Статья 'Гендерный аспект социальной дифференциации населения в современном российском обществе: тенденции проявления и меры нивелирующего воздействия ' - журнал 'Социодинамика' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редсовет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Социодинамика
Правильная ссылка на статью:

Гендерный аспект социальной дифференциации населения в современном российском обществе: тенденции проявления и меры нивелирующего воздействия

Свинухова Юлия Николаевна

научный сотрудник, Институт социально-экономических исследований Федерального государственного бюджетного научного учреждения Уфимского федерального исследовательского центра Российской академии наук

450000, Россия, республика Башкортостан, г. Уфа, ул. Проспект Октября, 71

Svinukhova Yuliya Nikolaevna

Scientific Associate Institute for Social and Economic Research of Ufa Scientific Center of the Russian Academy of Sciences

450000, Russia, respublika Bashkortostan, g. Ufa, ul. Prospekt Oktyabrya, 71

s.ioulia@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-7144.2020.12.34528

Дата направления статьи в редакцию:

03-12-2020


Дата публикации:

10-12-2020


Аннотация: В работе представлено исследование гендерной формы разделения труда как одного из направлений анализа социальной стратификации российского общества. Цель исследования – выявить роль и специфику проявления гендерного фактора в формировании современного уровня дифференциации и показать рост его актуальности в современных российских условиях. Предмет исследования – гендер как стереотип восприятия и стратификационная категория. Исследование основано на методах системного анализа, гендерном подходе в изучении рынка труда, теоретических положениях и методах, накопленных в отраслевой и междисциплинарной области социологии: социологии труда, социологии семьи, экономической социологии, а так же экономической антропологии. Эмпирическая база представлена данными Федеральной службы государственной статистики. Применен вторичный анализ данных.   В работе представлены количественные и качественные характеристики гендерной асимметрии. Выделены основные виды и формы проявления дискриминации женщин в сфере труда. В работе определены и систематизированы основные факторы роста социальной дифференциации населения. На основе сравнительного анализа статистических данных, в исследовании показано, что в современном мире, гендер не утрачивает своей актуальности в системе дифференцирующих признаков в социальной структуре общества, а, в частности, в Российской Федерации за ним закреплены наиболее отчетливые тенденции влияния на процесс социального расслоения. Выделены актуальные меры управленческого воздействия в данной области.


Ключевые слова: социально-экономическое развитие, социальная структура, социальное неравенство, социальная справедливость, гендер, гендерная профессиональная сегрегация, дифференциация доходов, качество жизни, феминизация бедности, универсальные общественные проблемы

Abstract: This article examines the gender form of division of labor as one of the vectors of analysis of social stratification of the Russian society. The goal consists in determination of the role and specificity of gender factor in the current level of differentiation, as well as in demonstration of its growing relevance in the current Russian conditions. The subject of this research is gender as a stereotype of perception and a stratification category. The study is based on the methods of systemic analysis, gender approach to the analysis of labor market, theoretical positions and methods accumulated in sectoral and cross-disciplinary field of sociology: sociology of labor, sociology of family, economic sociology, and economic anthropology. The empirical base contains the data of the Federal State Statistics Service. Secondary data analysis is applied. The quantitative and qualitative characteristics of gender asymmetry are described. The author highlights the main types and forms of discrimination against women in labor sphere. The article determines and systematizes the key factors of increase in social differentiation of population. The conducted comparative analysis of statistical data demonstrates that in modern world, gender does not lose its importance within the system of differentiating characteristics in the social structure; namely in the Russian Federation, it considerably affects the process of social stratification. The author describes relevant regulatory measures in this area.



Keywords:

income differentiation, gender occupational segregation, gender, social justice, social inequality, social structure, socio-economic development, quality of life, feminization of poverty, universal social problems

Данное исследование выполнено в рамках государственного задания УФИЦ РАН № 075-01211-20-01 на 2020 г.

Современное социальное пространство сталкивается с определенным рядом характеристик, нарастающая динамика которых способна провоцировать различные риски и угрозы в социальной сфере. Сегодня, мировой социум и Россия, в частности, вынуждены противостоять, не только новым глобальным вызовам, таким как пандемия и ее последствия, но и еще определенному ряду актуальных проблем. И, прежде всего, это:

– рост уровня социальной дифференциации;

– нарастание уровня социального недоверия;

– рост уровня девиаций и делинквентного поведения, распространения асоциального образа жизни [1; 2];

– недостаточность и качество трудовых ресурсов.

Конечно же, данные общественные проблемы носят универсальный характер и, следовательно, в той или иной мере присущи различным социумам на различных этапах развития. Специфика взаимосвязи данных проблем такова, что каждая из них может выступать косвенным признаком наличия в конкретном социуме остальных, из перечисленных выше. Так, например, именно рост уровня социальной дифференциации или неравенства, сопряженный с обострением восприятия принципов социальной справедливости в обществе, может послужить толчком к росту уровня социального недоверия к власти со стороны населения. А рост различного рода форм девиаций и асоциального поведения, может носить характер корреляционной зависимости с высоким уровнем неравенства, основанного на крайне неравномерном распределении доходов среди населения.

При этом, в каждой из перечисленных выше проблем преломляется влияние гендерного аспекта формирования. То есть, в каждой и них находят свою роль, специфику и интенсивность проявления гендерные характеристики. Так, например, если обратится к контент-анализу российских и региональных СМИ и публикаций в Интернет, то можно констатировать, что весомую лепту в формирование проблемы нарастания уровня социального недоверия и напряженности вносят институциональные и инфраструктурные барьеры, препятствующие возвращению женщин-матерей к трудовой деятельности. В частности, по причине отсутствия возможности устроить детей в детские сады и ясли (муниципальные бюджетные – по причине отсутствия или нехватки мест, и частные – по причине высокой стоимости услуг), что не только препятствует возможности реализации образовательных и профессиональных интересов женщин, снижает уровень материального благосостояния семей, но и вызывает рост протеста среди молодых матерей, заставляя их проявлять различные формы протестного поведения – выходить на митинги, акции протеста (например, мамы с колясками) и подписание всевозможных петиций. Значительна роль гендерного фактора и в формировании проблемы роста распространения различного вида девиаций и асоциального поведения. При этом, как отмечает Е. И. Корбут, рост безработицы и низкий материальный уровень жизни, которые и являются факторами роста социальной дифференциации, выступают основными причинами женской преступности. Роль особой движущей силы, побуждающей женщин к совершению преступлений, проявляется в высокой социальной дифференциации общества. В таких условиях резкого контраста потребительских возможностей, конфликт возникает на фоне появляющихся противоречий, состоящих в невозможности удовлетворения возрастающих потребностей женщин, не только в материальной, но и культурной, досуговой сферах [2]. Ослабление социальных институтов, низкий материальный статус женщин выталкивают их в сферы асоциального и преступного поведения. Неслучайно, именно среди женщин высока доля статистики преступлений против собственности, когда женщины вынуждены идти на хищения, чтобы хоть как-то обеспечить свое существование [2; 3].

