по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редсовет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Рецензирование за 24 часа – как это возможно? > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Публикация за 72 часа: что это? > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Социодинамика
Правильная ссылка на статью:

Гендерная идентичность в аспекте трансформации гендерной ментальности
Чуркина Наталия Анатольевна

кандидат философских наук

доцент, кафедра социологии, политологии и психологии, Сибирский государственный университет телекоммуникаций и информатики

630102, Россия, Новосибирская область, г. Новосибирск, ул. Б.богаткова, 51, оф. 462

Churkina Nataliya Anatol'evna

PhD in Philosophy

Docent, the department of Sociology, Political Science and Psychology, Siberian State University of Telecommunications and Informatics

630102, Russia, Novosibirskaya oblast', g. Novosibirsk, ul. B.bogatkova, 51, of. 462

nb1468@ngs.ru
Другие публикации этого автора
 

 

Аннотация.

Предметом исследования данной статьи является гендерная идентичность человека. Особое внимание в статье уделяется характеристике такого значимого основания самоопределения человека как его пол. Пол — это первый идентификационный критерий, который позволяет осознать свою индивидуальность и свое отличие от других. Автор подчеркивает, что от успешности гендерной идентичности зависит способность человека понять себя, осознать свое положение в социокультурном пространстве и эффективно адаптироваться в обществе. В статье подробно рассматриваются такие аспекты темы как социокультурное содержание маскулинности и феминности. На основе обращения к авторитетным российским и зарубежным источникам автор показывает актуальность и одновременно сложность обретения гендерной идентичности человеком в современном обществе. В качестве методологической основы в работе используются взгляды представителей Школы Анналов. Научная новизна статьи состоит в стремлении автора показать, что осуществление гендерной идентичности во многом происходит на основе ментальных структур – ценностей, стереотипов, архетипов. В результате складывается гендерная картина мира, состоящая из маскулинных и феминных оснований, которые детерминируют поведение человека как представителя пола в различных ситуациях в соответствии с системой ценностей гендерной культуры. Автор отмечает, что маскулинные и феминные стереотипы, определяющие различия между мужчинами и женщинами, выступают основой существования различий между полами и выстраивания иерархической структуры современного общества на основе патриархальной идеологии. В статье делается вывод, что в настоящее время происходит трансформация гендерной ментальности, что ведет к инверсии маскулинных и феминных стратегий поведения человека.

Ключевые слова: идентичность, гендер, гендерная идентичность, гендерная ментальность, патриархат, маскулинность, феминность, гендерные стереотипы, ценности, кризис

DOI:

10.25136/2409-7144.2018.9.26259

Дата направления в редакцию:

06-06-2018


Дата рецензирования:

14-05-2018


Дата публикации:

27-09-2018


Abstract.

The subject of this research is the gender identity of a human. Special attention is given to the characteristics of such significant basis of human self-determination as its gender. Gender is the first identification criterion, which allows a human grasping his individuality and distinction from others. The author underlines that the successfulness of gender identity directly affects the human ability to cognize himself along with his position in sociocultural space, as well as effectively adapt in society. The article reviews in detail such aspects of the topic as the sociocultural content of masculinity and femininity. Based on reference to the reputable Russian and foreign sources, the author demonstrates the relevance, and simultaneously, the difficulty of acquisition of gender identity by a human in modern society. Methodological foundation leans on the views of the representatives of Annales School. The scientific novelty lies in the attempt to demonstrate that the realization of gender identity in many ways depends on the mental structures – values, stereotypes, and archetypes. As a result, this forms the gender worldview comprised of the masculine and feminine foundations, which determine the human behavior as a gender representative in various situation, in accordance with value system of the gender culture. The author underlines that the masculine and feminine stereotypes, which define the differences between men and women, act as the basis for existence of differences between the genders and establishment of hierarchical structure of modern society grounded on the patriarchal ideology. A conclusion is made that at the present stage takes place the transformation of gender mentality, which leads to the inversion of masculine and feminine behavioral strategies of a human.

