Статья 'Культурная память как понятие и явление: основания концептуализации' - журнал 'Культура и искусство' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Политика издания > Редакция > Порядок рецензирования статей > Редакционный совет > Ретракция статей > Этические принципы > О журнале > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Культура и искусство
Правильная ссылка на статью:

Культурная память как понятие и явление: основания концептуализации

Ярычев Насруди Увайсович

ORCID: 0000-0003-4667-8020

доктор философских наук, доктор педагогических наук

профессор, кафедра Теории и технологии социальной работы, ФГБОУ ВО «Чеченский государственный университет им. А.А. Кадырова», член-корреспондет Российской академии образования

364037, Россия, республика Чеченская, г. Грозный, ул. А. Шарипова, 32, каб. А-2

Yarychev Nasrudi Uvaisovich

Professor, Department of Theory and Technology of Social Work, Kadyrov Chechen State University, Corresponding Member of the Russian Academy of Education

364037, Russia, Republic of Chechnya, Grozny, 32 A. Sharipova str., office A-2

nasrudiny@mail.ru

DOI:

10.7256/2454-0625.2022.12.36575

EDN:

UPKANP

Дата направления статьи в редакцию:

03-10-2021


Дата публикации:

30-12-2022


Аннотация: Статья посвящена культурной памяти, с одной стороны, как наиболее оптимальному понятию, обозначающему социально детерминированную форму надындивидуальной памяти, а, с другой – как теоретическому конструкту (структурно-функциональной модели), обозначаемому данным понятием. Под культурной памятью понимается тип надындивидуальной памяти, аккумулирующей в себе коллективные, ценностно значимые воспоминания, намеренно сохраняемые и транслируемые в мифо-символических формах. К основным особенностям культурной памяти относятся: консервативность, коллективизм, презентизм, символичность, антиисторичность, письменный характер, искусственность, институациональность, экспертный характер, сакральность. Функциональный потенциал культурной памяти реализуется в следующих функциях: аккумулятивной, интегративной, идентификационной, интерпретационной, стабилизационной.   Научная новизна представленной статьи сводится к нескольким позициям. Во-первых, к обоснованию понятия «культурная память» как наиболее оптимального (в сравнении с понятиями «историческая память», «социальная память», «коллективная память» и др.) для обозначения одного из типов надындивидуальной памяти. Преимуществами данного понятия являются: широкий смысловой охват, фиксация коллективной, социальной и конструируемой природы воспоминаний. Во-вторых, – к концептуализации феномена «культурная память», определению его сущностных особенностей и функционального потенциала. В качестве основного вывода по статье можно отметить следующее. В условиях терминологического и концептуального разнообразия memory studies чрезвычайно важным представляется определение категориальных оснований мемориальных исследований, фиксация содержательных, структурных, функциональных границ изучаемых явлений. Применительно к надындивидуальной памяти это особенно важно, главным образом, в связи с наличием весьма широкого спектра ее понятийной и содержательной интерпретации. В статье мы предлагаем свое аргументированное видение феномена надындивидуальной памяти, в частности одной из ее форм – культурной памяти как особого резервуара коллективных, социальных, ценностно значимых воспоминаний, намеренно сохраняемых и транслируемых в мифо-символических формах.


Ключевые слова:

прошлое, исследования памяти, надыидивидуальная память, культурная память, память, потенциал культурной памяти, память как явление, категория памяти, мемориальные исследования, коллективная память

Abstract: The article is devoted to cultural memory, on the one hand, as the most optimal concept denoting a socially determined form of supra–individual memory, and, on the other hand, as a theoretical construct (structural and functional model) denoted by this concept. Cultural memory is understood as a type of supra-individual memory that accumulates collective, value-significant memories, intentionally preserved and transmitted in mytho-symbolic forms. The main features of cultural memory include: conservatism, collectivism, presentism, symbolism, anti-historicity, written character, artificiality, institutionality, expert character, sacredness. The functional potential of cultural memory is realized in the following functions: accumulative, integrative, identification, interpretive, stabilization.The scientific novelty of the presented article is reduced to several positions. Firstly, to substantiate the concept of "cultural memory" as the most optimal (in comparison with the concepts of "historical memory", "social memory", "collective memory", etc.) to designate one of the types of supra-individual memory. The advantages of this concept are: broad semantic coverage, fixation of the collective, social and constructed nature of memories. Secondly, to conceptualize the phenomenon of "cultural memory", to determine its essential features and functional potential. As the main conclusion of the article, the following can be noted. In the context of the terminological and conceptual diversity of memory studies, it is extremely important to determine the categorical foundations of memorial research, fixing the content, structural, functional boundaries of the phenomena studied. In relation to supra-individual memory, this is especially important, mainly due to the presence of a very wide range of its conceptual and meaningful interpretation. In the article we offer our reasoned vision of the phenomenon of supra–individual memory, in particular one of its forms - cultural memory as a special reservoir of collective, social, value-significant memories, intentionally preserved and transmitted in mytho-symbolic forms.


