Статья 'К вопросу о прагматике революции' - журнал 'Социодинамика' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редсовет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Социодинамика
Правильная ссылка на статью:

К вопросу о прагматике революции

Овруцкий Александр Владимирович

доктор философских наук, кандидат психологических наук

заведующий, Южный федеральный университет

344023, Россия, г. Ростов-на-Дону, ул. Труда, 18

Ovrutskiy Aleksander Vladimirovich

head of the Department of Speech Communications at Southern Federal University

344023, Russia, Rostov-on-Don, str. Truda, 18, ap. 23

alexow1@ya.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-7144.2017.7.23564

Дата направления статьи в редакцию:

11-07-2017


Дата публикации:

08-08-2017


Аннотация: Предметом исследования являются прагматические характеристики научных представлений о революции, а также атрибуты и последствия революционных изменений. Объектом теоретического исследования стали непосредственно научные представления о революции, зафиксированные в отобранных обзорных текстах отечественных и западных политологов и социологов, в которых предпринята попытка сравнить революции различных периодов развития общества, выявить общее и отличное в содержании революционного процесса. Автор выделяет три подхода, дифференцируемых по критерию прагматической значимости революции для общественного развития. Рассмотрены некоторые аспекты "цветных революций", в частности их отличительные характеристики от классических революций по параметрам причины, особенности, содержание процесса. Актуальность исследования обусловлена "революционным ренессансом", представленном в резком повышении революционной активности в последние десятилетия, а также ростом, как реакция на последнее, интереса обществоведов к новым революционным феноменам, разнообразием научных подходов к анализу причин и атрибутов революции, описательных и объяснительных схем феномена в социальных науках, что востребует дополнительные и междисциплинарные обобщения теоретического материала. Цель – рассмотреть и обобщить содержание научных представлений о революции с точки зрения прагматических атрибуций авторов (оценка, атрибуты и последствия революции). В качестве методов исследования использован сравнительный и дискурсивный методы. Прагматический аспект того или иного феномена не так уж часто становится предметом исследования, хотя анализ оценочных характеристик ис-следуемого объекта (явных или латентных) в теориях, моделях или концеп-циях позволяет выявить их глубинное содержание, зафиксировать связи ме-жду различными феноменами. Теоретическое исследование показало, что революция рассматривается как специфический этап эволюции социальной материи (позитивный подход), либо как социальное бедствие, рудимент прошлого или варварский способ общественных изменений (негативный подход). Возник также постреволюционный подход, который претендует на описание и объяснение новых революционных феноменов, не укладывающихся в классические схемы. К обобщенным атрибутам революции можно отнести: насильственный характер изменений (ненасильственный в случае "цветных революций"), ре-волюция есть проявление общественного прогресса, широкое и активное участие институтов гражданского общества, процессуальность (этапность) революции, фрагментация и поляризация общества и общественного сознания в предреволюционный и ранний постреволюционный периоды, харизма-тичный лидер в классических революциях (отсутствие такого лидера в "цветных"), наличие революционной идеологии в классических революциях (отсутствие в "цветных"), гражданское участие и мобилизация.


Ключевые слова: революция, эволюция, общество, цветные революции, прагматика, научные представления, постмодерн, политический маркетинг, протест, насилие

Abstract: The subject of this research is the pragmatic characteristics of scientific ideas on revolution, as well as attributes and consequences of the revolutionary changes. The object of theoretical discussion became directly the scientific perceptions of revolution recorded in the selected reviews of the Russian and foreign political scientists and sociologists, which attempted to pursue correlation between the various periods of development of the society, and determine the common and different in the content of revolutionary process. The author highlights the three approaches differentiated in accordance with the criteria of pragmatic importance of revolution for social development. The article reviews certain aspects of “color revolutions”, particularly their distinct characteristics from the classical revolutions based on the parameters of cause, specificity, and content of the process. Relevance of this research is substantiated by the “revolutionary renaissance”, presented in the rapid increase of revolutionary activeness over the recent decades, as well as growth, as a response to the latter, of interests of the social studies experts towards the new revolutionary phenomena, variety of scientific approaches to the analysis of causes and attributes of the revolution, which requires the additional and interdisciplinary generalizations of theoretical materials. The goal of the article consists in examination and generalization of the content of scientific representations on revolution from the perspective of pragmatic attributes of the authors (assessment, attributes, and consequences of revolution). Theoretical study demonstrates that revolution is viewed as a specific stage of evolution of social matter (positive approach), or as a social disaster, rudiment of the past, or barbarian way of social transformations (negative approach). There has also emerged a post-revolutionary approach, which implies the description and explanation of the new revolutionary phenomena that do not fit the classical framework. The generalized attributes of revolution include the following: forcible character of changes (non-forcible in case of “color revolutions”); revolution is a manifestation of social progress, extensive and active participation of civil society institutions; phasing of revolution, fragmentation and polarization of the society and social consciousness during the pre-revolutionary and post-revolutionary periods; charismatic leader in classical revolutions (absence of such leader in “color revolutions); presence of revolutionary ideology in classical revolutions (absence in “color revolutions”); civil participation and mobilization.



