Статья 'Подготовка кадров для цифровой экономики: текущие проблемы и целевые ориентиры' - журнал 'Социодинамика' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редсовет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Социодинамика
Правильная ссылка на статью:

Подготовка кадров для цифровой экономики: текущие проблемы и целевые ориентиры

Трофимова Ирина Николаевна

доктор политических наук

ведущий научный сотрудник, Институт социологии, ФНИСЦ, Российская академия наук

117218, Россия, г. Москва, ул. Кржижановского, 24/35, корп. 5, оф. 411

Trofimova Irina Nikolaevna

Doctor of Politics

Leading Scientific Associate, Institute of Sociology of the Federal Center of Theoretical and Applied Sociology of the Russian Academy of Sciences

117218, Russia, g. 117218 Moskva, ul. Krzhizhanovskogo, 24/35, k.5, of. 411

itnmv@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-7144.2020.10.33619

Дата направления статьи в редакцию:

07-08-2020


Дата публикации:

10-11-2020


Аннотация: В статье рассматривается проблема подготовки нового поколения специалистов в сфере информационно-коммуникативных технологий. Актуальность проблемы обусловлена задачами преодоления технологического отставания и кадрового обеспечения цифровой трансформации отечественной экономики. В качестве теоретико-методологической основы выступает совокупность положений, раскрывающих сложный и противоречивый характер процесса цифровой трансформации в силу влияния на него разных социальных, культурных, экономических и политических факторов. Ключевая роль при этом отводится образовательным институтам, призванным сформировать новый комплекс знаний, компетенций и ценностей. Задачей исследования является выявление факторов, определяющих кадровые потребности сектора ИКТ. Показано, что целевые ориентиры при подготовке кадров для сектора ИКТ основаны на общих оценках ситуации в экономике и не учитывают ряд специфических факторов. Подчеркивается, что ключевыми характеристиками российского сферы ИКТ являются его неоднородность и зависимость от общих тенденций в экономике и на рынке труда, а недостаток специалистов обусловлен итогами предыдущего этапа развития ИКТ-сферы и спецификой экономики страны. Делается вывод о необходимости дифференцированного подхода к определению потребности в численности и уровне подготовки цифровых кадров в разрезе отдельных отраслей, регионов и перспектив развития самих технологий.


Ключевые слова: целевые ориентиры, цифровая грамотность, сектор ИКТ, информационно-коммуникативные технологии, цифровые кадры, цифровая экономика, подготовка кадров, социология экономики, цифровая политика, цифровое неравенство

Abstract: This article reviews the problem of training a new generation of specialists in the sphere of information and communication technologies. Relevance of the problem is substantiated by the tasks for overcoming technological gap and human resourcing for the digital transformation of national economy. The theoretical and methodological framework is comprised of the provisions that reveal complex and contradictory nature of the digital transformation process due to being affected by various social, cultural, economic and political factors. The key role is assigned to the educational institutions intended for formation of the new set of knowledge, competences and values. The goal consist in determination of factors that define staff requirements of the information and communication technologies sector (ICT. It is demonstrated that targets in human resource training for the information and communication technologies sector rely on the overall evaluation of economic situation and do not take into account a number of specific factors. It is underlined that the key characteristics of the Russian ICT sector consist in its heterogeneity and dependence on the general trends in the economy and job market, and staff shortage is substantiated by the outcome of previous stage in the development of ICT sector and specificity of the country's economy. In conclusion, the author emphasizes the importance of differentiated approach towards determination of the need and requirements of training of digital personnel in the context of isolated branches, regions and development trends of with regard of information and communication technologies.



Keywords:

digital policy, digital literacy, targets, ICT sector, information and communication technologies, ICT personnel, digital economy, training, sociology of economics, digital inequality

В условиях быстрого развития и распространения цифровых технологий актуальными становятся проблемы обеспечения экономики современными специалистами и повышения уровня цифровой грамотности населения. Согласно экспертным прогнозам, к 2022 г. примерно 22% новых рабочих мест в глобальной экономике будут созданы благодаря цифровым технологиям, и потребность в ИТ-кадрах постоянно растет: если в 2010 г. только 10% компаний испытывали проблемы при поиске специалистов, то в 2015 г. таковых насчитывалось уже 73% [People strategy 2015]. При этом речь идет не только о перспективах ИКТ-отрасли, но создании современной технологической базы для развития экономики в целом. Режим самоизоляции в условиях пандемии COVID-19 обострил эту проблему и «вынудил» к более активному и широкому использованию цифровых технологий, соответственно повысив требования к уровню цифровой грамотности. Например, вынужденный переход на дистанционное обучение выявил низкую готовность российской системы образования к новой цифровой реальности, как в техническом, так и организационно-правовом и компетентностном аспектах. Если принять во внимание прогноз Всемирного экономического форума (ВЭФ) о том, что 65% сегодняшних учеников начальной школы будут работать по еще не существующим, но связанным с цифровыми технологиями специальностям [The Future of Jobs 2016: 3], то становится очевидной важность проведения комплексной, последовательной политики государства в вопросах подготовки цифровых кадров и повышения цифровой грамотности населения.

