по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Порядок рецензирования статей > Рецензирование за 24 часа – как это возможно? > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Публикация за 72 часа: что это? > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Международное право
Правильная ссылка на статью:

Проблемы учета мнения ребенка при разрешении трансграничных споров о защите прав опеки и прав доступа
Курчинская-Грассо Наталия Олеговна

юрист-международник, Международное адвокатское бюро Грассо (Италия-Россия)

90046, Италия, г. Монреале, ул. Xvi Marzo, 18

Kurchinskaya-Grasso Natalia Olegovna

International Law Scholar, Grasso Law Firm (Italy – Russia)

90046, Italiya, g. Monreale, ul. Xvi Marzo, 18

natgrasso@libero.it
Другие публикации этого автора
 

 

Аннотация.

Предметом исследования является анализ нормы абзаца 2 ст. 13 Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей 1980 г. об учете мнения ребенка при рассмотрении судом вопроса о его возвращении в государство обычного проживания. Объект исследования – отношения, возникающие при разрешении трансграничных споров о защите прав опеки и прав доступа. Автором отмечается несовершенство положений, касающихся выявления мнения ребенка. Особое внимание уделяется позициям ЕСПЧ, судов России и Италии; формулируются предложения по совершенствованию российского законодательства, направленного на реализацию норм указанной Конвенции. В качестве основной цели автором определен анализ правовых, теоретических и практических аспектов выявления и учета мнения ребенка, незаконно перемещенного в другое государство или удерживаемого в нем. Для ее достижения в ходе исследования были использованы общенаучные (логический, системный и герменевтический) и частнонаучные (сравнительно-правовой, формально-юридический) методы. Новизна исследования заключается в комплексном анализе нормы абзаца 2 ст. 13 Конвенции 1980 г., подходы к пониманию и использованию которой на практике являются неоднозначными: термины «возражение ребенка», «мнение ребенка» и «согласие ребенка» не являются идентичными, что необходимо отразить в российском праве; мнение ребенка должно учитываться как на стадии рассмотрения анализируемого вида споров, так и на стадии исполнения решения суда, предписывающего возвращение ребенка в страну его постоянного проживания; установление минимального возраста в 7 лет, по достижении которого следует обязать суды выяснять мнение ребенка при разрешении трансграничных споров на основании норм Конвенции 1980 г.

Ключевые слова: отказ в возвращении, незаконное удержание ребенка, незаконное перемещение ребенка, международное похищение детей, интересы ребенка, Гаагская конвенция, Европейский суд, возвращение похищенного ребенка, мнение ребенка, возраст ребенка

DOI:

10.25136/2306-9899.2019.3.30153

Дата направления в редакцию:

02-07-2019


Дата рецензирования:

09-07-2019


Дата публикации:

11-07-2019


Abstract.

The subject of this research is the analysis of the regulations of the Chapter 2, Article 13 of the adopted in 1980 Hague Convention on the Civil Aspects of International Child Abduction pertinent to taking into account child’s opinion in judicial consideration of the question on child’s return to the country of habitual residence. The object of this research is the relations established in the context of settling cross-border disputes on protection of custody and visitation rights. The author underlines the flaws in regulations that determine child’s opinion. Special attention is given to the position of the European Court on Human Rights, courts of Russia and Italy. The article formulates recommendations on improving legislation of the Russian Federation aimed at implementation of norms of the Convention. The main research objective lies in the analysis of the legal, theoretical and practical aspects of determining and consideration of child’s opinion, who has been unlawfully relocated to another county and retained therein. The scientific novelty consists in comprehensive examination of the regulations of Chapter 2, Article 13 of 1980 the Convention, known for the ambiguous approaches towards interpretation and application: the terms “child’s objection”, “child’s opinion” and “child’s consent” are not identical, which needs to be reflected in the Russian legislation; child’s opinion should be taken into account at the stage of judicial consideration, as well as enforcement of court decision pertinent to return of a child to the country of habitual residence; establishment of minimum age of 7 years old, upon attainment of which the courts are obligate to find out child’s opinion in settling cross-border disputes based on regulations of the 1980 Convention.

