Статья 'Официальное признание фактов как институт международного права: проблемы и перспективы ' - журнал 'Право и политика' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Порядок рецензирования статей > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Право и политика
Правильная ссылка на статью:

Официальное признание фактов как институт международного права: проблемы и перспективы

Сазонова Кира Львовна

кандидат юридических наук, кандидат политических наук

доцент, кафедра государственно-правовых дисциплин, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации

119606, Россия, г. Москва, пр. Вернадского, 84

Sazonova Kira L'vovna

Docent, the department of State Legal Disciplines, Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration

119606, Russia, g. Moscow, pr. Vernadskogo, 84

kira_sazonova@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0706.2020.9.33898

Дата направления статьи в редакцию:

14-09-2020


Дата публикации:

16-10-2020


Аннотация: На наших глазах, формируется новый институт признания, который можно обозначить как «официальное признание фактов». Такие, на первый взгляд, весьма разные политические сюжеты, как вхождение Крыма в состав Российской Федерации, «дело Скрипалей» или же статус Голанских высот, имеют важный общий параметр – каждый из них стал объектом признания со стороны, как минимум, одного государства. Изучение причинно-следственных связей, побуждающих те или иные страны издавать акты о признании давно прошедших событий или же территориальных изменений, представляет существенный научно-практический интерес. Признание государством фактов имеет важное значение, поскольку оформляется документально и представляет собой выражение официальной позиции государства по конкретному событию, факту, явлению. Признание обеспечивает легитимацию дальнейших действий государства и запускает целую цепь связанных с этим политических и юридических событий, в том числе, санкции. В последние годы, признание фактов государствами происходит все чаще, и, фактически, становится способом политического манипулирования. C помощью классифицирования тех фактов и событий, которые чаще всего становились объектом признания, возможно выделить общие черты того, как обычно протекает признание, и какие причины обычно побуждают страну пойти на этот шаг. В результате, странные и нелогичные, на первый взгляд, действия государства, связанные с официальным признанием или непризнанием того или иного факта, обретают конкретный политический и юридический смысл, а также позволяют проанализировать новые стратегические направления в межгосударственных отношениях.


Ключевые слова: признание, государства, вмешательство, геноцид, санкции, международное право, Крым, Голанские высоты, выборы, террористические организации

Abstract: We are witnessing a formation of the new institution of recognition, which can be referred to as the “official recognition of facts”. Such seemingly different political themes as annexation of Crimea by the Russian Federation, the “Skripal Case”, or the status of the Golan Heights have an important common parameter – each of them has become an object of recognition by at least one country. Examination of the causal links that conduce certain countries to issuing the acts of recognition of long-past events or territorial changes are of considerable scientific and practical interest. Recognition of facts by the state is of paramount importance, as it[WU1]  is documented and reflects stance on a specific event, fact, or occurrence. Recognition ensures legitimacy for further actions of the state and initiates a chain of related political and legal events, including sanctions. Over the recent years, recognition of facts by the countries has become more frequent, and virtually becomes a means of political manipulation. Classification of the facts and events that have most often been the subject of recognition allows determining the common trends in the procedure of recognition, as well as the factors that prompt the country to resort to such step. Thus, at times strange and illogical actions of the state associated with the official recognition or non-recognition of the fact acquire a specific political and legal meaning, and allow analyzing the new strategic vectors in intergovernmental relations.



Keywords:

elections, Golan Heights, Crimea, international law, sanctions, genocide, interference, states, recognition, terrorist organisations

В настоящее время, отрасль международно-правового признания представлена в доктрине со значительным акцентом на двух институтах: институте признания государств и институте признания правительств. Появление на политической карте Косово, Абхазии и Южной Осетии в 2008 году, также способствовало росту интереса к проблематике признания. Такие ученые, как В.И. Блищенко [1], Г.М. Вельяминов [2], Р.М. Караев [5], В.Н. Корнев [6], А.А. Попов [7], К.А. Савчук [8], А.А. Хасанов [11], в своих работах подробно рассматривают различные аспекты признания самопровозглашенных государств, а также анализируют правовые и политические последствия официального признания.

Вместе с тем, в последние годы, в рамках отрасли международно-правового признания, все отчетливей проявляет себя еще один институт, который можно обозначить как "официальное признание фактов". В роли факта может выступать определенное территориальное изменение; историческое событие (например, геноцид или оккупация); неправомерная деятельность государства (скажем, вмешательство в выборы, либо организация политических убийств за рубежом), а также признание определенного юридического статуса за институтом/объединением (например, отнесение организации к числу террористических). Долгое время события, связанные с признанием фактов, случались настолько эпизодически, что единая концепция, позволяющая найти некий общий знаменатель у весьма разрозненных событий, попросту не складывалась. Однако последние десять-пятнадцать лет дают значительную базу для анализа нового формирующегося института, в котором постепенно выявляются направления, тенденции и причинно-следственные связи.

В частности, с помощью индуктивно-дедуктивного подхода, позволяющего формировать теоретические знания на основе эмпирических данных, было установлено, что такие, на первый взгляд, не связанные между собой явления, как признание Голодомора или геноцида армян; признание Голанских высот или правомерности вхождения Крыма в состав России; массовый отказ западных государств признавать легитимность выборов в Беларуси в августе 2020 года или массовое признание этими же государствами якобы "отравления" российского оппозиционера Навального – все эти события имеют под собой схожую юридическую природу, поскольку являются признанием либо непризнанием конкретных фактов, а, следовательно, могут быть выделены в особую группу и рассмотрены в рамках единого правового института. Более того, при помощи логического и стравнительного методов стало возможным выделение основных принципов и причинно-следственных связей между данными событими, что, в свою очередь, позволило классифицировать рассмотренные группы фактов по пяти различным группам со схожим эмпирический базисом. Можно констатировать, что представленная статья является одной из первых попыток рассмотреть признание фактов в качестве особого, отдельного института в рамках отрасли международно-правового признания.

Важно отметить, что формальным итогом признания государством какого-либо факта является официальное решение, оформленное либо в виде резолюции законодательного органа, либо же в виде указа или доклада первых лиц государства, а поэтому можно говорить о том, что данный акт, содержащий формально-юридическую оценку конкретного факта или события, является выражением официальной позиции государства по данному вопросу. Если бы речь шла о XIX веке, появление подобного документа не привело бы к сколь-нибудь значимым изменениям в международных отношениях. Однако, поскольку мы существуем в век информационной глобализации, известие о том, что конкретное государство осуществило акт признания определенного события, стремительно разносится по всему миру и меняет политическую повестку.

В настоящее время, можно выделить пять групп фактов и событий, которые чаще всего становятся объектами официального признания со стороны государств:

1. Признание территориальных изменений

Территориальные изменения в современной международно-правовой парадигме происходят, как правило, очень долго, а процесс их легитимации может занимать десятки лет. В последние годы, они происходят либо в связи с самопровозглашением новых субъектов, либо же в результате территориальных приращений. В редких случаях, речь может идти о ситуациях, связанных с отголосками колониальной эпохи, например, вопрос о статусе Фолклендских островов или архипелага Спратли. Кроме того, как отмечает Г.М. Вельяминов, соблюдение принципа территориальной целостности позволило сохранять относительную стабильность даже в таких "взрывоопасных европейских регионах, требующих независимости, как Ольстер, Страна Басков и Корсика"[2].