Keywords:

past, memory studies, supraindividual memory, cultural memory, memory, potential of cultural memory, memory as a phenomenon, memory category, memorial research, collective memory

Одной из наиболее востребованных категорий современной гуманитарной риторики является категория памяти. Ее востребованность объясняется целым комплексом причин: и кризисом идентичности европоцентристских культур, находящих в состоянии одновременной утраты и поиска себя; и кризисом традиции как механизма межпоколенной коммуникации; и кризисом социокультурной саморефлекции (распространение так называемого синдрома гипермнезии, то есть повышенной способности к запоминанию и воспроизведению информации о геноциде, концентрационных лагерях); и со многими другими, более частными обстоятельствами. В любом случае, по словам И. Калинина, «память привлекает особое внимание тогда, когда возникает нарушение привычного хода ее работы или когда она сталкивается с чем-то, что забыть оказывается так же сложно, как и запомнить. В каком-то смысле память — это всегда нечто, балансирующее на краю патологии и несущее в себе элемент травмы» [4].

В последние десятилетия сформировалось целое исследовательское направление, связанное с изучением памяти (memory studies), в рамках которого, казалось бы, должен был выработаться своего рода консенсус в понимании базовой категории. Однако сфера мемориальных исследований до сих пор остается крайне «свободолюбивой» в терминологическом смысле. По мысли Б. Зелизера, «…многие исследования памяти до сих пор страдают от отсутствия определения, что есть коллективная память, за пределами признания, что она не индивидуальна» [10, с. 234-235].

И, действительно, М. Хальбвакс, В. Канстайнер, П. Рикер, П. Хаттон использовали понятие коллективной памяти; Ж. Де Гофф, А. Мегилл, И. Рюзен, И. М. Савельева, А. В. Полетаев, Л. П. Репина оперировали термином исторической памяти; П. Нора и П. Гири — социальной; Х. Вельцер — публичной и приватной; Д. Робинсон, В. Нуркова — автобиографической. И этот список можно продолжать достаточно долго.

По большому счету общим для всех представителей memory studies является только то, что предметом их внимания выступает феномен надындивидуальной памяти, которая в концепциях разных авторов получает разное наименование. С одной стороны, такая ситуация более чем типична для сферы гуманитарных исследований и плодотворна с точки зрения свободы исследовательской риторики, ее дискуссионности, полемичности, объемности и пр. С другой – в самих memory studies отсутствие конвенциональной позиции в определении понятия «память» определяется как проблема (смысловая путаница, размывание предметной области, теоретическая избыточность и пр.) и является острым вопросом, который затрагивается крупнейшими представителями данной отрасли гуманитаристики практически в каждом выпуске одноименного журнала.

В рамках данной статьи мы предлагаем собственную концепцию феномена надындивидуальной памяти (определения понятия, изложение сущностных и функциональных параметров обозначаемого им явления). Концептуализация осуществлялась нами в русле методологической традиции, в основе которой лежит признание существования надындивидуальной памяти, коллективной по источнику формирования и социальной по специфике распространения. Такой теоретико-методологической позиции в разное время придерживались М. Хальвакс, П. Рикер, Я. Ассман, А. Ассман, Ю. Лотман и др.

Из всего обозначенного ассортимента эпитетов памяти (историческая, социальная и др.) наиболее удачным и точным в определении надындивидуальной памяти, на наш взгляд, является эпитет «культурная».

Под культурной памятью мы предлагаем понимать тип надындивидуальной памяти, аккумулирующей в себе коллективные, ценностно значимые воспоминания, намеренно сохраняемые и транслируемые в мифо-символических формах. Данное определение родилось на основе критического осмысления различных мемориальных концепций надындивидуальной памяти и авторских определений. На наш взгляд, наиболее удачным является определение культурной памяти, которое в своей работе «Культурная память. Письмо, память о прошлом и политическая идентичность в высоких культурах древности» дал Я. Ассман. Культурную память немецкий ученый определял как «интенсифицированные, искусственные формы культурного воспоминания, культурную мнемотехнику, цель которой заключается в порождении и поддержании несовременности» [2, с. 23]. Однако, на наш взгляд, данное определение отличается излишней метафоричностью, недостаточной содержательной конкретностью и недостаточно эффективно операционализирует понятие «культурная память». В своем определении мы постарались нивелировать эти уязвимые моменты.