По данным экспертов, цифровизация экономики России может способствовать увеличению ВВП страны к 2025 г. на 4,1–8,9 трлн. руб., что составит от 19% до 34% общего ожидаемого роста ВВП [Цифровая Россия 2017: 8]. Для реализации этих возможностей в 2018 г. была принята Национальная программа «Цифровая экономика Российской Федерации», а с 2020 г. цифровая трансформация определена как национальная цель развития страны [Указ 2020]. Составной частью Национальной программы является Федеральный проект «Кадры для цифровой экономики», который устанавливает целевые значения по доле россиян, обладающих цифровой грамотностью и ключевыми компетенциями цифровой экономики: от 30% населения в 2020 г. и до 40% в 2024 г. по завершении проекта. Предпосылками для достижения этих показателей можно считать увеличение числа интернет-пользователей, рост спроса на цифровые продукты и услуги, цифровизация производственных и управленческих процессов, быстрое развитие ИКТ-отрасли. Так, удельный вес домашних хозяйств, имеющих доступ к интернету, вырос с 48% в 2010 г. до 77% в 2018 г., доля взрослого населения, использующего интернет для получения государственных и муниципальных услуг в электронной форме, составила 75%, для заказа товаров и услуг – 35% [Индикаторы 2019: 13-14]. Впечатляет и тот факт, что 82% российских потребителей использует различные финансовые технологии – по этому показателю Россия занимает третье место после Китая и Индии, при среднем показателе 64% в мире [Global FinTech 2019: 7].

Трудностями на пути реализации Федерального проекта могут стать региональные и территориальные различия, социальные неравенства, диспропорции экономического развития, которые обусловливают неравномерную адаптацию экономики и общества к цифровой реальности. Постоянное обновление технологий, концентрация инновационных производств, конкуренция знаний и компетенций определяют рост цифрового неравенства, которое уже сказывается на рынке труда. Сегодня 65% работающих россиян опасаются сокращений в связи с введением новых технологий и 24% – не исключают увольнений, если не будут совершенствовать свои цифровые навыки [Цифровая грамотность 2020]. Цифровая дискриминация на рынке труда вполне может стать частью «новой реальности», поскольку большинство компаний, в том числе российских, предпочитают нанимать новых сотрудников с соответствующим уровнем цифровых навыков, чем организовывать обучение имеющегося персонала [The Future of Jobs 2018: 92-93]. Все это говорит о необходимости рассматривать проблему подготовки кадров для цифровой экономики в широком социальном, экономическом и политическом контексте.

К решению проблемы подготовки кадров для цифровой экономики существуют разные подходы, что объясняется неоднозначными оценками возможных эффектов цифровизации. Ее сторонники акцентируют внимание на перспективах, которые открывает 4-я промышленная революция. Например, опросы руководителей компаний показывают, что искусственный интеллект может повысить производительность труда на 40% и удвоить годовые темпы экономического роста в 2035 г. в развитых странах [New skills 2017]. При этом образование все чаще рассматривается как экономический, а не социальный и культурный институт, а его роль сводится к обеспечению цифровой трансформации экономики необходимыми кадрами. С цифровизацией связываются позитивные изменения не только в экономике, но и в общественной жизни. Ее сторонники с оптимизмом смотрят на перспективы преодоления бюрократизма и консерватизма публичных институтов, демократизации и роста гражданской активности и др. [Measuring… 2018: 17].

Критики, напротив, отмечают, что цифровая трансформация – это сложный и противоречивый процесс, который сопряжен с формированием новых ценностей, институтов и отношений [MIT 2020]. Часто цифровизация рассматривается как часть неолиберальной перспективы, где на первое место выходят рыночные категории «эффективности», «конкурентоспособности», «готовности к рискам», «оптимизации» – идет ли речь об отдельном человеке или обществе в целом. Например, Accenture, международная консалтинговая компания, оказывающая услуги организациям в сфере стратегического планирования и управления, недвусмысленно определяет цифровые навыки как атрибуты, которые позволяют отдельным лицам и предприятиям как использовать цифровое оборудование, так и создавать или делиться цифровой информацией через Интернет и тем самым извлекать выгоду из возможностей современной экономики [New skills 2017]. Критики цифровизации рассматривают образование как механизм сохранения традиционных ценностей, препятствующий тому, чтобы гуманитарные и социальные проблемы уступили место проблеме эффективного человека, нацеленного исключительно на извлечение выгоды.

