Статья 'Пластическая культура: подход к изучению и основные характеристики' - журнал 'Культура и искусство' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Политика издания > Редакция > Порядок рецензирования статей > Редакционный совет > Ретракция статей > Этические принципы > О журнале > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Культура и искусство
Правильная ссылка на статью:

Пластическая культура: подход к изучению и основные характеристики

Розин Вадим Маркович

доктор философских наук

главный научный сотрудник, Институт философии, Российская академия наук

109240, Россия, Московская область, г. Москва, ул. Гончарная, 12 стр.1, каб. 310

Rozin Vadim Markovich

Doctor of Philosophy

Chief Scientific Associate, Institute of Philosophy of the Russian Academy of Sciences 

109240, Russia, Moskovskaya oblast', g. Moscow, ul. Goncharnaya, 12 str.1, kab. 310

rozinvm@gmail.com
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0625.2022.11.38985

EDN:

OEXUYC

Дата направления статьи в редакцию:

19-10-2022


Дата публикации:

08-12-2022


Аннотация: В статье обсуждается феномен пластической культуры и искусства. Предлагается расширенное понимание движения тела, включающее в себя жесты, позы, выражения лица, экспрессию, включенность артиста и зрителя во внешние социальные ритмы и в музыку, внутренние движения и ритмы души. Все эти движения организованы в рамках пластической культуры, хотя они существуют и сами по себе, у них разные источники становления и области функционирования. Погружение человека в эстетическую, более широко художественную культуру, пронизывающую, начиная с античности даже обычную жизнь человека, не говоря уже о специализации в том или ином виде искусства, запускает процесс организации движений и ритмов человека.   Автор выделяет два фактора, существенно определяющие эту оргнаизацию: условия и требования сферы искусства и художественный язык, понимаемый предельно широко. Сферу искусства он характеризует чертами публичности, отличия от обычной жизни и работы, искусство открывается выход в другую, как правило, привлекательную, реальность (к богам, красоте, идеалам, в другой мир), задает особый тип коммуникации. Характеризуя художественный язык, автор указывает, что значащие конструкции этого языка выполняют другую задачу, чем обычные знаки: они не задают однозначные денотаты, а должны ввести в художественную реальность и помочь зрителю сконструировать события в этой реальности. На основе этих положений предлагается анализ становления танца и дается характеристика пластического искусства и культуры.


Ключевые слова:

искусство, пластика, музыка, интерпретация, культура, тело, телесность, движение, ритм, реальность

Abstract: The author discusses the phenomenon of plastic culture and art. An expanded understanding of body movement is proposed, including gestures, poses, facial expressions, expression, the involvement of the artist and the viewer in external social rhythms and in music, internal movements and rhythms of the soul. All these movements are organized within the framework of plastic culture, although they exist by themselves, they have different sources of formation and areas of functioning. The immersion of a person into an aesthetic, more broadly artistic culture that has permeated, since antiquity, even the ordinary life of a person, not to mention specialization in a particular kind of art, triggers the process of organizing human movements and rhythms. The author identifies two factors that significantly determine this organization: the conditions and requirements of the sphere of art and the artistic language, understood extremely broadly. He characterizes the sphere of art with the features of publicity, differences from ordinary life and work, art opens an outlet to another, usually attractive, reality (to gods, beauty, ideals, to another world), sets a special type of communication. Describing the artistic language, the author points out that meaningful constructions of this language perform a different task than ordinary signs: they do not set unambiguous denotations, but should introduce into artistic reality and help the viewer to construct events in this reality. On the basis of these provisions, an analysis of the formation of dance is proposed and a characteristic of plastic art and culture is given.


Keywords:

art, plastic, music, interpretation, culture, body, physicality, movement, rhythm, reality

В конце октября в Психологическом институте РАО прошла научно-практическая конференция-фестиваль «Ритм и пластическая культура личности». Готовясь к этой конференции, я понял, что если о ритме много известно и написано (кстати, в 2002 году ваш покорный слуга был оппонентом на защите интересной диссертации Михаила Аркадьева «Хроноартикуляционные структуры новоевропейской музыки и фундаментальные проблемы ритма») [2]), то о пластической культуре фактически ничего не известно. В Интернете по поводу этого выражения можно прочесть следующее «Пластическая культура – это специальная организация движений тела, продиктованная художественными особенностями конкретного сценического искусства. Можно считать, что изначально тело, являясь видимым объектом, обладает пластической выразительностью, но не имеет пластической культуры… Очевидно, что для того, чтобы обладать пластической культурой, нужно ее сформировать. Именно здесь и кроется ответ. Пластическая выразительность человека тогда приобретает культурную ценность, когда она прошла путь этого формирования. Тогда частью природы, которая становится содержанием культурной структуры, будет не сам по себе человек, а его тело.» [5]

