Статья 'Объект преступления и объект уголовно-правовой охраны в сфере интеллектуальной собственности' - журнал 'Юридические исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редсовет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Юридические исследования
Правильная ссылка на статью:

Объект преступления и объект уголовно-правовой охраны в сфере интеллектуальной собственности

Титов Сергей Николаевич

кандидат юридических наук

доцент, кафедра права, федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Ульяновский государственный педагогический университет имени И.Н. Ульянова"

432071, Россия, Ульяновская область, г. Ульяновск, пл. Ленина, 4/5

Titov Sergei Nikolaevich

PhD in Law

Docent, the department of Law, Ulyanovsk State Pedagogical University

432071, Russia, Ul'yanovskaya oblast', g. Ul'yanovsk, pl. Lenina, 4/5

s.n.titov@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-7136.2019.12.31836

Дата направления статьи в редакцию:

21-12-2019


Дата публикации:

28-12-2019


Аннотация: Настоящая статья посвящена изучению объекта преступлений и объекта уголовно-правовой охраны в сфере интеллектуальной собственности. Автор ставит себе цель определить соотношение этих понятий и их содержание. Он приходит к выводу о том, что эти термины имеют в своей основе одни и те же ценности, но отражают различные их функции. В отношениях с преступником они выступают объектом преступления, в отношениях с государством – объектом уголовно-правовой охраны. Автор применяет методы грамматического анализа, системно-структурный и другие. Отдельные положения подкреплены исследованием судебной практики. Сделан вывод, что из всех элементов общественного отношения, связанного с охраной интеллектуальной собственности, преступник наносит урон только одному – правообладателю. Последний и выступает объектом преступления. При этом общественно опасное деяние направлено на следующие ценности, принадлежащие правообладателю: во-первых, авторство – нематериальное благо, выражающееся в неразрывной связи гражданина и результатов его интеллектуальной деятельности; во-вторых, исключительное право – возможность использования правообладателем по своему усмотрению любым не запрещенным законом способом произведений науки, литературы и искусства, в том числе программ для ЭВМ и баз данных в части подбора и расположения материалов, исполнения, фонограммы, сообщения в эфир или по кабелю радио- или телепередач, содержания базы данных, изобретения, полезной модели, промышленного образца, селекционного достижения, топологии интегральных микросхем, секрета производства, фирменного наименования, товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара, коммерческого обозначения.Статья публикуется в рамках внутривузовского гранта УлГПУ им. И.Н. Ульянова


Ключевые слова: интеллектуальная собственность, объект преступления, объект уголовно-правовой охраны, уголовный закон, общественные отношения, преступление, общественно опасное деяние, нарушение интеллектуальных прав, интеллектуальное пиратство, охрана интеллектуальной собственности

Abstract: This article is devoted to the analysis of the object of the crime and the object of criminal-legal protection in the field of intellectual property. The author of the article sets a goal to define the relationship between these terms and their contents. Titov concludes that these terms are based on the same values but describe different functions. In relation to a criminal these values act as the object of the crime and in relation to the state they act as the object of criminal-legal protection. The author applies the methods of grammatical analysis, systemic-structural analysis and others. Certain provisions are enforced with cases from judicial practice. Titov concludes that out of all elements of social relations that arise in the process of protection of intellectual property, a criminal harms only a rightholder. The latter is seen as the object of the crime. A socially dangerous action is aimed at the following values possessed by a right holder: firstly, authorship is an intangible benefit that connects an individual and results of his or her intellectual activity; secondly, exclusive right is the right of a rightholder to use scientific, literary or artistic work including computer software and data base, trademarks, TV and radio broadcasting, schemes, models, microschemes, trade secrets, etc. The article has been written and published as part of the university program of Ulyanovsk State Pedagogical University. 



Keywords:

socially dangerous act, crime, social relation, criminal law, object of criminal-legal protection, the object of the crime, intellectual property, intellectual property infringement, intellectual piracy, intellectual property protection

Охрана интеллектуальных прав является насущной проблемой Российского государства. Следует признать ее частью обеспечения информационной безопасности в стране.

Указом Президента РФ от 05.12.2016 № 646 утверждена Доктрина информационной безопасности Российской Федерации. Среди национальных интересов в информационной сфере названы обеспечение и защита конституционных прав и свобод человека и гражданина.

Одним из основных направлений обеспечения информационной безопасности в области государственной и общественной безопасности является повышение эффективности профилактики правонарушений, совершаемых с использованием информационных технологий, и противодействия таким правонарушениям.

Проблема колоссального распространения технологий обмена информацией в криминальном мире отмечается и в европейских уголовно-правовых и криминологических исследованиях [1; 2; 3].

Правовое противодействие посягательствам на информационную безопасность должно осуществляться, кроме прочего, путем разработки концептуальных положений и принятия нормативных актов в области охраны интеллектуальной собственности.

Фундаментальным вопросом в этой области является вопрос об объекте уголовно-правовой охраны и объекте преступления. Между тем, в отечественной науке он не являются предметом всестороннего исследования. Авторы монографических работ освещают его только попутно – либо это не является предметом их исследования [4, с. 365; 5], либо исследуются объекты отдельных видов преступлений без выводов относительно их общей природы [6].

Вопрос о соотношении объекта преступления и объекта уголовно-правовой охраны спорный. Долгое время между этими понятиями ставили знак равенства. Ученые дореволюционного периода обсуждали их содержание, создавали различные теории, например, нормативистскую, теорию субъективного права и др. Но они не разделяли то, что охраняет уголовный закон, и то, на что осуществляется преступное посягательство. Научные диспуты в этом направлении даже не возникали [7, с. 149]. Подобный подход в целом сохранился в советский период.

В современной российской науке вопрос о соотношении этих понятий решается по-разному. В частности, они по-прежнему приравниваются друг к другу. Филимонов В.Д. отмечает, что противопоставление объекта уголовно-правовой охраны и объекта преступления теоретически необоснованно и способно принести вред – привести к подрыву важнейшего принципа уголовного права – признанию состава преступления единственным основанием уголовной ответственности [8, с. 6].

Нельзя не отметить изъяны в аргументации автором своей позиции. Во-первых, он исходит исключительно из критики противоположных взглядов. Имеет место незавершенное применение логического закона непротиворечия: противоположные утверждения не могут быть одновременно ложными, одно из них непременно истинно. В данном случае это утверждения «объект уголовно-правовой охраны = объект преступления» и «объект уголовно-правовой охраны ≠ объект преступления».

