Статья 'Взаимосвязь принципа справедливости с правовыми аксиомами' - журнал 'Юридические исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редсовет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Юридические исследования
Правильная ссылка на статью:

Взаимосвязь принципа справедливости с правовыми аксиомами

Рундквист Антон Николаевич

преподаватель, кафедра теории и методологии правоведения, Гуманитарный университет

620041, Россия, Свердловская Область область, г. Екатеринбург, ул. Железнодорожников, 3

Rundkvist Anton Nikolaevich

Lecturer of the Department of the Theory and Methodology of Law at Liberal Arts University

620041, Russia, Sverdlovskaya Oblast' oblast', g. Ekaterinburg, ul. Zheleznodorozhnikov, 3

anton-upol@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-7136.2020.10.33504

Дата направления статьи в редакцию:

21-07-2020


Дата публикации:

11-12-2020


Аннотация.

Объектами исследования являются принцип справедливости как универсальный основополагающий системообразующий и ключевой связующий общеправовой сверхпринцип и правовые аксиомы как носители максимально объективированной юридической справедливости, нашедшей отражение в простых и ясных формулировках. Предметом исследования выступает взаимосвязь, существующая между указанными понятиями и позволяющая взглянуть под новым углом на проблему неопределенности содержания принципа справедливости, в частности путем выделения нарушения правовых аксиом в качестве одного из критериев крайней несправедливости. Методологическую основу исследования составляют общенаучные методы дедукции, индукции, анализа и синтеза, а также социологический метода контент-анализа, применяемый при изучении материалов правоприменительной практики Конституционного Суда РФ.   По итогам проведенной работы были достигнуты следующие результаты: 1) обоснована ключевая роль принципа справедливости в праве в целом; 2) дано авторское определение правовых аксиом; 3) проведено имеющее важное как теоретическое, так и практическое значение четкое разграничение между правовыми аксиомами и правовыми принципами по критериям внешнего выражения, очевидности соблюдения или несоблюдения, по характеру действия и в зависимости от наличия либо отсутствия системных связей; 4) установлена прямая взаимосвязь между несоблюдением правовых аксиом и утратой правовым регулированием минимально необходимого притязания на справедливость. Основная теоретическая новизна исследования заключается в том, что правовые аксиомы, закрепляющие четкие общепринятые императивные правила, предлагается рассматривать в качестве первичных ориентиров при разрешении вопроса о возможном нарушении принципа справедливости.

Ключевые слова: справедливость, принцип справедливости, аксиомы, правовые аксиомы, правовые принципы, аксиомы науки права, притязание на справедливость, крайняя несправедливость, общее благо, правовой баланс

Abstract.

The objects of this research are the principle of justice as a universal fundamental, cornerstone and key cohesive general legal superprinciple and the legal axioms as transmitters of most objectified legal justice reflected in simple and clear formulations. The subject of this research is correlation between the aforementioned concepts, which allows looking at the problem of indeterminacy of the content of the principle of justice from a new perspective, namely through indicating the violation of legal axioms as one of criterions of ultimate injustice. Methodological framework is comprised of the general scientific methods of deduction, induction, analysis and synthesis, as well as sociological method of content analysis used examination of the materials of law enforcement practice of the Constitutional Court of the Russian Federation. The work yielded the following results: 1) substantiation is made on the key role of the principle of justice in law as a whole; 2) an original definition is given to the legal axioms ; 3) demarcation is drawn between legal axioms and legal principles in accordance with the criteria of external manifestation, evidence of conformity or nonconformity, nature of action, and depending on the presence or absence of systemic links, which is important from theoretical and practical perspectives, 4) a direct correlation is established between noncompliance with legal axioms and the loss of baseline claim to justice by legal regulation. The theoretical novelty of this work consists in the fact that legal axioms that establish the generally accepted imperative rules are viewed as a primary reference point for resolving the issue on possible violation of the principle of justice

Keywords:

claim to justice, axioms of the science of law, legal principles, legal axioms, axioms, principle of justice, justice, extreme injustice, common good, legal balance

Значение понятия справедливости для права как социального регулятора трудно переоценить. В частности, Нерсесянц В. С. указывает следующее: «справедливость входит в понятие права» и «право по определению справедливо» [1]. При данном подходе, как отмечает Варламова Н., справедливость имманентна праву, является его сущностным свойством [2]. Аналогичного мнения придерживается Гладышева О. В., подчеркивая, что право обладает качеством справедливости изначально [3], а Мироненко Е. И. называет справедливость непременной составляющей права [4]. Саменкова С. Е. более подробно раскрывает схожую мысль: «В идеале право создано (или создается), чтобы установить именно такие порядки в обществе, которые можно было бы признать однозначно правильными, справедливыми» [5]. И подобные взгляды разделяют отнюдь не только русскоязычные авторы. Так, немецкий теоретик Роберт Алекси в качестве одного из существенных признаков права приводит притязание на правильность соответствующей системы норм, не являющихся при этом крайне несправедливыми [6]. То есть право по умолчанию подразумевается справедливым, а социальные нормы, не отвечающие неким минимальным требованиям справедливости, не должны называться правовыми вовсе.

Из обозначенной предельно тесной взаимосвязи справедливости и права закономерно вытекает вывод о том, насколько существенную с юридической точки зрения роль играет принцип справедливости, который проникает во все без исключения правовые отрасли, подотрасли и институты, а также служит ориентиром на всех стадиях правового регулирования (от нормотворчества и толкования до возникновения непосредственных правоотношений и в конечном итоге реализации права, включая правоприменение) и при осуществлении правоохранительной деятельности. В соответствии с верным замечанием Экимова А. И., справедливость, будучи общеотраслевым принципом, охватывает все «этажи» правовой системы — от отдельных норм до права в целом [7]. Такого рода универсальность выделяет справедливость даже на фоне остальных правовых принципов, на чем заостряют внимание многие авторы, указывающие на особое место и корреспондирующие этому месту специфические функции принципа справедливости в системе правовых принципов. Например, Мирза Л. С. определяет справедливость как «узловой, общеправовой принцип, который вбирает в себя все иные принципы, интегрирует их и через них проявляется в действительности» [8], Городнова О. Н. отождествляет справедливость с исходной идеей, «которая выступает основой продуцирования синтеза принципов права», а прочие принципы получают развитие, «проходя сквозь призму справедливости» [9], по мнению Галактионова С. А., «справедливость обосновывает другие принципы, определяет пределы их действия и соотношения в конкретных исторических условиях, выступает арбитром при решении правовых споров» [10], а Юнусов С. А. прямо называет принцип справедливости базисным сверхпринципом, в отрыве от которого сущность иных принципов не может быть раскрыта в полной мере, «поскольку реализация любого из них всегда соизмеряется с феноменом справедливости» [11]. Полностью соглашаясь с тем, что справедливость выступает в праве в качестве универсального основополагающего системообразующего и ключевого связующего общеправового сверхпринципа, нам, к сожалению, не удается избежать трудностей, неизбежно возникающих при попытке на практике абсолютно ясно, четко и точно определить объективные критерии, позволяющие явным образом провести границу между справедливым и несправедливым. В данной связи уместно привести цитату основоположника нормативизма Ганса Кельзена: «Ввиду того, что в разное время и в разных местах люди считали хорошим и плохим, справедливым и несправедливым совершенно разные вещи, невозможно выделить общий элемент в содержании разных моральных порядков» [12]. Действительно, собственное содержание принципа справедливости вполне способно показаться чересчур расплывчатым, излишне ситуативным, предполагающим наличие множества различных трактовок и потому не позволяющим формулировать какие-либо однозначные требования, адресуемые субъектам нормотворческой, интерпретационной, правореализационной, правоприменительной и правоохранительной деятельности. Однако это не совсем так, в пользу чего свидетельствует анализ практики Конституционного Суда Российской Федерации.