Думаю, это верное определение в рамках искусствоведения, но хотелось бы более развернутое описание, и главное, полученное в таких научных дисциплинах как семиотика, культурология, психология, философия искусства. Именно эти дисциплины напрашиваются, если иметь в виду интуитивный смысл выражения «пластическая культура», а также современную методологию исследования музыки, танца и других пластических искусств. Речь дальше пойдет о самых первых, рабочих гипотезах и положениях, характеризующих пластическую культуру, о так сказать схеме этого феномена, но схеме предполагающей указанные дисциплины. А в плане подхода я буду реализовать вариант гуманитарной методологии, опирающейся на культурологию, семиотику, психологию и персоналогию. [6; 7; 10; 11]

Оттолкнемся от характеристики пластической культуры в Интернете. Разве только «движение тела»? А позы, жесты, выражения лица (ведь маски как в античном театре уже не практикуются), а экспрессия, а включенность артиста и зрителя во внешние социальные движения и ритмы или в музыку, а внутренние движения и ритмы души? Вот, например, воспоминание А. Шнитке о Прокофьеве. «А между тем, – пишет он, – начало XX века обещало человечеству долгожданную надежность исторического маршрута. Войны, во всяком случае великие, казались уже невозможными. Наука вытеснила веру. Любые еще непреодоленные препятствия должны были вскоре пасть. Отсюда – холодная, спортивная жизненная установка на наиполезнейшее, равно как и одухотвореннейшее, в судьбах молодых людей, Прокофьева в том числе. Это был естественный оптимизм – не идеологически внушенный, но самый что ни на есть подлинный. Та многогранная солидаризация с эпохой и ее атрибутами – скорыми поездами, автомобилями, самолетами, телеграфом, радио и так далее, – что давала отрезвляюще-экстатическую, раз и навсегда достигнутую, точнейшую организацию времени, отразившуюся и в житейских привычках Прокофьева... Видимо, каждый человек на вcex повоpoтax пути остается тем, чем он был с самого начала, и время тут ничего не может поделать. Следует лишь сказать, что мрачные начала бытия Прокофьеву также нe были чужды. Достаточно вспомнить сцену аутодафе в Огненном ангеле или сцену смерти князя Андрея в Войне и мире, равно как и множество трагических и драматических поворотов в форме, например, Шестой симфонии, или Восьмой фортепианной, или Первой скрипичной сонаты. И во Втором струнном квартете, и в Пяти стихотворениях Анны Ахматовой. А гениальная сцена двойного самоубийства в Ромео и Джульетте? Слишком долго об этой серьезнейшей музыке судили лишь по ее дерзкой оболочке, не обращая внимания на глубоко прочувствованную суть. Видели карнавальный блеск внешнего мира, не принимая во внимание серьезность – строгую серьёзность, не дозволяющую страданию выплеснуться и затопить все вокруг… Этот человек, конечно же, знал ужасную правду о своем времени. Он лишь не позволял ей подавить себя. Его мышление оставалось в классицистских рамках, но тем выше была трагическая сила высказывания во всех этих его гавотах и менуэтах, вальсах и маршах» [14, c. 210].

Стоит понимать движения и ритмы человека широко: и физические движения, и движение переживаний, и внешние, социальные движения и ритмы, которым вынужден подчиняться человек, и «движения» его мысли, и коллективные групповые движения. И все эти движения как-то, действительно, организованы в рамках пластической культуры. Конечно, они существуют и сами по себе, у них разные источники становления и области функционирования. Но погружение человека в эстетическую, более широко художественную культуру, пронизывающую, начиная с античности даже обычную жизнь человека, не говоря уже о специализации в том или ином виде искусства, запускает процесс организации движений и ритмов человека.

Эта организация обусловлена двумя основными факторами – она удовлетворяет условиям и требованиям сферы искусства и художественного языка, понимаемого тоже предельно широко (не только знаки, но и схемы, и символы, и метафоры, и тропы, и значащие нарративы; см. нашу работу о «нарратив-семиотике» [12]).

