Статья 'Эффективность норм избирательного права: понятие, критерии и условия реализации' - журнал 'Юридические исследования' - NotaBene.ru
по

 

 

Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редсовет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Публикация за 72 часа: что это? > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Юридические исследования
Правильная ссылка на статью:

Эффективность норм избирательного права: понятие, критерии и условия реализации

Макарцев Андрей Алексеевич

кандидат юридических наук

доцент, кафедра конституционного и международного права, Новосибирский государственный технический университет

630073, Россия, г. Новосибирск, ул. Пермитина, 18

Makartsev Andrei Alekseevich

PhD in Law

Associate Professor, Department of Constitutional and International Law of the Siberian University of Customer Cooperation

630073, Russia, g. Novosibirsk, ul. Permitina, 18, kv. 23

Makarzew@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2305-9699.2014.7.12010

Дата направления статьи в редакцию:

28-07-2014


Дата публикации:

28-07-2014


Аннотация.

Предметом исследования является определение критериев эффективности норм избирательного права, которая связывается с соотнесением поставленной при ее принятии целью и достигнутым в ходе реализации результатом. данный вопрос исследуется на основе регионального избирательного законодательства и судебной практики касающейся избирательных вопросов. Автор считает, что определяющее значение для обеспечения эффективности имеет стадия нормотворчества, в ходе которой определяется его цель правовой нормы, которая является и целью правового регулирования. При этом формулирование цели является начальной стадией нормотворчества, когда появляется необходимость принятия конкретного нормативного правового акта. Автор отмечает, что иногда законодатель сознательно скрывает цели принятия того или иного нормативного акта, если они противоречат интересам большинства населения. Причины, по которым результат применения нормы расходится с заложенной при ее принятии целью, могут быть различные. Они связаны как с содержанием правовой нормы, так и с условиями ее принятия и применения, с субъективной, не всегда верной, оценкой ее содержания правоприменителем. Процесс рассмотрения проблемы эффективности правовых норм усложняется тем, что на сегодняшний день правоприменительная практика сталкивается с «кризисом целей», который, по нашему мнению, приводит к «конкуренции целей», а иногда и к их конфликту, под которым понимается несовместимость целей правового акта, изначально в нем заложенных.Закрепление в нормативных правовых актах основной цели их принятия предоставит правоприменителю возможность правильно определить для себя цель правового регулирования, на основе которой будет осуществляться толкование нормативных положений и избежать злоупотребления правом.

Ключевые слова: избирательное право, нормы избирательного права, целепологание норм права, эффективность норм права, правотворчество, законодательный процесс, субъекты Российской Федерации, закон, выборы, парламент

Abstract.

The object of studies involves defining the criteria for efficiency of the norms of election law, which is established by correlation between the goal, which was set at the adoption of the norm and the results of its practical implementation. This issue is being studied based upon the regional election legislation and judicial practice concerning election issues. The author considers that the law-making stage, when the goal of the legal norm and purpose of legal regulation are defined is a key to guaranteeing efficiency. At the same time establishing the goal is an initial stage of law-making, when there is a need to adopt a certain normative legal act. The author notes that sometimes the legislator purposefully hides the goals for which a certain normative act is adopted, if such goals contradict to the interests of majority of the population. The reasons for the disparities between the results of application of a norm and the goal, which was set, when the norm was adopted, may be various. They may involve contents of a legal norm, conditions of its adoption and application, subjectively incorrect evaluation of the norm by the legal practitioners. The process of analysis of efficiency problems regarding legal norms is furthermore complicated , since currently the legal practices faces the "crisis of goals", leading to the "crisis of purposes", and sometimes to their conflict, when the initial goals of legal act contradict each other.  Provision for the main goal of adoption of legal acts in such acts shall allow the legal practitioners to understand the goal of legal regulation correctly, and it may also serve as a basis for interpretation of normative provisions, allowing to avoid abuse of rights.
be � p��4 �+ n the process of describing the stages of experimental law-making process, using the law-making experiment in Kemerovo region as an example.   Among the special legal cognition methods applied in this article one should mention formal legal, structural functional methods, and the method of legal interpretation. There exist certain directions of legal process, and their specific features were not yet studied in Russia. Specifically, these involve experimental law-making process. Experimental law-making process is a complicated and comprehensive term by its nature. The question of legal nature of experimental law-making process is debatable, since the legal nature of legal process is ambiguous, and experimental law-making process is a type of legal process. Experimental law-making process is a procedural form of turning legal ideal models of law-making experiment into the real system of legal relations united by a common goal. In the broadest sense experimental law-making process is a complex and multi-aspect term characterizing the combination of all of the legal forms of activities of state bodies and other competent subjects, which is related to taking certain legally valuable actions in the sphere of law-making experiments  within a procedure defined by law. In the end, it causes legal consequence - the legal hypothesis is verified.  In its narrow sense, experimental law-making process is a generalizing term characterizing duly legally regulated procedure for experimental activities, as well as the activities of bodies (services, officials) on preparing, holding and analyzing the results of law-making experiment. The main stages of experimental law-making experiment are 1) preparation for the law-making experiment, 2) holding law-making experiment; 3) analyzing results of the law-making experiment.
 