Нами был выбран широкий временной диапазон с 14.01.1992 года по 24.03.2020 года. Всего в указанный период КС РФ принял 641 постановление. В ходе исследования благодаря использованию метода контент-анализа из них оказалось выделено 421 постановление, не только содержащее ссылки на принцип справедливости, но и каким-либо образом раскрывающее суть данного принципа: 1) либо через взаимосвязь с другими правовыми принципами и (или) правовыми аксиомами; 2) либо через взаимосвязь с основными правами и свободами человека и их гарантиями; 3) либо путем указания на необходимость соблюдения баланса (равновесия) между тем или иными ценностями, интересами или правами и обязанностями участников соответствующих правоотношений; 4) либо путем указания на конкретные требования, диктуемые в данных условиях принципом справедливости; 5) либо (что случается довольно часто) через различные сочетания первого, второго, третьего и четвертого.

В рамках настоящей статьи нас будет интересовать исключительно первый пункт, а точнее вторая его половина. В значительном числе случаев КС РФ упоминает принцип справедливости в связке с какими-либо смежными принципами, например, с принципами равенства (64,37% от 421 постановления), соразмерности (51,07%), законности (25,65%), правовой определенности (24,47%), разумности (22,57%), гуманизма (7,84%), добросовестности (4,51%) и др. В разных комбинациях и пропорциях все эти принципы помогают обозначить приблизительные границы, внутри которых принцип справедливости соблюдается, а за их пределами — нет. Тем не менее ключевым здесь остается слово «приблизительные», поскольку ни один из правовых принципов не диктует однозначных и четких предписаний, а лишь задает некое общее направление, предполагающее, как правило, возможность выбора из достаточно большого количества вариантов различной степени приемлемости, то есть какие-то из вариантов правового регулирования будут наиболее приемлемыми, какие-то — наименее, а какие-то займут в данном плане промежуточную позицию. И все-таки иногда Конституционный Суд обращается наряду с принципом справедливости к неким столь же универсальным, но уже предельно точно сформулированным предписаниям, не предусматривающим ни двусмысленного толкования, ни возможности уклонения от их исполнения. Приведем несколько примеров.

Правило non bis in idem (дословно — «не дважды за одно и то же», а в более развернутом и корректном виде оно означает запрет на привлечение лица к одному и тому же виду юридической ответственности дважды за одно и то же деяние) применялось Конституционным Судом при рассмотрении дел, связанных с самыми разнообразными сферами общественной жизни. В Постановлении от 15.07.1999 № 11-П ссылка на данное правило, вытекающее из принципа справедливой ответственности, приводилась в отношении ситуации, когда налогоплательщики необоснованно подвергались многократным штрафным взысканиям за одни и те же действия [13]. В постановлениях от 17.07.2002 № 13-П и от 11.05.2005 № 5-П говорится, что запрет на повторное осуждение лица за одно и то же преступление «является конкретизацией общеправового принципа справедливости и направлен на обеспечение правовой безопасности и правовой стабильности» [14, 15]. В Постановлении от 21.03.2013 № 6-П к нарушению принципов равенства и справедливости КС РФ приравнял двойное наказание за один и тот же проступок, выразившееся в прекращение военно-служебных отношений в порядке реализации дисциплинарной ответственности за неоднократное совершение военнослужащим дисциплинарных проступков, если эти проступки уже повлекли применение к военнослужащему дисциплинарных взысканий [16]. В Постановлении от 04.02.2019 № 8-П указывается, что правило non bis in idem «имеет общее значение и — в виде нормативной конкретизации общепризнанного принципа справедливости, направленной на поддержание правовой безопасности, определенности и стабильности, — распространяется на законодательство об административных правонарушениях» [17].

Запрет придания обратной силы нормам, увеличивающим или вводящим новую ответственность либо иными способами ухудшающим уже установленное правовое положение граждан, приводится Конституционным Судом в контексте обеспечения соблюдения принципа справедливости более чем в двух десятках постановлениях. В частности, в постановлениях от 20.04.2010 № 9-П и от 20.07.2011 № 20-П делается акцент на обязанности федерального законодателя соблюдать принципы справедливости, равенства и поддержания доверия граждан к закону и действиям государства и связанному с ней запрету придавать обратную силу новому регулированию, если оно ухудшает правовое положение личности, ограничивает ее субъективные права, уже существующие в конкретных правоотношениях [18, 19]. В постановлениях от 14.07.2015 № 20-П, от 17.01.2018 № 3-П и от 14.06.2018 № 23-П КС РФ подчеркивает, что правило о запрете придания обратной силы закону, устанавливающему или отягчающему ответственность, а также другое в той же степени незыблемое правило о недопустимости привлечения к ответственности за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением (закономерное развитие положения nullum crimen, nulla poena sine lege и одновременно переформулированное «все, что прямо не запрещено законом, то разрешено»), основываются «на общеправовых принципах справедливости, гуманизма и соразмерности ответственности за совершенное деяние его реальной общественной опасности, имеют универсальное для всех видов юридической ответственности значение и являются обязательными и для законодателя, и для правоприменительных органов, в том числе судов» [20-22].

Кроме того, в постановлениях от 13.04.2017 № 11-П и от 24.03.2020 № 12-П Конституционный Суд при рассмотрении вопросов о судебной защите избирательных прав граждан указал на обязанность федерального законодателя руководствоваться «императивом justitia nemine neganda est (нельзя никому отказывать в правосудии)» [23, 24]. В данном случае слово «императив» хорошо описывает суть приведенного требования, вовсе не подразумевающего установления каких-либо ограничений касательно фундаментального права любого человека на доступ к правосудию.

Однако чаще всего КС РФ именует приведенные и иные родственные им правила принципами, тем самым внося весомый вклад в создание известной терминологической путаницы. Мы же постараемся преодолеть сложившуюся путаницу, задействовав в отношении подобных предписаний устоявшийся в теории права термин «правовая аксиома» и максимально подробно раскрыв его суть, а также показав существенное отличие правовых аксиом от правовых принципов.

Для решения обозначенной задачи в первую очередь требуется разграничить обыденный, научно-философский и, собственно, юридический подходы к понятию «аксиома».