Стоит специально оговорить, что термин «воспоминания» в предлагаемом нами определении используется скорее метафорично, чем буквально. Категория воспоминаний уже больше ста лет является понятием, соотносимым не только с процессом индивидуальной мыслительной деятельности, но и с тем, что М. Хальвакс называл коллективной работой с информацией. Об этом же писали Я. Ассман, А. Ассман, Ж. Ле Гофф, А. Мегилл и практически все классики мемориальных исследований. Коллектив в данном случае не наделяется свойствами группового разума и способностью мыслить, подобно человеку. Имеется ввиду, что у социальной группы есть общий социальный опыт, транслируемый из поколения в поколение, есть общие представления о прошлом, передающиеся как аксиома и пр.

Понятие «культурная память» (в сравнении с другими типами памяти — исторической, коллективной, социальной и пр.), на наш взгляд, является наиболее удачным в силу нескольких причин.

1) Оно наиболее широкое и объемное по смыслу (в некотором роде оно поглощает все остальные виды памяти — социальную, историческую и др.). В этой позиции мы солидаризируемся с М. Бэлом, одним из авторов известной работы «Акты памяти: культурные воспоминания в настоящем», который полагал, что «культурная память стала важной темой в формирующейся области культурных исследований, где она вытеснила и поглотила дискурсы индивидуальной (психологической) памяти и социальной памяти. Другими словами, термин культурная память означает, что память можно понимать как культурный феномен, в том числе как индивидуальный или социальный» [9, с. 7].

2) Оно четко фиксирует контекстуальную природу коллективных воспоминаний, зависимость от «социальных рамок» актуальности.

3) Оно апеллирует, прежде всего, к социальным, а не национально-государственным границам бытования памяти.

4) Оно проявляет конструируемый характер воспоминаний, содержа в себе интенцию созидательной, преобразовательной деятельности (культура как возделывание земли).

В отечественной культурологической традиции понятие культурной памяти активно разрабатывалось Ю. М. Лотманом. Широко известно его определение культуры как «коллективного интеллекта и коллективной памяти, т. е. надындивидуального механизма хранения и передачи некоторых сообщений (текстов) и выработки новых» [5, с. 201].

Ю. М. Лотман структурировал культурную память на информативную и креативную. Информативная память аккумулирует сведения о результатах человеческой деятельности в соответствие с законами хронологии и диахронии. Креативная память, напротив, вычленяет в массиве человеческой деятельности наиболее значимые достижения и сохраняет их вне четкой временной последовательности [5, с. 200].

В современной российской мемориалистике категория культурной памяти разрабатывается А. Васильевым, В. Рубиным, М. Шуб, Е. Рождественской, В. Семеновой и др. В частности, последние трактуют культурную память как «представление, которое направлено на фиксированные моменты в прошлом и существует в модусе обосновывающего (наделяющего смыслом) воспоминания, связанного с его истоком или происхождением» [6, с. 30].

Культурная память обладает рядом специфических черт, отличающих ее от иных видов памяти, прежде всего, индивидуальной. Данные черты наиболее объемно и точно определил Я. Ассман:

– консервативность (культурная память обеспечивает накопление и хранение представлений о прошлом);

– коллективизм (содержание культурной памяти связано с представлениями о прошлом различных социальных групп);

– символичность (культурная память объективируется в виде обобщенных, символических, мифологических конструктов);

– антиисторичность (объяснение событий, процессов и явлений в пространстве культурной памяти происходит, в том числе за счет привлечения иррациональных сил, алогичных конструкций, внерациональных аргументов и пр.);

– письменный характер (появление культурной памяти связано с появлением письменности как инструмента распространения ее содержания);

– искусственность (культурная память есть продукт конструирования; субъектами конструирования культурной памяти могут выступать различные общественные, государственные, политические силы);

– институациональность (создание и распространение культурной памяти опирается на поддержку различных институций — от государства до музеев);

– экспертный характер («работа» с содержанием культурной памяти осуществляется делегированными группой экспертами, а не всеми членами коллектива);

– сакральность (обращение к культурной памяти ритуализировано, осуществляется в форме «вечного возвращения» к священному опыту предков).