Keywords:

Violence, Protest, Political marketing, Postmodernism, Scientific perceptions, Pragmatics, Color revolutions, Society, Evolution, Revolution

В обществоведческом дискурсе понятие "революция" в наибольшей степени наполнено эмоциональными коннотациями, уступая первенство по критерию эмоциональной сгущенности, пожалуй, лишь понятию "война". Отметим, что еще одной особенностью семантики этого понятия (революция) является амбивалентность таких коннотаций. Революция это и свержение старого режима с опорой на трансцендентную легитимность с провозглашением эмансипации общества и субъекта [1, с. 178)], и общественное бедствие, которого целесообразно избежать любыми путями [2].

Прагматический аспект того или иного феномена не так уж часто становится предметом исследования, хотя анализ оценочных характеристик исследуемого объекта (явных или латентных) в теориях, моделях или концепциях позволяет выявить их глубинное содержание, зафиксировать связи между различными феноменами.

Актуальность исследования обусловлена "революционным ренессансом", представленном в резком повышении революционной активности в последние десятилетия, а также ростом, как реакция на последнее, интереса обществоведов к новым революционным феноменам, разнообразием научных подходов к анализу причин и атрибутов революции, описательных и объяснительных схем феномена в социальных науках, что востребует дополнительные и междисциплинарные обобщения теоретического материала.

Цель – рассмотреть и обобщить содержание научных представлений о революции с точки зрения прагматических атрибуций авторов (оценка, атрибуты и последствия революции). В качестве методов исследования использован сравнительный и дискурсивный методы.

Полагаем, что в общем виде можно выделить три основных подхода к оценке прагматической значимости революции для общественного прогресса. Первый – позитивный подход – здесь революция предстает как универсальный, естественный и позитивный способ общественной трансформации, быстрой и кардинальной смены социо-экономической системы и выступает частным случаем эволюции.

В рамках второго подхода – негативного – революция трактуется как архаичный способ общественных изменений, приводящий к несопоставимому с целями революции социальному ущербу и не гарантирующему быстрых и эффективных результатов. "Конец истории" не предполагает никаких кардинальных и взрывных изменений. Здесь революция противопоставляется эволюции (См. Рис. 1.).

https://sparidinchiostro.files.wordpress.com/2012/03/moscow-graffiti-putin-revolution.jpg

Рис. 1. Вид городских граффити. Популярная картинка, позиционирующая В. Путина как сторонника естественного развития, эволюциониста, в противоположность сторонникам революций.

Третий подход мы условно называем "постреволюционным". В нем формулируется идея о новой революции – постреволюции. Последняя приобретает специфическое наполнение, отличное от революций Просвещения и Модерна. Отношение к этой новой революции амбивалентно. Ее оценка обусловлена двумя факторами: во-первых, это территория, страна, где она происходит, и во-вторых, это степень насилия со стороны революционеров. Если страна не входит в список "западных демократий", стран, которым приписывают возможность других, нереволюционных способов развития и разрешения противоречий, и, протестующие отказываются от насилия, по крайней мере декларируют это, то такая революция рассматривается как благо и находится в векторе прогресса. Рассмотрим эти подходы более детально.

Первый подход. С конца XVIII века укоренилось преставление о революции как "восстании угнетенных и подавляемых.., безусловно освободительному акту, сметающему прочь бремя суеверий, обскурантизма и традиции… расчищающему дорогу к сияющим вершинам Современности" [3, с. 28]. Такой подход характерен для марксистских и детерминистских концепций общественного развития и был еще совсем недавно доминирующим в отечественной общественной мысли.