Однако, с учетом анализа тенденций российской социальной действительности именно рост уровня социальной дифференциации, в списке вышеперечисленных общественных проблем, на первое место поставлен все же не случайно. В анализе социального развития российского общества именно данная проблема стоит наиболее остро. В современных российских реалиях реальные масштабы социального расслоения и дифференциации населения несут в себе деструктивный потенциал, стимулируя ряд социальных проблем (например, из перечисленных, гендерные проявления которых упомянуты чуть выше) и снижая качество потребления и, следовательно, человеческого капитала в целом. Сегодня, в большинстве регионов России, формирование уровня социального благополучия населения будет ограничиваться влиянием роста такого фактора, как глубина социального неравенства и дифференциации. Воспроизводство и рост уровня социальной несправедливости, основанной на неравенстве доходов и социально-профессиональных статусов, транслирует в современных условиях устойчивую положительную динамику. Сегодня именно показатель коэффициента фондов, как один из основных показателей неравенства в распределении доходов среди населения, как по России в целом, так и в отдельных ее регионах, в длительном временном периоде превышая свои предельно-допустимые значения, свидетельствует о характеристике российского общества как крайне биполярного социума. Текущая ситуация экономического неравенства в России во многих ее регионах формирует ее избыточный уровень [4]. Это указывает только на эскалацию проблемы «богатых и бедных». И если в данный контекст привнести аспект гендерного фактора, то можно констатировать, что все чаще и больше исследователи, в частности Г. Г. Силласте, говорят о процессе феминизации бедности как уже о сложившейся социальной реальности современного российского общества [5].

Проблема социальной дифференциации населения многофакторна. Выявление основных тенденций в области социальной дифференциации населения в российском обществе позволило нам систематизировать ее определяющие. Среди них можно выделить социально-политические факторы, факторы индивидуального характера, факторы экономического характера и пространственно-территориальной специфики. В их числе:

1. Долговременное идеологическое главенство экономического детерминизма и второстепенность социального развития;

2. Личностные факторы: социальная активность, которая имеет прямую корреляцию с образовательным и квалификационным уровнем, формирующим социально-профессиональный статус [6; 7]; рациональность экономического и социального поведения [8]; потенциал и накопленный капитал (включая не только образовательный и профессиональный, но и финансовый) [9].;

3. Возрастные характеристики и семейное положение, размер и состав семей [10; 11];

4. Гендерный характер дифференциации в размерах получаемых доходов [11; 12];

5. Социальные ограничения безработицы [1];

6. Рост прослойки класса прекариата [13];

7. Область и специфика трудовой деятельности;

8. Территориальное место проживания.

Следует отметить, что данная классификация строго не иерархизирована. Многочисленные исследования, в частности [11; 14], показывают, что в каждом конкретном региональном социуме из данного ряда будут выделяться свои региональные доминанты. В целом, данные группы факторов деформируют и закрепляют социальную структуру общества. При этом третий, четвертый и седьмой факторы тесно переплетаются. И в ряде регионов России (как правило, богатых или промышленно развитых, например Республике Башкортостан) именно отраслевой фактор становиться наиболее интенсивным источником влияния на уровень социальной дифференциации населения. Данный фактор тесно взаимосвязан с гендерным. Следует отметить, что наряду с отраслевым, в последнее время в исследованиях, посвященных данной проблематике, именно гендерному фактору отводится все большее значение в вопросах формирования уровня социальной дифференциации населения России.

Появившись в России, по научным меркам, относительно недавно – в начале 1990-х гг XX в., гендерные исследования оформились в самостоятельное научное исследовательское направление, в рамках которого к настоящему времени накоплен обширный пласт опубликованных работ, посвященных теоретико-методологическим вопросам и практическим проблемам гендера и гендерной сегрегации на рынке труда [5; 15; 16; 17; 18 и др.]. Многие из исследований носят междисциплинарный характер. В российской исследовательской практике, основная предметная область исследований гендера сосредоточена в основном на вопросах гендерной идентичности, проблемах и сущности гендерного равенства, гендерной асимметрии и видах дискриминации женщин в сфере труда. Целью же данной работы является показать роль и специфику проявления гендерного фактора в формировании современного уровня дифференциации, выделить ключевые направления (механизм воздействия) данного аспекта и показать рост его актуальности в современных российских условиях и необходимости все большей актуализации управленческих воздействий в данном направлении.

В аспекте данного исследования гендерный подход реализуется нами как стратификационный подход, основывающий объяснение неравенства в распределении ресурсов на принципе стереотипов восприятия того или иного пола. Само понятие гендер в рамках научного анализа характеризуется концептуальным разнообразием [5; 19]. Традиционно в социологической науке (гендерной социологии как направлении и специальной социологической теории) гендер – это социальная категория. Как отмечает Г. Г. Силласте, в российской социологии гендер изначально социален, тем самым указывая на главенство социального детерминизма в анализе данной категории [5].

С точки зрения нашего исследования, гендер – это характеристика статуса, а, следовательно, соотносится с предписанной ему ролевой моделью поведения и социальными ожиданиями. С этих позиций, гендер как дифференцирующий фактор проявляет себя через понятия и явления гендерных стереотипов и гендерной профессиональной сегрегации.

В исследовании проблем общественного разделения труда можно выделить две точки зрения относительно гендерной формы его проявления:

1. Связана с отрицанием данной формы разделения труда как таковой и обусловлена главенством положения о том, что в основе выбора профессии и сферы приложения труда лежат исключительно индивидуальные предпочтения;

2. Утверждает гендерное разделение труда, обосновывая его устоявшимися стереотипами общественного сознания относительно распределения ролей в общественной системе и профессий на «мужские» и «женские» в каждом конкретном обществе.

Соответственно этому выдвигаются и теории объяснения гендерного разделения на рынке труда. Первые, в основу объяснения кладут индивидуальные факторы, или различие гендерных характеристик личности – различные качества противоположных полов, которые позволяют им лучше справляться с различными видами работ, и соответственно этому выделяются «мужские» и «женские» сферы трудовой деятельности, профессии и должности. Вторые, оперируют структурными факторами, и, как правило, выделяют традиционные восприятия роли мужчины и женщины в обществе.

Однако, какая бы точка зрения по поводу причин выбора места на рынке труда не выдвигалась в качестве главенствующей в исследовании данной проблематики, анализ объективной информации указывает, что в современных обществах проявление разделения труда по гендерному признаку остается очевидным, особенно в индустриально развитых и постиндустриальных типах. Согласно одному из подходов гендерная асимметрия или профессиональная сегрегация по половому признаку является не случайным, а закономерным и постоянно действующим фактором [5]. В современном мире гендерный принцип разделения труда многими воспринимается как принцип, носящий универсальный характер.

Социальная сущность гендерного фактора состоит в том, что экономические, политические и иные блага и ресурсы распределяются неравномерно с учетом полового признака, формируя гендерное неравенство. Механизм действия гендера как фактора социальной дифференциации в обществе основан на воздействии тесно закрепленных за ним определенных стереотипов восприятия.