Что характерно для сферы искусства? Эта сфера жизни публичная, рано или поздно, но создаваемые в ней произведения, выставляются на публику, которая может их обсуждать и осмыслять. Искусство – область жизни свободное от ограничений производства и обычной жизни, здесь произведения создают не по необходимости, ради пропитания или защиты от стихий и врагов, а исходя из интересов индивида или коллектива. Это сфера, в которой открывается выход в другую, как правило, привлекательную, реальность (к богам, красоте, идеалам, в другой мир; стоит обратить внимание, что одна из первых характеристик искусства было подражание не только тому, что есть, но и тому, что можно помыслить, а также идея катарсиса). Наконец, искусство представляет собой особый тип коммуникации (художественная коммуникация), где художник, разрешая свои проблемы, преследуя свои интересы, создает в форме художественного произведения особый мир событий, в который он приглашает зрителя. В свою очередь зритель, разрешая свои проблемы и преследуя свои интересы, прочитывает предлагаемое ему произведение и создает на его основе свой мир событий. Иногда эти миры совпадают, но чаще нет. В рамках подобной коммуникации и складывается «художественная реальность»¸ в которой, иногда сходно, чаще различно живут художник и зритель. Как реальность она имеет черты сходства с реальностями сновидений, игры, общения, обычной деятельности, но может сильно отличаться от них условностью и логикой событий. Например, в искусстве возможны события не только похожие на события обычной жизни или сновидений, но и такие, которые можно только вообразить или помыслить.

Прежде чем охарактеризовать художественный язык, рассмотрим один кейс – формирование во Франции классического балета. Пионером этого начинания, как известно, был «Людовик XIV, Король-Солнце. Он явно ощущал себя Богом и хотел, чтобы и его подданные видели в нем Бога. Думаю, на это накладывался и образ-идеал человека Возрождения, считавшего, что, если захочет, то сможет стать и херувимом (ангелом). Однако, как мыслился Бог? Он являлся своим подданным, ослеплял их своей красотой и величественностью, демонстрировал жизнь и деяния, совершив которые торжественно уходил. Ниже его достоинства было повернуться к зрителям спиной, склоняться перед ними, вообще действовать как все, обычно. Напротив, каждое его движение должно быть наполнено красотой и выразительностью.

Это был тот антропологический образ и идеал, который, судя по свидетельствам современников, овладел юным Людовиком. При этом он понимал, что живет не на Олимпе и хотя королевская особа, но все же человек. Эта коллизия и проблемная ситуация разрешается Людовиком за счет, с одной стороны, искусства, с другой ‒ перезапуска телесности (он ставит и исполняет танцы, в которых чаще всего выступает в роли Олимпийских богов, и каждый день тренируется, обучаясь новым движениям и позам). Именно здесь начинает складываться (изобретаться) «телесный канон», о котором пишет Фокин, и позднее более сложный его вариант с образами полетности, невесомости и акробатичности. Боги и херувимы являются и удаляются, парят, демонстрируют прекрасные лики и фигуры, совершают деяния, как правило, изложенные в мифах и изящной литературе.

Создавая новый вид танца, Людовик XIV, Король-Солнце вместе со своими помощниками (мы бы сегодня сказали, постановщиками танцев и спектаклей) нащупали целый ряд новых художественных средств (музыка, костюмы, декорации, сцена и др.), помогающие собрать новые образы тела и движения в единое целое («художественную реальность»). Особенно здесь интересна роль музыки, которую писали известные композиторы, например, Люлли. Как временное искусство музыка позволяла организовать во времени и темпорально связать новые единицы и гештальты телесности. Как музыкальные события, свободные от конкретных предметных ассоциацией, выражать (задавать, описывать) собственно «танцевальные события» [9].

Как я показываю в ряде семиотических работ, одним из главных инструментов задания новой реальности являются схемы. Они позволяют разрешить проблемные ситуации, задают новую реальность, понимание и видение, а также условия для новых действий. В данном случае таких типов схем было несколько: одни задавали новый антропологический идеал, другие обеспечивали формирование новой телесности, третьи актуализировали музыкальную реальность, четвертые за счет сценария постановки спектакля создавали условия для синтеза (сборки) всех реальностей в единое целое, получившее позднее название балета. При этом, судя по некоторым историческим сведениям, шла своеобразная конкуренция за ведущую, названную мною «непосредственной», реальность, и танец победил в балете не сразу, соревнуясь с пением, музыкой, декорациями, костюмами.