Само слово происходит о греческого axioma — «принятое положение», а глагол axio означает «считаю достойным, настаиваю, требую». Толковый словарь В. Даля содержит следующее определение аксиомы: «очевидность, ясная по себе и бесспорная истина, не требующая доказательств (целое всегда больше части своей); основная истина, самоистина, ясноистина» [25]. Согласно словарю Д. Н. Ушакова, аксиома — это «положение, принимаемое без доказательств», «очевидная истина, утверждение, принимаемое на веру» [26]. В философских словарях аксиома определяется как «положение, лежащее в основе доказательства, но само в нем не нуждающееся» [27], или «исходное положение научной теории, принимаемое в качестве истинного без логического доказательства и лежащее в основе доказательства других положений этой теории» [28], или «исходное утверждение (предложение) научной теории, которое при аксиоматическом построении этой теории берется в качестве истинного, но недоказуемого в данной теории и из которого (или в совокупности которых) выводятся все остальные истинные положения данной теории (теоремы) по принятым в ней правилам вывода» [29]. Аналогичная трактовка содержится и в математическом энциклопедическом словаре: «Аксиома — основное положение, самоочевидный принцип. В дедуктивных научных теориях аксиомами называются основные исходные положения той или иной теории, из которых путем дедукции, то есть чисто логическими средствами, извлекается все остальное ее содержание» [30]. Следовательно, в обыденном представлении под аксиомами главным образом понимается нечто очевидное и не требующее доказательств, а в научном плане аксиомы — это прежде всего исходные утверждения, лежащие в основе дедуктивно выстраиваемой теории.

Именно на второе (общенаучное) значение аксиом опирается Черданцев А. Ф. в обоснование тезиса о том, что в праве они вообще невозможны, поскольку то, что обычно называется правовыми аксиомами, не используется для доказательства других более сложных правовых положений (теорем), так как нормативные предписания, в отличие от научных суждений, вообще не нуждаются в доказательствах [31]. И действительно, императивные правила, способные наметить четкие границы принципа справедливости, в сущности своей имеют мало общего с аксиомами в их традиционном научном понимании. Тем не менее последние находят отражение в понятии «аксиомы науки права», предложенном Масленниковым А. В. для обозначения научных положений, «которые в логико-методологическом плане представляют собой элемент теоретического базиса научных теорий, а в содержательном — исходные положения теории, фиксирующие наиболее важные связи и отношения между основными понятиями» [32, с. 6]. В таком виде понятие аксиом уже вполне соответствует традиционным научным представлениям. Однако настоящее исследование посвящено не аксиомам науки права, а правовым аксиомам в более специальном, сугубо юридическом смысле — как тем выражающим тот или иной аспект принципа справедливости нормативным предписаниям, на которые ссылался Конституционный Суд в ранее приведенных нами примерах. Ниже рассмотрим, какие признаки правовых аксиом, употребляемых в данном значении, выделяют разные авторы.

Ференс-Сороцкий А. А. под правовыми аксиомами понимает правовые положения, которые в результате проверки многовековой общественно-исторической практикой стали непреложными, исходными элементарными истинами, привычными и самоочевидными, вне которых невозможно существование права как социального явления [33]. В своем понимании правовых аксиом Чечина Н. А. делает акцент на выражение ими содержания общечеловеческой морали, на их очевидности с точки зрения здравого смысла и справедливости [34]. Схожего мнения придерживается и Экимов А. И., определяя правовые аксиомы как «общепризнанные требования справедливости, которые с точки зрения морали непременно должны стать частью действующего права» [35]. Давыдова М. Л. выделяет следующие признаки правовых аксиом: неопровержимый характер, однозначность толкования, элементарный и универсальный характер, общепризнанность, разумность, соответствие здравому смыслу, нравственная обоснованность и историческая долговечность [36]. Из определения, предлагаемого Масленниковым А. В., удается сделать заключение, что правовые аксиомы: а) представляют собой положения, концентрированно выражающие социально-правовой опыт; б) принимаются как истины (основанные на вере в правовые идеалы); в) упрощают процесс правового регулирования и решение научных задач; г) обеспечивают преемственность в праве; д) объективируются в различных формах [32, с. 10]. По поводу формы необходимо обратить внимание на то, каким образом излагаются правовые аксиомы, а именно в виде относительно кратких, но емких и предельно точных сентенций, общепризнанность и очевидность которых позволяет не закреплять их специально в тексте нормативных правовых актов (хотя, как показывает реальная практика, подобная фиксация позволяет правоприменителю чаще принимать справедливые решения, а потому совсем уж лишней названа быть не может). Сами по себе указанные сентенции формулируются (как бы «обнаруживаются», «открываются»), скорее, индуктивным путем с помощью обобщения знаний о юридической деятельности, накопленных за многие поколения.

Обобщив все изложенное выше, включая выводы, сделанные на основе анализа постановлений КС РФ, предлагаем понимать под правовыми аксиомами универсальные для любой точки пространственно-временного континуума концентрированно отображающие социально-правовой опыт и потому не нуждающиеся в доказательствах очевидные общепризнанные имеющие неопровержимый характер юридические установки, находящие выражение в предельно емких и одновременно лаконичных, точных и ясных формулировках, допускающих только и исключительно однозначное толкование, не нуждающиеся в обязательном буквальном закреплении в тексте нормативного правового акта, но при этом диктующие императивное требование своего неукоснительного соблюдения на всех стадиях правового регулирования и не подразумевающие никаких отступлений (исключений, изъятий) в своем применении, поскольку в сущности являются носителями имеющих разумно-нравственное начало непреложных истин, вытекающих из принципа справедливости, и отход от этих истин означает лишение минимальных притязаний на справедливость, а следовательно, не предусматривается правом как социальным регулятором.

Согласно отмеченным признакам, к правовым аксиомам, помимо уже упомянутых запрета на привлечение лица к одному и тому же виду юридической ответственности дважды за одно и то же деяние (non bis in idem), запрета придания обратной силы нормам, увеличивающим или вводящим новую ответственность либо иными способами ухудшающим уже установленное правовое положение граждан, запрета на привлечение к ответственности за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением, и правила «никому нельзя отказывать в правосудии» (justitia nemine neganda est), относятся такие правила: никто не может быть судьей в своем собственном деле (в противном случае всегда будет иметь место нарушения принципов объективности и беспристрастности, без соблюдения которых автоматически ставится под сомнение справедливость принимаемого решение); никто не может передать другому больше прав, чем имеет сам (здесь действует элементарная арифметика); обвиняемый в совершении преступления не обязан доказывать свою невиновность (бремя доказывания в данном случае полностью перекладывается на сторону обвинения); никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников (система, допускающая принуждение к даче подобных показаний, находится в явной оппозиции к естественному праву и не может считаться справедливой); если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон (требование о применении обратной силы закона, улучшающего положение лица, предусмотренное частью 2 статьи 54 Конституции РФ).

Приведенный перечень отнюдь не исчерпывающий, в нем представлены только наиболее известные правовые аксиомы, кроме которых, безусловно, существуют и другие. При наличии же сомнения по поводу того, относится ли рассматриваемое утверждение к правовым аксиомам, достаточно ответить на два вопроса. 1 Допустимо ли назвать это утверждение действительно универсальным, то есть не зависящим от сопутствующих обстоятельств времени, места и прочих условий? 2. Допустимы ли исключения из приведенного утверждения (надлежит просто мысленно вообразить ситуацию, противоположную той, которая утверждается, и сделать вывод о том, будут ли вообще обеспечиваться надлежащим образом права и свободы человека в обществе, где такие исключения возможны)? Если на первый вопрос ответ «да», а на второй — «нет», то перед нами правовая аксиома.

