Статья 'Миф как категория мировосприятия: достоинства и недостатки теории Э. Кассирера ' - журнал 'Психолог' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редсовет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Публикация за 72 часа: что это? > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Психолог
Правильная ссылка на статью:

Миф как категория мировосприятия: достоинства и недостатки теории Э. Кассирера

Пархоменко Роман Николаевич

доктор философских наук

доцент кафедры философии и культурологии, Российский университет транспорта (МИИТ)

127994, Россия, г. Москва, ул. Образцова, д. 9, стр. 9

Parkhomenko Roman Nikolaevich

Doctor of Philosophy

Docent, the department of Philosophy and Culturology, Russian University of Transport

127994, Russia, g. Moscow, ul. Obraztsova, d. 9, str. 9

parkhomenkor@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2409-8701.2015.5.16099

Дата направления статьи в редакцию:

11-08-2015


Дата публикации:

03-09-2015


Аннотация.

Объектом исследования является понятие мифа в философии Эрнста Кассирера: еще в начале 20-х годов прошлого столетия Кассирер начал интересоваться этнологическими изысканиями о жизни, языке и мышлении первобытных обществ для того, чтобы понять основные законы функционирования примитивного мышления, которое он определял как «мифическую жизненную форму». Эти исследования привели Кассирера к выводу о том, что даже примитивные ритуалы, зачастую не вербализованные, имели свою собственную логику, однако, отличную от логики современных научно-рациональных обществ. Методом исследования стало изучение большого массива работ Э. Кассирера и монографий о философии Кассирера, в том числе и на немецком языке. Основными выводами проведенного исследования является констатация того факта, что Кассирер был убежден в том, что миф как жизненная форма в древних обществах, также как и миф в политике в современных обществах, указывает на существование различных фрагментов человеческого мировоззрения, которые ответственны за совершение людьми различных ошибок при принятии решений и в своем поведении.

Ключевые слова: Эрнст Кассирер, миф, человек, общество, политика, мировосприятие, психология, культура, язык, мышление

Abstract.

The object of research is the concept of myth plays in philosophy of Ernst Cassirer: in the early 20-ies Cassirer became interested in ethnological researches about life, language and thinking of primitive societies in order to understand the basic laws of functioning of primitive thinking, which he defined as "mythical life form. " These studies led to the conclusion that Cassirer that even primitive rituals often do not even verbalized, had its own logic, however, is different from the logic of modern scientific and rational society. The method of research was the study of a large complex of works by E. Cassirer and monographs on the philosophy of Cassirer, including German. The main conclusions of the study is a statement of the fact that Cassirer was convinced that the myth as a form of life in ancient societies, as well as the myth of politics in modern society, indicates the existence of different fragments of the human world, that the people responsible for committing various errors decision-making and in their behavior.

Keywords:

psychology, worldview, policy, society, human, myth, Ernst Cassirer, culture, language, thinking

Понятие мифа играет в философии Эрнста Кассирера одну из центральных ролей, при этом нетрудно заметить, что размышления об этом понятии было стимулировано его изучением данных разнообразных наук: этнологии, психологии, истории культуры и философии, а позднее, и политологии. Еще в начале 20-х годов прошлого столетия он начал интересоваться этнологическими изысканиями о жизни, языке и мышлении первобытных обществ для того, чтобы понять основные законы функционирования первобытного мышления, которое он определял как «мифическую жизненную форму». При этом его интерес был направлен на изучение ритуалов и обрядов в древних общинах. Подобные исследования привели Кассирера к выводу о том, что даже примитивные ритуалы, зачастую даже не вербализованные, имели свою собственную логику, однако, отличную от логики современных научно-рациональных обществ. Опираясь на данные этнологии, Кассирер делает вывод о том, что не существует «универсальной логики мышления, а само ядро мышления, выступающее фундаментом для рационального понятия истины, не было всегда существующей и постоянной величиной» [11, S. 31]. Однако логика мифического мышления являлась частью символического мифического жизненного пространства, которое возникло из мировоззрения древних народов. Постепенно с развитием рационального мышления и теоретической науки подобная логика мифического мышления теряла свою силу.

Поэтому в третьем томе «Философии символических форм», посвященном изучению феноменологии познания, Кассирер рассматривает миф уже не как жизненную форму, а как некую «духовную функцию», являющуюся одной из основополагающих духовных перспектив человеческого опыта, которая, однако, противостоит любым изменениям в культуре. Таким образом, исследование понятия мифа становится у Кассирера изучением некоей ассоциативной и эмоциональной формы восприятия окружающего мира, которая с различной степенью интенсивности постоянно сопутствует семиотической деятельности человека. Лишь в середине 1940-х гг. Кассирер начинает рассматривать миф снова как одну из форм жизненного мира – этому способствовало изменение политической ситуации в Германии и Европе, ознаменовашееся приходом к власти фашизма.

Обращаясь к изучению понятия мифа в интеллектуальной истории человечества Кассирер отмечает, что миф становится философской проблемой, поскольку в нем проявляется структурирующая работа сознания – причем этот вопрос касается не психологии возникновения человеческого сознания, а чистого качества и содержания понятий и философских категорий. Так, у Шеллинга миф предстает в качестве самостоятельного мира, который может быть понят лишь при изучении его собственных структурных закономерностей. При этом Шеллинг отказывается от аллегорического принципа в объяснении мифа и пытается выделить принципы порождения смыслов, свойственных самому мифу как явлению культуры.

Философское постижение мифа начинается с осознания того факта, что миф никоим образом «не обретается в совершенно «выдуманном», «вымышленном» мире, но что ему подобает свой собственный вид необходимости и тем самым, в соответствии с понятием предмета идеалистической философии, свой собственный вид реальности » [1, С. 17]. По мнению Кассирера, мифология возникает в человеческом сознании, поскольку человеческое сознание не в силах противиться иррациональным процессам на пути осознания внешнего мира, поэтому мифология не просто последовательное представление пантеона – она есть «последовательный политеизм»: «Боги, следующие друг за другом, один за другим реально овладевали сознанием человечества. Мифология – история богов, т.е. настоящая мифология, – могла зарождаться лишь в самой жизни, она должна была быть пережита и испытана» [2, С. 337].