Доказать ложность второй фразы – значит доказать истинность первой. Но автор не делает этого. Он говорит о неверности следующих тезисов: «объект уголовно-правовой охраны ≠ объект преступления, потому что первое понятие шире второго» (Демидов Ю.А.); «...потому что объекты уголовно-правовой охраны, перечисленные в ч. 1 ст. 2 УК РФ, суть предмет преступления, а потерпевший есть его объект» (Новоселов Г.П.). Даже если мы признаем доводы в этой части убедительными, это не означает доказанности тождества объекта уголовно-правовой охраны и объекта преступления, поскольку возможны и иные взгляды, не подвергнутые разбору. Например, такие: «объект уголовно-правовой охраны ≠ объект преступления, потому что первое понятие уже второго», «объект уголовно-правовой охраны ≠ объект преступления, потому что это не пересекающиеся понятия и сравнивать их – все равно, что сопоставлять круглое и зеленое» и т.д.

Во-вторых, Филимонов В.Д. признает, что объект уголовно-правовой охраны один и тот же при посягательстве субъекта преступления и при посягательстве невменяемых или малолетних лиц. В то же время он пишет, что совокупность общественных отношений становится объектом преступления только во время осуществляемого в отношении нее преступного посягательства [8, с. 6]. Налицо противоречие.

Взгляд на объект уголовно-правовой охраны как на понятие, включающее в себя объект преступления [9, с. 32], также представляется сомнительным. Термины в этом случае должны соотноситься как род и вид. Иными словами, понятие объекта преступления у́же по объему, но шире по содержанию. Оно имеет все атрибуты объекта уголовно-правовой охраны – родовые признаки, а также минимум один отличительный, видовой признак. Однако представить, что это за атрибут и что еще входит в понятие объекта уголовно-правовой охраны, кроме объекта преступления, затруднительно.

Демидов Ю.А. в качестве такого признака указывает субъекта преступления, говоря, что объект уголовно-правовой охраны, в отличие от объекта преступления, подлежит защите и от действий малолетних и невменяемых лиц. Но это выглядит абсурдно: одним из существенных признаков объекта становится субъект.

Что касается совершения общественно опасного деяния малолетними, то утверждение об отсутствии в этом случае объекта преступления [9, с. 32] выглядит некорректным. Общественно опасное деяние может совершить и малолетний, и невменяемый. Преступления в этом случае нет, но причина этому – отсутствие субъекта преступления.

Другой вариант соотношения понятий «объект уголовно-правовой охраны» и «объект преступления» состоит в их восприятии как разных, сменяющих друг друга состояний одного объекта. Винокуров В.Н. описывает это так. Объект уголовно-правовой охраны – это общественное отношение, поставленное под охрану уголовного закона и не подвергшееся еще преступному воздействию. Непосредственный объект преступления – это общественное отношение, изменяемое при посягательстве на объект уголовно-правовой охраны. После совершения преступления общественное отношение существует в уже нарушенном состоянии и представляет собой последствие преступления [10].

Вероятно, автора нужно понимать так, что объект уголовно-правовой охраны, измененный в результате преступления, переходит в объект последующего преступления по такой схеме: объект уголовно-правовой охраны – объект преступления – измененный объект уголовно-правовой охраны – объект преступления – измененный объект уголовно-правовой охраны и т.д.

Между тем, если на время совершения преступления объект уголовно-правовой охраны перестает существовать, то становится невообразимым механизм нескольких независимых друг от друга, но совершаемых в одно время преступлений. Например, производство контрафакта двумя разными субъектами. Вряд ли возможно, чтобы преступник узурпировал объект уголовно-правовой охраны на время совершения своего преступления.

Не имеет никакого смысла выделять специальную категорию объекта, измененного преступлением. Несомненно, последнее вредит объекту уголовно-правовой охраны. Однако смена состояний этого последнего происходит постоянно, и это не связано с преступными деяниями. Представим, что 1 марта 2018 года осуществлено производство партии контрафактных экземпляров компьютерной программы. Объект уголовно-правовой охраны изменен – стал возможным материальный ущерб, а также моральные издержки правообладателя. Но в то же время происходит масса иных факторов, имеющих схожие последствия: потеря стоимости из-за появления конкурентных продуктов, падение спроса, снижение качества программы, ее моральное устаревание, административные правонарушения, гражданско-правовые деликты и т.д.

Следующая нелегальная партия появилась 1 июня 2018 года. Объект к этому времени изменен не только первым преступлением, но массой иных обстоятельств. Значит, цепочка невозможна. Преступник не в состоянии посягать на объект, измененный только предыдущим преступлением. Поэтому имеет смысл рассуждать о последствиях деяния, но не об объекте, измененном преступлением. Последний никакого теоретического или практического значения иметь не может.

Наиболее оптимальной следует признать позицию, согласно которой объект преступления и объект уголовно-правовой охраны имеют в своей основе одно и то же, но различаются по своим функциям.

Жалинский А.Э. писал по этому поводу: «Исходя из задач уголовного права, объекты охраны и объекты преступных посягательств – это одни и те же объекты. Но они соответственно берутся и толкуются в статике, когда необходимо установить в законе объект охраны, и в динамике, когда определяется, как и каким образом этот объект повреждается, даже при совершении формальных преступлений, или что ставится в опасность» [11].

Слово «объект» в словосочетаниях «объект преступления» и «объект уголовно-правовой охраны» выполняет семантическую функцию выражения объекта действия. Иными словами, оно выражает не существо предмета, а характер взаимодействия нескольких предметов или субъектов.

Это подтверждает и значение слова «объект» в словарях. Оно является антонимом слова «субъект», означает явление, предмет, лицо, на которое направлена чья-либо деятельность, чье-либо внимание и т.п. [12]

Слово «охрана» происходит от «охранить», что значит сберечь, защитить [12].

В данном случае воздействие выражено не глаголом, а существительным. Для языка это типичное словообразование. Одна и та же семантическая категория представлена различными формальными грамматическими категориями. Слова «охранять» и «охрана» выражают одну и туже семантическую категорию действия, мыслимую в отношении к категориями субъекта и объекта, но относятся к разным грамматическим категориям, то есть имеют статус разных частей речи [13, с. 142].

Аналогичным образом слово «преступление» несет в себе семантическую категорию воздействия субъекта на объект.

В рассматриваемых терминах слово «объект» выражает пассивность, претерпевание или страдание [13, с. 118].

Объект уголовно-правовой охраны – это то, что охраняет государство. Объект преступления – это то, на что посягает преступник. Субъекты здесь разные – государство и преступник. С этой точки зрения отождествлять данные понятия нельзя, как нельзя отождествлять понятия, к примеру, орудие убийства и орудие труда. В отдельных случаях может предполагаться один и тот же предмет, например, топор, но объем и содержание понятий различны.

Далее перейдем к анализу природы объекта уголовно-правовой охраны и объекта преступлений против интеллектуальной собственности.

В кандидатских диссертациях, учебниках и комментариях к УК РФ объект преступлений против интеллектуальной собственности сформулирован по-разному. В целом можно выделить два подхода.

