Статья 'Восточноафриканское сообщество: от межправительственной организации к федеративному государству?' - журнал 'Международное право и международные организации / International Law and International Organizations' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Порядок рецензирования статей > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Международное право и международные организации / International Law and International Organizations
Правильная ссылка на статью:

Восточноафриканское сообщество: от межправительственной организации к федеративному государству?

Филиппов Василий Рудольфович

доктор исторических наук

ведущий научный сотрудник, Институт Африки, Российская академия наук

123001, Россия, г. Москва, ул. Спиридоновка, 30/1, каб. 22

Filippov Vasily

Doctor of History

lead research associate, the Africa Institute of the Russian Academy of Sciences

123001, Russia, Moscow, Spiridonovka st., 30/1, room. 22

fvr1957@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0633.2017.3.23347

Дата направления статьи в редакцию:

17-06-2017


Дата публикации:

16-09-2017


Аннотация: Объектом исследования стало Восточноафриканское содружество – экономическая ассоциация, объединяющая в настоящее время Кению, Танзанию, Уганду, Бурунди, Руанду и Южный Судан. Особое внимание уделяется рассмотрению интеграционных процессов в Африке в постколониальный период, доктрине федерализма в политическом дискурсе африканских стран, причин кризиса и распада ВАС в семидесятые годы прошлого столетия, а также экономических и политических причин реинтеграции ВАС. Особое внимание уделяется процессу эволюции ВАС от экономического альянса к политическому и перспективе формирования на основе ВАС федеративного государства. В ходе исследования использован метод исторической реконструкции; использование этого метода позволило автору выяснить основные факторы, обусловившие экономическую консолидацию ВАС, а также те детерминанты развития стран содружества, которые затрудняют образование единого федеративного государства в Восточной Африке. Автор обращается к малоизученной проблеме политической интеграции стран Черного континента. Сделаны вывод о том, что реализация федеративного проекта в Восточной Африке будут препятствовать такие факторы, как высокий уровень конфликтности в странах-участницах ВАС, трайбализм, культурная, конфессиональная и языковая неоднородность, амбициозность лидеров и политических элит.


Ключевые слова: Африка, Восточноафриканское сообщество, Кения, Танзания, Уганда, Бурунди, Руанда, Южный Судан, федеративное государство, экономическая интеграция

Abstract: The object of this research is the East African Community (EAC) – an economic association that currently unites Kenya, Tanzania, Uganda, Burundi, Rwanda, and Southern Sudan. Particular attention is given to the integration processes in Africa in the post-colonial period, doctrine of federalism in the political discourse of African countries, causes of the crisis and the disintegration of the EAC in the 1970’s, as well as economic and political reasons for reintegration of EAC. The article also analyzes the evolution of the East African Community from being an economic alliance to political, as well as from the perspective of establishment of federative state on the basis of EAC. During the course of this work, the author used the method of historical reconstruction, which allowed identifying the key factors that substantiate the economic consolidation of EAC, and the determinants of development of the member-states that impede the formation of a unified federative state in East Africa. The author refers to the insufficiently studied problem of political integration of the Black Continent countries. The conclusion is made that the implementation of federative project in East Africa can be encumbered by such factors, as the high possibility of propensity towards conflict within the EAC member-states, tribalism, cultural, confessional, and language diversity alongside the assertiveness of the leaders and political elites.



Keywords:

Southern Sudan, Rwanda, Burundi, Uganda, Tanzania, Kenya, East African Community, Africa, federal state, economic integration

Интеграционные процессы в Восточной Африке

Британские колонии Восточной Африки в первой половине прошлого столетия занимали площадь более 1766 тыс. кв. км, или территорию, равную площади самой Великобритании, а также Германии, Италии, Франции и Испании вместе взятых. По данным переписи 1948 г. численность населения Кении, Уганды и Танганьики составляла более 18 млн. человек. Впрочем, колонией считалась только часть Кении: прибрежная ее полоса, отторгнутая Англией у султана Занзибара в 1895 г., так же, как и Уганда считалась протекторатом. Танганьика в 1920 г. была передана под английское управление как подмандатная территория Лиги Наций (до этого она была колонией Германии).

Структура «косвенного управления» во всех британских владениях Восточной Африки была почти идентичной. В руках назначаемого Британской короной губернатора была сконцентрирована вся законодательная и исполнительная власть. Имевшиеся в колониях законодательные и исполнительные советы выполняли функции консультативных органов при губернаторе. Английская колониальная администрация, следуя логике «косвенного управления», стремилась максимально упростить и рационализировать администрирование африканскими колониями. Объединение территорий, известная унификация управленческих, фискальных и экономических структур позволяли удешевить аппарат управления и минимизировать число колониальных чиновников. Вспомним Центральноафриканскую федерацию, объединившую самоуправлявшуюся колонию Южная Родезия, протекторат Северная Родезия и Ньясаленд; Южноафриканский таможенный союз, включавший Бечуаналенд, Басутоленд, Свазиленд и ЮАС (ЮАР).

Аналогичным образом на огромных пространствах Восточной Африки уже в 30-е гг. появились Восточноафриканский валютный совет и почтовый союз. В единую сеть были объединены железные дороги Кении, Уганды и Танганьики. Позже, в 1940 г. был организован Объединенный совет по налогам и Совместный экономический комитет по делам трех колоний, введено хождение восточноафриканского шиллинга, унифицирована таможенная политика.

В середине прошлого столетия губернаторы Кении, Уганды и Танганьики образовали Восточноафриканскую комиссию высоких представителей, одновременно был учрежден представительный орган – Восточноафриканская Генеральная ассамблея. С этого времени законы, принятые и одобренные этими политическими структурами стали обязательными на территории трех территорий, подвластных Великобритании. Реализацией законодательных актов в административной практике был призван Восточноафриканский Комитет, в состав которого входили департаменты транспорта, связи, таможни и промышленности. В 1961 г. была создана Организация общих служб Восточной Африки.

Очевидно, что концепция интеграции экономических и управленческих структур на территорию Восточной Африки была привнесена извне и имела «верхушечный» характер. Как и на всем Черном континенте, в этом субрегионе «специфика процесса хозяйственного сближения состояла в том, что он начал развиваться как бы сверху вниз, от сложного к простому, сразу с попыток налаживания интеграционного сотрудничества» [1, с. 7]. При наличии единой политической воли и могучего административного ресурса эта концепция в то время имела самую благоприятную перспективу.

Деколонизация континента не нарушила эту отчетливо обозначившуюся тенденцию. Создание в 1958 г. ЕЭС и успехи стран-участниц этого европейского интеграционного проекта породили у некоторой части африканских политиков иллюзии, что и в Африке опыт Западной Европы может быть не менее результативным. Это обусловило стремление практических всех суверенных африканских стран к созданию региональных экономических ассоциаций: вскоре после освобождения почти все они входили в состав одного или нескольких экономических альянсов. Именно поэтому выстроенные в период колониального владычества механизмы интеграции продолжали действовать в Восточной Африке и после обретения в 1963 г. государственного суверенитета Кенией, Угандой и Танганьикой.