Одобрение собственных территориальных приращений со стороны международного сообщества – процедура, имеющая, прежде всего, высокий политический смысл. Признание правомерности собственных действий позволяет совершенно по-особому квалифицировать процесс, в результате которого данные территориальные изменения произошли. Кроме того, процедура признания предполагает, что государство, осуществляющее акт признания, вынуждено делать свой выбор между двумя спорящими противниками. Например, сразу несколько комплиментарных жестов, связанных с официальным признанием территориальных притязаний Израиля, были сделаны Дональдом Трампом в ходе его деятельности на посту сорок пятого президента США. Так, в декабре 2017 года, он издал указ о признании Иерусалима столицей Израиля и о переносе туда из Тель-Авива американского посольства. После данного шага, еще несколько стран, в том числе, Румыния, Гватемала и Гондурас, также приняли решения о переносе своих посольств. Это очень характерный для тематики признания момент, связанный с тем, что многие государства совершают собственные акты признания, исходя из стремления следовать в фарватере сильного влиятельного партнера.

В марте 2019 года, Дональд Трамп объявил об официальном признании израильского суверенитета над оккупированными Голанскими высотами, объяснив это их стратегической значимостью для безопасности государства Израиль. Израильский премьер-министр Биньямин Нетаньяху объявил, что поселение из трехсот домов на Голанских высотах будет названо в честь американского президента "Высоты Трампа". В ноябре 2019 года, США также признали законными израильские поселения в Палестине на Западном берегу реки Иордан, хотя до этого, в течение сорока лет, американская позиция по данному вопросу была прямо противоположной.

Важно отметить, что объективная международно-правовая оценка ситуации и факт признания вообще могут не иметь прямой связи друг с другом: признаваемый факт может быть как правомерным, так и противоправным с позиции общего международного права. Государство, осуществляющие признание, актом признания выражает собственное видение ситуации и собственную трактовку международных норм и правил. Например, все международное сообщество, включая страны Евросоюза, осудили признание американской стороной как Голанских высот, так и поселений на Западном берегу Иордана, причем в качестве аргументации выступало именно то, что США признали очевидно противоправную оккупационную деятельность, которая осуждается ООН, Женевскими конвенциями 1949 года и решениями Международного суда.

Весьма любопытна дискуссия, развернувшаяся на заседании Совета Безопасности ООН, когда страны обменивались мнениями относительно правомерности действий американской стороны. Так, представитель Франции заявил, что любая попытка отойти от международного права обречена на провал, и, более того, серьезно подрывает коллективные усилия [19]. Представитель Великобритании, не смотря на традиционную англосаксонскую солидарность, также подчеркнул, что действия США, связанные с признанием израильского суверенитета над Голанами, никак не оправдывают оккупационную деятельность Израиля [19]. Представитель Российской Федерации особо отметил, односторонние действия США никак не меняют правовое положение Голанских высот, но, при этом, усугубляют ситуацию в целом [19]. В свою очередь, представитель американской делегации в Совете Безопасности отметил, что не считает, что его страна нарушила нормы и принципы международного права, более того, была проведена параллель между поддержкой, которую оказали США Израилю, с поддержкой, которую Россия оказала Башару Асаду в Сирии [19]. Приведенная дискуссия наглядно демонстрирует, во-первых, различия в юридической технике, влияющие на трактовку основополагающих международно-правовых положений, а, во-вторых, в очередной раз обнаруживает, к каким опасным последствиям может привести недостаток правового регулирования определенной сферы.

Признание США Голанских высот частью Израиля также вызвало дискуссию, связанную с проведением аналогии между признанием Голан и признанием правомерности вхождения Крыма в состав Российской Федерации. Именно ситуацию с Крымом можно, без преувеличения, назвать самым резонансным территориальным изменением за последние годы. Упорный отказ западных стран признавать правомерность интеграции полуострова с Россией даже привел к появлению специального термина – "политика непризнания/non - recognition policy" [22].

Весьма любопытно, что попытка проведения аналогии с Голанами вызывает раздражение как у американской, так и у российской стороны, притом, что обе отвергают любые сходства в данных кейсах, однако по совершенно разным причинам. Версия США, в лице Государственного секретаря Майкла Помпео, сводится к тому, что, в случае с Голанскими высотами, были признаны "фактические обстоятельства" [20], в то время как, в случае с Крымом, Россия "вероломно аннексировала" часть территории соседнего государства. Российская позиция основывается на легитимации территориальных изменений через референдум, причем проведенный в активную фазу гражданской войны на Украине, в период фактического безвластья, когда страна на несколько месяцев оказалась в переходном международно-правовом статусе, сопровождавшемся изменением линии прохождения государственной границы, причем не только из-за Крымского полуострова, но также из-за фактического отделения ДНР и ЛНР [9].

В ситуации с признанием Голанских высот, США пока находятся в одиночестве, в то время как в вопросе международно-правового признания Крыма за шесть лет достигнут определенный прогресс. Правомерность вхождения полуострова в состав России признали Венесуэла, Никарагуа, Сирия, Куба, Северная Корея, Судан, Палестина. Невооруженным взглядом заметно, что часть списка – это те же государства, которые признали Абхазию и Южную Осетию. В этом есть политическая логика – эти государства лояльны российской внешней политике, а потому чутко реагируют на задачи, важные для российского руководства. Именно поэтому отрасль признания в целом – самая ненадежная из всех международно-правовых отраслей, поскольку благосклонность политических партнеров может исчезнуть в любом момент под влиянием самых различных факторов.

Хрупкость и переменчивость любых вопросов, связанных с признанием, прекрасно иллюстрирует то, что, при перемене политических ветров, отозвать официальное признание, как государств и правительств, так и фактов, в общем-то, довольно просто. Например, двадцать четыре страны, в свое время признавшие республику Западная Сахара, под давлением Марокко, которая считает ее частью своей территории, впоследствии были вынуждены отозвать свое признание. Аналогичная ситуация произошла с Косово, когда после самопровозглашения независимости многие страны осуществили официальное признание просто из солидарности с США, которые весьма активно поддерживали республику. Однако, по состоянию на сентябрь 2020 года, восемнадцать государств уже отозвали свое признание республики.

2. Признание исторических событий

Официальное признание иностранными государствами исторических событий, в подавляющем большинстве случаев, не имеет не малейшего отношения к самому событию. Исходя из текущих политических задач, берется некий исторический момент в истории государства-противника и преподносится международной общественности в максимально неприглядном свете. Чаще всего, в информационное пространство "вбрасывается" либо новая трактовка данного события, либо же появляются "вновь открывшиеся" сенсационные данные из архивов. Завершается процедура принятием официального акта о признании, сначала одним государством, а затем и остальными. В итоге, действующая власть того государства, где много десятилетий назад произошло данное событие, вынуждено отбиваться от нападок просвещенного сообщества, внезапно разглядевшего в тумане веков какую-то страшную несправедливость, и вынуждено объяснять, исходя из собственной историографии, как же все было на самом деле.

