Статья 'Юридическое значение согласия лица на причинение вреда своей жизни или здоровью: международный и зарубежный опыт' - журнал 'Полицейская и следственная деятельность' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Полицейская и следственная деятельность
Правильная ссылка на статью:

Юридическое значение согласия лица на причинение вреда своей жизни или здоровью: международный и зарубежный опыт

Волкова Алина Юрьевна

адъюнкт адъюнктуры, Нижегородская академия МВД России

603950, Россия, Нижегородская область, г. Нижний Новгород, шоссе Анкудиновское, 3

Volkova Alina Yur'evna

Postgraduate at Nizhny Novgorod Academy of the Ministry of Internal Affairs of Russia

603950, Russia, Nizhegorodskaya oblast', g. Nizhnii Novgorod, shosse Ankudinovskoe, 3

auvolkovs@mail.ru

DOI:

10.25136/2409-7810.2021.2.35904

Дата направления статьи в редакцию:

09-06-2021


Дата публикации:

01-07-2021


Аннотация: Предметом исследования является международное и зарубежное законодательство, в котором согласие или просьба лица на претерпевание вреда своим правам и законным интересам свидетельствует о допущении лицом распоряжения своими неотчуждаемыми благами. Автором были использованы диалектический, логический, историко-правовой, формально-юридический, сравнительно-правовой методы исследования, которые способствовали установлению многочисленных сфер общественных отношений, где на настоящий момент применяется законодательство о согласии лица на причинение вреда, что не позволяет унифицировать правопонимание исследуемого диспозитивного явления. Рассмотрение согласия лица на причинение вреда в качестве проявления частного интереса в международном праве и законодательстве отдельных государств позволит перенять положительный правовой опыт в целях воплощения исследуемого понятия в отечественные правовые реалии. При исследовании международного и зарубежного законодательства о согласии лица на причинение вреда своим правам и законным интересам наглядно видна актуальная потребность имплементации данного диспозитивного начала в отечественное уголовно-правовое поле, что будет являться основанием для всесторонней оценки ситуации причинения вреда с согласия лица или по его просьбе. Автором на примере международного и зарубежного законодательства было подробно рассмотрено развитие общественных отношений, в которых человек может реализовать свою правовую свободу и распорядиться благами, ему принадлежащими, а также регулирование возникающих форм реализации частного интереса лица по добровольному причинению вреда жизни и здоровью. Новизна исследования заключается в комплексном рассмотрении зарубежного и международного законодательного опыта о реализации лицом частного интереса на претерпевание вреда, что обусловливает необходимость введения аналогичного правового явления в отечественные реалии на основании критерия социальной полезности. Особым вкладом автора в исследование темы является предложение по введению в отечественный уголовный закон волеизъявления лица на причинение вреда в рамки обоснованного риска.


Ключевые слова: зарубежное законодательство, международное право, обоснованный риск, потерпевший, причинение вреда, согласие на вред, уголовное право, частный интерес, эвтаназия, закон

Abstract: The research subject is international and foreign legislation in which a person’s consent to or request for infringement of their rights and legal interests indicates their acquiescence to their unreliable property management. The author uses dialectical, logical, historical-legal, formal-legal, and comparative-legal research methods which helped to detect various fields of social relations in which the legislation regulating a person’s consent to damage is used, thus hampering the unification of the legal understanding of this facultative phenomenon. The consideration of a person’s consent to damage as a manifestation of private interest in international law and the legislation of particular countries will allow adopting the best practices for the purpose of integrating this phenomenon into the Russian legal realia. The examination of international and foreign legislation regulating a person’s consent to damage to rights or legal interests demonstrates the need for the implementation of this phenomenon in Russia’s legal sphere, which would be a basis for a comprehensive assessment of the situation of the infringement of rights upon a person’s consent or request. The author studies international and foreign legislation to consider the evolution of social relations in which a person can implement his or her right and manage his or her property, and the regulation of the forms of exercising a personal interest consisting in the consent to damage to life and health. The scientific novelty of the research consists in the comprehensive consideration of international and foreign legislative experience in exercising personal right to be subject to damage, which determines the necessity to introduce such a legal phenomenon into the Russian legal realia based on the criteria of social benefit. The author’s contribution to the development of the topic is the suggestion to introduce a person’s consent to damage into the Russian criminal law. 



Keywords:

harm, victim, reasonable risk, international law, foreign legislation, consent to harm, criminal law, private interest, euthanasia, law

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность. На примерах зарубежного законодательства и норм международного права можно проследить развитие общественных отношений, в которых человек способен реализовать свою правовую свободу и распорядиться благами, ему принадлежащими.

Развитие правового регулирования в зарубежных странах проходило через призму иных исторических событий, развитие правовой мысли также проходило отлично от отечественной. Исследование правового регулирования согласия лица на причинение ему вреда как на международном уровне, так в законодательстве отдельно взятого иностранного государства, позволит выявить тенденции развития общественных отношений, связанных с согласием лица на причинение вреда, в качестве отдельного правового института. На основании выявленных тенденций следует выработать уголовное правопонимание волеизъявления лица на причинение вреда применительно к отечественным реалиям.

Методика проведения исследования. Диалектический метод познания на основании закономерностей исследуемого правового явления раскрывает стратегию поиска места частного интереса в отечественном уголовном законе в соответствии с требованиями объективности, историзма и всесторонности. Логический и историко-правовой методы позволили выявить закономерности развития, а также общие и единичные черты исследуемого правового института. Формально-юридический и сравнительно-правовой методы исследования способствовали установлению многочисленных сфер общественных отношений, где на настоящий момент применяется законодательство о согласии лица на причинение вреда, что стало основой теоретических обобщений для разработки авторских предложений по совершенствованию уголовного закона.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Допущение причинения вреда жизни и здоровью с согласия человека или по его просьбе существовало в англо-американской юриспруденции в XVII веке, согласие рассматривалось как полный запрет на судебное преследование [14, с. 86]. Узурпация государством обязанности правовой охраны личности и недопущения причинения ей вреда вышла на передний план, что обусловило противоречивое отношение со стороны государства к согласию лица на причинение ему вреда. Все большее число преступлений частного порядка обвинения переходили в разряд публичного порядка уголовного преследования. Можно сказать, что в европейских странах в эпоху Нового времени шли споры о применении эвтаназии как легкой и безболезненной смерти для неизлечимо больного, и это рассматривалось в качестве долга врача – облегчить страдания. Впервые термин, под которым понимается добровольный уход из жизни с помощью врача, предложил английский философ Нового времени Френсис Бэкон, при этом он указывал признаки эвтаназии, которые ей присущи: добровольность, окончательность решения и цель её применения [1, с. 592]. Эти признаки прошли проверку временем и характеризуют эвтаназию в настоящее время.

Законодательство западноевропейских государств отличается от российского по своему развитию, это подтверждает тот факт, что зарубежная законодательная практика была более либеральной в некоторых вопросах. В ряде европейских государств уже в XIX веке уголовное законодательство содержало привилегированные составы преступлений относительно согласия лица на претерпевание вреда. Например, Уголовное уложение для Северогерманского союза от 31 мая 1870 г. включало ст. 216: «Кто убьет другого по его искренней и не оставляющей сомнений просьбе, тот приговаривается к тюремному заключению на время не менее трех лет» [5, с. 47]. Уголовный кодекс (Уголовное Уложение) Венгрии 1878 г. содержало ст. 282: «Кто был побужден к убийству человека, прямо и положительно выраженною просьбой последнего, тот наказывается исправительным домом до трех лет» [2].