Keywords:

masculinity, patriarchy, gender mentality, gender identity, gender, identity, femininity, gender stereotypes, values, crisis

Стремление человека осмыслить свою принадлежность к какой-либо общности, выявить свою позицию в социокультурном пространстве является общечеловеческой потребностью. В то же время обретение идентичности не является простым делом. По словам английского исследователя Д. Букингема, идентичность выступает парадоксальным феноменом. Происходя от латинского корня «idem», что означает «то же самое», этот термин, тем не менее, подразумевает как сходство, так и разницу. Действительно, с одной стороны, идентичность — это нечто уникальное: это то, что отличает нас от других людей. С другой стороны, идентичность связана с идентификацией с другими, которые, как мы предполагаем, схожи с нами, если не точно так же, то по крайней мере, некоторым существенным образом [16, р. 1]. При этом человек вынужден выказывать свою солидарность с группой, к которой себя причисляет, вливаться в общность, принимая ее ценности и образцы поведения, одновременно выстраивая личностную идентичность и отстаивать свое своеобразие.

Такая амбивалентность также означает, что идентичность представляет собой процесс, так как на протяжении своей жизни человек взаимодействует с представителями разных социокультурных групп и общностей, а также изменяет свой социальный статус, от которого его идентичность зависит самым непосредственным образом. «Утрата четкого места в обществе становится ныне опытом, который может сколько угодно раз повторяться в жизни каждого человека, в то время как лишь немногие, а то и никакие из возможных статусов оказываются достаточно надежными, чтобы можно было говорить о длительном пребывании в них», — отмечает З. Бауман [2, с. 183].

Также на идентичность человека значительное влияние оказывает социокультурная ситуация в целом. Тенденции существования современного общества и культуры заключаются в изменении прежней универсальной системы ценностей и образцов традиционного поведения. По мнению исследователей, «сложившаяся в современном обществе ситуация аксиологической неопределенности и нестабильности» может быть определена «как кризис» [12, с. 87].

Кризисные процессы охватывают все сферы жизнедеятельности человека, а также затрагивают самого человека, который в новых условиях должен осмыслить самого себя и выстроить свою новую идентичность, чтобы эффективно адаптироваться в изменяющейся культуре. По словам О. Н. Римской, «все угрозы современного глобализирующегося мира – техногенные катастрофы и ядерные угрозы, моральная безответственность и медийно-коммуникационное насилие, переоценка роли пола и эксперименты с генными кодами, и т.д., и т.п. – создают условия кризиса идентичности, в которой современный человек может потерять не только свои онтологические (социальные и биологические) свойства» [11, с. 28].

В условиях такой кардинальной трансформации социокультурного пространства современного общества современному человеку не легко реализовать потребность в идентификации в связи с крайней культурной дифференциацией социума – существованием многочисленных субкультур, социальных общностей и групп, чьи ценности являются различными.

Идентичность выступает амбивалентным феноменом, позволяющим человеку с одной стороны, осмыслить свою сущность, познать самого себя, а, с другой, получить представления о иных индивидах, сопоставить стратегии своего поведения с действиями людей, близких «по духу», ценностным основаниям и выбрать оптимальный вариант поведения. Человеку свойственно выстраивать свою социокультурную неповторимость, но в то же время, он стремится в своем самопонимании ориентироваться на ценности и нормы определенной общности, обнаруживая свое сходство с другими и разделяя с ними ценности и единство картины мира.

В результате осуществляется своеобразный синтез личной и коллективной идентичности, в которой соблюдается некий баланс, позволяющий человеку осознавать свою уникальность и особенность и выстраивать единство с представителями своего сообщества.

Говоря о идентичности личности, американский исследователь Д. Файрон отмечает, что эту идентичность определяют те свойства человека, которые отражают его сущность. И если эти свойства каким-то образом трансформируются, то личность человека претерпевает кардинальные изменения, а в результате индивид теряет свою самобытность и индивидуальность [17]. Причем подобное «самопожертвование» является по большей части добровольным действием, так как позволяет осуществлять взаимодействия в социокультурном пространстве, солидаризируясь с другими людьми.

Благодаря идентичности индивид способен осмыслить свою принадлежность к той или иной общности и разделить свое понимание окружающей действительности с индивидами, чьи ценности и взгляды близки и понятны ему.