В контексте признания исторических событий, можно выделить два глобальных тренда, возникших в результате распада СССР, которые связаны, во-первых, с попыткой западных государств пересмотреть итоги Второй мировой войны, а, во-вторых, с попыткой тех же стран произвести переоценку советского режима, проведя недвусмысленную параллель советской власти с фашизмом. По прошествии тридцати лет, обе тенденции лишь укрепились и обросли собственной мифологией. Важно отметить, что ОБСЕ и Совет Европы также активно работают над тем, чтобы максимально сблизить в массовом сознании советский и фашистский режим, проводя весьма недвусмысленные параллели между Сталиным и Гитлером, а также объявляя "пакт Молотова-Риббентропа" чуть ли не первопричиной начала Второй мировой войны [12;23].

Ярким примером того, как на определенном этапе начинает педалироваться та или иная "новая трактовка»" исторического события, может служить признание массового голода в СССР в 1932–1933 годах, известного как "Голодомор", сознательным геноцидом украинского народа со стороны советской власти. Что любопытно, до 2003 года за рубежом практически никто не вспоминал данный период советской истории, по крайней мере, с применением слова "геноцид", и лишь после того, как с 2003 года Украина начала активно продвигать термин в СМИ, последовала международная реакция, сопровождавшаяся принятием актов о признании Голодомора на уровне парламентов Канады, Италии, Польши, Перу, Колумбии, Мексики, Португалии и других государств. С 2008 года, Парламентская Ассамблея Совета Европы активно призывает все парламенты государств-членов принять соответствующие меры для официального признания Голодомора. В 2018 году Голодомор был признан сознательным геноцидом украинского народа Палатой представителей Конгресса США.

Чем неоднозначнее историческое событие, выступающее объектом признания, тем большие политические последствия приобретает сам факт признания. Так, в мае 2020 года, было выпущено совместное заявление внешнеполитических ведомств США, Польши, Болгарии, Чехии, Венгрии, Румынии, Словакии, Латвии, Эстонии и Литвы, приуроченное к 75-летию окончания Второй мировой войны, в котором вхождение стран Балтии в состав СССР признается "незаконной оккупацией" [15]. Можно сколько угодно говорить о том, что это не более, чем политическая декларация, продолжающая набившую оскомину риторику, связанную с попытками "переписывания истории" – это не совсем так. Данное заявление вполне может служить фундаментом дальнейших конкретных шагов, которые могут быть сопряжены, в том числе, с юридическими последствиями. Во-первых, данное заявление подкрепляет многократно озвученное требование прибалтийских государств о необходимости выплаты им компенсации за полувековое нахождение в составе СССР. Во-вторых, официальное признание может спровоцировать ряд деструктивных инициатив. Например, партия Христианских демократов Литвы предложила учредить официальную памятную дату "День агрессии СССР против Европы" [3]. Безусловно, необходимо максимально противодействовать подобным попыткам исторических фальсификаций, в том числе, на докринальном уровне.

Прекрасной иллюстрацией того, насколько институт признания связан с политической эквилибристикой, может служить вопрос о признании геноцида армян в Османской империи. По поводу данных событий не было международного процесса или трибунала, как в случае с Холокостом или геноцидом в Руанде, но, тем не менее, геноцид армян получил признание в значительном количестве государств. Более того, официальное признание геноцида сегодня по-прежнему является самым простым способом испортить отношения с Турцией.

На примере признания данного события особенно заметно, насколько данная тематика подвержена своеобразной политической «моде», когда на волне признания одним государством, другие страны также внезапно определяются с собственной позицией. В результате, можно выделить период 1998-2002 годов, когда акты о признании геноцида армян друг за другом выпустил целый ряд государств, включая Францию, Бельгию и Швейцарию. Вторая череда официальных признаний пришлась на период 2014-2019 годов, когда официальные акты выпустили Боливия, Люксембург, Австрия, Бразилия, Германия, Португалия. В октябре 2019 года США также признали геноцид армян на федеральном уровне, хотя ранее уже были решения на уровне отдельных штатов. Несмотря на официальную позицию Конгресса относительно того, что принятый документ о признании не связан с современной Турцией, а имеет отношение лишь к историческим событиям в Османской империи, верится в это с трудом, в то время как в мотивацию, связанную с идеологическими расхождениями США и Турции по урегулированию сирийского и курдского вопросов, верится гораздо легче. В любом случае, чем бы не руководствовалась американская сторона, выпуская официальный документ о признании геноцида армян в 2019 году, она прекрасно понимала, что реакция со стороны Турции будет крайне негативной.

Весьма показательно, что, в качестве ответной меры, президент Эрдоган пригрозил признать геноцидом массовое истребление североамериканских индейцев, назвав его "позорным моментом в американской истории" [13]. Более того, он пошел еще дальше, заявив, что "Запад – это история расизма и колониализма" [4], упомянув в качестве аргумента как пытки и массовые убийства в Алжире, так и работорговлю в Сенегале. В данном отношении, важно отметить, что в западных государствах в последние пять-семь лет набирает обороты тенденция, связанная с официальным признанием колониального периода не просто как исторического этапа, но и как страшного преступления, которое надлежит искупить. Общественные движения, в особенности Black lives matter , лишь усилили глобальный тренд на искупление и самобичевание, который крайне сложно было представить двадцать-тридцать лет назад.

Данная тенденция, начавшись весьма безобидно, с официального признания вины за злоупотребления колониального периода со стороны ряда экс-метрополий, в частности, Бельгии, Нидерландов, Франции, Германии, продолжилась весьма конкретными шагами, связанными с требованиями материального возмещения со стороны бывших колоний, причем как в виде денежных компенсаций, так и в формате масштабной реституции культурных ценностей, которые массово вывозились с территории колоний и становились экспонатами крупнейших западных музеев. Добровольное признание колонизации преступлением со стороны бывших колониальных держав, в данном случае, явилось отправной точкой для событий, которые впоследствии могут очень сильно повлиять на глобальные политические процессы.

3. Признание неправомерности действий иностранного государства

3.1. Вмешательство в выборы

Обвинение государства в том, что оно позволило себе вмешаться в электоральный процесс в другой стране, является одним из самых актуальных форматов официального признания фактов в последние годы. Убедительные доказательства вины иностранного государства, в данном случае, вовсе необязательны – если выходит документ, в котором утверждается, что установлен факт вмешательства в выборы, этого уже вполне достаточно для дальнейших действий, в частности, для направления ноты протеста, вызова посла, и даже для введения санкций.

Например, в последние годы стало вполне обыденным возлагать на Россию ответственность за вмешательство в выборы в самых разных государствах. Одним их первых подобных случаев стало официальное признание Великобританией вмешательства России в референдум о независимости Шотландии в 2014 году, на основании доклада британского комитета по разведке [14].

