Статья 'Медиадискурс о терроризме в контексте информационной и социальной безопасности' - журнал 'Национальная безопасность / nota bene' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Порядок рецензирования статей > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Национальная безопасность / nota bene
Правильная ссылка на статью:

Медиадискурс о терроризме в контексте информационной и социальной безопасности

Седых Наталья Сергеевна

кандидат философских наук

Эксперт Уральской ассоциации «Центр этноконфессиональных исследований, профилактики экстремизма и противодействия идеологии терроризма», специалист по связям с общественностью бизнес-школы РГЭУ (РИНХ)

344038, Россия, г. Ростов-На-Дону, ул. Большая Садовая, 69

Sedykh Natal'ya Sergeevna

PhD in Philosophy

associate professor at the Department of Psychology of Management and Acmeology at Southern Federal University. 

344038, Russia, g. Rostov-Na-Donu, ul. Bol'shaya Sadovaya, 69

natalja.sedix@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0668.2017.2.19435

Дата направления статьи в редакцию:

10-06-2016


Дата публикации:

09-05-2017


Аннотация: Известно, что объектом пропагандистского воздействия террористов, нацеленного на формирование экстремистского сознания является молодёжь, представители, так называемого, цифрового поколения. В силу этих причин обсуждаются особенности клипового стиля мышления и соответствующей культуры поколения «Next». Раскрываются вопросы социального познания, конструирования, функционирования психологических систем с точки зрения постмодернистской научной парадигмы. Соответственно, психологическая онтология выступает как системный конструкт. В этой связи рассматриваются особенности выражения идеологии посредством символических форм, воплощённых в текстах и образах. Наряду с этим роль средств массовой коммуникации, к числу которых относится Интернет, в конструировании реальности, идеологическом воздействии на сознание и самосознание молодёжи. Обсуждаются результаты, проведённой автором данной статьи, психолингвистической экспертизы текстов, размещённых на официальном сайте Национального антитеррористического комитета и в региональном Интернет-СМИ «Кавказский узел» в период с 1.03.2016г. по 18.05. 2016 г. Сравниваются социальные маркеры текстов данных информационных ресурсов. Затем приводятся результаты дискурс-анализа комментариев к отобранным для развёрнутой психолингвистической экспертизы статьям Интернет-СМИ «Кавказский узел», анализируются полученные качественные и количественные данные. Обсуждаются выявленные в ходе исследования социальные риски и информационные угрозы терроризма. В заключении подводятся итоги и рассматриваются меры идеологического противодействия терроризму. В частности, роль образования в профилактике терроризма и предупреждении развития различных форм социального деструктивного поведения, в том числе экстремистского. Речь идёт о необходимости создания специализированных социальных и психологических методик диагностики, позволяющих реально выявлять «группы риска» и, направленно работать с лицами, в них вошедшими с помощью методов социально-воспитательных, психолого-просветительских и идеологических воздействий. Вместе с тем актуализируется роль массовой коммуникации в развитии методов информационного антитерроризма.


Ключевые слова: терроризм, общество, молодёжь, интернет, дискурс, коммуникация, культура, массовая коммуникация, воздействие, противодействие

Abstract:  
It is a known fact that the object of propaganda influence of the terrorists aimed at formation of the extremist consciousness is the youth – representatives of the so-called digital consciousness. Due to these reasons, the article discusses the peculiarities of the clipping style of consciousness and corresponding culture of the generation “Next”. The author reveals the questions of social comprehension, structuring, and functioning of the psychological systems from the perspective of post-modern scientific paradigm. Thus, the psychological ontology manifests as the system construct. In accordance with this, the author examines the specificities of expression of ideology by the virtue of symbolic forms, realized in the texts and images. The work discusses the results of the conducted by the author polylinguistic expertise of the texts on the official website of the International Anti-Terrorist Committee and the regional Internet mass media “Caucasian Knot” over the period of 03/01/2016 – 05/18/2016. The author compares the social markers of texts of the aforementioned information resources, as well as provides the results of discourse analysis of the commentaries to the selected for the extensive psycho-linguistic expertise articles of the “Caucasian Knot”. The article also reviews the determined during the course of the research social risks and information threats of the terrorism, as well as analyzes the ideological countermeasures to terrorism, particularly the role of education in prevention of terrorism and development of various forms of social destructive behaviors, including the extremist.
 



Keywords:

mass communication, culture, communication, discourse, Internet, youth, society, terrorism, influence, countermeasures

В соответствии с Конвенцией противодействия терроризму в России, к числу наиболее приоритетных задач, относится противодействие распространению идеологии терроризма и активизация работы по информационно-пропагандистскому обеспечению антитеррористических мероприятий [1]. Подчеркнём, что пополнение рядов экстремистов происходит за счёт молодых людей, представителей, так называемого, цифрового поколения. Это вызывает обеспокоенность со стороны международного сообщества. Например, авторы доклада, представленного на конференции Совета Россия–НАТО «Уроки, извлеченные из недавних террористических акций: укрепление национальных потенциалов и оргструктур» (Любляна, Словения, 27.06–1.07.2005), утверждают, что большинство обвиняемых в совершении террористических актов 11 марта 2004 года в Мадриде (Испания), в результате которых погиб 191 человек, – молодые мусульмане, являющиеся далеко не первым поколением иммигрантов. По данным, полученным в ходе следствия, установлено, что в состав группы входили жители Мадрида, проживавшие в нем на законном основании, большей частью марокканского происхождения, которые постепенно прониклись радикальной идеологией международного джихада, в основном пользуясь информацией, содержащейся на радикальных веб-сайтах [2]. Неслучайно печально известный идеолог экстремизма аз-Заркауи Аймана аз-Завахири объявил: «мы на войне, где более половины места занимает медиавойна за сердца нашей Уммы» [3, с. 316].