Каждый человек с рождения обретает не только физический, но и социокультурный мир, который существовал еще до него, который «предконституирован и предорганизован, его особая структура — результат исторического процесса, она специфична для каждой культуры и общества» [14]. Человек воспринимает этот мир как нормальный, правильный, не требующий каких-то дополнительных объяснений, и разделяет его с людьми, которые видят мир так же, как он. В результате формируются конгениальные (от лат. con – вместе, genius – дух, близкий по духу) общности людей, то есть такие, где существует определенное сходство по духу, образу мыслей, пониманию, в которых устанавливается особый тип отношений. В конгениальных группах формируется чувство общности, понимание единства интересов, гомогенная самотипизация, то есть единая ментальность.

Таким образом, ментальность может быть обозначена важнейшим фактором, определяющим идентичность человека. Ментальность, по словам В. Л. Кургузова, представляет собой «те глубинные, «корневые» основания индивидуального или коллективного мировосприятия и, наконец, поведения, которые сами по себе являются производными от культуры, религии, философии, образования и, конечно же, от тех объективных реалий и субъективных наслоений духовного характера, которые, с одной стороны, избирательно актуализируют, либо, напротив, подавляют соответствующие социально-генетические предрасположения ментальности личности, коллектива, общества или социума в целом, а с другой — являются критериями их культурного потенциала» [9, с. 131].

Ментальность определяет демаркационно-интегративное соотношение смыслов, существующих в обществе, и обусловливает проявление единообразных когнитивно-эмоциональных реакций индивида как представителя той или иной общности на явления и процессы окружающего мира.

В соответствии с представлениями, сформированными в рамках определенной картины мира, у индивида проявляются ценностные приоритеты, которые формируют реакции человека на поведение, которое он идентифицирует как поведение «своих», и поведение, которое, по его мнению, демонстрируют «чужие». Так, представители Школы «Анналов» отмечали поведенческое и мыслительное единство «у Цезаря и последнего солдата в его легионах, у святого Людовика и крестьянина, трудившегося в его владениях, у Колумба и матроса на его каравеллах» [8, c. 194.]. Такой подход означает признание существования неких общезначимых ментальных смыслов, которые выступают основой для социокультурного взаимодействия всех субъектов, соответствующих определенным критериям и обозначающих себя как «мы». Осознание такого единства позитивно влияет на психологическое состояние индивидов и способствует более эффективной социально-психологической адаптации человека в условиях его окружения. Человек, в отличие от других живых существ, поведение которых детерминируется прежде всего инстинктами, действует, соотнося свое поведение с определенными ценностями и нормами. Каждый человек является частью общества, входит в определенные социальные группы, погружен в социокультурное пространство и соответственно испытывает ценностно-нормативное воздействие.

Исследователи признают существование разнообразных ментальностей, «отнюдь не детерминируемых — или, во всяком случае, далеко не всецело — социальным строем и производственными отношениями» [7]. Таким образом, ментальное единство может формироваться на основе гендерного, возрастного, топонимического и других оснований. Следовательно, и идентичность может определять различные аспекты сущности человека — этнические, социальные, профессиональные и пр.

В условиях современности одной из наиболее сложных задач в познании самого себя является определение своей гендерной идентичности. Как утверждает французский философ Ж. Бодрийяр, «нет на сегодня менее надежной вещи, чем пол…» [4, с. 31].

В традиционном обществе доминировала преимущественно конформная составляющая гендерной идентичности, когда гендерная идеология и социальный контекст полностью определяли особенности гендерной определенности человека. Подчиненность влиянию группы была безусловной, при этом индивид «полностью усваивает тип личности, предлагаемый ему общепринятым шаблоном, и становится точно таким же, как все остальные, и таким, каким они хотят его видеть» [13, с. 159]. Иное поведение могло повлечь за собой наказание и изоляцию от общности. Необходимость следования гендерным образцам поведения находило подкрепление в религии, обычаях, морали и др.

В условиях современности ценностный релятивизм, сопровождающийся инновационными достижениями в технологической и научной сферах, может привести к тому, что человечество окажется перед «значительно меняющимся преобразованием человека в его соматически неизменном облике, следовательно, перед преобразованием естественного человека» [5, с. 218].

В условиях главенства гендерных представлений пол уже не определяется как исключительно биологический феномен, а получает социокультурный статус, что подразумевает его освобождение от природной заданности.

Между тем, такое преобразование во многом отвечает потребностям современных людей, так как позволяет более эффективно адаптироваться в социуме и более полно удовлетворять свои потребности, направленные, в первую очередь на потребление материальных благ.