Федерализм в политическом дискурсе африканских стран

В начале 60-х годов в политическом дискурсе африканских стран обозначились две парадигмы регионализации. «Функционалисты» полагали, что начинать следует с экономической интеграции, поэтапного продвижения от простых форм экономического взаимодействия к сложным формам межгосударственного сотрудничества. В этой парадигме политическое объединение суверенных государств должно было быть производным от хозяйственной и финансовой интеграции. Наиболее авторитетным представителем этого направления политической мысли был Леопольд Сенгор (первый президент Сенегала), который полагал, что в отдаленной перспективе Африка должна объединиться, но объединение это необходимо начать с конструирования хозяйственных комплексов в пределах субрегионов с естественными границами. Лишь потом, постепенно, следуя логике экономических законов, такие комплексы должны были расширяться до регионального и континентального уровней. «Федералисты», напротив, считали, что в условиях эмбрионального состояния экономических структур освободившихся стран политические детерминанты будут играть решающую роль в интеграционных процессах. В этой политической доктрине явно просматривался известный революционный романтизм, желание совершить скачок в грядущее, основываясь лишь на политической воле харизматичных лидеров. К числу апологетов этой точки зрения принадлежали такие известные африканские концептуалисты и государственные деятели, как Кваме Нкрума (первый президент Ганы), Секу Туре (первый президент Гвинеи), Джулиус Ньерере (первый президент Танзании). Очевидно, что африканских идеологов федерализма воодушевлял тогда еще успешный опыт федерализма в СССР [2, с. 23-38]. В 1958 году, в Акре, на первой Конференции народов Африки большинством голосов была принята резолюция «О границах и федерациях», предложенная К. Нкрумой. Резолюция стала своеобразным манифестом сторонников федерализации. Теоретическим обоснованием этой резолюции стал труд К. Нкрумы, опубликованный в 1963 г. и получивший широкую известность на континенте. Автор призывал все африканские страны объединиться в «Соединенные штаты Африки» и объявлял «балканизацию» главной угрозой для суверенитета африканских стран [3, с. 233-234]. Идея политической консолидации стала весьма популярной среди нарождавшейся политической элиты восточноафриканских стран [см.: 4]. Тогда же, в 1963 г. в преддверии обретения суверенитета Кенией, восточноафриканские лидеры заявили о своем намерении объединить свои страны в Федерацию Восточной Африки. В совместной декларации, подписанной Дж. Ньерере, Джомо Кениатой (будущим президентом Кении) и Милтоном Оботе (будущим президент Уганды), провозглашалось: «Мы имеем общую историю, культуру, которые делают наше объединение логичным и естественным. Наше будущее связано единством стремлений и надежд, необходимостью общих усилий перед лицом испытаний, которые предстоят каждому из наших народов» [5, с. 1]. Этот романтический подход к государственному строительству, базирующийся на культурных факторах, а не на политических императивах и экономических детерминантах был обречен на неудачу. Кроме того, в то время практическая реализация этой идеи уперлась в амбиции лидеров трех стран, прежде всего, Дж. Кениаты [6, с. 297-320]. В политической практике возобладал прагматичный подход «функционалистов».

Образование Восточноафриканского сообщества

Преимущества экономической интеграции представлялись столь очевидными, что в 1967 г. три страны подписали Договор о сотрудничестве, который предполагал создание режима наибольшего благоприятствования в сфере торговли и промышленности. Он предусматривал содействие устойчивому развитию, равноправие в предоставлении преференций в сфере экономики, совместное финансирование строительства ряда производственных объектов, взаимные консультации в ходе планирования сельскохозяйственного производства, а также сотрудничество в сферах энергетики, транспорта, связи, образовании и туризма.

Реализовать Договор в полном объеме оказалось весьма затруднительно, многие статьи этого документа так и остались декларацией о намерениях. Фактически сразу после его подписания был расформирован Восточноафриканский валютный совет (ВВС), который по мысли его учредителей должен был стать единым эмиссионным центром и обеспечить, таким образом, выполнение функций единого банка трех стран-участниц. Распад ВВС означал создание собственных национальных валютных систем и учреждение независимых государственных банков. Развалины ВВС похоронили под собой благие намерения запустить в обращение единую валюту. Препятствием на пути интеграции стала заметная дифференциация экономического потенциала стран-участниц. Стремление боле развитой в экономическом плане Кении получить максимум преимуществ от интеграции финансовых систем привело к распаду Восточноафриканского банка развития. Не смогли страны-участницы договориться и по вопросу определения объема взносов каждой страны в общий бюджет содружества.

Вскоре обнаружились серьезные расхождения в политических ориентациях и симпатиях политических лидеров трех стран. Заметные различия в моделях политических систем, идеологических установках и преференциях в международных отношениях провоцировали серьезные трения в отношениях государств, которые формально провозгласили своей целью создание единого федеративного государства. Путч в Уганде и установление в этой стране тоталитарного режима Иди Амина Дада, внешняя и внутренняя политика этого диктатора спровоцировали конфликт между Угандой и Танзанией.

В результате негативного воздействия всех этих факторов на интеграционные процессы в 1977 г. ВАС распалось.

Преодоление деструктивных тенденций

Однако вскоре урон, нанесенный распадом ВАС экономике трех стран, стал слишком очевидным. Это побудило политические и экономические региональные элиты к поиску путей преодоления кризиса в отношениях между восточноафриканскими странами и выстраиванию новой архитектоники отношений между ними. В 1980-х гг. они предприняли ряд шагов, направленных на либерализацию торговли, что помимо прочего сказалось на позитивной динамике экономического развития региона в 1990-е гг., стимулировало приток иностранных инвестиций и технологий [7, с. 15].

После длительных переговоров в 1993 г. было объявлено о создании Постоянной трехсторонней комиссии по восточноафриканскому сотрудничеству. Первым ощутимым результатом ее деятельности стал Форум министров со штаб-квартирой в танзанийском городе Аруше. На Форуме было достигнуто соглашение о сближении экономического сотрудничества стран Восточной Африки и подписана соответствующая Декларация. Главным итогом совместных усилий на пути интеграционного сближения стала концепция поэтапного сближения от таможенного союза к общему рынку, валютному союзу и политической федерации.

В ноябре 1999 г. в Аруше (Танзания) подписан Договор о формировании Восточноафриканского Сообщества. Сообщество было официально возрождено 7 июля 2000 г. Главной целью этой международной организации было объединение стран-участниц в политическую федерацию под лозунгом «Один народ, одна судьба» [8, с. 29].

Однако наиболее заметных успехов страны ВАС добились на пути создания единого экономического пространства. В начале нового тысячелетия на территории стран-участниц были элиминированы практически все нетарифные торговые ограничения. Таможенные пошлины были сведены до минимума: в Кении они были сокращены на 90 %, в Танзании и Уганде на 80 %. С 2005 года в ВАС работает таможенный союз. Он стал первым шагом на пути к созданию единого рынка для стран ВАС.

Номенклатура торговой документации в значительной степени была приведена в соответствие со стандартами ВТО. Cтраны договорились о согласованной политике в сфере транспортных коммуникаций и связи, что также способствовало свободному перемещению товаров. Менее динамично продвигались страны ВАС по пути создания общей финансовой системы: в Найроби была создана и функционирует ныне крупная валютная биржа, которая по объему сделок занимает почетное четвертое место на африканском континенте. Однако в Уганде и Танзании продолжали работать национальные валютные биржи. Для выработки согласованной политики в сфере финансов был создан Восточноафриканский Комитета по ценным бумагам. В 1996 г. подписано соглашение о гармонизации правового регулирования рынков капитала этих стран.

В ноябре 2007 г. к ВАС присоединились Бурунди и Руанда. Южный Судан подал заявку на присоединение к сообществу после обретения независимости в июле 2011 г. В декабре 2013 г. на саммите ВАС в Кампале заявка Южного Судана была рассмотрена, но решение было отложено до апреля 2014 г. [9]. Однако эта страна стала полноправным членом ВАС только в марте 2016 г. [10]. Таким образом, политическая топография сообщества приобрела нынешние очертания.

Вполне возможно, в обозримом будущем состав стран-членов ВАС будет расширяться. Определенные интеграционные тенденции в регионе просматриваются уже сейчас. Например, в сентябре 2015 г. в Найроби Восточноафриканская федерация фермеров, в которую входят Бурунди, Демократическая Республика Конго, Джибути, Эритрея, Эфиопия, Кения, Руанда, Южный Судан, Танзания и Уганда, подписала меморандум о взаимопонимании с Восточноафриканским сообществом и получила статус наблюдателя в этой ассоциации [11].