Изложенное свидетельствует о единстве доктринальных взглядов и законодательной практики по реализации частных начал в государственной политике зарубежных стран. Так, во многих европейских государствах дуэли были популярны до середины XX века, пока не появилось прямого законодательного запрета. Но в Соединенных Штатах Америки прямого запрета на поединки нет. Подтверждением этого служит статья, опубликованная в издании The Guardian: «В Америке муж предложил бывшей жене сразиться на мечах, чтобы поставить точку в бракоразводном процессе» [13]. В настоящее время право вызова на поединок на территории Соединенных Штатов не ограничено и не содержит конкретных запретов, поэтому инициатива мужа может быть реализована.

Клятва Гиппократа, которая была записана им еще в III веке до нашей эры, и действует в настоящее время в большинстве стран, содержала следующее: «Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно так же я не вручу никакой женщине абортивного пессария» [3, с. 87-88]. Современная трактовка врачебной клятвы в отдельных государствах отчасти отступает от указанного положения по причине применения добровольной смерти – эвтаназии. Первой страной, которая признала эвтаназию приемлемой в 1984 г., а в дальнейшем легальной в 2002 г. стали Нидерланды, где процент ушедших из жизни с помощью эвтаназии в 2018 г. составил 4,4% из общего количества смертей среди населения [12]. Нидерланды являются первой страной, которая легализовала волеизъявление лица по добровольному уходу из жизни. В настоящее время эвтаназия узаконена в Канаде, Швейцарии, Бельгии, Люксембурге, Японии, Южно-Африканской Республике и некоторых американских штатах.

Особого внимания специалистов требует проблема эвтаназии и вопросы уголовной ответственности за убийство, совершенное по мотиву сострадания и по просьбе потерпевшего. В ряде стран причинение смерти по указанному мотиву образует самостоятельный состав преступления, в котором мотив выступает в качестве смягчающего обстоятельства.

Уголовный Кодекс Австрии содержит несколько положений относительно лишения жизни по просьбе лица: §77 предусматривает уголовную ответственность за убийство по серьезному и настойчивому требованию лица в виде лишения свободы на срок от шести месяцев до пяти лет. Следующее положение Уголовного Кодекса Австрии в § 78 предусматривает ответственность за пособничество в самоубийстве, за что предусмотрено такое же наказание.

Аналогичные положения об убийстве по намерению лица и о пособничестве в самоубийстве содержатся в УК Дании, УК Польши и УК Швейцарии. Применительно к отечественным реалиям в доктринальных наработках согласие лица на добровольное лишение жизни видится в качестве нового состава привилегированного убийства, который рассматривается в рамках дополнения гл. 16 УК РФ новой статьей: «Убийство по волеизъявлению потерпевшего » [24, с. 15]; «Лишение жизни по волеизъявлению потерпевшего» [25, с. 89]; «Умышленное лишение жизни безнадежно больного человека по его просьбе» [26, с. 145], «Эвтаназия» [27, с. 15], «Убийство по мотиву сострадания (эвтаназия)» [28, с. 13; 29, с. 29] и др. Данные предложения по совершенствованию отечественного уголовного закона имеют место быть, но они не способствуют выработке единого понимания волеизъявления на претерпевание вреда при посягательстве на его права и законные интересы в целом.

Помимо медицинского вмешательства при добровольном уходе из жизни, сфера общественных отношений в медицине, где согласие лица имеет юридическое значение, очень разнообразна.

Международный правовой статус потерпевшего от противоправного деяния шире отечественного уголовно-процессуального статуса потерпевшего, что предоставляет правовые гарантии большему кругу лиц: близким жертвы, его иждивенцам, лицам, которые пытались оказать помощь или предотвратить виктимизацию [16]. Это также позволило чётко определить условия правомерности тех или иных действий, если имеется юридическое согласие лица на возможное причинение вреда при медицинском вмешательстве. Оно должно расцениваться как самостоятельное обстоятельство, исключающее преступность деяния, при соблюдении установленных условий правомерности действий медицинского работника.

Медицинская сфера является одной из наиболее актуальных сторон социальной жизни, задействовавшей юридическое согласие лица на причинение вреда. Теперь осветим международные установки о юридическом согласии лица в медицинской сфере, которые отчасти переняла Российская Федерация и воплотила в свои правовые реалии. Международные акты оказали большое влияние на формирование современного отечественного законодательства в части соблюдения прав и свобод человека и гражданина. Также отдельные нормативные акты определили значение и роль информированного добровольного согласия лица на медицинское вмешательство, которое сейчас выступает в качестве обязательного условия его производства.

Конвенция о защите прав человека и человеческого достоинства в связи с применением достижений биологии и медицины в 1997 г. определила общие правила согласия лица на любое медицинское вмешательство: добровольность, информированность, отзываемость (возвратность), делегирование иным лицам дачи согласия ввиду неспособности лицом самостоятельно дать согласие [17].

Всеобщая Декларация о геноме человека и правах человека уточнила условия применения согласия лица на медицинское вмешательство: оно должно быть предварительным, свободным и ясно выраженным [18].

Понятие осознанного согласия на лечение содержится в Принципах защиты психически больных лиц и улучшения психиатрической помощи, утвержденных на 75-ом пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН. Резолюция пленарного заседания утвердила в качестве согласия на лечение осознанное согласие, получаемое свободно, без угроз или неоправданного принуждения после надлежащего предоставления пациенту в понятной ему форме достаточной и ясной информации о ходе лечения [19].

Зачастую не уделяется должного внимания уголовно-правовой стороне письменного согласия гражданина на медицинское вмешательство, хотя его цель – охрана прав и свобод человека (гражданина) от медицинского противоправного воздействия, от врачебных преступлений – отражает одну из задач уголовного законодательства.

Перечисленные международные нормативные акты позволили воплотить современную модель информированного добровольного согласия пациента на медицинское вмешательство в отечественные реалии, тем самым определив сознательный характер одобрения лицом риск-ориентированных действий со стороны медицинского работника. В источниках международного права, так как и в отечественных, не содержится дефиниции информированного добровольного согласия лица, приводятся лишь условия правомерности его дачи. Хотя, по мнению М.В. Панова, согласие выступает в качестве элемента правомерности различных форм социального поведения, связанных с реализацией прав человека на здоровье и условиями причинения себе вреда [23], его дефинирование будет способствовать определению правовой природы, присущей ему. Под согласием лица на причинение вреда следует понимать сформированное под влиянием личной заинтересованности осознанное волеизъявление на одобрение или недопущение определенного действия в собственный адрес. Данное понятие характеризует информированное добровольное согласие лица, а также волеизъявление лица не претерпевание негативных последствий для жизни и здоровья при занятиях спортом, научных экспериментах, производстве эвтаназии и др.

В условиях пандемии короновирусной инфекции в 2020 году согласие на заражение COVID-19 может рассматриваться как правомерное действие, за которое лицо не будет подлежать ответственности в связи с нарушением санитарно-эпидемиологических правил. Это возможно в случае добровольного заражения COVID-19 в рамках клинического исследования, которое позволит найти лекарство от вируса, лучше понять его симптоматику, как вирус влияет на иммунную систему человека и многое др. Подобные исследования впервые стали проводиться в начале марта 2020 года английской платформой клинических испытаний hVIVO, которая продвигает ряд моделей исследований коронавируса и рассчитывает помочь многим компаниям, занимающимся разработкой вакцин против COVID-19, в тестировании своих вакцин путем добровольного заражения людей, привлекаемых к подобного рода исследованиям в качестве волонтеров. Названные исследования проводятся в соответствии с Законом Великобритании 2004/1031 «Правила применения лекарственных средств для человека (клинические испытания)», европейскими директивами и Руководством по надлежащей клинической практике E6(R2), утвержденном Европейским Агентством по лекарственным средствам в 2018 году [15].