Сторонники первого подхода рассматривают объект таких преступлений как общественные отношения в сфере возникновения и реализации прав на объекты интеллектуальной собственности [5].

Приверженцы второго подхода считают, что объектом выступают сами права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации (интеллектуальные права) либо интересы правообладателя [14].

Эти два подхода к объекту преступлений против интеллектуальной собственности стали настолько привычными, что часто в пределах одного издания авторы, комментируя ст. 146, 147, 180 УК РФ применяют их оба, например, формулируют объект преступления по ст. 146 УК РФ как интеллектуальную собственность, а по ст. 180 УК РФ – как общественные отношения [15].

Концепция объекта преступления в советский период основывалась на марксистской философии. В 1925 году Пионтковский А.А. писал, что исходя из общего марксистско-ленинского учения о преступлении объектом всякого преступного деяния выступают общественные отношения, охраняемые аппаратом уголовно-правового принуждения [16, с. 129]. Этой точки зрения придерживались большинство советских криминалистов.

В юридической литературе утверждалось, что такое определение данного понятия является вполне обоснованным, принципиально новым, единственно приемлемым, общепризнанным, соответствующим взглядам законодателя, имеющим важное значение для уяснения сущности преступления и т.п. [7, с. 17]

Взгляд на объект преступления как на общественные отношения преобладал и в работах криминалистов иных социалистических государств.

Данная концепция превалирует и в настоящее время. Положение «объект – это общественные отношения» подтверждено российским законотворческим опытом, научными исследованиями прошлого и настоящего, динамикой социальных реалий современной жизни» [17, с. 6].

Попробуем разложить объект преступления против интеллектуальной собственности на составляющие в соответствии с этой концепцией.

Вопрос о структуре общественного отношения является дискуссионным. В нее включают участники (субъекты) общественного отношения; отношения между этими участниками; условия правильного функционирования социального установления [18, с. 30]; иногда общественное отношение отождествляется с социальной связью между субъектами [19, с. 29].

Если брать широкую трактовку объекта преступления, нужно признать в его составе следующие элементы: субъекты отношений, связи между ними, предмет – ценность, по поводу которой эти отношения возникают.

Исходя из этого выстраивается концепция механизма преступного воздействия на общественное отношение. Оно может осуществляться «извне» и «изнутри».

Посягательство извне имеет место в большинстве случаев. Совершается оно путем воздействия на участника отношения (например, при убийстве) либо путем воздействия на предмет отношения (например, при краже).

Посягательство изнутри осуществляется самим участником отношения. Он исключает себя из этого отношения и тем самым разрушает его. Подобные случаи имеют место в преступлениях со специальным субъектом (дезертирство, уклонение от призыва, халатность и др.).

Права на интеллектуальную собственность в отечественной науке принято называть исключительными правами. Первоначально они рассматривались как типичные абсолютные права, наряду с вещными правами. Это означает, что правоотношения по поводу интеллектуальной собственности складываются между правообладателем и всеми остальными гражданами [20, с. 368].

Некоторые из цивилистов уточняют этот взгляд. Экономический оборот требует, чтобы один и тот же объект принадлежал одновременно нескольким лицам. Например, наименование места происхождения товара является интеллектуальной собственностью, однако использовать его могут несколько субъектов, производящих продукцию в соответствующем регионе.

Поэтому исключительные права характеризуются как «ослабленные абсолютные» или «квазиабсолютные». Они не устанавливают конкретной связи между двумя лицами (как относительные), а обращены к неопределенному кругу обязанных лиц, но их особенность заключается в том, что этот круг обязанных лиц все-таки может быть ограничен. В принципе это тот же типаж, что и абсолютные права, хотя абсолютными они уже не являются [21, с. 376].

Таким образом, отношения по поводу интеллектуальной собственности складываются между активными субъектами – правообладателями и пассивными субъектами – всеми гражданами, организациями, публично-правовыми образованиями, не являющимися правообладателями. Содержанием этих отношений выступают взаимные права и обязанности: исключительные права правообладателя и корреспондирующая им обязанность иных субъектов воздерживаться от нарушения этих прав.

Итак, мы определили два из трех обязательных элементов правоотношения: субъектов и связи между ними. Перейдем к разбору предмета этих отношений.

Здесь перед нами возникает проблема определения тех ценностей, охрана которых является задачей уголовного закона.

Проведенное автором ранее исследование позволило определить круг объектов интеллектуальной собственности, являющихся предметом рассматриваемых общественных отношений. К ним относятся произведения науки, литературы и искусства, в том числе программ для ЭВМ и базы данных в части подбора и расположения материалов, исполнения, фонограммы, сообщения в эфир или по кабелю радио- или телепередач, содержание базы данных, изобретения, полезные модели, промышленные образцы, селекционные достижения, топологии ИМС, секреты производства, фирменные наименования, товарные знаки, знаки обслуживания, наименования мест происхождения товаров, коммерческие обозначения [22, с. 58].

Итак, структура общественных отношений по поводу интеллектуальной собственности выглядит следующим образом:

субъекты отношений – правообладатели и иные субъекты, не являющиеся правообладателями;

связи между субъектами – исключительные права и корреспондирующие им обязанности;

предмет отношений – объекты интеллектуальной собственности.

Теперь проанализируем механизм преступного воздействия на эти отношения.

Для начала определим, осуществляется посягательство в этом случае извне или изнутри. Здесь мы сталкиваемся с неразрешимой трудностью, которая показывает несостоятельность концепции причинения вреда извне или изнутри.

Во-первых, преступления против интеллектуальной собственности не предполагают специального субъекта. Во-вторых, исключительные права направлены на защиту интересов правообладателя, поэтому исключение им себя из этого правоотношения не может быть общественно опасным.

Получается, что преступное воздействие осуществляется путем воздействия на один из элементов общественного отношения извне.

Между тем, исключительные права являются правами абсолютными (или, как минимум, «квазиабсолютными»), поэтому пассивными субъектами соответствующего правоотношения выступают все члены общества. Следовательно, осуществить посягательство извне невозможно.

Теперь ответим на вопрос о том, какой из элементов общественного отношения терпит урон во время преступления.

Объект интеллектуальной собственности – предмет отношения – страдать не может. Преступление его не уничтожает и не повреждает ввиду его нематериальной природы.

Кто-то возразит, что часть 4 ГК РФ содержит исключение. Это случаи, когда результат творчества тесно связан с носителем, например, в произведениях живописи и скульптуры. Речь идет об оригинале произведения.

В соответствии со ст. 1291 ГК РФ при отчуждении автором оригинала произведения (рукописи, оригинала произведения живописи, скульптуры и тому подобного), в том числе при отчуждении оригинала произведения по договору авторского заказа, исключительное право на произведение сохраняется за автором, если договором не предусмотрено иное.