Keywords:

election law, norms of election law, target-setting for norms of law, efficiency of norms of law, law-making, legislative process, constituent subjects of the Russian Federation, law, elections, parliament

В современной правовой науке проблема эффективности правового регулирования достаточно широко отражена в правовых исследованиях. Но в последние годы она перестала быть одной из наиболее обсуждаемых. Это можно объяснить тем, что в западной науке данная проблематика, будучи в теоретическим плане в основном исчерпанной, перешла в плоскость практической социологии, а в России, не будучи исчерпанной, – в плоскость политики [1, с. 87]. Исключением являются работы, связанные с исследованием проблемы эффективности исполнения решений Конституционного Суда Российской Федерации [2, с. 9], в частности касающихся прав и свобод человека [3, с. 92]

Поэтому, на наш взгляд, становится необходимым изучение проблемы эффективности норм конституционного права на примере именно норм избирательного права, которые имеют, как и иные нормы конституционного права, политический характер. Последний находит выражение в функциональном предназначении положений избирательного права как средства регулирования политической борьбы в период избирательной кампании.

Нормы избирательного права, которые составляют основу правового регулирования, являются одним из элементов нормативного правового акта. В связи с этим рассматривать проблемы их эффективности возможно только в контексте выполнения ими задачи элемента того правового образования, в структуру которого они входят, то есть статьи нормативного акта, непосредственно нормативного правового акта, правового института. В этом отношении справедливым является мнение Л.С. Явича о том, что правое регулирование общественных отношений не может быть осуществлено только при помощи отдельной правой нормы [4, с. 36]. Негативные последствия может нести и внутренняя противоречивость законодательства, вследствие чего - юридическая техника правового регулирования не всегда достигает поставленных перед ней целей и результатов [5, с. 13].

Рассмотрение вопросов, связанных с эффективностью норм избирательного права, невозможно без выделения критериев ее оценки. К сожалению, теория конституционного права не выработала достаточно четких рекомендаций по определению эффективности конституционно-правовых норм, в том числе норм избирательного права. В связи с этим в правовой науке по данному вопросу отсутствует единая точка зрения.

Отечественными учеными предлагаются различные критерии эффективности правовых норм. По мнению В.В. Лапаевой к критериям можно отнести «правовое качество законодательства, эффективность правоприминительной деятельности, уровень правосознания правоприминителя и населения [6, с. 449]. В.М. Сырых, рассматривая проблемы эффективности норм права, выделяет условия юридической эффективности и условия социальной эффективности норм права. К условиям юридической эффективности норм права по его мнению относится 1. надлежащее качество законов, иных нормативных правовых актов; 2. эффективно действующий механизм правового регулирования; 3. совершенство правоприминительной деятельности. Условиями социальной эффективности являются . 1 уровень экономического развития общества; 2. уровень культуры членов общества; 3. соответствие норм права содержанию регулируемых общественных отношений; 4. соответствие норм права закономерностям функционирования и развития гражданского общества и правового государства [7. С. 270].

Когда ведется речь об эффективности какого-либо правового явления, необходимо оценить сам эффект этого явления, то есть тот фактический (наличный) результат, который возникает в результате его взаимодействия с другими явлениями правовой действительности. Как отмечается в литературе, эталоном оценки эффективности правовой нормы является ее цель, поскольку «именно в цели нормы аккумулируются социальные интересы, соответствие нормы общественным потребностям, ее связи с другими нормами права» [8, с. 73]. То, что цель является одной из основополагающих категорий в праве, отмечалось в правовой науке уже давно. Рудольф Иеринг еще в ХIХ веке отмечал, что «цель есть творец всего права» [9, с. 98].

Целепологание как критерий эффективности норм избирательного права

Цель в праве, подобно самому праву, может рассматриваться и как субъективная, и как объективная категория. Изначально цель в праве объективна, поскольку она определяется, закреплена в действующем праве и поэтому не зависит от сознания и воли каждого индивида [10. С. 32]. Именно правильное определение цели является одним из важных условий эффективности норм права. Подход, заложенный в основу этой концепции, базируется на социологии права, которая рассматривает право как инструмент социального управления. Результатом действия правовых норм является юридическая и социальная эффективность. Юридическая эффективность означает соответствие поведения людей норме права. Социальная эффективность характеризует социальную цель, которая находится вне сферы правового регулирования [11, с. 155]. Целью является охватывающийся мысленно представляемый результат, достижение которого связывается с применением конкретных правовых норм. В связи с этим под целеполаганием правовых норм можно понимать стадию нормотворческого процесса, которая включает в себя формирование и установление цели правовых норм, исходя из мотивов принятия нормативного правового акта в целом. Предполагается, что эффективные нормы права должны обеспечивать реализацию поставленных целей, приводить к ожидаемым социально-правовым результатам: упрочению правового порядка, снижению уровня правонарушений, созданию условий для беспрепятственной реализации права граждан и иных субъектов права. Под целеполаганием правовых норм можно понимать определение основного направления их реализации.

Эффективность правовой нормы определяется соотношением между целью и результатом, поэтому нельзя признать цель правовой нормы мерилом ее эффективности, не принимая во внимание также и полученный практический результат. Правовые нормы эффективны только тогда, когда практика их реализации дает положительные результаты, способствует достижению поставленных целей. Как отмечает Ю.А. Тихомиров, именно формулирование целей правовых норм предопределяет показатели их эффективности. Эти показатели могут представлять собой количественное выражение целей норм и результатов их достижения в однозначных единицах, переведенных в операциональное определение [12, с. 3-9].

