Статья 'Воспоминания Д. С. Гессена как источник к научной биографии С. И. Гессена ' - журнал 'Педагогика и просвещение' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Политика издания > Редакция > Порядок рецензирования статей > Редакционный совет > Ретракция статей > Этические принципы > О журнале > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Педагогика и просвещение
Правильная ссылка на статью:

Воспоминания Д. С. Гессена как источник к научной биографии С. И. Гессена

Вишленкова Светлана Геннадьевна

кандидат филологических наук

доцент, кафедра иностранных языков и методик обучения, ФГБОУ ВО "Мордовский государственный педагогический институт имени М. Е. Евсевьева"

430007, Россия, республика Мордовия, г. Саранск, ул. Студенческая, 11А, каб. 124

Vishlenkova Svetlana Gennad'evna

PhD in Philology

 
Docent, the department of Foreign Languages and Teaching Techniques, Mordovian State Pedagogical Institute named after M. E. Evseviev
 

430007, Russia, respublika Mordoviya, g. Saransk, ul. Studencheskaya, 11A, kab. 124

svetlana.vishlenkova@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Муратханова Ольга Вячеславовна

кандидат филологических наук

доцент, кафедра кафедра иностранных языков, ФГБОУ ВО «Ульяновский институт гражданской авиации имени Б. П. Бугаева»

432071, Россия, Ульяновская область, г. Ульяновск, ул. Можайского, 8/8, оф. 1

Muratkhanova Ol'ga Vyacheslavovna

PhD in Philology

Docent, the department of Foreign Languages, Ulyanovsk Civil Aviation Institute named after B. P. Bugayev

432071, Russia, Ul'yanovskaya oblast', g. Ul'yanovsk, ul. Mozhaiskogo, 8/8, of. 1

olgakorr22@yandex.ru

DOI:

10.7256/2454-0676.2020.4.34299

Дата направления статьи в редакцию:

07-11-2020


Дата публикации:

14-11-2020


Аннотация: В статье рассматриваются воспоминания Д. С. Гессена, польского журналиста, переводчика и лексикографа, сына выдающегося педагога и философа, активного участника интеллектуальной жизни российского зарубежья С. И. Гессена, как важнейший источник для реконструкции научно-педагогической биографии ученого в контексте педагогической истории эмиграции. Авторы статьи опираются на традиционные методы историко-педагогического исследования, в частности биографический, используя одновременно приемы герменевтического и контекстного анализа, «микроистории». В статье показана важность воспоминаний Д. С. Гессена для понимания общих закономерностей и конкретных деталей научно-педагогической жизни «русской Праги».   Актуальность исследования определяется насущной необходимостью построения документированной педагогической истории российской эмиграции в Европе, разработки новых подходов к анализу наследия выдающихся представителей эмигрантской педагогической мысли, поиску и введению в научный оборот архивных материалов, в частности, воспоминаний, эпистолярия, личных документов. Исследование показало, что воспоминания Д. С. Гессена – важный источник для реконструкции научно-педагогической биографии С. И. Гессена. Они уточняют ее отдельные моменты, в особенности в пражский период жизни ученого, указывают на круг лиц, с которыми он постоянно общался, проливают свет на некоторые обстоятельства его жизни и быта.


Ключевые слова:

педагогика российского зарубежья, русская эмиграция, воспоминания, биографический метод, архивные источники, научная биография, интеллектуальная жизнь, реконструкция биографии, эмигрантская литература, методы историко-педагогического исследования

Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 19-013-00413-А.