В этой связи следует отметить, что в настоящее время, по мнению литературоведов и культурологов, происходит процесс, когда электронные способы передачи различной информации занимают приоритетные позиции, а традиционные для минувшего столетия печатные издания, имеющие форму книги-кодекса, их утрачивает. Это вполне закономерно, так как отвечает социальным запросам современности. Точно также как в период с VI—VII века кодекс, вследствие развития технических возможностей, становится основной формой книги, пришедший на смену книги – свитка, которая изготовлялась из тонкого папируса[4]. Известно, что появление книги-кодекса повлекло за собой изменение социальных, культурных, познавательных потребностей и интересов людей. Сегодня наблюдаются сходные процессы в связи с появлением Интернета, который является главным достижением в развитии средств массовой коммуникации, и, одновременно, выступает ведущим фактором преобразования привычного уклада жизни и деятельности миллионов людей во всех странах мира. Сегодня человек посредством взаимодействия в Сети, не только получает необходимые сведения, но и развивает карьеру, находит друзей и единомышленников. Причём в нынешнем столетии прекращение информационной связи с окружающим миром способно вызвать у человека не только психологический дискомфорт и социальную дезадаптацию, но также стать причиной фрустрации и возникновения стрессовых состояний. Следует особо отметить, что Ш. Теркл, исследуя проблемы, взаимодействия человека и технологий, обращает внимание на такую психологическую особенность молодых пользователей, как тревога неподключенности, которая для некоторых достигает уровня паники. «Современные подростки могут всерьез говорить о потере Phonе как об очень значимой утрате. Желание быть всегда в Сети характерно для современного человека, общепринято» [5]. Это является ведущей предпосылкой развития «клиповой культуры», которая рассматривается американским футурологом Э. Тоффлером в качестве составляющей общей информационной культуры будущего, основанной на бесконечном мелькании информационных отрезков и комфортной для людей соответствующего склада ума [6]. Вследствие таких культурных тенденций в конце 90-х г.г. ХХ в. в философско-психологической литературе появился термин «клиповое мышление», обозначающий особенность человека воспринимать мир посредством короткого, яркого посыла, воплощенного в форме видеоклипа (отсюда и название) [7]. Отметим, что, несмотря на нарастающий исследовательский интерес к данному феномену, однозначная трактовка понятия «клиповое мышление» отсутствует до сих пор. Перспективным, по мнению автора данной статьи, является определение, предложенное современным исследователем Т.В. Семеновских, которая считает целесообразным рассматривать «клиповое мышление» как процесс отражения множества разнообразных свойств объектов, без учета связей между ними, характеризующийся фрагментарностью информационного потока, алогичностью, полной разнородностью поступающей информации, высокой скоростью переключения между частями, фрагментами информации, отсутствием целостной картины восприятия окружающего мира. Так, по мнению исследователей и работников образования, клиповое мышление, является приоритетным стилем мышления подростков и молодёжи [8]. Это имеет ряд позитивных моментов. Например, социологический портрет «цифрового поколения», как констатируют зарубежные исследователи Дж. Палфри и У. Гассер, образуют такие качества, как «тотальная» креативность, инновационность (подразумевающая разрушение и отказ от традиционных устоявшихся социальных форм жизнедеятельности, демократичность), информированность, благодаря постоянной включенности в поисковую деятельность, многозадачность (способность решать несколько когнитивных задач одновременно) [9].

Однако наряду с этим наблюдается развитие новых информационных угроз и психологических рисков, формирующихся вследствие активности юных пользователей Сети. В частности, особую обеспокоенность у педагогов школ и работников образования вызывает информационная перегруженность и как следствие – снижение способности формировать и оперировать знаниями (т.е. систематизировать информацию, последовательно ее осваивать, выстраивать логические связи, структурировать материал). Вместе с тем, как отмечают современные исследователи познавательных процессов, активное использование цифровых технологий приводит к развитию, так называемого, распределённого сознания. Его особенность в том, что сознание и все ментальные процедуры своеобразно распределены между человеком и разными устройствами, которым передаётся часть когнитивных функций. Вследствие этого происходит изменение процессов восприятия, памяти, мышления и познавательной активности личности. Так, современный молодой человек зачастую не считает нужным запоминать, например, сведения о каком – либо историческом событии, общественном деятеле, учёном, полагая, что в случае, если ему данная информация потребуется, он обратится к Википедии. В то же время фрагментарность, мозаичность как постоянные атрибуты виртуального мира, искореняя связь между событиями, разрушают культурную память, историческое самосознание [10]. Вместе с тем избыточность потребляемой на различных ресурсах информации, рассматривается в качестве одной из причин неустойчивости личностной идентификации, трансформирующейся под влиянием виртуального пространства. В то же время существенные изменения претерпевает социальная идентичность, формируемая в различных онлайн-сообществах [11].

Соответственно, сегодня для представителей, так называемого, цифрового поколения ведущим способом взаимодействия и главным фактором влияния на процесс формирования мнений, суждений, убеждений является Интернет. Важно отметить, что двусторонний характер воздействия выступает отличительной чертой современного цифрового пространства. С одной стороны, оно участвует в формировании, социализации и развитии личности, с другой, в создании цифровой реальности активно участвуют пользователи компьютерных и Интернет-технологий.

Таким образом, современное общество, по мнению ряда исследователей (М. Кательс, И. Е. Москалев, А. В. Назарчук, Р. Роуз, М. Фасслер), трансформируется в сетевое, имеющее особую логику развития, создающую новую социокультурную реальность, формирующую принципиально новый стиль мышления. Сегодня сеть начинает осмысливаться как способ бытия человека и как способ самопорождения человека, в том числе на ментальном и духовном уровнях, а само понятие сеть обретает методологическое звучание вне связи с информационно-техническими процессами [12].

Необходимо подчеркнуть, что в современном информационном мире задача удержания власти предстаёт как коммуникативная задача [13]. В этой связи идеология является смысловой конструкцией, поскольку выражена символическими формами, представляющими собой широкую совокупность действий и высказываний, текстов и образов. Соответственно, идеология рассматривается через призму путей и способов, в которых значение, мобилизованное посредством символических форм, служит установлению и поддержанию отношений доминирования [14]. В силу этого информационное пространство сегодня, по мнению автора данной статьи, становится одновременно пространством социального познания и конструирования феномена терроризма. Это во многом обусловлено тем, что человек, согласно постулатам постклассической психологии, отвечающей социальным запросам современности, понимается как сложная, открытая самоорганизующаяся система. В свою очередь, согласно теории психологических систем, психическое трактуется как то, что порождается, возникает в процессе функционирования психологических систем и тем самым обеспечивает их самоорганизацию и саморазвитие. При рассмотрении процессов самоорганизации и саморазвития психологических систем, целесообразно опираться на понятие «конструкт» в постпозитивистском контексте, которое трактуется как целенаправленное формулирование значений посредством таких ментальных процессов, как структурирование, концептуализация, интерпретация и анализ. Конструировать с этой точки зрения – значит интроспективно выявлять значение событий на основании прецедентов. Безусловно, сегодня информационные потоки организуют процесс социального познания и влияют на порождение особой психологической онтологии «представляющей собой системный конструкт, который опосредует взаимоотношения между человеком и миром «чистой» объективности («амодальным миром»), что и обеспечивает превращение амодального мира в «освоенную» человеком и ставшую его индивидуальной характеристикой действительность» [15].