Обобщая существующие точки зрения, можно сделать вывод, что при оценке эффективности правовой нормы следует соотносить поставленную при ее принятии цель и достигнутый в ходе реализации результат. В русле данного подхода цель правового регулирования будет являться критерием оценки эффективности лишь в соотношении с результатом действия нормы. При этом надо иметь в виду, что достижение необоснованной цели также является результатом действия нормы, но такой результат нельзя считать эффективным [13, с. 68].

В связи с вышесказанным можно заключить, что определяющее значение для обеспечения эффективности нормативного правового акта имеет стадия нормотворчества, в ходе которой определяются и его цель, которая является и целью правового регулирования, которая оказывает непосредственное влияние на принципы связи между личностью, государством и обществом [14, с. 38]. В отечественной правовой науке отсутствует единая точка зрения о месте стадии формулирования цели в нормотворческом процессе. По нашему мнению, формулирование цели является начальной стадией нормотворчества, когда появляется необходимость принятия конкретного нормативного правового акта.

Процесс правотворчества является достаточно сложным процессом, когда оценивается не только целесообразность проекта нормативного правового акта, но и его обоснованность, своевременность, оптимальность и другие критерии. Особое значение это имеет в ходе законодательного процесса как на федеральном, так и на региональном уровнях. Результатом этого процесса является принятие закона - акта, обладающего наибольшей нормативной концентрированностью и стабильностью правовых норм и рассчитанного на предоставление субъектам права широкого выбора вариантов поведения на неопределенно множественное число случаев применения. Этот акт должен являться адекватным элементом правового регулирования, под которым понимается нормативно-правовое опосредование общественных отношений, их государственно-властное нормирование, облеченное в правовые формы [15, с. 4]

В настоящее время в литературе отмечается, что опыт подготовки и принятия конкретных законодательных решений зачастую свидетельствует об отсутствии их глубокой научной проработки, о недооценке возможных последствий действия принимаемых законов, слабых правовых механизмах их реализации [16, с. 183]. Справедливым является мнение, что российский законодатель ине привык связывать себя научно взвешенными критериями [17, с. 48].

Определяющей причиной является и специализация законодательства, которая требует высокой квалификации от людей, осуществляющих подготовку законов, законодателей. На качестве законов, регулирующих определенную сферу отношений, сказывается их множественность и частое изменение, которые приводят к потере их социальной полезности и уважения со стороны правоприменителя. В контексте этой проблемы Г.Ф. Шершеневич писал: «Прежде всего, недостаток права обнаруживается в возрастающей множественности и сложности норм права, затрудняющих его усвоение». В отношении современного российского избирательного права актуально звучит следующее его мнение: «Стоит только начать законодательствовать, и не будет этому конца» [18, с. 143-144]. В связи с этим хочется отметить, что до 2002 г. рамочный избирательный закон существенно менялся один-два раза за федеральный электоральный цикл, составляющий четыре года. В действующий Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» на настоящий момент поправки вносились шестьдесят восемь раз. Семь раз положения закона были признаны Конституционным Судом Российской Федерации неконституционными.

Целеполагание будущего закона тесно связано с его концепцией и обоснованностью, которые должны быть сформулированы на первой стадии законодательного процесса – законодательной инициативы. Исходя из содержательных характеристик этой стадии, В.Б. Исаков дает ей следующее наименование – формирование идеи (концепции) законопроекта [19, с. 172-173]. По мнению В.М. Баранова, идея законопроекта предшествует его концепции. Концепция законопроекта – более поздняя стадия законотворческой деятельности, то есть она создается, когда идея уже оценена и принято решение «развивать» ее в законопроект [20, с. 9-17].

Отличие в правовой базе категории «идея законопроекта», включающей в себя и его цель, от категории «концепция законопроекта» позволит упростить начало законодательного процесса, облегчить реализацию права законодательной инициативы. Для реализации права законодательной инициативы ее субъекту будет необходимо лишь сформулировать идею законопроекта, его цель, которые будут оформлены в проект закона специалистами соответствующего законодательного (представительного) органа государственной власти.

Концепция проектов законов, выносимых на обсуждение и принятие в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации Правительством Российской Федерации, должна соответствовать ряду правил, которые нашли закрепление в Постановлении Правительства Российской Федерации «Об утверждении Основных требований к концепции и разработке проектов федеральных законов» [21]. В соответствии с ним концепция законопроекта представляет собой документ, в котором должны быть определены:

— основная идея, цели и предмет правового регулирования, круг лиц, на которых распространяется действие законопроекта, их новые права и обязанности, в том числе с учетом ранее имевшихся;

— место будущего закона в системе действующего законодательства с указанием отрасли законодательства, к которой он относится, положений Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов и системообразующих законов Российской Федерации, на реализацию которых направлен данный законопроект, а также значение, которое будет иметь законопроект для правовой системы;

— общая характеристика и оценка состояния правового регулирования соответствующих общественных отношений с приложением анализа действующих в этой сфере законов и иных нормативных правовых актов. При этом указываются пробелы и противоречия в действующем законодательстве, наличие устаревших норм права, фактически утративших силу, а также неэффективных положений, не имеющих должного механизма реализации, рациональные и наиболее эффективные способы устранения имеющихся недостатков правового регулирования. Общая характеристика состояния правового регулирования должна также содержать анализ соответствующей российской и зарубежной правоприменительной практики, а также результаты проведения статистических, социологических и политологических исследований;

— социально-экономические, политические, юридические и иные последствия реализации будущего закона.