Теперь, дав определение правовым аксиомам и приведя их примерный перечень, мы имеем возможность вернуться к проблеме отграничения их от правовых принципов. Данные понятия ни в коем случае не являются тождественными, и отличия между ними обнаруживаются по следующим основаниям.

1. Внешнее выражение. Правовые принципы находят отражение в предельно общих понятиях-идеях, всегда нуждающихся в дополнительной конкретизации и последовательном раскрытии, в то время как содержание аксиом уже ясно из их же точных формулировок и представляет собой четкое нормативное предписание императивного характера. Скажем, принцип разумности ввиду некоторой расплывчатости лежащего в его основе понятия «разумное» диктует требования явно оценочного характера, способные к тому же заметно варьироваться в зависимости от конкретной юридической ситуации: к одним субъектам в одних условиях могут предъявляться более жесткие требования с точки зрения соблюдения разумности и осмотрительности, к другим субъектам и в других условиях — менее. Зато правило о запрете на привлечение лица к одному и тому же виду юридической ответственности дважды за одно и то же деяние выражается вполне однозначно, и его содержание не подвержено никаким ситуативным изменениям, а неукоснительное исполнение соответствующего предписания считается строго обязательным.

2. Очевидность соблюдения или несоблюдения. Это отличие логически вытекает из первого. Вследствие отмеченной расплывчатости содержания тех или иных правовых принципов их нарушение в каждом отдельном случае подлежит доказыванию, то есть совершению определенных умственных операций путем приведения соответствующих доводов и сопоставления различных фактов. Несоблюдение правовых аксиом, когда оно действительно имеет место, всегда очевидно.

3. Относительный или абсолютный характер действия. Ценность принципов всегда относительна. Она во всяком случае должна соизмеряться с другими принципами (в первую очередь — с принципом справедливости), а также с признаваемыми в соответствии со статьей 2 Конституции РФ высшей ценностью правами и свободами человека. Поэтому и характер действия принципов тоже допустимо назвать относительным. Иными словами, какой-либо принцип в отдельно взятой ситуации может быть реализован в той или иной степени (главное, чтобы эта степень находилась в пределах допустимого). Но правовые аксиомы действуют иначе: они либо реализуются полностью, либо не реализуются вовсе. Применительно к ним нельзя употреблять выражения наподобие «частично соблюден», «частично не соблюден» или «в достаточной степени соблюден». Здесь уместна аналогия с выключателем, имеющим лишь два возможных варианта положения: «включено» либо «выключено». Некоего промежуточного состояния у правовых аксиом нет, а значит, характер их действия абсолютный.

4. Системность или самодостаточность. Правовые принципы образуют целостную стройную систему. Фундаментом ее выступает принцип справедливости как основополагающий сверхпринцип. И правовые принципы функционируют надлежащим образом только тогда, когда они хорошо сбалансированы и гармонично дополняют друг друга (о необходимости достижения баланса между отдельными принципами говориться, в частности, в Постановлении КС РФ от 08.11.2012 № 25-П при рассмотрении вопроса о возможности изменения уже принятого судебного решения с точки зрения принципов правовой определенности в спорных материальных правоотношениях, стабильности гражданского оборота и справедливого судебного разбирательства, не совместимого с ошибочным судебным актом [37]). Каждая же из правовых аксиом самодостаточна и не нуждается в дополнительной балансировке или поддержке со стороны прочих юридических ценностей, равно как и в совокупной оценке наряду с иными аксиомами. Никакого очевидного взаимодействия между установками, к примеру, о запрете придания обратной силы нормам, увеличивающим или вводящим новую ответственность, и запрете на доступ к правосудию не наблюдается. Общим для обоих правил остается лишь то, что в них концентрированно выражена идея юридической справедливости. Следовательно, правовые аксиомы, в отличие от принципов, представляют собой уже не систему со всеми присущими ей свойствами (наличием прямых и обратных связей, эмерджентностью и др.), а обыкновенный набор, перечень.

Таким образом, не будучи тождественными правовым принципам, правовые аксиомы занимают отдельное место в праве в целом, в том числе выполняют ряд специфических функций по организации самих принципов права, в частности, помогают разрешать противоречия, иной раз возникающие между отдельными принципами.

И если говорить о значении правовых аксиом в целом, то, к сожалению, приходится согласиться с Воротниковым А. А. и Бариновым П. С., отмечающими, что в юридической литературе внутренняя связь аксиом с правом изучена недостаточно [38]. Юристы словно бы привыкли воспринимать данные фундаментальные правила как должное, тем самым невольно принижая роль правовых аксиом, в действительности выступающих первейшими и самыми очевидными ориентирами юридической справедливости. Отступления от правовых аксиом быть не должно ни при каких условиях, так как оно автоматически означает явное и грубое нарушение принципа справедливости, которое вообще недопустимо в рамках правового регулирования. Особенно важно, чтобы об этом не забывали лица, обличенные властью, в первую очередь — субъекты нормотворческой и правоприменительной деятельности. Когда норма права либо правоприменительный акт перестают отвечать императивным требованиям, диктуемым правовыми аксиомами и в общем служащим необходимыми предпосылками для защиты интересов каждого человека в правовом демократическом государстве, тогда сразу же утрачивается минимально необходимое содержательное притязание правового регулирования на справедливость, то есть возникает положение крайней (вопиющей) несправедливости, при котором создается опасный правовой дисбаланс, вследствие чего немыслимо достижение общего блага. В связи с чем при решении вопроса о том, нарушен или нет в конкретной ситуации принцип справедливости, сначала стоит проверить, нарушена ли какая-либо из правовых аксиом. Если ни одна из правовых аксиом не нарушена, то далее надлежит провести более глубокий, детальный и сложный анализ на основе таких критериев, как степень обеспечения тех или иных прав и свобод человека, степень соблюдения прочих правовых принцип и степень сбалансированности распределения субъективных прав и юридических обязанностей между участниками анализируемых правоотношений. Но если удается обнаружить нарушение хотя бы одной из правовых аксиом, то указанный комплексный анализ производить уже точно не требуется, поскольку несоблюдение принципа справедливости становится очевидным.

По своей сущности правовые аксиомы — это максимально объективированная юридическая справедливость, нашедшая отражение в простых и ясных формулировках. А поскольку принцип справедливости является ключевым для права, то недооценивать роль наиболее наглядного выражения отдельных его аспектов было в корне неверным.