Abstract: This article reviews the memoirs of D. S. Hessen – Polish journalist, translator and lexicographer, son of a prominent pedagogue and philosopher, active participant in the intellectual life of white émigré S. I. Hessen, as the paramount source for reconstruction of scientific-pedagogical biography of the scholar in the context of pedagogical history of emigration. The authors lean on the traditional methods of historical-pedagogical research, namely biographical, resorting to the techniques of hermeneutical and contextual analysis, and “microhistory”. The importance of D. S. Hessen's memoirs for understanding the general patterns and specific details of scientific-pedagogical life of the “Russian Prague” is emphasized. The relevance of this work is defined by the need for creating a documented pedagogical history of Russian immigrants in Europe, development of new approaches towards analyzing the legacy of prominent representatives of pedagogical thought, search and introduction of archival materials into the scientific discourse, particularly memoirs, epistolary, and personal documents. The conducted research demonstrates that the memoirs of D. S. Hessen are an important source for reconstruction of scientific-pedagogical biography of S. I. Hessen, as they clarify such moments as the Prague period of life of the scholar, outline the circle of person he mostly interacted with, and shed light on certain circumstances of his life and work.


Keywords:

pedagogy of Russian abroad, Russian emigration, memories, biographical method, archival sources, scientific biography, intellectual life, reconstruction of biography, emigrant literature, methods of historical and pedagogical research

В последние десятилетия история научно-педагогической мысли, школы и образования российской эмиграции стала одним из самых динамично развивающихся направлений отечественной истории образования, а также всего междисциплинарного комплекса наук, получившего название «эмигрантика». С конца 1980-х годов проделана значительная работа по созданию педагогической истории российского зарубежья, изучению и публикации наследия выдающихся педагогов, детальному анализу общественно-педагогического и культурно-образовательного пространства зарубежной России [9; 10; 14; 15; 17; 19; 21; 23; 31].

Среди проблем, актуальность которых возрастает, с точки зрения современных исследователей, необходимо указать на проведение комплексного описания конкретных аспектов формирования и эволюции образовательного пространства эмиграции, возникновения междисциплинарных связей эмигрантской педагогики и иных сфер науки и культуры, на реконструкцию научных биографий крупнейших участников образовательного процесса [см. об этом: 3; 22; 24]. В этом контексте важнейшей задачей представляется создание научной биографии Сергея Иосифовича Гессена (1887–1950), философа и педагога, вклад которого в отечественную и европейскую философско-педагогическую мысль можно определить как наиболее значительный. Свидетельством последнего служит появление антологии «Сергей Иосифович Гессен» в серии «Философия России первой половины XX века» [28].

Реконструкция научной биографии С. И. Гессена представляет многоаспектную задачу, в течение многих лет решавшуюся усилиями отечественных и зарубежных ученых, среди которых А. Валицкого, Е. Г. Осовского, М. В. Богуславский,

Л. М. Найбороденко, С. Ф. Фоминых и др. [2; 12; 13; 16; 26]. Нельзя не отметить вклад Л. Г. Абрамовой, Е. Е. Седовой, В. П. Киржаевой, О. Е. Осовского, А. М. Шитова, уточнивших ряд вопросов, связанных с эмигрантским периодом жизни ученого, его взаимоотношениями с деятелями русской философской и педагогической эмиграции [1; 8; 18; 20; 25; 27; 29; 30]. Сегодня можно сказать, что современная историко-педагогическая наука подошла к решению вопроса о создании научной / научно-педагогической биографии С. И. Гессена. По определению В. П. Киржаевой и О. Е. Осовского, под педагогической / научно-педагогической биографией понимается «разновидность биографии исторического лица <…> с акцентированным вниманием к его педагогическому/научно-педагогическому вкладу, соответствующей стороне деятельности, определению его роли и места в научно-образовательном и воспитательном процессе, восприятию его педагогических и научно-педагогических идей современниками и их рецепции последующими поколениями» [11, с. 62-63].

Среди важных источников научно-педагогического исследования биографии ученого оказываются не только материала его научного наследия, но и архивные документы, педагогическая пресса, эпистолярий и воспоминания его самого и его современников. В нашей статье в историко-педагогический оборот впервые вводятся воспоминания

сына С. И. Гессена Дмитрия Сергеевича Гессена (1916–2001), до сих пор не становившиеся объектом детального рассмотрения, что в значительной степени определяет актуальность и научную новизну данной статьи.