Немного иначе представляет концепцию законопроекта нижняя палата российского парламента. В Регламенте Государственной Думы [22] хотя и отсутствует понятие концепции, дается общая её характеристика. В части 1 ст. 105 Регламента закрепляется, что при внесении законопроекта в Государственную Думу субъектом (субъектами) права законодательной инициативы должны быть представлена пояснительная записка к законопроекту, содержащая предмет законодательного регулирования и изложение концепции предлагаемого законопроекта. Фактически, исходя из Регламента Государственной Думы «концепция» представляет собой не отдельный документ, а часть пояснительной записки, в которой должна находить отражение и цель законопроекта.

К сожалению, не нашло отражение понятие «концепция законопроекта» и в Методических рекомендациях по юридико-техническому оформлению законопроектов, подготовленных Главным государственно-правовым управлением Президента Российской Федерации, Правовым управлением Аппарата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации и др. [23] Более того, этот термин в данном документе даже не упоминается, несмотря на то что основной целью этих Методических рекомендаций является обеспечение высокого качества законодательных актов путем соблюдения единообразия в оформлении законопроектов и использования средств, правил и приемов законодательной техники.

На уровне субъектов Российской Федерации требования к нормативно-правовым актам закрепляются в законах субъектов о нормативных правовых актах и регламентах законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов Российской Федерации. В контексте этого вопроса необходимо отметить, что современное законодательство субъектов Российской Федерации является многоотраслевым. Если в начале 1990-х гг. оно развивалось в основном области государственного строительства, то сегодня картина радикально иная: им регулируются бюджетные, налоговые, административные, муниципальные, социальные отношения [24, с. 129]. В большинстве законов субъектов Российской Федерации, посвященных системе региональных нормативных правовых актов, не уделяется достаточного внимания целеполаганию закона, иногда ограничиваются лишь требованием о необходимости отражения цели в пояснительной записке, прилагаемой к законопроекту. Так, в соответствии со ст. 1 Закона Нижегородской области от 10 февраля 2005 г. № 8-З «О нормативных правовых актах Нижегородской области» внесение законопроектов в Законодательное Собрание области осуществляется путем представления пояснительной записки к законопроекту, в которой отражаются: а) цель законопроекта; б) актуальность и практическая значимость законопроекта; в) состояние законодательства в данной сфере правового регулирования; г) круг лиц, на которых направлено действие законопроекта; д) основные положения законопроекта. Исключение в этом отношении составляет закон Вологодской области от 17 января 2001 г. № 647-ОЗ «Об областных нормативных правовых актах», который предусматривает возможность включения в текст нормативного правового акта преамбулы, в которой закрепляется цель акта. В соответствии со ст. 16 этого Закона нормативный правовой акт может содержать преамбулу, в которой дается разъяснение мотивов и целей его издания. Но данное положение носит в большей степени рекомендательный характер и, скорее, является исключением из правил в законодательстве субъектов Российской Федерации.

Больше внимания определению цели законопроектов уделяется в регламентах законодательных (представительных) органов государственной (представительной) власти субъектов Российской Федерации. В соответствии с этими актами цель чаще всего является составной частью концепции законопроекта. Анализ регламентов законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов Российской Федерации позволяет выделить несколько подходов в определении концепции законопроектов. В русле первого подхода термины «концепция» законопроекта и его «цель» разводятся. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 73 Регламента Законодательного Собрания Новосибирской области [25] в пояснительной записке к законопроекту излагаются цель принятия законопроекта, предмет правового регулирования, концепция законопроекта. Иной подход содержится в Регламенте Законодательной Думы Хабаровского края [26]. Этот документ является одним из немногих, в которых четко определяется понятие концепции законопроекта. В соответствии со ст. 1 Регламента концепция законопроекта представляет собой систему взглядов, содержащихся в законопроекте, в том числе и его цель. Рассматривая данное понятие в совокупности с иными положениями Регламента, в которых цель как отдельный аспект обоснования необходимости принятия закона не упоминается, можно предположить, что составной частью концепции является и цель законопроекта.

В отдельную группу можно выделить регламенты, анализ которых не позволяет четко определить соотношение цели и концепции законопроекта. К ним можно отнести Регламент Законодательного Собрания Нижегородской области [27]. В статье 55 «Порядок внесения законопроектов в Законодательное Собрание» указанного акта отмечается, что в пояснительной записке, которая прикладывается к законопроекту при внесении его в законодательный (представительный) органа субъекта Российской Федерации отражается цель законопроекта, его основные положения, круг лиц, на которых направлено действие законопроекта, и др. В этой статье не упоминается понятие «концепция законопроекта», хотя можно предположить, что ею являются основные положения законопроекта. Данный вывод можно сделать в связи с тем, что в других положениях Регламента характеристика содержания основных положений совпадает с концепцией. Понятие «концепция» встречается и в ст. 67 данного акта, где отмечается, что в докладе субъекта права законодательной инициативы в обязательном порядке должны быть раскрыты концепция законопроекта, цели и задачи его принятия, социально-экономические последствия реализации.

Указанные выше акты фактически являются основными источниками, на основании которых принимаются законы. Но, к сожалению, они не требуют отражения в принимаемых нормативных правовых актах их цели. Это связано с тем, что в современных российских нормативных правовых актах не содержится требования обязательного закрепления в одной из первых статей нормативного правового акта его цели. Исключение в этом контексте составляют законы некоторых субъектов Российской Федерации о нормативных правовых актах, в которых содержится требование закрепления в преамбуле принимаемого правового акта его цели.