Следующим блоком общественных отношений, где согласие лица на возможное причинение вреда должно иметь юридическую значимость, является спортивная сфера. Популяризация спорта требует должного правового регулирования тренировочного и соревновательного процесса, в которых спортсмен добровольно участвует. Вне зависимости от вида спорта, от силы физического воздействия на спортсмена, предусмотренного тем или иным видом спорта, стоит определить природу согласия спортсмена на причинение ему вреда при участии в состязании или подготовке к нему. Отталкиваясь от позиции правомерности причиняемого спортсмену вреда, его согласие должно расцениваться как обстоятельство, исключающее преступность деяния. Характер вреда, причинённого в ходе спортивного состязания, имеет существенное отличие от причинённого преступным путём, поскольку спортсмен сознательно допускает вероятность его причинения и не исключает возможного существенного ущерба своему здоровью.

Характер вреда, причинённого в ходе спортивного состязания, имеет существенное отличие от причинённого преступным путём, поскольку спортсмен сознательно допускает вероятность его причинения и не исключает возможного существенного ущерба своему здоровью. В ст. 39 Уголовного Кодекса Сан-Марино 1974 г. содержится положение о согласии лица на причинение ущерба или угрозы благополучию, располагающего на то правом [8, с. 51-55]. Данное обстоятельство выступает в качестве оправдательного обстоятельства в отношении действий, не содержащих в своей природе общественной опасности уголовно наказуемого деяния. Помимо указанной нормы УК Сан-Марино содержит оправдательное обстоятельство, применимое исключительно к проведению спортивных состязаний. Согласно этому обстоятельству, при соблюдении правил игры и правил, установленных властями, лицо, которое способствовало возникновению последствий, связанных с причинением ущерба, не подлежит наказанию [8, с. 51-55].

Ст. 35 УК Японии содержит положение о том, что действие, осуществленное согласно законодательству либо правомерному занятию, ненаказуемо. Это более обобщенно говорит об условии ненаказуемости профессиональной деятельности спортсмена. Основополагающим критерием будет являться соблюдение им установленных правил участия в состязании или подготовке к нему, как явное подтверждение правомерности занятия [11, с. 50].

В уголовных законах Испании [7, с. 18], Швейцарии [10, с. 84], Франции [9, с. 80] и Голландии [6, с. 73] имеются схожие по правовой природе основания освобождения (или ненаступления) уголовной ответственности – разрешение закона, законное требование, профессиональная обязанность и предписание регламента. Перечисленные правовые нормы не только свидетельствуют о проработке уголовного законодательства, но и об интересе к обеспечению безопасности личности при занятии спортом и нормального функционирования спортивной инфраструктуры как социально полезной деятельности, составляющей отдельную социально-культурную сферу.

Любое вредное действие, которое не вписывается в «спортивное» или «медицинское» исключение, по определению является противоправным, при этом нанесенная травма должна быть серьезной. Оценка серьезности травмы жертвы определяет исход многих дел, связанных с консенсусным вредом. Спорт наравне с медицинской деятельностью характеризуется социальной полезностью, что обусловливает допустимость вреда, причиняемого в рамках указанных видов профессиональной деятельности.

В настоящее время набирает обороты такое явление как «багчейзинг», которое подразумевает добровольное и осознанное заражение ВИЧ-инфекцией путем вступления в незащищенный половой акт с инфицированным человеком. В УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности ввиду примечания к статье 122, где раскрывается добровольное согласие лица на заражение ВИЧ-инфекцией. В ряде стран (Сингапур, Монголия, Китайская Народная Республика и др.) подобного указания нет в уголовном законе, а статистика роста ВИЧ-инфицированных жителей этих стран свидетельствует о сдерживающем характере уголовной ответственности за данное деяние.

За рубежом, вопросы согласия (добровольности совершения противоправных действий (бездействия) с согласия или по просьбе лица) регламентируются в уголовном законодательстве большинства стран. Речь идёт не только о причинении смерти по просьбе лица, но и о прерывании беременности с согласия роженицы, вступлении в сексуальные отношения по обоюдному согласию, добровольном заражении ВИЧ-инфекцией и др.

Государственная политика некоторых государств в сфере защиты половой свободы и половой неприкосновенности в настоящее время также направлена на реализацию в законодательстве диспозитивных начал. При вступлении в сексуальные отношения его участники должны продемонстрировать своё желание в нем участвовать – добровольное согласие каждого из партнеров. Подобные нормы содержатся в уголовном законодательстве Великобритании, Республики Ирландия, Бельгии, Кипра, Люксембурга, Исландии, Германии. В 2018 г. в Швеции вступил в силу аналогичный закон, согласно которому участники полового акта обязаны устно согласиться на него, либо четко продемонстрировать свое желание в нем участвовать, иначе это будет признано преступлением против половой свободы.

При квалификации подобного деяния возникает проблема в доказывании: каковы должны быть аргументы обвиняемого, что он не намеревался совершать сексуальное насилие, и были ли оговорены с партнером границы применения насилия? Так, в 1996 г. в деле «Люди против Джовановича» студентка Джейми Ружчек, по её словам, подверглась сексуальному насилию со стороны Оливера Джовановича, аспиранта Колумбийского университета. Джованович был привлечен к уголовной ответственности, осужден за похищение человека, сексуальное надругательство и приговорен к 15 годам лишения свободы. Хотя, до якобы произошедшего насилия Джейми Ружчек созванивалась с Джовановичем, переписывалась с ним в интернет-чате, где обсуждала свои садомазохистские интересы и опыт. Между ними была договоренность о характере их сексуальных отношений, но не были оговорены границы. Будут ли пассивность и молчание рассматриваться в качестве согласия лица на осуществление в отношении него насильственных действий?

В Уголовный Кодекс Швеции были введены два новых термина: «изнасилование по неосмотрительности» и «посягательство на сексуальное насилие по неосмотрительности». Оба соответствующие преступления совершаются при отсутствии согласия лица на вступление в сексуальные отношения. Но если согласие было, а партнер вышел за его рамки и начал применять насилие? Как отмечалось ранее, Швеция – не первая страна, включившая в своё уголовное законодательство норму о согласии лица на вступление в сексуальные отношения в качестве основания исключения уголовной ответственности. Это соответствует нормативной концепции реализации права на сексуальное самоопределение.

Указанные страны приняли на себя обязательства Конвенции Совета Европы о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием, больше известной как Стамбульская Конвенция, действие которой направлено на защиту женщин от всех форм насилия [20]. 11 января 2019 г. аналогичные поправки были внесены в статьи 152 и 153 УК Украины, так как она также приняла на себя обязательства по выполнению требований Стамбульской Конвенции.

Ни в одном международном или национальном документе по правам человека не дается определения согласия как поведенческого акта одобрения лицом причиняемого вреда или желания претерпевать последствия конкретного вида вреда. Тем не менее Европейская конвенция о предупреждении насилия в отношении женщин и домашнего насилия (Стамбульская конвенция) в ч. 2 статьи 36 указывает: «Согласие должно даваться добровольно, в результате свободного волеизъявления лица, с учетом окружающих обстоятельств».

В пояснительном докладе к Стамбульской конвенции уточняется, что судебное преследование «потребует контекстной оценки доказательств, чтобы в каждом конкретном случае установить, имеет ли жертва возможность свободно согласился на совершенный половой акт без применения насилия или его угрозы применения. Такая оценка должна признавать широкий спектр поведенческих реакций на сексуальное насилие и изнасилование, которые демонстрируют жертвы и не должны основываться на предположениях о типичном поведении в таких ситуациях. Согласие является добровольным и постоянным на участие в определенных сексуальных отношениях, и поэтому может быть отменено в любое время [21, 22].