Keywords:

European Court, The Hague Convention, child's interests, international child abduction, wrongful child's removal, wrongful child's retention, reject child's return, return of abducted child, child's opinion, child's age

Ребенок, безусловно, является не объектом, а субъектом общественных отношений, наделенным собственными правами. Так, в пункте 2 ст. 10 Конвенции о правах ребенка 1989 г. [1] закреплено одно из таких важнейших прав: дети и их родители вправе «покидать любую страну, включая свою собственную, и возвращаться в свою страну», а государства-участники должны относиться к данному праву с должным уважением. Но, представляется, что норма абзаца 2 ст. 13 Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей 1980 г. [2] (далее – Конвенция 1980 г.) идет вразрез с указанным правом ребенка. Если перемещенный или удерживаемый ребенок не желает возвращаться в страну своего постоянного проживания, то суд, несмотря на его возражение, все равно может вынести положительное решение (то есть о его возврате в прежнее государство). Объяснение таких решений выразим устоявшимся на практике постулатом: «родитель, насильно переместивший или удерживающий своего ребенка, не может получить выгоду от своих действий».[3] Но на второй чаше весов правосудия почему-то без должного судебного внимания в итоге остаются интересы ребенка и его мнение… Отметим также, что исследователями обычно лишь воспроизводятся положения данной статьи Конвенции 1980 г. о мнении ребенка, но подробные авторские комментарии практически не приводятся. Отчасти это объясняется и неоднозначным пониманием назначения Конвенции 1980 г.: при разрешении дел о похищении детей в рамках этой Конвенции, как считают некоторые специалисты, «главной задачей является не возвращение ребенка конкретному родителю, а возвращение его в государство, где он постоянно проживал». [4,с.10]

***************

Существенным недостатком Конвенции 1980 г., на наш взгляд, является то, что в ней положения об учете мнения ребенка достаточно расплывчаты и очень вариативны. Их детальный анализ приводит к следующим выводам:

• во-первых, при возражении ребенка суд может, но не должен отказать в удовлетворении иска о возвращении ребенка. Ситуативный подход в таких значимых и судьбоносных спорах, связанных с переездом ребенка в другую страну, думается, не вполне удачен. Интересам ребенка в большей степени отвечало бы иное решение: при его нежелании возвращаться в государство проживания насильное перемещение туда ни в коем случае производиться не должно;

• во-вторых, для того, чтобы ребенка выслушали, он должен достичь, как указано в ст. 13 Конвенции 1980 г., «такого возраста и степени зрелости, при которых следует принять во внимание его мнение». Но как определить эти самые оценочные категории: пороговое количество лет и уровень (степень) зрелости ребенка? В Конвенции 1980 г. не содержится даже приблизительных критериев.

В результате национальные суды порой игнорируют предписание абзаца 2 ст. 13 Конвенции 1980 г. Такой факт был установлен, например, при рассмотрении 03.06.2014 г. Европейским Судом по правам человека (ЕСПЧ) дела «Лопес-Гио (Lopez-Guio) против Словакии» (жалоба № 10280/12): после того, как мать ребенка увезла его из Испании в Словакию, отец ребенка обратился в районный суд Братислава I «с жалобой на незаконное перемещение ребенка матерью»; решение суда было положительным, и более того – после обжалования этого решению матерью ребенка «Братиславский региональный суд оставил решение без изменения, а Верховный суд признал последующую жалобу матери неприемлемой»; и лишь после ее обращения в Конституционный суд ввиду того, что решение было принято «без выяснения мнения ребенка», вердикт суда первой инстанции был отменен. В итоге «в новом разбирательстве районный суд допросил ребенка и его представителя и, руководствуясь наилучшими интересами ребенка, решил, что ребенок не должен быть возвращен в Испанию». По данному делу ЕСПЧ усмотрел иное нарушение ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. [5] (далее – Конвенция 1950 г.): установил «полное отсутствие процессуальной защиты» заявителя (отца ребенка), т.к. он не знал о рассмотрении спора Конституционным судом и поэтому «не мог вступить в разбирательство дела», и ему была присуждена компенсация морального вреда в размере 19 500 евро. [6]

Суды некоторых государств настаивают на обязательном выяснении мнения ребенка, если налицо критерии такой возможности, указанные в абзаце 2 ст. 13 Конвенции 1980 г. Например, на это указала Первая секция по гражданским делам Высшего кассационного суда Италии в своих решениях:

• № 18846 от 26.09.2016 г.: «Заслушивание ребенка и учет его мнения являются неизбежным шагом в разбирательствах, его касающихся, не только с точки зрения формального соответствия выполнения обязательных процедур, но и с целью придания достоинства и юридической значимости его решениям ... Кроме того, возвращение не может быть предписано, если несовершеннолетний возражает против этого, и он достиг такого возраста и степени зрелости, чтобы принять его мнение во внимание» [7];

• № 3319 от 08.02.2017 г.: «В ходе рассмотрения дел о международном похищении детей, заслушивание (которое может также осуществляться третьим лицом, не являющимся судьей, в соответствии с установленными процедурами) несовершеннолетнего … должно выполняться обязательно, … также с целью определения возможного возражения несовершеннолетним против возвращения, … принимая во внимание степень его зрелости». [8]