В связи с этим, экономические основы гендерного неравенства могут быть объяснены с помощью тезиса о том, что женщины в сфере труда включены в трудовую деятельность в условиях существующей вертикальной и горизонтальной профессиональной сегрегации, получая при этом более низкую заработную плату по сравнению с мужчинами.

Во-первых, именно гендерные стереотипы являются причиной концентрации либо мужчин, либо женщин в рамках какой-либо профессии или отрасли. Все те же гендерные стереотипы выталкивают женщин в низкооплачиваемые отрасли экономики. Анализ данных официальной статистики относительно отрасли приложения труда по половому признаку, подтверждает закрепление в отраслевой структуре экономики традиционно наиболее феминизированных отраслей – удельный вес женщин, в которых, очень высокий.

По данным Росстата уровень участи женщин в составе рабочей силы в 2019 г. в России составил 55,4 % [20]. При этом в этой совокупности, как правило, основной сферой приложения труда женщин в современной российской действительности выступают бюджетные отрасли экономики – здравоохранение, образование, социальное обеспечение и обслуживание, культура и искусство. Эти отрасли представлены более 66 % женщин (Рис 1).

Неравномерное распределение мужчин и женщин по отраслям экономики и профессиям можно назвать вполне очевидным и уже традиционным фактом. Даже, если предположить, что такая сегрегация оправдана изначальным наличием тех или иных качеств, способностей и навыков, предписанных гендеру, необходимых для выполнения конкретной работы. Однако, проблема дифференциации состоит именно в том, что женщины сконцентрированы в наименее оплачиваемых отраслях. То есть, большинство из вовлеченных в трудовую деятельность женщин, работают в низкооплачиваемых секторах экономики.

Рисунок 1. Распределение занятых по полу в различных отраслях экономики

в России в 2019 г.

Опираясь в анализе проблемы на методический инструментарий оценки гендерной сегрегации по размерам вознаграждения за труд, разработанный МОТ в рамках Концепции достойного труда [21; 22; 23], включающей в себя несколько аспектов его проявления, мы также можем сделать вывод о том, что сегодня в России ярко выражены тенденции проявления гендерной сегрегации не только по видам занятости, но и размерам заработных плат. Проанализировав ситуацию на основе показателя – Доля занятых с низким уровнем заработной платы (ниже 2/3 медианы почасового заработка), мы видим, что доля женщин с низким уровнем зарплат остается достаточно высокой и значительно превышает показатели по группе мужчин. Динамика данного показателя приведена на Рис 2. [23].

Рис. 2. Доля занятых с низким уровнем заработной платы

(ниже 2/3 медианы почасового заработка) в России, %

Актуальной остается проблема трудоустройства женщин до 30 лет. Так, например, анализируя показатели возможности трудоустройства по методологии МОТ, мы видим, что доля женщин в возрасте 15-24 лет, которые не учатся, не работают и не приобретают профессиональных навыков, хотя и при некоторой положительной динамике в сторону общего снижения, превышает в 2018 г. на 2,5 % аналогичный показатель мужской группы. Хотя общие показатели безработицы в динамике с 2001 г. свидетельствуют о тенденции более низкого ее уровня среди женщин, чем мужчин – в 2018 г. по методике МОТ он составлял 4,7 % среди женщин, и 4,9 % у мужчин. При этом устойчиво растет показатель неформальной занятости среди женщин. В 2001 г. в секторе неформальной занятости находилось 14,0 % женщин, а в 2018 г. – 18,4 % [23]. Таким образом, анализируя такие аспекты достойного труда, как возможности найти работу и показатели адекватного заработка и продуктивной занятости (по методологии МОТ), можно предположить, что в сфере труда имеет место недоиспользование трудового потенциала, существуют объективные препятствия трудоустройству женщин, что выталкивает их в сферы неформальной занятости и лишает возможности социальных гарантий.

Во-вторых, женщины на рынке труда подвержены эффекту «стеклянного потолка». Сущность данного явления выражается в том, что чем выше должности, тем меньше в них представительство женщин. Это обозначает наличие неформальных преград на пути карьерного роста и трудоустройства женщин. Анализ публикаций и данных проводимых исследований в организациях и предприятиях в различных отраслях экономики [24], в частности доступных материалов проекта «Дискриминация в сфере труда по гендерному признаку», выполненного по заказу Правительства г. Москвы, представленных в работе В. Ефимовой [25] подтверждает это и позволяет констатировать наличие неравномерного распределения в должностной иерархии. Так, по данным упомянутого исследования, из 10 вертикальных передвижений в служебной иерархии 7 – принадлежат мужчинам [25]. Как отмечает В. Ефимова, проблема «стеклянного потолка» стоит очень остро в России. Проводимые исследования свидетельствуют, что имея более высокий образовательный уровень и одинаковый стаж работы на предприятиях, женщины отстают в карьерном росте. Данные упоминаемого исследования свидетельствуют о том, что гендерные стереотипы оказывают негативное влияние на формирование карьерных устремлений и внутри самой группы женщин. Так результаты данного исследования [25] показывают более интенсивное проявление заниженных субъективных оценок перспектив должностного роста среди женщин, чем среди мужчин. Так, при одинаковых уровнях образования и продолжительности работы среди уверенных в перспективах своего карьерного роста практически на половину больше от ответивших на данную позицию респондентов – мужчин. Среди женщин же превалирует число неуверенных в данных перспективах. При этом женщины значительно чаще указывают на недостаточность социального капитала и отказ работодателя или руководителя в качестве основных препятствий или барьеров должностного роста [25]. Таким образом, проявления гендерной дискриминации в форме эффекта «стеклянного потолка» вносят негативные тенденции в формирование уровня оплаты труда женщин, поскольку затрудняют их профессиональный рост и снижают их возможности продвижения в должностной иерархии. Тем самым, это не дает потенциала формирования более высокого социально-экономического положения и получения, связанных с ним более высоких материальных и социальных благ. Таким образом, можно выделить общероссийскую тенденцию формирования должностной структуры занятости среди женщин по принципу пирамиды.

Кроме того, статус женщины на рынке труда сопряжен с проявлениями гендерной дискриминации, выражающейся в гендерных различиях в оплате труда за равный объем и виды труда при равных уровнях образования и выборе менее престижных профессий. Так, Е. Щербакова, приводя достаточно обширные статистические данные и межстрановые сопоставления по данному аспекту, отмечает, что практически во всех странах, предоставляющих соответствующую статистическую отчетность о заработной плате в разбивке по полу, оплата женского труда остается более низкой, чем мужского, несмотря на тенденцию сокращения гендерных различий [26]. В указанном источнике, обозначая ряд факторов данного явления, исследователь приводит статистические данные, свидетельствующие о наличии существенного разрыва в оплате женского и мужского труда во всех отраслях экономики. Так, в Европейском союзе, в большинстве отраслей экономики оплата труда женщин составляла от 68 % до 95 % оплаты труда мужчин, а в сфере финансов и страхования 64%. Причем, чем выше профессиональная категория, тем разрыв в оплате труда между мужчинами и женщинами выше [26].