Наглядное опережение ряда государств по практике применения частных начал в уголовном и ином национальном законодательстве: свидетельствует о симбиозе доктринальных разработок, законодательной практики и реализации частных начал в государственной политике. Отдельные государства углубились в изучение конкретных социальных институтов и на основании полученных результатов личности предложено самостоятельно распоряжаться своими правами, вне зависимости от возможных последствий. Об этом свидетельствует применение эвтаназии на территории ряда государств, добровольное участие в медицинских экспериментах, экстремальных видах спорта или спортивных состязаниях. Различные роли, которые отводятся согласию лица на причинение вреда в зарубежном законодательстве (не обязательно в уголовном) свидетельствуют о многообразии реализации частного интереса в рамках действующего законодательства:

- нормы, предусматривающие согласие потерпевшего как обстоятельство, свидетельствующее о правомерности деяния;

- положения, формирующие институт примирения с потерпевшим;

- нормы о правовой регламентации дел частного и частно-публичного обвинения;

- уголовно-правовые предписания, в которых волеизъявление жертвы является привилегирующим обстоятельством;

- нормы, рассматривающие волеизъявление потерпевшего в качестве обстоятельства, смягчающего наказание [4, с. 56].

Не все изложенные нормы международного права и законодательства отдельных иностранных государств имеют непосредственное регулятивное значение в сфере уголовного права, но они характеризуют вред, причиненный с добровольного согласия лица или по его просьбе, как социально допустимый (медицина, спорт, сфера научных исследований), или же как преступный, но обладающий меньшей степенью общественной опасности.

На примере зарубежного законодательства можно проследить динамичность общественных отношений, где человек может реализовать свою правовую свободу и распорядиться благами, ему принадлежащими, и реакцию законодателя по регулированию возникающих форм реализации частного интереса. При этом частный интерес рассматривается государствами в качестве диспозитивного начала в регулировании конкретного вида правоотношений. Тем самым волеизъявление лица, дающего согласие на причинение вреда собственных правам и законным интересам, признается основанием для признания подобного рода вреда как правомерного. При рассмотрении международного и зарубежного законодательства стоит отметить, что согласованность норм уголовного законодательства с нормами иных отраслей права позволит говорить о более эффективной реализации предупредительной и охранительной функций уголовного права.

Сферы общественных отношений, где может быть разработано и применяться законодательство о согласии лица на причинение вреда, совершенно разнообразны: медицина, спорт, научная экспериментальная деятельность, экстремальные виды спорта, вступление в сексуальные отношения, добровольное заражение ВИЧ-инфекцией и др. Это определяется не только юридическим смыслом согласия, но, по мнению Е.К. Газдановой, и характером конкретной ситуации, а также благами, которые ставятся под угрозы причинения вреда [30, с. 10]. Именно разобщенность ситуаций практического применения волеизъявления лица на причинение вреда в качестве значимого правового обстоятельства не дает выработать его единую правовую конструкцию.

При определении социально полезной деятельности в отечественных реалиях информированное добровольное согласие лица, которое допускает претерпевание вреда, видится обязательным условием правомерности осуществления деятельности, сопряженной с сознательным риском (медицина, спорт, научная экспериментальная деятельность). Это обусловлено межотраслевой природой происхождения волеизъявления лица на причинение вреда и его значения в контексте предписаний действующего международного и законодательства отдельных иностранных государств. Конкретизируя значение согласия лица на причинение вреда своим жизни и здоровью ради общественно полезной цели, исходя из положительного зарубежного опыта, добровольное и осознанное согласие лица устраняет противоправность вреда, таким образом, имеет место обстоятельство, исключающее преступность деяния, в виде обоснованного риска.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Зарубежное уголовное законодательство и отдельные международные правовые акты позволяют унифицировать правовое значение согласия лица на причинение вреда своим правам и законным интересам при осуществлении отдельных видов деятельности. Так, в целях правильной оценки вреда, причиненного в ходе осуществления социально полезной и допустимой деятельности, а также признания деятельности таковой, необходимо дополнить ст. 41 УК РФ частью 21 следующего содержания: «Риск признаётся обоснованным, если для достижения названной цели вред причинён лицу при его информированном добровольном согласии в пределах допустимой профессиональной деятельности».

Под допустимой профессиональной деятельностью следует понимать последовательность регламентированных законодательством действий, которая направлена на укрепление здоровья и увеличение продолжительности жизни человека, где получение результата связано с угрозой лишения жизни или причинения вреда здоровью человека. Допустимая профессиональная деятельность будет охватывать сферы здравоохранения, спорта, научных экспериментов и клинических испытаний.

Предлагаемые автором изменения уголовного закона отвечают нормам международного законодательства, в частности, Международному пакту о гражданских и политических правах, Конвенции о защите прав и достоинства человека в связи с применением достижений биологии и медицины, Руководству по надлежащей клинической практике (Consolidated Guideline for Good Clinical Practice) , Хельсинской декларации об этических принципах медицинских исследований с участием людей, Международной хартии физического воспитания и спорта.

Свобода действий, осознанность выбора и возможность его сделать – это как нельзя лучше характеризует согласие лица в рамках современных общественных отношений, где частный интерес может быть реализован зачастую противоправными способами.

Для целенаправленного и стабильного развития общества необходимо установить и гарантировать реализацию определенных прав человека и гражданина в соответствии с действующим международным и отечественным законодательством, даже если реализация некоторых прав сопряжена с риском претерпевания негативных последствий в виде причинения вреда жизни и здоровью.