М. Бэл к обозначенным Я. Ассманом чертам культурной памяти добавлял также деятельностный и целенаправленный характер: «Мемориальное присутствие прошлого принимает различные формы и служит многим целям, начиная от сознательного вспоминания и заканчивая нерефлексируемым возрождением, от ностальгической тоски по утраченному до полемического использования прошлого для изменения настоящего. Взаимодействие между настоящим и прошлым, составляющее основу культурной памяти, является, однако, продуктом коллективной деятельности, а не результатом психической или исторической случайности» [9, с. 7].

Ю. М. Лотман говорил о многоуровневости культурной памяти, то есть наличие в рамках одной культурной памяти локальных памятей различных социальных групп. Именно поэтому культурная память, по мысли ученого, распадается на ряд специфических для разных коллективов коннотаций, «субкультурных семантик», каждая из которых фиксирует в объеме культурной памяти наиболее значимые для себя сегменты.

М. Л. Шуб говорит о презентизме как значимой особенности культурной памяти, которая сводится к тому, что содержание культурной памяти воспроизводит актуальные процессы, явления, ценностные ориентиры и пр. [8, с. 67].

От себя обозначим еще одну значимую черты культурой памяти — ее репрезентативность. Она, не существуя сама по себе как набор неких сакральных знаний, нуждается в различных формах своей объективации с помощью мемориальных медиумов — искусства, музеев, коммеморации, исторического образования, повседневных практик поминовения и пр. По словам Л. А. Тюкиной, «абстрактное понятие “культурная память” подразумевает широкий спектр культурных практик: консервация следов, архивирование документов, коллекционирование произведений искусства и антикварных предметов с возможностью их реактивации посредством медийной репрезентации и педагогической работы. Культурная память является не только пассивной накопительной памятью, она включает в себя реактивацию прошлого и возможность его широкого усвоения активной функциональной памятью» [7, с. 183-184].

Функциональный потенциал культурной памяти (или иначе – ее социокультурная роль), на наш взгляд, сводится к следующему:

1) Аккумуляции (накопление значимой для той или иной группы информации о прошлом). А. Ваньке в рецензии на работу А. Ассман «Длинная тень прошлого: мемориальная культура и историческая политика» сравнила культурную память с резервуаром, выполняющим накопительную функцию [3].

2) Интеграции (объединение членов коллектива – носителей общей культурной памяти — посредством принятия ими определенной картины минувшего).

3) Идентификации (запуск механизма самоопределения членов группы посредством отождествления их с тем или иным образом прошлого). По словам А. Ассман, «культурная память выстраивает основания для идентификации, позволяя коллективу или отдельному человеку определиться в мире, понять, с кем они и против кого, зачем и для чего…» [1]. Широко известна цитата Э. Дюркгейма, не использовавшего непосредственно категорию культурной памяти, но фактически имевший ее в виду. Ученый сравнивал культурную память с мифологической картиной мира, обращение к которой происходит, во-первых, в форме сакрального обряда, а, во-вторых, при условии полного духовного единения членов группы: «Ритуальное повторение обеспечивает единство группы во времени и пространстве… Через праздник как первичную организованную форму памяти происходит возвращение к правремени сотворения мира, горизонт расширяется до космического, до времени творения. Соблюдение обрядов обеспечивает идентичность группы и функционирование мироздания» [Цит. по: 2, с. 60].

4) Интерпретации (обеспечении ценностно-нормативных и поведенческих ориентиров членов группы). Культурная память в этом ракурсе выступает своего рода архивом значимой информации, позволяющей различным социальным общностям ориентироваться в социокультурном контексте, формирует пространство смыслов.

5) Стабилизации (обеспечение гармоничного функционирования коллектива за счет нивелирования временного разрыва между прошлым, настоящим и будущим, поддержания монолитной, непрерывной темпоральной картины мира, обеспечения бесперебойной межпоколенной трансляции социального опыта). По мысли Ю. М. Лотмана, «культурная память противостоит времени. Она сохраняет прошедшее как пребывающее. С точки зрения памяти как работающего всей своей толщей механизма, прошедшее не прошло» [5, с. 201].