Однако наиболее одиозным, безусловно, стало обвинение России во вмешательстве в американские выборы 2016 года, которое "красной нитью" прошло через весь срок президенства Дональда Трампа. В качестве конкретных способов вмешательства назывались, в основном, киберсредства, в том числе, взлом сайтов и аккаунтов, создание сети интернет-ботов, а также массированные вбросы ложной информации о кандидате от Демократической партии Хиллари Клинтон. Комиссия во главе с бывшим главой ФБР Робертом Мюллером, специально созданная для изучения возможного российского вмешательства в выборы 2016 года, почти два года проводила расследование, после чего в марте 2019 года предъявила обвинения как физическим, так и юридическим лицам. Показательно, что еще до официального окончания процесса, были введены меры санкционного воздействия на Россию, в том числе, связанные с высылкой дипломатических работников и рестрикциями в отношении российских дипломатических миссий. Формально санкционное воздействие было оформлено в 2017 году законом "О противодействии противникам Америки посредством санкций/Countering America’s Adversaries Through Sanctions Act (CAATSA)".

Клише о том, что, если где-то в мире проводятся выборы, то российская сторона в них обязательно вмешается, оказалось настолько жизнеспособным, что за три месяца до президентских выборов в США 2020 года, спикер Палаты представителей Нэнси Пелоси заявила, что уже совершенно очевидно, что Россия полна решимости в них вмешаться [17]. Обвинения в том, что Российская Федерация вмешивалась в выборы в иностранных государствах, за последние пять лет звучали от политических деятелей Франции, Испании, Дании, Швеции, Македонии, Украине, Австрии и Черногории. Важно подчеркнуть, что данные заявления не сопровождались предоставлением доказательств и не увенчались принятием официальных документов.

Безусловно, периодическое появление подобных новостей в информационном пространстве не может не влиять на формирование общественного мнения в глобальных масштабах. Например, опрос, проведенный летом 2020 года, показал, что 49 процентов британских граждан живут с уверенностью в том, что вмешательство Российской Федерации повлияло на результаты референдума по "Брекзиту" в 2016 году [21].

3.2. Признание преступления, совершенного государством

Как и кейсы с неправомерным вмешательством в электоральный цикл, истории с официальным признанием преступления на государственном уровне могут активно тиражироваться, производить значительный резонанс и каждый раз служить основанием для дальнейших санкций.

Например, уже трижды за десять с небольшим лет, Россию обвиняют в отравлении физических лиц боевыми отравляющими веществами, в частности, Александра Литвиненко, Сергея и Юлии Скрипалей, а также Алексея Навального. Рассмотрим официальное оформление претензий к России, поскольку они постулировались на самом высоком уровне и были оформлены в виде соответствующих докладов и резолюций.

В "деле Литвиненко" официальную позицию Соединенного Королевства транслировал премьер-министр Гордон Браун, официальную позицию США – Палата Представителей Конгресса, которая в феврале 2008 года приняла резолюцию, в которой российские власти обвинялись в гибели бывшего подполковника российской госбезопасности Александра Литвиненко. По вопросу отравления бывшего полковника ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери Юлии, обвинения в адрес России прозвучали в выступлении Терезы Мей перед Палатой общин в марте 2018 года. Премьер-министр даже позволила себе фразу "учитывая предыдущие спонсированные российским государством убийства" [18]. Обвинения также прозвучали от британского представителя на заседании Совета Безопасности ООН 14 марта 2018 года. В ситуации с "отравлением" оппозиционного политика Алексея Навального, официальные заявления были сделаны Генеральным Секретарем НАТО Йенсом Столтенбергом, канцлером ФРГ Ангелой Меркель и президентом Франции Эммануэлем Макроном, а также рядом видных европейских чиновников.

В качестве реакции на "дело Литвиненко" и "дело Скрипалей", Великобритания и США выслали десятки российских дипломатов, объявив их агентами разведки. Их примеру, однако в меньших масштабах, выслав по одному-двух сотрудников посольских служб, последовало большинство европейских государств. Кроме того, США ввели против России санкции, подразумевающие запрет экспорта в Россию товаров и технологий двойного назначения, запрет предоставления займов с стороны банков США, а также индивидуальные санкции. Что касается "дела Навального", оно тесно переплелось с перспективами строительства Россией газопровода "Северный поток-2".

Кроме того, на волне "дела Скрипалей" в западной доктрине развернулась весьма любопытная дискуссия относительно того, возможно ли считать "отравление" случаем неправомерного применения силы против Великобритании со стороны России. Несмотря на то, что Россия последовательно отвергала все обвинения в свой адрес, а убедительные доказательства российской причастности к истории со Скрипалями так и не были предоставлены, профессор Кембриджского университета М. Веллер исходит из презумпции абсолютной виновности России, отнеся ее действия не просто к правонарушению, но к нарушению принципов jus cogens , использовав термин "целевые убийства" [24]. В свою очередь, другой британский юрист, С.Льюис, пошел в собственных рассуждениях еще дальше, рассмотрев возможность активации права Великобритании на самооборону в ответ на неправомерное применение силы со стороны России[16]. В результате, официальное признание сфабрикованного дела стало толчком к обсуждению межгосударственных отношений в военно-силовой сфере.

Важно отметить, что сюжетная сторона всех трех кейсов - Литвиненко, Скрипалей и Навального - схожа до неприличия. Во-первых, во всех случаях со стороны обвинения присутствует явный намек на незаконную деятельность российских спецслужб. Во-вторых, в каждом деле присутствует некое отравляющее вещество, которое с «высокой долей вероятности» указывает на «российский след». В-третьих, производство данного вещества затрагивает правовые аспекты регулирования одного из видов оружия массового поражения, которое традиционно вызывает особый интерес мировой общественности. В "деле Литвиненко" обвинение строилось на основании того, что полоний-210 был произведен, пусть и неточно, но "с высокой долей вероятности", на российской атомной станции "Авангард". В случае со Скрипалями и Навальным, отравляющим реагентом стало нервно-паралитическое вещество "Новичок", также "с высокой долей вероятности" произведенное в России. Варианты, связанные с тем, что другие страны также занимались его разработкой, а также с тем, что в мире существует кустарные способы производства боевых отравляющих веществ и рынок их контрабанды, во внимание не принимались.

4. Признание определенных структур террористическими организациями

Данный пункт является наиболее сложным и деликатным из всех рассмотренных случаев, связанных с институтом признания фактов, поскольку любые термины со словом "террористический" ассоциируются с однозначной противоправностью. В то же время, черты, присущие институту признания фактов в целом – субъективность, политизированность, изменчивость – в равной степени присущи признанию некоторых организаций террористическими.

Суть проблемы заключается в том, что каждая страна самостоятельно определяет список организаций, которые она относит к террористическим. По ряду структур существует международный консенсус, в частности, по запрещенным в Российской Федерации и во всем мире террористическим организациям "Исламское государство" или "Аль-Каида". Однако некоторые структуры, особенно с ярко выраженной политической или религиозной составляющей, могут иметь совершенно разный статус в разных государствах. Один из самых известных примеров связан с ливанской "Хезболлой", которая официально признана террористической организацией в США, Канаде, Великобритании, Бахрейне, Израиле, Канаде, Египте и ряде других стран. С 2017 года Лига арабских государств также официально признала "Хезболлу" террористической группировкой. Одной из последних стран, официально признавшей "Хезболлу" террористической структурой в январе 2020 года, стал Гондурас. При этом Российская Федерация, например, считает "Партию Аллаха" законным общественно-политическим движением. Схожая с "Хезболлой" ситуация наблюдается с палестинским движением "ХАМАС", которое считается террористической организацией в США, Канаде, Израиле, странах Европейского Союза, однако Россия, Иран и ряд других стран не относят ее к числу террористических.