Библиография
1.
Бэкон Ф. Сочинения в двух томах. Т. 1. М.: Мысль, 1970.
2.
Владимиров Л. Е. Учебник русского уголовного права: Общ. часть / Л.Е. Владимиров. Харьков: изд. тип. Каплана и Бирюкова, 1889. IV, 253 с. – URL: https://dlib.rsl.ru/viewer/01003623597#?page=79 (дата обращения: 7.07.2019). – Режим доступа: электронная библиотека РГБ. – Текст: электронный.
3.
Клятва Гиппократа // Гиппократ. Избранные книги. М., 1994. 88 с.
4.
Сидоренко Э.Л., Карабут М.А. Частные начала в уголовном праве. Санкт-Петербург : Издат. Юрид. центр Пресс, 2007. 212 с.
5.
Уголовное уложение для Северо-Германского союза 31 мая 1870 г. Издание Министество Юстиции. С.-Петербург: Типография Правительствующего Сената, 1871.
6.
Уголовный кодекс Голландии / пер. с англ. И.В. Мироновой. СПб.: Изд. Юрид. центр Пресс, 2000. 253 с.
7.
Уголовный кодекс Испании. М.: Зерцало, 1998. 213 с.
8.
Уголовный кодекс Республики Сан-Марино / пер. с итальянского В.Г. Максимова. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2002. 252 с.
9.
Уголовный кодекс Франции. СПб.: Изд. Юридический центр Пресс., 2002. 648 с.
10.
Уголовный кодекс Швейцарии / пер. с нем. А.В. Серебренниковой. СПб.: Изд. Юрид. центр Пресс, 2002. 350 с.
11.
Уголовный кодекс Японии / пер. с япон. В.Н. Еремина. СПб.: Юрид. Центр Пресс, 2002. 433 с.
12.
Euthanasia drops by 7% in the Netherlands in 2018. URL: https://oneofus.eu/2019/05/https-alexschadenberg-blogspot-com-2019-05-euthanasia-drops-by-7-in-netherlands-in-html/ (дата обращения: 10.11.2020 г.).
13.
Man requests sword fight with ex-wife and lawyer to settle legal dispute. URL: https://www.theguardian.com/us-news/2020/jan/14/man-requests-sword-fight-ex-wife-lawyer-settle-legal-dispute (дата обращения: 16.01.2020).
14.
Vera Bergelson. Consent to Harm, 28 Pace L. Rev. 683 (2008). 126 p.
15.
Quality Commitment. hVIVO-Part of the Open Orphan PLC Family. URL: https://hvivo.com/aboutus/quality-commitment/ (дата обращения: 27.05.2021).
16.
Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью: принята резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи от 29 ноября 1985 г. // СПС «КонсультантПлюс»: [сайт]. URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=INT&n=195#0728260340932347.
17.
Конвенция о защите прав человека и человеческого достоинства в связи с применением достижений биологии и медицины: Конвенция о правах человека и биомедицине: заключена 4 апреля 1997 г. в г. Овьедо // СПС «КонсультантПлюс»: [сайт]. URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=INT&n=16890#007899933752901611.
18.
Всеобщая декларация о геноме человека и правах человека: принята 11 ноября 1997 г. Генеральной конференцией ООН по вопросам образования, науки и культуры // СПС «КонсультантПлюс»: [сайт]. URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=INT&n=3146#05459093396772676.
19.
Принципы защиты психически больных лиц и улучшения психиатрической помощи: приняты 17 декабря.1991 Резолюцией 46/119 на 75-ом пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН (ст.6) // СПС «КонсультантПлюс»: [сайт]. URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=INT&n=15981#08789672290850261.
20.
Конвенция Совета Европы о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием. Стамбул, 11.V.2011. Серия договоров Совета Европы. №. 210.
21.
Дело Высокого суда Англии и Уэльса R v. DPP и «A». [2013] EWHC 945 (Admin).
22.
Приговор Верховный суд Калифорнии, 29 Cal. 4th 756, 60 P.3d 183, 128 Cal. RPTR. 2d 783, 2003 Cal.
23.
Панов М.В. Уголовно-правовое значение согласия потерпевшего на причинение вреда своему здоровью: дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.08. Москва, 2011. 178 с.
24.
Сидоренко Э.Л. Диспозитивность как режим уголовно-правового регулирования: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук: 12.00.08. Москва, 2013. 55 с.
25.
Игнатов А.Н. Дискуссионные вопросы квалификации убийств // Общество и право. 2009. № 2 (24). С. 85-89.
26.
Бородин С.В., Глушков В. Убийство из сострадания // Общественные науки и современность. 1992. № 4. С. 138-145.
27.
Фаргиев И.А. Учение о потерпевшем в уголовном праве России: дис. ... д-ра юрид. наук: 12.00.08. Москва, 2005. 403 с.
28.
Антоненко М.М. Эвтаназия как разновидность убийства в уголовном праве России: дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.08. Калининград, 2018. 253 с.
29.
Мустафазаде А. Г. Квалификация убийства по мотиву и цели: автореф. дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.08: Москва, 2004. 30 с.
30.
Газданова Е.К. Согласие потерпевшего в уголовном праве: понятие, характеристика, значение: дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.08. Москва, 2011. 191 с.
References (transliterated)
1.
Bekon F. Sochineniya v dvukh tomakh. T. 1. M.: Mysl', 1970.
2.
Vladimirov L. E. Uchebnik russkogo ugolovnogo prava: Obshch. chast' / L.E. Vladimirov. Khar'kov: izd. tip. Kaplana i Biryukova, 1889. IV, 253 s. – URL: https://dlib.rsl.ru/viewer/01003623597#?page=79 (data obrashcheniya: 7.07.2019). – Rezhim dostupa: elektronnaya biblioteka RGB. – Tekst: elektronnyi.
3.
Klyatva Gippokrata // Gippokrat. Izbrannye knigi. M., 1994. 88 s.
4.
Sidorenko E.L., Karabut M.A. Chastnye nachala v ugolovnom prave. Sankt-Peterburg : Izdat. Yurid. tsentr Press, 2007. 212 s.
5.
Ugolovnoe ulozhenie dlya Severo-Germanskogo soyuza 31 maya 1870 g. Izdanie Ministestvo Yustitsii. S.-Peterburg: Tipografiya Pravitel'stvuyushchego Senata, 1871.
6.
Ugolovnyi kodeks Gollandii / per. s angl. I.V. Mironovoi. SPb.: Izd. Yurid. tsentr Press, 2000. 253 s.
7.
Ugolovnyi kodeks Ispanii. M.: Zertsalo, 1998. 213 s.
8.
Ugolovnyi kodeks Respubliki San-Marino / per. s ital'yanskogo V.G. Maksimova. SPb.: Yurid. tsentr Press, 2002. 252 s.
9.
Ugolovnyi kodeks Frantsii. SPb.: Izd. Yuridicheskii tsentr Press., 2002. 648 s.
10.
Ugolovnyi kodeks Shveitsarii / per. s nem. A.V. Serebrennikovoi. SPb.: Izd. Yurid. tsentr Press, 2002. 350 s.
11.
Ugolovnyi kodeks Yaponii / per. s yapon. V.N. Eremina. SPb.: Yurid. Tsentr Press, 2002. 433 s.
12.
Euthanasia drops by 7% in the Netherlands in 2018. URL: https://oneofus.eu/2019/05/https-alexschadenberg-blogspot-com-2019-05-euthanasia-drops-by-7-in-netherlands-in-html/ (data obrashcheniya: 10.11.2020 g.).
13.
Man requests sword fight with ex-wife and lawyer to settle legal dispute. URL: https://www.theguardian.com/us-news/2020/jan/14/man-requests-sword-fight-ex-wife-lawyer-settle-legal-dispute (data obrashcheniya: 16.01.2020).
14.
Vera Bergelson. Consent to Harm, 28 Pace L. Rev. 683 (2008). 126 p.
15.
Quality Commitment. hVIVO-Part of the Open Orphan PLC Family. URL: https://hvivo.com/aboutus/quality-commitment/ (data obrashcheniya: 27.05.2021).
16.
Deklaratsiya osnovnykh printsipov pravosudiya dlya zhertv prestuplenii i zloupotreblenii vlast'yu: prinyata rezolyutsiei 40/34 General'noi Assamblei ot 29 noyabrya 1985 g. // SPS «Konsul'tantPlyus»: [sait]. URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=INT&n=195#0728260340932347.
17.
Konventsiya o zashchite prav cheloveka i chelovecheskogo dostoinstva v svyazi s primeneniem dostizhenii biologii i meditsiny: Konventsiya o pravakh cheloveka i biomeditsine: zaklyuchena 4 aprelya 1997 g. v g. Ov'edo // SPS «Konsul'tantPlyus»: [sait]. URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=INT&n=16890#007899933752901611.
18.
Vseobshchaya deklaratsiya o genome cheloveka i pravakh cheloveka: prinyata 11 noyabrya 1997 g. General'noi konferentsiei OON po voprosam obrazovaniya, nauki i kul'tury // SPS «Konsul'tantPlyus»: [sait]. URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=INT&n=3146#05459093396772676.
19.
Printsipy zashchity psikhicheski bol'nykh lits i uluchsheniya psikhiatricheskoi pomoshchi: prinyaty 17 dekabrya.1991 Rezolyutsiei 46/119 na 75-om plenarnom zasedanii General'noi Assamblei OON (st.6) // SPS «Konsul'tantPlyus»: [sait]. URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc&base=INT&n=15981#08789672290850261.
20.
Konventsiya Soveta Evropy o predotvrashchenii i bor'be s nasiliem v otnoshenii zhenshchin i domashnim nasiliem. Stambul, 11.V.2011. Seriya dogovorov Soveta Evropy. №. 210.
21.
Delo Vysokogo suda Anglii i Uel'sa R v. DPP i «A». [2013] EWHC 945 (Admin).
22.
Prigovor Verkhovnyi sud Kalifornii, 29 Cal. 4th 756, 60 P.3d 183, 128 Cal. RPTR. 2d 783, 2003 Cal.
23.
Panov M.V. Ugolovno-pravovoe znachenie soglasiya poterpevshego na prichinenie vreda svoemu zdorov'yu: dis. ... kand. yurid. nauk: 12.00.08. Moskva, 2011. 178 s.
24.
Sidorenko E.L. Dispozitivnost' kak rezhim ugolovno-pravovogo regulirovaniya: avtoref. dis. ... d-ra yurid. nauk: 12.00.08. Moskva, 2013. 55 s.
25.
Ignatov A.N. Diskussionnye voprosy kvalifikatsii ubiistv // Obshchestvo i pravo. 2009. № 2 (24). S. 85-89.
26.
Borodin S.V., Glushkov V. Ubiistvo iz sostradaniya // Obshchestvennye nauki i sovremennost'. 1992. № 4. S. 138-145.
27.
Fargiev I.A. Uchenie o poterpevshem v ugolovnom prave Rossii: dis. ... d-ra yurid. nauk: 12.00.08. Moskva, 2005. 403 s.
28.
Antonenko M.M. Evtanaziya kak raznovidnost' ubiistva v ugolovnom prave Rossii: dis. ... kand. yurid. nauk: 12.00.08. Kaliningrad, 2018. 253 s.
29.
Mustafazade A. G. Kvalifikatsiya ubiistva po motivu i tseli: avtoref. dis. ... kand. yurid. nauk: 12.00.08: Moskva, 2004. 30 s.
30.