В целом, консенсус по поводу того, насколько существенно влияние цифровизации на производительность труда, какой вклад в рост ВВП она может дать, возможны ли мультипликативные и кросс-отраслевые эффекты, еще не выработан [Цифровая экономика 2019: 5]. Степень оптимизма/пессимизма в этом вопросе зависит от того, как оценивается разрыв между существующей технологической базой и технологическим фронтиром, позволяющим использовать преимущества передовых разработок. Очевидно, что чем больше этот разрыв, тем глубже конфликт между ценностями и нормами, свойственными различным культурам и уровням технологического развития и тем больших усилий придется приложить для достижения желаемых результатов [Bulfin et al. 2015; Elliott 2017]. Технологические изменения возникают и развиваются в специфическом контексте, отражающем широкий спектр социальных, культурных, экономических и политических факторов, и сами по себе не производят социальных изменений [Thomas 2011: X]. Именно данное положение является определяющим для постановки цели и задач настоящего исследования. В статье рассматриваются трудности на пути реализации государственной политики в сфере подготовки цифровых кадров с учетом сегодняшних проблем развития сферы ИКТ. Задачей исследования является выявление факторов, определяющих потребности ИКТ-сферы в специалистах. Результаты общероссийских социологических опросов, статистические данные, материалы СМИ составили эмпирическую базу исследования.

Низкая обеспеченность российской экономики современными специалистами отмечается во многих исследованиях, и эксперты практически единогласны в оценке численной потребности в ИКТ-кадрах. Согласно выводам Ассоциации предприятий компьютерных и информационных технологий (АПКИТ), в организациях ИКТ-сферы совокупная годовая потребность в высококвалифицированных ИТ-кадрах составляет около 116 тыс. человек в год, в кадрах средней квалификации – около 31 тыс. человек, а с учетом развития цифровых технологий и цифровой инфраструктуры общая годовая потребность в высококвалифицированных ИКТ-кадрах к 2024 г. достигнет значения 290-300 тыс. человек в год [ИТ-кадры 2020: 13-14, 16]. Как следствие, для предотвращения растущего дефицита специалистов необходимо увеличить набор и выпуск кадров для цифровой экономики в системе высшего образования минимум в 2,5 раза, то есть примерно до 120 тыс. человек в год.

Обоснованность данных оценок подтверждается тем, что на протяжении последних десятилетий динамика выпуска специалистов государственными и муниципальными вузами по группам специальностей «Информатика и вычислительная техника», «Электронная техника, радиотехника и связь», «Информационная безопасность» имела выраженную тенденцию к снижению и только с 2017 г. она приобрела тенденцию к росту (рис. 1).

Рисунок 1

Выпуск специалистов государственными и муниципальными высшими учебными заведениями по группам специальностей, связанных с ИКТ, % от общего выпуска специалистов

Источник: данные Росстата 1990-2019 гг.

Выпуск ИКТ-специалистов в 2016 г. всего лишь достиг уровня 1990 г., преодолев «яму» в 10 лет – достаточно длительный период, учитывая стремительные технологические изменения и растущую глобальную конкуренцию в этой сфере. Мы видим резкое снижение в 1997-1998 гг. и небольшие рывки в 2004 г. и 2013 г. Причем рывок в 2004 г. обеспечен в том числе выпуском по новой специальности «Информационная безопасность». До 1998 г. большую часть кадров составляли выпускники по специальности «Электронная техника, радиотехника и связь», а с 2004 г. – «Информатика и вычислительная техника». В соответствии с приказом Министерства образования и науки РФ от 12 сентября 2013 г. № 1061 в перечень направлений подготовки высшего образования было включено направление «Компьютерные и информационные науки». С учетом статистических данных о первых выпусках по данному направлению подготовки с 2017 г. совокупный выпуск специалистов для сектора ИКТ увеличился до 6% от общего выпуска специалистов [Российский статистический ежегодник 2019: 205].

На первый взгляд причиной длительного спада в ИКТ-образовании было игнорирование государством перспектив цифровой экономики, однако это не совсем так. С середины 1990-х гг. правительство уделяло значительное внимание информатизации общего, профессионального и дополнительного образования, развитию телекоммуникационных сетей, созданию информационно-образовательных ресурсов, обучению и повышению компьютерной грамотности и др. Больших усилий стоило также согласование деятельности ведомств и министерств в сфере информационного взаимодействия. Например, в 2004 г. был принят Приказ Министерства информационных технологий и связи Российской Федерации № 45/10 «Об организации работы Министерства образования и науки Российской Федерации и Министерства информационных технологий и связи Российской Федерации по формированию и реализации согласованной политики в области развития и использования информационных и коммуникационных технологий в сфере образования».