Поэтому, полагает Шеллинг, миф выступает своеобразной формой жизни и свободен от какой-либо субъективности, поскольку жизнь в первобытной общине есть полное неразличение субъективного и объективного. Во время развития мифологии на протяжении истории в человеческом сознании происходит становление представлений о возникновении божества, когда божество порождает самого себя: «Не в отдельном, правда, моменте истина, иначе не было бы необходимости в поступательном движении к следующему моменту, не было бы нужды в процессе; однако в самом этом процессе порождается, а потому и есть в нем, – как порождающаяся истина, конец самого процесса, истина, которую, как завершенную, содержит, следовательно, в себе процесс в целом » [там же].

Специфика становления и развития человеческого сознания состояла в том, что на первоначальных этапах развития человечества в сознание человека неразрывным образом входила его тесная связь с богом – этот монотеизм с течением времени сменяется политеизмом, когда религиозное сознание человека начинает испытывать разлад в самом себе, обособление и внутреннее отчуждение, необходимое для наглядного представления о множестве богов – пантеоне. Этот процесс есть путь восхождения человеческого сознания от относительно-единого к абсолютно-единому – когда сознание проходит сначала через разделение и кризис политеизма для того, чтобы осознать истинного бога и отделить его от первоначальных представлений о пра-божестве: «Установить это идеальное и свободное отношение, превратить существующее единство в познанное, вот что оказывается смыслом и содержанием всего мифологического, являющегося собственно «теогоническим» процесса» [1, С. 21], ведь до развития понятия мифа философия знала только религию разума и рациональное отношение к богу, тогда как в мифе субъективность человеческого сознания и объективность познания обрели подобающие отношения.

Таким образом, миф как понятие философии начинает определяться как некая «сущностная» истина и как момент в процессе саморазвертывания абсолюта – тем самым достигается высшая форма объективности в определении мифа. В мифе раскрывается внутренний закон, аналогичный природным законам, но имеющий более высокий порядок. Кассирер отмечает, что после эпохи германского спекулятивного идеализма понятие мифа начинает определяться, исходя из психологии – как психологическая истина и как психологическая необходимость: «Проникновение в последние абсолютные основания мифа должно быть теперь замещено проникновением в естественные причины его возникновения: место метафизического метода занял метод этнопсихологии » [1, С. 23], что являло собой поворот к эмпирическому определению понятия мифа. Кассирер остается верен своему методу функционализма в описании философских понятий, развитым им ранее в работе «Познание и действительность» (1910, русское издание: СПб., 1912) и определяет понятие мифа не метафизически и не эмпирически, а функционально – как форму объективации, им (мифом) осуществляемой. Миф освобождает человеческое сознание от пассивной скованности чувственными впечатлениями и переходит к созданию своего собственного мира, созданного в соответствии с собственными духовными принципами.

Таким образом мы можем уйти от упреков определения понятия мифа в его принципиальной иррациональности, поскольку – так же как и в естествознании – при изучении мифа мы исследуем, прежде всего, имманентные правила этого понятия, с помощью которых он проявляет свою сущность. А объективность мифа основана на том, что миф не является отображением наличного бытия, он он является особым типичным способом построения образа , в котором сознание выходит за пределы простого восприятия чувственных впечатлений и начинает противостоять ему. Для того, чтобы доказать свою мысль, Кассирер предлагает обратиться к фактам мифологического сознания, а также эмпирического материала сравнительного изучения мифологии и сравнительной истории религии, собранному в науке, начиная со второй половины XIX в. Для каждого момента в развитии мифологического мышления в истории человечества необходимо найти его определенное место, где все эти моменты в своей совокупности образуют единое целое и обретают свой идеальный смысл. «Это целое таит в себе собственную внутреннюю «истину», поскольку оно указывает один из путей, которым человечество пробивалось к своему специфическому самосознанию и своему специфическому сознанию объекта» [1, С. 28].

Кассирер подчеркивает, что миф никогда не смог бы развиться до уровня последовательного мировоззрения, если бы он возник лишь из примитивных магических представлений первобытных людей – для возникновения понятия мифа было необходимо уже сформировавшееся представление о мире как упорядоченном целом, а такая идея могла возникнуть лишь после появления вавилонской астрономии и первых космогонических теорий – только тогда миф смог выступить как система мировоззрения людей. Единство мифа может быть понято, если мы рассмотрим его как направленное не на предметы внешнего мира, а на область человеческого духа. Так какова же природа мифа? Является ли миф примитивной формой познания мира и, соответственно, производной человеческого интеллекта или же это результат проявления человеческих аффектов и человеческой воли?

Отвечая на этот вопрос мы выбираем пути изучения понятия мифа. Сам Кассирер включает миф в свою систему символических форм и подчеркивает тот факт, что истоком и началом всякого мифологического смысла является языковая двусмысленность – так, что миф становится своего рода «заболеванием духа», чья конечная причина заключена в «болезни языка». Мифологические фантазии представляют собой «не столько реакции на впечатления, воздействующие на дух извне, сколько подлинные духовные действия», когда мы имеем дело не с простым отображением бытия, а со своеобразным «творческим преобразованием и изображением» [Ср.: 1, С. 35].

Мифологический мир конкретен потому, что в нем моменты вещи и моменты смысла могут без различения переходить друг в друга, а также срастаются в непосредственное единство; миф – это изначальный способ созидательной деятельности . Цель развития мифа, так же как и языка, состоит в том, чтобы духовное бытие понималось и выражалось не просто как субстанция, но и как субъект. В этом смысле, подчеркивает Кассирер, проблемы философии мифологии вплотную примыкают к проблемам теории познания в философии, поскольку и там и там, используемые наукой символы философия знает и понимает глубже, чем это в состоянии сделать сами символы или конкретные науки. Для такого понимания необходима постоянная критическая работа духа по отношению к собственным творениям, построение гипотез, предшествующих созданию научных теорий. И пока этого не произошло, наука не сможет выйти из своей полумифологической стадии развития.