Прорывом в процессе экономической и политической интеграции стран ВАС стало подписание 20 ноября 2009 г. Договора о создании общего рынка. Президенты стран-участниц содружества Пьер Нкурунзиза (Бурунди), Мваи Кибаки (Кения), Поль Кагаме (Руанда), Джакайя Киквете (Танзания) и Йовери Мусевени (Уганда) на саммите ВАС в Аруше подписали важнейший документ, предусматривавший свободное перемещение товаров и людей, а также право для граждан ВАС проживать в одной из стран объединения [12]. Впрочем, это событие не должно внушать излишнего оптимизма: экономические интересы стран-участниц часто не совпадают, а порой и противоречат друг другу. И. Абрамова, в частности, констатировала, что наиболее развитая в экономическом плане Кения, планирует наращивать экспорт промышленной продукции на рынки своих партнеров по субрегиональной организации, в то время, как другие страны-члены ВАС «уже сейчас пытаются ограничить поставки на свои рынки более конкурентоспособной кенийской продукции» [13, с. 145].

Но в контексте нашей темы важно следующее: амбициозный проект предполагал введение единой региональной валюты (восточноафриканского шиллинга) и политическое объединение стран-участниц ВАС в едином федеративном государстве к 2018—2019 гг.

Напомню, что ранее, по договору 2004 г., единая валюта должна была войти в обращение в период с 2011 по 2015 гг. Восточно-Африканская Федерация с общим президентом и единым парламентом должна была стать геополитической реальностью к 2010 году [14]. Однако эксперты из Кенийского института общественно-политических исследований уже тогда отмечали, что планы эти были излишне оптимистичными [15].

Политическая федерация как декларируемая цель ВАС

На официальном сайте ВАС представлен специальный раздел, который озаглавлен: «Политическая федерация. Что это такое?» [16]. Заявлено, что политическая федерация является конечной целью региональной интеграции стран-членов ВАС. Создание таковой должно стать четвертым важнейшим шагом после создания таможенного союза, общего рынка и валютного союза. Федеративное государство в соответствии со статьей 5 (2) Договора о создании Восточно-африканского сообщества должно основываться на трех основных принципах: общей внешней политике и политике безопасности, надлежащего управления и эффективного осуществления предыдущих этапов региональной интеграции.

Примечательно, что достижение политической федерации объявлено «процессом, а не событием». Поскольку процесс до этой поры был медленным, главы государств Содружества решили на саммите в Найроби 27-29 августа 2004 г. совместно изучить пути и средств углубления и ускорения процесса федерализации [17]. На саммите был создан Комитет по ускорению строительства Политической Федерации. В ноябре 2004 г. Комитет представил Доклад о путях завершения строительства единого федеративного государства. Консультативный процесс завершился в 2006 г. учреждением должности заместителя Генерального секретаря ВАС, отвечающего за создание политической федерации.

На сайте ВАС говорится о том, что в период с 2006 по 2008 гг. были проведены консультации и даны директивы на высшем уровне, призванные обеспечить ускорение процессов политической интеграции. Были реализованы специальные исследования, в ходе которых стало ясно, что граждане стран-членов ВАС хотят быть «надлежащим образом участвовать в политическом процессе и иметь право голоса в процессе принятия решений».

Лидеры стран участниц периодически пытаются предать новые политические импульсы процессу федерализации, выступая с громкими заявлениями [18]. Так в октябре 2013 г. во время посещения экспозиции ВАС на Международной торговой ярмарке в Найроби президент Кении Ухуру Кениата призывал страны региона ускорить формирование политической федерации [8, с 29]. Однако подобные декларации можно рассматривать скорее как популистскую риторику, нежели как намерение действительно объединиться в суверенное государство.

Что же препятствует политической интеграции стран-участников ВАС? Экономические факторы, препятствующие федерализации стран входящих в блок, достаточно хорошо описаны и я не буду на них подробно останавливаться. Ограничусь тем, что вслед за Г.М. Костюкиной назову важнейшие. Это низкий уровень экономического развития стран-партнеров; монокультурная товарная структура экспорта; узкая производственная база; неустойчивость национальных экономик в отношении мировых экономических кризисов; экономическая дифференциация между странами по объему ВВП, темпам инфляции и дефициту платежных балансов [6, с 297-320]. Эти обстоятельства нужно принимать во внимание при прогнозировании перспектив федерализации ВАС.

Однако наряду с экономическими детерминантами латентной, а порой и явной конфликтности между странами-участницами альянса, присутствуют вполне очевидные объективные языковые, конфессиональные, культурные, соционормативные, политические и прочие факторы, обусловливающие конфликт идентичностей населения рассматриваемого региона. Именно эти факторы провоцировали и провоцируют сейчас многочисленные кровавые войны в регионе, войны, которые страшным клеймом отпечатались в исторической памяти людей. Именно они так успешно используются внешними силами для мобилизации различных общностей (родоплеменных, религиозных, социальных, политических, локальных и проч.) в собственных интересах в борьбе за ресурсы и стратегические военно-политические интересы.

Трайбализм и племенные конфликты

Одной из фундаментальных причин неудач федеративного проекта в Восточной Африке, на мой взгляд, будет трайбализм, который до сих пор прочно вмонтирован в политические системы африканских стран и ментальность африканцев. Трайбализм стал причиной многих кровавых столкновений в странах Восточной Африки. Обозначим самые страшные из них.

В середине 90-х гг. прошлого столетия мир был потрясен страшной резней в Руанде, которая во многом была спровоцирована «великими державами» (прежде всего США и Францией, а также Бельгией). В колониальную эпоху бельгийские власти долгое время использовали социально-статусную скотоводческую общность тутси для поддержания порядка в своей колонии и удержания в повиновении менее продвинутой в социальном и имущественном отношении земледельческой по преимуществу общности хуту. В середине прошлого столетия, в условиях распада колониальных империй, более образованные и политически активные, нежели хуту, тутси начали демонстрировать нарастающее стремление к независимости. Бельгийцы, желая сохранить свои владения на Черном континенте, резко изменили расстановку сил в колониальной администрации: теперь они искали поддержки среди численно доминировавших и менее политически активных (в силу сравнительно низкого уровня образования и социального статуса) хуту. После того как страна получила суверенитет, власть в государстве в силу политической инерции и демографических факторов оказалась в руках представителей хуту. Тутси не пожелали смириться с утратой власти и собственности: фактически с начала 60-х гг. вплоть до 1994 г. в Руанде и на сопредельных территориях, то разгораясь, то угасая, тлел конфликт между двумя социальными общностями. В начале 90-х гг. он принял характер масштабной войны, которая привела в 1994 г. к геноциду тутси и «умеренных» хуту. По оценкам экспертов ООН, от 800 тыс. до 1 млн. чел. были убиты, более 2 млн. чел. стали беженцами [19, с. 13].

Трайбализм в Уганде, как нигде в регионе, тесно сопряжен с конфессиональными, социальными и политическими конфликтами. Север и Юг страны сильно различаются по уровню экономического и социального развития. Северяне, а это в основном общности, говорящие на языках нилотской группы (тесо, ланго, ачоли и др.), ощущают себя жертвами дискриминационной политики центральных властей и противопоставляют себя проживающим на юге носителям языков банту (племена ганда, нколе, сога, кига и др.). Ситуация усугубляется тем, что Север особенно сильно пострадал в период войны с адептами Господней армия сопротивления (об этом ниже). Восток страны заселен скотоводческими племенами каримоджонг, которые издревле прмышляли кражей скота у соседей как у себя в стране, так и в Кении, что провоцирует напряженности в отношениях между странами как на бытовом, так и на правительственном уровне. Впрочем, кенийские скотоводческие племена покот и туркана постоянно угоняют скот у угандийских крестьян. Наконец, серьезное недовольство темнокожих кенийцев вызывает экономическое преуспевание азиатской диаспоры (это в большинстве своем индусы). В 2007 г. правительство вознамерилось передать выходцам из Азии заповедный лес для культивирования сахарного тростника. Это привело к жестоким стычкам в Кампале [20].