Однако, целенаправленной подготовке ИКТ-кадров долгое время не уделялось должного внимания. Ключевая проблема заключалась в перестройке экономики, которая существенным образом изменила соотношение спроса и предложения на рынке труда и в сфере образовательных услуг. На 2005-2010 гг. пришелся пик количества вузов и численности студентов и одновременно минимальный выпуск специалистов по инженерно-техническим специальностям. Нарастание стихийных процессов в экономике и управлении привело к структурному и латентному перепроизводству невостребованных знаний, прежде всего, в социальных и гуманитарных науках. Задачи модернизации экономики потребовали исправления сложившейся ситуации через введение более жесткой системы планирования, контроля и оценки эффективности. Смысл этого подхода заложен в Стратегии-2020, в которой отмечается необходимость перехода от системы массового образования, характерной для индустриальной экономики, к непрерывному индивидуализированному образованию для всех, неразрывно связанному с мировой фундаментальной наукой и ориентированному на формирование творческой социально ответственной личности [Концепция 2008].

С середины 2010-х гг. четкие очертания стала приобретать цифровая трансформация как перспектива развития экономики и общества. Были предприняты ряд мер и сформулированы инициативы по отдельным направлениям, в том числе поддержанные международными организациями и фондами, например, ОЭСР, Международный валютный фонд, ЮНЕСКО. Реализация мероприятий Стратегии развития отрасли информационных технологий должна была поддержать средний темп роста отрасли информационно-коммуникативных технологий на уровне, значительно превышающем средний темп роста валового внутреннего продукта (не менее чем в 3 раза за весь период), увеличить количество высокотехнологичных рабочих мест с 300 тыс. в 2012 г. до 700 тыс. к 2020 г., а также обеспечить рост объема производства отечественной продукции и услуг в сфере информационных технологий с 270 до 620 млрд. руб. [Стратегия развития 2013].

Объективные оценки итогов реализации мероприятий в сфере ИКТ нашли свое отражение в Национальной программе «Цифровая экономика Российской Федерации», принятой в декабре 2018 г. и рассчитанной до 31 декабря 2024 г. Ее составной частью является Федеральный проект «Кадры для цифровой экономики», который предусматривает ежегодное увеличение числа принятых на программы высшего образования в сфере информационных технологий и по математическим специальностям: в 2019 г. 50 тыс. студентов, в 2020 г. – 60 тыс., в 2021 г. – 80 тыс., в 2022 г. – 90 тыс., в 2023 г. – 100 тыс., в 2024 г. – 120 тыс., а всего система профессионального образования будет ежегодно выпускать 800 тыс. специалистов с компетенциями, необходимыми для работы в условиях цифровой экономики [Паспорт 2018].

Таким образом, мероприятия Федерального проекта нацелены, с одной стороны, на преодоление негативных тенденций предыдущих лет, а с другой, на подготовку кадровой базы цифровой трансформации. Однако, говоря о проблемах подготовки кадров необходимо иметь в виду специфику российского сектора ИКТ и, прежде всего, его неоднородность и высокую зависимость от общих тенденций в экономике и на рынке труда. Данная специфика в значительной степени объясняет наличие противоречивых оценок в потребности численности и уровня подготовки специалистов. По разным оценкам, численность занятых в ИКТ-отрасли сегодня достигает 1,3-1,8 млн. человек, что составляет примерно 2,5% от общей численности занятых и обеспечивает около 3% валовой добавленной стоимости сектора ИКТ в ВВП [Итоги года в IT 2018]. Большая часть сектора ИКТ - это малые и средние компании с численностью сотрудников до 100 человек, штат 70% компаний не превышает 20 человек. Данные компании обеспечивают повседневную деятельность предприятий и организаций, предоставляют цифровые услуги населению, способствуют распространению новых технологий, адаптируя их к потребностям рынка. Крупные ИТ-компании являются своего рода флагманами отрасли, которые разрабатывают передовые технологии и определяют перспективы их развития.

Играя важную роль в модернизации производственных и управленческих процессов, цифровой сектор во многом зависит от специфики экономики и общих тенденций на рынке труда. Подъем экономики обусловливает рост спроса на услуги ИКТ-компаний, соответственно растет потребность в высококвалифицированных специалистах. Показательной может быть динамика 2020 г.: по данным портала Head Hunter, в России отмечается снижение спроса на ИТ-специалистов в период с марта по май 2020 г. и рост с июня 2020 г., что связано с началом введения и постепенным выходом из режима самоизоляции в условиях пандемии COVID-19 [Статистика по России 2020]. Однако, больше всего спад в экономике может сказаться на деятельности высокотехнологичного сегмента отрасли. Как подчеркивают руководители компаний, индустрия разработки программного обеспечения – высокоинтеллектуальная отрасль с высоким порогом входа, и спад в экономике может привести не просто к сокращению численности кадров, но в первую очередь к уходу опытных квалифицированных специалистов, последствия которого не сможет компенсировать никакая программа [Россия стоит на пороге 2020].