При отчуждении оригинала произведения его собственником, обладающим исключительным правом на произведение, но не являющимся автором произведения, исключительное право на произведение переходит к приобретателю оригинала произведения, если договором не предусмотрено иное.

На основании указанных норм утверждается, что только в отношении произведений изобразительного искусства, создаваемых обычно «от руки», применимо понятие «оригинал», под которым понимается уникальный материальный носитель. Оригинал всегда единственный, полностью неповторимый, поэтому даже сделанная от руки копия произведения изобразительного искусства представляет собой новый, самостоятельный оригинал [23]. Поскольку произведение представляет собой неразрывное целое с тем материальным объектом, в котором оно воплощено, то оригинал произведения по сути дела является единственным в своем роде [24, с. 15].

Произведения живописи, скульптуры, графики, декоративного искусства имеют ту особенность, что «они слиты в неразрывном единстве с их внешней (предметной) формой» [24, с. 138].

Представляется, что и в этих случаях преступное посягательство не способно уничтожить либо повредить объект интеллектуальной собственности.

Научные исследования свидетельствуют о том, что копирование произведений литературы, живописи, скульптуры возможно без создания нового произведения, поскольку мысль автора, заложенная в них, от копии к копии не изменяется [25].

Если идею произведения скульптуры, его идеальный образ охарактеризовать философской категорией формы, то, к примеру, метафизика Аристотеля признает, что она может быть воплощена во множестве единичных вещей [26, с. 220].

Можно предположить (конечно, с известной осторожностью), что вопрос переходит в техническую плоскость. К примеру, Смитсоновкий институт в США активно применяет 3d-технологии для копирования своих экспонатов [27], а интернет изобилует видеороликами, на которых принтеры печатают рельефные копии знаменитых произведений живописи [28].

В ходе преступного воздействия объект может потерять в стоимости и утратить популярность. Но эти категории не входят в понятие объекта интеллектуальной собственности, а лишь характеризуют его значение в экономике, культуре и т.д. [29]

Теперь рассмотрим действие посягательства на субъектов правоотношения, не являющихся правообладателями. Еще раз отметим, что это все члены общества, поскольку интеллектуальные права имеют абсолютный характер.

Совершенно очевидно, что нарушение исключительных прав делает результаты творчества более доступными, хотя порой при потере качества. Поэтому вред, причиняемый потребителям, вряд ли может обусловливать уголовную ответственность.

Те авторы, которые признают вред, причиненный потребителю, преступным последствием преступлений против интеллектуальной собственности, называют его дополнительным или факультативным, но никак не основным.

Кроме того, в данном случае потребитель является субъектом иного правоотношения: не правоотношения «правообладатель – остальные субъекты», а правоотношения «производитель – потребитель».

Предположим, что человек смотрит фильм в онлайн кинотеатре. Трансляция осуществляется незаконно, с нарушением исключительных прав. Если качество трансляции устраивает зрителя, то он никак не страдает. Если качество фильма его не устраивает, то есть не соответствует заявленному на сайте, его интересы могут быть ущемлены (особенно если за просмотр он уплатил деньги). Однако ущерб он понесет как участник отношения «потребитель – организатор кинотеатра». К отношениям между этим человеком и правообладателем этот случай имеет лишь косвенное отношение.

Теперь проанализируем воздействие преступления на связь между правообладателем и другими субъектами по поводу интеллектуальной собственности. Еще раз отметим, эта связь заключается во взаимных правах и обязанностях: исключительные права правообладателя и корреспондирующая им обязанность иных субъектов воздерживаться от нарушения этих прав.

Представляется, что преступление не может нарушить этой связи. Человек становится участником этого правоотношения помимо своей воли и выйти из него не в состоянии. Что же касается прекращения этой связи, то соответствующие случаи закреплены в законе и их перечень закрыт (ст. 1230, 1233, 1342, 1399 ГК РФ и др.). Однако все эти основания либо прямо предусмотрены законом, либо связаны с волей самого правообладателя. Нарушить установленную законом связь между обладателем права и иными субъектами нельзя.

Остается один элемент правоотношения – сам правообладатель.

Идея, что объектом преступления является человек, не нова. Еще Неклюдов Н.А. писал, что «преступление есть заведомо бесправное посягательство на самый объект людских отношений in corpore» [30, с. 236]. Это мнение разделяли и другие исследователи 19 – начала 20 вв.: Спасович В.Д., Калмыков П.Д., Дриль Д.А.

В наше время эта концепция на монографическом уровне изложена Новоселовым Г.П. [7]. Более того, она включена в учебник по уголовному праву под редакцией Козаченко И.Я. и Незнамовой З.А.

Основные доводы, которые приводят авторы этого подхода, таковы.

Преступление – это не отношения между кем-то, а отношение кого-либо к кому-либо. Это своего рода отношение преступника к другому лицу либо другим лицам. Объект как философская категория имеет значение того, что противостоит субъекту. Значит, объектом преступления является то, что противостоит виновному. Учитывая, что общественные отношения всегда складываются между людьми, напрашивается вывод, что преступнику противостоит потерпевший.

Далее, вред от преступления традиционно описывают как вред общественным отношениям. Однако понятие вреда всегда социально. Те или иные изменения в объективном мире могут быть оценены как вредные, полезные или нейтральные только с позиции человека. Страдает от преступления не окружающая преступника действительность, которая вообще страдать не может, а те, чьи интересы затрагивает преступление.

На основании этих посылок делается вывод, что объект преступления – тот, против кого оно совершается, т. е. отдельные лица или какое-то множество лиц, материальные или нематериальные ценности которых, будучи поставленными под уголовно-правовую охрану, подвергаются преступному воздействию, в результате чего этим лицам причиняется вред или создается угроза причинения вреда.

Данные доводы дополняют результаты проведенного нами анализа воздействия преступления на общественные отношения по поводу интеллектуальной собственности. Однако считаем необходимым сделать следующее уточнение.

В преступлении субъект противостоит правообладателю. При этом субъект не подлежит конкретизации. Он действует как единый индивидуум. Что касается потерпевшего, мы можем уточнить, на что именно воздействует преступник: на его жизнь, здоровье, имущество и т.д.

Для целей обобщения представляется рациональным выделить авторство и исключительное право в отношении интеллектуальной собственности.

Авторство – это нематериальное благо, выражающееся в неразрывной связи гражданина и результата его интеллектуальной деятельности. На его охрану направлены ч. 1 ст. 146, ч. 1 ст. 147 УК РФ.

Авторство не следует путать с правом авторства, то есть правом признаваться автором произведения. В ГК РФ данные понятия наделяются различными значениями. Об авторстве говорится в ст. 1228, 1267, 1316, 1342, 1415, 1416 ГК РФ как о нематериальном благе, которое, в отличие от права авторства, охраняется бессрочно. Указанные статьи являются специальными по отношению к ст. 150 ГК РФ, которая называет право авторства в числе нематериальных благ и содержит положение об охране последних после смерти их обладателя. В ст. 1228, 1267 ГК РФ и др. предусмотрено, что бессрочно охраняется именно авторство. О нем как о самостоятельном нематериальном благе упоминается и в комментариях к ГК РФ [31, с. 119].