Недостатки, существующие в нормативно-правовым регулировании отношений, определяющих порядок принятия законов, приводят к тому, что иногда законодатели, принимая какой-либо закон, закладывают в правовые нормы цели, которые не находят отражения в нормативном правовом акте. Примером этого может являться положение Устава Новосибирской области, касающееся численности депутатов законодательного (представительного) органа субъекта. В 2003 г. в связи с закреплением смешанной избирательной системы для выборов депутатского корпуса, предлагалось увеличить количество депутатов Новосибирского областного Совета депутатов в два раза: с 49 до 98 человек. В обосновании данного решения депутаты отмечали, что это позволит сохранить существующее количество одномандатных округов и, как следствие, норму представительства. В июне 2005 г. депутатский состав Новосибирского областного Совета депутатов был увеличен до 98 депутатов [28]. Увеличение количества депутатов Новосибирского областного Совета депутатов усложнило избирательную систему по их выборам: при сохранении количества одномандатных избирательных округов, был создан единый общеобластной избирательный округ. В связи с этим увеличилось количество избирательных комиссий, организующих и проводящих выборы, их членов и др.

В июле 2009 г. депутаты Новосибирского областного Совета депутатов уже нового созыва сократили депутатский корпус до 76 человек, внеся изменения в Устав и Закон Новосибирской области «О выборах депутатов Новосибирского областного Совета депутатов» [29]. Инициаторы данной поправки отмечали, что уменьшение количества депутатов приведет к экономии финансовых средств и увеличит эффективность работы законодательного органа. Необходимо отметить, что высказанные законодателями цели не нашли и не найдут прямого закрепления в избирательном законодательстве. Причиной этого является их несвязанность с избирательными отношениями. Но они изначально закладываются в нормы избирательного права и будут существенно влиять на процесс правоприменения (изменение количества избирательных округов, избирательных комиссий и др.).

В этом отношении интерес вызывает проект закона Новосибирской области от 22 апреля 2010 г. № 63-пр «О внесении изменений в Закон Новосибирской области “О выборах депутатов Новосибирского областного Совета депутатов”», в котором избирательный список избирательного объединения предлагалось разделить на две части: областную часть, состоящая из трех человек, и 38 территориальных групп, каждая из которых должна включать не менее двух и не более четырех кандидатов от каждого избирательного объединения. В бюллетенях должны найти отражение фамилии трех кандидатов, расположенные в общеобластной части списка, а также трех кандидатов из соответствующей территориальной группы. По мнению субъектов законодательной инициативы, принятие данного закона должно было способствовать избирателям сделать осознанный, объективный выбор при голосовании по пропорциональной избирательной системе, когда волеизъявление необходимо делать в пользу какой-либо политической партии, а не отдельного кандидата.

Фактически Закон Новосибирской области «О выборах депутатов Новосибирского областного Совета депутатов» персонифицировал в рамках одномандатного округа, который соответствовал каждой территориальной группе кандидатов областного списка кандидатов, список кандидатов, выдвинутый избирательным объединением, в лице отдельных кандидатов. Более того, соответствие территории одномандатного округа территориальной группе кандидатов областного списка кандидатов фактически превратило голосование по пропорциональной избирательной системе в выборы депутата из числа кандидатов, занимающих первое место в территориальных группах списков кандидатов, выдвинутых различными избирательными объединениями. Данный закон был принят [30]. Согласно ст. 36 Закона Новосибирской области от 15 февраля 2007 г. № 87-ОЗ «О выборах депутатов Законодательного Собрания Новосибирской области» [31], областной список кандидатов должен быть разбит на 38 территориальных групп кандидатов. Фактически данный закон достаточно сильно усложнил систему представительства избирателей в законодательном (представительном) органе государственной власти субъекта Российской Федерации. Избирателей, которые проживают на территории, являющейся одномандатным избирательным округом, соответствующим территориальной группе кандидатов областного списка кандидатов по пропорциональной избирательной системе, представляют два депутата, избираемые по мажоритарной избирательной системе относительного большинства и пропорциональной избирательной системе соответственно.

Можно предположить, что одной из основных целей рассматриваемого законопроекта была попытка «привязать» депутатов из партийных списков к небольшим избирательным территориальным единицам, в пределах которых они должны работать в ходе созыва законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации. Но, с другой стороны, цель, которую преследует данная поправка, существенно корректирует этапы избирательной кампании, правовой статус ее участников.

Избирательную систему по выборам депутатов Законодательного Собрания Новосибирской области можно в некоторой степени сравнить с пропорциональной избирательной системой с гибкими списками кандидатов, когда конкуренция идет не только между партийными списками, но и между кандидатами внутри одного партийного списка. В связи с этим в ходе избирательной кампании были реализованы избирательные технологии, связанные с массовым получением избирателями открепительных удостоверений. За счет получения открепительных удостоверений многие избиратели проголосовали на избирательных участках, находящихся в иных территориальных избирательных округах. Так, в рамках одномандатного округа, который соответствовал территориальной группе кандидатов № 34, проголосовали 22 312 избирателей, из которых 3 585 человек (16,06 %) проголосовали по открепительным удостоверениям [32].