Влияние специфики российской экономики заметно также в неравном распределении и использовании ИТ-ресурсов по территории страны. Центры регионов-лидеров по уровню социально-экономического и технологического развития (такие как Москва, Санкт-Петербург, Казань) имеют постоянный спрос на ИТ-специалистов. Даже с учетом притока специалистов из других регионов число вакансий преобладает над числом резюме. Так, в Москве в июне 2020 г. имелось 14 тыс. вакансий для специалистов в области ИКТ, что составило около 20% всех предложений. В других городах (например, Краснодар, Тюмень, Омск) отмечен рост конкуренции ИТ-кадров на рынке труда, что объясняется, с одной стороны, увеличением числа специалистов, а с другой, более медленными темпами развития ИКТ-сферы в регионе. Сочетание разных факторв приводит к скаладыванию в каждом регионе практически уникальной ситуации, что говорит о необходимости учитывать их не по отдельности, а в тесной взаимосвязи.

Одним из недостатков прогнозирования рынка труда в высокотехнологических отраслях является «устаревшее» и «фрагментарное» видение проблемы. Оптимистичные сценарии обычно основываются на «ожиданиях и пожеланиях», т.е. на анализе предшествующих этапов развития и исходят из совсем других предпосылок, чем тех, с которыми приходится сталкиваться в ходе их реализации [Концепция 2019]. Уже сейчас много говорится о запоздалом принятии мер и рисках перепроизводства ИТ-специалистов. Вот как комментирует ситуацию один из участников интернет-дискуссии: «На волне IT-хайпа открылось много курсов, кафедр, факультетов, но они отражали потребность на момент их открытия. К тому времени, как эти учебные учреждения наберут крейсерскую скорость и выпустят достаточно рабочих рук, уже спрос упадет и наступит кризис перепроизводства… Поэтому соотношение спроса к предложению будет падать, зарплаты падать. Выход – повышать свою квалификацию, чтобы продолжать быть конкурентоспособным » [Итоги 2018].

Расхождение программных установок и текущей реальности замедляет реализацию самих программ и каждый раз ведет к их пересмотру. По данным отчета Счетной палаты РФ, реализации национальной программы «Цифровая экономика» помешали многочисленные изменения документа и перераспределение выделенных средств, в результате чего программа стала аутсайдером рейтинга исполнения бюджета нацпроектов [Оперативный доклад 2020: 49]. Если к этому добавить, что технологические изменения происходят гораздо быстрее, чем общество успевает осмыслить их экономические и социальные последствия и адаптироваться к ним, то качество управления также является важным фактором в подготовке кадров ИКТ.

Необходимо также учесть, что эффекты от подготовки одного ИКТ-специалиста сильно различаются в зависимости от модели и уровня развития экономики. В передовых экономиках можно ожидать больших возможностей для приложения знаний и компетенций в силу концентрации высокотехнологичных производств, современной инфраструктуры, активного участия бизнеса в разработке технологий, гибкости рынка, высокой мобильности кадров и пр. Участие государства здесь сводится в большей степени к стимулированию активности участников и регулированию отношений между ними. В развивающихся экономиках значительная часть усилий уходит не на стимулирование изменений, а на преодоление консерватизма, трансформацию сознания, отношений и интересов, что требует гораздо больших затрат ресурсов и времени и которых может не хватить на достижение заявленных целей.

В настоящее время акцент справедливо делается на подготовку высококвалифицированных ИКТ-кадров в расчете на то, что они «возглавят» цифровую трансформацию экономики. В таких специалистах в большей степени нуждаются высокотехнологичные ИТ-компании, тогда как остальные имеют тенденцию к рутинизации процессов, связанных с ИКТ, включая обслуживание инфраструктуры, поддержку офисного программного обеспечения, разработка и поддержку веб-решений, безопасность и защиту данных. Одновременно именно высокотехнологичные компании наиболее чувствительны к переменам в экономике и на рынке труда, поэтому некоторый переизбыток высококвалифицированных специалистов может быть своеобразной страховкой на случай кризисных ситуаций, сопровождаемых оттоком специалистов за рубеж, переходом в другие отрасли, снижением уровня квалификации и др. В этом случае большая роль отводится непрерывному образованию, прежде всего корпоративному, имея ввиду не отдельные предприятия, а отрасль в целом.

Текущая политика в сфере подготовки цифровых кадров основана преимущественно на представлениях о несоответствии имеющейся на сегодня численности ИКТ-кадров потенциальным эффектам цифровой трансформации. Увеличение численности приема студентов и выпуска ИКТ-специалистов должно обеспечить потребности экономики в современных кадрах, но если речь идет о значительном увеличении ВВП страны к 2025 г., то необходимо обеспечить эффективное использование этих специалистов. Ключевым моментом здесь является дифференцированный подход к определению потребностей в численности и качестве подготовки цифровых кадров в разрезе отдельных отраслей, регионов и перспектив развития самих технологий.

