Статья 'Искусство как элемент ценностно-нормативной системы общества' - журнал 'Философия и культура' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Порядок рецензирования статей > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Философия и культура
Правильная ссылка на статью:

Искусство как элемент ценностно-нормативной системы общества

Попов Евгений Александрович

доктор философских наук

профессор кафедры социологии и конфликтологии Алтайского государственного университета и кафедры истории и философии Барнаульского юридического института МВД России

656038, Россия, г. Барнаул, ул. Чкалова, 49, каб. 306

Popov Evgeniy Aleksandrovich

Doctor of Philosophy

Professor of the Department of Sociology and Conflictology of the Altai State University and the Department of History and Philosophy of the Barnaul Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia

656038, Russia, g. Barnaul, ul. Chkalova, 49, kab. 306

popov.eug@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0757.2019.12.31897

Дата направления статьи в редакцию:

02-01-2020


Дата публикации:

09-01-2020


Аннотация: Предметом исследования является феномен искусства как неотъемлемый элемент ценностно-нормативной системы общества. Акцент сделан на выявлении роли искусства в символической борьбе поколений за абсолютное понимание мира, за интерпретации человеческого коллективного и индивидуального бытия, а также в обеспечении духовной безопасности человека и общества. Отмечается, что если в различных эпохах отношение к искусству со стороны носителей культуры может значительно изменяться под воздействием различных объективных и субъективных факторов, то статус искусства как элемента ценностно-нормативной системы остается неизменным. Приоритетным направлением исследования является междисциплинарный подход, основу которого в свою очередь составляет аксиологическая методология, направленная на выявление ценностных приоритетов в обществе. К основным выводам исследования можно отнести следующие положения: 1) искусство в современных условиях развития общества меняет свои формы, становится более непонятным, сложно интерпретируемым, возможно, в чем-то искажает реальность, но тем не менее продолжает именоваться искусством; 2) искусство несмотря на смещение акцентов в интерпретации его видов и форм остается мощным фактором консолидации общества, сохраняя в себе мировоззренческий опыт многих и многих поколений носителей культуры.


Ключевые слова: ценности, искусство, ценностно-нормативная система, инкультурация, система ценностей, философия, междисциплинарный подход, социокультурный аспект, каноны искусства, символы

Abstract: The subject of this research is the phenomenon of art as an intrinsic element of the value-normative system of society. Emphasis is made on determination of the role of art in the symbolic struggle of generations for absolute understanding of the world, interpretation of human collective and individual existence, as well as ensuring spiritual security of a human and society. It is noted that if in various eras the relation to art of the bearers of culture may significantly change under the influence of diverse objective and subjective factors, then the status of art as an element of the value-normative system of society remains unchanged. The priority focus of research is the interdisciplinary approach based on axiological methodology for determining value priorities in the society. The following conclusions are made: 1) in the current conditions of social development, art becomes more obscure, difficult to interpret, possibly distorting the reality, henceforth is referred to as art; 2) despite the shift in accents in interpretation of the types and forms of art, it remains a powerful factor of consolidation of society, preserving the worldview experience of many generations of the bearers of culture.



Keywords:

sociocultural aspect, interdisciplinary approach, philosophy, value system, inculturation, value-normative system, art, value, canons of art, symbol

Дискуссии о предназначении искусства или о его роли в духовной жизни человека и общества уходят своими корнями в отдаленное время; в начале текущего столетия они вылились в довольно любопытные обобщения, которые призваны изменить традиционные подходы в понимании искусства и с точки зрения его внутреннего духовно-эстетического содержания, и в плане его социальной детерминированности. Так, например, предлагается «искусство новых технологий лучше всего рассматривать в контексте радикальных сдвигов границ «искусства», произошедших в течение последнего века», при этом отмечается, что «ранее под искусством понимали заданный набор выразительных средств, обладающих исторически закрепленной ценностью и явленных в ограниченном наборе контактов для достижения неких значимых целей…» [1, с. 122]. Как видим, появляются новые понятия («искусство новых технологий»), преломляющие потребности человека в визуализации и виртуализации реальности, контрастности восприятия мира, убыстренной коммуникации «одним кликом» и т.д. Кроме того, следует, вероятно, признать и тот факт, что «искусство способно использовать коллективные энергии – эпические, мегаманиакальные, претендующие на пересоздание мира, и – разрушительные – которые индустриальная цивилизация представляет в распоряжение науки, правительства, военных и бизнеса» [2, с. 146]. Из этих утверждений можно, по-видимому, сделать вывод о том, что искусство перестает быть классикой духовной жизни современного человека, оно, вероятно, скорее является платформой для экспериментов с коммуникациями, энергиями, психикой, социализацией и поведением человека в повседневной действительности. Но чтобы так утверждать, между тем, недостаточно только лишь изменить отношение какого-либо реципиента (человека или общества, бизнеса или правителя) к искусству; должно быть нечто большее, убедительное настолько, что человеку будет мало искусства для глубокого понимания мира и его метаморфоз. Вопрос в том, способен ли человек к этому «прозрению» и так ли уж ему необходимо существенным образом поколебать свои вековые представления о роли искусства в обществе и в бытии индивида.