Современного человека уже не так как раньше заботит определенность его гендерной идентичности: «в динамичном мире устойчивая идентичность становится «обузой», ограничивающей «свободу маневра». Внутренний мир личности все более хаотизируется под воздействием культурных содержаний» [10, с. 91].

В результате в обществе наблюдаются тенденции ослабления влияния гендерных стереотипов, взаимозамещения гендерных ролей в культуре и обществе, которые можно определить как гендерную унификацию. В процессе такой унификации происходит контаминация мужских и женских специфических характеристик и оба пола уподобляются друг другу. Ведущую роль в этом процессе играет женский пол, представительницы которого реализуют образцы поведения, во многом свойственные мужчинам.

Маскулинизация женщин порождает конкуренцию между полами, что выступает источником ослабления мужского начала в обществе и приводит к распространению аддиктивного и аутоагрессивного поведения мужчин. Также маскулинизация приводит к разрушению женской идентичности, утрате женственности и появлению гротескных андрогинных личностей – людей вне пола. Опасность подобных практик отмечают многие исследователи: «Обезьянить мужчину, стать мужчиной второго сорта, отречься от женского начала – вот в чем полагают честь женщины передовые борцы женской эмансипации» [3, с. 25].

Радикализм идеи преодоления женщиной своего пола заключается в том, что такое преодоление осуществляется на основе гендерной инверсии, в рамках которой женский пол присваивает себе основные качества мужского и отрицает свойственные себе.

Изменения в гендерной сфере приводят к определенной либерализации оценки ранее маргинальных гендерных общностей и признания за ними определенных прав (легализация гомосексуальных браков, разрешение гомосексуальным семьям усыновлять детей, возможность трансгендерам корректировать свою половую определенность и пр.).

В то же время продолжают иметь место значительные проявления гендерного консерватизма, которые можно обозначить как некий патриархальный ренессанс и возрождение традиционных гендерных отношений. Английская исследовательница С. Уолби определяет патриархат как «систему социальных структур и практик, в которых доминируют мужчины, при этом угнетая и эксплуатируя женщин» [18, c. 20].

В рамках андроцентрической идеологии патриархальные ценности выступают как единственно приемлемые и передаются следующим поколениям в неизменном виде. Патриархальные модели во многом продолжают определять гендерные отношения, а общественное мнение критически воспринимает попытки индивидов игнорировать традиционные гендерные эталоны. По свидетельству С. Г. Айвазовой, на смену закрепленной еще в начале 90-х гг. во многих законодательных актах Российской Федерации, включая Основной закон страны, эмансипационной норме «равных прав и свобод и равных возможностей их реализации для женщин и мужчин» пришли «сентенции онтологической морали, скрепленные идеей естественного назначения полов, т. е. биологическим детерминизмом и эссенциализмом» [1, с. 4].

Такая определенность имеет место даже в либеральных обществах запада. Например, по свидетельству американского исследователя К. Бейкера, представители сексуальных меньшинств США часто сталкиваются с предрассудками, насилием и даже институционализированной дискриминацией в разных сферах жизни, таких как здравоохранение, жилье, занятость, образование, юридическая сфера. «Такие люди, — отмечает исследователь, — чаще подвергаются насилию в семье, на улицах и даже в медицинских учреждениях» [15].

С. И. Ворошилин, изучающий вопрос идентификации людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией, приводит свидетельства того, что транссексуалы (вместе с гомосексуалистами) склонны к самоубийству в 40-100 раз больше, нежели представители гетеросексуальной ориентации. Исследователь отмечает, что такие люди также склонны к затяжным депрессиям [6].

Таким образом, идентичность тесно связана с эмотивной сферой человека. Если сформированный образ «себя» будет нести позитивную окрашенность, то это будет способствовать утверждению чувства стабильности, внутренней непротиворечивости, более толерантному отношению к другим. Если индивид осознает, что принадлежит к группе, определяемой как непрестижная и дискриминируемая, можно говорить о кризисе личностной гендерной идентичности. При этом наблюдается диссонанс субъективных гендерных ценностей и ценностей, принятых в общности, к которой индивид принадлежит. Это может привести к стремлению дистанцироваться от своей группы или сформировать более позитивный имидж своей принадлежности. Также кризис гендерной идентичности может разворачиваться как внутриличностный конфликт, в котором человек осознает свое несоответствие общепризнанным гендерным критериям.