Что касается России, то анализируя Индикаторы достойного труда по блоку показателей равных возможностей и отношений на работе (МОТ), мы видим, что за период 2001-2018 гг гендерный разрыв в оплате труда характеризуется тенденцией к снижению, хотя и остается на уровне 25,3% (Рис. 3) [23].

Рис. 3. Динамика гендерного разрыва в заработной плате за период 2001-2017 гг в России, %

Относительно же абсолютной разницы в заработной плате мужчин и женщин, то, по данным Росстата, средняя заработная плата женщин составляет в России 64,1 % от заработной платы мужчин [25]. Анализ данных показывает, что величина разрыва варьируется в зависимости от отрасли и можно сказать, что относительно российской действительности существует некая тенденция, при которой чем выше уровень феминизации отрасли, тем гендерный разрыв в зарплате ниже и наоборот. Или гендерный разрыв в оплате труда выше, если высока внутриотраслевая дифференциация оплаты труда.

Отсюда, сравнительный анализ статистических данных показывает, что гендерный разрыв в оплате труда носит не только яркую межотраслевую направленность, но и существует внутри отрасли.

Таким образом, сегрегация женщин по отраслевому и должностному признаку выступает основным фактором дифференциации социально-экономических статусов женщин и мужчин в социальной структуре, закрепляя их более низкое материальное положение. Статистически подтверждается преимущественная занятость женщин в наиболее низкодоходных, по сравнению с мужчинами, видах деятельности. Огромные различия в заработной плате по секторам и отраслям экономики (например, между частным и бюджетным секторами, добывающей, нефтеперерабатывающей и нефтехимической отраслями и отраслями бюджетного сектора) закрепляют «женское лицо» социальной дифференциации населения и формируют очень актуальный для России аспект – «феминизацию» бедности.

В исследованиях по данной проблематике «красной нитью» проходит утверждение о том, что стремление к большему гендерному равенству в сфере занятости – это не только бесспорное экономическое решение, которое способно повысить ВВП и абсолютные уровни доходов населения, но и способствует снижению социальной дифференциации населения и уровня бедности, ведет к повышению уровня благосостояния семей. Данное утверждение лишь подтверждает, во-первых, все большую актуальность гендера в современном мире, как реального фактора уровня доходов, уровня и качества жизни. Во-вторых – важность женщины в экономическом содержании для большинства российских семей, что также подтверждается и данными прикладных количественно-качественных исследований [27; 28]. Зачастую, женщина выходит на рынок труда, отрываясь от традиционных семейных обязанностей, потому что только заработной платой мужа не обойтись. Низкий уровень жизни заставляет женщин-матерей выходить на рынок труда. Так, в исследовании, представленном А. И. Пишняк, Е. В. Надежденой [28] практически все респонденты в качестве основного мотива возврата к работе после декретного отпуска указали – финансовый. Конечно же, можно говорить и о таких стимулах как – сложившиеся семейные установки и традиции, дефицит в общении, потребности в самореализации и сохранении статуса. Но, по данным исследования [28], они менее проявляются. При этом, в большей степени, в сложных социально-экономических условиях и условиях угрозы безработицы, работа женщины очевидна как необходимость, поскольку одним доходом мужа зачастую не обойтись для обеспечения повышающихся повседневных потребностей семьи, выплаты кредитов, и т.д. И именно эту необходимость вписывают в число основных составляющих своих жизненных стратегий большинство женщин в современной России, что можно констатировать, опираясь на данные имеющихся исследований [27].

При этом, выходя на рынок труда, для женщины сохраняется возможность столкнуться с различными невидимыми барьерами и формами дискриминационных практик. Так, анализ исследований по вопросам дискриминации по половому признаку в сфере труда указывает в целом на такие проявления ее видов, существующих на российском рынке труда, как:

– оплата труда;

– процедуры увольнения;

– практика найма;

– возможности карьерного роста;

– возможности повышения квалификации.

Достаточно сложно выделить ситуацию прямой дискриминации в оплате труда, когда женщинам, выполняющим одинаковую с мужчинами работу, при одинаковых условиях, опыте и образовании, платят меньше. Однако, практически все анализируемые исследования указывают на усиление со стороны работодателей дискриминационной практики найма и увольнения женщин, доступа к должности и профессии [25; 28; 29]. И, наиболее интенсивно данная тенденция проявляется в частном секторе экономики. Так, на более низкую конкурентоспособность женщин указывают респонденты в исследовании: «Дискриминация в сфере труда по гендерному признаку» [25]. Гендерное неравенство по праву работать по профессии подтверждается и данными исследования ВЦИОМ. Так, несмотря на то что в целом в России о равноправии по данному вопросу высказывается две трети респондентов, в динамике выявляются некоторые негативные тенденции. Так снизилась сама доля респондентов, считающих доступ к профессии равноправным (с 76 % в 2015 г. до 66 % к 2019 г.). Выросла доля респондентов, считающих, что у мужчин прав в данной сфере больше (с 19 % в 2015 г. до 24% в 2019 г.) [29].

Действительно, в сфере труда достаточно устойчиво действует сложившееся в общественном сознании традиционное восприятие разделения гендерных ролей в обществе и семье. До сих пор традиционно считается, что женщина наиболее эффективна в семье. Так, по данным ВЦИОМ 59 % россиян, считают, что материальное обеспечение должно быть основным приоритетом мужчин, при этом они же чаще других сами же заявляют об этом – 66 % от прошенных в данной группе. По данным исследования [25], до 65 % мужчин, а именно они по преимуществу занимают руководящие должности в организациях и предприятиях, считают, что необходимость вести домашнее хозяйство снижает ценность женщины как работника, что она не может совмещать карьеру и семью и должна посвятить себя семейным обязанностям [25].

Не только социально-экономические факторы, но и все те же гендерные стереотипы и фактическая обремененность семейными обязанностями могут так же выступить вполне очевидным подтверждением статистики женского предпринимательства. Так, по данным опроса ВЦИОМ, занятость, обусловленная домашними, семейными обязанностями входит в число лидирующих факторов, находясь на втором месте среди остальных причин, затрудняющих деятельность женщин-руководителей в отличие от мужчин. При этом 31 % от общего числа опрошенных респондентов (из них 33 % в подгруппе опрошенных женщин и 29 % – среди мужчин) одним из серьезных факторов, ограничивающих успешность женской карьеры и предпринимательства считают именно возложенные на женщину семейные обязанности. И это место в тройке лидирующих факторов ограничения профессиональной карьеры женщины [30].

В Отчете ЮНИФЕМ «Прогресс женщин мира 2008/2009: Кто несет ответственность перед женщинами? Гендер и подотчетность» отмечается, что: «…бытует мнение, что женщины не могут конкурировать с мужчинами на равных, поскольку они не могут инвестировать равное количество времени в работу, если при этом они несут ответственность за большую часть домашних дел и воспитывают детей» [31, 55].