Очевидно, что в определенный период произошли существенные изменения и в самом феномене искусства, и в его многочисленных интерпретациях. Конечно, даже «искусство новых технологий», в каких бы разительных формах оно не существовало, не способно в полной мере утрировать классическую ценность искусства. Классика никуда не ушла, и такое понимание искусства и его форм вполне закономерно, поскольку существуют каноны искусства, оказывающие влияние на эпохи и самих деятелей в этой сфере человеческого коллективного и индивидуального бытия. Но было бы неверным не замечать и тех трансформаций, которые происходят в искусстве и которые обусловлены социокультурными изменениями или меняющимся отношением человека к искусству. Пожалуй, главная проблема – это возникающие, часто не разрешимые, сложности с пониманием искусства и классического, и современного, «новотехнологичного». Но нужно исходить из того, что «истинное художественное содержание произведения искусства – вполне реальная вещь, но оно принципиально неописуемо, поэтому о нем серьезные ученые предпочитают не говорить вообще» [3, с. 69].

Нужно уметь расшифровывать многие и многие знаки и коды искусства, но человек не готов к этому на современном этапе развития цивилизации и культуры. Реципиенту нужно дать такую информацию, в осознании которой ему не потребуется значительных усилий и затрат интеллектуальной энергии. Это значит, что искусство, вероятнее всего, нужно подстраивать под человека, под конкретное общество и конкретную эпоху. Уже само по себе данное обстоятельство размывает границы искусства, меняет масштаб его значимости для развития человека и в конечном итоге способствует утрате искусством предназначения быть своего рода детектором времен и нравов. Как известно, «в каждом виде искусства, на которое «расслоился» <…> первобытный синкрезис, действует собственная знаковая система. Знаковая система служит в каждом произведении искусства способом «шифровки» эмотива для его длительного «хранения» в тексте. Именно посредством этой «шифровки» осуществляется переход эмоционального сообщения в соответствующий эмотив» [4, с. 146].

Искусство живо потому, что оно составляет неиссякаемый запас шифров еще со времен первобытного синкретизма, но беда в том, что человек в своем развитии постепенно утратил и продолжает стремительно терять доступ к средствам расшифровки знаков, сотворенных искусством и его создателями. С этой точки зрения мы можем заметить ситуацию, при которой между искусством и реципиентом возникает нарушение коммуникации, и искусство в какой-то момент перестанет выполнять свою роль в духовной жизни человека. Как замечают исследователи, «в конечном счете от того, каким будет искусство, зависит и то, в какой степени оно будет удовлетворять потребности населения и формировать их, т.е. какими будут контакты населения с искусством и процессы освоения искусства людьми» [5, с. 186]. К тому же искусство в сфере удовлетворения потребностей человека не является столь уж мощным способом формирования гедонизма, оно скорее расценивается как подтверждение элитарного социального статуса, избранности в обществе, отчужденности от масс, тем более, что «подавляющей массе отечественного народонаселения, – по словам Е. Щегловой, – надобна от искусства вовсе не правда, чаще всего тяжелая и безрадостная, а комфорт, уют и легкое щекотание нервов, поданные на дом и в красивой упаковке» [6, с. 12]. На наш взгляд, эту тенденцию особенно чутко уловил известный немецкий философ и теоретик культуры В. Беньямин в своей работе «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости», где он, в частности, отмечает, что в ХХ веке «его (человечества. – Е.П. ) самоотчуждение достигло той степени, которая позволяет переживать свое собственное уничтожение как эстетическое наслаждение высшего ранга» [7, с. 65]. К этому остается лишь добавить, что и в веке двадцать первом и далее эта тенденция не просто сохранится, но и упрочит свое течение с большей силой. По крайней мере для этого имеются все социокультурные предпосылки, избежать которых становится все сложнее и сложнее.