В Танзании после образования единого государства центральная власть стремилась к созданию единого национального (гражданского) сообщества [21, с. 39] и преодолению трайбализма во внутренней политике. В стране нет статистического учета племенной принадлежности и владения родным языком [22, с. 203-223]. Однако и в этой стране культурные, конфессиональные и даже расовые различия ощутимо влияют на интеграционные процессы и формирование гражданской нации. До получения независимости в 1963 г. острова Занзибар и Пемба находились под властью султана Омана. До обретения независимости арабы, составлявшие всего 20% населения островов, доминировали в администрации и экономике. И тогда, и сейчас на островах периодически возникали и возникают сейчас конфликты между арабами и темнокожими африканцами. Однако причиной этих столкновений бывают не культурные или конфессиональные особенности населения, а сепаратистские устремления арабской его части. В 1993 г. правительство Занзибара присоединилось к организации Исламская конференция (ОИК). В феврале 1993 г. парламентская комиссия Танзании признала членство Занзибара в ОИК неконституционным, остров вышел из ОИК, но латентный конфликт дает о себе знать поныне. В 2000 г. обстановка вновь обострилась, по острову прокатилась волна народных волнений: более 40 человек были убиты, 100 ранено и 400 арестованы. Число беженцев с Занзибара в Кению достигло 2 тысяч человек.

Кению на протяжении всей пост колониальной ее истории потрясают трайбалистские («межэтнические») конфликты. В начале 60-х гг. сомалийские сепаратисты, проживающие в Кении, восстали против центрального правительства; столкновения продолжались до 1968 г. В 1969 г. произошли кровавые стычки между кикуйю и луо; этот конфликт, порожденный стремлением к политическому доминированию, тлел на протяжении 1990-х гг. После президентских выборов в конце 2007 г. разразился новый острый политический кризис: началась война между сторонниками президента Мваи Кибаки, принадлежавшего к общности кикуйю, и его оппонентом Раилой Одингой, вооруженая клиентела которого представляет общность луо [23]. За две недели резни погибли более 700 человек. Позже, в конце января 2008 г. военные вертолеты обстреляли в селении Найваша толпу кикуйю, которые пытались воспрепятствовать эвакуации луо. В результате обстрела погибли более 2 тыс. человек.

После провозглашения независимости Бурунди к власти в стране пришли племенные вожди социальной общности тутси, которые были меньшинством в государстве. Дискриминация хуту в период праления короля Мвами вылилась в острый конфликт. В октябре 1965 г. офицеры хуту организовали путч, который окончился арестами и казнями представителей этой социальной группы. Далее последовала череда военных переворотов и расколом внутри политической элиты тутси. Тогда же начались серьёзные разногласия среди руководителей тутси. После установления диктатуры майора Пьера Буйоя возобновились стучки между тутси и хуту, которые после убийства военными тутси первого законно избранного президента Мельхиора Ндадайе переросли в масштабную гражданскую войну [24]. Нынешний президент страны Пьер Нкурунзиза пришел к власти в 2005 г., прежде он возглавлял повстанческую группировки хуту, его отец был убит в период страшной резни 1972 года [25].

Ситуация в Южном Судане резко обострилась в 2013 г., после того, как президент Салва Киир, принадлежащий к языковой общности динка, отправил в отставку вице-президента Риека Мачара из числа его сторонников в кабинете министров. В высшем эшелоне власти не осталось представителей второй по численности языковой общности — нуэр. В декабре в стране началась гражданская война между сторонниками президента и вице-президента. Вооруженная клиентела каждого из них разделилась в соответствии с родоплеменной идентичностью. Председатель Совбеза ООН Жерар Аро уже тогда объявил, что «конфликт развивается по этническому признаку». Вооруженные столкновения были сопряжены с массовыми убийствами мирного населения из числа общности динка, убивали и насиловали женщин и детей. А. Мизяев справедливо заключил: «Пока эти убийства называют "убийствами по этнической принадлежности", но это всего лишь попытка избежать применения слова "геноцид"» [26].

Конфессиональный фактор конфликтности в регионе

Наряду с трайбалистскими конфликтами Восточная Африка стала ареной острых, связанных с насилием конфессиональных противостояний. Эти детерминанты конфликтности в регионе часто взаимосвязаны или вовсе совпадают друг с другом. Пестрая смесь христианства в разных его версиях, различных течений ислама и анимистических верований делают регион взрывоопасным.

В настоящее время относительное спокойствие наблюдается разве что в Танзании. После того, как «Аль-Каида» в 1998 г. взорвала посольство США в Танзании [27, с. 23], серьезных эксцессов на религиозной почве здесь не наблюдалось. Журналисты констатируют, что «на фоне всевозможных межрелигиозных конфликтов… кажется невероятным увидеть общество, в котором люди разных вероисповеданий живут на одной земле в мире и согласии [28], что «религиозный конфликт — это без преувеличения неслыханное явление в любой точке страны» [29].

В Кении трения между христианами и мусульманами заметно осложняют обстановку в стране, причем тенденция изменения отношений между двумя общинами не внушает оптимизма. 24 октября 2000 г. в Найроби несколько женщин подверглись нападению религиозных фанатиков. Их раздели донага только за то, что они были в брюках, а не в традиционной одежде. Официальные власти Найроби называют виновников происшествия «"шайкой преступников" и утверждают, что в Кении "брюки - совершенно нормальная одежда как для мужчин, так и для женщин"» [30]. Полиция получила приказ найти и задержать их за «подрывную деятельность». А в 2001 г. в Найроби имели место кровавые столкновения, возникшие из-за дележа мест на столичном рынке. Побоище охватило кварталы, где проживают прозелиты разных вероисповеданий [31]. Сани Муртала Сани (репортер радио Федеральной нигерийской корпорации) заявил, что истинные виновники столкновений в Кении — это политические деятели, также как и в других странах Африки: в Конго, Замбии, Гане, Кот-дИвуаре и Нигере [32].

Что касается экстремизма, то в Африке распространен не только исламский экстремизм, но и христианский. В Бурунди Правительство Жана-Батиста Багазы (1976—1987) обвинило римско-католическую церковь в поддержке хуту и дестабилизации ситуации в стране. Законодательно были запрещены литургии, национализированы католические школы, запрещена деятельность молодёжных организаций католиков, закрыты католические газеты. Позже были объявлены вне закона адвентисты и свидетели Иеговы. В 1987 г. президент Пьер Буйоя легализовал деятельность католической церкви в стране, но известное отторжение хуту по отношению к тутси сохраняется и поныне [33, с. 458].

В этом контексте нужно упомянуть геноцид тутси и «умеренных» хуту 1994 г. в Руанде. Эту страшную резню чаще всего ошибочно интерпретируют как «межэтнический конфликт» и не акцентируют внимания на том, что конфликт имел и определенное религиозное звучание. Известно об активном участии в нем священников римско-католической церкви из числа хуту, призывавших свою паству «очистить Церковь от засилия тутси» [34].

А в Уганде с 80-х гг. прошлого столетия действует повстанческая группировка Господня армия сопротивления (называется так с 1994 г.), которая борется за установление в стране теократического режима, основанного на библейских заповедях. Секта была основана экзальтированной пророчицей Элис Лаквеной на севере страны, в местах проживания племен ачоли и ланги, подвергавшихся жесткой дискриминации в период правления И. Амина. Авторитет колдуньи был настолько велик, что адепты секты бросались в бой с правительственными войсками фактически без оружия. Синкретическое учение сочетало в себе почитание духа Лаквена и элементы фундаменталистского христианства. Секта (с 1987 г. ее возглавил Джозеф Кони) развернула против правительственной армии и мирного населения партизанскую войну [35, с. 117]. Ее адепты занимаются массовыми убийствами и грабежами, практикуют массовое сексуальное насилие, обращают в рабство девушек [36]. Действия религиозных фанатиков вызвали на севере Уганды гуманитарную катастрофу: до 1,5 млн человек вынуждены были бежать из региона конфликта. Лишь в начале нынешнего столетия большая часть адептов секты были вытеснена за пределы страны.