Библиография
1.
Нерсесянц В. С. Философия права. Учебник для вузов. — М.: Издательская группа ИНФРА • M — НОРМА, 1997. С. 28.
2.
Варламова Н. Право и справедливость: соотношение в контексте различных типов правопонимания // Право Украины. 2011. № 1. С. 134.
3.
Гладышева О. В. Справедливость и законность в уголовном судопроизводстве Российской Федерации : автореферат дис. ... доктора юридических наук. Краснодар, 2009. С. 9.
4.
Мироненко Е. И. Соотношение юридической ответственности и социальной справедливости : автореферат дис. ... кандидата юридических наук. Краснодар, 2009. С. 22.
5.
Саменкова С. Е. Справедливость: идея, норма, реальность // Право и политика. 2012. № 8. С. 1402.
6.
Алекси Р. Понятие и действительность права (ответ юридическому позитивизму) ; пер. с нем. / [А. Лаптев, Ф. Кальшоейр] ; [В. Бергманн, пред., сост.] ; [Т. Яковлева, науч. ред.]. — М. : Инфотропик Медия, 2011. С. 157.
7.
Экимов А. И. Справедливость и социалистическое право. Л., 1980. С. 67.
8.
Мирза Л. С. Iustitia (правосудие и справедливость в уголовном процессе) // LEX RUSSICA (РУССКИЙ ЗАКОН). 2008. № 1. С. 59.
9.
Городнова О. Н. Идея справедливости как критерий оценки и совершенствования уголовного законодательства: теоретический и прикладной аспекты : автореферат дис. ... кандидата юридических наук. Нижний Новгород, 2014. С. 5.
10.
Галактионов С. А. Принцип справедливости : Уголовно-правовой аспект : автореферат дис. ... кандидата юридических наук. Рязань, 2004. С. 7.
11.
Юнусов С. А. Принцип справедливости в уголовно-исполнительном праве: вопросы теории : автореферат дис. ... кандидата юридических наук. Рязань, 2014. С. 9.
12.
Кельзен Г. Чистое учение о праве. 2-е изд / пер. с нем. М.В. Антонова и С.В. Лёзова. — СПб.: ООО Издательский Дом «Алеф-Пресс», 2015. С. 85.
13.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15.07.1999 № 11-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Закона РСФСР «О Государственной налоговой службе РСФСР» и Законов Российской Федерации «Об основах налоговой системы в Российской Федерации» и «О федеральных органах налоговой полиции» // Вестник Конституционного Суда РФ. 1999. № 5.
14.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17.07.2002 № 13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 342, 371, 373, 378, 379, 380 и 382 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, статьи 41 Уголовного кодекса РСФСР и статьи 36 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» в связи с запросом Подольского городского суда Московской области и жалобами ряда граждан» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2002. № 6.
15.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 11.05.2005 № 5-П «По делу о проверке конституционности статьи 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Курганского областного суда, жалобами Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, производственно-технического кооператива «Содействие», общества с ограниченной ответственностью «Карелия» и ряда граждан» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2005. № 4.
16.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.03.2013 № 6-П «По делу о проверке конституционности подпункта «в» пункта 2 статьи 51 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе» в связи с жалобами граждан Р.В. Боскачева, И.В. Овсянникова и Д.А. Савельева» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2013. № 5.
17.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 04.02.2019 № 8-П «По делу о проверке конституционности статьи 15.33.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с жалобой гражданки У.М. Эркеновой» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2019. № 2.
18.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20.04.2010 № 9-П «По делу о проверке конституционности части первой статьи 7 Федерального закона «О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации» в редакции Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О противодействии коррупции» в связи с жалобами граждан А.А. Анохина и П.И. Зелинского и запросами Железнодорожного районного суда города Новосибирска и Кировского районного суда города Ростова-на-Дону» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2010. № 4.
19.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20.07.2011 № 20-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 4 статьи 93.4 Бюджетного кодекса Российской Федерации, части 6 статьи 5 Федерального закона «О внесении изменений в Бюджетный кодекс Российской Федерации в части регулирования бюджетного процесса и приведении в соответствие с бюджетным законодательством Российской Федерации отдельных законодательных актов Российской Федерации» и статьи 116 Федерального закона «О федеральном бюджете на 2007 год» в связи с запросом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2011. № 6.
20.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14.07.2015 № 20-П «По делу о проверке конституционности части 2 статьи 1.7 и пункта 2 статьи 31.7 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с запросом мирового судьи судебного участка № 1 Выксунского судебного района Нижегородской области» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2015. № 5.
21.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17.01.2018 № 3-П «По делу о проверке конституционности части 1 статьи 46 Федерального закона «О страховых взносах в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования» и статьи 20 Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации в связи с передачей налоговым органам полномочий по администрированию страховых взносов на обязательное пенсионное, социальное и медицинское страхование» в связи с запросом Арбитражного суда города Москвы и жалобой общества с ограниченной ответственностью «Проект» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2018. № 3.
22.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14.06.2018 № 23-П «По делу о проверке конституционности части 1 статьи 1.7 и части 4 статьи 4.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, пункта 4 статьи 1 Федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности» и пункта 4 статьи 1 Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности» в связи с жалобами граждан А.И. Заляутдинова, Н.Я. Исмагилова и О.В. Чередняк» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2018. № 5.
23.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 13.04.2017 № 11-П «По делу о проверке конституционности части 2 статьи 40, частей 10 и 11 статьи 42 Федерального закона «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», пунктов 2 и 3 части 1 статьи 128 и части 10 статьи 239 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации в связи с жалобой граждан И.Л. Трунова и М.В. Юревича» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2017. № 4.