Итак, современная массовая коммуникация оказывает непосредственное воздействие на развитие человека как психологической системы, в которую включены субъективная (образ мира) и деятельностная компоненты (образ жизни). Соответственно, транслируемая масс-медиа информация о террористических проявлениях трансформирует образ мира человека и воспринимается им как часть действительности. При этом мы исходим из понимания действительности как многомерного мира человека, а образа мира как целостной и системно-смысловой действительности, представляющей собой мир данного человека, в котором он живет и действует [16]. В этой связи следует подчеркнуть, что средства массовой коммуникации (СМК), к числу которых относится Интернет, сегодня не только информируют население, но и выполняют конструирующую функцию. Это особенно ярко проявляется в случаях, когда речь идёт о явлениях недоступных для непосредственного чувственного восприятия, например, террористических проявлениях или антитеррористической деятельности. В этой связи обратимся к особенностям социального познания в условиях глобальной информатизации. Социальное познание определяется, прежде всего, процессами коммуникации, так как оно возникает и поддерживается социальным взаимодействием. При этом приоритетное значение принадлежит социальному контексту и среде. В данном случае имеется в виду языковая среда как символическая репрезентация окружающего мира. Отметим, что, Г. А. Андреева, указывает на разделяемость как ведущий признак социального познания, обусловленный тем, что люди существуют в некотором общем познавательном пространстве и в определённой степени разделяют значение тех или иных познаваемых ими объектов [17]. Причём средством выработки таких разделяемых представлений, значений является коммуникация. Итак, массовые коммуникации сегодня задают векторы социального познания феномена терроризма и определяют границы его конструирования. Так, в работах М. Фуко звучит термин «дискурсия», который понимается им как «сложная совокупность языковых практик, участвующих в формировании представлений о том объекте, который они подразумевают» [18].

Автором данной статьи была проведена психолингвистическая экспертиза текстов, опубликованных в период с 1.03. 2016 по 18.05. 2016 г. на официальном сайте национального антитеррористического комитета в разделе Контртеррористические операции. Наряду с этим анализировались статьи, размещенные в указанный временной период, в региональном интернет-СМИ «Кавказский узел», которое публикует, в частности, новости Южного федерального округа и Северо-Кавказского федерального округа, а также аналитические материалы [19]. Соответственно, проводился анализ медиадискурса, который интерпретируется как тематически сфокусированная, социокультурно обусловленная речемыслительная деятельность в масс-медийном пространстве [20]. Как констатирует М. В. Коновалова, многие исследователи придерживаются сходного мнения относительно того, что медиадискурс – «это не просто совокупность текстов определенного жанра, но нечто большее, представляющее динамичный коммуникативный процесс, реализующийся в определенном смысловом поле взаимосвязей между отдельными единицами всего корпуса медиатекстов и дискурсов». В то же время исследователь отмечает, что медиадискурс является системой, и «представляет единое целое – полноценный тип дискурса, обладающий когерентностью в качестве неотъемлемого свойства всех завершенных и способных самостоятельно функционировать объектов информационного пространства» [21, с. 102].

Методика исследования медиадискурса, разработанная автором данной статьи, основана на выделении психолингвистических единиц (пропозиций первого порядка, отражающих цель сообщения) и анализе социальных маркеров, которые задают векторы соответствующего восприятия информации. Подчеркнём, что это оказывает значительно влияние на формирование социальных установок и общественных позиций граждан относительно события, ситуации, какого-либо публичного (политического) деятеля. Соответственно, выявляются особенности скрытого идеологического влияния, выражающегося в формировании определённых мировоззренческих установок, представлений о целях, мотивах, субъектах терроризма, а также об антитеррористической деятельности. По мнению автора данной статьи, именно посредством социальных маркеров, ненавязчиво окрашивающих происходящее в мрачные, либо радужные тона, осуществляется скрытое идеологическое воздействие, в результате которого «в сознании происходит становление мотивации к осуществлению конкретных поступков» [22, с.165].

Итак, первый этап исследования состоял в проведении сравнительного анализа социальных маркеров, характеризующих антитеррористическую деятельность на сайте НАК и в Интернет-СМИ «Кавказский узел».

Таблица 1. Примеры типичных социальных маркеров текстов, размещённых на сайте НАК и в Интернет-СМИ «Кавказский узел»

Социальные маркеры (примеры, сайт НАК) Социальные маркеры (примеры Кавказский узел)
«нейтрализовано трое бандитов» [23]. «Три человека были убиты» [24].
«Оперативной группой были задержаны трое бандитов, связанных с запрещенной в России международной террористической организацией ИГИЛ» [25]. «Обыск проводился сотрудниками ФСБ. В ходе обыска ничего найдено не было, но силовики увезли с собой 23-летнего Алима Султанова, выпускника стоматологического университета, проходящего практику в одном из стоматологических салонов Нальчика» [26].

«Сотрудниками органов безопасности в подвале дома обнаружен схрон с большим количеством оружия и боеприпасов. Обнаружение крупного бандитского арсенала свидетельствует о том, что нейтрализованные преступники имели намерения совершать масштабные преступления террористической направленности» [27].

«Полицейские подбросили оружие официальному представителю салафитской мечети и задержали его».

«Сотрудники полиции зашли в мечеть в пьяном виде, оскорбляли верующих, угрожали им и потребовали проследовать в отделение» [28].