Кроме Уганды Господня армия сопротивления периодически проводит свои акции в Южном Судане. Изначально секта использовала базы на территории Южного Судана, где проходили подготовку комбатанты. Однако главной проблемой Судана, а затем и Южного Судана был и остается конфликт между племенами динка, исповедующими ислам сунитского толка и нуэрами, которые до сей поры придерживаются традиционных анимистических верований. Напомню, во второй половине прошлого века Судан пережил две гражданские войны, главной причиной которых был конфликт между прозелитами этих религий. В марте 2012 г. Правительство Судана лишило гражданства всех христиан и обязало их переселиться в Южный Судан;. ультиматум коснулся 700 тыс. человек [37].

Калейдоскоп культур, языков и идентичностей

Серьезным фактором, который будет препятствовать формированию федеративного государства в Восточной Африке, будет, на мой взгляд, и культурная (в широком смысле слова) и, в частности, языковая сложность населения ныне суверенных стран региона.

Проживающие здесь люди говорит на разных языках. Наиболее распространен суахили, принадлежащий к группе бантоидных языков нигеро-конголезской семьи. Это государственный язык Танзании, Кении и Уганды, он в 2004 г. получил статус рабочего языка ВАС. Официальным языком этих стран является также английский. Население Руанды говорит на близком к суахили (та же группа бантоидных языков) языке киньяруанда, в Бурунди говорят на языке рунди. Официальным языком Южного Судана по Конституции признан английский, хотя большая часть населения его не знает, а языком межнационального общения неофициально остается суданский диалект арабского языка. Большинство жителей этой страны говорит на множестве адамава-убангийских, нилотских, нубийских, центральносуданских и других языков и наречий, наиболее распространенным из них является язык динка.

Трудно представить себе страну, пусть даже федеративную, где фактически отсутствует государственный язык. Более того, большинство граждан этой гипотетической федерации будут лишены средства коммуникации. Даже распространенные здесь европейские языки различны и являются коммуникативным средством элит, но никак не языком общения жителей восточноафриканских государств. Наконец, нельзя забывать и о том, что язык является не только средством коммуникации, но и важнейшим культурным («этническим») символом, механизмом мобилизации соответствующих общностей в конфликтных ситуациях.

Кроме того, язык – фундамент, системообразующий элемент духовной культуры соответствующей общности. Коллективно разделяемые и почитаемые духовные ценности формируют национальное сознание (национальную идентичность) граждан государства. Такого системообразующего элемента в культурах стран Восточной Африки нет, и в обозримом будущем никакой духовной общности населения региона не возникнет. По мнению Х. Турьинской, «не следует сбрасывать со счетов сильный страновой национализм, регионализм, трайбализм, и политику культурных различий, которая препятствует гражданской солидарности и усугубляет внутриполитические конфликты в государствах региона» [8, с. 31]. Вот простой пример. Сепаратисты Танганьики и Занзибара, среди прочего, ссылаются на глубокие различия жителей регионов в политическом, социальном и культурном отношениях [38, с. 62].

1 июля 2010 г. на саммите ВАС в Найроби среди прочего государства-члены пришли к выводу о необходимости внести несколько изменений в свои национальные законы, «чтобы обеспечить полное внедрение общего рынка в таких областях, как иммиграция, труд и обычаи» [14]. Законодательно регулировать миграционные процессы и перемещение трудовых ресурсов возможно, но трудно себе представить унификацию обычаев по предписанию свыше, особенно в таком фрагментированном сообществе, как население Восточной Африки.

Что касается попыток регулирования трудовых миграций в регионе, то стоит принимать во внимание возможные последствия такой законодательной инициативы. М.Неделчева справедливо полагает, что «земля — священная концепция для африканцев», что «африканцам трудно принять заселение другими племенами их земли или продажу их земли иностранцам» [32]. Слом традиции в слабо модернизированных обществах – процесс болезненный и чреватый серьезными конфликтами. Отторжение инокультурных трудовых мигрантов, исповедующих иную религию и говорящих на других языках неизбежно создаст новые конфликтные ситуации даже в тех локусах, в которых ситуация до поры была спокойной.

Политическая культура граждан и амбициозность лидеров

Есть еще один фундаментальный фактор, оказывающий серьезное влияние на процесс федерализации стран-участниц ВАС. Изначально федерализм мыслился как форма территориальной демократии, требующая определенного уровня политической культуры граждан и властной элиты государства [39]. Т. Денисова справедливо отмечает одну прочти универсальную для африканских стран печальную тенденцию. Почти все африканские лидеры, получив в свои руки бразды правления, приступали к подготовке новой конституции, но редко обращались к вопросу о длительности пребывания главы государства у власти. Однако после окончания конституционного срока правления «лидеры оказывались перед выбором: уйти из большой политики… проигнорировав положения Основного закона, либо внести поправки в конституцию путем референдума» [40, с. 34]. Конституционный переворот представляется многим из них предпочтительным. В этой статье мы не можем рассмотреть политические физиономии всех политиков, которые занимали высшие посты в государствах-членах в период существования ВАС. В контексте проблемы образования Восточноафриканской федерации нас интересуют главы восточноафриканских стран, которые будут (или не будут) принимать участие в создании единого государства в обозримом будущем.

После распада ВАС в 1977 г. самым деятельным сторонником возрождения сообщества и создания на его базе федеративного государства стал Й. Мусевени. Имплицитно эта активность подразумевала лидерство весьма популярного в Африке политика в будущей федерации. Несомненной его заслугой было участие в отстранении в отстранении от власти одного из самых одиозных африканских диктаторов И. Амина, но при этом сам он в 1986 г. впервые пришел власти с помощью оружия [41, с. 47] (он стал «провозглашенным» президентом Уганды), а впоследствии в 2005 г. остался у власти, решившись на конституционный переворот. Оставаясь у власти несколько десятилетий подряд, Й. Мусевени проявил себя как авторитарный правитель, сторонник «беспартийной политической системы», жестко пресекающий всякое инакомыслие [42, с. 60-78]. В политической практике президент Уганды не чурается подкупов и угроз, на выборах избирателей запугивают, избивают, лишают доступа к избирательным урнам [40, с. 37]. Все это сочетается с популизмом не лучшего толка [43, с. 1-19].

Президент Кении Ухуру Кениата (наряду с вице-президентом страны Уильямом Руто и другими сподвижниками президента) был обвинен Международным уголовным судом в совершении преступлений против человечности в 2007-2008 гг. Прокуратура обвинила У. Кениату в том, что после поражения на выборах он инициировал кампанию насилия в стране [44]. (О «кенийском кризисе» 2007-2008 гг. было сказано выше). В 2014 г. обвинения были сняты из-за «недостаточности улик» [45]. Примечательно, что и на выборах 2013 г. не обошлось без кровопролития: в уличных стычках погибли не менее 11 человек, в том числе - четыре офицера полиции [46].

Поль Кагаме занимает президентское кресло в Руанде с 2000 года. На выборах 2010 г. был разыгран фарс: три других кандидата представляли партии, поддерживающие Кагаме, во главе этих политических структур стояли люди лично преданные действующему президенту [47]. Экс-спикер парламента Жозеф Себарензи объявил итоги выборов недействительными, поскольку, все известные оппозиционные политики находились в это время в тюрьмах или были лишены права баллотироваться [48]. Неконкурентный характер выборов в Руанде отмечают российские эксперты [49, с. 471]. Более того, выборы эти проходили на фоне убийств оппозиционных политиков и независимых журналистов [48]. В целом, правление П. Кагаме ознаменовано массовыми нарушениями прав человека [50].