В условиях существования множества плюралистических точек зрения поляризация гендерных образов постепенно ослабевает, что постепенно приводит к росту вариабельности образцов маскулинности и феминности, трансформации маскулинных и феминных ценностей, а также неопределенности отношений полов в общемировом масштабе.

В то же время, гендерные ментальные структуры как латентные духовные образования позволяют сохранить самые значимые и ценные традиционные основания гендерных отношений, но в то же время оставляют возможность преобразования тех тенденций в отношениях полов, которые препятствуют возможности эффективной адаптации личности в обществе.

Библиография
1.
Айвазова С. Г. Гендерный дискурс в поле консервативной политики // Женщина в российском обществе. — 2017. — №4 (85). — С.3—13.
2.
Бауман З. Индивидуализированное общество/Пер. с англ. под ред. В.Л. Иноземцева. — М.: — Логос, 2005. — 390 с.
3.
Бердяев Н. А. Метафизика пола и любви // Эрос и личность. Философия пола и любви / Н. А. Бердяев. – Москва : Прометей, 1989. – С. 17–51.
4.
Бодрийяр Ж. Соблазн / Ж. Бодрийяр ; пер. с фр. Гараджи А. — Москва : Ad Marginem, 2000. — 318 с.
5.
Вебер А. Кризис европейской культуры : Избранное / А. Вебер ; [Пер. с нем.: Левина М. И., Егорова Т. Е.]. — Санкт-Петербург : Унив. кн., 1999. — 565 с.
6.
Ворошилин C. И. Расстройства половой идентификации и суицидальное поведение //Суицидология. — 2011. — № 2 (3), т. 2. — С. 3–11.
7.
Гуревич А. Я. Ментальность // 50/50 : Опыт словаря нового мышления / под общ. ред. М. Ферро и Ю. Афанасьева. — М. : Прогресс, 1989. С. 452.
8.
Гуревич А. Я. Исторический синтез и Школа «Анналов» : монография / А. Я. Гуревич ; Ин-т всеобщ. истории РАН. — Москва : Индрик, 1993. — 328 с.
9.
Кургузов В. Л. Менталитет и идентичность как аксиологические основания культурного потенциала и объекты системного анализа (триптих) //Проблемы социально-экономического развития Сибири. — 2012. — № 1 (8). — С. 130—142.
10.
Микеева О. А. Проблема конституирования персональной идентичности в аспекте индивидуальной историчности //Философия права. — 2009. — № 6. — С. 87—92.
11.
Римская О. Н. Кризис личностной идентичности в постсовременной культуре //Наука. Искусство. Культура. — 2014. — № 3. — С. 25—33.
12.
Углинская Н. А. Кризис культуры как процесс смены ценностей // Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. — 2012. — № 4 (20). — С. 87—94.
13.
Фромм Э. Бегство от свободы / Э. Фромм ; пер. с англ. Г. Ф. Швейника ; общ. ред. и послесл. П. С. Гуревича. — М. : Прогресс, 1990. — 271 с.
14.
Шютц А. Избранное : Мир, светящийся смыслом [Электронный ресурс] : пер. с нем., англ. — Москва : РОССПЭН, 2004. — 1056 с. — Режим доступа: http://yanko.lib.ru/books/philosoph/shutz-izbr-mir-a.htm.
15.
Baker K. E. Identifying Transgender and Other Gender Minority Respondents on Population-Based Surveys: Why Ask? // Best Practices for Asking Questions to Identify Transgender and Other Gender Minority Respondents on Population-Based Surveys. [Электронный ресурс]. Los Angeles. 2014. — Режим доступа: https://williamsinstitute.law.ucla.edu/wp-content/uploads/geniuss-report-sep-2014.pdf.
16.
Buckingham D. Introducing Identity. Youth, Identity, and Digital Media. Edited by David Buckingham. Cambridge, MA: The MIT Press, 2008. рр. 1—22.
17.