Важно отметить, что в текстах присутствует позиция авторов относительно происходящего, которая, зачастую неосознанно, транслируется и задаёт «рамки» социального восприятия событий читателями. Известно, что медиа обладают властью «предписывать» событиям некий смысл, интерпретируя их определенным образом и придавая данным интерпретациям статус общепризнанной «правды» [29]. Очевидно, что на сайте НАК, представленная информация, имеет нейтральный характер и, события описываются в конструктивном ключе («бандиты задержаны», «преступники нейтрализованы»). Однако обыватели получают информацию о происходящем, преимущественно из интернет-СМИ, таких, как «Кавказский узел». Посредством социальных маркеров текстов данного ресурса оказывается скрытое идеологическое воздействие на аудиторию читателей, так как это вызывает когнитивный диссонанс, представляющий собой негативное побудительное состояние, возникающее как ответная реакция в случае, когда человек располагает двумя противоречивыми суждениями, относящемуся к объекту сообщения. Очевидно, что в тестах СМИ «Кавказский узел» присутствует психологический оксюморон «противоправные действия совершают силовики». Вследствие активных воздействий подобного рода развивается пассивная гражданская позиция, выражающаяся, например, в том, что «надеяться на полицию нельзя, проблемы надо решать самостоятельно». Безусловно, это препятствует воплощению в жизнь тезиса НАК относительно того, что граждане должны также подключаться к делу борьбы с терроризмом и оказывать содействие силовым структурам. Для развёрнутого психолингвистического анализа были отобраны комментарии к статьям, опубликованные в период с 1.03 по 18.05 на ресурсе «Кавказский узел». Общее количество проанализированных статей – 6, комментариев – 185. Принципы отбора: социально-значимая тема; наличие комментариев (не менее 20), в которых зафиксирована общественная позиция, относительно происходящего на Северном Кавказе; наличие оценок комментариев являющихся количественным показателем того, какую позицию разделяет большинство читателей.

Таким образом, были проанализированы комментарии к следующим статьям: «Закрытие мечетей в Дагестане» [28]; «Выходцы с Кавказа в рядах ИГ (ИГИЛ)» [30], террористического государства, запрещённого в России; «Эксперты заявили о ценностной дезориентации жителей Северного Кавказа» [31]; «Политологи констатировали рост популярности Сталина на Северном Кавказе» [32]; «10 мифов о роли Сталина в Великой Отечественной войне» [33].

Дискурс-анализ комментариев осуществлялся посредством деконструкции текстов, в результате которой были выявлены основные психолингвистические единицы - пропозиции первого порядка (темы), отражающие цель сообщения, выражающие конкретную позицию относительно того, что реально подвергается оценки (какая именно проблема, событие, персона). Например, из 26 комментариев было выделено 5 тем, из 51 -7 и так далее. Затем был проведён частотный крип-анализ нетривиального статистического распределения отдельных символов и их последовательностей в открытом тексте, а именно: поставленных оценок комментариев по конкретным темам-позициям, условно обозначающих: «да, справедливо» и «нет, несправедливо». Соответственно, был получен суммарный показатель, отражающий количество оценок по каждой теме, на основании которого было осуществлено ранжирование, от наиболее до наименее значимой для читателей темы. Отметим, что в некоторых случаях комментарии были удалены модератором по причине грубости и пропаганде национальной неприязни. Однако грубость и открытое выражение национальной неприязни, несмотря на существующие правила, является одним из социальных индикаторов эмоциональной значимости обсуждаемых тем. Другим являются резкие высказывания в комментариях лицам, которых считают «подсадными» для создания позитивного образа властных и силовых структур. Например, в комментариях к статье «Эксперты заявили о ценностной дезориентации жителей Северного Кавказа» звучит: «муслим такую фигню мог написать только замполит какого-нибудь отмороженного спецконтингента кадыровских и или похожих на них формирований». Отметим, что, как указано в Википедии, Кады́ровцы- специальный моторизованный полк внутренних войск МВД России, выполняющий функции личной охраны (гвардии) Главы Чеченской Республики Рамзана Кадырова. Термин так же используется населением Чечни для обозначения последователей Рамзана Кадырова, ранее Ахмата Кадырова. В ходе дальнейших методических процедур, руководствуясь принципами постмодернистской научной парадигмой, мы исходили из того, что любой текст, созданный в результате социального взаимодействия, имеет множество вариантов «прочтения». Соответственно, темы, выделенные в результате деконструкции текстов, всех проанализированных комментариев рассматривались с точки зрения наличия вербальных характеристик, отражающих социальные риски, то есть вероятность или частоту возникновения нежелательных событий, угрожающих общественной безопасности. Известно, что риск представляет собой неустранимый и постоянный компонент любой активности индивида как разрушительной, так и созидательной, и требует постоянной адаптации к среде. В категории риска как в структуре выделяют, прежде всего, ситуацию и оценку. Итак, на основании проведённого качественного и количественного анализа, были выделены две категории развивающихся социальных рисков: «симпатии к террористическому государству ИГИЛ, запрещённому в России», «низкий уровень социального доверия». Темы, характеризующие каждую категорию социальных рисков, были сгруппированы и ранжированы соответственно количеству поставленных оценок, от наибольшего до наименьшего. Заметим, что темы комментариев, выделенные посредством деконструкции текстов, сохранены в авторской редакции, в том числе синтаксис и пунктуация.

Таблица 2. Симпатии к террористическому государству ИГИЛ, запрещённому в России

Ранг

Темы комментариев (цель сообщения, пропозиция первого порядка )

Оценки

+

(да, справедливо)

Оценки

-

(нет, не справедливо)

Всего оценок

1

«Победа или Рай полюбому ;-)»

20

31

51

2

«ИГИЛ – это не более чем борьба обречённых»

29

18

47

3

«Народ на неподкотрольных им (ИГИЛ) территориях им симпатизирует»

13

25

38

4

«Там верой и не пахнет, там рулят баксы»

7

10

17

5

«Муслимы начнут Т. атаку на рашку!»

7

4

11

Таблица 3. Низкий уровень социального доверия

Ранг

Темы комментариев (цель сообщения, пропозиция первого порядка )

Оценки

+

(да, справедливо)

Оценки

-

(нет, не справедливо)

Всего оценок

1

«Жители Северного Кавказа должны соблюдать российское законодательство, а не лавировать между какими-то непонятными "ценностями"».

72

58

130

2

« ФСБ просто так в гости наведываться с утра не станет...»