О гражданской войне в Южном Судане было сказано выше. В данном случае, важно подчеркнуть, что главной ее причиной стало изгнание президентом С. Кииром всех нуэров из органов государственной власти и вооруженных сил в 2013 г. Фактически президент страны инициировал «этнические» чистки и спровоцировал резню. В феврале 2014 г. ООН констатировала, что правительственные войска, так же, как и повстанцы в Южном Судане несут ответственность за нарушения прав человека и насилие над гражданским населением, что силовые структуры, лояльные С. Кииру, несут ответственность за массовые убийства гражданского населения, пытки и сексуальное насилие. Как заявил в интервью Би-би-си координатор ООН по гуманитарным вопросам в Южном Судане Тоби Ланзер треть населения страны голодает [51].

В Бурунди электоральный процесс находился под сильным давлением извне. На выборах 2015 г. Пьер Нкурунзиза стал президентом этой страны в третий раз. Его оппонент Агатон Рваса не признал поражения и потребовал проведения повторного голосования. Примечательно, что Барак Обама заявил тогда, что президент Бурунди своим отказом сложить полномочия после истечения второго срока президентства провоцирует раздоры в своей стране [52]. (Отметим, что на первый срок в 2005 г. П. Нкурунзиза был избран Парламентом, а не всенародным голосованием. Это дает основание считать нынешний срок его президентского правления вторым.) В попытке путча с целью отстранения от власти П. Нкурунзизы, организованного 14 мая 2015 г. генералом Годфруа Нийомбаре, прослеживается американский след [53]. В стране были организованы протестные акции молодежи, выдержанные в стилистике «цветных революций» [54, с. 104-107; 55, с. 1295-1297]. Во время беспорядков убиты несколько соратников действующего президента страны. Эти акции на медийном и дипломатическом уровне были активно поддержаны посольством США. Примечательно, что студенты, принимавшие участие в демонстрациях, разбили лагерь у стен американского посольства. Одновременно с беспорядками в столице был организован рейд боевиков с территории соседней Руанды, находящейся под контролем американцев; в ходе этой военной акции в декабре 2015 г. были убиты не менее 87 человек.

Лишь пятый президент Танзани Джон Помбе Магуфули, победивший на выборах в 2015 г., не проявляет себя как человек амбициозный и склонный к применению силы в борьбе за власть [56]. Примечательно, что по итогам первых ста дней его поддерживали более 90% его подданных [57]. Но неизвестно, как Д. Магуфули, интеллектуал, доктор химии, поведет себя в конкурентной борьбе за президентское кресло Восточноафриканской федерации, если вдруг такое государство состоится.

Прогноз: вместо заключения

Предсказания в политологии дело неблагодарное. Но с большой долей вероятности можно предположить, что подлинная Восточноафриканская федерация, как суверенное государство, так и останется проектом. Объективно население региона представляет собой пестрый конгломерат людей, говорящих на разных языках, поклоняющихся разным богам, следующих разным культурным традициям, подчиняющихся разным социальным нормам, имеющих разный опыт политической жизни. Люди эти лишь немногом более полувека назад обрели свободу и не имеют опыта жизни в демократическом государстве, для них трайбалистские, племенные связи имеют куда большее значение, чем гражданская национальная идентичность. Земля, на которой они живут, представляет для них особую, сакральную ценность и они не готовы делить ее с кем бы то ни было. Историческая память большинства жителей региона хранит страшные картины массовых убийств и насилия, совсем недавно чинимого их соседями.

Государства, в которых живут эти люди, институционально слабы, почти все они и по сей день поражены внутренними кровавыми трайбалистскими, конфессиональными и политическими конфликтами. Существующие государственные структуры не способны обеспечить многим из них безопасность и должное пропитание.

Есть и субъективный фактор, который не позволит восточноафриканским странам объединиться. Лидеры государств, пришедшие к власти чаще всего путем насилия, или остающиеся у власти вопреки конституционным нормам своих стран, никогда не откажутся от высших государственных постов и не смогут договориться о переделе властных полномочий.

Попытка федерализации восточноафриканского региона неизбежно будет сопряжена с институциалицацией субъектов государства по языковому или иному культурному признаку. Создание такой федерации было бы катастрофой для граждан объединяющихся государств: хорошо известна судьба федераций, сконструированных по «этническому» принципу. Все они рано или поздно распадались, и распадались, проходя по пути кровавых распрей и насилия [58].

Наконец, заметим, что федерализация ВАС возможна, но возможно только под мощным воздействием внешних по отношению к региону факторов. В ходе реколонизации Черного континента «великими державами» возможно образование квази-федеративного государства, оптимального с точки зрения осуществления политического контроля [59, с. 620-629]. Но это сюжет для отдельной статьи.

