Статья 'Предотвращение гонки вооружений в космическом пространстве, вопросы биобезопасности и противодействия ОМУ-терроризму' - журнал 'Международное право' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Международное право
Правильная ссылка на статью:

Предотвращение гонки вооружений в космическом пространстве, вопросы биобезопасности и противодействия ОМУ-терроризму

Корженяк Анастасия Михайловна

ORCID: 0000-0002-7162-2785

магистрант Международно-правового факультета, бакалавр права, кафедра международного права, Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД России

119454, Россия, г. Москва, проспект Вернадского, 76

Korzhenyak Anastasia Mikhailovna

Bachelor's Degree, the department of International Law, Moscow State Institute of International Relations of the Ministry of Foreign Affairs of Russia

119454, Russia, g. Moscow, prospekt Vernadskogo, 76

mihkor@gmail.com
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2644-5514.2021.4.36573

Дата направления статьи в редакцию:

03-10-2021


Дата публикации:

31-12-2021


Аннотация: В настоящей статье проведён комплексный анализ правовых механизмов предотвращения гонки вооружений в космическом пространстве, международно-правовых проблем обеспечения биологической безопасности. Также автором рассмотрена российская инициатива по борьбе с актами химического и биологического терроризма (МКХБТ), которая представляется наиболее перспективным средством преодоления имеющихся в международном праве пробелов. Кроме того, в настоящем исследовании представлены предложения по укреплению современной системы международных соглашений в области международного гуманитарного права и права международной безопасности. Объектом исследования являются отношения между субъектами международного права в сфере борьбы с химическим и биологическим терроризмом, предотвращения гонки вооружений в космосе и в сфере биобезопасности. Методологическую основу исследования составил широкий круг научно-исследовательских методов, прежде всего: формально-юридический, системно-функциональный, нормативно-догматический, аналитический. Автор приходит к выводу о том, что из-за отсутствия в действующих нормах международного права запрещающих положений, оружие, не подпадающее под категорию оружия массового уничтожения (ОМУ), теоретически может появиться в космосе и стать оружием реального применения, что привело бы к подрыву стратегической стабильности, создало бы реальную угрозу международному миру и безопасности, вызвало бы «зеркальную» реакцию других ключевых космических игроков. В настоящий момент отсутствует какая-либо иная альтернатива российско-китайскому предложению по разработке международного договора на основе российско-китайского проекта ДПРОК. Что касается вопросов биобезопасности, то государствам-участникам КБТО необходимо продолжать выступать за принятие Протокола к Конвенции с эффективным механизмом верификации, работу по которому блокируют США, и противостоять предложениям американцев о создании политически мотивированных и субъективных механизмов в обход процедур КБТО.


Ключевые слова:

гонка вооружений, космическое пространство, биобезопасность, ОМУ, терроризм, МКХБТ, КБТО, ДПРОК, МТДК, Конференция по разоружению

Abstract: This article comprehensively analyzes the legal mechanisms for preventing the armament race in outer space, as well as international legal issues of ensuring biosafety. The author examines the Russian initiative in counteracting chemical and biological terrorism, which is the most promising instrument for overcoming the gaps in international law. Recommendations are made on strengthening the modern system of international agreements in area of international humanitarian law and law of international security. The object of this research is the relations between the actors of international law in the sphere of biosafety, countering chemical and biological terrorism, and prevention of the armament race in outer space. Methodological framework is comprised of the formal-legal, system-functional, normative-dogmatic, and analytical methods. The conclusion is made that due to the absence of prohibiting provisions in the existing norms of international law, the weapons that do not fall under the category of weapon of mass destruction, may theoretically appear and be applied in outer space, which would undermine the strategic stability, pose a real threat to the international peace and security, and as well as cause a “mirror” response from other key players in outer space. There is currently no alternative to the China-Russia PAROS treaty (Treaty on the Prevention of the Placement of Weapons in Outer Space). With regards to the questions of biosafety, the participant countries of the Biological Weapons Convention must continue to advocate for the adoption of a Protocol to the Convention with the effective mechanism of verification , which is blocked by the United States, and resist the proposals of the United States to create politically motivated and subjective mechanisms that would bypass the procedures of the Biological Weapons Convention.



Keywords:

arms race, outer space, biosafety, WMD, terrorism, ICCBT, BTWC, PAROS treaty, TCBMs, Conference on Disarmament

I. Правовые механизмы предотвращения гонки вооружений в космическом пространстве

Очевидно, что вывод каких-либо оружейных систем в космическое пространство одним государствам даст ему серьёзные стратегические преимущества, и не только в космосе. Более того, такой шаг вызвал бы цепную реакцию других государств, которые стали бы искать пути минимизации военной угрозы из космоса. Как известно, Договор по космосу 1967 г. запретил вывод в космос оружия массового уничтожения, однако никак не отрегулировал вопрос размещения в космосе обычных вооружений. Таким образом, оружие, не подпадающее под категорию ОМУ, теоретически может появиться в космосе и стать оружием реального применения с глобальной зоной охвата, возможностью внезапного и скрытного использования. Это привело бы к подрыву стратегической стабильности, создало бы реальную угрозу международному миру и безопасности и, как следствие, дестабилизировало бы международную обстановку.