Д. С. Гессен – важнейший свидетель жизни своего отца. В пятилетнем возрасте оказавшись за границей (в декабре 1921 года семья бежала из Советской России), он пережил вместе с ним все тяготы эмигрантского существования в Берлине и Праге, сохранив воспоминания об этом. Начав обучение еще в Берлине, он продолжил его в русской школе в Праге, окончил Пражскую немецкую гимназию, учился на филологическом факультете Варшавского университета, участник второй мировой войны и польского Сопротивления, он чудом выжил в Варшавском восстании и долгие годы работал журналистом и переводчиком в польских изданиях, сотрудником информационных агенств, был одним из составителей двухтомного «Большого русско-польского словаря», выдержавшего семь изданий. Имя Дмитрия упоминается и в мемуарах его деда, известного российского политика и юриста, одного из крупнейших книгоиздателей эмиграции, соредактора берлинской газеты «Руль» и яркого публициста И. В. Гессена, в «Моем жизнеописании» и эпистолярии С. И. Гессена. Так, И. В. Гессен, вспоминания рождение своего первенца в Усть-Сысольске, куда он, недоучившийся студент, был сослан за участие в революционном движении, пишет: «Ребенок доставлял большую радость, смущало лишь, что он был спокоен до флегматичности (как потом и один из его сыновей, на него внешне очень похожий)…» [5, с. 85].

Выразительные детали семейной жизни, связанные, в частности, с младшим сыном, представлены в переписке С. И. Гессена с редактором журнала «Современные записки». В письме В. В. Рудневу от 3 июля 1935 года

С. И. Гессен сетует на тяжелые семейные обстоятельства: «Через месяц я должен ехать уже в Польшу. Но как мне удастся закончить здесь свои дела, устроить семью на лето (жена и младший сын совсем больны), поехать в Польшу без денег – совсем не знаю. Очень много “забот”, иногда совсем в отчаяние прихожу» [7, с. 179], а 30 июля в письме известному философу и своему давнему знакомому С. Л. Франку более подробно пишет о сыне: «Беда еще та, что Нина Лазаревна (первая жена С. И. и мать Д. С. Гессена. – Авторы.) совершенно больна. По-видимому, не только усталость и нервы, но и верхушка легких. Ей во что бы то ни стало надо хоть на месяц уехать из Праги. Но как это осуществить? Митя, к счастью, перешел в след[ующий] класс (последний). Его здоровье тоже меня беспокоит. Он нервен как сорокалетний эмигрант. Я нашел для него прекрасную “кондицию” на лето. Но он отказался: “хочу быть один’’» [7, с. 180]. Гимназическая история Дмитрия имела продолжение, о котором мы узнаем из письма отца В. В. Рудневу от 27 июня 1936 года; сообщая о предстоящем возвращении в Прагу, С. И. Гессен пишет: «<…> меня ждет целый ряд вопросов, которые придется решать: переезд на новую квартиру, отправка жены и сыновей на лето, собственная моя поездка куда-нибудь на отдых, – все это на фоне ряда больших неприятностей (одна из них, что младший сын, способнейший парень, не допущен оказался к экзамену на аттестат зрелости и должен будет осенью снова его держать, что отдаляет целый ряд решений)» [7, с. 194]. В своих воспоминаниях он отмечает: «Димитрий по окончании гимназии в 1937 г. переехал вслед за мною в Варшаву, где поступил в Университет с намерением изучать славистику» [6, с. 805]. В новой семье отца, в Варшаве женившегося на Марии Немыской, в будущем известном польском социологе и публикаторе педагогического наследия покойного мужа, он обрел домашний уют. Начавшаяся война резко изменила привычную жизнь: на какое-то время отец вынужден был уехать из Варшавы в деревню, где за даваемые частные уроки получал оплату продуктами, жена его оставалась в столице, но переехала из своей пострадавшей от бомбежек и обстрелов квартиты к сестре, квартира которой уцелела. «В кухне нашей (единственном теплом помещении с целыми стеклами) остался жить мой сын, которому удалось убежать из лагеря военнопленных (он пошел добровольцем на войну и попал в плен после капитуляции)» [6, с. 810]. В годы оккупации С. И. Гессен участвует в деятельности подпольно существующих образовательных учреждений для молодежи (не только для студентов, но и для школьников); вместе с ним этой работой занят и Дмитрий, который, по свидетельству отца, «специализировался на уроках немецкого языка» [6, с. 811].