Библиография
1.
Кузнецова М.А. Межафриканские экономические отношения: современные тенденции // Научно-информационный бюллетень «Африка». № 3. М., ИА РАН, 1991. С. 7.
2.
Филиппов В.Р. Этнополитические парадоксы и кризис российского федерализма // Федерализм и региональная политика в полиэтничных государствах. М., Институт Африки РАН. 2001. С. 23-38.
3.
Нкрума К. Африка должна объединиться. М., Политиздат. 1964. С. 233-234.
4.
Кузнецова М.А. Восточная Африка: проблемы интеграции. М., Институт Африки АН СССР. 1977.
5.
Declaration by Heads of State of Intention to from a Federation. Nairobi, 1963. P. 1.
6.
Костюнина Г.М. Интеграция в Африке // Международнаяэкономическая интеграция: учебное пособие / Под ред. Н.Н.Ливенцева.- М.: Экономистъ, 2006. С. 297-320.
7.
Goldstein A., Ndung’u N. Regional Integration Experience in the Eastern African Region. Paris, 2001. P.15.
8.
Турьинская Х.М. Федерализм в Восточной Африке: «Один народ, одна судьба»? // Азия и Африка сегодня. 2014. № 4. С. 29.
9.
EAC to decide on S. Sudan admission by April 2014. URL: http://www.sudantribune.com/spip.php?article49061
10.
South Sudan admitted into EAC. URL: http://www.nation.co.ke/business/South-Sudan-admitted-into-EAC/-/996/3100314/-/6t0bfiz/-/index.html
11.
La Fédération des agriculteurs d'Afrique de l'Est propose une nouvelle stratégie en matière d'élevage. URL: https://ica.coop/fr/media/news/la-fédération-des-agriculteurs-dafrique-de-lest-propose-une-nouvelle-stratégie-en-matière
12.
Договор о создании общего рынка подписан странами Восточной Африки / В прямом эфире. URL: https://ria.ru/radio/
13.
Абрамова И.О., Морозенская Е.В. (ред.) Африка: современные стратегии экономического развития. М., ИАфр РАН. 2016. С. 145.
14.
FACTBOX-East African common market begins. URL: http://af.reuters.com/article/kenyaNews/idAFLDE65T2AJ20100701?sp=true
15.
Sunday Nation (Business Sunday) — 7 January 2007. URL: https://www.about.domains/www.sunwords.com/de724
16.
Political Federation. What is Political Federation? URL: http://www.eac.int/integration-pillars/political-federation
17.
Essoungou A.-M. Vers une Fédération Kenya-Ouganda-Tanzanie. URL: http://www1.rfi.fr/actufr/articles/066/article_36553.asp
18.
Afrique de l’Est : Vers une Constitution pour la fédération politique. URL: http://oeildafrique.com/afrique-lest-vers-constitution-federation-politique/
19.
Шленская С.М. Республика Руанда. Справочник. М., 2012. С. 13.
20.
Уганда / Внутренние конфликты и расколы. URL: http://www.hyno.ru/tom4/1833.html
21.
Бондаренко Д.М. Африка: формирование наций и этнорасовая толерантность // Азия и Африка сегодня. 2011. № 12. С. 39.
22.
Бондаренко Д.М. Постколониальный мир: формирование наций и историческое прошлое // Культурная сложность современных наций. Под ред. Тишков В.А., Филиппова Е.И. М., Политическая энциклопедия. 2016. С. 203-223.
23.
В ходе беспорядков в Кении погибли более 700 человек. URL: http://news.rin.ru/news///151428/
24.
Burundi – History. URL:http://www.nationsencyclopedia.com/Africa/Burundi-HISTORY.html
25.
Tomasevic G. Burundi’s president urges end to protest, coup leader at large // Reuters. 2015. 15 May.
26.
Мезяев А. Откуда дует ветер новой войны в Южном Судане. URL: http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1388353020
27.
Андреева Л.А. Афрохристианская и афроисламская цивилизационные идентичности в Тропической Африке // Социальные исследования. 2016. № 2. С. 23.
28.
Евсеева И. Волонтерство в Танзании как религиозный опыт http://rus.postimees.ee/3991509/volonterstvo-v-tanzanii-kak-religioznyy-opyt
29.
Свобода М. На Земле Танзанийской. URL: https://offshorewealth.info/offshore-jurisdictions/in-tanzanian-land/
30.
В Кении религиозные фанатики сдирают с женщин одежду. URL: https://lenta.ru/world/2000/10/24/trousers/
31.
Тарутин И. Религиозные конфликты раздирают Африку // Независимая газета. 2001. 23 февраля.
32.
Крумова К. Религия как политика в истерзанной войной Африке URL: http://www.epochtimes.ru/content/view/44725/9/
33.
Gordon J.M. Burundi // Religions of the World: A Comprehensive Encyclopedia of Beliefs and Practices / Gordon J.M., Baumann M. Oxford, 2010. P. 458.
34.
Религиозный портрет Африки. URL: http://www.rodon.org/relig-100504105605
35.
Позднякова А.П. Уганда: преодоление социально-экономического кризиса. М., ИАфр. РАН. 2007. С. 117.
36.
Mckinley J.Jr. Uganda's Christian Rebels Revive War in North. URL: http://www.nytimes.com/1996/04/01/world/uganda-s-christian-rebels-revive-war-in-north.html
37.
World Council of Churches. URL: http://www.oikoumene.org/en/member-churches/regions/africa/south-sudan.html
38.
Турьинская Х.М. Политическая система Танзании: от союза к федерации // Азия и Африка сегодня. 2014. С. 62.
39.
Voyenne В. Histoire de l'idée fédéraliste. V. 2. Le fédéralisme de Proudhon. P., 1973
40.
Денисова Т.С. Уганда: Йовери Мусевени и проблема политического долголетия // Азия и Африка сегодня. 2016. № 11. С. 37.
41.
Позднякова А.П. Й. Мусевени, президент Уганды// Африка: суждения и факты. Труды института Африки. Т. 1. М., ИАфр. РАН. 1998. С. 47.
42.
Kasfir N. Movement Democracy, Legitimacy and Power in Uganda // No-Party Democracy in Uganda: Myths and Realities. Ed. by Justus Mugaju and J. Oloka-Onyango. Kampala, Fountain. 2000. P. 60-78.
43.
Carbone G. ‘Populism’ Visits Africa: The Case of Yoweri Museveni and No-Party Democracy in Uganda // Crisis States Research Centre. Working papers. 2005. № 1. Р. 1-19.
44.
Meo N. Uhuru Kenyatta, Kenyan presidential candidate, faces trial for crimes against humanity the day after election. URL: http://www.telegraph.co.uk/news/worldnews/africaandindianocean/kenya/9859936/Uhuru-Kenyatta-Kenyan-presidential-candidate-faces-trial-for-crimes-against-humanity-the-day-after-election.html
45.
Simons M., Gettleman J. International Court Ends Case Against Kenyan President in Election Unrest. URL: https://www.nytimes.com/2014/12/06/world/africa/uhuru-kenyatta-kenya-international-criminal-court-withdraws-charges-of-crimes-against-humanity.html?_r=0
46.
Матвеева П. Кения выбирает с мачете. URL: https://www.gazeta.ru/politics/2013/03/04_a_4998213.shtml
47.
Rwanda presidential campaign ends. URL: http://www.aljazeera.com/news/africa/2010/08/20108714727701369.html
48.
Paul Kagame: Rwandans 'free to decide' at election. URL: http://www.bbc.com/news/world-africa-10694722
49.
Денисова Т.С. Тропическая Африка: эволюция политического лидерства. М., ИАфр РАН. 2016. С. 471.
50.
Profile: Paul Kagame. Rwandan incumbent president poised to win new seven-year term in office. URL: http://www.aljazeera.com/news/africa/2010/08/20108815354614143.html
51.
ООН: в Южном Судане почти 4 млн голодающих. URL: http://www.bbc.com/russian/international/2014/02/140202_sudan_un_hunger.shtml
52.
Президенты не должны занимать свой пост вечно. URL: https://regnum.ru/news/polit/1946906.html
53.
Tomasevic G. «Burundi’s president urges end to protest, coup leader at large». Reuters. 2015. 15 May. URL: http://www.reuters.com/article/us-burundi-politics-idUSKBN0NY0O020150515
54.
Манойло А.В. Роль цветных революций в демонтаже современных политических режимов // Национальная безопасность / nota bene. 2014. № 3.С. 104-107.
55.
Карпович О.Г. «Мягкая сила» в глобальных координатах внешней политики США // Право и политика. 2013. № 10. С. 1295-1297.
56.
Ngirachu J. Magufuli: Chemistry teacher who found keys to State House. URL: http://www.nation.co.ke/news/politics/Chemistry-teacher-who-found-keys-to-State-House/-/1064/2939170/-/v8h4i0z/-/index.html
57.
Magufuli impresses many after 100 days. URL: http://www.thecitizen.co.tz/News/-/1840340/3073378/-/ka0uyi/-/index.html
58.
Филиппов В.Р. Критика этнического федерализма. Сер. Foederatio. М., ЦЦРИ РАН. 2003.
59.
Карпович О.Г Глобальные проблемы международных отношений в контексте формирующегося многополярного мира // Право и политика. 2014. № 5. С. 620-629.
References (transliterated)
1.
Kuznetsova M.A. Mezhafrikanskie ekonomicheskie otnosheniya: sovremennye tendentsii // Nauchno-informatsionnyi byulleten' «Afrika». № 3. M., IA RAN, 1991. S. 7.