Первоначально и вплоть до XIX века "революция" не воспринималась в перспективе линейного, невозвратного процесса. Этимология слова – это образ вращения, французское "révolution" – вращение земли вокруг своей оси, луны вокруг земли, законченный цикл, предполагающий возвращение, повторение, постоянное возрождение [4, с. 212]. Великая Французская революция привнесла в семантическое поле революции идею прогресса. Иными словами, явление стали рассматривать диалектически, как поступательное развитие общества по спирали, где каждый новый виток хоть и является повторением предыдущего, но стоит на качественно новом уровне.

Полагаем, что этот подход методологически основан на эволюционной парадигме развития систем. Постепенное накопление различных видоизменений при сохранении системы в прежнем виде приводит к росту социальной энтропии, что в точке бифуркации приводит к революции. Как пишет А.И. Иваненко, хаос проявляется в моментах перехода, в предельных случаях интенсификации динамики (своеобразного взрыва) социального бытия, которые называют революцией [5, с. 55]. Таким образом, революция интенсифицирует процессы общественного бытия и, в конечном итоге, приводит к созданию нового порядка.

Как правило в рамках этого подхода подчеркивается насильственный характер свержения правящего режима с последующей перестройкой всей политической и правовой системы и глубокими реформами во всех сферах государства и общества [6, с. 44-45]. Иными словами, революция предстает естественным способом кардинального изменения общественного развития, но влекущего за собой значительный, порой критический рост социальной энтропии.

Второй подход. Примером этого подхода можно назвать философскую концепцию О. Розенштока-Хюсси, в которой революция относится к одному из четырех общественных бедствий [2]. Для философа революция предстает как насилие над существующим миропорядком и над людьми, сформированными прошлым и в прошлом. Старые люди "ликвидируются", "исключаются", так как считаются "прошлыми людьми". Кроме того, революционное бедствие проявляется в обесценивании языка и традиций прошлого. Исходя из такого понимания революции О. Розеншток-Хюсси предлагает способствовать избеганию последней. В частности, по его мнению, энергия, противостоящая революции, – это уважение, поэтому дискурс "уважения", диалог, направленный на культивирование этой ценности в массовом сознании позволит снизить вероятность рассматриваемого бедствия [там же].

Интересно, что аналогичное представление о революции можно найти и в арабской политической культуре. Отечественные исследователи Л.М. Исаев и А.Р. Шишкина пишут, что "арабская весна" самими арабами обозначалась как фитна [7, с. 21.]. Согласно устойчивому представлению в арабском языке крупномасштабная фитна обычно перерастает в фауду — анархию, хаос. Авторы также отмечают, что это слово несколько раз встречается в Коране и всегда используется в негативном контексте: "наибольший грех, нежели убийство", отклонение от "правильного пути" [там же]. Можно предположить, что в исламе предпринята попытка делегитимизировать революцию (соблазн демона), придав ей статус греха, что, однако, не остановило арабские революции последнего времени.

В несколько измененном варианте этого подхода революция интерпретируется как устаревший и не гуманный способ общественного развития, и, по большому счету, не эффективный. Американский политолог Р. Саква отмечает, что после окончания "холодной войны" на Западе возникла идея, что революция "утратила свою релевантность", а 90-е года ХХ века стали "завершением целой эпохи порожденной Просвещением революционности" [3, с. 24]. Представления о том, что путем восстания определенный класс сможет добиться реализации неких всеобщих целей в развитии человечества безвозвратно устарели, а это привело к необходимости пересмотра существующих взглядов на политику и способов осуществления общественных перемен [там же].

Автор также подчеркивает, что в социальных науках пока не возникло универсальной идеологии общественных трансформаций без революций, однако, на его взгляд, стало очевидным, что правильным выбором является трансформации без революции, или нереволюционный путь преобразований [3, с. 30]. Логично, что революционные события конца века политолог склонен интерпретировать как "антиреволюции" [там же].

По-мнению В. Магуна, любая революция являет собой проект радикального отрицания, в связи с чем всегда остается в той или иной мере незавершенной, неудачной и вообще никогда не соответствует своему замыслу [1, с. 182]. Иными словами, незавершенность и неопределенность, которые присутствуют в каждой революции, не позволяют рассматривать ее как эффективный способ общественного развития.