При этом, исследования занятости женщин на российском рынке труда так же показывают, что, как это не парадоксально, именно репродуктивная функция женщин зачастую выступает дискриминирующим фактором в сфере труда женщин. Следует отметить снижение трудовых гарантий на российском рынке труда для женщин с детьми дошкольного и младшего школьного возраста. В последнее время отмечается тенденция роста процента женщин, имеющих детей дошкольного возраста испытывающих трудности при трудоустройстве или получающих отказ при приеме на работу, что дискриминирует данную социальную группу, уменьшает значимость достигнутой квалификации и личных достижений, ограничивает в правах и возможностях. Действительно, если обратиться к официальной статистике, то можно увидеть, что уровень экономической активности женщин в возрасте 26-49 лет падает, а прежде всего это касается группы женщин с детьми 0-6 лет (см. рисунок 4 и 5).

Рис. 4. Уровень безработицы женщин в возрасте 20-49 лет [20]

Рис. 5. Участие в составе рабочей силы женщин в возрасте 20-49 лет, имеющих и не имеющих детей до 18 лет, % [20]

Данная группа женщин является наиболее перспективной, с точки зрения реализации человеческого капитала, поскольку обладает наиболее высоким образовательным и квалификационным уровнем. Однако, именно данная группа наиболее дискриминирована при приеме на работу и увольнениях. Данное утверждение подтверждается данными прикладных исследований, когда сами респонденты указывают на то, что возможность взять больничный по уходу за детьми существенно снижает в оценках работодателя ценность женщины с детьми как работника. Зачастую, как отмечают респонденты, проблемы начинаются уже на этапе беременности и сводятся к риску потери работы и заработка, и могут выражается в «урезании» выплат, ухудшении условий работы и отношений с работодателем, вплоть до нежелания работодателя продолжать трудовые отношения и нарушения процедуры увольнения [28].

Прерывистый характер труда, связанный с рождением и воспитанием детей, больничные листы – становятся здесь основными факторами, снижающими конкурентоспособность женщин с детьми дошкольного возраста. Причем, в наиболее уязвимом положении оказываются женщины, работающие в негосударственном секторе. Достаточно часто женщины с маленькими детьми вынуждены выходить на работу раньше возможного срока, чтобы не потерять работу.

Таким образом, на уровне руководителей предприятий или работодателя на российском рынке труда существуют статистические предубеждения и различные виды издержек, связанные с «выпадением» данной группы женщин из трудового процесса, которые заставляют работодателей считать труд женщин менее производительным и поддерживать свои гендерные предпочтения относительно рабочих мест. Анализ данных прикладных исследований подтверждает, что сложившаяся на российском рынке труда система гендерных предпочтений и стереотипов, а так же необходимость совмещения женщинами профессиональной деятельности с семейными обязанностями и воспитанием детей являются основными факторами как поддержания эффекта «стеклянного потолка», так и снижения конкурентоспособности женщин на рынке труда по сравнению с мужчинами, снижения уровня их заработной платы.

Дальнейшее исследование проблемы требует выделения актуальных мер управленческого воздействия в данной области. С учетом выявленных тенденций, очевидно, что работодателю невыгодно иметь в штате беременных и женщин с маленькими детьми, что дискриминирует данные группы женщин и указывает на отсутствие должного уровня защиты интересов матери и ребенка. Отсюда вытекает недостаточность мер нормативного регулирования, исходящего из понимания того, что сохранение гендерных стереотипов и статистической дискриминации в сфере труда (особенно в сфере найма и увольнения) ведет к усилению дифференциации и усилению процесса феминизации бедности. Следовательно необходимо внедрение таких адекватных механизмов, которые, с одной стороны, воздействуя на мотивацию работодателей, нивелировали бы гендерные предубеждения и издержки при найме женщин, с другой – механизмов, нивелирующих институциональные и экономические барьеры занятости женщин и повышающих стимулы их занятости.

С учетом этого, одним из основных направлений должно стать стимулирование предприятий, имеющих в штате женщин с детьми дошкольного возраста целевыми региональными субсидиями на адаптацию данной категории женщин и компенсацию, связанную с издержками их трудоустройства.

Кроме того, анализ исследований по проблемам занятости женщин с детьми и положения работающих матерей позволил выявить наличие ряда экономических, инфраструктурных и институциональных барьеров, провоцирующих риск потери работы среди которых, наиболее актуальными выступают: отсутствие возможности отдать ребенка в детский сад или ясли по причине их дефицита; отсутствие материальной возможности чтобы воспользоваться услугами частных детсадов или няни; отсутствие возможности дистанционной работы и гибкого графика; отсутствие возможности оформлять больничные, отсутствие подходящих рабочих мест [28].

Соответственно одним из важных направлений, нацеленных на повышение занятости, эффективности и самореализации женщин с детьми в сфере труда станет стимулирование или поощрение работодателей к применению таких альтернативных форм занятости женщин, обремененных семейными и материнскими обязанностями, как гибкая занятость в форматах удаленной или дистанционной формы, гибкий график рабочего дня или неполный рабочий день. Гибкий режим труда и возможность удаленной работы является одной из необходимых и важных компонент в стратегии баланса успешной женской карьеры и по мнению женщин-лидеров, опрошенных в ходе опроса ВЦИОМ: «Женское лидерство: эффективные стратегии в современной России», 2019 г. Поэтому абсолютно необходимо стимулирование или поощрение работодателей к применению данных форм занятости женщин, обремененных семейными и материнскими обязанностями. Социально-экономический эффект данной меры направлен не только на повышение уровня благосостояния семьи за счет дополнительного дохода женщины, но и на нивелирование такого барьера как невозможность брать больничные листы, в большей степени позволит совмещать семейные обязанности с профессиональными, не выпадая при этом из производственного процесса.

Актуальными в сфере стимулирования занятости женщин выступят механизмы снятия институциональных и инфраструктурных барьеров занятости женщин путем совершенствования видов и повышение доступности услуг по присмотру и уходу за детьми (создание развитой сети яслей, реализация востребованности групп продленного дня для учащихся начального звена общеобразовательных школ). Так, например, воздействуя на институциональные и инфраструктурные факторы, в частности – через систему образования путем создания и развития сети яслей и групп продленного дня, развитие системы ухода сертифицированными нянями на дому (юридические основы данного проекта закреплены в распоряжении Правительства РФ от 23.02.2018 г. № 306-р) возможно провести повышение занятости женщин из данной целевой группы. Расширение доступа к услугам по присмотру и уходу за детьми в категории от 1,5 лет и до среднего общего образовательного звена позволит значительной части женщин из данной целевой группы вернуться к выполнению своих трудовых функций и, соответственно, повысить уровень жизни семьи за счет прибавления дополнительного заработка в домохозяйстве.

При этом, реализация программно-целевого подхода к реализации востребованности групп продленного дня для учащихся 1-5 классов общеобразовательных школ позволит достичь за счет преодоления инфраструктурных и институциональных барьеров не только повышения экономической активности женщин в возрасте 26-49 лет, но и таких социальных эффектов как:

– организация и расширение спектра государственных образовательных услуг;

– обеспечение потребности со стороны населения в услугах групп продленного дня, организуемых при государственных (муниципальных) общеобразовательных организациях;

– реализация дифференцированной социальной поддержки населения;

– профилактика детской безнадзорности, обеспечение качественной и доступной социальной инфраструктуры дополнительного образования и досуга детей, создание необходимых условий для достижения личностных и метапредметных результатов учащихся.