Лакуны в правовом поле военной космической деятельности в разные годы побуждали многие страны выработать соответствующие международные договорённости. Такие попытки предпринимались СССР в 1981-84 гг. В частности, в этот период СССР выступил с такими инициативами, как проект Договора о запрещении размещения в космическом пространстве оружия любого рода, внесённый в ООН в 1981 г.; проект Договора о запрещении применения силы в космическом пространстве и из космоса в отношении Земли, предложенный в ООН в 1983 г. и дополненный в 1984 г. предложением о запрете использования силы с Земли в отношении космических объектов; принятое СССР в 1983 г. обязательство не выводить первым в космическое пространство какие-либо виды противоспутникового оружия, т. е. односторонний мораторий на такие запуски на всё то время, пока другие государства будут воздерживаться от вывода в космос противоспутникового оружия любого вида (этот мораторий охватывал и испытательные запуски противоспутниковых средств). США не поддержали ни одну из инициатив СССР. Положения, относящиеся к запрету на использование космического пространства для размещения систем и компонентов ПРО космического базирования, содержались и в советско-американском Договоре об ограничении систем противоракетной обороны. Однако в 2002 г. США в одностороннем порядке вышли из данного соглашения [11, с. 4-7].

В настоящее время в США уже выделены ассигнования на создание космического сегмента ПРО и размещение на околоземной орбите ударных средств по перехвату баллистических ракет (со способностью поражать и космические объекты). В обзоре политики США в области ПРО (январь 2019 г.) серьёзный акцент сделан на формировании ударной группировки ПРО космического базирования. В доктринальных документах США закреплено, что цель американцев заключается в «одностороннем и ничем не ограниченном доминировании в космосе» [1]. В декабре 2019 г. были созданыКосмические силы США [9]. Вместе с тем в космической оборонной стратегии Франции ставится задача создания к 2030 г. потенциала для проведения в космосе военных операций с помощью средств космического базирования. Подобный документ разрабатывается и в НАТО. 20 ноября 2019 г. министры иностранных дел стран-членов НАТО признали космос новой «сферой военной деятельности» [12]. Франция стала вторым (после США) государством, которое официально признало возможность возникновения вооружённого конфликта в космическом пространстве. 25 июля 2019 г. министр обороны Франции Ф. Парли представила утверждённую президентом Э. Макроном военно-космическую доктрину Франции, закладывающую политические, правовые и бюджетные основы для укрепления военного потенциала страны в космическом пространстве [4]. Космическая политика НАТО была одобрена на встрече министров обороны стран Альянса ещё в июне 2019 г. Французская оборонная стратегия 2019-2025 гг. предполагает создание военно-космического командования, что превращает военно-космическую доктрину Франции из оборонительной в наступательную [3]. Серьёзные вопросы вызывают концепция «активной обороны» и программа «управления космосом»: в ответ на «недружественные», «подозрительные» или «враждебные» действия в отношении французских космических объектов не исключаются меры противодействия, в том числе и силового характера, речь также идёт о разработке ударных видов вооружений, основанных на новых физических принципах (лазеры, в т. ч. для оснащения наноспутников) [5].