В качестве основного вывода по статье можно отметить следующее. В условиях терминологического и концептуального разнообразия memory studies чрезвычайно важным представляется определение категориальных оснований мемориальных исследований, фиксация содержательных, структурных, функциональных границ изучаемых явлений. Применительно к надындивидуальной памяти это особенно важно, главным образом, в связи с наличием весьма широкого спектра ее понятийной и содержательной интерпретации. В статье мы сформулировали свое аргументированное видение феномена надындивидуальной памяти, в частности одной из ее форм – культурной памяти как особого резервуара коллективных, социальных, ценностно значимых воспоминаний, намеренно сохраняемых и транслируемых в мифо-символических формах.

Библиография
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
References
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Культурная память довольно часто попадает в зону внимания исследователей. Вопрос о концептуализации культурной памяти нельзя назвать новым, поэтому в представленной на рецензирование статьи всё будет решать именно это обстоятельство: какое направление концептуализации предлагает автор, в рамках какого методологического вектора исследования он рассчитывает на получение новых результатов и, наконец, какую собственную трактовку понятия и явления он предлагает в качестве основополагающих. Есть подозрение, что в рамках одной статьи сложно сразу удовлетворить все три указанных «возможности», это явно потребует соблюдения ряда важных принципов научного труда, например, логики научного поиска, подбора иллюстративного материала для подтверждения своих идей и т.д. Возможно, потребуется опора на данные вторичных эмпирических данных, к примеру, по поводу культурной памяти как фактора социальных отношений и др.
Обратимся к содержанию статьи. В нем обращает на себя внимание противоречие всей работы, уместившееся в расположенных рядом друг с другом фразах: 1) «Наше внимание феномен памяти привлек не только в силу своей актуальности, но и в силу своей сущностно-терминологической неопределенности»; 2) «В последние десятилетия сформировалось целое исследовательское направление, связанное с изучением памяти (…), в рамках которого, казалось бы, должен был выработаться своего рода консенсус в понимании базовой категории». В действительности, любое понятие или категория в социально-гуманитарной науке вызывают длительные и бурные дискуссии, но это вовсе не обозначает, что они бытует в науке и, вероятно, жизни без какой-либо определенности и не имеют при этом рационального зерна. Мне на ум в этой связи приходит культура, определений которой насчитывается по меньшей мере много тысяч, и это не обозначает, что культура развивается в условиях научной растерянности или отсутствия концептуализации. Всё как раз наоборот. Поэтому автору все же нужно четко определиться, какой исследовательской линии он станет придерживаться и на получение каких научных результатов при этом рассчитывать.
Автор в довольно хаотичном порядке приводит разные точки зрения по поводу памяти – приватной, социальной и т.д. Следовало бы каким-либо образом объективировать понятие, чтобы оно приобрело концептуальный вид, чего, собственно, и добивается автор, если следовать названию всей работы.
По крайней мере, для собственной оригинальной трактовки необходимо обосновать, например, какую роль культурная память выполняет в то или иной системе, вероятно, социальной или же социокультурной. С другой стороны, можно показать детерминацию концептуализации культурной памяти различными аспектами развития современной науки и т.д. Выбор за автором, но в статье пока с методологией не ясно – автор ее не описал, а между тем именно методология определяет вектор исследования и отражает логику научного поиска.
Автор дает свое определение культурной памяти, но из чего оно вытекает, каким закономерностям подчиняется – мы не знаем, автор «вот так просто» взял и определил, что под культурной памятью предлагается «понимать тип надындивидуальной памяти, аккумулирующей в себе коллективные, ценностно значимые воспоминания, намеренно сохраняемые и транслируемые в мифо-символических формах». Скажу, что это, конечно, непростое определение, и для его установления необходим глубокий анализ проблематики, в статье же мы не видим, какие проблемы или тенденции были проанализированы автором, после чего он пришел к мысли о том, что собой представляет культурная память. Это опять же и теоретический, и методологический просчет работы. Еще раз подчеркну: для того, чтобы дать емкое и эвристически значимое определение тому или иному понятию, необходимо предварить этот момент соответствующим анализом проблемы в конкретном методологическом ракурсе.
По поводу приведенного автором собственного определения культурной памяти возникают и другие вопросы: почему, в частности, речь идет об надындивидуально памяти, значит ли это, что ее лишены носители культуры или носитель культуры? Сомнительно. Есть и другие претензии: воспоминания – это все же явление психическое, как оно соотносится с культурой и т.д.
Как видим, статья имеет множество слабых мест, содержит описание проблемы, а не ее анализ, список литературы по столь масштабной теме крайне ограничен и может свидетельствовать о том, что автор не достаточно глубоко вник в проблему. Отсутствуют примеры или иллюстрации авторских идей, что также усиливает описательный характер материала. В таком виде трудно рекомендовать статью к публикации.