Кроме того, необходимо стимулирование самозанятости женщин с детьми путем введения льготы на самозанятость для данной целевой категории, а именно засчитывать в страховой пенсионный стаж полный период самозанятости женщин с детьми дошкольного возраста без условия обязательного внесения фиксированной суммы в ПФР.

Очевидно, что все вышеобозначенные «точечные» меры воздействия должны сочетаться с основными принципами выравнивания доходов, а именно:

– сдерживания роста высоких заработных плат и высоких доходов от собственности;

– введения мер по обеспечению опережающего роста низких заработных плат, преимущественно в бюджетном секторе;

– дальнейшем развитии и совершенствовании механизмов социальных трансфертов, что становится особенно актуальным в нестабильных социально-экономических условиях, продиктованных последствиями пандемии. И особенно данная мера поддержки актуальна для неполных семей, и семей, где основным источником дохода является женский, поскольку в данных условиях риск бедности увеличивается.

Таким образом гендерный подход позволил выявить еще один срез в формировании социальной дифференциации населения, раскрывая с позиции гендера причины и специфику установления проблемы социального неравенства в России. В современном российском обществе гендерное разделение труда выступает одной из весомых причин высокого уровня социальной дифференциации населения. Основными факторами этого выступают:

– низкая цена женского труда, прямая и косвенная дискриминация при его оплате;

– эффект «стеклянного потолка» или пирамидальная структура занятости женщин по профессионально-должностному признаку;

– традиционное гендерное разделение ролей в семье и репродуктивная функция женщин.

Основные проявления гендерного неравенства состоят в том, что женщины трудятся в низкооплачиваемых отраслях экономики и подвергаются различным формам дискриминации в сфере труда – в оплате, процедурах найма и увольнения, доступа к профессии и карьерному продвижению. При этом, установлена недостаточность только мер нормативного регулирования данного процесса. Воздействие на мотивацию работодателя и устранение институциональных, экономических и инфраструктурных барьеров позволит повысить занятость женщин в сфере труда и повысит их социально-экономический статус.