Библиография
1.
Индикаторы цифровой экономики: 2019: стат. сб. / Г. Абдрахманова, К. Вишневский, Л. Гохберг и др. М.: НИУ ВШЭ, 2019. 248 с.
2.
ИТ-кадры для цифровой экономики в России. Оценка численности ИТ-специалистов в России и прогноз потребности в них до 2024 г. М: АПКИТ, 2020. 19 с. URL: https://www.apkit.ru/files/it-personnel%20research_2024_APKIT.pdf
3.
Итоги года в IT. 2018. URL: https://geekbrains.ru/posts/it_2018_totals
4.
Итоги digital 2018: ситуация в отрасли. 2018. URL: https://geekbrains.ru/posts/digital_2018_resume
5.
Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 г. URL: http://government.ru/info/6217/
6.
Концепция развития России до 2020 года оказалась невыполнимой // RBK. 2 ноября 2019. URL: https://www.rbc.ru/economics/02/11/2019/5db946fb9a794742bc0d5b68
7.
Оперативный доклад об исполнении федерального бюджета и государственных внебюджетных фондов. Январь-март 2020. https://ach.gov.ru/upload/iblock/cb3/cb3cab0e6ef4837b7cdba5f8c087959f.pdf
8.
Паспорт федерального проекта «Кадры для цифровой экономики». 2018. URL: https://files.data-economy.ru/Docs/FP_Kadry_dlya_cifrovoj_ekonomiki.pdf
9.
Российский статистический ежегодник. М.: Росстат, 2019. 708 с.
10.
Россия стоит на пороге массового бегства ИТ-кадров за рубеж. 03.06.2020. URL: https://www.cnews.ru/news/top/2020-06-03_natalya_kasperskaya_rossiya
11.
Статистика по России. 2020. URL: https://stats.hh.ru
12.
Стратегия развития отрасли информационных технологий в Российской Федерации на 2014-2020 годы и на перспективу до 2025 года. URL: https://digital.gov.ru/ru/documents/4084/
13.
Указ о национальных целях развития России до 2030 года. URL: http://kremlin.ru/events/president/news/63728
14.
Цифровая грамотность россиян: исследование 2020. М.: НАФИ, 2020. 7 с. URL: http://nafi.ru/
15.
Цифровая Россия: Новая реальность. М.: Мак-Кинзи, 2017. 132 с. URL: https://www.mckinsey.com/ru/~/media/McKinsey/Locations/Europe%20and%20Middle%20East/Russia/Our%20Insights/Digital%20Russia/Digital-Russia-report.ashx
16.
Цифровая экономика: глобальные тренды и практика российского бизнеса. М.: ВШЭ, 2019. 121 с. https://imi.hse.ru/data/2017/10/06/1159517769/!Цифровая%20экономика%20-%20глобальные%20тренды%20и%20практика%20российского%20бизнеса.pdf
17.
Bulfin S., Johnson N., Rowan L. Critical Perspectives on Technology and Education. Cham: Palgrave Macmillan, 2015. 265 p.
18.
Elliott S.W. Computers and the Future of Skill Demand. Paris: OECD Publ., 2017. 110 p. URL: http://www.oecd.org/edu/computers-and-the-future-of-skill-demand-9789264284395-en.htm
19.
Global FinTech Adoption Index 2019. Ernst & Young, 2019. 44 p. URL:https://www.EY-Global-FinTech-Adoption-Index-2019.pdf
20.
Measuring the Information Society Report 2018. Vol. 1. Geneva: International Telecommunication Union, 2018. 189 p.
21.
MIT Sloan Management Review. Special Collection. Springing into the future of work. 2020. 18 p. URL: https://s3.amazonaws.com/marketing.mitsmr.com/offers/LDSCollection0620/MITSMR-LDS-Future-of-Work.pdf
22.
New skills now. Inclusion in the digital economy. Accenture 2017. https://www.accenture.com/_acnmedia/pdf-63/accenture-new-skills-now-inclusion-in-the-digital.pdf
23.
People strategy for the digital age. A new take on talent. 18th Annual Global CEO survey. PwC, 2015. URL: https://www.pwc.com/gx/en/hr-management-services/publications/assets/people-strategy.pdf
24.
The Future of Jobs. Employment, Skills and Workforce Strategy for the Fourth Industrial Revolution. Geneva: WEF, 2016. 157 p.
25.
The Future of Jobs. Employment, Skills and Workforce Strategy for the Fourth Industrial Revolution. Geneva: WEF, 2018.
26.
Thomas M. (ed.) Deconstructing Digital Natives: Young People, Technology, and the New Literacies. NY: Routledge, 2011. 220 p
References (transliterated)
1.