41

35

76

3

«Государство должно гарантировать соблюдение прав всех граждан, в том числе и жителей Северного Кавказа»

8

11

19

4

«Лучше бы создали движение за гражданские права Кавказцев в РФ»

3

11

14

5

«Людям надоел сегодняшний чиновничий беспредел в стране, вседозволенность местных князьков и тотальное их воровство, их не было при Сталине...»

4

9

13

6

« коррупционизм победит всех»

3

2

5

Соответственно, количественные показатели свидетельствуют о том, что провокационные высказывания и деструктивные идеи, находят достаточно широкую поддержку. Это является тревожным сигналом, так как служит предпосылкой развития угроз социальной безопасности, объектами которой выступают «все основные и главные элементы социальной системы, обеспечивающей уровень и качество жизни населения, регулируемой социальной и национальной политикой» [34]. При этом одним из наиболее значимых критериев сохранения социальной безопасности является поддержание и обеспечение адекватной системы ценностных ориентаций, культуры поведения в обществе, экономического и политического поведения.

Важно отметить, что обе категории выделенных нами социальных рисков являются взаимосвязанными. Так, очевидно, что низкий уровень социального доверия способен порождать симпатии к альтернативным формам общественной организации, даже таким деструктивным, как террористическое государство ИГИЛ, запрещённое в России, однако, презентуемое бандитами как «справедливое и внушающее доверие». Одновременно с развитием социальных рисков создаются новые угрозы информационно- психологической безопасности, включённой в структуру информационной безопасности и связанной, прежде всего, с воздействием недоброкачественной информации на психологическое состояние личности, что несёт угрозу интеллектуальному и духовно-нравственному состоянию человека, а также угрозу его физическому здоровью [35]. Отметим, что социальное доверие проявляется «как мировоззренческая установка, выражающая готовность индивидов рассматривать окружающих как заслуживающих доверие» [36, с.115-116]. Это становится возможным благодаря функционированию нескольких механизмов [36, с.115-116]:

· доверие к абстрактной системе, в качестве которой выступает государство, создаёт условия взаимодействия на институциональном уровне, делает само государство работоспособным;

· межличностное доверие, которое институциализируется в сетевые структуры взаимодействия, позволяет снижать риски;

· наличие механизмов в виде функционирующих ценностей, норм, правил обеспечивает реализацию доверия на уровне системы, уменьшает возможность оппортунистического поведения.

Доверие помогает объектам гражданского общества не только институционализировать своё социальное пространство, но и уменьшить уровень неопределённости. Вследствие этого развивается межгрупповое взаимопонимание, межнациональное сотрудничество, общественный диалог. В этой связи красноречива позиция НАК РФ относительно идеологического противодействия терроризму, интеллектуальной борьбе с этим злом, высказанная в интервью его официального представителя: «… только используя широкий потенциал гражданского общества, дополняя силовой компонент активным диалогом со всеми влиятельными силами, и, наконец, опираясь на богатый исторический опыт, мы сможем поставить надёжный заслон терроризму, обеспечить безопасную жизнь нашим согражданам и вселить в них уверенность в будущее» [37].

Таким образом, проведённый эмпирический анализ показал, что в современных условиях, необходимо, опираясь на позитивный потенциал ислама, создавать инновационные методики информационно-психологического противодействия терроризму посредством сетевого дискурса. Это подтверждают и результаты исследований современного учёного И. В. Пащенко, констатирующей, что происходит распространение радикальных идей, а также популяризация конкретных тактик и технологий через Интернет. Кроме этого, как констатирует учёный, развитию социальной напряжённости на Северном Кавказе способствует то, что «правоохранительная система, становится на защиту правящей элиты, образуя вакуум законности в обществе» [38].

Исходя из вышеизложенного очевидно, что необходимо вести всестороннюю профилактику экстремизма в молодёжной среде. Бесспорно, профилактика терроризма, как указывает большинство исследователей данного феномена, должна включать комплекс мер общественно-политического и социально-экономического характера, направленных, в том числе на создание условий для всесторонней социальной, профессиональной, личностной самореализации молодёжи. Однако не менее важным является реальная профилактическая работа (а не для «галочки» и «отчёта») в образовательных учреждениях. В этих целях требуется создание действенных методик социальной и психологической диагностики для выявления «групп риска» и дальнейшей превентивной работы с лицами, в них входящими. Следовательно, необходимы социально-воспитательные, психолого-просветительские, идеологические воздействия, реально развивающие активную гражданскую позицию, социальное доверие, общественные и деловые инициативы молодёжи. И, вместе с тем, ответственность за свои решения и действия, а также жизнестойкость, позволяющую преодолевать трудности, а не бежать от них в «идеальное государство», в надежде найти там изобилие и рай на земле. Безусловно, такая работа должна вестись, прежде всего, посредством образования как общественного института, участвующего в социализации личности. В этой связи средства массовой коммуникации должны оказывать широкую информационную поддержку, и продвижение идей солидарности. Это определяется тем, что, как отмечает современный учёный Л. Б. Внукова, для разрешения противоречий в обществе необходимо «глубинное изменение психологических структур больших масс людей, которое учитывает базисные потребности не на уровне индивида, а на уровне идентичностной группы» [38].

Безусловно, это требует создания специализированных программ повышения квалификации и переподготовки как педагогических, так и журналистских кадров, которые будут нацелены на развитие соответствующих компетенций работников образования и представителей СМИ.