Библиография
1.
Егорышев С.В. Тенденции и особенности преступности как деструктивной формы социальной девиации в современной России // Вестник ВЭГУ. – 2018. – № 4 (96). – С. 23-35.
2.
Корбут Е.И. Женская преступность // Актуальные проблемы права: материалы VII Междунар. науч. конф. (г. Санкт-Петербург, июль 2018 г.). – Санкт-Петербург: Свое издательство, 2018. – С. 44-47. URL: https://moluch.ru/conf/law/archive/299/14428/
3.
Обобщение практики учета судьями Краснокаменского городского суда преступлений, совершенных женщинами. URL: http://krasnokam.cht.sudrf.ru/modules.php?name=docum_sud&id=502
4.
Свинухова Ю.Н. Коэффициент фондов в России: тенденции, основные факторы роста и меры по их устранению // Национальная безопасность / notabene. – 2019. – № 2. – С. 15-26.
5.
Силласте Г.Г. Гендерная социология: состояние, противоречия, перспективы // Социологические исследования. – 2004. – № 9. – с. 77-84.
6.
Ишмуратова Д.Ф. Социальная активность молодежи в воспроизводстве своего образовательного потенциала // Вестник ВЭГУ. 2013. №4(66). С. 182-186.
7.
Проказина Н.В., Алексеенок А.А., Каира Ю.В. Дифференциация качества жизни населения в региональном пространстве // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология. – 2020. – Т. 20. – №3. – C. 509-526.
8.
Шаховская Л.С., Климкова К.О. Социально-экономическая дифференциация населения в Российской Федерации: бедность, региональный аспект // Региональная экономика и управление: электронный научный журнал. – 2016. – №4 (48). URL: https://eee-region.ru/article/4840/
9.
Рассадина М.Н. Дифференциация доходов населения: проблемы и пути решения // Novainfo. – 2016. – №56-2. URL: https://novainfo.ru/article/9230
10.
Мигунова Ю.В., Моисеева Т.П. Двухаспектный характер проблемы питания детей как фактор социальной устойчивости // Современные проблемы науки и образования. – 2014. – №6. URL: https://elibrary.ru/download/elibrary_22878940_78679330.pdf
11.
Шеломенцев А.Г., Козлова О.А., Гончарова К.С. Оценка влияния социально-демографических факторов на дифференциацию доходов населения // Корпоративное управление и инновационное развитие экономики Севера: Вестник Научно-государственного исследовательского центра корпоративного права, управления и венчурного инвестирования Сыктывкарского университета. – 2017. – № 4. – С. 126-134
12.
Тимошенко Н.В. Социальное неравенство в России: экономический анализ причин возникновения // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 5: Экономика. – 2016. – №4 (190). – С. 225-230. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sotsialnoe-neravenstvo-v-rossii-ekonomicheskiy-analiz-prichin-vozniknoveniya
13.
Тощенко Ж.Т. Прекариат – новый социальный класс // Социологические исследования. – 2015. – № 6. – С. 3-13.
14.
Малкина М.Ю. Взаимосвязь типов неравенства с показателями уровня жизни и благосостояния населения регионов России // TERRAECONOMICUS. – 2017. – № 4. – Т. 15.– С. 46-63.
15.
Стебунова Е.И. Феномен гендера: социально-философский анализ. Автореф. дис. … к.филос.н. – Челябинск, 2012. URL: http://cheloveknauka.com/fenomen-gendera
16.
Сокольская В.В. Гендерные стереотипы на рынке труда (на примере монопрофильного города). Автореф. дис. … к.соц.н. – Екатеринбург, 2003. URL: http://cheloveknauka.com/gendernye-stereotipy-na-rynke-truda
17.
Здравомыслова Е.А. и Темкина А.А. Социальное конструирование гендера // Социологический журнал. – 1998. – №3-4. – С. 171-182.
18.
Нечаева О.В. Гендерные проблемы России как социального государства (конституционно-правовое исследование). Автореф. дис. … к.ю.н. – Челябинск, 2007. URL: http://lawtheses.com/gendernye-problemy-rossii-kak-sotsialnogo-gosudarstva
19.
Безрукова А.А. Гендерные исследования в России: проблемы становления и развития // Новые технологии. – 2011. – № 1. – С. 203-206.
20.
Федеральная служба государственной статистики. URL: http://www.gks.ru
21.
Полякова И.А., Бондаренко Г.А. Статистический анализ информационного обеспечения реализации Концепции «Достойный труд» в Российской Федерации // Учет и статистика. –2016. – № 1. – С. 61-71.
22.
Завьялов М.Ф. Концепция МОТ «Достойный труд» и возможности ее внедрения в России // Экономика образования. – 2012. – № 2. – С. 171a-175.
23.
Индикаторы достойного труда. Федеральная служба государственной статистики. URL: http://www.gks.ru
24.
Рогачева М.В. Профессиональная сегрегация по признаку пола // Системное управление. – 2011. – № 4 (13). URL: http://sisupr.mrsu.ru/
25.
Ефимова В. Гендерная дискриминация на российском рынке труда: формы проявления, факторы, результаты // Вестник Института экономики Российской академии наук. – 2013. – № 5. – С. 67-75.
26.
Щербакова Е. Оплата женского труда остается более низкой, чем мужского // ДемоскопWeekly. – 2015. – № 659 – 66019. URL: http://www.demoscope.ru/weekly/2015/0659/barom05.php
27.
Скуденков В.А. Гендерные особенности социально-экономических притязаний (на примере городских жителей Иркутской области) // Урбанистика. – 2018. – № 2. – С.50-58. URL: http://e-notabene.ru/urb/article_25521.html
28.
Пишняк А.И., Надеждина Е.В. Занятость российских женщин после рождения детей: стимулы и барьеры // Журнал исследований социальной политики. – 2020. – Т. 18. – № 2. – С. 221-238.
29.
ВЦИОМ. Гендерное равенство в России: миф или реальность? URL: https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/gendernoe-ravenstvo-v-rossii-mif-ili-realnost
30.
ВЦИОМ. Социальный портрет лидера: воспроизводство гендерных стереотипов, 2019. URL: https://wciom.ru/fileadmin/file/reports_conferences/2019/2019-11-26-Liderstvo.pdf
31.
Отчет ЮНИФЕМ «Прогресс женщин мира 2008/2009: Кто несет ответственность перед женщинами? Гендер и подотчетность». URL: https://www.un.org/ru/development/surveys/docs/poww08_09.pdf
References (transliterated)
1.
Egoryshev S.V. Tendentsii i osobennosti prestupnosti kak destruktivnoi formy sotsial'noi deviatsii v sovremennoi Rossii // Vestnik VEGU. – 2018. – № 4 (96). – S. 23-35.
2.
Korbut E.I. Zhenskaya prestupnost' // Aktual'nye problemy prava: materialy VII Mezhdunar. nauch. konf. (g. Sankt-Peterburg, iyul' 2018 g.). – Sankt-Peterburg: Svoe izdatel'stvo, 2018. – S. 44-47. URL: https://moluch.ru/conf/law/archive/299/14428/
3.
Obobshchenie praktiki ucheta sud'yami Krasnokamenskogo gorodskogo suda prestuplenii, sovershennykh zhenshchinami. URL: http://krasnokam.cht.sudrf.ru/modules.php?name=docum_sud&id=502
4.
Svinukhova Yu.N. Koeffitsient fondov v Rossii: tendentsii, osnovnye faktory rosta i mery po ikh ustraneniyu // Natsional'naya bezopasnost' / notabene. – 2019. – № 2. – S. 15-26.
5.
Sillaste G.G. Gendernaya sotsiologiya: sostoyanie, protivorechiya, perspektivy // Sotsiologicheskie issledovaniya. – 2004. – № 9. – s. 77-84.
6.
Ishmuratova D.F. Sotsial'naya aktivnost' molodezhi v vosproizvodstve svoego obrazovatel'nogo potentsiala // Vestnik VEGU. 2013. №4(66). S. 182-186.
7.
Prokazina N.V., Alekseenok A.A., Kaira Yu.V. Differentsiatsiya kachestva zhizni naseleniya v regional'nom prostranstve // Vestnik Rossiiskogo universiteta druzhby narodov. Seriya: Sotsiologiya. – 2020. – T. 20. – №3. – C. 509-526.
8.
Shakhovskaya L.S., Klimkova K.O. Sotsial'no-ekonomicheskaya differentsiatsiya naseleniya v Rossiiskoi Federatsii: bednost', regional'nyi aspekt // Regional'naya ekonomika i upravlenie: elektronnyi nauchnyi zhurnal. – 2016. – №4 (48). URL: https://eee-region.ru/article/4840/
9.
Rassadina M.N. Differentsiatsiya dokhodov naseleniya: problemy i puti resheniya // Novainfo. – 2016. – №56-2. URL: https://novainfo.ru/article/9230
10.
Migunova Yu.V., Moiseeva T.P. Dvukhaspektnyi kharakter problemy pitaniya detei kak faktor sotsial'noi ustoichivosti // Sovremennye problemy nauki i obrazovaniya. – 2014. – №6. URL: https://elibrary.ru/download/elibrary_22878940_78679330.pdf
11.
Shelomentsev A.G., Kozlova O.A., Goncharova K.S. Otsenka vliyaniya sotsial'no-demograficheskikh faktorov na differentsiatsiyu dokhodov naseleniya // Korporativnoe upravlenie i innovatsionnoe razvitie ekonomiki Severa: Vestnik Nauchno-gosudarstvennogo issledovatel'skogo tsentra korporativnogo prava, upravleniya i venchurnogo investirovaniya Syktyvkarskogo universiteta. – 2017. – № 4. – S. 126-134
12.
Timoshenko N.V. Sotsial'noe neravenstvo v Rossii: ekonomicheskii analiz prichin vozniknoveniya // Vestnik Adygeiskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya 5: Ekonomika. – 2016. – №4 (190). – S. 225-230. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sotsialnoe-neravenstvo-v-rossii-ekonomicheskiy-analiz-prichin-vozniknoveniya
13.
Toshchenko Zh.T. Prekariat – novyi sotsial'nyi klass // Sotsiologicheskie issledovaniya. – 2015. – № 6. – S. 3-13.
14.
Malkina M.Yu. Vzaimosvyaz' tipov neravenstva s pokazatelyami urovnya zhizni i blagosostoyaniya naseleniya regionov Rossii // TERRAECONOMICUS. – 2017. – № 4. – T. 15.– S. 46-63.
15.
Stebunova E.I. Fenomen gendera: sotsial'no-filosofskii analiz. Avtoref. dis. … k.filos.n. – Chelyabinsk, 2012. URL: http://cheloveknauka.com/fenomen-gendera
16.
Sokol'skaya V.V. Gendernye stereotipy na rynke truda (na primere monoprofil'nogo goroda). Avtoref. dis. … k.sots.n. – Ekaterinburg, 2003. URL: http://cheloveknauka.com/gendernye-stereotipy-na-rynke-truda
17.
Zdravomyslova E.A. i Temkina A.A. Sotsial'noe konstruirovanie gendera // Sotsiologicheskii zhurnal. – 1998. – №3-4. – S. 171-182.
18.
Nechaeva O.V. Gendernye problemy Rossii kak sotsial'nogo gosudarstva (konstitutsionno-pravovoe issledovanie). Avtoref. dis. … k.yu.n. – Chelyabinsk, 2007. URL: http://lawtheses.com/gendernye-problemy-rossii-kak-sotsialnogo-gosudarstva
19.
Bezrukova A.A. Gendernye issledovaniya v Rossii: problemy stanovleniya i razvitiya // Novye tekhnologii. – 2011. – № 1. – S. 203-206.
20.
Federal'naya sluzhba gosudarstvennoi statistiki. URL: http://www.gks.ru
21.
Polyakova I.A., Bondarenko G.A. Statisticheskii analiz informatsionnogo obespecheniya realizatsii Kontseptsii «Dostoinyi trud» v Rossiiskoi Federatsii // Uchet i statistika. –2016. – № 1. – S. 61-71.
22.
Zav'yalov M.F. Kontseptsiya MOT «Dostoinyi trud» i vozmozhnosti ee vnedreniya v Rossii // Ekonomika obrazovaniya. – 2012. – № 2. – S. 171a-175.
23.
Indikatory dostoinogo truda. Federal'naya sluzhba gosudarstvennoi statistiki. URL: http://www.gks.ru
24.
Rogacheva M.V. Professional'naya segregatsiya po priznaku pola // Sistemnoe upravlenie. – 2011. – № 4 (13). URL: http://sisupr.mrsu.ru/
25.
Efimova V. Gendernaya diskriminatsiya na rossiiskom rynke truda: formy proyavleniya, faktory, rezul'taty // Vestnik Instituta ekonomiki Rossiiskoi akademii nauk. – 2013. – № 5. – S. 67-75.
26.
Shcherbakova E. Oplata zhenskogo truda ostaetsya bolee nizkoi, chem muzhskogo // DemoskopWeekly. – 2015. – № 659 – 66019. URL: http://www.demoscope.ru/weekly/2015/0659/barom05.php
27.
Skudenkov V.A. Gendernye osobennosti sotsial'no-ekonomicheskikh prityazanii (na primere gorodskikh zhitelei Irkutskoi oblasti) // Urbanistika. – 2018. – № 2. – S.50-58. URL: http://e-notabene.ru/urb/article_25521.html
28.
Pishnyak A.I., Nadezhdina E.V. Zanyatost' rossiiskikh zhenshchin posle rozhdeniya detei: stimuly i bar'ery // Zhurnal issledovanii sotsial'noi politiki. – 2020. – T. 18. – № 2. – S. 221-238.
29.
VTsIOM. Gendernoe ravenstvo v Rossii: mif ili real'nost'? URL: https://wciom.ru/analytical-reviews/analiticheskii-obzor/gendernoe-ravenstvo-v-rossii-mif-ili-realnost
30.
VTsIOM. Sotsial'nyi portret lidera: vosproizvodstvo gendernykh stereotipov, 2019. URL: https://wciom.ru/fileadmin/file/reports_conferences/2019/2019-11-26-Liderstvo.pdf
31.
Otchet YuNIFEM «Progress zhenshchin mira 2008/2009: Kto neset otvetstvennost' pered zhenshchinami? Gender i podotchetnost'». URL: https://www.un.org/ru/development/surveys/docs/poww08_09.pdf