Россия отдаёт приоритет недискриминационному использованию и исследованию космоса исключительно в мирных целях [14]. Проблему недопущения милитаризации космического пространства выделил Президент России В. В. Путин ещё в ходе выступления на Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности 10 февраля 2007 г. [13]. В настоящий момент нет никакой альтернативы российско-китайскому предложению по разработке международного юридически обязывающего документа по сохранению космоса свободным от оружия любого вида на основе российско-китайского проекта Договора о предотвращении размещения оружия в космосе, применения силы или угрозы силой в отношении космических объектов (ДПРОК). ДПРОК был внесён на рассмотрение Конференции по разоружению в феврале 2008 г., в июне 2014 г. подготовлена его обновлённая версия (документ CD/1985) [7]. НПОК – международная инициатива («политическое обязательство»), выдвинутая Россией в октябре 2004 г., не размещать первыми оружие в космосе – промежуточный шаг к ДПРОК. Появление оружия в космосе идёт вразрез с практикой международного сотрудничества по исследованию и использованию космического пространства в мирных целях. Реализация оружейно-космических планов США и Франции нанесёт непоправимый урон действующей системе безопасности космической деятельности. Разительная перемена подходов Франции к российским инициативам в области ПГВК: после долгих лет конструктивного на этот счёт взаимодействия в прошлом году Франция без каких-либо веских на то причин не только отказалась присоединиться к международной инициативе по НПОК, но и впервые проголосовала «против» одноимённой резолюции 73-й сессии ГА ООН. Планы США, Франции и НАТО в целом по размещению оружия в космосе, применению силы в отношении космических объектов других стран, а также использованию космического пространства для военных операций являются крайне деструктивными [8]: очередной антироссийский выпад – высказывания официальных лиц США в феврале 2020 г. о якобы имевшем место «преследовании» российским космическим аппаратом «Космос-2542» американского спутника-шпиона «USA-245» (он же – КН-11) – является новой попыткой США оправдать предпринимаемые ими самими шаги по размещению оружия в космосе, переложив на других ответственность за дестабилизацию ситуации в области космической безопасности. В то же время поддержка подавляющим большинством государств российских проектов резолюций по НПОК, МТДК (меры (по обеспечению) транспарентности и (укреплению) доверия в космической деятельности) и дальнейшим практическим мерам в области предотвращения гонки вооружений в космосе (ПГВК) на 74-й сессии ГА ООН наглядно свидетельствует о востребованности и важности российских мирных инициатив [10, с. 77-97].

Современная деятельность военного характера в космосе довольно поверхностно регламентирована международным правом, а наполнение термина «военно-космическая деятельность» не имеет подкрепления в конвенционных формулировках. В действующих нормах международного космического права не содержится положений, запрещающих военное использование космоса (за исключением запрета на размещение оружия массового поражения) или разрешающих использование всего космического пространства только в мирных целях (за исключением ограничения использования Луны и иных небесных тел). Пробелы в международном праве являются одной из причин появления российско-китайской инициативы по разработке проекта ДПРОК.

Применимость в космической деятельности ст. 51 Устава ООН, закрепляющей право государств на индивидуальную или коллективную самооборону, следует рассматривать в двух аспектах. 1) Вооружённое нападение на государство (на его территорию) с использованием космических объектов: вне всяких сомнений к таким ситуациям в полной мере применимы нормы международного права, касающиеся права государства на самооборону. 2) Второй случай – вооружённое нападение на объекты государства, размещённые в космосе, – с международно-правовой точки зрения более сложный. В доктрине проводились параллели с нападением на вооружённые силы государства (если объект нападения – военный спутник ) и его граждан, если они находятся за рубежом (в случае поражения гражданских объектов). Поскольку международное право в целом исходит из того, что ст. 51 Устава ООН может быть применима в случаях вооружённого нападения на вооружённые силы, дислоцированные за пределами территории своего государства, то и в случае нападения на военный объект в космосе, как представляется, можно обосновать правомерность самообороны. Реализовывать право на самооборону в таких условиях, как и в других случаях, необходимо с соблюдением принципов пропорциональности и соразмерности [17, с. 62-76], границы которых при нападении на космические объекты определить может быть сложным.

Нападение на космические гражданские объекты, занесённые в регистр запускающего государства (или исходя из права собственности на него государства или субъектов, находящихся под его юрисдикцией), по общему правилу не рассматривается как основание и презумпция для задействования ст. 51. Этот вопрос в международном праве так же неоднозначен, как и вопрос о возможности применения ст. 51 в ответ на масштабное нападение на своих граждан и гражданские объекты, находящиеся за рубежом. В утверждённых Президентом РФ в апреле 2013 г. «Основах государственной политики Российской Федерации в области космической деятельности на период до 2030 г. и дальнейшую перспективу» впервые открыто зафиксировано, что Россия обеспечивает свои интересы в космосе всеми доступными международно-правовыми средствами, включая право на самооборону согласно Уставу ООН. Этот принцип Устава ООН фигурирует также в проекте Кодекса поведения в космосе. Возможно, он появится и в других международно-правовых документах. Правовая дискуссия может быть в том числе отягощена фактором так называемых «устаревших» со времён принятия Устава ООН формулировок. Ст. 51 описывает нападение как «armed attack», что в эпоху информационных технологий не всегда соответствует буквальному значению методов ведения боевых действий с использованием обычных сил и средств.

II. Международно-правовые проблемы обеспечения биобезопасности

Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении (КБТО) – первый международный договор, полностью запретивший целый вид ОМУ. Вопросы биобезопасности, включая управление рисками, связанными с инфекционными заболеваниями естественного или преднамеренного происхождения, занимают всё более значимое место в повестке дня взаимодействия России с соседними странами.