Вышесказанное позволяет сделать вывод, что, несмотря на теоретическое и практическое значение формулирования цели закона, в актах, регулирующих законотворческую работу, внимание этому не уделяется. В российском законодательстве отсутствует императивное требование о закреплении в законе цели его правового регулирования. Отсутствует также единый подход и в отношении отражения целеполагания в документах, прилагаемых к законопроекту, при реализации права законодательной инициативы. На федеральном уровне в соответствии с Постановлением Правительства Российской Федерации «Об утверждении Основных требований к концепции и разработке проектов федеральных законов» и Регламентом Государственной Думы в пояснительной записке к законопроекту в обязательном порядке должна находить отражение цель правового регулирования. Подробное регламентирование порядка оформления законодательной инициативы, направленной на принятие федеральных конституционных законов и федеральных законов на подзаконном уровне, определяется отсутствием в отечественной правовой системе федерального закона «О нормативных правовых актах Российской Федерации».

На уровне субъектов Российской Федерации порядок выдвижения законодательной инициативы определяется законами субъектов о региональных нормативных правовых актах и регламентами законодательных (представительных) органов государственной власти субъектов Федерации. Закрепление требования отражения в законе цели его действия является редким исключением и носит рекомендательный характер. Чаще всего региональные правовые акты ограничиваются необходимостью отражения цели законопроекта в пояснительной записке к нему, в концепции законопроекта. Но и это не является общим правилом. В некоторых субъектах Российской Федерации регламенты законодательных (представительных) органов государственной власти даже не содержат понятий «цель правового регулирования», «цель закона», и это обстоятельство играет свою негативную роль.

Эффективность норм избирательного права и проблема «конфликта целей»

В литературе обращается внимание на сложность процедуры установления цели нормы. Концепция, идеализирующая процесс целеполагания, исходит из того, что законодатель преследует цель «общего блага» или, по крайней мере, исходит из того, что цель, сформулированную в норме, которая в будущем будет применена, даст позитивный социальный результат. На практике значительная часть правовых предписаний в современных правовых системах является результатом компромисса между различными социальными группами, обладающими разнонаправленными интересами[33, с. 8]. Необходимо отметить, что законодатель не всегда четко и ясно формулирует цели, к которым он стремится, принимая тот или иной правовой акт, а нередко он просто не указывает их. Хотя цели конкретных норм могут быть выделены логическим путем. Пренебрежение формальным закреплением целей нормативных актов часто приводит к тому, что субъекты начинают сами определять их и толковать те или иные положения законодательства в выгодном для себя варианте, что значительно снижает эффективность правового воздействия.

Причины, по которым результат применения нормы расходится с заложенной при ее принятии целью, могут быть различные. Они связаны как с содержанием правовой нормы, так и с условиями ее принятия и применения, с субъективной, не всегда верной, оценкой ее содержания правоприменителем. Цели, выраженные в нормах права, могут как осознаваться, так и не осознаваться субъектами права. Будучи осознанными, они могут рассматриваться ими как то, что препятствует или, наоборот, содействует осуществлению их целей. Процесс рассмотрения проблемы эффективности правовых норм усложняется тем, что на сегодняшний день правоприменительная практика сталкивается с «кризисом целей» [34, с. 170], который, по нашему мнению, приводит к «конкуренции целей», а иногда и к их конфликту, под которым понимается несовместимость целей правового акта, изначально в нем заложенных.

Низкая эффективность норм избирательного права является следствием подмены в ходе их применения основной цели второстепенной или промежуточной. Подобные ситуации возникают, когда правоприменитель ограничивается лишь техническим решением проблемы [35, с. 54]. Так, решением Новосибирского областного суда от 20 ноября 2001 г. [36] была удовлетворена жалоба на решение окружной избирательной комиссии по выборам депутатов Новосибирского областного Совета депутатов. Избирательная комиссия отказала в регистрации кандидату на основании того, что была нарушена форма подписного листа, установленная законом. Нарушение заключалось в отсутствии в нем «Примечания», в котором указывается информация о судимости кандидата, наличии у него депутатского мандата. По мнению суда, отсутствие «Примечания» не является основанием отказа в регистрации кандидата. Подобный подход нашел отражение и в решении вышестоящей инстанции. Так, согласно Определению Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда России от 26 ноября 2003 г. № 67-Г03-21 об отказе в удовлетворении заявления об отмене регистрации кандидата в депутаты Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, отсутствие «Примечания» не является основанием для отказа в регистрации, так как это нельзя рассматривать как нарушение закона. В отличие от остальной части подписного листа, которая должна в обязательном порядке содержать сведения, предусмотренные Федеральным законом «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», информация, содержащаяся в «Примечании № 1» является дополнительной, и вносится в подписной лист только в том случае, если она в действительности имеет место.

В соответствии с решением Федерального суда общей юрисдикции Ленинского района г. Новосибирска от 30 марта 2005 г. [37] было отказано в удовлетворении жалобы о признании недостоверными подписей избирателей в поддержку кандидата Г. По мнению заявителя, окружная комиссия зарегистрировала кандидата неправомерно, так как в подписных листах фраза «кандидат (подпись и дата)» находилась в ином месте, чем это предусмотрено законом.

В первом случае избирательная комиссия приняла решение исходя из формальных признаков подписного листа: отсутствие необходимых структурных элементов. Но судебные органы во всех случаях исходили из основной цели подписного листа: отразить волю избирателя по поводу поддержки в выдвижении того или иного кандидата. Необходимость правильного оформления подписного листа, соблюдение его формы, по мнение судебных органов, хотя и является важным средством процесса регистрации, но не замещает цели выражения волеизъявления избирателей о поддержке кандидатов.