Исторический обзор революционных процессов, проведенный исследователями Л.Е. Грининым и А.В. Коротаевым, приводит их к выводу о частом парадоксальном развитии революций, например, появляются неожиданные и не соответствующие целям революции персоны; революционные репрессии обращаются в первую очередь против тех, ради кого, собственно, революция и затевалась; знаковые революционеры переходят в лагерь контрреволюционеров и наоборот [8, c. 139]. Другими словами, революция развивается по своему внутреннему механизму, который неподконтролен ее организаторам и лидерам. Еще одним очевидным недостатком любой революции является вопрос о ее легитимации. Несмотря на то, что революция это массовый процесс, однако все равно эта масса практически всегда является меньшинством или представляет меньшинство общества [там же, с. 145].

К этому подходу отнесем и положение о завершении революционного цикла – своеобразной временной паузе в революционной ритмике. Однако, безреволюционная онтология требует новых политических практик, новых конфликтологических технологий и т.д. и т.п. В противном случае, если человечеству не удастся приспособиться к ситуации постоянного политического реформирования, нас может ожидать новая революционная эра [3, с. 34].

В рамках третьего подхода исследователи рассматривают новые революции как принципиально новый феномен, требующий новых теорий, описательных и объяснительных моделей, а зачастую и новых обозначений. Как отмечает О. Глазунов, революции, прошедшие в Восточной Европе и на постсоветском пространстве в период с 1989 по 2004 год, поставили много непростых вопросов перед специалистами по стратегии и тактике политической борьбы и совершенно не укладывались в общепринятые теории [9, с. 55].

Терминологическая инфляция часто приводит к семантическому расширению устоявшегося понятия. Так, В ХХ веке понятие "революция" стало трактоваться предельно широко, обозначая в том числе и переворот в общественном сознании, и коренное изменение социальных отношений, и смену политической системы, и пришествие новой парадигмы науки, и внедрение новых технологий [6, с. 45]. Уже не вызывает серьезных сомнений использование таких понятий как "информационная революция", "сексуальная революция", "визуальная революция".

Для обозначения уникальности феномена новых революций стало использоваться метонимическое обозначение — "цветные революции". Как указывает Б.А. Исаев, термин появляется в начале XXI века [6, с. 44]. Цветной, почти карнавальный характер протестного действа четко формирует представление о его гуманности, обоснованности, моральном приоритете, открытости и непроизвольности в проявлении, "народности" и легитимности, креативности самих революционеров. Отметим, что креативность в ситуации постмодерна начинает выступать как эффективных механизм легитимизации деятельности и любой иной активности.

Одним из главных отличий современных революций стал отказ от насильственных способов свержения существующего строя. Революции, основанные на насилии, уходили в прошлое. На их место приходили революции нового поколения, основанные на новейших технологиях [9, с. 55]. В частности, использование технологии информационно-психологического управления международными конфликтами, включая их искусственную инициацию [10, с. 138]. Содержательно предреволюционная ситуация должна характеризоваться и развиваться в направлении расщепления и фрагментации традиционного общества, его погружения в политический хаос, что часто называют технологией "управляемого хаоса" [там же, с. 142].

Некоторые исследователи называют новые революции Е-революциями, подчеркивая ведущую роль в их организации и проведении сетевых информационных технологий. По мнению О. Глазунова, информационные технологии, методы манипуляции сознанием и массовой пропаганды стали играть главенствующую роль в современных революционных практиках, и эта тенденция в ближайшее время будет только усиливаться [9, с. 55].

Действительно, интернет-технологии позволяют быстро и с минимальными затратами организовать и эффективно управлять массовыми коммуникациями, активировать группобразование, находить лидеров, войти в медийный рейтинг и т.д. и т.п., что, в конечном итоге, позволяет эффективно управлять протестной активностью. Вместе с тем, считаем, что нет оснований преувеличивать значение и роль интернет-технологий в современном революционном процессе и одним развитием и распространением Интернета объяснить революционную активность последних десятилетий вряд ли не удастся. В полидетерминационной революционной ситуации другие факторы не только имеют место быть, но и могут обладать большим весом, нежели социальные сети или использование в качестве референтных лидеров известных блогеров.

К таким важным факторам исследователи относят активность институтов гражданского общества (сильные и многочисленные НКО), технологии спонсирования элит, средства softpower и др. [11, c. 31].

Д. Лэйн пишет, что цветные революции представляют собой новый тип политического движения, который нуждается в том, чтобы встроить его в какую-либо парадигму политических изменений [11, с. 35]. Исследователь характеризует их как "революционные государственные перевороты", основываясь на следующих критериях: 1. им свойственны высокая степень участия элиты (или контр-элиты); 2. высокая степень участия масс (типа “аудитории”); 3. они ведут к обновлению элиты, но не ведут к переустройству политического класса или более широким социальным и экономическим переменам в отношениях собственности [там же, с. 37].