Немного поясню представление о «реальностях психики». События разных реальностей (искусства, сновидения, повседневной жизни, науки и др.) проживаются индивидом, и это выступает условием его поведения и деятельности. События реальности подчиняются определенной логике и условности, различающихся для разных реальностей. Например, в искусстве мы допускает одну условность событий, в сновидениях другую, в повседневной жизни третью, в науке четвертую. Реальности являются внутренними условиями жизнедеятельности и поведения человека, они формируются в ходе разрешения его проблем, предполагают переключение установок сознания и способов при переходе от одних реальностей к другим…

По мере становления личности реальности самоорганизуются в своеобразную пирамиду, основанием которой выступают самые ценные для человека реальности («непосредственные), на которые опираются «производные реальности». Например, для верующего человека непосредственная реальность – это Бог, а все остальные производные, поскольку созданы им и обусловлены.

Еще одна важная для нашей темы характеристика реальностей такая: пирамида реальностей отдельного человека определяет организацию его чувственности (ощущений и восприятий). Наша чувственность складывается именно на основе определенной схематизации, особенно это становится понятным в отклоняющихся формах поведения.

Предполагаю, сходные процессы имеют место и в ходе формирования танцора балета. Складывается пирамида реальностей, включающая антропологический образ себя, новую телесность, музыкальную реальность, условности и события балета как спектакля. Не у всех, но многих талантливых танцоров, эта пирамида реальностей не только задает новую чувственность, но и особый, главный мир ‒ Танец с большой буквы. Если это происходит, личность может разрешить в нем в форме танца многие свои проблемы и, вероятно, пережить катарсис. Один из примеров этого рассказ Ольги Кондратьевной Поповой, наставницы и учителя Аиды Айламазьян.

«Я была, ‒ вспоминает Попова, ‒ ребенком страшной психической отзывчивости. <…> Очень легко было дойти до чего угодно, потому что моя психика была очень чувствительна, ранима, и жизнь такая, что… Я очень долго думала, и все года эти, и предыдущие (девочки <ученицы> знают), я часто спрашивала себя: что музыкальное движение дало мне – поддержку? или наоборот? И только сейчас я могу с абсолютной уверенностью сказать: если б не было музыкального движения, я могла бы дойти до любой степени психической болезни. Абсолютно точно. Что это такое? А это способность какие-то все нереализованные свои переживания, и может быть, эту жизнь всю… вылить. Мне дается реальная возможность высказаться. Вылить, не в себе держать все это, не давить и переживать молча, а мне дается моторный путь в этой деятельности пережить… Ведь я опять повторяю: мы не замахиваемся, что я танцую точно Баха – да в жизни этого не будет! Я танцую свою идею в Бахе, да? Свое переживание. И в этот момент, видно, реализовываются такие состояния и такие настроения, которые иначе я бы имела у себя в душе навечно. И они бы меня постепенно убивали. То есть, видно, эта деятельность – это какой-то мощный прорыв и поток, который я из себя выпускаю. Сейчас я в этом убеждена глубоко. Это возможность жить. И возможность регулировать свои состояния» (цит. по [1, с. 227][8, с. 77-79].

Прокомментирую этот кейс, представляющий собой реконструкцию становления классического балета. Процесс становления запускается схемами, разрешающими противоречие у Людовика XIV между ощущением себя Богом и пониманием своей земной сущности. Эти схемы позволили также формировать новые значения (выражения) телесности короля (движений, поз, жестов, внутренних состояний и пр.), подчеркнутых и усиленных одеждой, музыкой, партнерами по танцу. Новые значения потянули за собой и новое практикование телесных единиц и гештальтов. Начинается перестройка телесности. Одновременно складывается художественный язык балета (нового вида танца).

Часто язык балета трактуют по аналогии с обычным языком. Вот например, соответствующая интерпретация балета «Жизель». «Жизель гадает на ромашке: «Любит, не любит» и получает результат – Альберт не любит ее. Жизель сильно расстраивается и выбрасывает цветок. Альберт же, пока Жизель отвернулась, выдергивает один лепесток и говорит Жизели: «Смотри, ты ошиблась! Выходит, что я люблю тебя!» Таким образом, он обманывает ее, и это важно для понимания дальнейшей сцены сумасшествия: сцена является одной из центральных в балете, а трактовка жестов объясняет, отчего героиня сходит с ума и умирает. Также благодаря этой сцене мы видим, как начало и конец первого акта неразрывно связаны.