После войны С. И. Гессен переезжает в Лодзь во вновь созданный университет, где работает до конца жизни. По воспоминаниям сына, в этот время между ним и отцом часто разворачивались споры на политические темы, поскольку Гессен-старший не питал никаких иллюзий по поводу социалистического переустройства Польши. «Я тогда из советского патриотизма, [который] меня толкнул в ряды польской рабочей партии <...>, хотя он [советский патриотизм] не имел никогда ничего общего с марксизмом-ленинизмом, скорее, это вызывало у меня отвращение. Но тут все-таки Родина, понимаете.., – вспоминал он. – А мой отец быстро отрезвел. И я помню, как он был огорчен моим вступлением в рабочую партию <...> И когда я приезжал и навещал его, то он сразу же на меня набрасывался, брал последний номер “Правды”, и там он красным карандашом отчеркивал и говорил мне: “Смотри, это ложь, это неправда! Все врут <…> Это пропаганда!”» [4, с. 434].

Воспоминания Д. С. Гессена представляют несомненную историческую ценность не просто как документ эпохи, но и как надежный источник, отразивший мельчайшие подробности жизни и быта выдающегося ученого. Естественно сосредоточившись на периоде 1920–1940-х годов, Д. С. Гессен приводит детали, не известные другим – даже самым близким людям из окружения С. И. Гессена. Следует учитывать нестандартную формы презентации этих воспоминаний читателю: они были опубликованы благодаря известной чешской исследовательнице литературы и культуры русской эмиграции Л. Белошевской, которая, занимаясь прежде всего историей русской эмиграции в Чехословакии, записала в 1990-е годы ряд бесед с представителями младшего поколения эмигрантов первой волны, в том числе и с

Д. С. Гессеном. Это объясняет специфический характер заданных ему вопросов и содержание ответов, почти не касавшихся событий за пределами пражского периода биографии его отца, однако он приводит и подробности их жизни в Польше. В целом в содержании беседы можно выделить несколько ключевых моментов, заметно уточняющих или дополняющих известные эпизоды биографии С. И. Гессена, в частности, то, о чем сам ученый крайне лаконично писал в мемуарах.

Обращает на себя внимание рассказ сына об отношениях отца и деда и крайне непростом положении семьи в годы пребывания в Германии. В его воспоминаниях сохранилась колоритная фигура И. В. Гессена, «который очень любил паблисити, был честолюбив, конечно, но был и человеком с широким размахом – типичный одессит. Это тоже персонаж. У него был широкий лоб, широкие плечи, крепкий был, и постепенно он сужался сверху книзу. Он любил, кажется, узкие брюки, и небольшие ступни, очевидно, у него были, так что образовывался такой как бы треугольник. Он был человеком дела. Он был предприимчив, энергичен и щедр, и, надо сказать, очень много сделал для многих людей в эмиграции»