24.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 24.03.2020 № 12-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 19, пункта 7 части 1 статьи 20, пункта 7 статьи 21 и части 4 статьи 240 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, а также пункта 7 части 4 статьи 2 Федерального конституционного закона «О Верховном Суде Российской Федерации» в связи с жалобами граждан А.А. Брюхановой и Е.Л. Русаковой» // Российская газета. 01.04.2020. № 69.
25.
Даль Вл. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 т. Т. 1. — М.: ТЕРРА, 1995. С. 9.
26.
Ушаков Д. Н. Толковый словарь современного русского языка. — М.: «Аделант», 2014. С. 12.
27.
Философский словарь логики, психологии, этики, эстетики и истории философии / Под ред. [и с предисл.] Э. Л. Радлова. — Санкт-Петербург : Брокгауз-Ефрон, 1911. С. 8.
28.
Философский энциклопедический словарь / гл. ред.: Л. Ф. Ильичев, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалев, В. Г. Панов. М., 1983. С. 16.
29.
Философский словарь / Под ред. И. Т. Фролова. — 7. изд., перераб. и доп. — М. : Республика, 2001. С. 19.
30.
Математический энциклопедический словарь./Гл. ред. Ю. В. Прохоров; Ред. кол.: С. И. Адян, Н. С. Бахвалов, В. И. Битюцков, А. П. Ершов, Л. Д. Кудрявцев, А. Л. Онищик, А. П. Юшкевич. — М.: Сов. Энциклопедия, 1988. С. 44.
31.
Черданцев А. Ф. Логическая характеристика права как системы // Правоведение. 1983. № 3. С. 16.
32.
Масленников А. В. Правовые аксиомы : автореферат дис. ... кандидата юридических наук. Владимир, 2006. — 26 с.
33.
Ференс-Сороцкий А. А. Аксиомы и принципы гражданско-процессуального права: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Л., 1989. С. 4.
34.
Чечина Н. А. Основные направления развития науки советского гражданского процессуального права. Л. : Изд-во Ленингр. ун-та, 1987. С. 89.
35.
Экимов А. И. Право в контексте справедливости: к методологии исследования // Известия ВУЗов. Правоведение. 2013. №2 (307). С. 59.
36.
Давыдова М. Л. Юридическая техника: проблемы теории и методологии [Текст] : монография / М. Л. Давыдова ; ГОУ ВПО «ВолГУ». — Волгоград : Изд-во ВолГУ, 2009. С. 225.
37.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 08.11.2012 № 25-П «По делу о проверке конституционности положения части первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» в связи с жалобой открытого акционерного общества «Акционерная компания трубопроводного транспорта нефтепродуктов «Транснефтепродукт» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2013. № 1.
38.
Воротников А. А., Баринов П. С. К вопросу о жизнеспособности правовых категорий и аксиом // Вестник СГЮА. 2015. №6 (107). С. 15
References (transliterated)
1.
Nersesyants V. S. Filosofiya prava. Uchebnik dlya vuzov. — M.: Izdatel'skaya gruppa INFRA • M — NORMA, 1997. S. 28.
2.
Varlamova N. Pravo i spravedlivost': sootnoshenie v kontekste razlichnykh tipov pravoponimaniya // Pravo Ukrainy. 2011. № 1. S. 134.
3.
Gladysheva O. V. Spravedlivost' i zakonnost' v ugolovnom sudoproizvodstve Rossiiskoi Federatsii : avtoreferat dis. ... doktora yuridicheskikh nauk. Krasnodar, 2009. S. 9.
4.
Mironenko E. I. Sootnoshenie yuridicheskoi otvetstvennosti i sotsial'noi spravedlivosti : avtoreferat dis. ... kandidata yuridicheskikh nauk. Krasnodar, 2009. S. 22.
5.
Samenkova S. E. Spravedlivost': ideya, norma, real'nost' // Pravo i politika. 2012. № 8. S. 1402.
6.
Aleksi R. Ponyatie i deistvitel'nost' prava (otvet yuridicheskomu pozitivizmu) ; per. s nem. / [A. Laptev, F. Kal'shoeir] ; [V. Bergmann, pred., sost.] ; [T. Yakovleva, nauch. red.]. — M. : Infotropik Mediya, 2011. S. 157.
7.
Ekimov A. I. Spravedlivost' i sotsialisticheskoe pravo. L., 1980. S. 67.
8.
Mirza L. S. Iustitia (pravosudie i spravedlivost' v ugolovnom protsesse) // LEX RUSSICA (RUSSKII ZAKON). 2008. № 1. S. 59.
9.
Gorodnova O. N. Ideya spravedlivosti kak kriterii otsenki i sovershenstvovaniya ugolovnogo zakonodatel'stva: teoreticheskii i prikladnoi aspekty : avtoreferat dis. ... kandidata yuridicheskikh nauk. Nizhnii Novgorod, 2014. S. 5.
10.
Galaktionov S. A. Printsip spravedlivosti : Ugolovno-pravovoi aspekt : avtoreferat dis. ... kandidata yuridicheskikh nauk. Ryazan', 2004. S. 7.
11.
Yunusov S. A. Printsip spravedlivosti v ugolovno-ispolnitel'nom prave: voprosy teorii : avtoreferat dis. ... kandidata yuridicheskikh nauk. Ryazan', 2014. S. 9.
12.
Kel'zen G. Chistoe uchenie o prave. 2-e izd / per. s nem. M.V. Antonova i S.V. Lezova. — SPb.: OOO Izdatel'skii Dom «Alef-Press», 2015. S. 85.
13.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 15.07.1999 № 11-P «Po delu o proverke konstitutsionnosti otdel'nykh polozhenii Zakona RSFSR «O Gosudarstvennoi nalogovoi sluzhbe RSFSR» i Zakonov Rossiiskoi Federatsii «Ob osnovakh nalogovoi sistemy v Rossiiskoi Federatsii» i «O federal'nykh organakh nalogovoi politsii» // Vestnik Konstitutsionnogo Suda RF. 1999. № 5.
14.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 17.07.2002 № 13-P «Po delu o proverke konstitutsionnosti otdel'nykh polozhenii statei 342, 371, 373, 378, 379, 380 i 382 Ugolovno-protsessual'nogo kodeksa RSFSR, stat'i 41 Ugolovnogo kodeksa RSFSR i stat'i 36 Federal'nogo zakona «O prokurature Rossiiskoi Federatsii» v svyazi s zaprosom Podol'skogo gorodskogo suda Moskovskoi oblasti i zhalobami ryada grazhdan» // Vestnik Konstitutsionnogo Suda RF. 2002. № 6.
15.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 11.05.2005 № 5-P «Po delu o proverke konstitutsionnosti stat'i 405 Ugolovno-protsessual'nogo kodeksa Rossiiskoi Federatsii v svyazi s zaprosom Kurganskogo oblastnogo suda, zhalobami Upolnomochennogo po pravam cheloveka v Rossiiskoi Federatsii, proizvodstvenno-tekhnicheskogo kooperativa «Sodeistvie», obshchestva s ogranichennoi otvetstvennost'yu «Kareliya» i ryada grazhdan» // Vestnik Konstitutsionnogo Suda RF. 2005. № 4.
16.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 21.03.2013 № 6-P «Po delu o proverke konstitutsionnosti podpunkta «v» punkta 2 stat'i 51 Federal'nogo zakona «O voinskoi obyazannosti i voennoi sluzhbe» v svyazi s zhalobami grazhdan R.V. Boskacheva, I.V. Ovsyannikova i D.A. Savel'eva» // Vestnik Konstitutsionnogo Suda RF. 2013. № 5.
17.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 04.02.2019 № 8-P «Po delu o proverke konstitutsionnosti stat'i 15.33.2 Kodeksa Rossiiskoi Federatsii ob administrativnykh pravonarusheniyakh v svyazi s zhaloboi grazhdanki U.M. Erkenovoi» // Vestnik Konstitutsionnogo Suda RF. 2019. № 2.