Жесты: ключ к пониманию балета

Жест в сцене сумасшествия означает «Я была невестой». Указание на безымянный палец во всех балетах, в том числе в «Баядерке», можно трактовать как предложение руки и сердца или факт уже состоявшейся свадьбы [4].

Жесты: ключ к пониманию балета

Но думаю, художественный язык существенно отличается от обычного. Во-первых, указание на безымянный палец мало кто может разглядеть, да и редко кто знает, что это обозначает. Но главное все же не в этом. Любой жест (движение, позу, состояние артиста) можно понять и истолковать по-разному. В балете «Анна Каренина» «Анна в начале спектакля стоит в луче света, а вокруг нее игрушечная железная дорога.

Жесты: ключ к пониманию балета

С одной стороны, железную дорогу можно представить как замкнутый круг обстоятельств, в которых оказалась Анна, как жесткие правила и рамки XIX столетия, в котором жила героиня. С другой, ее можно понять как символ того, что все люди ходят по кругу, и замкнутости жизни, из которой можно выйти только после смерти – именно этот путь и выбирает главная героиня в конце. Луч света, в котором стоит Анна, выглядит здесь как луч надежды, как что-то, к чему тянется каждый человек» [4]. И эти интерпретации не единственные.

«Слова», «выражения», «нарративы» искусства предполагают понимание и истолкование (интерпретации), они множественны, обусловлены возможностями и культурой зрителя. Значащие конструкции художественного языка выполняют другую задачу, чем обычные знаки. Они не задают однозначные денотаты, а должны ввести в художественную реальность и помочь зрителю сконструировать события в этой реальности. Анну Каренину каждый зритель понимает и переживает уникально, по-своему, и поэтому ее поза прочитывается разными зрителями по-разному. Для одного – это знак трагедии, для другого − конфликта с обществом, для третьего − пример своеволия, для четвертого, пятого, десятого. У каждого своя реальность, хотя читали один и тот же роман Толстого и смотрели один и тот же балет. Но в случае с танцем (балетом) «знаковая форма» художественных выражений выполнена в движениях, жестах, состояниях человека, то есть может быть прочитана как пластическая.

Обращу внимание на еще один момент: вклад в события художественной реальности, да и художественные значения делают не только антропологические единицы и процессы, но символические (например, идеи, хотя Людовик ощущал себя Богом, на сцене он должен был свои ощущения воплощать в телесных репрезентациях). Ставя «Поэму экстаза» Скрябина силами нескольких групп музыкального движения, Аида Айламазьян была вынуждена воплощать в телесных движениях танцоров очень сложные идеи Скрябина (например, падение духа в материю), для этого ей пришлось создать концепцию предстоящего спектакля [13, c. 322-329].

гала-концерт 1

Интересный вопрос: является ли музыка пластическим искусством? С одной стороны, пластическое, как правило, относится к визуальному, а музыка – не визуальное искусство. С другой – например, танец основывается на музыке, кроме того, разве мы не видим трансформацию музыкальных событий, слушая музыку? Почему танец и музыка дополнительны и отчасти неотъемлемы друг от друга? Здесь нужно учесть следующее. Во-первых, звуки хорошо поддаются организации и управлению (звуковысотной, ритмической, инструментальной). Во-вторых, за счет этого и тесной связи слуха с внутренними состояниями человека музыка является прекрасным инструментом организации психических состояний и движений (изменения). А последние – одно из побудительных условий организации внешних движений (жестов, поз, состояний). Получается, что музыка подготавливает психику человека для танца, заставляет ее жить в условиях ритма, мелодии, драматургии, выступающих условием танца. Вспомним, М. Бахтина. Нужно, писал Бахтин, «войти творцом в видимое, слышимое, произносимое и тем самым преодолеть материальный внетворчески-определенный характер формы... при чтении и слушании поэтического произведения я не оставляю его вне себя, как высказывание другого... но я в известной степени делаю его собственным высказыванием о другом, усвояю себе ритм, интонацию, артикуляционное напряжение, внутренную жестикуляцию... как адекватное выражение моего собственного ценностного отношения к содержанию... Я становлюсь активным в форме и формой занимаю ценностную позицию вне содержания – как познавательно-поэтической направленности» [3, c. 58-59].

Музыка и делает человека «активным в форме и формой», которыми затем пользуется танец.