Полагаем, что в отношении порядка и условий выявления мнения ребенка и, соответственно, выяснения его согласия или несогласия на возвращение в страну обычного проживания, по логике, надо обращаться к материальному праву того государства, суд которого разрешает спор о возвращении перемещенного ребенка или о защите прав доступа; однако для такого обращения должны иметься правовые основания в виде коллизионных правил об определении применимого права. Но как в России, так и в других государствах, проблемой является отсутствие специальных коллизионных норм о применимом материальном праве при рассмотрении дел о защите прав опеки и прав доступа. Наиболее рациональным способом восполнения этого пробела считаем включение в международные и внутригосударственные акты положения о применении права того государства, чей суд рассматривает дело, относящееся к указанной категории (то есть lex fori). Это правило – при условии его одобрения отечественным законодателем, - потребуется включить в соответствующие международные договоры РФ и в СК РФ - в виде абзаца 2 в ст. 163.

Конечно, с таким предложением могут согласиться не все специалисты, мотивируя свое мнение ссылками на договоры РФ о правовой помощи: в них имеются коллизионные правила об определении права, применимого к отношениям родителей и детей (например, в соглашениях России с Вьетнамом (ст. 28) [9], Латвией (ст.ст. 29-31) [10], Чехией (ст. 30) [11] и другими странами). В СК РФ также имеется отдельная статья об отношениях родителей и детей – под номером 163. Представляется, что такой аргумент не будет иметь под собой основания, так как указанные международные коллизионные правила предназначены для регулирования родительского правоотношения, регламентируемого нормами СК РФ. А когда речь идет о правах опеки и правах доступа, то, на наш взгляд, возникшие при этом отношения нельзя считать «родительскими правоотношениями» в традиционном понимании этого термина. Отношения по защите прав опеки или прав доступа и родительские правоотношения действительно тесно «переплетаются», но их идентификация или «поглощение» одного другим недопустимы. И, соответственно, использование коллизионных норм, применимых к родительским правоотношениям, в отношениях по защите прав опеки и прав доступа невозможно.

Предлагаемая к использованию привязка к закону суда (lex fori) позволит в полной мере учитывать мнение незаконно перемещенного или удерживаемого ребенка. Но в связи с этим на поверхность «всплывает» еще один проблемный момент: квалификация понятия «мнение ребенка» и его соотношение с дефиницией «согласие». Думается, при этом вполне можно опираться на рассуждения Д.В. Штыкова, представленные в его диссертационном исследовании. Он полагает, что эти два понятия не являются равнозначными: «учет мнения предполагает, что при решении того или иного вопроса мнение лица принимается во внимание, но следовать ему не обязательно, достаточно прислушаться к этому мнению и по возможности придерживаться его. Получение же согласия, напротив, подразумевает не только учет мнения, но и обязательное получение одобрения на совершение того или иного действия». [12, с.20] То есть выражением мнения следует считать выявление отношения ребенка к какому-либо относящемуся к его личности событию, ситуации и т.п., а согласие – уже юридическим фактом, с которым суд, рассматривающий вопрос о возвращении ребенка в страну его постоянного проживания, должен считаться.

Использованную в Конвенции 1980 г. категорию «возражение ребенка», полагаем, также нельзя идентифицировать с терминами «мнение ребенка» и «согласие ребенка». По своей сути эта категория в большей степени тяготеет к понятию «учет мнения ребенка», которое, как верно отмечено Д.В. Штыковым, «свидетельствует лишь о том, что при принятии решения … он должен быть выслушан», и при этом «его мнение и доводы должны получить объективную оценку на предмет соответствия интересам ребенка». [12, с.26] Такая трактовка вполне соответствует концепции «возражения ребенка», отраженной в Конвенции 1980 г.

Таким образом, при рассмотрении гражданских дел, подпадающих под действием норм Главы 22.2 ГПК РФ [13], в отношении выявления мнения ребенка следует руководствоваться положениями ст. 57 СК РФ. Но для этого в Семейный кодекс РФ, помимо введения в статью 163 предложенного выше коллизионного правила о lex fori, требуется внесение и ряда иных нововведений:

• во-первых, в пункт 1 ст. 61 (в виде второго абзаца) надо ввести понятия «права опеки родителей» и «права доступа родителей к ребенку», являющиеся конвенционными правами отца и матери. В отношении иных лиц, также наделенных правом на защиту прав опеки и доступа, достаточно будет сделать ссылки в соответствующих статьях СК РФ (в частности, в статье 148.1 – в отношении опекунов и попечителей);

• во-вторых, в статье 57 предусмотреть обязательное получение согласия ребенка на его возвращение в место своего обычного жительства (в отношении установления «порогового» возраста рассуждения автора приводятся ниже).