[4, с. 426]. Семья деда обладала особым свойством: «Это было, собственно говоря, гнездо <...> Пятеро мальчиков. И – очень симпатичная черта – совершенно одинаковое отношение ко всем. С тем, что моего отца он считал, очевидно, дурачком, таким юродивым. Говорил, что философия – это такой умственный онанизм. Это потому, что он был человеком дела. Но по-своему он, кажется, очень любил моего отца» [4, с. 426]. Следует заметить, что такая характеристика отношения И. В. Гессена к сыну требует уточнения, вытекающего из оценки самим отцом личности сына, из флегматичного ребенка превратившегося в «до суетливости подвижного, беззаветно доверчивого – его приятель, молодой ученый говаривал мне: “как я завидую Сергею Иосифовичу – у него все люди ангелы!” – и страстно работоспособного профессора, ставшего, кстати сказать, вместо меня, специалистом по педагогике и, в противоположность мне, охотником до абстрактного мышления» [5, с. 85].

Не менее важны и сохранившиеся в памяти Д. С. Гессена подробности эмигрантского быта. Несмотря на то, что С. И. Гессен в 1920-е годы занимал штатные преподавательские должности в различных учебных заведениях Праги, входил в редколлегии нескольких изданий, читал лекции в европейских странах, публиковался в зарубежных издательствах, доход его был крайне скуден и с каждым годом, вплоть до второй половины 1930-х годов, становился все меньше в силу тяжелого положения эмигрантского сообщества в целом. Отсюда появление в переписке постоянных жалоб на финансовые сложности, поденщину и постоянную нехватку времени для серьезной научной работы [см.: 7]. В 1923 году он был приглашен в Русский педагогический институт имени Я. А. Коменского на должность профессора педагогики, а в следующем году окончательно переехал вместе с женой и двумя сыновьями в Прагу. В воспоминаниях красочно описано все небогатое имущество профессорского семейства: «Когда мы появились во Вшенорах с нашим убогим скарбом <...> – какой-то узелок, конечно, примус, потому что без примуса вообще не было ни одной эмигрантской семьи от Харбина до Парижа и обратно... Без примуса нельзя было жить вообще. Так вот, был узелок какой-то, была рукопись, кажется, “Основ педагогики” – и все» [4, с. 426].

Гессены нашли приют в одном из дальних пригородов чешской столицы, где преимущественно селились русские эмигранты. В воспоминаниях сына есть несколько описаний примечательных мест города и его окрестностей, в которых формировалось русское научно-педагогическое пространство. «Это Вшеноры, – вспоминает Д. С. Гессен. – Там мы провели первый наш сезон в Чехии. Я помню, там навестил отца Лосский с младшим сыном Андрюшей <...> Это был первый наш этап, весна и лето <...> Лосские жили, кажется, в Мокропсах [4, с. 428-429]. Упоминание крупнейшего русского философа-интуитивиста примечательно: оно показывает, насколько широк был круг общения

С. И. Гессена в Праге. Ученый встречался и с бывшими коллегами по Петроградскому университету, и с новыми знакомыми, многие из которых стали его соседями в том или другом районе «русской Праги».

Д. С. Гессен до конца жизни сохранил память о пражских пригородах, во многом воспринимавшихся им как символ безмятежного, счастливого детства. Не случайно он прежде всего называет имена детей, друзей и подруг, соучеников его и старшего брата Евгения, одаренного молодого поэта, погибшего нацистском концлагере.

«А потом мы переехали в Радошовице <...> И там почти в каждом доме была семья русских эмигрантов <...> В нашем доме мы занимали низ, а над нами жили Жадкевичи <...> Жадкевичи ютились в комнатушке втроем. Другую комнату занимали два осетина-студента, в третьей тоже были два студента, русские. В другой вилле жили Окуневы, Николай Львович с женой и дочерьми, Ириной и Верочкой, и младшим сыном Мишей. Был там еще Юра Васнецов. В том же доме жили Новожиловы: Николай Федорович и Елена Ивановна. У них были две дочери – Ирина и Елизавета»

[4, с. 428-430]. Примечательно объяснение выбора эмигрантскими семьями этих мест: «Чем объясняется то, что русские эмигранты в начале 20-х – в 30-е годы жили в окрестностях Праги, а не в самой Праге? Тем что жилье, квартиры там были гораздо дешевле» [4, с. 430].