Indikatory tsifrovoi ekonomiki: 2019: stat. sb. / G. Abdrakhmanova, K. Vishnevskii, L. Gokhberg i dr. M.: NIU VShE, 2019. 248 s.
2.
IT-kadry dlya tsifrovoi ekonomiki v Rossii. Otsenka chislennosti IT-spetsialistov v Rossii i prognoz potrebnosti v nikh do 2024 g. M: APKIT, 2020. 19 s. URL: https://www.apkit.ru/files/it-personnel%20research_2024_APKIT.pdf
3.
Itogi goda v IT. 2018. URL: https://geekbrains.ru/posts/it_2018_totals
4.
Itogi digital 2018: situatsiya v otrasli. 2018. URL: https://geekbrains.ru/posts/digital_2018_resume
5.
Kontseptsiya dolgosrochnogo sotsial'no-ekonomicheskogo razvitiya Rossiiskoi Federatsii na period do 2020 g. URL: http://government.ru/info/6217/
6.
Kontseptsiya razvitiya Rossii do 2020 goda okazalas' nevypolnimoi // RBK. 2 noyabrya 2019. URL: https://www.rbc.ru/economics/02/11/2019/5db946fb9a794742bc0d5b68
7.
Operativnyi doklad ob ispolnenii federal'nogo byudzheta i gosudarstvennykh vnebyudzhetnykh fondov. Yanvar'-mart 2020. https://ach.gov.ru/upload/iblock/cb3/cb3cab0e6ef4837b7cdba5f8c087959f.pdf
8.
Pasport federal'nogo proekta «Kadry dlya tsifrovoi ekonomiki». 2018. URL: https://files.data-economy.ru/Docs/FP_Kadry_dlya_cifrovoj_ekonomiki.pdf
9.
Rossiiskii statisticheskii ezhegodnik. M.: Rosstat, 2019. 708 s.
10.
Rossiya stoit na poroge massovogo begstva IT-kadrov za rubezh. 03.06.2020. URL: https://www.cnews.ru/news/top/2020-06-03_natalya_kasperskaya_rossiya
11.
Statistika po Rossii. 2020. URL: https://stats.hh.ru
12.
Strategiya razvitiya otrasli informatsionnykh tekhnologii v Rossiiskoi Federatsii na 2014-2020 gody i na perspektivu do 2025 goda. URL: https://digital.gov.ru/ru/documents/4084/
13.
Ukaz o natsional'nykh tselyakh razvitiya Rossii do 2030 goda. URL: http://kremlin.ru/events/president/news/63728
14.
Tsifrovaya gramotnost' rossiyan: issledovanie 2020. M.: NAFI, 2020. 7 s. URL: http://nafi.ru/
15.
Tsifrovaya Rossiya: Novaya real'nost'. M.: Mak-Kinzi, 2017. 132 s. URL: https://www.mckinsey.com/ru/~/media/McKinsey/Locations/Europe%20and%20Middle%20East/Russia/Our%20Insights/Digital%20Russia/Digital-Russia-report.ashx
16.
Tsifrovaya ekonomika: global'nye trendy i praktika rossiiskogo biznesa. M.: VShE, 2019. 121 s. https://imi.hse.ru/data/2017/10/06/1159517769/!Tsifrovaya%20ekonomika%20-%20global'nye%20trendy%20i%20praktika%20rossiiskogo%20biznesa.pdf
17.
Bulfin S., Johnson N., Rowan L. Critical Perspectives on Technology and Education. Cham: Palgrave Macmillan, 2015. 265 p.
18.
Elliott S.W. Computers and the Future of Skill Demand. Paris: OECD Publ., 2017. 110 p. URL: http://www.oecd.org/edu/computers-and-the-future-of-skill-demand-9789264284395-en.htm
19.
Global FinTech Adoption Index 2019. Ernst & Young, 2019. 44 p. URL:https://www.EY-Global-FinTech-Adoption-Index-2019.pdf
20.
Measuring the Information Society Report 2018. Vol. 1. Geneva: International Telecommunication Union, 2018. 189 p.
21.
MIT Sloan Management Review. Special Collection. Springing into the future of work. 2020. 18 p. URL: https://s3.amazonaws.com/marketing.mitsmr.com/offers/LDSCollection0620/MITSMR-LDS-Future-of-Work.pdf
22.
New skills now. Inclusion in the digital economy. Accenture 2017. https://www.accenture.com/_acnmedia/pdf-63/accenture-new-skills-now-inclusion-in-the-digital.pdf
23.
People strategy for the digital age. A new take on talent. 18th Annual Global CEO survey. PwC, 2015. URL: https://www.pwc.com/gx/en/hr-management-services/publications/assets/people-strategy.pdf
24.
The Future of Jobs. Employment, Skills and Workforce Strategy for the Fourth Industrial Revolution. Geneva: WEF, 2016. 157 p.
25.
The Future of Jobs. Employment, Skills and Workforce Strategy for the Fourth Industrial Revolution. Geneva: WEF, 2018.
26.
Thomas M. (ed.) Deconstructing Digital Natives: Young People, Technology, and the New Literacies. NY: Routledge, 2011. 220 p