Минимальным возрастом, когда по российскому семейному законодательству требуется получение согласия ребенка (на перемену имени, на усыновление и др.), является достижение десяти лет. Подобные правила действуют и в других государствах. Так, на основании внесенных ЗД от 28.12.2013 г. № 154 (в силе с 07.02.2014 г.) изменений в ст. 336-бис ГК Итальянской Республики "Заслушивание несовершеннолетнего" [14] ребенок, достигший двенадцати лет (или младше, если достиг степени зрелости и рассудительности), должен быть заслушан председателем суда или судьей, ведущим дело (в судебном заседании) с обязательным применением аудио-видио записи. Непрямое заслушивание мнения ребенка применяется в отношении детей более младшего возраста (например, они могут быть заслушаны психологом, социальным работником).

В практике Европейского Суда по правам человека (ЕСПЧ) встречаются дела, в которых содержится информация об учете мнения ребенка, явно не способного самостоятельно сформулировать свое мнение, а также осознанно выразить свое согласие (или несогласие) на его возврат другому родителю. Так, по делу «Бьянки (Bianchi) против Швейцарии» (жалоба № 7548/04), рассмотренному ЕСПЧ 22.06.2006 г., было отражено следующее: «В мае 2004 года Суд округа Виллисау отклонил жалобу заявителя [от авт.: отца ребенка ] … поскольку сам ребенок отказался возвращаться в Италию». Однако позднее – 12.07.2004 г., - после обращения отца ребенка в Суд кантона Люцерн этот суд «распорядился вернуть ребенка, … если необходимо, с помощью полиции».[15] Отметим главный негативный момент в этом деле: события касались ребенка, которому тогда было всего четыре года. Считаем, что его нежелание возвращаться к отцу (в Постановлении ЕСПЧ использована фраза «протест ребенка против возвращения в Италию») не могло формироваться без внешнего воздействия; судя по сложившейся ситуации – со стороны матери, незаконно удерживавшей его в Швейцарии. Для сравнения подходов национальных судов отметим вывод Рижского окружного суда (Латвия), который указал, что ребенок (девочка) примерно такого же возраста «не достиг возраста или уровня зрелости, которые позволили бы ей высказать мнение, касающееся возвращения в Австралию». [16]

Представляется, что к установлению минимального возраста, с которого надо учитывать мнение ребенка, надо подходить, прежде всего, исходя из практики национальных судов. И в этом отношении положительным, на наш взгляд, является опыт Италии. Так, Высший кассационный суд Италии в решении № 10784 от 17.04.2019 г. отклонил Декрет судьи ординарного суда г. Венеции о немедленном возвращении ребенка отцу. По мнению судей Высшего кассационного суда отказ в заслушивании несовершеннолетного (на тот момент ребенку было почти 8 лет) по причине его незрелости, малолетнего возраста, неспособности выразить свое мнение и подверженности влиянию матери, был необоснованным: «В данном деле отказ от заслушивания ребенка сводится только к неуместности выслушивания несовершеннолетнего в связи в с его возрастом, и на этом основании делается вывод о его неспособности выразить свое мнение и о влиянии со стороны заинтересованного родителя».[17]

В другом деле, рассмотренном Кассационным судом Италии, было установлено, что решением суда общей юрисдикции г. Палермо после судебного разлучения супругов (сепарации,) место проживания их несовершеннолетнего сына было определено с отцом в Италии, а малолетней дочери - с матерью в Германии. Но после рождественских каникул, в течение которых дочь находилась у отца в Италии, отец ее обратно в Германию не вернул. Хотя суду общей юрисдикции г. Палермо в момент рассмотрения дела о возвращении дочери было известно, что она возражает против ее возвращения к матери в Германию (в то время ей было 7 лет), к ее мнению не прислушались. Однако судьи Высшего кассационного суда Италии в решении № 9767 от 08.04.2019 г. посчитали, что 7-летний ребенок достиг определенной степени зрелости, и его мнение должно быть принято во внимание: «суд по делам несовершеннолетних не может проигнорировать волеизъявление несовершеннолетней против возвращения». [18]

Мнение любого человека с течением времени может меняться. Одним из больших минусов в формировании и изменении мнения ребенка является затягивание процесса судебного рассмотрения дел о защите прав опеки и прав доступа. Так, в Постановлении ЕСПЧ от 22.05.2018 г. по делу «M.R. and D.R. v. Ukraine» (жалоба № 63551/13) содержится информация о том, что судебное разбирательство, в результате которого было вынесено окончательное решение по делу о незаконном перемещении ребенка, длилось около года; как отметил ЕСПЧ, «по-видимому, такая длительность разбирательства не была объективно оправдана». [19] Думается, что в целях недопущения подобного явления со стороны российских судов Верховному Суду РФ следует дать по этому поводу соответствующие разъяснения.