Gazdanova E.K. Soglasie poterpevshego v ugolovnom prave: ponyatie, kharakteristika, znachenie: dis. ... kand. yurid. nauk: 12.00.08. Moskva, 2011. 191 s.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предмет исследования в представленной статье, как следует из ее наименования, составляет «Международное и зарубежное законодательство о согласии лица на причинение вреда». Наименование работы не вполне соответствует ее содержанию, так как не отражает те ключевые моменты, на которых автор фактически останавливается в своей статье. В частности, ученый, оперируя многочисленными примерами из международного и зарубежного законодательства и правоприменительной практики, раскрывает юридического значение согласия лица на причинение вреда своей жизни или здоровью (а не своему имуществу и т.д.). Как следствие, название работы нуждается в уточнении (к примеру, «Юридическое значение согласия лица на причинение вреда своей жизни или здоровью: международный и зарубежный опыт» и т.п.).
Методология исследования в тексте статьи не раскрывается, но, исходя из анализа содержания статьи, автором использовались всеобщий диалектический, логический, историко-правовой, формально-юридический, сравнительно-правовой методы исследования.
Актуальность избранной автором темы исследования обоснована им весьма кратко: «… рассмотрение правового регулирования согласия лица на причинение ему вреда как на международном уровне, так в законодательстве отдельно взятого иностранного государства, позволит выявить тенденции развития общественных отношений, связанных с согласием лица на причинение вреда, в качестве отдельного правового института». Автору необходимо более подробно обосновать актуальность темы статьи, перечислить те проблемы, на которых он собирается остановиться в своей работе, а также фамилии ученых, которые занимались их исследованием.
В чем проявляется научная новизна исследования, автор не указывает, но во вводной части работы пишет: «Думается, что рассмотрение правового регулирования согласия лица на причинение ему вреда как на международном уровне, так в законодательстве отдельно взятого иностранного государства, позволит выявить тенденции развития общественных отношений, связанных с согласием лица на причинение вреда, в качестве отдельного правового института». Завершая основную часть исследования, ученый отмечает: «Наглядное опережение ряда государств по практике применения частных начал в уголовном и ином национальном законодательстве: свидетельствует о симбиозе доктринальных разработок, законодательной практики и реализации частных начал в государственной политике. Отдельные государства углубились в изучение конкретных социальных институтов и на основании полученных результатов личности предложено самостоятельно распоряжаться своими правами, вне зависимости от возможных последствий». В связи со сказанным исследователь предлагает внесение изменений в отечественное уголовное законодательство: «… в целях правильной оценки вреда, причиненного в ходе осуществления социально полезной и допустимой деятельности, а также установления критерия признания деятельности таковой, необходимо дополнить ст. 41 УК РФ частью 2.1 следующего содержания: «Риск признаётся обоснованным, если для достижения названной цели вред причинён лицу при его информированном добровольном согласии в пределах допустимой профессиональной деятельности». Таким образом, в работе присутствует необходимый элемент научной новизны.
Научный стиль статьи выдержан автором в полной мере.
Структура работы представлена введением, основной частью и заключением.
Во введении автор делает попытку обоснования актуальности избранной им темы исследования. В основной части работы ученый освещает историю развития института согласия лица на причинение ему вреда с приведением соответствующих примеров из международного и зарубежного законодательства, а также правоприменительной практики; перечисляет основные сферы общественных отношений, в которых согласие лица на причинение вреда имеет юридическое значение (медицина, спорт, наука, половые отношения), предлагает внесение изменений в отечественное уголовное законодательство. В заключительной части статьи содержатся общие выводы по результатам исследования.
Содержание работы, как уже отмечалось, не вполне соответствует ее наименованию, и не свободно от некоторых других недостатков.
Как уже указывалось, автору необходимо доработать вводную часть статьи: более подробно обосновать актуальность избранной им темы исследования, указать проблемы, на которых ученый намерен остановиться в своей работе, перечислить фамилии ученых, которые занимались их исследованием, раскрыть методологию исследования.
Формулировки некоторых предложений в представленной на рецензирование статье характеризуются речевой недостаточностью (к примеру, «Особая норма согласия человека на претерпевание физического вреда возникла в англо-американской юриспруденции в XVII веке ….»; «Все большее число исторически «частных» преступлений преобразовывалось в «публичные»; «Изложенное свидетельствует о симбиозе доктринальных разработок, законодательной практики и реализации частных начал в государственной политике зарубежных стран»; «В настоящее время её положения отчасти утратили свою актуальность, ввиду применения в отдельных государствах фактически добровольной смерти»; «Нидерланды стали первой страной, которая реализовала частный интерес при решении добровольного ухода из жизни» и др. Отсутствие подробного описания того или иного предмета (явления) и стилистические ошибки затемняют смысл высказываний автора и затрудняют понимание некоторых предложений.
Ученому следует избегать сплошного цитирования (это несколько раз встречается в работе).
Автору необходимо дать оригинальные дефиниции ряда понятий, часто встречающихся в статье («согласие лица на причинение ему вреда», «информированное добровольное согласие лица на медицинское вмешательство, «допустимая профессиональная деятельность»).
Ученый не осуществляет критического анализа положений ряда международных документов, регламентирующих вопрос о согласии лица на медицинское вмешательство, не выявляет из достоинств и недостатков. Между тем это позволило бы предложить оригинальные определения некоторых исследуемых автором понятий.
Автор допускает нарушение логики изложения материалов статьи. Так, рассказывая об использовании согласия лица на причинение себе вреда в медицинской сфере, ученый переходит к освещению соответствующей практики в сфере спорта, после чего, говоря об эвтаназии, вновь возвращается к медицине.
Во многом статья носит описательный характер, так как автор приводит примеры из зарубежного законодательства и практики, раскрывающие юридическое значение согласия лица на причинение вреда своему здоровью или жизни, но не выявляет достоинств и недостатков реализованных теоретических подходов к решению данной проблемы, ограничиваясь постановкой некоторых риторических вопросов («При квалификации подобного деяния возникает проблема в доказывании: каковы должны быть аргументы обвиняемого, что он не намеревался совершать сексуальное насилие, и были ли оговорены с партнером границы применения насилия?»; «Будут ли пассивность и молчание рассматриваться в качестве согласия лица на осуществление в отношении него насильственных действий?» и проч.).
Библиография исследования представлена 15 источниками, в том числе на английском языке (международными документами, нормативными правовыми актами, монографиями, учебниками, научными статьями, аналитическими данными). С формальной точки зрения этого достаточно; с фактической – автору необходимо обратиться к диссертационным работам Е. К. Газдановой (Согласие потерпевшего в уголовном праве: понятие, характеристика, значение: автореф. дис. …канд. юрид. наук. М., 2011), М. В. Панова (Уголовно-правовое значение согласия потерпевшего на причинение вреда своему здоровью: автореф. дис. …канд. юрид. наук. М., 2011), Ю. А. Чернышевой (Причинение смерти лицу по его просьбе (эвтаназия): уголовно-правовое, уголовно-политическое, криминологическое и социально-правовое исследование: автореф. дис. …канд. юрид. наук. Тамбов, 2009) и др., монографиям и научным статьям Ю. И. Антонова, С. В. Горовенко, Л. К. Еськовой, О. С. Капинус, Р. А. Кузьминых, И. И. Нагорной, С. В. Расторопова, А. Л. Смирнова, О. Б. Сыбаль, А. А. Чистякова, К. Широкова и др. Это поможет углубить содержание работы, высказать новые научные идеи, усилить аргументацию позиций автора по спорным вопросам и т.д.
Апелляция к оппонентам как таковая отсутствует. Автор ссылается на ряд теоретических работ (В. Бергельсон, Ф. Бэкона, Л. Е. Владимирова и др.) в подтверждение своих суждений, но в научную дискуссию не вступает. Положения работы не аргументированы в необходимой степени.
Выводы в заключительной части работы имеются, но они не конкретизированы и не подводят итог всему проведенному исследованию («Подводя итог, стоит отметить, что для целенаправленного и стабильного развития общества необходимо установить и гарантировать реализацию определенных прав человека и гражданина в соответствии с действующим международным и отечественным законодательством, даже если реализация некоторых прав сопряжена с риском претерпевания негативных последствий в виде причинения вреда жизни и здоровью»). Таким образом, заключительная часть статьи нуждается в существенной доработке.
Статья не вычитана автором. В ней встречаются пунктуационные, синтаксические и стилистические ошибки. Также имеются нарушения в оформлении работы.
Интерес читательской аудитории к представленной статье может быть проявлен, прежде всего, со стороны специалистов в сфере теории государства и права, уголовного права, уголовного процесса, криминологии, криминалистики при условии ее доработки: уточнении наименования работы, дополнительном обосновании актуальности избранной темы исследования, описании его методологии, углублении содержания работы за счет расширения ее теоретической базы, введении элементов дискуссионности, усилении аргументации позиций автора по спорным вопросам, уточнении и конкретизации выводов по результатам исследования, устранении нарушений в оформлении работы.