Как уже было отмечено выше, позднее жизненные обстоятельства и радикальная смена политической обстановки в Германии и в мире стимулировали интерес Кассирера к политической философии, а также к изучению роли мифа и мифологии в современной ему политике. Именно этой проблематике посвящен ряд политических статей Кассирера [14-32], изданных в разные годы и в разных странах, некоторые из которых были опубликованы уже после его смерти. Однако главной большой законченной работой, посвященной исследованию мифа в политике является книга «Миф о государстве» [33] – в ней изучается вопрос о возникновении и становлении феномена европейского фашизма.

В «Мифе о государстве» Кассирер формулирует для себя следующую исследовательскую задачу: он пытается выяснить, как тоталитаризм в своем развитии смог вырасти до масштабов фашизма в столь многих европейских странах. Чтобы прояснить суть дела, он вновь обращается к вопросу о том, что же такое миф. С этой целью последовательно рассматриваются структуры мифического мышления, соотношение мифа и языка, мифа и учения психологии об аффектах, а также функция мифа в социальной жизни людей [34, S. 7-70].

По сути дела Кассирер резюмирует все свои предшествующие исследования о мифе и приходит к выводу, что мифический мир опыта характеризуют определенные когнитивные структуры, такие, как полисемия, разнообразные формы симпатии, метафоричность; причем весь мифический мир опыта, – что также немаловажно, – строится чисто аффективно. Мифы имеют, таким образом, как бы «космическое» измерение – они повествуют о «первоначале» всего бытия. Но мифы, по Кассиреру, это прежде всего не когнитивные и спекулятивные оценки мира, – они «произрастают» из практической деятельности человека. «Проникнуть» в структуру мифа означает рассмотреть его как некий феномен ритуального действия: «Миф является эпическим элементом примитивной религиозной жизни; обряд есть драматический элемент. Мы должны начинать с изучения последнего, для того, чтобы понять первое» [34, S. 41].

Кассирер здесь обращается к работам известного этнолога и социального антрополога Бронислава Малиновского. Малиновский исследовал рациональное и эмпирическое регулирование повседневной жизни «естественных народов» и пришел к выводу, что мифы и соответствующие им ритуальные практики выполняют очень важную функцию – регулирующую функцию – в кризисные времена, во времена «перелома», перехода общества из одного цикла жизни к другому циклу. Мифы являются своего рода гарантом того, что данное общество во время коренных перемен не будет полностью разрушено. Кассирер применяет это открытие функционалистской этнологии к анализу современного общества. И пишет о том, что в периоды социальных и экономических кризисов миф дает человеку возможность безоговорочной идентификации с коллективом. В условиях целостности современного общества благодаря этому любые другие возможные решения начинают считаться неудовлетворительными и неприемлемыми; такую тенденцию мыслитель демонстрирует, обращаясь к истории мифа в философии политики от Платона до Гегеля [34, S. 70-360].

Рассматривая роль и функцию мифа в философии политики, Кассирер констатирует тот факт, что мифологизация сознания, зародившаяся еще в античности и средние века, в XIX и XX веках превратилась в новый вид мифического в политическом мышлении . Эта ремифологизация политики (свойственная не только романтикам, Карлейлю и Гобино, но и Гегелю) создала предпосылку для того, чтобы люди после первой мировой войны стали чрезвычайно чувствительны к политическим мифам. Кассирер пишет: «Если попытаться рассмотреть по элементам, что представляют собой современные политические мифы, то окажется, что они не содержат ничего в полной мере нового. Все детали их давно известны. Теория «поклонения Герою» Карлейля и тезис Гобино о фундаментальном моральном и интеллектуальном различии рас дискутировались многократно. Но эти дискуссии оставались чисто академическими, и для того, чтобы превратить старые идеи в мощное политическое оружие, необходимо было что-то еще. Их нужно было приспособить к современной аудитории, создать новый инструмент не только для мысли, но и для действия, разработать технику манипулирования идеями. Говоря научным языком, эта техника должна действовать как катализатор – ускорить все реакции и способствовать их доведению до конца. Хотя почва для мифа ХХ века была подготовлена давным-давно, она не могла бы принести плодов без умелого использования новых инструментов» [34, S. 360].

Кассирер считает, что именно в период после первой мировой войны были созданы все необходимые условия, способствующие развитию этой техники и ее полной и окончательной победе. Война не привела к решению социальных проблем даже в странах-победительницах и со всех сторон появлялись новые трудности. Но если в Англии, Франции и Северной Америке всегда была возможность для их разрешения с помощью обычных мер, то в Германии такой возможности не было. Во времена инфляции и безработицы вся германская социальная и экономическая система оказалась на пороге краха, все «нормальные» ресурсы были исчерпаны и именно эта ситуация стала самой подходящей почвой для прорастания и бурного расцвета политических мифов.

Кассирер отмечает, что в мирное, спокойное время, в периоды стабильности и безопасности рациональная организация общества легко поддерживается и функционирует, однако в политике никогда не бывает абсолютного статического равновесия – а всегда только динамическое . Во все критические моменты человеческой жизни рациональные силы, препятствующие выходу на поверхность старых мифических концепций, оказываются сильно ослабленными. Именно поэтому во время кризисов необходимы некие быстрые «чудодейственные» рецепты для преодоления проблем. Философ настаивает на том, что в действительности мифы не могут быть полностью удалены из общественного сознания, они могут быть лишь подавлены и подчинены, чтобы в «час Х» занять господствующее положение в умах и настроения масс.

Для того чтобы точнее определить, что же такое «миф» по своей сути, философ обращается к книге французского ученого Э. Дуте «Магия и религия Северной Африки». По Дуте, боги и демоны, имеющиеся в примитивных культурах, являются персонификацией коллективных устремлений; миф – это персонифицированное желание группы. Такое определение мифа, по мнению Кассирера очень точно отражает современные представления о лидере и диктаторстве. Потребность в вожде появляется только тогда, когда, с одной стороны, общественные настроения по поиску лидера достигают максимальной силы и, с другой, когда нет реальных возможностей удовлетворить такое желание обычными средствами. Только в этом случае желание масс не только остро ощущается и переживается ими, но и персонифицируется, так сказать обретает свою «плоть и кровь».