Библиография
1.
Официальный сайт Национального антитеррористического комитета// http://nac.gov.ru/content/3916.html
2.
Winnet R. and Leffard D. Leaked № 10 dossier reveals Al-Qaeda’s British recruits // The SundayTimes. 2005. July 10.
3.
Нечитайло Д.А. Современный радикальный экстремизм: стратегия и тактика / Отв. ред. В.Л. Шульц; Центр исследований проблем безопасности РАН. М.: Наука, 2011. 462 с.
4.
Процент // Википедия свободная энциклопедия. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%BE%D0%B4%D0%B5%D0%BA%D1%81_(%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B3%D0%B0))
5.
Turkle Sherry Интервью для проекта Digital Nation. Life on the digital frontier // http://www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/digitalnation/interviews/turkle.html?utm_campaign=videoplayer&utm_medium=fullplayer&utm_source=relatedlink
6.
Тоффлер Э. Третья волна. М., 1999. С. 160.
7.
Семеновских Т.В. “Клиповое мышление” — феномен современности // http://jarki.ru/wpress/2013/02/18/3208/
8.
Семеновских Т.В. Психолого-педагогические детерминанты академического мошенничества в исследовательских работах студентов // Интернет-журнал «Науковедение», 2013. № 4(17) [Электронный ресурс]. – М.: Науковедение, 2013. – Режим доступа: http://naukovedenie.ru/PDF/61pvn413.pdf, свободный. – Загл. с экрана. – Яз. рус., англ.
9.
Palfrey John, Gasser Urs. Born Digital. Understanding the first generation of digital natives. N.Y., 2008. P. 7.
10.
Шилина М.Г. Интернет-коммуникация: исследовательские концепции XXI века. К вопросу формирования категориально-понятийного аппарата. Теория СМИ и массовой коммуникации. 2012. № 2 //http://www.mediascope.ru/node/1081
11.
Годик Ю.О. «Цифровое поколение» и новые медиа // Интернет-журналистика. 2011. № 2 // http://www.mediascope.ru/node/838 Posted June 17th, 2011 by Editor
12.
Маклюэн М. Война и мир в глобальной деревне / М. Маршал, К. Фиоре. пер. с англ. И. Летберга. М., 2012. С. 119.
13.
Московичи С. Социальные представления. Исторический взгляд // Психологический журнал. 1995. Т. 16. № 1 2. С. 11-22.
14.
Thompson John В. Ideology and Modern Culture. Critical Social Theory in the Era of Mass Communication. Oxford: Polity Press, 1990. PP. 56-66.
15.
Клочко В.Е., Галажинский Э.В. Самореализация личности: системный взгляд. Томск, 2004. 154 с.
16.
Чешуева Н.А. Понятие «образ мира» в психологической науки // Вестник ТГПУ. 2007. № 10(73). С. 20-23.
17.
Андреева Г.М. Психология социального познания. М., 2004. 288 с.
18.
Фуко М. Археология знания : пер. с фр. / М. Фуко ; общ. ред. Бр. Левченко. К. : Ника-Центр, 1996. 208 с
19.
Процент // Википедия свободная энциклопедия. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B0%D0%B2%D0%BA%D0%B0%D0%B7%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D1%83%D0%B7%D0%B5%D0%BB
20.
Кожемякин Е.А. Дискурс-анализ массовой коммуникации // URL: http://www.gmj.sfedu.ru/v2i1/v2i1_kozhemyakin.htm
21.
Коновалова М.В. Медиадискурс и подходы к его изучению // Вестник Челябинского государственного университета. 2015. № 27(382). Филологические науки. Вып. 98. С. 102.
22.
Грачев Г.В. Мельник И.К. Манипулирование личностью: организация, способы и технологии информационно-психологического воздействия. М.: ИФ РАН, 1999. 230 с.
23.
В ходе спецоперации в Дагестане органами безопасности нейтрализовано двое главарей бандгрупп// http://nac.gov.ru/kontrterroristicheskie-operacii/v-hode-specoperaciy-v-dagestane-organami.html
24.
Три человека убиты в Дагестане//http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/281901/
25.
Связанные с ИГИЛ бандиты готовили СВУ для совершения терактов // http://nac.gov.ru/kontrterroristicheskie-operacii/cvyazannye-s-igil-bandity-gotovili-svu-dlya.html
26.
Нальчанка рассказала о задержании племянника после обыска // http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/280946/
27.
В ходе спецоперации в Дагестане органами безопасности нейтрализовано двое главарей бандгрупп// http://nac.gov.ru/kontrterroristicheskie-operacii/v-hode-specoperaciy-v-dagestane-organami.html
28.
Закрытие мечетей в Дагестане // http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/276868/
29.
Hall S. 1986. The Problem of Ideology-Marxism Without Guarantees. Journal of Communication Inquiry, vol. 10, N 2.
30.
Выходцы с Кавказа в рядах ИГ (ИГИЛ) // http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/280946/
31.
Эксперты заявили о ценностной дезориентации жителей Северного Кавказа //http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/280636/
32.
Политологи констатировали рост популярности Сталина на Северном Кавказе // https://www.kavkaz-uzel.ru/articles/282311/
33.
мифов о роли Сталина в Великой Отечественной войне // http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/261982/
34.
Молчан А.С., Сокол М.К. Концептуальные проблемы национальной безопасности государства // Научные труды КубГТУ. 2016. № 2. С. 1-12.
35.
Грачёв Г.В. Информационно-психологическая безопасность личности, М., 2006. 125 с.
36.
Гужавина Т.А. Социальное доверие в гражданском обществе. Проблемы развития территорий. 2012. № 6. Т. 62. С. 115-122.
37.
Пржездомский А.С. В эпицентре противодействия идеологии смерти: интервью советника председателя Национального антитеррористического комитета [Электронный ресурс]. URL: http://nac.gov.ru/publikacii/vystupleniya-i-intervyu/przhezdomskiy-intervyu-sovetnika.html. Рубрика «Публикации». Дата обращения: 06.06.2016