Общеупотребительным слово «авторство» является в значении «принадлежность произведения автору» [32, с. 20]. При этом в отечественной правовой традиции автором признается именно человек [33].

Авторство находится под охраной закона и после смерти автора (п. 1 ст. 1267 ГК РФ), что свидетельствует о его высокой ценности для общества.

В связи с этим следует признать некорректной позицию ученых, которые утверждают, что основным непосредственным объектом преступления, ответственность за которое предусмотрена ч. 1 ст. 146 УК РФ, являются личные неимущественные права. Подобные утверждения сомнительны в силу хотя бы того обстоятельства, что личным неимущественным правам не всегда причиняется вред при совершении данных преступлений. К примеру, при присвоении авторства в отношении произведения, истинного автора которого нет в живых, нарушение права авторства немыслимо, так как последнее отсутствует (право без носителя не существует). Тем не менее сохраняется возможность привлечения виновного к ответственности по ч. 1 ст. 146 УК РФ как лица, присвоившего авторство и причинившего тем самым ущерб «иному правообладателю» – наследнику [34, с. 404].

При плагиате всякий раз преступные действия направлены лишь на авторство. Авторские и смежные права нарушаются при этом хотя и часто, но все же не всегда.

Представляются необоснованными предложения декриминализировать деяния, предусмотренные ч. 1 ст. 146 УК РФ. Особое значение авторства заключается в том, что оно является основой всех личных неимущественных интеллектуальных прав. В этом можно убедиться, рассматривая нормы закона, касающиеся этих прав. Согласно закону, все они принадлежат автору, то есть гражданину, творческим трудом которого создан результат интеллектуальной деятельности (например, п. 2 ст. 1255 ГК РФ).

В случае, когда преступник претендует на авторство в отношении чужого произведения, он, подменяя собой автора, посягает на все авторские права. Именно этим вызвана высокая общественная опасность подобных деяний.

Исключительное право на результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации заключается в возможности использовать такой результат или такое средство любым не противоречащим закону способом (ст. 1229 ГК РФ).

Мы не можем отождествлять субъекта прав и права субъекта. В связи с этим логично уточнить, какие именно ценности страдают при совершении преступления против интеллектуальной собственности. Приведенный выше анализ позволяет заключить, что ими выступают авторство и исключительное право на результаты творчества и средства индивидуализации.

Таким образом, исследование проблемы объекта преступления и объекта уголовно-правовой охраны в сфере интеллектуальной собственности позволяют сделать следующие выводы.

1. Объект преступления и объект уголовно-правового обеспечения в сфере интеллектуальной собственности не являются тождественными понятиями. Они отражают связь объекта и субъекта деятельности. Соответственно, понятие «объект преступления» отражает связь преступника и той ценности, на которую он посягает. Это то, чему причиняет вред преступник, нарушая интеллектуальные права. Объект уголовно-правовой охраны характеризует связи государства и той ценности, которую оно охраняет. Это та ценность в области интеллектуальной собственности, которую охраняет государство.

Если отвлечься от функционального назначения терминов, следует признать, что объект преступления и объект уголовно-правовой охраны в сфере интеллектуальной собственности обозначают одно и то же.

Иными словами, эти понятия имеют одинаковый объем, то есть набор ценностей, являющихся объектом охраны и объектом преступного воздействия, и разное содержание, то есть набор атрибутов (обязательных признаков).

2. Объектом преступления против интеллектуальной собственности является правообладатель. При этом преступление направлено на следующие ценности, принадлежащие правообладателю:

авторство – нематериальное благо, выражающееся в неразрывной связи гражданина и результатов его интеллектуальной деятельности, в отношении которых он имеет право признаваться автором. Такими результатами являются, согласно закону, произведения науки, литературы и искусства, в том числе программы для ЭВМ и базы данных в части подбора и расположения материалов, исполнение, изобретение, полезная модель, промышленный образец, селекционное достижение, топология ИМС;

исключительное право – возможность использования правообладателем по своему усмотрению любым не запрещенным законом способом произведений науки, литературы и искусства, в том числе программ для ЭВМ и баз данных в части подбора и расположения материалов, исполнения, фонограммы, сообщения в эфир или по кабелю радио- или телепередач, содержания базы данных, изобретения, полезной модели, промышленного образца, селекционного достижения, топологии ИМС, секрета производства, фирменного наименования, товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара, коммерческого обозначения.