Философ подчеркивает, что сила коллективного желания в таких случаях объективируется в вожде. При этом все общественные устои – закон, справедливость, мораль, конституция – утрачивают свою ценность. Место права и законности в государстве занимает харизматическая сила вождя, а воля вождя становится высшим законом. И хотя человечество уже значительно продвинулось в развитии интеллектуальных и нравственных способностей, тем не менее, полагает Кассирер, и в современном человеке могут бушевать необузданные страсти. Эти «страсти» в момент своего наивысшего накала приводят к неразумным поступкам, однако даже в подобных экстремальных точках развития общества человек не может полностью отказаться от требований рациональности.

Конрад Лоренц писал, в частности, по этому поводу: «Конечно, положение человечества теперь более опасно, чем было когда-либо в прошлом. Но потенциально мышление, обретенное нашей культурой благодаря ее естествознанию, дает ей возможность избежать гибели, постигшей все высокие культуры прошлого. Это происходит впервые в мировой истории» [35, С. 458]. Кассирер также считает, что человек, чтобы верить, должен получить какие-то резонные основания для веры, он должен иметь теорию для оправдания своих поступков. Такого рода теории по своей структуре оказываются весьма сложными образованиями. Философ отмечает: «И все это происходит в нашем современном мире! Если исследовать нынешние политические мифы и их использование, мы обнаружим не только извращение всех наших этических ценностей, но даже искажения речи. Магическое слово вытесняет здесь семантическое» [34, S. 369].

Как и во времена коммунистической диктатуры в СССР, так и во времена фашистского рейха в Германии, были созданы новые слова, в то время как старые получили совершенно новые значения. Изменение их первоначального смысла произошло потому, что слова, которые ранее употреблялись в логическом, описательном или семантическом смысле, начинают использоваться как магические – отныне они должны производить соответствующий эффект и возбуждать определенные эмоции. Кассирер подчеркивает, что если наши обычные слова наполнены новым смыслом, то этот, созданный из конъюнктурных соображений «новояз», имеет в своей основе только чувство и безумные эмоции.

Однако манипулирование новыми словами представляет собой только одну сторону условия господства в тоталитарных обществах. Чтобы подобный «новояз» имел максимальный эффект, ему должны сопутствовать специальные ритуалы, в чем и преуспели, в частности, фашистские лидеры в Германии. «Каждое политическое действие имеет свой ритуал. И поскольку в тоталитарном государстве не существует никакой личной, приватной сферы, свободной от вторжения политики, всю человеческую жизнь вдруг захлестывает волна новых ритуалов. Они так же регулярны, упорядочены и неизбежны, как ритуалы, которые мы наблюдаем в примитивных общинах. Каждый класс, каждый пол, каждый возраст имеет свои ритуальные правила. Никто не может пройти без этого по улице, поздороваться с приятелем или соседом. И точно так же, как и в примитивных общинах, пренебрежение каким-либо из предписанных ритуалов влечет за собой страдание и смерть. Даже малым детям это не сходит с рук как нечаянный грех, а засчитывается как преступление против богоподобного вождя и тоталитарного государства» [34, S. 371].

Ритуальные действия обладают свойством ослаблять активную жизненную позицию человека, поскольку в результате четко регламентированной и предзаданной модели поведения снижается способность к самостоятельным суждениям и рефлексии. Человек в подобной ситуации как бы «обезличивается», становится «колесиком и винтиком» глобальной государственной машины. Кассирер напоминает известный науке факт, что в первобытных обществах не было такого явления как «индивидуализм». В то время за любые действия и поступки существовала лишь коллективная ответственность, то есть не индивидуум, а группа являлись тогда настоящим «моральным субъектом». Клан, семья, племя ответственны за действия всех своих членов и если совершено преступление, то конкретного виновника проступка даже и не пытаются найти и наказать. Подобно некоей «проказе» преступление распространяется на все сообщество, причем никто из этой группы не имеет возможности избежать ответственности. Как известно, принцип «кровной мести» в определенных сообществах сохранился и до наших дней – для примера можно привести итальянскую вендетту.

В прежние времена методы принуждения и подавления очень часто использовались в политике, однако в отличие от современных политических мифов они в большинстве случаев имели материальную основу: даже самые страшные деспотические системы довольствовались лишь тем, что они заставляли людей выполнять свои определенные цели. При этом то, что происходило «внутри» человека, его чувства, мысли, суждения, – были им безразличны, карались лишь открытый бунт и неповиновение.

Современные политические мифы, подчеркивает философ, действуют совершенно иначе: они не довольствуются примитивным запретом на какие-либо действия, они стараются воздействовать гораздо глубже на психику и мировоззрение людей. Это то, что сегодня получило название «манипуляции сознанием», когда происходит попытка изменить менталитет людей,что позволяет легко управлять поведением индивидов. «Политические мифы можно сравнить с удавом, который парализует животное, прежде чем его проглотить. Люди сдаются без серьезного сопротивления, они подавлены и подчинены раньше, чем успевают осознать, что происходит» [34, S. 374].

Именно манипуляция сознанием является важнейшей чертой современного политического мифотворчества, поскольку репрессивные методы политического подавления неспособны дать столь эффективные результаты. Ведь даже в условиях грубого физического насилия человек продолжает жить своей собственной жизнью, у него остается сфера личной свободы, способная оказывать сопротивление давлению извне. Современные политические мифы разрушают у человека автономию воли и способность к независимому мышлению, отсюда становится понятной отсутствие политической оппозиции в тоталитарном обществе и полная нетерпимость власть предержащих к любому инакомыслию, которое ставит под угрозу все существование системы.

Обращаясь к проблеме свободы в условиях тоталитарного общества, Кассирер отмечает, что свобода не является естественной принадлежностью человека: чтобы ей обладать, необходимо прежде создать ее. Если мы будем просто следовать природным инстинктам, то мы никогда не почувствуем необходимость свободы, мы скорее выберем рабство, поскольку гораздо легче положиться на других, чем самому думать, судить, принимать решения. Это обстоятельство и является причиной того, что и в личной, и в политической жизни к свободе относятся скорее как к бремени, чем как к привилегии. В трудных условиях человек стремится сбросить с себя это бремя – и здесь вступают в действие тоталитарное государство и политические мифы. Новые политические партии обещают избавление от дилеммы «свобода или несвобода», они подавляют и уничтожают сам смысл свободы, но зато освобождают человека от всякой личной ответственности.