К другим типичным чертам современных революций А.В. Манойло относит отсутствие обязательного компонента любой классической революции — революционной идеологии; "революционная" толпа не выдвигает никакой альтернативной политической программы, а народный гнев носит сугубо персонифицированный характер; как правило, новые революционные лидеры не имеют известного прошлого и заслуг перед страной [10, с. 133].

Анализируя революции "арабской весны" и "революцию достоинства" на Украине, политологи Л.М. Исаев и А.Р. Шишкина выделяют восемь характеристик новых революций. Это: 1. оппозиция представляет собой весьма разнородную группу, спектр политических взглядов включает крайне правых и крайне левых; 2. у оппозиционеров отсутствуют сколько-нибудь внятные требования и программа будущего развития (идеологическая инфляция); 3. отсутствие экономических оснований для радикального протеста, нет обнищания населения, вместе с тем, протестующие убеждены в кризисном состоянии экономики своих стран, связывая его прежде всего с коррумпированностью правящей элиты; 4. эмоциональный (нерациональный) характер протеста и способов коммуникации (переговоров); 5. активное использование Интернет-коммуникаций; 6. отсутствие узнаваемых лидеров (сетевой характер протестов); 7. протест приобретает перманентный характер, превращая политический процесс в хаос, а для многих участников становясь образом жизни; 8. протестная толпа претендует на экспертный статус, требуя постоянного одобрения тех или иных властных решений со своей стороны. [7, с. 22-32.]

Б.А. Исаев предлагает собственную классификацию атрибутов "цветных революций". Это: 1. направленность не на смену политической системы, а на нелегитимный захват власти; 2. невооруженный характер революций, вместе с тем, протестующие провоцируют полицию на насильственные действия, осуществляют акты невооруженного насилия (например, захват государственных учреждений, разбивка лагеря "революционеров" на центральной площади столицы) и неповиновение властям; 3. быстротечность революции; 4. экспрессивный характер протеста; 5. отсутствие у протестующих идеологии и программы; 6. внешнее давление и управление; 7. поддержку революции оказывают оппозиционные СМИ страны и практически вся пресса западных стран, определяющая мировое общественное мнение; 8. выдвигаются привлекательные и довольно общие лозунги; 9. моральная дезорганизация правящего режима; 10. цель — смена правящего режима [6, с. 47-48].

Кроме того, представители данного подхода фиксируют и специфические причины новых революций. Так, тот же Д. Лэйн, анализируя "оранжевую революцию" на Украине, пишет, что одной из главных причин психологической расположенности к гражданскому противоборству была растущая социальная депривация, которая измерялась с помощью сравнения восприятия людьми своих жизненных шансов с их восприятием поколением родителей [11, с. 48]. Эмпирическое исследование показало разнообразие мотивов протестного участия в революции. Это и политические убеждения, и стремление к продвижению демократии, а также желание участвовать в спектакле, “шоу”,возбуждение, и даже сугубо экономические (платы за участие в протестах) [там же, с. 49].

А.В. Манойло указывает, что новые революции являются продуктом политического маркетинга, т.е. не являются объективным этапом кардинальной трансформации общества, а произвольно созданы извне [10, с. 131-132]. Так, описывая общее в сценариях цветных революций, автор пишет, что они не являются спонтанным проявлением протеста, а их организаторы активно используют технологии организации и активизации молодежного протестного движения, включая "революционный брендинг". Он также приходит к выводу, что без внешней финансовой поддержки ни одна из современных революций не имела бы шанса состояться [там же].

Таким образом, революция рассматривается как специфический этап эволюции социальной материи (позитивный подход), либо как социальное бедствие, рудимент прошлого или варварский способ общественных изменений (негативный подход). Возник также постреволюционный подход, который претендует на описание и объяснение новых революционных феноменов, не укладывающихся в классические схемы.

К обобщенным атрибутам революции можно отнести: насильственный характер изменений (ненасильственный в случае "цветных революций"), революция есть проявление общественного прогресса, широкое и активное участие институтов гражданского общества, процессуальность (этапность) революции, фрагментация и поляризация общества и общественного сознания в предреволюционный и ранний постреволюционный периоды, харизматичный лидер в классических революциях (отсутствие такого лидера в "цветных"), наличие революционной идеологии в классических революциях (отсутствие в "цветных"), гражданское участие и мобилизация.