Библиография
1.
Gavin J.D. Smith, Lyria Bennett Moses, Janet Chan. The Challenges of Doing Criminology in the Big Data Era: Towards a Digital and Data-driven Approach // The British Journal of Criminology, Volume 57, Issue 2, 1 March 2017, Pages 259–274.
2.
E. Rutger Leukfeldt, Edward R. Kleemans,Wouter P. Stol. Cybercriminal Networks, Social Ties and Online Forums: Social Ties Versus Digital Ties Within Phishing and Malware Networks // The British Journal of Criminology, Volume 57, Issue 3, 1 May 2017, Pages 704–722.
3.
Mark A Wood. Book review: Anastasia Powell, Gregory Stratton and Robin Cameron, Digital Criminology: Crime and Justice in Digital Society // Theoretical Criminology. October 8, 2018.
4.
Трунцевский Ю.В. Защита авторского права и смежных прав в аудиовизуальной сфере (уголовно-правовой и криминологический аспекты): дис. … докт. юрид. наук. М., 2003. 514 с.
5.
Пучков Д.В. Уголовно-правовая защита интеллектуальной собственности в России: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2013. 28 с.
6.
Молчанов Д.В. Уголовно-правовая охрана интеллектуальной собственности: автореф. дис. ... кандид. юрид. наук. Москва, 2009. 28 с.
7.
Новоселов Г. П. Учение об объекте преступления. Методологические аспекты. М.: Издательство НОРМА, 2001. 208 с.
8.
Филимонов В.Д. Охранительная функция уголовного права: Санкт-Петербург, Юридический центр Пресс. 2003. 198 с.
9.
Демидов Ю.А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве. М., 1975. 182 с.
10.
Винокуров В.Н. Выделение аспектов понимания объекта преступления как способ устранения противоречий при его определении // Журнал российского права. 2018. № 4. С. 85–86.
11.
Жалинский А.Э. Уголовное право в ожидании перемен: теоретико-инструментальный анализ. 2-е издание, переработанное и дополненное. М.: Проспект, 2009 (доступ из СПС КонсультантПлюс).
12.
Большой толковый словарь русского языка / Под ред. С.А. Кузнецова. СПб.: Норинт,1998 (режим доступа: http://gramota.ru/slovari/info/bts/).
13.
Васильев Л.М. Современная лингвистическая семантика: Учеб. пособие для вузов. М.: Высш. шк., 1990. 176 с.
14.
Лепина Т.Г. Уголовно-правовая охрана интеллектуальной собственности: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Курск, 2014. 31 с.
15.
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: Научно-практический (постатейный). 2-е издание, перераб. и доп. / под ред. С.В. Дьякова, Н.Г. Кадникова. М.: Юриспруденция, 2013 (доступ из СПС КонсультантПлюс).
16.
Пионтковский А.А. Уголовное право РСФСР: Часть общая. М., 1925. 235 с.
17.
Мальцев В.В. Учение об объекте преступления: монография: в 2 т. Т. 1. Объект преступления: концептуальные проблемы. Волгоград: ВА МВД России, 2010. 262 с.
18.
Никифоров Б.С. Объект преступления по советскому уголовному праву. М., 1960. 232 с.
19.
Прохоров В.С. Преступление и ответственность. Ленинград: Изд-во Ленинградского ун-та, 1984. 130 с.
20.
Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1911. 858 с.
21.
Дозорцев В.А. Интеллектуальные права: Понятие. Система. Задачи кодификации. Сборник статей // Исслед. центр частного права. М.: Статут, 2005. 416 с.
22.
Титов С.Н. Уголовно-правовое обеспечение интеллектуальной собственности: монография. Ульяновск: УлГУ, 2012. 158 с.
23.
Гаврилов Э., Гаврилов К. Договоры заказа на создание авторских произведений // Хозяйство и право. 2013. N 3 (доступ из СПС КонсультантПлюс).
24.
Павлова Е.А. Авторское право на произведения изобразительного искусства: дис. ... канд. юрид. наук. М., 1984. 203 с.
25.
Витко В.О. понятии оригинала произведения // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. 2018. N 2. С. 21–32; № 3. С. 5–14.
26.
Рассел Б. История западной философии: В 3 кн. Кн. 1. СПб.: Азбука, 2001. 832 с.
27.
D Scanning at the Smithsonian // URL: https://www.si.edu/sisearch/search-all?edan_q=3d (дата обращения: 18.09.2018).
28.
Océ 3-D Fine Art Reproductions // URL: https://www.youtube.com/watch?time_continue=18&v=EXRt64HEBrk (дата обращения: 18.09.2018).
29.
Smith G. Valuation of Tredemark. John Willey & Sons, Inc. Valuation. 1997.
30.
Козлов А.П. Понятие преступления. СПб: Издательство «Юридически центр Пресс», 2004. 819 с.
31.
Зенин И.А. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части четвертой. М.: Юрайт-Издат, 2008. 626 с. 33.
32.
Ожегов С.И. Словарь русского языка: Ок 60 000 слов и фразеологических выражений / Под общ. ред. проф. Л.И. Скворцова. 25-е изд., испр. и доп. М.: ООО «Издательство Оникс»: ООО «Издательство «Мир и Образование», 2008. 1376 с.
33.
Белькова Е.Г., Белоусов В.Н. Автор как субъект договора авторского заказа // Baikal Research Journal. 2017. Т. 8. № 1.
34.
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред. В. М. Лебедева. 6-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт-Издат, 2006. 919 с.
References (transliterated)
1.
Gavin J.D. Smith, Lyria Bennett Moses, Janet Chan. The Challenges of Doing Criminology in the Big Data Era: Towards a Digital and Data-driven Approach // The British Journal of Criminology, Volume 57, Issue 2, 1 March 2017, Pages 259–274.
2.
E. Rutger Leukfeldt, Edward R. Kleemans,Wouter P. Stol. Cybercriminal Networks, Social Ties and Online Forums: Social Ties Versus Digital Ties Within Phishing and Malware Networks // The British Journal of Criminology, Volume 57, Issue 3, 1 May 2017, Pages 704–722.
3.
Mark A Wood. Book review: Anastasia Powell, Gregory Stratton and Robin Cameron, Digital Criminology: Crime and Justice in Digital Society // Theoretical Criminology. October 8, 2018.
4.
Truntsevskii Yu.V. Zashchita avtorskogo prava i smezhnykh prav v audiovizual'noi sfere (ugolovno-pravovoi i kriminologicheskii aspekty): dis. … dokt. yurid. nauk. M., 2003. 514 s.
5.
Puchkov D.V. Ugolovno-pravovaya zashchita intellektual'noi sobstvennosti v Rossii: avtoref. dis. ... kand. yurid. nauk. Ekaterinburg, 2013. 28 s.
6.
Molchanov D.V. Ugolovno-pravovaya okhrana intellektual'noi sobstvennosti: avtoref. dis. ... kandid. yurid. nauk. Moskva, 2009. 28 s.
7.
Novoselov G. P. Uchenie ob ob''ekte prestupleniya. Metodologicheskie aspekty. M.: Izdatel'stvo NORMA, 2001. 208 s.
8.
Filimonov V.D. Okhranitel'naya funktsiya ugolovnogo prava: Sankt-Peterburg, Yuridicheskii tsentr Press. 2003. 198 s.
9.
Demidov Yu.A. Sotsial'naya tsennost' i otsenka v ugolovnom prave. M., 1975. 182 s.
10.
Vinokurov V.N. Vydelenie aspektov ponimaniya ob''ekta prestupleniya kak sposob ustraneniya protivorechii pri ego opredelenii // Zhurnal rossiiskogo prava. 2018. № 4. S. 85–86.
11.
Zhalinskii A.E. Ugolovnoe pravo v ozhidanii peremen: teoretiko-instrumental'nyi analiz. 2-e izdanie, pererabotannoe i dopolnennoe. M.: Prospekt, 2009 (dostup iz SPS Konsul'tantPlyus).
12.
Bol'shoi tolkovyi slovar' russkogo yazyka / Pod red. S.A. Kuznetsova. SPb.: Norint,1998 (rezhim dostupa: http://gramota.ru/slovari/info/bts/).
13.
Vasil'ev L.M. Sovremennaya lingvisticheskaya semantika: Ucheb. posobie dlya vuzov. M.: Vyssh. shk., 1990. 176 s.
14.
Lepina T.G. Ugolovno-pravovaya okhrana intellektual'noi sobstvennosti: avtoref. dis. ... kand. yurid. nauk. Kursk, 2014. 31 s.