Все это выводит нас на новый виток рассмотрения проблемы, считает философ. Политических лидеров тоталитарного общества можно в определенной степени сравнить с шаманами первобытного общества. Шаман являлся не только абсолютным властителем и избавителем общины от социального зла, но он выполнял еще одну важную функцию – передавал людям волю богов, предсказывал будущее. Предсказатель занимал свое твердое и важное место в примитивной общественной жизни, был неотъемлемой частью любой властной и военной структуры. И именно в этом пункте коренится причина возврата современного общества к формам, которые, казалось бы, были совершенно забыты. Разумеется, сегодня произошли колоссальные изменения в работе и методах современных «оракулов»; они разработали гораздо более тонкий и сложный метод предвидения, метод, претендующий на философскую глубину и на научность. В ход идет все: компьютерные технологии, социологические опросы, новейшие данные психологии. Но если даже методы «предсказания» изменились коренным образом, то суть дела осталась той же, полагает Кассирер.

«Наши политики очень хорошо знают, что большие массы людей гораздо легче привести в действие с помощью силы воображения, чем применяя грубую физическую силу, и прекрасно пользуются этим знанием. Политики стали чем-то вроде предсказателей судьбы, пророчество превратилось в существенный элемент новой техники управления. Они обещают самые невероятные и даже совершенно невозможные вещи, снова и снова сулят людям «золотой век»» [34, S. 377].

В процессе описания техники современных политических мифов Кассирер обращается не только к истории политических учений, но и к современным ему философским концепциям: философии истории О. Шпенглера и экзистенциализму М. Хайдеггера, указывая, что хотя новая философия и не оказывала непосредственного воздействия на развитие политических событий в Германии, но тем не менее она ослабила, медленно подточила силы, которые могли бы сопротивляться политическим мифам. Философия истории (книга О. Шпенглера «Закат Европы» вышла в 1918 г.), содержащая мрачные пророчества заката и неизбежного разрушения цивилизации, и теория (работа М. Хайдеггера «Бытие и время» – 1927 г.), «которая видит в «брошенности в бытие» человека одну из его сущностных особенностей, отказываются от надежды сыграть активную роль в строительстве и преобразовании культурной жизни. Такая философия отрекается от собственных фундаментальных теоретических и этических идеалов и может, вследствие этого, стать орудием в руках политических деятелей» [34, S. 383-384].

Как видим, в конце своей книги «Миф о государстве» Кассирер задается вопросом об ответственности философии за духовную ситуацию в современном мире. Именно философия, по его мнению, должна привести человека к лучшему пониманию природы окружающих его вещей, своего места и назначения в обществе и природе, наконец, собственной «сущности» человека. К примеру, Бэкон видел цель человека в овладении природой, но овладение это, подчеркивает Кассирер, нельзя понимать как ее подчинение власти человека, порабощение. Чтобы управлять природой, необходимо ее уважать, подчиняться ее основным законам. Человек сначала должен освободиться от заблуждений и иллюзий, ограниченности своего восприятия и фантазий. В первой книге своего «Нового Органона» Бэкон попытался систематизировать эти иллюзии. Он описывал различные виды идолов: идолы племени, идолы пещеры, идолы площади или рынка, идолы театра или теорий – и предлагал методы борьбы с ними, пути, которые приведут к истинной эмпирической науке.

Однако, по мысли Кассирера, в политике мы таких путей еще не знаем. Из всех человеческих идолов, политические идолы наиболее опасны и живучи. Как попытался показать Кассирер, все великие мыслители, начиная с Платона, прилагали огромные усилия для разработки рациональной теории политики. В XIX веке появилась уверенность, что верный путь наконец-то найден: в 1830 г. Конт публикует первый том «Курса позитивной философии», это был первый шаг на пути создания новой социальной науки, основанной на тех же индуктивных и дедуктивных методах мышления, которые были проанализированы Контом в физике и химии. Однако внезапный расцвет политических мифов в ХХ веке показал, что надежды Конта и его последователей были преждевременны.

Кассирер спрашивает: что может сделать философия, чтобы помочь в борьбе с политическими мифами? Мы видим, что современные философы давно уже отказались от мысли влиять на течение политических и социальных событий. Гегель верил в самую высокую ценность и предназначение философии, хотя он и сказал, что философия всегда является слишком поздно для того, чтобы переделать мир, и глупо рассчитывать на то, что какая-либо теория может обогнать свое время.

Кассирер приводит известное изречение: «Сова Минервы вылетает, когда уже сгущаются ночные тени», подразумевающее, что философия всегда обречена на академическую чистоту, следствием которой является пассивное отношение к истории, объяснение исторической данности, без малейшего стремления что-либо изменить. Кассирер выступает против такой точки зрения и приводит пример Платона, который находился впереди своего времени и даже противоречил ему; без такой интеллектуальной и моральной отваги, считает немецкий неокантианец, философия не может выполнить своего долга перед культурой и обществом.

Разумеется, философия «не в силах разрушить политические мифы. Мифы в некотором роде непобедимы: их не опровергнешь разумными аргументами и не побьешь силлогизмами. Философия может сослужить другую службу: она помогает понять врага, дабы затем разбить его. Понять не только его дефекты и слабые места, но и в чем его сила, которую все мы склонны преуменьшать. Когда впервые сталкиваешься с политическим мифом, он кажется столь абсурдным и неуместным, столь фантастическим и отвратительным, что трудно заставить себя принимать его всерьез. Но теперь стало ясно, какая это огромная ошибка, и не стоит допускать ее в другой раз. Необходимо тщательно изучать истоки, структуру и технику политических мифов, чтобы видеть лицо врага, которого мы надеемся одолеть» [34, S. 388].

Цель, которую ставит перед собой Кассирер – это реконструкция истории европейского политического мышления под углом зрения мифического сознания. Это исследование генезиса и различных форм мифического мышления на определенных ступенях развития Европы показало, что политические мифы ХХ столетия коренятся в политической философии XIX века. Однако для того, чтобы миф стал реальной силой в мире, должны были появиться некоторые общественно-политические, «рамочные» условия, благодаря которым политическая мифология на какое-то время вытесняет и подавляет доводы разума. К таким «рамочным условиям» (имеется в виду конкретная историческая ситуация, имевшая место в начале ХХ века в Германии) Кассирер относит доминанту техники, глубочайший экономический, социальный и политический кризис в Веймарской республике как следствие падения монархии, равно как и глобальный мировой экономический кризис.