Серьёзным негативным фактором является наращивание в обход КБТО военно-биологической деятельности США и их союзников на постсоветском пространстве. Под прикрытием оказания помощи в санитарно-эпидемиологической области Пентагон поставил на поток строительство и модернизацию микробиологических лабораторий в республиках бывшего СССР (например, Казахстан, Грузия, Армения, Азербайджан, Узбекистан). На Украине многие профильные объекты модернизированы и переориентированы на работу по грантам США и ЕС. Такие объекты затем вовлекаются в американские исследовательские программы двойного назначения, реализуемые в том числе по линии Министерства обороны США. Поэтому со стороны России ведётся настойчивая работа в особенности с Арменией и Казахстаном, где проявляют повышенную активность американцы, по проектам двухсторонних меморандумов о взаимопонимании по вопросам обеспечения биобезопасности.

Получаемые американскими военными штаммы возбудителей местных инфекционных заболеваний могут использоваться в дальнейшем, среди прочего, для целей, не совместимых с положениями КБТО, в силу отсутствия верификационного механизма в рамках Конвенции , то есть для создания биологического оружия. По сути, речь идёт об освоении Пентагоном постсоветского пространства в своих военно-биологических интересах, которые отнюдь не всегда отвечают национальной безопасности стран, на территории которых проводятся соответствующие исследования.

Большинство государств-участников КБТО, в том числе и Россия, выступают за принятие Протокола к Конвенции с эффективным механизмом верификации, дальнейшую работу по которому практически единолично блокируют США. При этом американцы пытаются создать в Секретариате ООН в обход процедур КБТО некий «промежуточный потенциал » для проведения расследований предполагаемого применения биологического оружия, который в дальнейшем, очевидно, будет наделён атрибутивными функциями по примеру Технического секретариата ОЗХО (Организация по запрещению химического оружия).

Стоит также отметить, что велик риск манипуляций и политически мотивированных оценок в отношении продвигаемых в качестве альтернативы верификации в рамках КБТО «добровольных оценочных посещений » («peer review») микробиологических объектов двойного назначения с декларируемой целью «повышения их транспарентности» и «обеспечения уверенности» в отсутствии запрещённой деятельности. Однако такие визиты «по приглашению» не имеют ясной цели, эффективной методологии проведения, а также объективных критериев оценки полученной информации.

III. Инициатива по разработке международной конвенции по борьбе с актами химического и биологического терроризма (МКХБТ)

Из-за деструктивной позиции, занятой рядом западных стран во главе с США, доклад Конференции по разоружению (КР) по итогам сессии 2019 г. получился сугубо фактологическим, однако КР продолжает выполнять чрезвычайно важную функцию открытой площадки для обмена мнениями по актуальным проблемам контроля над вооружениями, разоружением и нераспространением (КВРН).

Реальным средством преодоления застоя в работе КР может послужить выдвинутая 1 марта 2016 г. российская инициатива по разработке международной конвенции по борьбе с актами химического и биологического терроризма (МКХБТ) [16], целью которой является укрепление международно-правовой базы противодействия терроризму с использованием оружия массового уничтожения. Одно из ключевых положений проекта МКХБТ – это криминализация использования химических веществ и биологических агентов в террористических целях. Вопрос более чем актуален: ведь только на территории Сирии по различным оценкам совершено от 300 до 400 терактов с применением химических веществ, боевиками ИГИЛ и других террористических группировок в Сирии и Ираке неоднократно применялись не только промышленные токсичные химикаты, но и полноценные боевые отравляющие вещества, и возрастает опасность аналогичных преступлений и на территории Ливии. Подобная деятельность негосударственных субъектов в регионе Ближнего Востока становится всё более масштабной и системной, приобретает трансграничный характер. Есть сведения о получении террористическими группировками доступа к научно-технической документации по производству химического оружия, о захвате химических предприятий с соответствующим оборудованием, о привлечении ими к освоению синтеза боевых отравляющих веществ иностранных специалистов.