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Автор в представленной статье обратился к феномену цифровой экономики. Без преувеличения данная тема актуальна для современных междисциплинарных исследований. Я бы выделил ряд важных направлений в изучении этого феномена: 1) важно показать, как сегодня новые цифровые технологии, инновационные бизнес-модели проникают во все сферы хозяйственной жизни общества, оказывая влияние на саму суть экономики, формируя в ней качественные структурные изменения; 2) имеет смысл рассмотреть формирование цифровой экономики как подсистемы экономики традиционной, отличающейся активным использованием цифровых технологий и оборотом специфических электронных товаров; 3) важно иметь в виду, что уровень развития цифровой экономики тесно коррелирует со страновой конкурентоспособностью, что требует особого внимания государства и бизнеса к ее развитию. Я считаю, что автор статьи также учел эти направления исследований или тренды, и в этом смысле статья, в которой выполнен обзор развития цифровой экономики в мире и России, выявлены риски и угрозы развития цифровой экономики, а также предложены направления их преодоления заслуживает поддержки.
Между тем в статье установлено, что на сегодняшний день электронная экономика уже выходит за рамки сугубо хозяйственных процессов. Также автор показывает, что цифровизация внедряется в социальные процессы, от нее во все большей степени зависит успешная жизнедеятельность людей, кроме того, происходит широкомасштабное внедрение цифровых технологий в работу правительственных организаций и структур. Очень важно, что автор не просто на теоретическом уровне анализирует цифровую экономику, а обращается к рассмотрению проблемы подготовки кадров для цифровой экономики. Безусловно, данная тема имеет выраженный эмпирический характер, поэтому вполне оправданным видится использование полученного эмпирическим способом материала при изучении обозначенного феномена. В частности, в статье акцент сделан на исследовании федерального проекта «Кадры для цифровой экономики», который устанавливает целевые значения по доле россиян, обладающих цифровой грамотностью и ключевыми компетенциями цифровой экономики. При этом автор обращает внимание на трудности, возникающие на пути реализации данного федерального проекта с учетом региональных и территориальных различий, социальные неравенства, диспропорции экономического развития, которые обусловливают неравномерную адаптацию экономики и общества к цифровой реальности.
Здесь резонно было бы обратиться и к данным о том, что по уровню развития цифровой экономики Россия не занимает лидирующих позиций в мире, но уверенно держится в группе стран, следующих за лидерами, год от года улучшая свои позиции. Кроме того, важно было бы сделать акцент и на необходимости совместной работы государства и бизнеса по дальнейшему развитию цифровой экономики.
Между тем автор дает оценку разным подходам к решению проблемы подготовки кадров для цифровой экономики, в частности, и тем, которые акцентируют внимание на перспективах, связанных с 4-ой промышленной революцией. Например, автор обращается к теме опросов руководителей компаний, которые показывают, что «искусственный интеллект может повысить производительность труда на 40% и удвоить годовые темпы экономического роста в 2035 г. в развитых странах». Примечательно, что автор обращается к анализу динамики выпуска специалистов государственными и муниципальными вузами по группам специальностей «Информатика и вычислительная техника», «Электронная техника, радиотехника и связь», «Информационная безопасность», которая имела выраженную тенденцию к снижению «и только с 2017 г. она приобрела тенденцию к росту». Это позволяет прямым образом соотнести полученные данные (в статье даже есть график на этот счет) с заявленной темой всего материала, что в свою очередь выявить логику научного поиска и верифицировать полученные в целом результаты.
Автору удалось, на мой взгляд, сделать удачные с научной точки зрения обобщения, которые могут вызвать интерес у потенциальных читателей статьи: 1) дана оценка роли цифрового сектора в модернизации производственных и управленческих процессов, которая, как установлено в работе, во многом зависит от специфики экономики и общих тенденций на рынке труда; 2) установлена зависимость подъема экономики в связи с ростом спроса на услуги ИКТ-компаний, что приводит к росту потребности в высококвалифицированных специалистах.
Библиография, используемая в статье, не позволяет усомниться в том, что автором были не в достаточной степени проработаны основные научные линии в изучении данного вопроса. В целом материал содержит теоретическую и эмпирическую составляющую в исследовании обозначенного предмета исследования. Это повлияло на научную ценность и эвристичность материала, поэтому я не могу возразить против того, чтобы статья была рекомендована к публикации.

Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"