Fearon J. D. (1999). What is identity (Аs we now use the word)? [Электронный ресурс]. California: Department of Political Science Stanford University. — Режим доступа: https://web.stanford.edu/group/fearon-research/cgi-bin/wordpress/wp-content/uploads/2013/10/What-is-Identity-as-we-now-use-the-word-.pdf.
18.
Walby S. Theorizing Patriarchy / S. Walby. Oxford, UK : Basil Blackwell, 1991. — 229 p.
References (transliterated)
1.
Aivazova S. G. Gendernyi diskurs v pole konservativnoi politiki // Zhenshchina v rossiiskom obshchestve. — 2017. — №4 (85). — S.3—13.
2.
Bauman Z. Individualizirovannoe obshchestvo/Per. s angl. pod red. V.L. Inozemtseva. — M.: — Logos, 2005. — 390 s.
3.
Berdyaev N. A. Metafizika pola i lyubvi // Eros i lichnost'. Filosofiya pola i lyubvi / N. A. Berdyaev. – Moskva : Prometei, 1989. – S. 17–51.
4.
Bodriiyar Zh. Soblazn / Zh. Bodriiyar ; per. s fr. Garadzhi A. — Moskva : Ad Marginem, 2000. — 318 s.
5.
Veber A. Krizis evropeiskoi kul'tury : Izbrannoe / A. Veber ; [Per. s nem.: Levina M. I., Egorova T. E.]. — Sankt-Peterburg : Univ. kn., 1999. — 565 s.
6.
Voroshilin C. I. Rasstroistva polovoi identifikatsii i suitsidal'noe povedenie //Suitsidologiya. — 2011. — № 2 (3), t. 2. — S. 3–11.
7.
Gurevich A. Ya. Mental'nost' // 50/50 : Opyt slovarya novogo myshleniya / pod obshch. red. M. Ferro i Yu. Afanas'eva. — M. : Progress, 1989. S. 452.
8.
Gurevich A. Ya. Istoricheskii sintez i Shkola «Annalov» : monografiya / A. Ya. Gurevich ; In-t vseobshch. istorii RAN. — Moskva : Indrik, 1993. — 328 s.
9.
Kurguzov V. L. Mentalitet i identichnost' kak aksiologicheskie osnovaniya kul'turnogo potentsiala i ob''ekty sistemnogo analiza (triptikh) //Problemy sotsial'no-ekonomicheskogo razvitiya Sibiri. — 2012. — № 1 (8). — S. 130—142.
10.
Mikeeva O. A. Problema konstituirovaniya personal'noi identichnosti v aspekte individual'noi istorichnosti //Filosofiya prava. — 2009. — № 6. — S. 87—92.
11.
Rimskaya O. N. Krizis lichnostnoi identichnosti v postsovremennoi kul'ture //Nauka. Iskusstvo. Kul'tura. — 2014. — № 3. — S. 25—33.
12.
Uglinskaya N. A. Krizis kul'tury kak protsess smeny tsennostei // Vestn. Tom. gos. un-ta. Filosofiya. Sotsiologiya. Politologiya. — 2012. — № 4 (20). — S. 87—94.
13.
Fromm E. Begstvo ot svobody / E. Fromm ; per. s angl. G. F. Shveinika ; obshch. red. i poslesl. P. S. Gurevicha. — M. : Progress, 1990. — 271 s.
14.
Shyutts A. Izbrannoe : Mir, svetyashchiisya smyslom [Elektronnyi resurs] : per. s nem., angl. — Moskva : ROSSPEN, 2004. — 1056 s. — Rezhim dostupa: http://yanko.lib.ru/books/philosoph/shutz-izbr-mir-a.htm.
15.
Baker K. E. Identifying Transgender and Other Gender Minority Respondents on Population-Based Surveys: Why Ask? // Best Practices for Asking Questions to Identify Transgender and Other Gender Minority Respondents on Population-Based Surveys. [Elektronnyi resurs]. Los Angeles. 2014. — Rezhim dostupa: https://williamsinstitute.law.ucla.edu/wp-content/uploads/geniuss-report-sep-2014.pdf.
16.
Buckingham D. Introducing Identity. Youth, Identity, and Digital Media. Edited by David Buckingham. Cambridge, MA: The MIT Press, 2008. rr. 1—22.
17.
Fearon J. D. (1999). What is identity (As we now use the word)? [Elektronnyi resurs]. California: Department of Political Science Stanford University. — Rezhim dostupa: https://web.stanford.edu/group/fearon-research/cgi-bin/wordpress/wp-content/uploads/2013/10/What-is-Identity-as-we-now-use-the-word-.pdf.
18.
Walby S. Theorizing Patriarchy / S. Walby. Oxford, UK : Basil Blackwell, 1991. — 229 p.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"