В последние пару лет наибольшую активность в расширении собственного списка террористических организаций проявляют США. Так, в апреле 2019 года американская сторона объявила государственную организацию Ирана, Корпус стражей Исламской республики (КСИР), террористической организацией. В январе 2020 года Иран, в качестве реакции на убийство генерала Сулеймани, официально признал Вооруженные силы США, включая Пентагон, террористической организацией. Как можно заметить, акт признания, в данном случае, не имеет отношения к реальным обстоятельствам, а, скорее, является формальной демонстрацией собственной политической позиции. В апреле 2020 года, США также внесли в список террористических организаций правоконсервативную организацию "Русское имперское движение", которое за много лет стало первым объединением, не связанным с исламским фактором, которое признано террористическим в Америке.

5. Признание результатов выборов

Данный вид признания фактов, на первый взгляд, выглядит несколько избыточно, поскольку выборы представляют собой сугубо внутреннюю процедуру, не нуждающуюся в одобрении со стороны зарубежных государств. В то же время, в последние годы признание или непризнание легитимности выборов на международном уровне оказывает весьма существенное влияние на международные процессы. Важно подчеркнуть, что признание правительств и признание результатов выборов являются хоть и тесно связанными, но все-таки разными институтами отрасли международно-правового признания. В первом случае, речь идет о признании легитимности самой процедуры голосования или ее результатов, в то время как признание правительств связано, в том числе, с признанием иностранными государствами властей, которые пришли к власти неконституционным путем.

Тематика признания результатов выборов является весьма поляризующей для международных отношений, поскольку мировое сообщество обычно делится по данным вопросам на два непримиримых лагеря. Например, результаты президентских выборов в 2014 году в Сирии были официально признаны Россией, в то время как США, Европейский Союз и Турция отказались признавать их легитимность. Подобные тенденции приводят к тому, что, благодаря поддержке разных сил, в одной стране на определенный период может сложиться ситуация "двоевластия", как, например, в ситуации с Венесуэлой, в которой Россия, Китай и ряд других государств поддерживают президента Николаса Мадуро, в то время как западные государства поддерживают лидера оппозиции Гуайдо.

Выборы президента Беларуси 9 августа 2020 года также привели к существенному усилению напряженности в международных отношениях, поскольку ряд государств, в частности, Россия, Турция, Азербайджан и Китай официально признали легитимность результатов выборов, согласно которым президентом страны остался Александр Лукашенко, в то время как все западные государства признали в качестве избранного главы государства лидера оппозиции Светлану Тихановскую.

Наиболее привычной формой признания результатов выборов является направление поздравительных телеграмм, а также положительные отзывы наблюдателей, в том случае, если они направлялись в страну [10]. Непризнание результатов выборов обычно оформляется официальным заявлением глав государств или парламентов, и может повлечь серьезные политико-правовые последствия, в том числе, санкции, закрытие доступов к государственным счетам за рубежом, а также объявление отдельных лиц "персоной нон-грата".

***

Очевидно, что в ближайшие годы официальное признание фактов будет все активнее использоваться государствами для решения собственных политических задач. Более того, печальная практика "двойных стандартов" при трактовке основополагающих международно-правовых принципов и норм приводит к тому, что государтства начинают откровенно злоупотреблять признанием фактов, используя их как основания для проведения недружественной политики.

Анализ и классификация основных кейсов, связанных с данным институтом признания фактов, находящимся на стыке права и политики, позволяет сделать следующие выводы:

Во-первых, при всей своей политизированности и субъективности, признание фактов государством представляет собой важный юридический шаг. Непризнание, в свою очередь, чаще является политической позицией, которая объясняется осторожностью или нежеланием портить отношения с внешнеполитическими партнерами. Хотя, в случае с позицией западных государств по Крыму, непризнание также имеет под собой правовую мотивацию и порождает реальные юридические последствия в виде санкций.

Во-вторых, признание осуществляется иностранным государством, которое, на первый взгляд, вообще не имеет никакого отношения к признаваемому событию либо факту, не может на него повлиять или его изменить. Очевидно, что никакие действия сегодня не могут повернуть вспять исторические события, связанные с геноцидом армян, Голодомором или оккупацией Голанских высот Израилем. Тем не менее, совокупность позиций о признании либо непризнании того или иного факта в итоге формирует то, что можно считать позицией международного сообщества или группы стран по данному вопросу.

В-третьих, официальное признание факта значительно облегчает дальнейшую легитимацию действий государства, запуская целую цепочку связанных событий, будь то санкции, меры дипломатического или иного воздействия. Например, в случае, когда какая-то структура признается террористической, это автоматически делает ее деятельность противоправной в пределах данного государства. Так, с 2015 года Российская Федерация признает организацию украинских националистов «Правый сектор» террористической, что криминализирует любые формы ее деятельности на российской территории.

В-четвертых, для института признания фактов имеет очень большое значение фактор личности конкретного политического деятеля. Например, за время президенства Дональда Трампа, США официально признали геноцид армян в Османской империи; Голодомор; Голанские высоты и поселения на Западном берегу реки Иордан как часть Израиля, а также Иерусалим как его столицу; незаконную оккупацию советскими властями Прибалтики, – и все это в четырехлетний срок. Президент Макрон кардинально поменял позицию Франции по отношению к колониальному периоду, которая не менялась десятилетиями, инициировав масштабную программу возвращения культурных ценностей бывшим колониям.

В-пятых, при принятии акта признания факта на государственном уровне, ключевую роль играет не объективная международно-правовая оценка самого события, а, скорее, демонстрация отношения к иностранному государству. Мало того, что признание и так всегда было самым политическим из всех юридических отраслей, сегодня его вообще пытаются поставить в прямую зависимость от текущих политических задач.

В-шестых, многие государства крайне зависимы от повестки, которую задают более сильные политические игроки, поэтому зачастую признание либо непризнание фактов происходит в коллективно-групповом формате, хотя формально это субъективное решение каждого конкретного государства.

Таким образом, необходимо приложить максимальные усилия для продвижения на межправительственном уровне идеи о недопустимости политического манипулирования юридическим институтом признания фактов. В свою очередь, на доктринальном уровне, необходимо продолжить изучение и систематизацию данного института, в особенности, с учетом постоянно пополняющегося эмпирического материала.