Результаты процедуры повторного рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предмет исследования
Статья посвящена анализу вопросов правового регулирования согласия лица на причинение вреда своей жизни или здоровью. Предмет изложен эклектично в силу того, что в его рамки заключены аспекты, в различной степени относящиеся к тематике исследования.

Методология исследования
В статье применены формально-юридический, системно-структурный, а также методы анализа, синтеза, дедукции, индукции.
Актуальность
Статья в целом обладает актуальностью, отражает интересную проблематику, связанную с вопросами правового регулирования согласия лица на причинение вреда своей жизни или здоровью.
Научная новизна
Научная новизна в статье присутствует частично ввиду тщательной проработанности отдельных имплементированных в содержание статьи вопросов (например, эвтаназии).
Стиль, структура, содержание
Стиль статьи соответствует обычно предъявляемым требованиям к изданиям юридического жанра. Однако, имеются некоторые суждения, которые следовало бы уточнить. В их ряду: «При определении социально полезной деятельности в отечественных реалиях информированное добровольное согласие лица, которое допускает претерпевание вреда, видится обязательным условием правомерности осуществления деятельности, сопряженной с фактором сознательного риска (медицина, спорт, научная экспериментальная деятельность). Это обусловлено неюридической природой происхождения волеизъявления лица на причинение вреда и его значения в контексте предписаний действующего международного и законодательства отдельных иностранных государств, а также действующего нормативного регулирования отдельных видов профессиональной деятельности». В данном суждении не вполне понятна детерминирующая связь между добровольным согласием и неюридической природой волеизъявления. Кроме этого, непонятно, какой автор хотел вложить в словосочетание неюридическая природа происхождения волеизъявления? Также неясно, как соотносится неюридическая природа происхождения волеизъявления с ее значением в контексте предписаний международного и законодательства отдельных иностранных государств? Зачем автор вводит дихотомию между «предписаниями действующего международного и законодательства отдельных иностранных государств, а также действующим нормативного регулирования отдельных видов профессиональной деятельности», если нормативное регулирование отдельных видов профессиональной деятельности является частью международного и национального права?
Структура статьи не выдержана, так как вопросы концептуального характера и общеметодологические аспекты, относящиеся к определению предмета статьи должны быть вначале. Вместо того, чтобы начать с теоретических и методологических основ тематики, автор в начале работы уделяет внимание эвтаназии, которая является одной из форм добровольного прекращения жизни. В данном аспекте необходимо учитывать, что нередки случаи, когда лицо, в отношении которого рассматривается вопрос об эвтаназии (в силу ряда психофизиологических факторов) не способно адекватно оценить возможность ее применения в отношении себя. Поэтому принятие такого решения возлагается на родственников. Данный аспект в статье не упоминается.
В содержательном отношении следует обратить внимание на ряде следующих аспектов.
1. Статья отличается фрагментарностью. Автор вложил в нее множественные вопросы, которые рассмотрены весьма поверхностно. Думается, что более рациональным и интересным был бы вариант, когда автор рассматривает углубленно рассматривает концепцию, методологию, а затем приводит пример, который раскрыт всесторонне, а не вскользь.
2. Автору следовало бы раскрыть глубже изучаемые вопросы. В представленном варианте статья может быть охарактеризована как недостаточно проработанная. В том числе, следовало бы внимательнее рассмотреть вопросы (корреляционные связи) соотношения социальной справедливости, социальной ответственности бизнеса, социального предпринимательства. Недопустимо, чтобы столько многогранные, дискуссионные в своей сущности, использовались в тексте как примитивные истины.
Апелляция к оппонентам не прослеживается. Библиография достаточна.
Выводы, интерес читательской аудитории
Статья в целом интересная, написана на актуальную тему, сформулированы авторские предложения, которые заслуживают внимания, поскольку пробуждают дискуссию. Вместе с тем над статьей следовало бы поработать. Особое внимание следует уделить реструктуризации материала. В этом виде структура напоминает конструкт - лошадь, перед которой поставили телегу.