38.
Внукова Л.Б., Челпанова Д.Д., Пащенко И.В. Социально-политическая напряжённость в полиэтничном регионе. Ростов-на-Дону. 2014. С. 139.
39.
Седых Н.С. Медиадискурс о терроризме: социальные и психолингвистические аспекты // Психология и Психотехника. 2014. № 8. C. 793 - 802. DOI: 10.7256/2070-8955.2014.8.12439.
40.
Седых Н.С. Социально-психологические особенности вовлечения
молодёжи в террористическую деятельность // Национальная безопасность / nota bene. 2013. № 3. C. 471-481. DOI: 10.7256/2073-8560.2013.3.7956.
41.
Седых Н.С. Роль массовой коммуникации в информационно-психологическом противодействии терроризму // Национальная безопасность / nota bene. 2014. № 1. C. 32-49. DOI: 10.7256/2073-8560.2014.1.9384.
42.
Седых Н.С., Гшиянц Р.Э., Гшиянц Р.Э., Гшиянц Р.Э. Графическая модель социальных репрезентаций терроризма // Национальная безопасность / nota bene. 2014. № 5. C. 712-724. DOI: 10.7256/2073-8560.2014.5.11888.
43.
Седых Н.С. Информационно- психологические способы вовлечения молодёжи в терроризм // Вопросы безопасности. 2014. № 3. C. 93 - 131. DOI: 10.7256/2409-7543.2014.3.12386. URL: http://www.e-notabene.ru/nb/article_12386.html
44.
Седых Н.С. Роль информационно-психологического воздействия в подготовке террористов-смертниов // Психология и Психотехника. 2013. № 10. C. 981 - 991. DOI: 10.7256/2070-8955.2013.10.9377.
45.
Седых Н.С. Терроризм и глобальные риски современности: психолого-
политический анализ // Международные отношения. 2013. № 1. C. 96 - 102. DOI: 10.7256/2305-560X.2013.01.12.
46.
Седых Н.С. Современный терроризм с точки зрения информационно-психологических угроз // Национальная безопасность / nota bene. 2012. № 2. C. 68 - 75.
47.
Седых Н.С. Медиадискурс о терроризме в контексте информационно-психологических угроз современности // Психолог. 2015. № 5. C. 96 - 127. DOI: 10.7256/2409-8701.2015.5.15940. URL: http://www.e-notabene.ru/psp/article_15940.html
48.
Гулиева Э.Ф. Общественная дипломатия Индии в США // Тренды и управление. 2014. № 3. C. 254-263. DOI: 10.7256/2307-9118.2014.3.12724.
49.
Лобанова Т.Н. Лингвомедийное противостояние КНР и США // Конфликтология / nota bene. 2014. № 1. C. 99 - 108. DOI: 10.7256/.2014.1.12945.
50.
Баринов Д.Н. Трансформация читательских практик в современном российском обществе // Культура и искусство. 2014. № 6. C. 660-667. DOI: 10.7256/2222-1956.2014.6.13212.
51.
Безрукова М.. Особенности общественной дипломатии Германии в России // Тренды и управление. 2014. № 3. C. 237 - 242. DOI: 10.7256/2307-9118.2014.3.12726.
References (transliterated)
1.
Ofitsial'nyi sait Natsional'nogo antiterroristicheskogo komiteta// http://nac.gov.ru/content/3916.html
2.
Winnet R. and Leffard D. Leaked № 10 dossier reveals Al-Qaeda’s British recruits // The SundayTimes. 2005. July 10.
3.
Nechitailo D.A. Sovremennyi radikal'nyi ekstremizm: strategiya i taktika / Otv. red. V.L. Shul'ts; Tsentr issledovanii problem bezopasnosti RAN. M.: Nauka, 2011. 462 s.
4.
Protsent // Vikipediya svobodnaya entsiklopediya. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%BE%D0%B4%D0%B5%D0%BA%D1%81_(%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B3%D0%B0))
5.
Turkle Sherry Interv'yu dlya proekta Digital Nation. Life on the digital frontier // http://www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/digitalnation/interviews/turkle.html?utm_campaign=videoplayer&utm_medium=fullplayer&utm_source=relatedlink
6.
Toffler E. Tret'ya volna. M., 1999. S. 160.
7.
Semenovskikh T.V. “Klipovoe myshlenie” — fenomen sovremennosti // http://jarki.ru/wpress/2013/02/18/3208/
8.
Semenovskikh T.V. Psikhologo-pedagogicheskie determinanty akademicheskogo moshennichestva v issledovatel'skikh rabotakh studentov // Internet-zhurnal «Naukovedenie», 2013. № 4(17) [Elektronnyi resurs]. – M.: Naukovedenie, 2013. – Rezhim dostupa: http://naukovedenie.ru/PDF/61pvn413.pdf, svobodnyi. – Zagl. s ekrana. – Yaz. rus., angl.
9.
Palfrey John, Gasser Urs. Born Digital. Understanding the first generation of digital natives. N.Y., 2008. P. 7.
10.
Shilina M.G. Internet-kommunikatsiya: issledovatel'skie kontseptsii XXI veka. K voprosu formirovaniya kategorial'no-ponyatiinogo apparata. Teoriya SMI i massovoi kommunikatsii. 2012. № 2 //http://www.mediascope.ru/node/1081
11.
Godik Yu.O. «Tsifrovoe pokolenie» i novye media // Internet-zhurnalistika. 2011. № 2 // http://www.mediascope.ru/node/838 Posted June 17th, 2011 by Editor
12.
Maklyuen M. Voina i mir v global'noi derevne / M. Marshal, K. Fiore. per. s angl. I. Letberga. M., 2012. S. 119.
13.
Moskovichi S. Sotsial'nye predstavleniya. Istoricheskii vzglyad // Psikhologicheskii zhurnal. 1995. T. 16. № 1 2. S. 11-22.
14.
Thompson John V. Ideology and Modern Culture. Critical Social Theory in the Era of Mass Communication. Oxford: Polity Press, 1990. PP. 56-66.
15.
Klochko V.E., Galazhinskii E.V. Samorealizatsiya lichnosti: sistemnyi vzglyad. Tomsk, 2004. 154 s.
16.
Cheshueva N.A. Ponyatie «obraz mira» v psikhologicheskoi nauki // Vestnik TGPU. 2007. № 10(73). S. 20-23.
17.
Andreeva G.M. Psikhologiya sotsial'nogo poznaniya. M., 2004. 288 s.
18.
Fuko M. Arkheologiya znaniya : per. s fr. / M. Fuko ; obshch. red. Br. Levchenko. K. : Nika-Tsentr, 1996. 208 s
19.
Protsent // Vikipediya svobodnaya entsiklopediya. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B0%D0%B2%D0%BA%D0%B0%D0%B7%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D1%83%D0%B7%D0%B5%D0%BB