Проблема целеполагания находит отражение и в решениях Европейского суда по правам человека. Судом было удовлетворено заявление С., которому было отказано в регистрации в качестве кандидата в депутаты Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации в 2003 г. на основании того, что в качестве места работы, должности им была указана должность заведующего кафедрой одного из московских вузов, но при этом не был указан статус профессора кафедры. В действующем в тот период достаточно регламентированном избирательном законодательстве присутствовала норма, согласно которой основанием для отказа в регистрации могла быть недостоверность сведений, представляемых кандидатами для регистрации, и отсутствие среди документов, представленных для регистрации, документов, необходимых для его регистрации. По мнению Европейского суда, выводы правоприменительных органов Российской Федерации не были основаны на нормах Закона или практике его толкования. Как указал Европейский суд в решении по делу, «нельзя серьезно утверждать, что различие между должностью профессора кафедры и исполняющего обязанности заведующего этой же кафедрой могло бы ввести избирателей в заблуждение» [38]. Европейский суд мотивировал данную правовую позицию положением ст. 3 Протокола № 1 Конвенции о праве на свободные выборы и попытался определить «законность цели», к которой стремились российские власти при принятии решения об отстранении С. от участия в выборах.

Недостаточная компетентность правоприменителей приводит к неправильному пониманию нормативного акта, а впоследствии и к неэффективности его норм. Довольно ярко, по нашему мнению, это проявилось в решении Молчановского районного суда Томской области от 19 февраля 2008 г. [39] о признании результатов выборов главы Молчановского района, проведенных 2 декабря 2007 г., недействительными. Судом при рассмотрении дела было установлено, что в ходе проведения оспариваемых выборов имели место нарушения законодательства: за избирателей голосовали другие лица, не соблюдались правила голосования вне помещения для голосования, осуществлялся подкуп избирателей. В судебном решении обращалось внимание на то, что установить действительную волю четырнадцати избирателей не представляется возможным, а воля одного избирателя была учтена избирательной комиссией незаконно, так как он не обладал активным избирательным правом (в судебном решении не нашло отражение, за кого он голосовал). Голоса избирателей, содержание волеизъявления которых установить было невозможно, суд отнял от общего количества голосов, полученных победителем – кандидатом С. В связи с этим суд принимает решение о признании результатов выборов недействительными, которое нашло подтверждение в Судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда [40]. У суда была возможность, разделив недействительные голоса на всех кандидатов, признать выборы состоявшимися. Но поставленная судом цель установления действительной воли избирателей отодвинула на второй план необходимость установления итогов голосования.

Недостаточное понимание цели норм избирательного права проявилось и в подведении итогов выборов депутатов Законодательной палаты Великого народного Хурала Республики Тыва по Восточному одномандатному избирательному округу, которые состоялись 8 октября 2006 г. Выборы были признаны несостоявшимися в связи с недостаточной явкой избирателей: в соответствии с ч. 2 ст. 68 действовавшего на тот момент Закона Республики Тыва «О выборах депутатов Законодательной палаты Великого народного Хурала Республики Тыва» [41] было предусмотрено, что окружная избирательная комиссия признает выборы несостоявшимися в случае, если в них приняло участие менее 33 процентов от числа избирателей, внесенных в списки избирателей. На момент окончания голосования в списки избирателей были включены 9450 человек, из которых проголосовали 2985 человек (31,58 %).

Кандидат Ч. обратился в суд с заявлением о признании незаконным и отмене Решения окружной избирательной комиссии города Кызыл № 19 от 11 октября 2006 г. «Об определении результатов выборов по выборам депутатов законодательной палаты Великого Хурала Республики Тыва второго созыва 8 октября 2006 г. по Восточному одномандатному избирательному округу № 2» и Решения избирательной комиссии Республики Тыва № 121/661-4 от 17 октября 2006 г. «Об установлении общих результатов выборов депутатов законодательной палаты Великого народного Хурала Республики Тыва второго созыва» в части признания выборов несостоявшимися по Восточному округу. В заявлении отмечалось, что в списки избирателей были незаконно включены более 500 граждан, не обладающих активным избирательным правом, то есть не зарегистрированных федеральной миграционной службой на территории данного избирательного округа. Таким образом, по мнению заявителя, состоявшиеся выборы на округе необоснованно и искусственно считаются несостоявшимися.

Представитель окружной избирательной комиссии заявил, что последней предпринимались меры для уточнения данных об избирателях, включенных в списки. В частности, направлялись запросы в отдел ФМС по Республике Тыва. Но, как установил суд, ответы получены не были. Информация, выявленная членами участковых избирательных комиссий в ходе обхода избирательных участков, была передана в окружную избирательную комиссию, но уточнения не были внесены в списки избирателей. По версии окружной комиссии, это произошло вследствие того, что «каких-либо официальных данных об отсутствии у лиц, включенных в списки, регистрации не имелось, ввиду чего не было оснований для исключения их из списков».