Вопрос о получении согласия ребенка на его возвращение в страну проживания может возникнуть не только на стадии рассмотрения дела о защите прав опеки или прав доступа, но и на стадии исполнения решения суда. Такая ситуация имела место в 2009 г. во Франции (информация об этом содержится в Постановлении ЕСПЧ от 07.03.2013 г. по делу «Роу и другие (Raw and оthers) против Франции»; жалоба № 10131/11). Спор между родителями двоих несовершеннолетних детей возник при следующих обстоятельствах: после развода в 2001 г. мать детей вместе с ними переехала из Франции в Великобританию (отец детей остался проживать во Франции). «28 декабря 2008 г., в конце посещения детьми Франции, их отец заявил в полицию, что дети расстроены и боятся возвращаться в Соединенное Королевство». ЕСПЧ отметил, что «власти столкнулись с трудностями в результате отказа самих детей, которые прямо отказались возвращаться к матери в Соединенное Королевство». Но при этом посчитал, что налицо нарушение ст. 8 Конвенции 1950 г. и присудил заявителям (двоим детям и их матери) «совместно 5 000 евро в качестве компенсации морального вреда». [20] На наш взгляд, исполнение решения суда о возвращении детей не должно производиться принудительно, если против этого возражает сам ребенок. В описанной ситуации было бы справедливее пересмотреть такое решение и оставить детей проживать с отцом во Франции.

В отношении нашей страны пока не вызывает оптимизма и позиция ЕСПЧ, продемонстрированная им в первом деле о возврате ребенка (имеется в виду – разрешенным ЕСПЧ после присоединения РФ к Конвенции 1980 г.), рассмотренном 18.06.2019 г. по жалобе Владимира Ушакова против России, по которому как негативный факт были оценены аргументы российского суда о квалификации места жительства перемещенного ребенка: ЕСПЧ указал, что следовало рассматривать обстоятельства, относящиеся к периоду до перемещения ребенка из Финляндии (мать увезла ребенка из этой страны в возрасте 2 года и 1 месяц), а не к периоду его нахождения в России [21] (постановление по этому делу вступит в силу через 3 месяца после его принятия, поэтому более детально в данной работе не рассматривается).

В отношении споров, возникающих в семейной сфере, специалистами достаточно высоко оценивается медиативная процедура их урегулирования. Так, ряд авторов указывает на возможность применения медиации в делах о похищении детей, «в ходе которой при помощи беспристрастной третьей стороны (медиатора) родители смогут реально оценить положение, потребности и чувства ребенка при принятии решений о его дальнейшей судьбе, учитывая интересы всех заинтересованных лиц»; также отмечается, что такая практика широко применяется «в ряде зарубежных стран (например, в Великобритании, Бельгии)».[4,с.10] На возможность применения посредничества указывает, в частности, п. «b» ст. 31 Конвенции о юрисдикции, применимом праве, признании, исполнении и сотрудничестве в отношении родительской ответственности и мер по защите детей 1996 г. [22] (Россия присоединилась к ней с 01.06.2013 г. [23]). Представляется, что при введении обязательной медиации в делах по защите прав опеки и прав доступа (и при исполнении решений по ним) появится больше шансов для выявления истинного желания (или нежелания) ребенка вернуться в страну своего обычного проживания.

***************

Мы согласны, что «чем скорее ребенок будет возвращен туда, откуда он был неправомерно вывезен, чем скорее восстановится обычная жизнь ребенка, тем меньше он будет травмирован». [24] Но все же во главу угла должно быть поставлено желание ребенка вернуться в страну обычного проживания. Как отмечено Комитетом ООН по правам ребенка в его Соображениях от 27.09.2018 г. по делу И.Б. и Н.С. против Бельгии (сообщение № 12/2017), даже «малый возраст ребенка или уязвимость его положения (например, инвалидность, принадлежность к тому или иному меньшинству, к числу мигрантов и т.п.) не лишают его права на выражение своих взглядов и не снижают значимости, придаваемой взглядам ребенка при определении его наилучших интересов». [25]

С учетом вышеизложенного, полагаем, что минимальный возраст, с которого необходимо учитывать согласие ребенка на возвращение в страну обычного проживания или на реализацию его родителем (замещающим лицом) прав доступа к этому ребенку, должен быть равен семи годам. То есть при разрешении споров, связанных с защитой прав опеки или прав доступа, выявление и учет мнения ребенка старше 7 лет должны стать для национальных судов обязательными.