Итак, характеризуя сущность современных политических мифов, Кассирер выделяет четыре следующих основных особенности политической мифологии:

  1. язык как одна из важнейших форм символического универсума человеческой культуры выполняет две главные функции:
  • представление и описание вещей;
  • средство эмоционального и аффективного выражения. Современные политические мифы используют односторонне лишь эту эмоциональную функцию языка; они говорят на языке аффектов и манипулируют этим, из-за чего возможности рационального анализа, которые имманентно присущи языку, блокируются и ослабляются.
  1. Мифы являются не только рассказами о первоначале и драме мира. В гораздо большей степени функция мифа проявляется в фундировании и оформлении ритуальных действий. Ритуализация повседневной жизни и была главной особенностью нацисткой Германии: от правил приветствий до бесконечного числа присяг, от коллективных маршей до ритуализации и регламентации любых жизненных ситуаций – всегда и везде использовались ритуальные формы мифического мышления. Ритуализация жизни посредством современных политических мифов имеет своей целью аффективно связать и подчинить любой коллектив людей, – будь то целая нация, «рейх» или определенный этнос. При этом главное в тоталитарном государстве – не эмоциональное усиление отдельных индивидов, а, наоборот, их безоговорочное существование как части коллектива.
  2. Действительность политических мифов основывается на признании «высшей ценности»; понятие «высшей ценности», по мнению Кассирера, имеет в своей основе давнее мифическое разделение на «сакральное» и «профанное». Такой высшей ценностью может быть раса, нация или этнически определенный народ. В любом случае речь идет о ценности, которая не может быть определена с помощью рациональных аргументов, а покоится на амбивалентных чувствах, аффективных настроениях общества.
  3. Политические мифы современности осуществляют фаталистическую трактовку истории: подчеркивается исключительность и судьбоносность данного момента времени. Именно в этом смысле, отмечает Х. Петцольд [Ср.: 36, S. 121], можно рассматривать книгу О. Шпенглера «Закат Европы», равно как и концепцию М. Хайдеггера о «заброшенности» человека, в качестве интеллектуального продолжения мифологической традиции в ХХ веке; оба эти философа разрабатывали идею истории как «прочной», неотвратимой связи неких судьбоносных событий.

Характеризуя эволюцию философской мысли Э. Кассирера в целом, можно сказать, что она заканчивается – это является, в частности, и девизом «Мифа о государстве» – не на пессимистической ноте. По мнению философа, можно избежать господства современных политических мифов, если будут выполняться следующие два условия:

  1. Необходимо всячески препятствовать блокаде символической способности у человека, ибо такая «блокада» сильно ослабляет, вплоть до полного исчезновения, процесс символической трактовки человеком реальных событий. Именно гибкое функционирование культурной активности человека, то есть свободная передача, усвоение и продолжение традиций, может выступить гарантом против возникновения и господства подобных «блокад» в обществе.
  2. Отношения между символическими формами культуры принципиально не могут быть «урегулированы» и жестко зафиксированы. Автономия является неотъемлемой сущностью каждой символической формы. Их динамическая «совместная игра» [36, S. 122], конституирует лишь социальную и культурную действительность людей; здесь постоянно имеется опасность слияния символических форм.

Политические мифы ХХ столетия в действительности основываются на слиянии следующих трех факторов: мифической энергии, технических навыков и политической силы. Кассирер полагал, что тогда, когда одна символическая форма «сливается» с другой, из-за чего их «совместная игра» прерывается, появляется возможность для возникновения обществ тоталитарного типа. Структура символического универсума культуры – этой «второй вселенной» человека – представляет собой совокупность различных областей культуры, которые автономны, не сводятся одна к другой, а связаны между собой функциональными узами, или, как образно говорит Кассирер, – символические формы находятся друг относительно друга в свободной «совместной игре».

Итак, «Миф о государстве» Э. Кассирера представляет собой, помимо всего прочего, еще и рефлексию об опасностях, подстерегающих человеческую культуру. Совершенно недостаточно описывать и анализировать «нормальное» функционирование, успехи и достижения человеческой культуры. Очень важно также давать прямые объяснения «провалов» и «неудач» культуры. Именно поэтому в своей итоговой работе «Мифе о государстве» Кассирер выступил не только как «диагностик», но также и как теоретик кризисов культуры. С другой стороны, Кассирер в отличие, к примеру, от Георга Зиммеля или Мартина Хайдеггера совершенно не поддерживал широко распространенное в то время мнение о том, что современная культура уже сама по себе является выражением глубокого кризиса человечества.

В заключение можно резюмировать следующее:

  • понятие мифа являлось одной их основных категорий философии Кассирера и интерес к этому понятию пронизывал все этапы его философского творчества, помогая лучше разъяснить принципы работы как человеческого сознания, так и особенности развития культуры и функционирования политики;
  • особенностью философской мысли Кассирера было то, что определенные аспекты в разъяснении понятия мифа служили ему для обоснования своей эпистемологической концепции в которой он утверждал, что принципы логики и категориального аппарата науки находятся не в предметных вещах окружающего нас мира, а в области духа ;
  • Кассирер полагал, что в мифе эмоциональное восприятие вещей противостоит рационально-эмпирическому мировосприятию окружающего мира;
  • наконец, итогом его изысканий о понятии мифа уже в области политики была мысль о том, что коллективное развитие ритуальных действий или же их сознательное насаждение с помощью современных политических технологий создает такие настроения в обществе, которые полностью подавляют интеллектуальные свободы личности, что делает возможным возникновение государств тоталитарного типа.
  • наконец, итогом его изысканий о понятии мифа уже в области политики была мысль о том, что коллективное развитие ритуальных действий или же их сознательное насаждение с помощью современных политических технологий создает такие настроения в обществе, которые полностью подавляют интеллектуальные свободы личности, что делает возможным возникновение государств тоталитарного типа.