Итак, меняется отношение к искусству и даже возникают предпосылки для утраты искусством своего места в духовном воспитании личности, в процессах социализации и инкультурации, но все эти обстоятельства на самом деле никак не влияют на тот факт, что искусство никогда не перестанет быть частью ценностно-нормативной системы общества. Очевидно, что на определенном витке эпохальных изменений оно претерпевает сложности в интерпретациях, в усвоении, меняя часто свой формат эстетического феномена на квазиявление в человеческом бытии, но по-прежнему остается элементом ценностно-нормативной системы, оказывающей беспрецедентное влияние и на духовный мир человека.

Искусство как элемент ценностно-нормативной системы общества продолжает влиять на духовную жизнь человека – «область взаимопроникновения и развития различных форм и уровней общественного сознания, образующих в процессе социального развития феномен духовной культуры, обеспечивающий хранение, передачу и использование накопленного человечеством интеллектуального, нравственного и эстетического опыта» [8, с. 112-113]. Таким образом, искусство, равно как и другие важнейшие элементы культуры, обеспечивает духовную безопасность человека, а следовательно, передачу накопленного поколениями социокультурного опыта, который и становится фундаментом связи поколений носителей культуры. Между тем этот опыт основан на сохранении самых важных для общества и каждого индивида ценностей и норм, включая общечеловеческие ценности. Поэтому какие бы новшества ни привносились в сферу искусства и как бы ни изменялось отношение к нему, ключевые ценности и нормы остаются неизменными и продолжают выполнять свою основную задачу – обеспечить преемственность поколений. При этом индивид как угодно может относиться к феноменам искусства и пересматривать его формы, внося в них иногда необъяснимые новации, но функции искусства не перестают от этого действовать. Конечно, справедливо утверждение о том, что «культурно подготовленные общества, где большинство социальных групп, представляющих различные слои, интересы, осознанно воспринимают необходимость рецепции, способны к более быстрому осознанному восприятию новых ценностей» [9, с. 51], но вместе с тем искусство становится феноменом духовной консолидации и в других обществах, не имеющих «культурной подготовки». Еще в условиях первобытного синкретизма или во времена доминирования мифологической картины мира искусство проявляло себя не только как способ самовыражения «некультурного» человека, но и как маркер перехода к принятым в данном обществе нормам и ценностям и в конечном итоге к традиционной культуре, которая затем в течение многих столетий поддерживалась как основа социального развития.

Искусство в системе ценностей и норм общества имеет смысл рассматривать не с позиций его эстетического содержания, что является наиболее распространенным направлением анализа данного феномена, а в социокультурном ключе. При этом искусство – это, во-первых, фактор консолидации общества и обеспечения его духовной безопасности, во-вторых, фактор символической борьбы за место в обществе, о чем в частности писал П. Бурдье в своих «Началах», отмечая, что «символическая борьба по поводу восприятия социального мира может принимать разные формы» [10, с. 197]. При этом искусство может перестать существовать исключительно как атрибутивный феномен общественных отношений, который может понравиться или не понравиться зрителю, читателю или слушателю, а обладатель которого сразу попадает в когорту избранных как владелец дорогого произведения.

Символическая борьба обозначает, что в обществе постоянно возникают противоречия и конфликты по поводу социальных статусов, по поводу комфорта и обладания властью, богатства и доступа к благам и т.д. Искусство либо нивелирует эту борьбу, возводя ее в «обмен социокультурным опытом», либо, напротив, отягощает, не позволяя человеку понять, какой ценностью он владеет. Индивиду в современных условиях важно сохранить навык "опознавать" искусство в ряду других феноменов бытия, чтобы в конечном итоге не пройти мимо искусства, не подозревая в каком-либо объекте окружающей действительности высокую эстетическую и социокультурную ценность. Но необходимо различать искусство и так называемый «реди-мейд». Это «художественный прием, впервые примененный М. Дюшаном. «Суть этого художественного приема в том, что создание произведения искусства происходит в момент помещения предмета массового производства в художественный контекст – в музей, галерею, на выставку. Вырванный из привычной обстановки, предмет получает статус ценного произведения лишь потому, что был выбран для этой роли художником». Наиболее известным реди-мейдом М. Дюшана стал «Фонтан» – купленный в магазине и подписанный чужим именем писсуар, представленный в 1917 г. в оргкомитет выставки Общества независимых художников <…> в основу произведения положен транзит объекта – готового изделия, принадлежащего к пространству бытового, в художественное пространство» [11, с. 54]. Зачастую современное искусство камуфлируется под обычные атрибуты повседневного человеческого бытия, но при этом, какие бы утилизированные склянки и утварь ни попадали в ареал искусства, они существенно не влияют на сущность искусства, не способствуют утратой искусством своего предназначения для общества и человека. В то же время нельзя не согласиться с мнением Т. Адорно о том, что «радикально отчужденное, абсолютное произведение искусства в своей слепоте тавтологически соотносится лишь с самим собой. Его символический центр – искусство» [12, с. 101]. А потому искусство должно пребывать сразу в двух измерениях: социальном и жить среди людей и быть понятным обществу, и абсолютном, провоцирующим символическую борьбу поколений. И в том, и в другом измерении искусство не перестает быть элементом ценностно-нормативной системы общества.