15.
Kommentarii k Ugolovnomu kodeksu Rossiiskoi Federatsii: Nauchno-prakticheskii (postateinyi). 2-e izdanie, pererab. i dop. / pod red. S.V. D'yakova, N.G. Kadnikova. M.: Yurisprudentsiya, 2013 (dostup iz SPS Konsul'tantPlyus).
16.
Piontkovskii A.A. Ugolovnoe pravo RSFSR: Chast' obshchaya. M., 1925. 235 s.
17.
Mal'tsev V.V. Uchenie ob ob''ekte prestupleniya: monografiya: v 2 t. T. 1. Ob''ekt prestupleniya: kontseptual'nye problemy. Volgograd: VA MVD Rossii, 2010. 262 s.
18.
Nikiforov B.S. Ob''ekt prestupleniya po sovetskomu ugolovnomu pravu. M., 1960. 232 s.
19.
Prokhorov V.S. Prestuplenie i otvetstvennost'. Leningrad: Izd-vo Leningradskogo un-ta, 1984. 130 s.
20.
Shershenevich G.F. Uchebnik russkogo grazhdanskogo prava. M., 1911. 858 s.
21.
Dozortsev V.A. Intellektual'nye prava: Ponyatie. Sistema. Zadachi kodifikatsii. Sbornik statei // Issled. tsentr chastnogo prava. M.: Statut, 2005. 416 s.
22.
Titov S.N. Ugolovno-pravovoe obespechenie intellektual'noi sobstvennosti: monografiya. Ul'yanovsk: UlGU, 2012. 158 s.
23.
Gavrilov E., Gavrilov K. Dogovory zakaza na sozdanie avtorskikh proizvedenii // Khozyaistvo i pravo. 2013. N 3 (dostup iz SPS Konsul'tantPlyus).
24.
Pavlova E.A. Avtorskoe pravo na proizvedeniya izobrazitel'nogo iskusstva: dis. ... kand. yurid. nauk. M., 1984. 203 s.
25.
Vitko V.O. ponyatii originala proizvedeniya // Intellektual'naya sobstvennost'. Avtorskoe pravo i smezhnye prava. 2018. N 2. S. 21–32; № 3. S. 5–14.
26.
Rassel B. Istoriya zapadnoi filosofii: V 3 kn. Kn. 1. SPb.: Azbuka, 2001. 832 s.
27.
D Scanning at the Smithsonian // URL: https://www.si.edu/sisearch/search-all?edan_q=3d (data obrashcheniya: 18.09.2018).
28.
Océ 3-D Fine Art Reproductions // URL: https://www.youtube.com/watch?time_continue=18&v=EXRt64HEBrk (data obrashcheniya: 18.09.2018).
29.
Smith G. Valuation of Tredemark. John Willey & Sons, Inc. Valuation. 1997.
30.
Kozlov A.P. Ponyatie prestupleniya. SPb: Izdatel'stvo «Yuridicheski tsentr Press», 2004. 819 s.
31.
Zenin I.A. Kommentarii k Grazhdanskomu kodeksu Rossiiskoi Federatsii, chasti chetvertoi. M.: Yurait-Izdat, 2008. 626 s. 33.
32.
Ozhegov S.I. Slovar' russkogo yazyka: Ok 60 000 slov i frazeologicheskikh vyrazhenii / Pod obshch. red. prof. L.I. Skvortsova. 25-e izd., ispr. i dop. M.: OOO «Izdatel'stvo Oniks»: OOO «Izdatel'stvo «Mir i Obrazovanie», 2008. 1376 s.
33.
Bel'kova E.G., Belousov V.N. Avtor kak sub''ekt dogovora avtorskogo zakaza // Baikal Research Journal. 2017. T. 8. № 1.
34.
Kommentarii k Ugolovnomu kodeksu Rossiiskoi Federatsii / pod red. V. M. Lebedeva. 6-e izd., pererab. i dop. M.: Yurait-Izdat, 2006. 919 s.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предмет исследования - объект «преступления и объект уголовно-правовой охраны в сфере интеллектуальной собственности».
Методология исследования – ряд методов, используемых автором: историко-правовой, психологический, сравнительно-правовой, формально-юридический, анализ и синтез, логика и др.
Актуальность хорошо обоснована автором и выражается в следующем: «Одним из основных направлений обеспечения информационной безопасности в области государственной и общественной безопасности является повышение эффективности профилактики правонарушений, совершаемых с использованием информационных технологий, и противодействия таким правонарушениям».
Научная новизна хорошо обоснована в исследовании автора. Она заключается в теоретическом обосновании вопросов соотношения объект «преступления и объект уголовно-правовой охраны в сфере интеллектуальной собственности».
Стиль, структура, содержание заслуживают особого внимания. Исследование имеет все необходимые структурные элементы: актуальность, постановка проблемы, цели и задачи, методология, предмет, основная часть и выводы. Что может только приветствоваться.
Стиль работы хороший, она легко читается и носит исследовательский характер.
Содержание отражает существо статьи.
Автор логично подводит читателя к существующей проблеме. В начале статьи автор акцентирует внимание читателя на предмете статьи. Он показывает, что «Правовое противодействие посягательствам на информационную безопасность должно осуществляться, кроме прочего, путем разработки концептуальных положений и принятия нормативных актов в области охраны интеллектуальной собственности».
Автор отмечает «Фундаментальным вопросом в этой области является вопрос об объекте уголовно-правовой охраны и объекте преступления. Между тем, в отечественной науке он не являются предметом всестороннего исследования. Авторы монографических работ освещают его только попутно – либо это не является предметом их исследования [4, с. 365; 5], либо исследуются объекты отдельных видов преступлений без выводов относительно их общей природы [6]», «Вопрос о соотношении объекта преступления и объекта уголовно-правовой охраны спорный. Долгое время между этими понятиями ставили знак равенства», «Ученые дореволюционного периода …не разделяли то, что охраняет уголовный закон, и то, на что осуществляется преступное посягательство…. [7, с. 149]. Подобный подход в целом сохранился в советский период».
Далее автор переходит к описанию проводимых современными учеными: «В современной российской науке вопрос о соотношении этих понятий решается по-разному. В частности, они по-прежнему приравниваются друг к другу».
Автор анализирует взгляды оппонентов и делает свой вывод: «Нельзя не отметить изъяны в аргументации автором своей позиции. Во-первых, он исходит исключительно из критики противоположных взглядов. Имеет место незавершенное применение логического закона непротиворечия…; …объект уголовно-правовой охраны один и тот же при посягательстве субъекта преступления и при посягательстве невменяемых или малолетних лиц…».
Переходя к анализу другого вопроса, автор правильно показывает, что «…Взгляд на объект уголовно-правовой охраны как на понятие, включающее в себя объект преступления [9, с. 32], также представляется сомнительным».
И переходя к анализу вопроса «соотношения понятий», автор правильно замечает, что «Другой вариант соотношения понятий «объект уголовно-правовой охраны» и «объект преступления» состоит в их восприятии как разных, сменяющих друг друга состояний одного объекта» и делает выводы: «Не имеет никакого смысла выделять специальную категорию объекта, измененного преступлением. Несомненно, последнее вредит объекту уголовно-правовой охраны. Однако смена состояний этого последнего происходит постоянно, и это не связано с преступными деяниями», «Поэтому имеет смысл рассуждать о последствиях деяния, но не об объекте, измененном преступлением. Последний никакого теоретического или практического значения иметь не может».
Он отмечает: «Объект уголовно-правовой охраны – это то, что охраняет государство. Объект преступления – это то, на что посягает преступник. Субъекты здесь разные – государство и преступник. С этой точки зрения отождествлять данные понятия нельзя, как нельзя отождествлять понятия, к примеру, орудие убийства и орудие труда».