Результаты процедуры повторного рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

В журнал «Культура и искусство» автор представил свою статью «Культурная память как понятие и явление: основания концептуализации», в которой проведено исследование проблемы изучения памяти как социокультурного феномена.
Автор исходит в изучении данного вопроса из того, что несмотря на то, что категория памяти является одной из наиболее востребованных в современном научном гуманитарном дискурсе, в направлении memory studies наблюдается отсутствие единого определения для базовых категорий данного направления. Как следствие, наблюдается ситуация, когда каждый исследователь памяти дает свое научное определение без опоры на научные работы своих предшественников.
Актуальность исследования обусловлена возрастающим вниманием к изучению категории памяти. Востребованность данного феномена автор объясняет рядом причин: кризис идентичности европоцентристских культур; кризис традиции как механизма трансляции опыта из поколения к поколению; кризис социокультурной саморефлексии. Научная новизна заключается в разработке автором концепции феномена надындивидуальной памяти. Целью исследования, соответственно, является анализ существующих исследований в направлении memory studies и создание собственной концепции культурной памяти. Для достижения цели автор ставит в исследовании следующие задачи: определения понятия культурной памяти, изложение сущностных и функциональных параметров анализируемого явления.
Методологической базой явился комплексный подход, содержащий в себе описательный, сравнительный и семантический анализ. Теоретическим обоснованием послужили работы таких выдающихся исследователей культуры и памяти как М. Хальвакс, П. Рикер, Я. Ассман, А. Ассман, Ю. Лотман и др.
В своей статье автор уделяет внимание изучению имеющихся определений и подходов к изучению надындивидуальной памяти. Автор констатирует, что данный феномен в концепциях разных авторов получает разное наименование, что нередко наблюдается в гуманитарных науках. Согласно автору, наиболее полное и разностороннее изучение культурной памяти проведено немецким исследователем Я. Ассманом. Проведя тщательный анализ трудов в области мемориальных исследований, автор пришел к выводу, что наиболее соответствующим сущности феномена коллективной памяти является термин «культурная память» и выработал собственное определение культурной памяти: «тип надындивидуальной памяти, аккумулирующей в себе коллективные, ценностно значимые воспоминания, намеренно сохраняемые и транслируемые в мифо-символических формах». В защиту определения автор приводит следующие аргументы: широта и смысловой объем, контекстуальная природа, апелляция к социальным границам памяти, конструируемый характер воспоминаний.
Автор в статье также проводит анализ специфических характеристик культурной памяти, отмеченных такими исследователями как Ю. Лотман, М.Л. Шуб, Я. Ассман, М. Бэл. Количество изученных черт довольно велико и включает в себя консервативность, символичность, институциональность, сакральность, целенаправленность, многоуровневость, репрезентативность и многое другое.
В работе проведено исследование социальной роли культурной памяти, которая, по мнению автора, сводится к следующим функциям: аккумуляции, интеграции, идентификации, интерпретации, стабилизации.
Проведя исследование, автор подводит итог по изученным вопросам. Однако, заключение содержит в себе не все положения и выводы, сделанные автором в ходе исследования. Рекомендуется расширить заключение и включить в него недостающие материалы.
Представляется, что автор в своем материале затронул важные для современного социогуманитарного знания вопросы, избрав для анализа актуальную тему, рассмотрение которой в научно-исследовательском дискурсе повлечет изменения в сложившихся подходах и направлениях анализа проблемы, затрагиваемой в представленной статье.
Полученные результаты позволяют утверждать, что проблематика изучения вопроса культурной памяти как типа надындивидуальной памяти в современных условиях кризиса культурной идентичности представляют несомненный научный и практический культурологический интерес. Выводы, сделанные автором, позволяют констатировать, что подобный опыт может служить основой дальнейших исследований.
Представленный в работе материал имеет четкую, логически выстроенную структуру, способствующую более полноценному усвоению материала. Этому способствует также адекватный выбор соответствующей методологической базы. Однако библиография статьи состоит всего из 10 источников, что представляется недостаточным для анализа научного дискурса по рассматриваемой проблематике. Желательно расширить библиографический список.
Без сомнения, автор выполнил поставленную цель, получил определенные научные результаты, позволившие обобщить материал. Следует констатировать: статья может представлять интерес для читателей и заслуживает того, чтобы претендовать на опубликование в авторитетном научном издании после устранения указанных недостатков.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.