Библиография
1.
Блищенко В.И. Признание государства в международном праве// Научно-аналитический журнал Обозреватель-Observer. 2017. № 5 (328). С. 5-13.
2.
Вельяминов Г.М. Признание "непризнанных" и международное право// Россия в глобальной политике. 2007. Т. 5. № 1. С. 120-129.
3.
В Литве предложили объявить День агрессии СССР против Европы//Интерфакс. 08.05.2020. URL: https://www.interfax.ru/world/707754 (дата обращения 15.09.2020)
4.
"Запад — это история расизма и колониализма" — Эрдоган//ИА «REGNUM». 16.12.2019. URL: https://regnum.ru/news/polit/2808218.html (дата обращения 15.09.2020)
5.
Караев Р.М. Институт признания государств в международном праве и самопровозглашенные территориальные образования//Журнал российского права. №9 (237).2016. С.129-138.
6.
Корнев В.Н. Категория "признание" в теории международного и российского права// Российское правосудие. 2010. № 6 (50). С. 39-48.
7.
Попов А.А. Проблемы признания государств как фактор современного международного права// Право Донецкой Народной Республики. 2018. № 1 (9). С. 19-24.
8.
Савчук К.А. Проблема международно-правового признания государств в контексте фрагментации международного права// Российский юридический журнал. 2013. № 5 (92). С. 7-12.
9.
Сазонова К.Л. Международное право и украинский конфликт: что было, что будет, чем сердце успокоится//NB: Международное право. №1. 2014. C.1-15. http://e-notabene.ru/wl/article_11666.html (дата обращения 15.09.2020)
10.
Сазонова К.Л. Признать или не признать — вот в чем вопрос: о международном признании выборов//Российский совет по международным делам. 20 августа 2020. https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/priznat-ili-ne-priznat-vot-v-chem-vopros-o-mezhdunarodnom-priznanii-vyborov/ (дата обращения 15.09.2020)
11.
Хасанов А.А. Современные подходы к теориям признания новых государств в международном праве// Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2016. № 3 (58). С. 109-114.
12.
Council of Europe Parliamentary Assembly. Resolution 1481. 25 July 2006.
13.
Independent. Erdogan threatens to recognise killings of Native Americans as genocide in response to Armenia resolution. 16 December 2019. Available at: (дата обращения 15.09.2020)
14.
Intelligence and Security Committee of Parliament. Russia. Presented to Parliament pursuant to section 3 of the Justice and Security Act 2013. Ordered by the House of Commons to be printed on 21 July 2020. Available at: (дата обращения 15.09.2020)
15.
Joint Statement on the 75th Anniversary of the End of the Second World War. Media note. 7 May 2020. Available at: (дата обращения 15.09.2020)
16.
Lewis S. Salisbury, Novichok and International Law on the Use of Force//The RUSI Journal. Vol.163. Issue 4. 2018. P.10-19.
17.
Mercurynews.com. House Speaker Nancy Pelosi concerned about Russians interfering in 2020 election. 6 August 2020. Available at: (дата обращения 15.09.2020)
18.
Oral statement to Parliament. PM Commons statement on Salisbury incident.12 March 2018. Available at: (дата обращения 15.09.2020)
19.
Security Council Members Regret Decision by United States to Recognize Israel’s Sovereignty over Occupied Syrian Golan. 8495th meeting. URL: https://www.un.org/press/en/2019/sc13753.doc.htm (дата обращения 15.09.2020)
20.
The Guardian. Pompeo flounders on why annexation is good for the Golan but not for Crimea. 11 April 2019. Available at: (дата обращения 15.09.2020)
21.
The Guardian. 49% of voters believe Kremlin interfered in Brexit referendum. 26 July.2020. Available at: < https://www.theguardian.com/world/2020/jul/26/49-of-voters-believe-kremlin-interfered-in-brexit-referendum-russia-report> (дата обращения 15.09.2020)
22.
The EU non-recognition policy for Crimea and Sevastopol: Fact Sheet. Bruxelles, 12 March 2020. Available at: < https://eeas.europa.eu/headquarters/headquarters-Homepage/37464/eu-non-recognition-policy-crimea-and-sevastopol-fact-sheet_en > (дата обращения 15.09.2020)
23.
The OSCE Parliamentary Assembly. Resolution on divided Europe reunited: promoting human rights and civil liberties in the OSCE region in the 21st century. The 18th annual session. 3 July 2009.
24.
Weller M. An International Use of Force in Salisbury?//EJIL:Talk! 14 March 2018. URL: https://www.ejiltalk.org/an-international-use-of-force-in-salisbury/ (дата обращения 15.09.2020)
References (transliterated)
1.
Blishchenko V.I. Priznanie gosudarstva v mezhdunarodnom prave// Nauchno-analiticheskii zhurnal Obozrevatel'-Observer. 2017. № 5 (328). S. 5-13.
2.
Vel'yaminov G.M. Priznanie "nepriznannykh" i mezhdunarodnoe pravo// Rossiya v global'noi politike. 2007. T. 5. № 1. S. 120-129.
3.
V Litve predlozhili ob''yavit' Den' agressii SSSR protiv Evropy//Interfaks. 08.05.2020. URL: https://www.interfax.ru/world/707754 (data obrashcheniya 15.09.2020)
4.
"Zapad — eto istoriya rasizma i kolonializma" — Erdogan//IA «REGNUM». 16.12.2019. URL: https://regnum.ru/news/polit/2808218.html (data obrashcheniya 15.09.2020)
5.
Karaev R.M. Institut priznaniya gosudarstv v mezhdunarodnom prave i samoprovozglashennye territorial'nye obrazovaniya//Zhurnal rossiiskogo prava. №9 (237).2016. S.129-138.
6.
Kornev V.N. Kategoriya "priznanie" v teorii mezhdunarodnogo i rossiiskogo prava// Rossiiskoe pravosudie. 2010. № 6 (50). S. 39-48.
7.
Popov A.A. Problemy priznaniya gosudarstv kak faktor sovremennogo mezhdunarodnogo prava// Pravo Donetskoi Narodnoi Respubliki. 2018. № 1 (9). S. 19-24.
8.
Savchuk K.A. Problema mezhdunarodno-pravovogo priznaniya gosudarstv v kontekste fragmentatsii mezhdunarodnogo prava// Rossiiskii yuridicheskii zhurnal. 2013. № 5 (92). S. 7-12.
9.
Sazonova K.L. Mezhdunarodnoe pravo i ukrainskii konflikt: chto bylo, chto budet, chem serdtse uspokoitsya//NB: Mezhdunarodnoe pravo. №1. 2014. C.1-15. http://e-notabene.ru/wl/article_11666.html (data obrashcheniya 15.09.2020)
10.
Sazonova K.L. Priznat' ili ne priznat' — vot v chem vopros: o mezhdunarodnom priznanii vyborov//Rossiiskii sovet po mezhdunarodnym delam. 20 avgusta 2020. https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/priznat-ili-ne-priznat-vot-v-chem-vopros-o-mezhdunarodnom-priznanii-vyborov/ (data obrashcheniya 15.09.2020)
11.
Khasanov A.A. Sovremennye podkhody k teoriyam priznaniya novykh gosudarstv v mezhdunarodnom prave// Zhurnal zarubezhnogo zakonodatel'stva i sravnitel'nogo pravovedeniya. 2016. № 3 (58). S. 109-114.
12.
Council of Europe Parliamentary Assembly. Resolution 1481. 25 July 2006.
13.
Independent. Erdogan threatens to recognise killings of Native Americans as genocide in response to Armenia resolution. 16 December 2019. Available at: (data obrashcheniya 15.09.2020)
14.
Intelligence and Security Committee of Parliament. Russia. Presented to Parliament pursuant to section 3 of the Justice and Security Act 2013. Ordered by the House of Commons to be printed on 21 July 2020. Available at: (data obrashcheniya 15.09.2020)
15.
Joint Statement on the 75th Anniversary of the End of the Second World War. Media note. 7 May 2020. Available at: (data obrashcheniya 15.09.2020)
16.
Lewis S. Salisbury, Novichok and International Law on the Use of Force//The RUSI Journal. Vol.163. Issue 4. 2018. P.10-19.
17.
Mercurynews.com. House Speaker Nancy Pelosi concerned about Russians interfering in 2020 election. 6 August 2020. Available at: (data obrashcheniya 15.09.2020)
18.
Oral statement to Parliament. PM Commons statement on Salisbury incident.12 March 2018. Available at: (data obrashcheniya 15.09.2020)
19.
Security Council Members Regret Decision by United States to Recognize Israel’s Sovereignty over Occupied Syrian Golan. 8495th meeting. URL: https://www.un.org/press/en/2019/sc13753.doc.htm (data obrashcheniya 15.09.2020)
20.
The Guardian. Pompeo flounders on why annexation is good for the Golan but not for Crimea. 11 April 2019. Available at: (data obrashcheniya 15.09.2020)
21.
The Guardian. 49% of voters believe Kremlin interfered in Brexit referendum. 26 July.2020. Available at: < https://www.theguardian.com/world/2020/jul/26/49-of-voters-believe-kremlin-interfered-in-brexit-referendum-russia-report> (data obrashcheniya 15.09.2020)
22.
The EU non-recognition policy for Crimea and Sevastopol: Fact Sheet. Bruxelles, 12 March 2020. Available at: < https://eeas.europa.eu/headquarters/headquarters-Homepage/37464/eu-non-recognition-policy-crimea-and-sevastopol-fact-sheet_en > (data obrashcheniya 15.09.2020)
23.
The OSCE Parliamentary Assembly. Resolution on divided Europe reunited: promoting human rights and civil liberties in the OSCE region in the 21st century. The 18th annual session. 3 July 2009.
24.
Weller M. An International Use of Force in Salisbury?//EJIL:Talk! 14 March 2018. URL: https://www.ejiltalk.org/an-international-use-of-force-in-salisbury/ (data obrashcheniya 15.09.2020)