Автор замечает: «Наиболее оптимальной следует признать позицию, согласно которой объект преступления и объект уголовно-правовой охраны имеют в своей основе одно и то же, но различаются по своим функциям» и приводит слова оппонента, очень важные для дальнейшего исследования: «Жалинский А.Э. писал по этому поводу: «Исходя из задач уголовного права, объекты охраны и объекты преступных посягательств – это одни и те же объекты. Но они соответственно берутся и толкуются в статике, когда необходимо установить в законе объект охраны, и в динамике, когда определяется, как и каким образом этот объект повреждается, даже при совершении формальных преступлений, или что ставится в опасность» [11]» и делает правильный вывод: «Слово «объект» в словосочетаниях «объект преступления» и «объект уголовно-правовой охраны» выполняет семантическую функцию выражения объекта действия. Иными словами, оно выражает не существо предмета, а характер взаимодействия нескольких предметов или субъектов».
Автор правильно предлагает: «Далее перейдем к анализу природы объекта уголовно-правовой охраны и объекта преступлений против интеллектуальной собственности».
Он отмечает: «В кандидатских диссертациях, учебниках и комментариях к УК РФ объект преступлений против интеллектуальной собственности сформулирован по-разному. В целом можно выделить два подхода»: «…объект таких преступлений как общественные отношения в сфере возникновения и реализации прав на объекты интеллектуальной собственности [5]» и «…объектом выступают сами права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации (интеллектуальные права) либо интересы правообладателя [14]».
И далее, опираясь на анализ работ оппонентов: «Данная концепция превалирует и в настоящее время. Положение «объект – это общественные отношения» подтверждено российским законотворческим опытом, научными исследованиями прошлого и настоящего, динамикой социальных реалий современной жизни» [17, с. 6]».
Однако слова автора «Если брать широкую трактовку объекта преступления, нужно признать в его составе следующие элементы: субъекты отношений, связи между ними, предмет – ценность, по поводу которой эти отношения возникают» вызывают некоторые вопросы. Почему в объект включается субъект, например?
Автор также отмечает феномен «Права на интеллектуальную собственность» и отмечает, что «…в отечественной науке принято называть исключительными правами». Далее он раскрывает цивилистический подход к этому понятию.
Он отмечает: «Таким образом, отношения по поводу интеллектуальной собственности складываются между активными субъектами – правообладателями и пассивными субъектами – всеми гражданами, организациями, публично-правовыми образованиями, не являющимися правообладателями».
И далее: «Итак, мы определили два из трех обязательных элементов правоотношения: субъектов и связи между ними. Перейдем к разбору предмета этих отношений». Но почему предмет, а не содержание?
И еще вопросы, почему «структура общественных отношений по поводу интеллектуальной собственности выглядит следующим образом» выглядит именно так: «субъекты отношений…, связи между субъектами…, предмет отношений…»? Откуда она? Почему не субъект, объект, содержание?
Далее автор говорит: «проанализируем механизм преступного воздействия на эти отношения». И сразу «Для начала определим, осуществляется посягательство в этом случае извне или изнутри. Здесь мы сталкиваемся с неразрешимой трудностью, которая показывает несостоятельность концепции причинения вреда извне или изнутри». Тогда зачем он ее предлагает?
Далее им приводятся различные суждения об элементах правоотношения (отсекая «ненужные») и замечает «Остается один элемент правоотношения – сам правообладатель. Идея, что объектом преступления является человек, не нова».
При этом автор, анализируя работы ученых, приводит: «Основные доводы, которые приводят авторы этого подхода, таковы. Преступление – это не отношения между кем-то, а отношение кого-либо к кому-либо. Это своего рода отношение преступника к другому лицу либо другим лицам. Объект как философская категория имеет значение того, что противостоит субъекту. Значит, объектом преступления является то, что противостоит виновному. Учитывая, что общественные отношения всегда складываются между людьми, напрашивается вывод, что преступнику противостоит потерпевший», «На основании этих посылок делается вывод, что объект преступления – тот, против кого оно совершается, т. е. отдельные лица или какое-то множество лиц, материальные или нематериальные ценности которых, будучи поставленными под уголовно-правовую охрану, подвергаются преступному воздействию, в результате чего этим лицам причиняется вред или создается угроза причинения вреда».
Автор замечает: «Данные доводы дополняют результаты проведенного нами анализа воздействия преступления на общественные отношения по поводу интеллектуальной собственности и делает определенное «уточнение»: «В связи с этим логично уточнить, какие именно ценности страдают при совершении преступления против интеллектуальной собственности …»: «…авторство и исключительное право на результаты творчества и средства индивидуализации…».
В заключение автор подводит итог: «Таким образом, исследование проблемы объекта преступления и объекта уголовно-правовой охраны в сфере интеллектуальной собственности позволяют сделать следующие выводы».
Автор правильно отмечает: «… Объект преступления и объект уголовно-правового обеспечения в сфере интеллектуальной собственности не являются тождественными понятиями». Однако автор тут же себя и опровергает, вернее всю свою работу: «Если отвлечься от функционального назначения терминов, следует признать, что объект преступления и объект уголовно-правовой охраны в сфере интеллектуальной собственности обозначают одно и то же». Тогда зачем же это исследование?
И далее «Объектом преступления против интеллектуальной собственности является правообладатель», «При этом преступление направлено на следующие ценности, принадлежащие правообладателю: авторство…; исключительное право…».
Как нам кажется, приведены интересные, значащие и дающие для теории выводы. Но они дискуссионны во многом. Это и хорошо!
Необходимо констатировать, что журнал, в который представлена статья является научным, и автор направил в издательство статью, соответствующую требованиям, предъявляемым к научным публикациям, в частности для научной полемики он обращается к текстам научных статей, монографий и диссертаций оппонентов. Библиография достаточно полная и содержит помимо нормативных актов, большое количество современных научных исследований, как российских, так и зарубежных ученых, к которым автор обращается. Это позволяет автору правильно определить проблемы. Он, исследовав их, раскрывает предмет статьи.
Апелляция к оппонентам в связи с вышесказанным присутствует. Автором используется материал других исследователей.
Выводы – работа заслуживает опубликования (но можно просить автора уточнить некоторые моменты работы – замечания в тексте), интерес читательской аудитории будет присутствовать.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"