18.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 20.04.2010 № 9-P «Po delu o proverke konstitutsionnosti chasti pervoi stat'i 7 Federal'nogo zakona «O dopolnitel'nykh garantiyakh sotsial'noi zashchity sudei i rabotnikov apparatov sudov Rossiiskoi Federatsii» v redaktsii Federal'nogo zakona «O vnesenii izmenenii v otdel'nye zakonodatel'nye akty Rossiiskoi Federatsii v svyazi s prinyatiem Federal'nogo zakona «O protivodeistvii korruptsii» v svyazi s zhalobami grazhdan A.A. Anokhina i P.I. Zelinskogo i zaprosami Zheleznodorozhnogo raionnogo suda goroda Novosibirska i Kirovskogo raionnogo suda goroda Rostova-na-Donu» // Vestnik Konstitutsionnogo Suda RF. 2010. № 4.
19.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 20.07.2011 № 20-P «Po delu o proverke konstitutsionnosti polozhenii punkta 4 stat'i 93.4 Byudzhetnogo kodeksa Rossiiskoi Federatsii, chasti 6 stat'i 5 Federal'nogo zakona «O vnesenii izmenenii v Byudzhetnyi kodeks Rossiiskoi Federatsii v chasti regulirovaniya byudzhetnogo protsessa i privedenii v sootvetstvie s byudzhetnym zakonodatel'stvom Rossiiskoi Federatsii otdel'nykh zakonodatel'nykh aktov Rossiiskoi Federatsii» i stat'i 116 Federal'nogo zakona «O federal'nom byudzhete na 2007 god» v svyazi s zaprosom Vysshego Arbitrazhnogo Suda Rossiiskoi Federatsii» // Vestnik Konstitutsionnogo Suda RF. 2011. № 6.
20.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 14.07.2015 № 20-P «Po delu o proverke konstitutsionnosti chasti 2 stat'i 1.7 i punkta 2 stat'i 31.7 Kodeksa Rossiiskoi Federatsii ob administrativnykh pravonarusheniyakh v svyazi s zaprosom mirovogo sud'i sudebnogo uchastka № 1 Vyksunskogo sudebnogo raiona Nizhegorodskoi oblasti» // Vestnik Konstitutsionnogo Suda RF. 2015. № 5.
21.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 17.01.2018 № 3-P «Po delu o proverke konstitutsionnosti chasti 1 stat'i 46 Federal'nogo zakona «O strakhovykh vznosakh v Pensionnyi fond Rossiiskoi Federatsii, Fond sotsial'nogo strakhovaniya Rossiiskoi Federatsii, Federal'nyi fond obyazatel'nogo meditsinskogo strakhovaniya» i stat'i 20 Federal'nogo zakona «O vnesenii izmenenii v otdel'nye zakonodatel'nye akty Rossiiskoi Federatsii i priznanii utrativshimi silu otdel'nykh zakonodatel'nykh aktov (polozhenii zakonodatel'nykh aktov) Rossiiskoi Federatsii v svyazi s prinyatiem Federal'nogo zakona «O vnesenii izmenenii v chasti pervuyu i vtoruyu Nalogovogo kodeksa Rossiiskoi Federatsii v svyazi s peredachei nalogovym organam polnomochii po administrirovaniyu strakhovykh vznosov na obyazatel'noe pensionnoe, sotsial'noe i meditsinskoe strakhovanie» v svyazi s zaprosom Arbitrazhnogo suda goroda Moskvy i zhaloboi obshchestva s ogranichennoi otvetstvennost'yu «Proekt» // Vestnik Konstitutsionnogo Suda RF. 2018. № 3.
22.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 14.06.2018 № 23-P «Po delu o proverke konstitutsionnosti chasti 1 stat'i 1.7 i chasti 4 stat'i 4.5 Kodeksa Rossiiskoi Federatsii ob administrativnykh pravonarusheniyakh, punkta 4 stat'i 1 Federal'nogo zakona «O vnesenii izmenenii v Ugolovnyi kodeks Rossiiskoi Federatsii i Ugolovno-protsessual'nyi kodeks Rossiiskoi Federatsii po voprosam sovershenstvovaniya osnovanii i poryadka osvobozhdeniya ot ugolovnoi otvetstvennosti» i punkta 4 stat'i 1 Federal'nogo zakona «O vnesenii izmenenii v otdel'nye zakonodatel'nye akty Rossiiskoi Federatsii v svyazi s prinyatiem Federal'nogo zakona «O vnesenii izmenenii v Ugolovnyi kodeks Rossiiskoi Federatsii i Ugolovno-protsessual'nyi kodeks Rossiiskoi Federatsii po voprosam sovershenstvovaniya osnovanii i poryadka osvobozhdeniya ot ugolovnoi otvetstvennosti» v svyazi s zhalobami grazhdan A.I. Zalyautdinova, N.Ya. Ismagilova i O.V. Cherednyak» // Vestnik Konstitutsionnogo Suda RF. 2018. № 5.
23.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 13.04.2017 № 11-P «Po delu o proverke konstitutsionnosti chasti 2 stat'i 40, chastei 10 i 11 stat'i 42 Federal'nogo zakona «O vyborakh deputatov Gosudarstvennoi Dumy Federal'nogo Sobraniya Rossiiskoi Federatsii», punktov 2 i 3 chasti 1 stat'i 128 i chasti 10 stat'i 239 Kodeksa administrativnogo sudoproizvodstva Rossiiskoi Federatsii v svyazi s zhaloboi grazhdan I.L. Trunova i M.V. Yurevicha» // Vestnik Konstitutsionnogo Suda RF. 2017. № 4.
24.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 24.03.2020 № 12-P «Po delu o proverke konstitutsionnosti polozhenii stat'i 19, punkta 7 chasti 1 stat'i 20, punkta 7 stat'i 21 i chasti 4 stat'i 240 Kodeksa administrativnogo sudoproizvodstva Rossiiskoi Federatsii, a takzhe punkta 7 chasti 4 stat'i 2 Federal'nogo konstitutsionnogo zakona «O Verkhovnom Sude Rossiiskoi Federatsii» v svyazi s zhalobami grazhdan A.A. Bryukhanovoi i E.L. Rusakovoi» // Rossiiskaya gazeta. 01.04.2020. № 69.
25.
Dal' Vl. Tolkovyi slovar' zhivogo velikorusskogo yazyka: v 4 t. T. 1. — M.: TERRA, 1995. S. 9.
26.
Ushakov D. N. Tolkovyi slovar' sovremennogo russkogo yazyka. — M.: «Adelant», 2014. S. 12.
27.
Filosofskii slovar' logiki, psikhologii, etiki, estetiki i istorii filosofii / Pod red. [i s predisl.] E. L. Radlova. — Sankt-Peterburg : Brokgauz-Efron, 1911. S. 8.
28.
Filosofskii entsiklopedicheskii slovar' / gl. red.: L. F. Il'ichev, P. N. Fedoseev, S. M. Kovalev, V. G. Panov. M., 1983. S. 16.
29.
Filosofskii slovar' / Pod red. I. T. Frolova. — 7. izd., pererab. i dop. — M. : Respublika, 2001. S. 19.
30.
Matematicheskii entsiklopedicheskii slovar'./Gl. red. Yu. V. Prokhorov; Red. kol.: S. I. Adyan, N. S. Bakhvalov, V. I. Bityutskov, A. P. Ershov, L. D. Kudryavtsev, A. L. Onishchik, A. P. Yushkevich. — M.: Sov. Entsiklopediya, 1988. S. 44.
31.
Cherdantsev A. F. Logicheskaya kharakteristika prava kak sistemy // Pravovedenie. 1983. № 3. S. 16.
32.
Maslennikov A. V. Pravovye aksiomy : avtoreferat dis. ... kandidata yuridicheskikh nauk. Vladimir, 2006. — 26 s.
33.
Ferens-Sorotskii A. A. Aksiomy i printsipy grazhdansko-protsessual'nogo prava: Avtoref. dis. ... kand. yurid. nauk. L., 1989. S. 4.
34.
Chechina N. A. Osnovnye napravleniya razvitiya nauki sovetskogo grazhdanskogo protsessual'nogo prava. L. : Izd-vo Leningr. un-ta, 1987. S. 89.
35.
Ekimov A. I. Pravo v kontekste spravedlivosti: k metodologii issledovaniya // Izvestiya VUZov. Pravovedenie. 2013. №2 (307). S. 59.
36.
Davydova M. L. Yuridicheskaya tekhnika: problemy teorii i metodologii [Tekst] : monografiya / M. L. Davydova ; GOU VPO «VolGU». — Volgograd : Izd-vo VolGU, 2009. S. 225.
37.
Postanovlenie Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii ot 08.11.2012 № 25-P «Po delu o proverke konstitutsionnosti polozheniya chasti pervoi stat'i 79 Federal'nogo konstitutsionnogo zakona «O Konstitutsionnom Sude Rossiiskoi Federatsii» v svyazi s zhaloboi otkrytogo aktsionernogo obshchestva «Aktsionernaya kompaniya truboprovodnogo transporta nefteproduktov «Transnefteprodukt» // Vestnik Konstitutsionnogo Suda RF. 2013. № 1.
38.
Vorotnikov A. A., Barinov P. S. K voprosu o zhiznesposobnosti pravovykh kategorii i aksiom // Vestnik SGYuA. 2015. №6 (107). S. 15