Библиография
1.
Конвенция о правах ребенка (одобрена Генеральной Ассамблеей ООН 20.11.1989 г.) // Сборник международных договоров СССР. Выпуск XLVI. 1993.
2.
Конвенция о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей (г. Гаага, 25.10.1980 г.) // Бюллетень международных договоров. 2013. № 1.
3.
Абашидзе А.Х., Гугунский Д.А., Кебурия К.А., Конева А.Е., Солнцев А.М. Вопросы применения Гаагской Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей от 25 октября 1980 года в судах США в спорах, связанных с перемещением детей в США из государств, не подписавших данную Конвенцию // Пробелы в российском законодательстве. 2016. № 8. С. 326.
4.
Тригубович Н.В., Семина Т.А., Чернов А.В. Применение медиации при разрешении споров о детях, в том числе в рамках реализации положений Гаагской конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей 1980 г. // Семейное и жилищное право. 2013. № 1. С. 8-11.
5.
Конвенция о защите прав человека и основных свобод (г. Рим, 04.11.1950 г.; с изм. от 13.05.2004 г.) // Бюллетень международных договоров. 2001. № 3.
6.
Информация о Постановлении ЕСПЧ от 03.06.2014 г. по делу «Лопес-Гио (Lopez-Guio) против Словакии» (жалоба № 10280/12) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. № 10.
7.
La Corte Suprema di Cassazione Sez. I Civile, Sentenza n. 18846 del 26/09/2016 [Электронный ресурс] // Документ опубликован не был. Доступ из SentenzeWeb. Режим доступа: http://www.italgiure.giustizia.it/sncass/. На ит. яз.; перевод автора.
8.
La Corte Suprema di Cassazione Sez. I Civile, Sentenza n. 3319 del 08/02/2017 [Электронный ресурс] // Документ опубликован не был. Доступ из SentenzeWeb. Режим доступа: http://www.italgiure.giustizia.it/sncass/. На ит. яз.; перевод автора.
9.
Договор между Российской Федерацией и Социалистической Республикой Вьетнам о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и уголовным делам (г. Москва, 25.08.1998 г.; в ред. от 23.07.2003 г.) // Бюллетень международных договоров. 2013. № 5.
10.
Договор между Российской Федерацией и Латвийской Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (г. Рига, 03.02.1993 г.) // Бюллетень международных договоров. 1995. № 10.
11.
Договор между СССР и Чехословацкой Социалистической Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (г. Москва, 12.08.1982 г.) // Ведомости ВС СССР. 1983. № 29.
12.
Штыков Д.В. Категория «согласие» среди основных понятий в семейном праве Российской Федерации: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2010. 30 с.
13.
Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 г. № 138-ФЗ (в ред. от 27.12.2018 г.) // Собрание законодательства РФ. 2002. № 46. Ст. 4532.
14.
DECRETO LEGISLATIVO 28 dicembre 2013, n. 154 [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://www.gazzettaufficiale.it/eli/gu/2014/01/08/5/sg/pdf (дата обращения: 20.05.2019 г.).
15.
Информация о постановлении ЕСПЧ от 22.06.2006 по делу «Бьянки (Bianchi) против Швейцарии» (жалоба № 7548/04) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2007. № 1.
16.
Постановление ЕСПЧ от 26.11.2013 г. по делу «X (X) против Латвии» (жалоба № 27853/09) // Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 1(25).
17.
La Corte Suprema di Cassazione Sez. I Civile, Sentenza n. 10784 del 17/04/2019 [Электронный ресурс] // Документ опубликован не был. Доступ из SentenzeWeb. Режим доступа: http://www.italgiure.giustizia.it/sncass/. На ит. яз.; перевод автора.
18.
La Corte Suprema di Cassazione Sez. I Civile, Sentenza n. 9767 del 08/04/2019 [Электронный ресурс] // Документ опубликован не был. Доступ из SentenzeWeb. Режим доступа: http://www.italgiure.giustizia.it/sncass/. На ит. яз.; перевод автора.
19.