Пока я говорил в основном о становлении пластического искусства и его характеристике. Два слова о «пластической культуре». Культура – это то, что воспроизводится и образует устойчивую среду для жизни человека, а также то, что противопоставляется другим культурам и некультурам. В воспроизводстве пластической культуры большую роль играет, с одной стороны, традиция, с другой – концептуализация (осознание) пластического искусства. Традиция пластических искусств тянется с античной культуры, а осознание и изучение относится только к Новому времени.

Библиография
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
References
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Настоящая статья посвящена анализу такой важной составляющей искусства как пластическая культура, причем для отечественной традиции данное поле практически мало исследовано, чего нельзя сказать о богатой зарубежной традиции. В значительной степени фактически пластическая культура достаточно слабо известна в отечественной культуре, и это при том, что балет и танцевальные традиции очень богато представлены в мировой хореографии.
Приоритет культуросообразного подхода к образованию и воспитанию обусловлен морально-этическими проблемами современного общества. Перенасыщенность информацией, поступающей из коммуникативных систем, образцами некорректного поведения, общения, отрицательно влияет на зрительскую аудиторию. Особенно негативно подобные явления сказываются на подрастающем поколении, которое не способно в силу отсутствия достаточного опыта восприятия эталонных произведений культуры правильно осознавать поступающую информацию.
Массовая танцевальная культура, транслируемая коммуникативными системами, по художественно-исполнительскому уровню представлена в большом диапазоне: здесь и высокохудожественное исполнение, как танцоров-любителей, так и профессионалов , так и низкопробное «кривляние», изобилующее агрессией и пошлостью. Правильно воспринять поступающую информацию, определить, что из увиденного достойно подражания, а что необходимо пропустить мимо, может только человек, получивший достаточный уровень образования.
Гармоничное сочетание интеллектуального, физического и духовного развития ребёнка является приоритетным направлением образования со времён античности и по настоящее время. Одним из видов образовательной деятельности, позволяющей объединить духовное и физическое развитие, стала хореография.
Приобщение к современной хореографической культуре снимает психологические барьеры, раскрепощает человека, делает его более уверенным в себе, а следовательно, и открытым для взаимодействия с другими людьми. В современном хореографическом искусстве пластические выразительные средства расширяют двигательные способности растущего организма, повышают его творческий уровень, помогают успешно адаптироваться в заданной роли, выявляют скрытые и неиспользуемые возможности совершенствования движений танцора и применение их в театрально-хореографической практике.
Формируя учебно-постановочные способности пластической культуры подростка, важно изучить основы влияния и взаимодействия процессов психической и физической системы организма, учитывая специфику воспитания и обучения в хореографии. В том числе следует учитывать влияние танца на физиологический аппарат.
Сущность становления пластической культуры подростков средствами современного танца заключается в планомерном педагогическом процессе, благодаря которому происходит воздействие на личность с помощью художественно-творческой и коммуникативной деятельности в целях нормализации эмоционально-двигательных процессов организма, происходит осознание подростками необходимости сохранения культуры и выразительности пластического движения, развития собственного стиля исполнения и создания художественного образа.
Процесс формирования пластической культуры способствует не только обучению танцевальным аспектам, но и способен воздействовать на гармоничное становление личности. Эта особенность отличает танец от других видов искусства. Тем более что совершенства достигает физиологическая система подростка, духовные и эмоционально-волевые свойства приводятся в равновесие, нравственные и эстетические позиции
участника хореографического коллектива органично сочетаются с его физическими данными.
Пластическая культура является совокупной частью исполнительства во многих видах профессионального и любительского искусства, связанных с движением человеческого тела: в хореографии, театре, вокале, цирке и др. Особенное значение пластическая культура имеет в хореографии, так как здесь движения человеческого тела являются основным выразительным средством создания художественного образа. Дефиниция культуры
включает в себя нравственный, эстетический, профессиональный аспекты ключевого понятия «пластика» или «пластичность», которое характеризуют как общая гармония, согласованность движений и жестов, но при этом можно сказать, что практически
ничего не известно о технологиях формирования и коррекции данной согласованности в общеметодологическом аспекте.
С нашей точки зрения, данная статья весьма актуальна, поднимает широкий спектр вопросов, которые обычно находят вне рефлексивного поля рассмотрения, присутствуют отсылки как к подтверждающим концептуальные подходы автора работам, так и содержащие иные точки зрения. Статья базируется на богатой литературной базе, правда, в основном это отечественные исследования. Представляется, что работа значительно выиграла бы от использования концептуальных зарубежных подходов, но очевидно, что статья будет интересна определенной части аудитории журнала и может вызвать дискуссионное обсуждение.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.