Библиография
1.
Магун А.В. Революция против революции// Полис: Политические исследо-вания. № 3. 2002. С. 178-182.
2.
Розеншток-Хюсси О. Речь и действительность. М.: Лабиринт, 1994. – 210 с.
3.
Саква Р. Конец эпохи революции: антиреволюционные революции 1989 – 1991 годов // Полис. № 5. 1998. С. 23-38.
4.
Бурмейстер А.Н. Судьба России между просветительской революцией и популистской контрреволюцией// Европа, 2004, № 4, с. 211-221.
5.
Иваненко А.И. Хаос и революция (пролегомены к онтологии революции)// Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 7: Филосо-фия. Социология и социальные технологии. Т.2., № 7-12, 2010, с. 54-62.
6.
Исаев Б.А. Принцип домино и цепи революции: где, почему и как случа-ются «цветные революции»// Конфликтология. т.2., 2014. С. 43-63
7.
Исаев Л.М., Шишкина А.Р. Соблазненные революцией// Полития: Анализ. Хроника. Прогноз (Журнал политической философии и социологии полити-ки). 2014, № 2 (73), с. 21-33.
8.
Гринин Л.Е., Коротаев А.В. Революция VS Демократия (революция и контрреволюция в Египте)// Полис. Политические исследования. № 3, 2014, с. 139-158.
9.
Глазунов О. особенности культуры в революциях нового поколения// Во-просы культурологии. № 4, 2008, с. 55-56.
10.
Манойло А.В. Технологии управления политическими конфликтами в ре-волюциях на Ближнем Востоке и в северной Африке// Политическая экспер-тиза: Политэкс. Т. 8, № 1, 2012. С. 131-155.
11.
Лэйн Д. Оранжевая революция: народная революция или революционный переворот? //Полис. Политические исследования. № 2, 2010, с. 31-53.
References (transliterated)
1.
Magun A.V. Revolyutsiya protiv revolyutsii// Polis: Politicheskie issledo-vaniya. № 3. 2002. S. 178-182.
2.
Rozenshtok-Khyussi O. Rech' i deistvitel'nost'. M.: Labirint, 1994. – 210 s.
3.
Sakva R. Konets epokhi revolyutsii: antirevolyutsionnye revolyutsii 1989 – 1991 godov // Polis. № 5. 1998. S. 23-38.
4.
Burmeister A.N. Sud'ba Rossii mezhdu prosvetitel'skoi revolyutsiei i populistskoi kontrrevolyutsiei// Evropa, 2004, № 4, s. 211-221.
5.
Ivanenko A.I. Khaos i revolyutsiya (prolegomeny k ontologii revolyutsii)// Vestnik Volgogradskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya 7: Filoso-fiya. Sotsiologiya i sotsial'nye tekhnologii. T.2., № 7-12, 2010, s. 54-62.
6.
Isaev B.A. Printsip domino i tsepi revolyutsii: gde, pochemu i kak slucha-yutsya «tsvetnye revolyutsii»// Konfliktologiya. t.2., 2014. S. 43-63
7.
Isaev L.M., Shishkina A.R. Soblaznennye revolyutsiei// Politiya: Analiz. Khronika. Prognoz (Zhurnal politicheskoi filosofii i sotsiologii politi-ki). 2014, № 2 (73), s. 21-33.
8.
Grinin L.E., Korotaev A.V. Revolyutsiya VS Demokratiya (revolyutsiya i kontrrevolyutsiya v Egipte)// Polis. Politicheskie issledovaniya. № 3, 2014, s. 139-158.
9.
Glazunov O. osobennosti kul'tury v revolyutsiyakh novogo pokoleniya// Vo-prosy kul'turologii. № 4, 2008, s. 55-56.
10.
Manoilo A.V. Tekhnologii upravleniya politicheskimi konfliktami v re-volyutsiyakh na Blizhnem Vostoke i v severnoi Afrike// Politicheskaya eksper-tiza: Politeks. T. 8, № 1, 2012. S. 131-155.
11.
Lein D. Oranzhevaya revolyutsiya: narodnaya revolyutsiya ili revolyutsionnyi perevorot? //Polis. Politicheskie issledovaniya. № 2, 2010, s. 31-53.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"