Case of «M.R. and D.R. v. Ukraine», judgment from 22.05.2018 (Application no. 63551/13) [Электронный ресурс] // The European Court of Human Rights: официальный сайт ЕСПЧ. Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/rus?i=001-183125 (дата обращения: 20.05.2019 г.).
20.
Информация о Постановлении ЕСПЧ от 07.03.2013 г. по делу «Роу и другие (Raw and Others) против Франции» (жалоба № 10131/11) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2013. № 8.
21.
Case of «Vladimir Ushakov v. Russia», judgment from 18.06.2019 (Application no. 15122/17) [Электронный ресурс] // The European Court of Human Rights: официальный сайт ЕСПЧ. Режим доступа: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-193878 (дата обращения: 27.06.2019 г.).
22.
Конвенция о юрисдикции, применимом праве, признании, исполнении и сотрудничестве в отношении родительской ответственности и мер по защите детей (г. Гаага, 19.10.1996 г.) // Бюллетень международных договоров. 2014. № 1.
23.
Федеральный закон от 05.06.2012 г. № 62-ФЗ «О присоединении Российской Федерации к Конвенции о юрисдикции, применимом праве, признании, исполнении и сотрудничестве в отношении родительской ответственности и мер по защите детей» // Собрание законодательства РФ. 2012. № 24. Ст. 3079.
24.
Хазова О.А. Принцип 6 Декларации ООН прав ребенка 1959 года в контексте Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей 1980 года // Труды Института государства и права Российской академии наук. 2017. № 6 (64). С. 204.
25.
Обзор практики межгосударственных органов по защите прав и основных свобод человека № 1 (2019) (подготовлен Верховным Судом РФ) [Электронный ресурс] // Документ опубликован не был. Доступ из СПС КонсультантПлюс. Режим доступа: http://www.consultant.ru/ (дата обращения: 28.05.2019 г.).
References (transliterated)
1.
Konventsiya o pravakh rebenka (odobrena General'noi Assambleei OON 20.11.1989 g.) // Sbornik mezhdunarodnykh dogovorov SSSR. Vypusk XLVI. 1993.
2.
Konventsiya o grazhdansko-pravovykh aspektakh mezhdunarodnogo pokhishcheniya detei (g. Gaaga, 25.10.1980 g.) // Byulleten' mezhdunarodnykh dogovorov. 2013. № 1.
3.
Abashidze A.Kh., Gugunskii D.A., Keburiya K.A., Koneva A.E., Solntsev A.M. Voprosy primeneniya Gaagskoi Konventsii o grazhdansko-pravovykh aspektakh mezhdunarodnogo pokhishcheniya detei ot 25 oktyabrya 1980 goda v sudakh SShA v sporakh, svyazannykh s peremeshcheniem detei v SShA iz gosudarstv, ne podpisavshikh dannuyu Konventsiyu // Probely v rossiiskom zakonodatel'stve. 2016. № 8. S. 326.
4.
Trigubovich N.V., Semina T.A., Chernov A.V. Primenenie mediatsii pri razreshenii sporov o detyakh, v tom chisle v ramkakh realizatsii polozhenii Gaagskoi konventsii o grazhdansko-pravovykh aspektakh mezhdunarodnogo pokhishcheniya detei 1980 g. // Semeinoe i zhilishchnoe pravo. 2013. № 1. S. 8-11.
5.
Konventsiya o zashchite prav cheloveka i osnovnykh svobod (g. Rim, 04.11.1950 g.; s izm. ot 13.05.2004 g.) // Byulleten' mezhdunarodnykh dogovorov. 2001. № 3.
6.
Informatsiya o Postanovlenii ESPCh ot 03.06.2014 g. po delu «Lopes-Gio (Lopez-Guio) protiv Slovakii» (zhaloba № 10280/12) // Byulleten' Evropeiskogo Suda po pravam cheloveka. 2014. № 10.
7.
La Corte Suprema di Cassazione Sez. I Civile, Sentenza n. 18846 del 26/09/2016 [Elektronnyi resurs] // Dokument opublikovan ne byl. Dostup iz SentenzeWeb. Rezhim dostupa: http://www.italgiure.giustizia.it/sncass/. Na it. yaz.; perevod avtora.
8.
La Corte Suprema di Cassazione Sez. I Civile, Sentenza n. 3319 del 08/02/2017 [Elektronnyi resurs] // Dokument opublikovan ne byl. Dostup iz SentenzeWeb. Rezhim dostupa: http://www.italgiure.giustizia.it/sncass/. Na it. yaz.; perevod avtora.
9.
Dogovor mezhdu Rossiiskoi Federatsiei i Sotsialisticheskoi Respublikoi V'etnam o pravovoi pomoshchi i pravovykh otnosheniyakh po grazhdanskim i ugolovnym delam (g. Moskva, 25.08.1998 g.; v red. ot 23.07.2003 g.) // Byulleten' mezhdunarodnykh dogovorov. 2013. № 5.