При этом необходимо иметь в виду, что основанием для выдвижения инициативы стали имеющиеся в международном праве пробелы, не позволяющие оперативно и эффективно реагировать на качественно новую угрозу ОМУ-терроризма. Антитеррористические положения, содержащиеся в таких международных документах, как Конвенция о запрещении химического оружия (КЗХО), Конвенция о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 г., Резолюция 1540 (2004) Совета Безопасности ООН и др., ограничены в применении, поскольку ориентированы на специфические цели, ради достижения которых они и вырабатывались. Так, например, КЗХО далеко не в полной мере решает задачу противодействия химическому терроризму. Также, нет достаточных оснований и для утверждений о существовании норм международного обычного права, запрещающих применение химического оружия негосударственными субъектами и тем более квалифицирующих такие действия в качестве международного преступления. К тому же, вряд ли можно рассчитывать на устранение этих пробелов путём разработки поправок к КЗХО, поскольку в Конвенции предусмотрена слишком сложная и длительная процедура принятия поправок. Более реалистичным, надёжным и перспективным средством решения этой задачи представляется принятие отдельной конвенции по борьбе с актами химического (а теперь и биологического) терроризма. При её согласовании можно было бы опираться на опыт разработки Международной конвенции по борьбе с актами ядерного терроризма 2005 г., а также других антитеррористических конвенций, разработанных в рамках ООН [15]. При этом необходимо придерживаться повестки дня Конференции по разоружению (в основе лежит перечень вопросов, одобренных при закреплении мандата КР в 1978 г.): 1) прекращение гонки ядерных вооружений и ядерное разоружение; 2) предотвращение ядерной войны, включая все связанные с этим вопросы (в т. ч. запрещение производства расщепляющихся материалов для целей создания ядерного оружия и других ядерных взрывных устройств); 3) предотвращение гонки вооружений в космическом пространстве (ПГВК); 4) эффективные международные соглашения о гарантиях государствам, не обладающим ядерным оружием, против применения или угрозы применения ядерного оружия («негативные» гарантии безопасности); 5) новые виды оружия массового уничтожения и новые системы такого оружия, радиологическое оружие; 6) всеобъемлющая программа разоружения; 7) транспарентность в вооружениях.

Однако вопреки собственным заявлениям об озабоченности возрастающей угрозой терроризма, сопряжённого с использованием оружия массового уничтожения (ОМУ-терроризма) страны Запада возражают против укрепления международно-правовой базы противодействия этой угрозе [6].

Таким образом, из-за отсутствия в действующих нормах международного права запрещающих положений, оружие, не подпадающее под категорию ОМУ, теоретически может появиться в космосе и стать оружием реального применения, что привело бы к подрыву стратегической стабильности, создало бы реальную угрозу международному миру и безопасности, вызвало бы «зеркальную» реакцию других ключевых космических игроков. Деструктивные действия США [2], Франции и НАТО в целом можно рассматривать как провоцирующие гонку вооружений в космическом пространстве и его превращение в новое поле военного противостояния. Вопрос о применимости в космической деятельности ст. 51 Устава ООН, касающейся самообороны, во многих аспектах является неоднозначным. При осознании ответственности государств за сохранение космоса в качестве общего достояния человечества для будущих поколений требуется разработка новых юридически обязывающих соглашений о запрете применения военной силы и размещения любого средства вооружённой борьбы в космосе с максимальным устранением пробелов в них. В настоящий момент нет никакой альтернативы российско-китайскому предложению по разработке международного договора на основе российско-китайского проекта ДПРОК.

Вопросы биобезопасности занимают всё более значимое место в повестке дня взаимодействия государств, вместе с тем новым вызовом и определённой угрозой является освоение США и их союзниками в обход КБТО постсоветского пространства в своих военно-биологических интересах (зачастую противоречащих интересам национальной безопасности стран, в которых проводятся исследования) для целей, не совместимых с положениями КБТО, в силу отсутствия верификационного механизма в рамках Конвенции, то есть для создания биологического оружия. В связи с этим государствам-участникам КБТО, в том числе и России, необходимо и далее продолжать выступать за принятие Протокола к Конвенции с эффективным механизмом верификации, работу по которому блокируют США, и противостоять предложениям американцев о создании политически мотивированных и субъективных механизмов в обход процедур КБТО, таких как, например, некий «промежуточный потенциал» для проведения расследований или «добровольные оценочные посещения» («peer review»).

Наиболее реалистичным, надёжным и перспективным средством преодоления имеющихся в международном праве пробелов, не позволяющих оперативно и эффективно реагировать на чрезвычайно актуальную и качественно новую угрозу ОМУ-терроризма, приобретающую всё более масштабный, системный и трансграничный характер, представляется выдвинутая 1 марта 2016 г. российская инициатива по разработке международной конвенции по борьбе с актами химического и биологического терроризма (МКХБТ), одним из ключевых положений которой является криминализация использования химических веществ и биологических агентов в террористических целях. Тем не менее инициатива фактически «буксует» уже 4 года из-за деструктивной позиции, занятой рядом западных стран во главе с США, возражающих против укрепления международно-правовой базы противодействия этой угрозе.