Имена соседей хорошо известны исследователям школы русской эмиграции. Так, Н. Ф. Новожилов – один из активных авторов журнала «Русская школа за рубежом» и соавтор С. И. Гессена по обзорам о состоянии школы советской России; Н. Л. Окунев – профессор Карлова университета в Праге, известный искусствовед, ученик Н. П. Кондакова; преподаватель французского и немецкого языков К. В. Жадкевич; В. М. Васнецов, сын знаменитого художника, математик, астроном, работал в Русском народном университете в Праге и в Институте экспериментальной физики Карлова университета; И. А. Якушев – сопредседатель пражского Земгора, один из создателей Общества сибиряков в ЧСР, куда входил и С. И. Гессен. Еще одним соседом был В. А. Мякотин, историк, профессор Русского народного университета: «Я хорошо помню сестер Мякотиных (младшая Нина была одноклассницей моего брата Жени), старика Мякотина, хотя таким уж стариком он не был, как и все они, как и Альфред Людвигович Бем (отметим, что с

А. Л. Бемом Д. С. Гессен познакомится уже после переезда семьи в Прагу. – Авторы.), но мне они все, конечно, казались стариками» [4, c. 431]

Отношения между соседями были дружеские: «А над нами жили Якушевы <...> [Якушев] Высокий с черной бородой, с синими глазами. Красавец. Он приходил обычно вечером, играл с отцом в шахматы» [4, с. 430]. Среди других участников шахматных баталий Д. С. Гессен называет сподвижника отца еще по петербургской редакции журнала «Логос» известного историка философии Б. В. Яковенко: «Плодовитый философ. [С отцом] они были в приятельских отношениях. Они жили в соседнем доме в Радошовицах. Часто, я помню <...> Яковенко приходил на шахматы к отцу вечерами. Я его прекрасно помню. И он был очень симпатичным человеком, Яковенко» [4, с. 434]. В числе пражских собеседников отца он вспоминает евразийца П. Н. Савицкого, психиатра Н. Е. Осипова и др., но самой яркой фигурой ему представлялся И. И. Лапшин: «Ох, что за человек [был]... И ум!.. Явление. Удивительный. Он ведь был одновременно философом, и при том философом серьезным очень <...> Он бывал у нас довольно часто. Как-то всем становилось радостно и приятно, когда приходил Иван Иванович. Все его встречали просто <...> Такой он был обаятельный человек» [4, с. 434].

Широкий круг общения С. И. Гессена, в который входили не только ученые «русской Праги», но и деятели культуры, писатели и журналисты, наложил свой отпечаток на формирование литературных вкусов и предпочтений младшего сына. Но если для отца непреходящей ценностью оставалось наследие Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого,

В. С. Соловьева, остававшееся предметом осмысления на протяжении всей жизни, а ценность современной эмигрантской литературы определялась прежде всего художественными открытиями старшего поколения, то для младшего сына намного важнее была эмигрантская и европейская современность. Так, с симпатией отзываясь о подаренной ему отцом в начале 1930-х годов книге И. С. Шмелева «Лето Господне», он признается, что куда интереснее и ближе ему по своей манере и взглядам на жизнь и литературу были не И. А. Бунин, А. И. Куприн и А. М. Ремизов, а писатели младшего поколения, прежде всего В. Набоков-Сирин.

Несмотря на политическую и социальную раздробленность эмиграции у «русской Праги», по убеждению

Д. С. Гессена, были объединяющие ее в единое целое духовные ценности: память о России, ее традициях и культуре: «…было нечто, что объединяло (ну, вот пример – богослужение), что объединяло и левых и правых... Даже на страницах журналов встречались люди самых разных политических взглядов, но объединяла их общая принадлежность к России. Это была, действительно, Зарубежная Россия» [4, с. 433].