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предмет исследования Предмет исследования охватывает правовые принципы и правовые аксиомы. В целом надо заметить, что предмет исследования является раскрытым при допущении отсутствия анализа зарубежных нормативных и доктринальных источников права. Анализ соответствующих иностранных исследований позволил бы сформировать более широкое мнение о правовых принципах и правовых аксиомах в различных правовых системах. Так, например, было бы интересно узнать мнение автора об онтологических и аксиологических характеристиках положений статьи 149 Конституции Азербайджана, которая предусматривает, что нормативные правовые акты должны основываться на праве и справедливости (равное отношение к равным интересам). В данном ракурсе можно было провести более интересный и глубокий анализ соотношений понятий справедливость и право, отразить характерные сходства и отличия от подходов, принятых в отечественной науке. Методология исследования В работе использованы диалектический, сравнительно-правовой, формально-юридический, системно-структурный методы, а также методы дедукции, индукции, анализа, синтеза. Актуальность Тематика исследования достаточно актуальна ввиду нехватки исследований, посвященных взаимосвязям правовых аксиом и правовых принципов. Научная новизна В работе представлен достаточно интересный эмпирический материал, основанный на материалах интерпретационной практики Конституционного Суда РФ. Сформулированы оригинальные выводы, отражающие собственные позиции автора в отношении рассматриваемой тематики. Стиль, структура, содержание Стиль работы в целом отвечает требованиям к такого рода исследованиям. Вместе с тем хотелось бы рекомендовать автору исключить редукцию в виде сравнения, когда он говорит о функционировании правовых принципов и выключателей (здесь уместна аналогия с выключателем, имеющим лишь два возможных варианта положения: «включено» либо «выключено». Некоего промежуточного состояния у правовых аксиом нет, а значит, характер их действия абсолютный) Структура работы в целом отличается последовательностью изложения, наличием необходимых логических связок, использованием адаптивных к данным связкам приемов аргументирования. Применительно к содержанию следует положительно оценить стремление автора дать концептуальную характеристику исследуемым категориям в связке с формами их материализации. Такой подход позволяет сформировать целостное представление об анализируемых явлениях, подчеркнуть присущие индивидуализирующие признаки. Вместе с тем в статье содержатся некоторые дискуссионные положения, на которые следует обратить внимание автора: 1. Автор приводит цитату Ганса Кельзена: «Ввиду того, что в разное время и в разных местах люди считали хорошим и плохим, справедливым и несправедливым совершенно разные вещи, невозможно выделить общий элемент в содержании разных моральных порядков». Как представляется, данный тезис следует дополнительно осмыслить, учитывая тот факт, что по сути данная аксиома содержит исключения, поскольку нельзя отрицать того факта, что в разных местах и в разное время люди в концептуальном контексте считали несправедливым и справедливым одно и то же (например, запрет богохульства). Кроме того, следует принять во внимание, что принцип справедливости в разрезе моральных установок и праве может иметь разные аксиологические, онтологические и гносеологические значения. 2. Необходимо разбить на несколько предложений определение правовой аксиомы (излишне громоздко): «Обобщив все изложенное выше, включая выводы, сделанные на основе анализа постановлений КС РФ, предлагаем понимать под правовыми аксиомами универсальные для любой точки пространственно-временного континуума концентрированно отображающие социально-правовой опыт и потому не нуждающиеся в доказательствах очевидные общепризнанные имеющие неопровержимый характер юридические установки, находящие выражение в предельно емких и одновременно лаконичных, точных и ясных формулировках, допускающих только и исключительно однозначное толкование, не нуждающиеся в обязательном буквальном закреплении в тексте нормативного правового акта, но при этом диктующие императивное требование своего неукоснительного соблюдения на всех стадиях правового регулирования и не подразумевающие никаких отступлений (исключений, изъятий) в своем применении, поскольку в сущности являются носителями имеющих разумно-нравственное начало непреложных истин, вытекающих из принципа справедливости, и отход от этих истин означает лишение минимальных притязаний на справедливость, а следовательно, не предусматривается правом как социальным регулятором» 2.1. Кроме того, данное определение следует упростить, поскольку оно содержит массу излишних переменных. Так, достаточно сказать об универсализме без указания на «пространственно-временной континууме и любых точках в их пределах». Непонятно зачем агрегация слов «допускающих только и исключительно однозначное толкование» , когда можно сказать об однозначность толкования. В равной мере излишней выглядит характеристика «диктующие императивное требование своего неукоснительного соблюдения на всех стадиях правового регулирования и не подразумевающие никаких отступлений (исключений, изъятий) в своем применении». Понятно, что если императивное, то отступлений быть не может. Бессмысленно указывать на « произрастание из принципа справедливости» и здесь упоминать о том, что «отход от этих истин означает лишение минимальных притязаний на справедливость, а следовательно, не предусматривается правом как социальным регулятором» (не вполне корректной представляется фраза «лишение минимальных притязаний на справедливость»). 2.2. Между некоторыми элементами определения не усматривается причинно-следственная связь. Так, между «концентрированно отображающим социально-правовым опытом» и отсутствием потребности в доказательствах нет причинно-следственной связи. 3. Автор указывает: «Очевидность соблюдения или несоблюдения. Это отличие логически вытекает из первого. Вследствие отмеченной расплывчатости содержания тех или иных правовых принципов их нарушение в каждом отдельном случае подлежит доказыванию, то есть совершению определенных умственных операций путем приведения соответствующих доводов и сопоставления различных фактов. Несоблюдение правовых аксиом, когда оно действительно имеет место, всегда очевидно». С данным тезисом согласиться нельзя ввиду объективно присущей сложности механизма функционирования любых правовых регуляторов. Более того, не следовало бы использовать характеристику «расплывчатость» применительно к принципам. Более корректно сказать об «абстрактности». 4. Автор пишет: «Следовательно, правовые аксиомы, в отличие от принципов, представляют собой уже не систему со всеми присущими ей свойствами (наличием прямых и обратных связей, эмерджентностью и др.), а обыкновенный набор, перечень». Как представляется, правовые аксиомы произрастают из правовых принципов, образуя с ними на внешнем контуре (уровне) единую сложную систему, способную к дифференцированным формам реализации. 5. По мнению автора, «по своей сущности правовые аксиомы — это максимально объективированная юридическая справедливость, нашедшая отражение в простых и ясных формулировках». На наш взгляд, правовые аксиомы – это детализированные в различных аспектах проявления (формы воплощения) принципа справедливости, как правило, сформулированные на уровне формальных источников (видов) права. Библиография Библиография охватывает значительный объем работ по тематике исследования. Апелляция к оппонентам Работа в целом не отличается дискуссионностью. Автор придерживается традиционных для теории права общих понятий. Выводы, интерес читательской аудитории В статье в целом содержится интересный материал по тематике исследования, что позволяет говорить о возможности ее публикации в заявленном журнале. Вместе с тем рекомендуется учесть замечания и предложения, отмеченные выше.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"