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предмет исследования в представленной статье, как следует из ее наименования, составляют проблемы института признания в международном праве. При этом вряд ли можно назвать данный институт «формирующимся», скорее он – эволюционирующий. Кроме того, логически неверно различать факты и события, поскольку с юридической точки зрения события – это разновидность фактов. В связи со сказанным автору рекомендуется уточнить наименование работы.
Актуальность темы исследования, избранной автором, не подлежит сомнению. Как отмечено ученым, институт признания в международном праве зачастую понимается узко и однобоко (чаще всего речь идет о признании самопровозглашенных государств). Настало время пересмотреть этот подход, поскольку факты, которые могут признаваться или не признаваться на международной арене, достаточно разнообразны.
Методология исследования в тексте статьи автором не указана, однако очевидно, что им использовались всеобщий диалектический, логический, исторический, сравнительно-правовой, формально-юридический, герменевтический методы исследования.
Научная новизна исследования проявляется в том, что ученый выделяет 5 групп фактов, которые чаще всего подвергаются признанию или непризнанию со стороны иностранных государств, а также делает 5 выводов по результатам своего исследования, некоторые из которых являются новыми для отечественной правовой науки.
Научный стиль исследования выдержан автором в полной мере.
Структура исследования вполне логична. Во вводной части статьи автор объясняет выбор темы своего исследования; в основной выделяет и рассматривает 5 групп фактов, которые чаще всего становятся объектами признания на международном уровне; в заключительной части работы содержатся выводы по результатам исследования.
Содержание статьи полностью соответствует ее наименованию и особых нареканий не вызывает. Однако хотелось бы, чтобы автор, выделив проблемы института признания в международном праве, указал возможные пути их решения и сделал прогноз развития данного института на будущее.
Библиография исследования представлена 14 источниками, в том числе на английском языке, что формально достаточно. Вместе с тем автору рекомендуется расширить теоретическую базу исследования за счет включения в нее работ О. Д. Аверченко, М. В. Гассиева, А. Б. Джураева, М. С. Дмитриева, Р. Дурсунова, Р. М. Караева, А. А. Попова, А. А. Хасанова и др. Это позволит углубить содержание статьи и усилить аргументацию автора.
Апелляция к оппонентам как таковая отсутствует. Автор не вступает в научную дискуссию, в результате чего складывается впечатление, что обсуждаемые им вопросы к спорным не относятся (что, конечно, не соответствует действительности).
Выводы по результатам исследования имеются (их пять), они четкие, конкретные и соответствуют тем целям, которые ставил перед собой автор. По своей сути выводы представляют собой характеристику института признания в международном праве. Автор подчеркивает его важное юридическое значение, раскрывает характер этого значения, указывает особенности субъектов признания, а также факторы, которые на него влияют.
Статья не вычитана автором, в ней встречаются орфографические, пунктуационные, синтаксические ошибки.
Интерес читательской аудитории к представленной статье может быть проявлен со стороны специалистов в сфере конституционного и международного публичного права при условии ее доработки: уточнении наименования работы и методологии исследования, расширении теоретической базы исследования, введении элементов дискуссии, устранении недостатков в оформлении работы.