Между тем ценностно-нормативная система общества, в которой искусству отведено свое важное место, существует прежде всего как система контроля над различными формами общественного сознания – моралью, философией общества, мифологией, религией и т.д. Искусство не может быть противопоставлено этим формам общественного сознания, поэтому оно подвержено их влиянию. Но и в этом случае его статус механизма консолидации общества и одновременно обеспечения духовной безопасности никак непоколебим. При этом следует исходить из того, что духовная безопасность является следствием сохранения традиционных ценностей и норм, обеспечивающих преемственность поколений, их взаимодействие, направленное на совместную деятельность по воспроизводству родной культуры.

Библиография
1.
Уилсон Ст. Искусство и наука как культурные действия // Логос. 2006. № 4. С. 112-126.
2.
Гессерт Дж. История искусства с привлечением ДНК // Логос. 2006. № 4. С. 127-147.
3.
Бычков В.В. Форма-содержание в искусстве как основа художественности // Вопросы философии. 2016. № 5. С. 69-79.
4.
Приходовская Е.А. Особенности знаковой системы как критерий классификации видов искусства // Вестник Томского гос. ун-та. Культурология и искусствоведение. 2019. № 34. С. 145-148.
5.
Жданова В.А. Взгляд в будущее: опыт прогнозирования в сфере искусства // Вестник Томского гос. ун-та. Культурология и искусствоведение. 2019. № 35. С. 182-189.
6.
Щеглова Е. Герои наших романов // Вопросы литературы. 2006. Вып. 6. С. 5-30.
7.
Беньямин В. Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости. М., 1996.
8.
Тонконогов А.В. Мировоззренческие императивы обеспечения духовной безопасности современного российского общества // Социально-гуманитарные знания. 2010. № 2. С. 110-122.
9.
Осин В.Н. Общепризнанные социальные ценности (свобода, право, права и свободы, государство) и правовой менталитет // Вопросы философии. 2012. № 9. С. 16-55.
10.
Бурдье П. Начала. М., 1994.
11.
Попова О.В. Художественная гетеротопия как понятие современного искусствоведения // Культура и искусство. 2019. № 8. С. 54-59.
12.
Адорно Т. Философия новой музыки. М., 2001.
References (transliterated)
1.
Uilson St. Iskusstvo i nauka kak kul'turnye deistviya // Logos. 2006. № 4. S. 112-126.
2.
Gessert Dzh. Istoriya iskusstva s privlecheniem DNK // Logos. 2006. № 4. S. 127-147.
3.
Bychkov V.V. Forma-soderzhanie v iskusstve kak osnova khudozhestvennosti // Voprosy filosofii. 2016. № 5. S. 69-79.
4.
Prikhodovskaya E.A. Osobennosti znakovoi sistemy kak kriterii klassifikatsii vidov iskusstva // Vestnik Tomskogo gos. un-ta. Kul'turologiya i iskusstvovedenie. 2019. № 34. S. 145-148.
5.
Zhdanova V.A. Vzglyad v budushchee: opyt prognozirovaniya v sfere iskusstva // Vestnik Tomskogo gos. un-ta. Kul'turologiya i iskusstvovedenie. 2019. № 35. S. 182-189.
6.
Shcheglova E. Geroi nashikh romanov // Voprosy literatury. 2006. Vyp. 6. S. 5-30.
7.
Ben'yamin V. Proizvedenie iskusstva v epokhu ego tekhnicheskoi vosproizvodimosti. M., 1996.
8.
Tonkonogov A.V. Mirovozzrencheskie imperativy obespecheniya dukhovnoi bezopasnosti sovremennogo rossiiskogo obshchestva // Sotsial'no-gumanitarnye znaniya. 2010. № 2. S. 110-122.
9.
Osin V.N. Obshchepriznannye sotsial'nye tsennosti (svoboda, pravo, prava i svobody, gosudarstvo) i pravovoi mentalitet // Voprosy filosofii. 2012. № 9. S. 16-55.
10.
Burd'e P. Nachala. M., 1994.
11.
Popova O.V. Khudozhestvennaya geterotopiya kak ponyatie sovremennogo iskusstvovedeniya // Kul'tura i iskusstvo. 2019. № 8. S. 54-59.
12.