Библиография
1.
Ballistic Missile Defense Review Report 2019. – URL: https://www.defense.gov/Portals/1/Interactive/2018/11-2019-Missile-Defense-Review/The%202019%20MDR_Executive%20Summary.pdf.
2.
Kozin V. US Significantly Lowers Nuclear Threshold? // Oriental Review // 2019. 21 June. – URL: https://www.orientalreview.org. – Текст: электронный.
3.
La Loi no 2018-607 de programmation militaire pour les années 2019 à 2025 (Légifrance). – URL: https://www.defense.gouv.fr/actualites/articles/le-president-de-la-republique-promulgue-la-loi-de-programmation-militaire-2019-2025.
4.
Le Président de la République annonce la création d’un commandement militaire de l’espace. 15.07.2020. – URL: https://www.defense.gouv.fr/english/actualites/la-vie-du-ministere/le-president-de-la-republique-annonce-la-creation-d-un-commandement-militaire-de-l-espace.
5.
Stratégie spatiale de défense 2019 – Ministère des Armées. – URL: https://www.defense.gouv.fr/actualites/articles/florence-parly-devoile-la-strategie-spatiale-francaise-de-defense.
6.
Выступление и ответы на вопросы Министра иностранных дел Российской Федерации С. В. Лаврова на 56-м заседании Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности «Глобальный беспорядок: есть ли шансы для новой повестки дня?» (15 февраля 2020 г.).
7.
ДПРОК – российско-китайский проект Договора о предотвращении размещения оружия в космосе, применения силы или угрозы силой в отношении космических объектов (документ CD/1985). – URL: https://undocs.org/pdf?symbol=ru/CD/1985.
8.
Козин В. П. Итоги дебатов министров обороны НАТО в Брюсселе. США и НАТО продолжат разрушать систему контроля над вооружениями и навязывать миру новую гонку вооружений // Аналитический Интернет-портал «Инфорос». 15 февраля 2019. – URL: https://www.inforos.ru. – Текст: электронный.
9.
Козин В. П. Космические силы США: структура и функциональные особенности разработаны. Вашингтон сделал новый шаг по милитаризации космоса // Информационно-аналитический портал «Инфорос». 17 августа 2018. – URL: https://www.inforos.ru. – Текст: электронный.
10.
Козин В. П. Проблема предотвращения размещения оружия в космосе: сравнительный анализ позиций США и России. – Текст: непосредственный // Проблемы национальной стратегии. 2. 2012. – С. 77-97.
11.
Козин В. П. Семь вопросов Вашингтону. США начали неблаговидную игру вокруг ДРСМД и ДСНВ-3, которая приведёт к плачевным последствиям. – Текст: непосредственный // Национальная оборона. 2017. № 3. Март. – С. 4-7.
12.
Козин В. П. США рассматривают космос как будущее «поле боя» // Красная звезда. 21 марта 2018. – URL: https://www.redstar.ru. – Текст: электронный.
13.
Мюнхенская конференция по вопросам политики безопасности 10 февраля 2007 г. (видео и стенограмма Мюнхенской речи В.В. Путина). – URL: http://kremlin.ru/events/president/transcripts/24034.
14.
Основные положения Основ государственной политики Российской Федерации в области космической деятельности на период до 2030 года и дальнейшую перспективу (утв. Президентом РФ от 19.04.2013 № Пр-906).
15.
Сайт ООН. Терроризм: конвенции и соглашения. – URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conv_terrorism.shtml.
16.
Тезисы выступления С. В. Лаврова на Конференции по разоружению (Женева, 1 марта 2016 г.).
17.
Хлестов О. И., Медведева Д. О. Вооруженные конфликты и право на самооборону. – Текст: непосредственный // Московский журнал международного права №2/2005/58. – С. 62-76.
References
1.
Ballistic Missile Defense Review Report 2019. – URL: https://www.defense.gov/Portals/1/Interactive/2018/11-2019-Missile-Defense-Review/The%202019%20MDR_Executive%20Summary.pdf.
2.
Kozin V. US Significantly Lowers Nuclear Threshold? // Oriental Review // 2019. 21 June. – URL: https://www.orientalreview.org. – Tekst: elektronnyi.
3.
La Loi no 2018-607 de programmation militaire pour les années 2019 à 2025 (Légifrance). – URL: https://www.defense.gouv.fr/actualites/articles/le-president-de-la-republique-promulgue-la-loi-de-programmation-militaire-2019-2025.
4.
Le Président de la République annonce la création d’un commandement militaire de l’espace. 15.07.2020. – URL: https://www.defense.gouv.fr/english/actualites/la-vie-du-ministere/le-president-de-la-republique-annonce-la-creation-d-un-commandement-militaire-de-l-espace.
5.
Stratégie spatiale de défense 2019 – Ministère des Armées. – URL: https://www.defense.gouv.fr/actualites/articles/florence-parly-devoile-la-strategie-spatiale-francaise-de-defense.
6.
Vystuplenie i otvety na voprosy Ministra inostrannykh del Rossiiskoi Federatsii S. V. Lavrova na 56-m zasedanii Myunkhenskoi konferentsii po voprosam politiki bezopasnosti «Global'nyi besporyadok: est' li shansy dlya novoi povestki dnya?» (15 fevralya 2020 g.).