Результаты процедуры повторного рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Представленная на рецензирование научная статья «Официальное признание фактов как институт международного права: проблемы и перспективы» подготовлена на актуальную тему, релевантную специализации журнала «Право и политика», поскольку, несмотря на сравнительно недавнюю актуализацию данного института в международном праве (в ХХ веке в связи с появлением большого числа новых государств и частыми неконституционными переворотами в отдельных странах), его значение в современном информационном обществе связано с определением характера и объема международных правоотношений в зависимости от вида и формы признания, наделением государства и других участников таких правоотношений конкретными правами и обязанностями. В то же время, тогда как история создает новые прецеденты и побуждает изучать и совершенствовать нормы института признания, в доктрине основное внимание сосредоточено на институте признания государств и институте признания правительств, предлагаемая к же к рассмотрению научная статья представляет собой попытку рассмотреть признание фактов в качестве особого, отдельного института в рамках отрасли международно-правового признания. Своевременность заявленной автором научной дискуссии подчеркнута также в рамках основной проблематики журнала, посвященного сложным процессам трансформации общества и государственного строительства, ключевым тенденциям развития права и политики, в том числе в меняющихся геополитических условиях.
Наименование статьи отражает ее основное содержательное наполнение. Предметом исследования, исходя из наименования и содержания, являются нормы международного права, образующие институт признания фактов в международном праве, а также практика их реализации и доктринальные разработки в соответствующей части. Методология исследования, с учетом обозначенного предмета, предполагает использование комплекса общенаучных и частно-научных (включая специально-юридические) методов – формально-юридический, сравнительно-правовой, системный, комбинация которых должна была позволить автору провести комплексное исследование по заявленной проблематике. Заметим, однако, что автор приводит примеры использования методологического инструментария, включая «индуктивно-дедуктивный подход», «логический и сравнительный метод» для целей отождествления тех или иных фактов международно-правовых отношений с частными случаями признания фактов в международном праве, но не для целей научного исследования в рамках статьи (так, например, речь идет о признании «Голодомора или геноцида армян» с помощью «индуктивно-дедуктивного подхода»), что неравнозначно определению методологии исследования. Следует также отметить, что цель исследования и вспомогательные исследовательские задачи непосредственно в тексте работы не обозначаются, вследствие чего читателю из вводной части произведения непонятно, какого результата планировал достичь автор – дать комплексное доктринальное обоснование института признания фактов в системе международного права, предложить новое понимание его ключевых элементов, исследовать проблемы признания отдельных видов фактов в международном праве и предложить пути их решения средствами толкования или правотворческой деятельности и т.п.
Стиль изложения произведения научный, материал статьи имеет внутреннюю структуру, в рамках которой осуществляется обоснование актуальности заявленной темы, последовательное изучение практики признания отдельных групп фактов и событий в международном праве, включая признание территориальных изменений, признание исторических событий, признании неправомерных действий иностранного государства (к ним отнесены конкретные действия – вмешательство в выборы, политические преступления), отнесение определенных структур к террористическим организациям, признание результатов выборов, а в завершение исследования, с учетом анализа и «классификации основных кейсов, связанных с данным институтом признания фактов» (между строк отметим, что классификационное основание в тексте не приводится, а значит о полноценной классификации говорить все же преждевременно) формулируются обобщающие выводы.
Особый интерес представляет исследование института признания в международном праве через практические примеры, имеющие принципиальное значение для развития современных международно-правовых отношений (так, в частности, при исследовании признания территориальных изменений в сравнительно-правовом ключе анализируется признание США израильского суверенитета над оккупированными Голанскими высотами и включение Крыма в состав Российской Федерации, при изучении признания исторических событий – на переоценку хода и результатов Второй мировой войны, при исследовании признания результатов выборов – результаты выборов Президента Белоруссии и т.п.). В равной мере значимы аргументы автора, в которых анализируются правовые последствия признания отдельных фактов в международном праве, как, например, для признания факта «вхождения стран Балтии в состав СССР признается незаконной оккупацией» (автор исследует деструктивные политические инициативы, реализуемые вследствие признания данного факта), - несмотря на особый интерес к проблемам искажения истории, на конкретные правовые последствия в данной части нечасто обращается внимание в науке.
В то же время, обозначая отдельные спорные аспекты применения института признания в международном праве, автор далеко не всегда сопровождает их собственными доктринальными выкладками относительно возможных путей решения, а тематические разделы не сопровождаются промежуточными выводами. Так, при рассмотрении проблем признания территориальных изменений приводится дискуссия, иллюстрирующая наличие проблем в виде различий в толковании «основополагающих международно-правовых положений», а также «опасности последствий недостатка правового регулирования определенной сферы». Вместе с тем, попыток предложить, каким образом может быть восполнен такой недостаток правового регулирования, автор не предпринимает. Выделяя ключевые «тренды, возникшие в результате распада СССР» и связанные с признанием определенных исторических событий (попытки пересмотра итогов Второй мировой войны, а также переоценки советского режима), автор также ограничивается их подробным рассмотрением на примерах и, по сути, констатацией общеизвестных фактов (то же самое касается признания фактов участия государств в фальсификации выборов, организации «целевых» политических убийств и др.).
Библиография представлена достаточным количеством источников, включая иностранные (всего 24 шт.), вместе с тем, апелляция к оппонентам в части оценки результатов исследования и научной дискуссии по конкретным отдельным аспектам заявленной темы представлена слабо. Отчасти такой подход можно считать оправданным в виду того, что современная теория международного права рассматривает институт признания узко, в контексте признания государств и институте признания правительств (например: Джантаев Х.М. Формы и виды признания в международном праве // Вестник РУДН (Юридические науки). 2011. № 4. С. 148-163; Кашилова А.А. Институт признания в международном праве: проблема самоопределения в странах Европы // В книге: Молодежь XXI века: образование, наука, инновации. Материалы VI Всероссийской студенческой научно-практической конференции с международным участием. В 2-х частях. Под редакцией Н.Е. Лукьянова. 2017. С. 209-210; Заяц А.А. Практика применения референдума как механизма совершенствования института признания в международном праве // Аллея науки. 2018. Т. 6. № 5 (21). С. 864-867 и др.), и в данном ключе подхода автора является новаторским. В то же время, отдельные аспекты исследуемой темы коррелируют проблемам, уже рассмотренным в науке международного права, в особенности в части признания действий государств и определения места института признания в системе международного права (например: Фастович Г.Г., Иванова Т.С. Правовые аспекты института признания в международном праве // В сборнике: Инновационное развитие науки и образования, сборник статей VI Международной научно-практической конференции. В 2 ч.. 2019. С. 122-124; Снопова А.Н., Бакулина Д.Д. Институт признания в международном праве и его правовые аспекты // Научно-образовательный потенциал молодежи в решении актуальных проблем XXI века. 2019. № 14. С. 150-153; Мазурик Р.В., Рыжкова Е.Ю. Исторические аспекты возникновения и формирования института признания государств в международном праве // В сборнике: Приоритетные векторы развития промышленности и сельского хозяйства: материалы I Международной научно-практической конференции. 2018. С. 46-50), в связи с чем такие источники могли быть использованы для развития научной дискуссии и проверки достоверности полученных результатов.
К сожалению, итоговые выводы по результатам исследования, несмотря на объемность и синтезирующий характер, не содержат конкретных оценок относительно места и роли института признания фактов в международном праве, а равно рекомендаций по преодолению существующих проблем в его реализации в современном меняющемся мире. Автор лишь обобщает рассмотренные им процедурные аспекты применения данного института, делая акценты на его «политизированности и субъективности», - так, в частности, констатируется, что нередко «признание осуществляется иностранным государством, которое …. не имеет никакого отношения к признаваемому событию либо факту, не может на него повлиять или его изменить», часто зависит от «фактора личности конкретного политического деятеля» и т.п. Из числа правовых последствий признания фактов в международных отношениях отмечены лишь возможность формирования того, «что можно считать позицией международного сообщества или группы стран» по конкретному вопросу, а также разработки и применения мер «дипломатического или иного воздействия» с учетом сформированной позиции.
Несмотря на высказанные замечания, представленный материал является самостоятельным научным исследованием, обладающим высокой степенью научной новизны в контексте дальнейшего доктринального обоснования института признания фактов в системе международного права, понимания его ключевых проблем и исследования процедурных особенностей признания отдельных видов фактов в международном праве.
Общий вывод по итогам рецензирования: рекомендовать к опубликованию.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"