 570 s.
10.
Lavlinskii S. P. Vizual'nye aspekty nebytiya v groteskno-fantasticheskom proizvedenii // Novyi filologicheskii vestnik. 2015. № 2. S. 12-23.
11.
Pavlov A. M. Problema adresata khudozhestvennogo pis'ma v estetike literaturnogo modernizma (na materiale lektsii po russkoi i zarubezhnoi literature V. Nabokova). Kemerovo, 2009. 116 s.
12.
Schnitzer J. Wort und Bild: die Rezeption semiotischkomplexer Texte. Wien: Braumüller, 1994.
13.
Podkovyrin Yu. V. Smyslovye aspekty vizual'nogo v literature // Sovremennye problemy nauki i obrazovaniya. 2015. № 1-1. S. 1295.
14.
Merlo-Ponti, M. Fenomenologiya vospriyatiya. SPb.: Yuventa, 1999. 605 s.
15.
Bakhtin M. M. Sobranie sochinenii v 7 t. T. 5. M.: Russkie slovari, 1996. 731 s.
16.
Grin A. S. Sobranie sochinenii v 6 t. T. 4. M.: Pravda, 1980. S. 351-354.
17.
Fukson L. Yu. Tsennostnaya struktura // Poetika: slovar' aktual'nykh terminov i ponyatii. M.: Izdatel'stvo Kulaginoi; Intrada, 2008. S. 290-292.
18.
Podkovyrin Yu. V. Fenomen khudozhestvennoi inkarnatsii smysla (na materiale rasskaza A. P. Chekhova «Akterskaya gibel'») // Vestnik Kemerovskogo gosudarstvennogo universiteta kul'tury i iskusstv. 2011. № 16. S. 137.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Проблема, которая раскрывается в данной статье, является сложной и актуальной. Автор пытается показать, как через визуальные образы, детали, включенные в художественное произведение, раскрывается смысл произведения, как они способствуют углублению проблематики, организуют сюжет. Так через обращение к частному вопросу автор статьи входит на решение более широкой теоретической проблемы – осмысление явления визуального в литературе.
Статья хорошо структурирована, в ней удачно сбалансированы теоретическая и практическая части. В самом начале формулируется цель, затем дается емкий обзор теоретических подходов к рассмотрению визуального в литературе, обозначается круг нерешенных проблем. Основная часть статьи – разбор рассказа А. Грина «Безногий» в аспекте визуальности. Чтобы разговор был более предметным, автор статьи кратко и проблемно передает фабулу рассказа, что позволяет ему выделить узловые для анализа эпизоды и ключевые образы. Он делает важное наблюдение о том, что основное место в рассказе А. Грина занимают образы «внешнего» и «внутреннего тела», которые «воспринимаются посредством “воображения чувств”», и подробно рассматривает функцию образа зеркала и ситуацию вИдения. В семантике образа зеркала обозначена множественность значений, а в повествовании в целом выявлено несколько смысловых рядов и оппозиций, связанных с образом зеркала, при этом отмечается, что «выделение данных смысловых «пар» сопряжено … с абстрагированием, переходом от зримого конкретного образа к умопостигаемому “концепту”», и на конкретном примере показывается механизм этого перехода. Анализ смыслового наполнения оппозиций показывает, как в художественном мире А. Грина взаимодействуют чувственное и рациональное. В таком ключе рассматривается, например, образ зеркала как «вставшей стеной воды», попутно выявляются тонкие смысловые нюансы в образе двери, звуковые ассоциации, сополагающие реалию «четвертый этаж» и действие «четвертование», прослеживается соотношение статики и динамики. Интересно трактуется «странное» сравнение «шаги ног» как «откусывание … кусков тротуара». Все эти наблюдения подводят к центральному вопросу о том, как изображено в рассказе само вИдение.
Статья «Визуальные аспекты раскрытия смысла в литературном произведении (на материале рассказа А. С. Грина "Безногий")» представляется законченным, целостным исследованием, в котором раскрывается важная черта поэтики А. Грина, объясняется специфика изображения писателем иррациональных состояний личности, конкретизируется структура его художественного образа. Выводы автора убедительны, они делаются на основе глубокого анализа рассказа «Безногий». Цель, заявленная в начале статьи, реализована полностью, чему способствует в том числе и избранная методика, построенная на сочетании принципов целостного и мотивного анализа произведения. Список литературы репрезентативен. Статья будет востребована в вузовском (при изучении курсов «История русской литературы XX века», «Введение в литературоведение», «Теория литературы», «Анализ художественного произведения», при разработке спецкурсов по творчеству А. Грина и проблемам визуальности) и школьном преподавании, при комментировании и издании произведений писателя.
Все вышесказанное позволяет рекомендовать статью к публикации.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"