20.
Kozhemyakin E.A. Diskurs-analiz massovoi kommunikatsii // URL: http://www.gmj.sfedu.ru/v2i1/v2i1_kozhemyakin.htm
21.
Konovalova M.V. Mediadiskurs i podkhody k ego izucheniyu // Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta. 2015. № 27(382). Filologicheskie nauki. Vyp. 98. S. 102.
22.
Grachev G.V. Mel'nik I.K. Manipulirovanie lichnost'yu: organizatsiya, sposoby i tekhnologii informatsionno-psikhologicheskogo vozdeistviya. M.: IF RAN, 1999. 230 s.
23.
V khode spetsoperatsii v Dagestane organami bezopasnosti neitralizovano dvoe glavarei bandgrupp// http://nac.gov.ru/kontrterroristicheskie-operacii/v-hode-specoperaciy-v-dagestane-organami.html
24.
Tri cheloveka ubity v Dagestane//http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/281901/
25.
Svyazannye s IGIL bandity gotovili SVU dlya soversheniya teraktov // http://nac.gov.ru/kontrterroristicheskie-operacii/cvyazannye-s-igil-bandity-gotovili-svu-dlya.html
26.
Nal'chanka rasskazala o zaderzhanii plemyannika posle obyska // http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/280946/
27.
V khode spetsoperatsii v Dagestane organami bezopasnosti neitralizovano dvoe glavarei bandgrupp// http://nac.gov.ru/kontrterroristicheskie-operacii/v-hode-specoperaciy-v-dagestane-organami.html
28.
Zakrytie mechetei v Dagestane // http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/276868/
29.
Hall S. 1986. The Problem of Ideology-Marxism Without Guarantees. Journal of Communication Inquiry, vol. 10, N 2.
30.
Vykhodtsy s Kavkaza v ryadakh IG (IGIL) // http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/280946/
31.
Eksperty zayavili o tsennostnoi dezorientatsii zhitelei Severnogo Kavkaza //http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/280636/
32.
Politologi konstatirovali rost populyarnosti Stalina na Severnom Kavkaze // https://www.kavkaz-uzel.ru/articles/282311/
33.
mifov o roli Stalina v Velikoi Otechestvennoi voine // http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/261982/
34.
Molchan A.S., Sokol M.K. Kontseptual'nye problemy natsional'noi bezopasnosti gosudarstva // Nauchnye trudy KubGTU. 2016. № 2. S. 1-12.
35.
Grachev G.V. Informatsionno-psikhologicheskaya bezopasnost' lichnosti, M., 2006. 125 s.
36.
Guzhavina T.A. Sotsial'noe doverie v grazhdanskom obshchestve. Problemy razvitiya territorii. 2012. № 6. T. 62. S. 115-122.
37.
Przhezdomskii A.S. V epitsentre protivodeistviya ideologii smerti: interv'yu sovetnika predsedatelya Natsional'nogo antiterroristicheskogo komiteta [Elektronnyi resurs]. URL: http://nac.gov.ru/publikacii/vystupleniya-i-intervyu/przhezdomskiy-intervyu-sovetnika.html. Rubrika «Publikatsii». Data obrashcheniya: 06.06.2016
38.
Vnukova L.B., Chelpanova D.D., Pashchenko I.V. Sotsial'no-politicheskaya napryazhennost' v polietnichnom regione. Rostov-na-Donu. 2014. S. 139.
39.
Sedykh N.S. Mediadiskurs o terrorizme: sotsial'nye i psikholingvisticheskie aspekty // Psikhologiya i Psikhotekhnika. 2014. № 8. C. 793 - 802. DOI: 10.7256/2070-8955.2014.8.12439.
40.
Sedykh N.S. Sotsial'no-psikhologicheskie osobennosti vovlecheniya
molodezhi v terroristicheskuyu deyatel'nost' // Natsional'naya bezopasnost' / nota bene. 2013. № 3. C. 471-481. DOI: 10.7256/2073-8560.2013.3.7956.
41.
Sedykh N.S. Rol' massovoi kommunikatsii v informatsionno-psikhologicheskom protivodeistvii terrorizmu // Natsional'naya bezopasnost' / nota bene. 2014. № 1. C. 32-49. DOI: 10.7256/2073-8560.2014.1.9384.
42.
Sedykh N.S., Gshiyants R.E., Gshiyants R.E., Gshiyants R.E. Graficheskaya model' sotsial'nykh reprezentatsii terrorizma // Natsional'naya bezopasnost' / nota bene. 2014. № 5. C. 712-724. DOI: 10.7256/2073-8560.2014.5.11888.
43.
Sedykh N.S. Informatsionno- psikhologicheskie sposoby vovlecheniya molodezhi v terrorizm // Voprosy bezopasnosti. 2014. № 3. C. 93 - 131. DOI: 10.7256/2409-7543.2014.3.12386. URL: http://www.e-notabene.ru/nb/article_12386.html
44.
Sedykh N.S. Rol' informatsionno-psikhologicheskogo vozdeistviya v podgotovke terroristov-smertniov // Psikhologiya i Psikhotekhnika. 2013. № 10. C. 981 - 991. DOI: 10.7256/2070-8955.2013.10.9377.
45.
Sedykh N.S. Terrorizm i global'nye riski sovremennosti: psikhologo-
politicheskii analiz // Mezhdunarodnye otnosheniya. 2013. № 1. C. 96 - 102. DOI: 10.7256/2305-560X.2013.01.12.
46.
Sedykh N.S. Sovremennyi terrorizm s tochki zreniya informatsionno-psikhologicheskikh ugroz // Natsional'naya bezopasnost' / nota bene. 2012. № 2. C. 68 - 75.
47.
Sedykh N.S. Mediadiskurs o terrorizme v kontekste informatsionno-psikhologicheskikh ugroz sovremennosti // Psikholog. 2015. № 5. C. 96 - 127. DOI: 10.7256/2409-8701.2015.5.15940. URL: http://www.e-notabene.ru/psp/article_15940.html
48.
Gulieva E.F. Obshchestvennaya diplomatiya Indii v SShA // Trendy i upravlenie. 2014. № 3. C. 254-263. DOI: 10.7256/2307-9118.2014.3.12724.
49.
Lobanova T.N. Lingvomediinoe protivostoyanie KNR i SShA // Konfliktologiya / nota bene. 2014. № 1. C. 99 - 108. DOI: 10.7256/.2014.1.12945.
50.
Barinov D.N. Transformatsiya chitatel'skikh praktik v sovremennom rossiiskom obshchestve // Kul'tura i iskusstvo. 2014. № 6. C. 660-667. DOI: 10.7256/2222-1956.2014.6.13212.
51.
Bezrukova M.. Osobennosti obshchestvennoi diplomatii Germanii v Rossii // Trendy i upravlenie. 2014. № 3. C. 237 - 242. DOI: 10.7256/2307-9118.2014.3.12726.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"