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Тема социальной дифференциации населения, тем более в гендерном аспекте, для современного знания вряд ли является новой. В то же время если автор поставил цель на основе имеющихся у него данных соответствующих эмпирических исследований определить тенденции проявления такой дифференциации, то в этом случае материал может оказаться состоятельным в научном плане и прежде всего содержащим необходимую новизну. В части теоретической проработки вопроса вряд ли следует ожидать нового подхода к исследованию обозначенной темы, но все же и в этой части можно обобщить имеющиеся наработки. Судя по представленной статье, ее автор считает необходимым отметить универсальный характер рассматриваемой проблемы, но вместе с тем обращает внимание на то обстоятельство, что именно рост уровня социальной дифференциации или неравенства, сопряженный с обострением восприятия принципов социальной справедливости в обществе, может послужить толчком к росту уровня социального недоверия к власти со стороны населения. Такое утверждение вполне согласуется с известными положениями исследований в данной области, проводимых в последние несколько лет. На самом деле автор прав в том, что «с учетом анализа тенденций российской социальной действительности именно рост уровня социальной дифференциации» выходит на первое место, но явно недостаточно констатации такого факта. И без разного рода исследований можно вполне догадаться о том, что социальная дифференциация является не только универсальным трендом или объектом для исследований в науке, но и важнейшей актуальной проблемой, с которой вынуждены иметь дело и государство, и общество. Имело бы смысл в связи с этим уже в начале статьи определиться с ведущим методологическим вектором исследования, чтобы не возникало в дальнейшем сомнений по поводу того, насколько проблема социальной дифференциации и ее гендерный аспект вписываются в соответствующий социальный контекст, а равно с ним и в контекст научных исследований.
В статье между тем автор сосредоточен на выявлении «многофакторности» анализа социальной дифференциации населения. Среди таковых автор вполне обоснованно выделяет социально-политические факторы, факторы индивидуального характера, факторы экономического характера и пространственно-территориальной специфики. Кроме того, автор берет в расчет и региональные особенности проблемы, отмечая при этом, что «в каждом конкретном региональном социуме из данного ряда будут выделяться свои региональные доминанты». Соглашусь с тем, что без учета региональных особенностей данную тему вряд ли можно полноценно раскрыть, т.к. социальная дифференциация, действительно, обладает выраженным универсализмом, но и выраженной региональной спецификой также.
Позитивным моментом рассматриваемого материала можно считать как раз указание на необходимость «регионализации» проблемы.
Основной подход, о котором велась речь выше и который лучше было бы обозначить в начале статьи, чтобы сразу не оставалось вопросов к направлению исследования, автор посчитал возможным сформулировать в середине статьи, когда уже, собственно, речь заходит о гендерном аспекте проблемы. Для цели исследования гендерный подход реализуется автором «как стратификационный подход, основывающий объяснение неравенства в распределении ресурсов на принципе стереотипов восприятия того или иного пола». Эвристичность данного подхода не вызывает сомнений, он вполне позволяет автору выполнить поставленные в статье задачи.
Важное значение для реализации цели имеет и то, что автор приводит обоснованное определение гендера и активно включает его в контекст рассматриваемой проблемы: «гендер – это характеристика статуса, а, следовательно, соотносится с предписанной ему ролевой моделью поведения и социальными ожиданиями. С этих позиций, гендер как дифференцирующий фактор проявляет себя через понятия и явления гендерных стереотипов и гендерной профессиональной сегрегации». Приступая к эмпирической части своей работы, автор обращается к данным Росстата, т.е. использует вторичные данные, что нельзя считать недопустимым приемом с учетом заявленной тематики исследования. Главное здесь – провести верную интерпретацию этих многофакторных данных, и автор вполне справляется с этой задачей. Предлагаемые обобщения уместны, вытекают из анализа данных, сопрягаются с основными теоретическими положениями.
Таким образом, статья посвящена актуальной теме, которую автор раскрыл на должном теоретическом и эмпирическом уровнях, сделал заслуживающие внимания обобщения, имеющие научную ценность. Особо хотелось бы подчеркнуть внушительный список источников, который, безусловно, свидетельствует о том, что автор в достаточной степени ориентируется в рассматриваемой проблеме. В связи с этим нет сомнений в рекомендации статьи для опубликования.

Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"