Adorno T. Filosofiya novoi muzyki. M., 2001.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Автор ставит перед собой фундаментальную теоретическую задачу – проанализировать искусство как элемент ценностно-нормативной системы общества, однако на протяжении статьи ни разу (!) не предложено определение искусства. Рассматривается предназначение искусства, упоминаются выполняемые им функции, отдельные конкретно-исторические формы его существования, однако вопрос о том, что следует понимать под искусством как таковым, остается открытым. Очевидно, что автор стремится дистанцироваться от традиционного подхода к пониманию искусства, направленного на постижение внутреннего духовно-эстетического содержания данного феномена. В статье утверждается о необходимости социокультурного анализа феномена искусства, согласно которому данный феномен рассматривается, во-первых, в качестве фактора «консолидации общества и обеспечения его духовной безопасности», во-вторых, как «фактор символической борьбы за место в обществе». Вместе с тем, автором не приводится определение концепта «духовная безопасность» (хотя в статье он неоднократно используется). По мнению рецензента, прояснение данного концепта могло бы существенно усилить новизну статьи и способствовало бы лучшему пониманию читателями авторской трактовки искусства и его функций.
Недостаточно разработан и не унифицирован теоретический концептуальный аппарат для анализа феномена искусства. Статья не лишена противоположных выводов и утверждений. Так, вначале автор обосновывает тезис, что «искусство перестает быть классикой духовной жизни современного человека, оно скорее является платформой для экспериментов с коммуникациями, энергиями, психикой, социализацией и поведением человека в повседневной действительности». Далее же говорится о том, что «классика никуда не ушла» и искусство «по-прежнему остается элементом ценностно-нормативной системы, оказывающей беспрецедентное влияние и на духовный мир человека». В таком случае следует прояснить вопросы, что понимается под классикой (и, в частности, «классикой духовной жизни современного человека») и что в искусстве остается неизменным, а что на протяжении его развития подвергается изменениям.
Подчеркивая, что «искусство перестает быть исключительно атрибутивным феноменом, который может понравиться или не понравиться зрителю», автор не указывает, атрибутом чего является искусство.
С одной стороны, автор приводит хрестоматийные диалектико-материалистические сентенции по поводу того, что искусство подвержено влиянию различных форм общественного сознания. С другой стороны, заявляется о необходимости исследования искусства в системе «ценностей и норм общества» (а это уже принципиально иной подход к пониманию данного феномена).
А утверждая, что «нередко человек проходит мимо искусства, не подозревая в каком-либо объекте окружающей действительности высокую эстетическую и социокультурную ценность», автор противоречит сам себе – ведь этот объект, относящийся к феноменам повседневного человеческого бытия, не является произведением искусства, а становится таковым только после перемещения в художественное пространство. Здесь же, скорее, речь идет о феномене «близлежащего», когда повседневные вещи воспринимаются людьми как привычные, само собой разумеющиеся и не проблематизируются.
Наконец, автору следует устранить грамматические ошибки или опечатки: «возникающие часто не разрешимые сложности» (отсутствуют знаки препинания в перечислении), «искусство … не является столь уж мощным способом гедонизма» (искусство не может быть способом гедонизма, оно может служить средством формирования гедонизма); «поэтому какие бы новшества не привносились в сферу искусства и как бы не изменялось отношение к нему» (заменить «не» на «ни»); «какие бы утилизированные склянки и утварь не попадали в ареал искусства» (заменить «не» на «ни»).
В целом, можно сделать вывод, что автор владеет научным стилем речи, использует для анализа современные научные источники информации (библиография к статье насчитывает 12 источников на русском языке), однако статья требует устранения ряда замечаний концептуального и формального характера.