Как справедливо указывают современные германские исследователи философии Кассирера, изучение понятия мифа послужило Кассиреру для прояснения теории интерпретации: Кассирер пытался проанализировать вопрос о том, существует ли «теоретически нейтральный» уровень мировосприятия, на котором человек может построить теорию интерпретаций с тем, чтобы разделить области мировосприятия и интерпретации. Именно поиски ответа на этот вопрос и стимулировали изучение Кассирером данных психологии восприятия [Ср.: 11, S. 32].

В итоге Кассирер приходит к выводу о том, что миф как жизненная форма в древних обществах, также как и миф в политике в современных обществах, указывает на существование различных фрагментов человеческого мировоззрения, которые ответственны за совершение людьми различных ошибок при принятии решений и в своем поведении. Тем не менее, как хотелось бы подчеркнуть в заключении, Кассиреру все же не удалось полностью разъяснить вопрос о соединении в единое целое различных областей человеческого опыта, которое в ходе развития человеческой цивилизации и приводит к возникновению разнообразных концепций как знания, так и идеологий.

Библиография
1.
Кассирер Э. Философия символических форм. Том II. Мифологическое мышление. М., 2011.
2.
Шеллинг Ф.В.Й. Сочинения. М., 1989. Т. 2.
3.
Свасьян К.А. Философия символических форм Э. Кассирера: Критический анализ. М., 2010.
4.
Пленков О.Ю. Триумф мифа над разумом. (Немецкая история и катастрофа 1933 года. СПб., 2011.
5.
Соболева М.Е. Философия символических форм Э. Кассирера: Генезис, основные понятия, контекст. СПб., 2001.
6.
Кассирер Э. Избранное, индивид, космос. М.-СПб., 2000.
7.
Parkhomenko R. Cassirers politische Philosophie: Zwischen allgemeiner Kulturtheorie und Totalitarismus-Debatte. Universitätsverlag Karlsruhe: Karlsruhe, 2007.
8.
Cassirer E. Nachgelassene Manuskripte und Texte: Zur Metaphysik der symbolischen Formen. Band 1. Felix Meiner Verlag: Hamburg, 1995.
9.
Cassirer E. Nachgelassene Manuskripte und Texte: Mythos, Sprache und Kunst. Band 7. Felix Meiner Verlag: Hamburg, 2011.
10.
Cassirer E. Gesammelte Werke: Philosopie der symbolischen Formen. Zweiter Teil: Das mythische Denken. Band 12. Felix Meiner Verlag: Hamburg, 2002.
11.
Sandkühler, H. J. Kultur und Symbol: Ein Habdbuch zur Philosophie Ernst Cassirer. Verlag J. B. Metzler: Stuttgart-Weimar, 2003.
12.
Lüddecke, D. Staat – Mythos – Politik: Überlegungen zum politischen Denken bei Ernst Cassirer. Ergon Verlag: Würzburg, 2003.
13.
Knoppe, T. Die theoretische Philosophie Ernst Cassirers: Zu den Grundlagen transzendentaler Wissenschafts-und Kulturtheorie. Felix Meiner Verlag: Hamburg, 1992.
14.
Cassirer E. Form und Technik (1930) // Cassirer E. 1995.
15.
Cassirer E. Nachgelassene Manuskripte und Texte. Bd. 9. Zur Philosophie und Politik. Hamburg, 2008.
16.
Cassirer E. Symbol, Technik, Sprache. Aufsätze aus den Jahren 1927-1933. Hamburg 1985.
17.
Cassirer E. Zum Begriff der Nation. Eine Erwiderung auf den Aufsatz von Bruno Bauch. In: Bulletin des Leo Baeck Instituts 88/1991. Jerusalem 1991.
18.
Cassirer E. Freiheit und Form. Studien zur deutschen Geistesgeschichte (1916). Darmstadt 1994.
19.
Cassirer E. Formen und Formwandlungen des philosophschen Wahrheitsbegriffs // Hamburger Universitäts-Reden gehalten beim Rektorwechsel 1929, Hamburg, 1929.
20.
Cassirer E. Mythischer, ästhetischer und theoretischer Raum (1931) // Cassirer 1985.
21.
Cassirer E. Deutschland und Westeuropa im Spiegel der Geistesgeschichte. In: „Inter-Nationes“, Zs. für die kulturellen Beziehungen Deutschlands zum Ausland. Bd. I, Nr. 3 und 4, Berlin 1931.
22.
Cassirer E. Vom Wesen und Werden des Naturrechts // Zeitschrift für Rechtsphilosophie in Lehre und Praxis 6, Leipzig 1932.
23.
Cassirer E. Critical Idealism as a Philosophy of Culture (1936) // Cassirer 1979.
24.
Cassirer E. Axel Hägerström. Eine Studie zur Schwedischen Philosophie der Gegenwart // Göteborgs Högskolas Arsskrift (Acta Universitatis Gotoburgensis), Bd. 45, Göteborg 1939.
25.
Cassirer E. The Philosophy of History (1942) // Cassirer 1979.
26.
Cassirer E. Philosophy and Politics (1944) // Cassirer 1979.
27.
Cassirer E. Judaism and the Modern Political Myths // Contemporary Jewish Record, Bd. VII, 1944.
28.
Cassirer E. Force and Freedom : Remarks on the English Edition of Jacob Burckhardt’s “Reflections on History” // Amerikan Scholar, Bd. XIII, Herbst 1944.
29.
Cassirer E. Albert Schweitzer as Critic of Nineteenth-Century Ethics // The Albert Schweitzer Jubilee Book. Hg. Von A.A. Roback, Cambridge, Mass. 1946.
30.
Cassirer E., Symbol, Myth and Culture. Essays and Lectures of Ernst Cassirer 1935-1945, New Haven / London, 1979.
31.
Cassirer E. Die Idee der republikanischen Verfassung. Rede zur Verfassungsfeier am 11. August 1928 gehalten von Ernst Cassirer // E. Rudolph / H.J. Sandkühler (Hg.), Symbolische Formen, mögliche Welten – Ernst Cassirer, Hamburg [Dialektik 1995/1].