7.
DPROK – rossiisko-kitaiskii proekt Dogovora o predotvrashchenii razmeshcheniya oruzhiya v kosmose, primeneniya sily ili ugrozy siloi v otnoshenii kosmicheskikh ob''ektov (dokument CD/1985). – URL: https://undocs.org/pdf?symbol=ru/CD/1985.
8.
Kozin V. P. Itogi debatov ministrov oborony NATO v Bryussele. SShA i NATO prodolzhat razrushat' sistemu kontrolya nad vooruzheniyami i navyazyvat' miru novuyu gonku vooruzhenii // Analiticheskii Internet-portal «Inforos». 15 fevralya 2019. – URL: https://www.inforos.ru. – Tekst: elektronnyi.
9.
Kozin V. P. Kosmicheskie sily SShA: struktura i funktsional'nye osobennosti razrabotany. Vashington sdelal novyi shag po militarizatsii kosmosa // Informatsionno-analiticheskii portal «Inforos». 17 avgusta 2018. – URL: https://www.inforos.ru. – Tekst: elektronnyi.
10.
Kozin V. P. Problema predotvrashcheniya razmeshcheniya oruzhiya v kosmose: sravnitel'nyi analiz pozitsii SShA i Rossii. – Tekst: neposredstvennyi // Problemy natsional'noi strategii. 2. 2012. – S. 77-97.
11.
Kozin V. P. Sem' voprosov Vashingtonu. SShA nachali neblagovidnuyu igru vokrug DRSMD i DSNV-3, kotoraya privedet k plachevnym posledstviyam. – Tekst: neposredstvennyi // Natsional'naya oborona. 2017. № 3. Mart. – S. 4-7.
12.
Kozin V. P. SShA rassmatrivayut kosmos kak budushchee «pole boya» // Krasnaya zvezda. 21 marta 2018. – URL: https://www.redstar.ru. – Tekst: elektronnyi.
13.
Myunkhenskaya konferentsiya po voprosam politiki bezopasnosti 10 fevralya 2007 g. (video i stenogramma Myunkhenskoi rechi V.V. Putina). – URL: http://kremlin.ru/events/president/transcripts/24034.
14.
Osnovnye polozheniya Osnov gosudarstvennoi politiki Rossiiskoi Federatsii v oblasti kosmicheskoi deyatel'nosti na period do 2030 goda i dal'neishuyu perspektivu (utv. Prezidentom RF ot 19.04.2013 № Pr-906).
15.
Sait OON. Terrorizm: konventsii i soglasheniya. – URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conv_terrorism.shtml.
16.
Tezisy vystupleniya S. V. Lavrova na Konferentsii po razoruzheniyu (Zheneva, 1 marta 2016 g.).
17.
Khlestov O. I., Medvedeva D. O. Vooruzhennye konflikty i pravo na samooboronu. – Tekst: neposredstvennyi // Moskovskii zhurnal mezhdunarodnogo prava №2/2005/58. – S. 62-76.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предмет исследования довольно интересный и посвящен актуальным проблемам предотвращения «…гонки вооружений в космическом пространстве…», вопросам «биобезопасности и противодействия ОМУ-терроризму». Методология исследования – ряд методов, правильно используемых автором: исторический, сравнительно-правовой, формально-юридический, анализ и синтез, логика и др. Актуальность обоснована автором во введении к статье и выражается в следующем: «…оружие, не подпадающее под категорию ОМУ, теоретически может появиться в космосе и стать оружием реального применения с глобальной зоной охвата, возможностью внезапного и скрытного использования …» и более того «Это привело бы к подрыву стратегической стабильности, создало бы реальную угрозу международному миру и безопасности и, как следствие, дестабилизировало бы международную обстановку». Научная новизна не обоснована в исследовании автора. Стиль, структура, содержание заслуживают внимания. Необходимо отметить структурированность работы. Исследование имеет не все необходимые структурные элементы. Присутствует актуальность, постановка проблемы, цели и задачи, предмет, методология, но отсутствует научная новизна и выводы. Стиль работы хороший, она легко читается, но не носит исследовательский характер. Содержание отражает существо статьи в целом. Автор логично подводит читателя к существующей проблеме. Он акцентирует внимание читателя на предмете статьи. Он анализирует вопрос «Правовые механизмы предотвращения гонки вооружений в космическом пространстве», исследуемых в статье, используя НПА, СМИ, информресурсы, но не работы оппонентов, что «Лакуны в правовом поле военной космической деятельности в разные годы побуждали многие страны выработать соответствующие международные договорённости» и приводит положение дел в рассматриваемой сфере. Автор при постановки проблемы отмечает «В настоящее время в США уже выделены ассигнования на создание космического сегмента ПРО и размещение на околоземной орбите ударных средств по перехвату баллистических ракет (со способностью поражать и космические объекты) [11]», «…в космической оборонной стратегии Франции ставится задача создания к 2030 г. потенциала для проведения в космосе военных операций с помощью средств космического базирования» и «Россия отдаёт приоритет недискриминационному использованию и исследованию космоса