В заключении отметим, что воспоминания Д. С. Гессена, представленные в беседе с Л. Белошевской, становятся важным источником для реконструкции научно-педагогической биографии С. И. Гессена. Они уточняют ее отдельные моменты, в особенности в пражский период жизни ученого, указывают на круг лиц, с которыми он постоянно общался, проливают свет на некоторые обстоятельства его жизни и быта.

Наряду с воспоминаниями о С. И. Гессене Ф. А. Степуна, В. В. Зеньковского и других участников интеллектуальной жизни российского зарубежья, с эпистолярием деятелей общественно-педагогического движения эмиграции и другими архивными материалами они должны быть включены в корпус важнейших источников о жизни и деятельности выдающегося педагога и философа, равно как и жизни «русской Праги» 1920–1930-х годов.

Библиография
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.
27.
28.
29.
30.
31.
References
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.
27.
28.
29.
30.
31.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предметом исследования в рецензируемой работе выступает философско-педагогическое наследие С.И.Гессена, отдельные аспекты которого автор рассматривает в контексте воспоминаний Д.С.Гессена.
Методология исследования автором не указана, однако из содержания статьи можно заключить, что в работе использованы, главным образом, общенаучные методы – обобщение, систематизация, сравнение, а также междисциплинарный анализ литературы и архивных материалов по изучаемой проблеме.
Актуальность проблематики статьи обусловлена сегодняшним вниманием специалистов к философско-педагогическим вопросам. Широкое обсуждение Примерной Программы воспитания школы, разработанной Институтом стратегии развития образования Российской Академии Образования и планируемой ко внедрению с сентября 2021 года, нуждается в аксиологической основе. В этой связи важно искать параллели со взглядами мыслителей ХХ века.
Научная новизна исследования заключается в следующем:
- раскрываются отдельные малоизвестные биографические сведения о С.И.Гессене;
- прослеживаются взаимосвязи идей С.И.Гессена и исторического контекста, в котором они рождались;
- показана эволюция образовательного пространства эмиграции, которому посвящен достаточно узкий круг исследований.
Стиль статьи отвечает стандартам научной публикации.
Работа имеет логичную структуру: чётко обозначенную вводную часть, последовательное изложение основного содержания, обобщение основной мысли в выводах.
Содержание статьи в полной мере раскрывает заявленную тему.
Но автору нужно обратить внимание на некоторые обороты речи:
- усилиями отечественных и зарубежных ученых, среди которых А.Валицкого, Е.Г. Осовского, М.В.Богуславский;
- И.В.Гессен, вспоминания рождение своего первенца в Усть-Сысольске;
- поэта, погибшего нацистском концлагере.
В качестве пожелания по содержанию статьи можно сказать, что её научную значимость усилил бы обзор элементов образовательного пространства эмиграции (возможно, в виде схемы, рисунка с указанием существенных взаимосвязей, процессов). Желательно дать авторскую трактовку термина «образовательное пространство эмиграции», рассмотреть его аксиологическую основу и отражение в творчестве С.И. Гесена.
Статья сопровождается развёрнутой библиографией по исследуемой теме, включающей и классические издания, и современные работы. Ссылки на все приведённые источники имеются в тексте. Однако вызывает удивление обильное цитирование работ одного автора (14 ссылок), хотя тема статьи «научная биография С. И. Гессена», а не О.Е.Осовского. Обилие самоцитирований не отвечает традициям журнала «Педагогика и просвещение».
Апелляция к оппонентам в статье отсутствует, поскольку исследование не носит полемического характера.Это не снижает его научной значимости.
Статья представляет интерес для специалистов в области истории и философии педагогики, для исследователей философской мысли русского зарубежья, для педагогических работников, изучающих проблемы аксиологии и философии образования.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.