32.
Cassirer E. Zur Metaphysik der symbolischen Formen. Hamburg, 1995.
33.
Cassirer E. The Myth of the State. New Haven / London, 1946.
34.
Cassirer E. Der Mythus des Staates. Frankfurt a. M., 1994.
35.
Лоренц К. Оборотная сторона зеркала. М., 1998.
36.
Paetzold H. Ernst Cassirer. Von Marburg nach New York. Eine Philosophische Biographie. Darmstadt, 1995.
37.
Пархоменко Р.Н. Вербальная реальность у Э. Кассирера // Филология: научные исследования. - 2014. - 2. - C. 187 - 196. DOI: 10.7256/2305-6177.2014.2.12158.
References (transliterated)
1.
Kassirer E. Filosofiya simvolicheskikh form. Tom II. Mifologicheskoe myshlenie. M., 2011.
2.
Shelling F.V.I. Sochineniya. M., 1989. T. 2.
3.
Svas'yan K.A. Filosofiya simvolicheskikh form E. Kassirera: Kriticheskii analiz. M., 2010.
4.
Plenkov O.Yu. Triumf mifa nad razumom. (Nemetskaya istoriya i katastrofa 1933 goda. SPb., 2011.
5.
Soboleva M.E. Filosofiya simvolicheskikh form E. Kassirera: Genezis, osnovnye ponyatiya, kontekst. SPb., 2001.
6.
Kassirer E. Izbrannoe, individ, kosmos. M.-SPb., 2000.
7.
Parkhomenko R. Cassirers politische Philosophie: Zwischen allgemeiner Kulturtheorie und Totalitarismus-Debatte. Universitätsverlag Karlsruhe: Karlsruhe, 2007.
8.
Cassirer E. Nachgelassene Manuskripte und Texte: Zur Metaphysik der symbolischen Formen. Band 1. Felix Meiner Verlag: Hamburg, 1995.
9.
Cassirer E. Nachgelassene Manuskripte und Texte: Mythos, Sprache und Kunst. Band 7. Felix Meiner Verlag: Hamburg, 2011.
10.
Cassirer E. Gesammelte Werke: Philosopie der symbolischen Formen. Zweiter Teil: Das mythische Denken. Band 12. Felix Meiner Verlag: Hamburg, 2002.
11.
Sandkühler, H. J. Kultur und Symbol: Ein Habdbuch zur Philosophie Ernst Cassirer. Verlag J. B. Metzler: Stuttgart-Weimar, 2003.
12.
Lüddecke, D. Staat – Mythos – Politik: Überlegungen zum politischen Denken bei Ernst Cassirer. Ergon Verlag: Würzburg, 2003.
13.
Knoppe, T. Die theoretische Philosophie Ernst Cassirers: Zu den Grundlagen transzendentaler Wissenschafts-und Kulturtheorie. Felix Meiner Verlag: Hamburg, 1992.
14.
Cassirer E. Form und Technik (1930) // Cassirer E. 1995.
15.
Cassirer E. Nachgelassene Manuskripte und Texte. Bd. 9. Zur Philosophie und Politik. Hamburg, 2008.
16.
Cassirer E. Symbol, Technik, Sprache. Aufsätze aus den Jahren 1927-1933. Hamburg 1985.
17.
Cassirer E. Zum Begriff der Nation. Eine Erwiderung auf den Aufsatz von Bruno Bauch. In: Bulletin des Leo Baeck Instituts 88/1991. Jerusalem 1991.
18.
Cassirer E. Freiheit und Form. Studien zur deutschen Geistesgeschichte (1916). Darmstadt 1994.
19.
Cassirer E. Formen und Formwandlungen des philosophschen Wahrheitsbegriffs // Hamburger Universitäts-Reden gehalten beim Rektorwechsel 1929, Hamburg, 1929.
20.
Cassirer E. Mythischer, ästhetischer und theoretischer Raum (1931) // Cassirer 1985.
21.
Cassirer E. Deutschland und Westeuropa im Spiegel der Geistesgeschichte. In: „Inter-Nationes“, Zs. für die kulturellen Beziehungen Deutschlands zum Ausland. Bd. I, Nr. 3 und 4, Berlin 1931.
22.
Cassirer E. Vom Wesen und Werden des Naturrechts // Zeitschrift für Rechtsphilosophie in Lehre und Praxis 6, Leipzig 1932.
23.
Cassirer E. Critical Idealism as a Philosophy of Culture (1936) // Cassirer 1979.
24.
Cassirer E. Axel Hägerström. Eine Studie zur Schwedischen Philosophie der Gegenwart // Göteborgs Högskolas Arsskrift (Acta Universitatis Gotoburgensis), Bd. 45, Göteborg 1939.
25.
Cassirer E. The Philosophy of History (1942) // Cassirer 1979.
26.
Cassirer E. Philosophy and Politics (1944) // Cassirer 1979.
27.
Cassirer E. Judaism and the Modern Political Myths // Contemporary Jewish Record, Bd. VII, 1944.
28.
Cassirer E. Force and Freedom : Remarks on the English Edition of Jacob Burckhardt’s “Reflections on History” // Amerikan Scholar, Bd. XIII, Herbst 1944.
29.
Cassirer E. Albert Schweitzer as Critic of Nineteenth-Century Ethics // The Albert Schweitzer Jubilee Book. Hg. Von A.A. Roback, Cambridge, Mass. 1946.
30.
Cassirer E., Symbol, Myth and Culture. Essays and Lectures of Ernst Cassirer 1935-1945, New Haven / London, 1979.
31.
Cassirer E. Die Idee der republikanischen Verfassung. Rede zur Verfassungsfeier am 11. August 1928 gehalten von Ernst Cassirer // E. Rudolph / H.J. Sandkühler (Hg.), Symbolische Formen, mögliche Welten – Ernst Cassirer, Hamburg [Dialektik 1995/1].
32.
Cassirer E. Zur Metaphysik der symbolischen Formen. Hamburg, 1995.
33.
Cassirer E. The Myth of the State. New Haven / London, 1946.
34.
Cassirer E. Der Mythus des Staates. Frankfurt a. M., 1994.
35.
Lorents K. Oborotnaya storona zerkala. M., 1998.
36.
Paetzold H. Ernst Cassirer. Von Marburg nach New York. Eine Philosophische Biographie. Darmstadt, 1995.
37.
Parkhomenko R.N. Verbal'naya real'nost' u E. Kassirera // Filologiya: nauchnye issledovaniya. - 2014. - 2. - C. 187 - 196. DOI: 10.7256/2305-6177.2014.2.12158.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"