2.
Filippov V.R. Etnopoliticheskie paradoksy i krizis rossiiskogo federalizma // Federalizm i regional'naya politika v polietnichnykh gosudarstvakh. M., Institut Afriki RAN. 2001. S. 23-38.
3.
Nkruma K. Afrika dolzhna ob''edinit'sya. M., Politizdat. 1964. S. 233-234.
4.
Kuznetsova M.A. Vostochnaya Afrika: problemy integratsii. M., Institut Afriki AN SSSR. 1977.
5.
Declaration by Heads of State of Intention to from a Federation. Nairobi, 1963. P. 1.
6.
Kostyunina G.M. Integratsiya v Afrike // Mezhdunarodnayaekonomicheskaya integratsiya: uchebnoe posobie / Pod red. N.N.Liventseva.- M.: Ekonomist'', 2006. S. 297-320.
7.
Goldstein A., Ndung’u N. Regional Integration Experience in the Eastern African Region. Paris, 2001. P.15.
8.
Tur'inskaya Kh.M. Federalizm v Vostochnoi Afrike: «Odin narod, odna sud'ba»? // Aziya i Afrika segodnya. 2014. № 4. S. 29.
9.
EAC to decide on S. Sudan admission by April 2014. URL: http://www.sudantribune.com/spip.php?article49061
10.
South Sudan admitted into EAC. URL: http://www.nation.co.ke/business/South-Sudan-admitted-into-EAC/-/996/3100314/-/6t0bfiz/-/index.html
11.
La Fédération des agriculteurs d'Afrique de l'Est propose une nouvelle stratégie en matière d'élevage. URL: https://ica.coop/fr/media/news/la-fédération-des-agriculteurs-dafrique-de-lest-propose-une-nouvelle-stratégie-en-matière
12.
Dogovor o sozdanii obshchego rynka podpisan stranami Vostochnoi Afriki / V pryamom efire. URL: https://ria.ru/radio/
13.
Abramova I.O., Morozenskaya E.V. (red.) Afrika: sovremennye strategii ekonomicheskogo razvitiya. M., IAfr RAN. 2016. S. 145.
14.
FACTBOX-East African common market begins. URL: http://af.reuters.com/article/kenyaNews/idAFLDE65T2AJ20100701?sp=true
15.
Sunday Nation (Business Sunday) — 7 January 2007. URL: https://www.about.domains/www.sunwords.com/de724
16.
Political Federation. What is Political Federation? URL: http://www.eac.int/integration-pillars/political-federation
17.
Essoungou A.-M. Vers une Fédération Kenya-Ouganda-Tanzanie. URL: http://www1.rfi.fr/actufr/articles/066/article_36553.asp
18.
Afrique de l’Est : Vers une Constitution pour la fédération politique. URL: http://oeildafrique.com/afrique-lest-vers-constitution-federation-politique/
19.
Shlenskaya S.M. Respublika Ruanda. Spravochnik. M., 2012. S. 13.
20.
Uganda / Vnutrennie konflikty i raskoly. URL: http://www.hyno.ru/tom4/1833.html
21.
Bondarenko D.M. Afrika: formirovanie natsii i etnorasovaya tolerantnost' // Aziya i Afrika segodnya. 2011. № 12. S. 39.
22.
Bondarenko D.M. Postkolonial'nyi mir: formirovanie natsii i istoricheskoe proshloe // Kul'turnaya slozhnost' sovremennykh natsii. Pod red. Tishkov V.A., Filippova E.I. M., Politicheskaya entsiklopediya. 2016. S. 203-223.
23.
V khode besporyadkov v Kenii pogibli bolee 700 chelovek. URL: http://news.rin.ru/news///151428/
24.
Burundi – History. URL:http://www.nationsencyclopedia.com/Africa/Burundi-HISTORY.html
25.
Tomasevic G. Burundi’s president urges end to protest, coup leader at large // Reuters. 2015. 15 May.
26.
Mezyaev A. Otkuda duet veter novoi voiny v Yuzhnom Sudane. URL: http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1388353020
27.
Andreeva L.A. Afrokhristianskaya i afroislamskaya tsivilizatsionnye identichnosti v Tropicheskoi Afrike // Sotsial'nye issledovaniya. 2016. № 2. S. 23.
28.
Evseeva I. Volonterstvo v Tanzanii kak religioznyi opyt http://rus.postimees.ee/3991509/volonterstvo-v-tanzanii-kak-religioznyy-opyt
29.
Svoboda M. Na Zemle Tanzaniiskoi. URL: https://offshorewealth.info/offshore-jurisdictions/in-tanzanian-land/
30.
V Kenii religioznye fanatiki sdirayut s zhenshchin odezhdu. URL: https://lenta.ru/world/2000/10/24/trousers/
31.
Tarutin I. Religioznye konflikty razdirayut Afriku // Nezavisimaya gazeta. 2001. 23 fevralya.
32.
Krumova K. Religiya kak politika v isterzannoi voinoi Afrike URL: http://www.epochtimes.ru/content/view/44725/9/
33.
Gordon J.M. Burundi // Religions of the World: A Comprehensive Encyclopedia of Beliefs and Practices / Gordon J.M., Baumann M. Oxford, 2010. P. 458.
34.
Religioznyi portret Afriki. URL: http://www.rodon.org/relig-100504105605
35.
Pozdnyakova A.P. Uganda: preodolenie sotsial'no-ekonomicheskogo krizisa. M., IAfr. RAN. 2007. S. 117.
36.
Mckinley J.Jr. Uganda's Christian Rebels Revive War in North. URL: http://www.nytimes.com/1996/04/01/world/uganda-s-christian-rebels-revive-war-in-north.html
37.
World Council of Churches. URL: http://www.oikoumene.org/en/member-churches/regions/africa/south-sudan.html
38.
Tur'inskaya Kh.M. Politicheskaya sistema Tanzanii: ot soyuza k federatsii // Aziya i Afrika segodnya. 2014. S. 62.
39.
Voyenne V. Histoire de l'idée fédéraliste. V. 2. Le fédéralisme de Proudhon. P., 1973
40.
Denisova T.S. Uganda: Ioveri Museveni i problema politicheskogo dolgoletiya // Aziya i Afrika segodnya. 2016. № 11. S. 37.
41.
Pozdnyakova A.P. I. Museveni, prezident Ugandy// Afrika: suzhdeniya i fakty. Trudy instituta Afriki. T. 1. M., IAfr. RAN. 1998. S. 47.
42.
Kasfir N. Movement Democracy, Legitimacy and Power in Uganda // No-Party Democracy in Uganda: Myths and Realities. Ed. by Justus Mugaju and J. Oloka-Onyango. Kampala, Fountain. 2000. P. 60-78.
43.
Carbone G. ‘Populism’ Visits Africa: The Case of Yoweri Museveni and No-Party Democracy in Uganda // Crisis States Research Centre. Working papers. 2005. № 1. R. 1-19.
44.
Meo N. Uhuru Kenyatta, Kenyan presidential candidate, faces trial for crimes against humanity the day after election. URL: http://www.telegraph.co.uk/news/worldnews/africaandindianocean/kenya/9859936/Uhuru-Kenyatta-Kenyan-presidential-candidate-faces-trial-for-crimes-against-humanity-the-day-after-election.html
45.
Simons M., Gettleman J. International Court Ends Case Against Kenyan President in Election Unrest. URL: https://www.nytimes.com/2014/12/06/world/africa/uhuru-kenyatta-kenya-international-criminal-court-withdraws-charges-of-crimes-against-humanity.html?_r=0
46.
Matveeva P. Keniya vybiraet s machete. URL: https://www.gazeta.ru/politics/2013/03/04_a_4998213.shtml
47.
Rwanda presidential campaign ends. URL: http://www.aljazeera.com/news/africa/2010/08/20108714727701369.html
48.
Paul Kagame: Rwandans 'free to decide' at election. URL: http://www.bbc.com/news/world-africa-10694722
49.
Denisova T.S. Tropicheskaya Afrika: evolyutsiya politicheskogo liderstva. M., IAfr RAN. 2016. S. 471.
50.
Profile: Paul Kagame. Rwandan incumbent president poised to win new seven-year term in office. URL: http://www.aljazeera.com/news/africa/2010/08/20108815354614143.html
51.
OON: v Yuzhnom Sudane pochti 4 mln golodayushchikh. URL: http://www.bbc.com/russian/international/2014/02/140202_sudan_un_hunger.shtml
52.
Prezidenty ne dolzhny zanimat' svoi post vechno. URL: https://regnum.ru/news/polit/1946906.html
53.
Tomasevic G. «Burundi’s president urges end to protest, coup leader at large». Reuters. 2015. 15 May. URL: http://www.reuters.com/article/us-burundi-politics-idUSKBN0NY0O020150515
54.
Manoilo A.V. Rol' tsvetnykh revolyutsii v demontazhe sovremennykh politicheskikh rezhimov // Natsional'naya bezopasnost' / nota bene. 2014. № 3.S. 104-107.
55.
Karpovich O.G. «Myagkaya sila» v global'nykh koordinatakh vneshnei politiki SShA // Pravo i politika. 2013. № 10. S. 1295-1297.
56.
Ngirachu J. Magufuli: Chemistry teacher who found keys to State House. URL: http://www.nation.co.ke/news/politics/Chemistry-teacher-who-found-keys-to-State-House/-/1064/2939170/-/v8h4i0z/-/index.html
57.
Magufuli impresses many after 100 days. URL: http://www.thecitizen.co.tz/News/-/1840340/3073378/-/ka0uyi/-/index.html
58.
Filippov V.R. Kritika etnicheskogo federalizma. Ser. Foederatio. M., TsTsRI RAN. 2003.
59.
Karpovich O.G Global'nye problemy mezhdunarodnykh otnoshenii v kontekste formiruyushchegosya mnogopolyarnogo mira // Pravo i politika. 2014. № 5. S. 620-629.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"