Результаты процедуры повторного рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Замечания:
Начало не слишком обнадеживает:
«Дискуссии о предназначении искусства или о его роли в духовной жизни человека и общества уходят своими корнями в отдаленное время (?); в начале текущего столетия (?) они вылились (в какой связи?) в довольно любопытные обобщения (?), которые призваны изменить традиционные подходы в понимании искусства и с точки зрения его внутреннего духовно-эстетического содержания, и в плане его социальной детерминированности (?). »
Довольно общо — или, иначе, недостаточно научно.
«Как видим, появляются новые понятия («искусство новых технологий»), преломляющие (?) потребности человека в визуализации и виртуализации реальности, контрастности восприятия мира (?), убыстренной коммуникации «одним кликом» и т.д. » Непонятно. Если речь идет о «новых понятиях» (а не терминах), следовало бы привести парочку (не ограничившись одним словосочетанием).
И далее, в том же ключе:
«Кроме того, следует, вероятно, признать и тот факт (?), что «искусство способно использовать коллективные энергии – эпические, мегаманиакальные, претендующие на пересоздание мира, и – разрушительные – которые индустриальная цивилизация представляет в распоряжение науки, правительства, военных и бизнеса» [2, с. 146].  »
Из цитаты сложно догадаться, о каком «факте» идет речь.
Ну, и далее в той же туманной стилистике:
«Из этих утверждений можно, по-видимому, сделать вывод о том, что искусство перестает быть классикой духовной жизни современного человека (? а когда оно таковой представало?), оно, вероятно, скорее является платформой для экспериментов с коммуникациями, энергиями, психикой, социализацией и поведением человека в повседневной действительности (?). Но чтобы так утверждать (?), между тем (чем?), недостаточно только лишь изменить отношение какого-либо реципиента (человека или общества, бизнеса или правителя) к искусству; должно быть нечто большее, убедительное настолько, что человеку будет мало искусства для глубокого понимания мира и его метаморфоз (о чем говорит автор?). Вопрос в том, способен ли человек к этому «прозрению» (какому?) и так ли уж ему необходимо существенным образом поколебать свои вековые представления о роли искусства в обществе и в бытии индивида. »
Довольно сложно для понимания.
Собственно, в таком отношении текст можно цитировать сплошь, без изъятий:
«Очевидно, что в определенный период (?) произошли существенные изменения и в самом феномене искусства, и в его многочисленных интерпретациях (очевидно, история искусства заключается в ряде периодов, изменений стиля и способа «интерпретации»; о чем речь, более конкретно?). Конечно, даже «искусство новых технологий», в каких бы разительных формах оно не существовало (?), не способно в полной мере утрировать (??) классическую ценность искусства. Классика никуда не ушла, и такое (какое?) понимание искусства и его форм вполне закономерно, поскольку существуют каноны искусства, оказывающие влияние на эпохи и самих деятелей в этой сфере человеческого коллективного и индивидуального бытия (при чем здесь это «бытие»?). Но было бы неверным не замечать и тех трансформаций, которые происходят в искусстве и которые обусловлены социокультурными изменениями или меняющимся отношением человека к искусству (к кому это обращено?). Пожалуй, главная проблема (чего? Чья?) – это возникающие, часто не разрешимые, сложности с пониманием искусства и классического, и современного, «новотехнологичного». Но нужно исходить из того (?), что «истинное художественное содержание произведения искусства – вполне реальная вещь, но оно принципиально неописуемо, поэтому о нем серьезные ученые предпочитают не говорить вообще» [3, с. 69]. » К чему это многозначительное завершение?
Заглянем в концовку:
«Между тем ценностно-нормативная система общества, в которой искусству отведено свое важное место, существует прежде всего как система контроля над различными формами общественного сознания – моралью, философией общества, мифологией, религией и т.д. (что это означает? Чем представлена эта «система», помимо самого общественного сознания?) Искусство не может быть противопоставлено этим формам общественного сознания (кем и почему — не может?), поэтому оно подвержено их влиянию. Но и в этом случае (?) его статус механизма консолидации общества и одновременно обеспечения духовной безопасности никак непоколебим (???). При этом (?) следует исходить из того, что духовная безопасность (?) является следствием (?) сохранения традиционных ценностей и норм, обеспечивающих преемственность поколений, их взаимодействие, направленное на совместную деятельность по воспроизводству родной культуры. » ???


Заключение: работа в целом отвечает требованиям, предъявляемым к научному изложению, как в стилистическом, так и в структурно-логическом отношении, требует небольшой доводки, и может быть рекомендована к публикации в случае ее успешного завершения.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"