10.
Dogovor mezhdu Rossiiskoi Federatsiei i Latviiskoi Respublikoi o pravovoi pomoshchi i pravovykh otnosheniyakh po grazhdanskim, semeinym i ugolovnym delam (g. Riga, 03.02.1993 g.) // Byulleten' mezhdunarodnykh dogovorov. 1995. № 10.
11.
Dogovor mezhdu SSSR i Chekhoslovatskoi Sotsialisticheskoi Respublikoi o pravovoi pomoshchi i pravovykh otnosheniyakh po grazhdanskim, semeinym i ugolovnym delam (g. Moskva, 12.08.1982 g.) // Vedomosti VS SSSR. 1983. № 29.
12.
Shtykov D.V. Kategoriya «soglasie» sredi osnovnykh ponyatii v semeinom prave Rossiiskoi Federatsii: Avtoref. dis. ... kand. yurid. nauk. M., 2010. 30 s.
13.
Grazhdanskii protsessual'nyi kodeks Rossiiskoi Federatsii ot 14.11.2002 g. № 138-FZ (v red. ot 27.12.2018 g.) // Sobranie zakonodatel'stva RF. 2002. № 46. St. 4532.
14.
DECRETO LEGISLATIVO 28 dicembre 2013, n. 154 [Elektronnyi resurs] // Rezhim dostupa: http://www.gazzettaufficiale.it/eli/gu/2014/01/08/5/sg/pdf (data obrashcheniya: 20.05.2019 g.).
15.
Informatsiya o postanovlenii ESPCh ot 22.06.2006 po delu «B'yanki (Bianchi) protiv Shveitsarii» (zhaloba № 7548/04) // Byulleten' Evropeiskogo Suda po pravam cheloveka. 2007. № 1.
16.
Postanovlenie ESPCh ot 26.11.2013 g. po delu «X (X) protiv Latvii» (zhaloba № 27853/09) // Pretsedenty Evropeiskogo Suda po pravam cheloveka. 2016. № 1(25).
17.
La Corte Suprema di Cassazione Sez. I Civile, Sentenza n. 10784 del 17/04/2019 [Elektronnyi resurs] // Dokument opublikovan ne byl. Dostup iz SentenzeWeb. Rezhim dostupa: http://www.italgiure.giustizia.it/sncass/. Na it. yaz.; perevod avtora.
18.
La Corte Suprema di Cassazione Sez. I Civile, Sentenza n. 9767 del 08/04/2019 [Elektronnyi resurs] // Dokument opublikovan ne byl. Dostup iz SentenzeWeb. Rezhim dostupa: http://www.italgiure.giustizia.it/sncass/. Na it. yaz.; perevod avtora.
19.
Case of «M.R. and D.R. v. Ukraine», judgment from 22.05.2018 (Application no. 63551/13) [Elektronnyi resurs] // The European Court of Human Rights: ofitsial'nyi sait ESPCh. Rezhim dostupa: http://hudoc.echr.coe.int/rus?i=001-183125 (data obrashcheniya: 20.05.2019 g.).
20.
Informatsiya o Postanovlenii ESPCh ot 07.03.2013 g. po delu «Rou i drugie (Raw and Others) protiv Frantsii» (zhaloba № 10131/11) // Byulleten' Evropeiskogo Suda po pravam cheloveka. 2013. № 8.
21.
Case of «Vladimir Ushakov v. Russia», judgment from 18.06.2019 (Application no. 15122/17) [Elektronnyi resurs] // The European Court of Human Rights: ofitsial'nyi sait ESPCh. Rezhim dostupa: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-193878 (data obrashcheniya: 27.06.2019 g.).
22.
Konventsiya o yurisdiktsii, primenimom prave, priznanii, ispolnenii i sotrudnichestve v otnoshenii roditel'skoi otvetstvennosti i mer po zashchite detei (g. Gaaga, 19.10.1996 g.) // Byulleten' mezhdunarodnykh dogovorov. 2014. № 1.
23.
Federal'nyi zakon ot 05.06.2012 g. № 62-FZ «O prisoedinenii Rossiiskoi Federatsii k Konventsii o yurisdiktsii, primenimom prave, priznanii, ispolnenii i sotrudnichestve v otnoshenii roditel'skoi otvetstvennosti i mer po zashchite detei» // Sobranie zakonodatel'stva RF. 2012. № 24. St. 3079.
24.
Khazova O.A. Printsip 6 Deklaratsii OON prav rebenka 1959 goda v kontekste Konventsii o grazhdansko-pravovykh aspektakh mezhdunarodnogo pokhishcheniya detei 1980 goda // Trudy Instituta gosudarstva i prava Rossiiskoi akademii nauk. 2017. № 6 (64). S. 204.
25.
Obzor praktiki mezhgosudarstvennykh organov po zashchite prav i osnovnykh svobod cheloveka № 1 (2019) (podgotovlen Verkhovnym Sudom RF) [Elektronnyi resurs] // Dokument opublikovan ne byl. Dostup iz SPS Konsul'tantPlyus. Rezhim dostupa: http://www.consultant.ru/ (data obrashcheniya: 28.05.2019 g.).
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"