Результаты процедуры окончательного рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предмет исследования довольно интересный и своевременный, посвящен международному и зарубежному опыту юридического значения «…согласия лица на причинение вреда своей жизни или здоровью…». Методология исследования – ряд методов, правильно используемых автором: «Диалектический метод познания», исторический, сравнительно-правовой, формально-юридический, анализ и синтез, логика и др. Актуальность обоснована автором во введении к статье и выражается «…На примерах … можно проследить развитие общественных отношений, в которых человек способен реализовать свою правовую свободу и распорядиться благами, ему принадлежащими». Научная новизна хорошо обоснована в исследовании автора. Стиль, структура, содержание заслуживают особого внимания. Исследование имеет все необходимые структурные элементы: актуальность, постановка проблемы, цели и задачи, предмет, научная новизна, методология и выводы. Содержание отражает существо статьи. Стиль работы хороший, она легко читается и носит исследовательский характер. Автор логично подводит читателя к существующей проблеме. Он акцентирует внимание читателя на предмете статьи. Он показывает, что «…Исследование … позволит выявить тенденции развития общественных отношений, связанных с согласием лица на причинение вреда, в качестве отдельного правового института». Автор отмечает «На основании выявленных тенденций следует выработать уголовное правопонимание волеизъявления лица на причинение вреда применительно к отечественным реалиям». Далее автор переходит к разделу «РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ», используя ссылки на исследования оппонентов: «Допущение причинения вреда жизни и здоровью с согласия человека или по его просьбе существовало в англо-американской юриспруденции в XVII веке …», «Впервые термин, под которым понимается добровольный уход из жизни с помощью врача, предложил английский философ Нового времени Френсис Бэкон, при этом он указывал признаки эвтаназии, которые ей присущи: добровольность, окончательность решения и цель её применения [1, с. 592]», «В ряде европейских государств уже в XIX веке уголовное законодательство содержало привилегированные составы преступлений относительно согласия лица на претерпевание вреда …» и отмечает единство «… доктринальных взглядов и законодательной практики по реализации частных начал в государственной политике зарубежных стран». Эти вопросы регулируются соответствующими НПА. Переходя к анализу соответствующих вопросов, исследуемых в статье, автор показывает, что о «…Нидерланды являются первой страной, которая легализовала волеизъявление лица по добровольному уходу из жизни. В настоящее время эвтаназия узаконена в Канаде, Швейцарии, Бельгии, Люксембурге, Японии, Южно-Африканской Республике и некоторых американских штатах». При этом автор отмечает «Особого внимания специалистов требует проблема эвтаназии и вопросы уголовной ответственности за убийство, совершенное по мотиву сострадания и по просьбе потерпевшего», делает вывод о необходимости рассмотрения подробнее уголовной ответственности. Автор замечает: «В ряде стран причинение смерти по указанному мотиву образует самостоятельный состав преступления, в котором мотив выступает в качестве смягчающего обстоятельства …» и делает правильный вывод о российской действительности и предложениях ученых о включении в гл. 16 УК РФ статей: «…Данные предложения по совершенствованию отечественного уголовного закона имеют место быть, но они не способствуют выработке единого понимания волеизъявления на претерпевание вреда при посягательстве на его права и законные интересы в целом». «Международный правовой статус потерпевшего от противоправного деяния шире отечественного уголовно-процессуального статуса потерпевшего …» и автор правильно определяет, что это «позволило чётко определить условия правомерности тех или иных действий, если имеется юридическое согласие лица на возможное причинение вреда при медицинском вмешательстве …». Примеры подкрепляются ссылками на НПА и делается вывод: «Оно должно расцениваться как самостоятельное обстоятельство, исключающее преступность деяния, при соблюдении установленных условий правомерности действий медицинского работника …». Автор правильно отмечает, что «Международные акты оказали большое влияние на формирование современного отечественного законодательства в части соблюдения прав и свобод человека и гражданина» и перечисляет эти акты, в частности «Конвенция о защите прав человека и человеческого достоинства в связи с применением достижений биологии и медицины в 1997 г. …», «Стамбульская Конвенция», «…Всеобщая Декларация о геноме человека и правах человека» и др. Далее: «В источниках международного права, так как и в отечественных, не содержится дефиниции информированного добровольного согласия лица, приводятся лишь условия правомерности его дачи», «В условиях пандемии короновирусной инфекции в 2020 году согласие на заражение COVID-19 может рассматриваться как правомерное действие, за которое лицо не будет подлежать ответственности в связи с нарушением санитарно-эпидемиологических правил». Далее автор переходит к подразделу «спортивная сфера», используя ссылки на исследования оппонентов и НПА зарубежных стран: «В ст. 39 Уголовного Кодекса Сан-Марино 1974 г. содержится положение о согласии лица на причинение ущерба или угрозы благополучию, располагающего на то правом [8, с. 51-55]…», «Ст. 35 УК Японии, … В уголовных законах Испании [7, с. 18], Швейцарии [10, с. 84], Франции [9, с. 80] и Голландии [6, с. 73] имеются схожие по правовой природе основания освобождения (или ненаступления) уголовной ответственности», «Любое вредное действие, которое не вписывается в «спортивное» или «медицинское» исключение, по определению является противоправным, при этом нанесенная травма должна быть серьезной …» и отмечает «В настоящее время набирает обороты такое явление как «багчейзинг», которое подразумевает добровольное и осознанное заражение ВИЧ-инфекцией путем вступления в незащищенный половой акт с инфицированным человеком». Вопросы регулируются соответствующими НПА. Переходя к анализу соответствующих вопросов, исследуемых в статье, автор показывает, что «…За рубежом, вопросы согласия (добровольности совершения противоправных действий (бездействия) с согласия или по просьбе лица) регламентируются в уголовном законодательстве большинства стран». При этом автор отмечает «При квалификации подобного деяния возникает проблема в доказывании», делает вывод о необходимости рассмотрения подробнее вопросов «в сфере защиты половой свободы и половой неприкосновенности». Автор замечает: «В Уголовный Кодекс Швеции были введены два новых термина: «изнасилование по неосмотрительности» и «посягательство на сексуальное насилие по неосмотрительности»…» и делает правильный вывод: «…Ни в одном международном или национальном документе по правам человека не дается определения согласия как поведенческого акта одобрения лицом причиняемого вреда или желания претерпевать последствия конкретного вида вреда», «Наглядное опережение ряда государств по практике применения частных начал в уголовном и ином национальном законодательстве: свидетельствует о симбиозе доктринальных разработок, законодательной практики и реализации частных начал в государственной политике…» и автор правильно определяет, что «волеизъявление лица, дающего согласие на причинение вреда собственных правам и законным интересам, признается основанием для признания подобного рода вреда как правомерного …». Примеры подкрепляются ссылками на зарубежные НПА и УК РФ и делается вывод: «При определении социально полезной деятельности в отечественных реалиях информированное добровольное согласие лица, которое допускает претерпевание вреда, видится обязательным условием правомерности осуществления деятельности, сопряженной с сознательным риском» и др. В заключение автор подводит итог: «… Зарубежное уголовное законодательство и отдельные международные правовые акты позволяют унифицировать правовое значение согласия лица на причинение вреда своим правам и законным интересам при осуществлении отдельных видов деятельности», опираясь на исследования оппонентов «… в целях правильной оценки вреда, причиненного в ходе осуществления социально полезной и допустимой деятельности, а также признания деятельности таковой, необходимо дополнить ст. 41 УК РФ частью 2.1», «… Предлагаемые автором изменения уголовного закона отвечают нормам международного законодательства». Как нам кажется, приведены конкретные, однозначные и дающие для практики и теории выводы. Необходимо констатировать, что журнал, в который представлена статья является научным, и автор направил в издательство статью, соответствующую требованиям, предъявляемым к научным публикациям, в частности для научной полемики он обращается к текстам научных работ оппонентов. Библиография достаточная и содержит определенное количество НПА и научных исследований. Это позволяет автору правильно определить проблемы и поставить их на обсуждение. Он, исследовав их, раскрывает предмет статьи. К замечаниям можно отнести некоторые повторы «Характер вреда, причинённого в ходе спортивного состязания…». Апелляция к оппонентам в связи с вышесказанным присутствует. Автором используется материал других исследователей. Выводы – работа заслуживает опубликования, интерес читательской аудитории будет присутствовать.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"