исключительно в мирных целях [13]. В настоящий момент нет никакой альтернативы российско-китайскому предложению по разработке …ДПРОК[14]», «…поддержка подавляющим большинством государств российских проектов резолюций по НПОК, МТДК… наглядно свидетельствует о востребованности и важности российских мирных инициатив», и перечисляет предложения, при этом делая вывод «В действующих нормах международного космического права не содержится положений, запрещающих военное использование космоса (за исключением запрета на размещение оружия массового поражения) или разрешающих использование всего космического пространства только в мирных целях (за исключением ограничения использования Луны и иных небесных тел)», но «…ст. 51 Устава ООН может быть применима в случаях вооружённого нападения на вооружённые силы, дислоцированные за пределами территории своего государства, то и в случае нападения на военный объект в космосе, как представляется, можно обосновать правомерность самообороны» и «Нападение на космические гражданские объекты, занесённые в регистр запускающего государства (или исходя из права собственности на него государства или субъектов, находящихся под его юрисдикцией), по общему правилу не рассматривается как основание и презумпция для задействования ст. 51» Устава ООН. Переходя к анализу вопроса «Международно-правовые проблемы обеспечения биобезопасности», исследуемых в статье, автор показывает, используя НПА, СМИ, информресурсы, что «Вопросы биобезопасности, …занимают всё более значимое место в повестке дня взаимодействия России с соседними странами», перечисляя их (приводя примеры), «Серьёзным негативным фактором является наращивание в обход КБТО военно-биологической деятельности США и их союзников на постсоветском пространстве» («промежуточный потенциал », «добровольных оценочных посещений » («peer review»)), «…со стороны России ведётся настойчивая работа в особенности с Арменией и Казахстаном, где проявляют повышенную активность американцы, по проектам двухсторонних меморандумов о взаимопонимании по вопросам обеспечения биобезопасности». Анализируя вопрос «Инициатива по разработке международной конвенции по борьбе с актами химического и биологического терроризма (МКХБТ)» исследуемых также в статье, автор показывает, используя НПА, СМИ, информресурсы, что «Из-за деструктивной позиции, занятой рядом западных стран во главе с США, доклад Конференции по разоружению (КР) по итогам сессии 2019 г. получился сугубо фактологическим, однако КР продолжает выполнять чрезвычайно важную функцию открытой площадки для обмена мнениями по актуальным проблемам контроля над вооружениями, разоружением и нераспространением (КВРН)», приводя примеры, «Реальным средством преодоления застоя в работе КР может послужить выдвинутая 1 марта 2016 г. российская инициатива по разработке …МКХБТ[18]», «…основанием для выдвижения инициативы стали имеющиеся в международном праве пробелы, не позволяющие оперативно и эффективно реагировать на качественно новую угрозу ОМУ-терроризма». При этом автор замечает: «Антитеррористические положения, содержащиеся в … международных документах»… ограничены в применении, «Однако вопреки собственным заявлениям об озабоченности возрастающей угрозой …ОМУ-терроризма) страны Запада возражают против укрепления международно-правовой базы противодействия этой угрозе [20]» и «Таким образом, из-за отсутствия в действующих нормах международного права запрещающих положений, оружие, не подпадающее под категорию ОМУ, теоретически может появиться в космосе и стать оружием реального применения…». В заключение автор подводит итог: «… Вопросы биобезопасности занимают всё более значимое место в повестке дня взаимодействия государств, вместе с тем новым вызовом и определённой угрозой является освоение США и их союзниками в обход КБТО постсоветского пространства в своих военно-биологических интересах» и далее автор отмечает «Наиболее реалистичным, надёжным и перспективным средством преодоления имеющихся в международном праве пробелов, … представляется выдвинутая 1 марта 2016 г. российская инициатива по разработке международной конвенции …МКХБТ». Как нам кажется, приведены описательные, дающие для практики, но не теории выводы. Необходимо констатировать, что журнал, в который представлена статья является научным, и автор направил в издательство статью, в целом соответствующую требованиям, предъявляемым к научным публикациям. Автор раскрывает предмет статьи. Автор продемонстрировал хорошее знание обсуждаемого вопроса. Выводы – работа может быть опубликована, интерес читательской аудитории присутствует несмотря на несколько замечаний.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.