Верховный суд Республики Тыва на основании полученных данных ФМС сделал вывод, что списки избирателей Восточного одномандатного избирательного округа ко дню голосования не были уточнены, в результате чего в них были включены 604 избирателя, место жительства которых не находилось на территории избирательного округа. В связи с этим суд удовлетворил требования заявителя и обязал окружную избирательную комиссию внести изменения в итоговую таблицу об итогах голосования по Восточному избирательному округу, избирательную комиссию Республики Тыва – установить общие результаты выборов депутатов Законодательной палаты Великого народного Хурала Республики Тыва по восточному избирательному округу.

В рассматриваемом случае цель, поставленная ст. 17 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», - уточнение списков избирателей перед выборами, достигнута не была. По мнению избирательной комиссии, целью являлось не внесение изменений в списки избирателей, а выполнение действий, направленных на уточнение их списков.

Анализируя практику применения норм избирательного права, необходимо признать, что в ходе этого процесса выявляется целая система целей, среди которых не всегда возможно выделить основную, социально значимую цель. По нашему мнению, в избирательных отношениях такой целью служит формирование органов публичной власти на основе демократичных, справедливых выборов, позволяющих учесть мнение большинства избирателей, принявших участие в голосовании. Необходима достаточно четкая системная организация целей. Высокая степень эффективности правового регулирования достигается только тогда, когда реализуется основная цель правовой нормы. При этом интересы отдельных субъектов избирательного права, проявляясь в процессе достижения основной цели, могут не совпадать, а иногда и противоречить ей.

Конфликт целей правовой нормы тесно связан с проблемой реализации на практике принципа пропорциональности (соразмерности), который выводится судебной практикой из положений Конституции Российской Федерации и применяется главным образом в сфере прав человека. Он состоит из трех элементов – адекватности, необходимости, пропорциональности stricto senso, иногда понимаемых как степени контроля. Его применение на практике не может обосновывать посягательство на сущность прав и свобод. Применение принципа пропорциональности определяется наличием в законодательстве нескольких целей регулирования, совместная реализация которых невозможна в силу их взаимоисключающего характера. В этом случае правоприменителю следует выбрать цель, наиболее значимую для избирательных отношений.

По мнению американских правоведов, проблема определения равновесия в финансировании избирательных кампаний между партиями и кандидатами, с одной стороны, и частными корпорациями - с другой, является актуальной в современной политической и правовой практике. Согласно их предположению, государство должно выбрать своей приоритетной целью финансирование избирательных кампаний за счет финансовых средств политических партий и кандидатов. В случае участия в финансировании избирательных кампаний крупных негосударственных корпораций выборы теряют свою сущность [42, с. 177].

Типичной ошибкой в ходе применения норм избирательного права является неправильное определение их основной цели, замена в ходе «конфликта» целей правовой нормы основной цели на второстепенную. В связи с этим появляется необходимость закрепления в нормативных правовых актах, регулирующих избирательные правоотношения, цели их принятия. Как уже упоминалось выше, данное требование должно найти отражение в актах, определяющих порядок принятия и содержания нормативных правовых актов как федеральных, так и региональных и местных уровней. Необходимо, чтобы это нашло отражение в действующих уже во многих субъектах Российской Федерации законах о нормативных правовых актах. Но даже если цель определена правильно, могут быть избраны неадекватные средства для ее достижения, что также не способствует ее реализации.

Закрепление в нормативных правовых актах основной цели их принятия предоставит правоприменителю возможность правильно определить для себя цель правового регулирования, на основе которой будет осуществляться толкование нормативных положений. При этом необходимо довольно четко определить существенные и несущественные критерии оценки средств, используемых для достижения основной цели правовой нормы. Соблюдение существенных критериев является обязательным условием достижения основной цели правовой нормы. Соблюдение несущественных критериев является желательным, но не обязательным и должно определяться их необходимостью для реализации основной цели. Так, при оформлении подписного листа несущественным критерием может являться приведенный выше факт отсутствия «Примечания». К существенным критериям должны относиться необходимость изготовления подписного листа за счет средств избирательного фонда, проставление даты внесения подписи собственноручно избирателем. Выделение основной цели нормы избирательного права и существенных критериев оценки средств ее достижения позволит избежать в ходе правоприменения конфликта целей и, как следствие, выбрать оптимальные средства для реализации избирательного законодательства.

Библиография
1.
Шувалов И.И. Проблема эффективности правотворчества в свете современной политико-правовой теории управления обществом // Журнал российского права. 2005. № 4. С. 87-97.
2.
Кальяк А.М. Некоторые вопросы исполнения решений Конституционного Суда Российской Федерации // Государственная власть и местное самоуправление. 2007. № 7. С.7-10.
3.
Невинский В.В. Сущность и развитие федерального конституционного судопроизводства в России // Российский юридический журнал. 2013. № 3. С. 88-96.
4.
Явич Л.С. Проблемы правового регулирования советских общественных отношений. М.: Госюриздат, 1961. 172 с.
5.
Фролов И.В. Юридическая техника регулирования банкротства // Предпринимательское право. 2013. № 2. С. 11-19.
6.
Проблемы общей теории права и государства. Учебник для юридических вузови др.; Под общ. ред.: Нерсесянц В.С. М.: Норма, Инфра-М, 1999. 832 с.
7.
Сырых В.М. Логические основания общей теории государства и права в 3-х т. / В.М. Сырых. Т. 2. М.: Юстицинформ, 2004. 560 с.
8.
Самощенко И.С., Никитинский В.И., Венгеров А.Б. К методике изучения эффективности норм // Советское государство и право. 1971. №
9.
С. 73. 9.Иеринг Р. Цель в праве.// Избранные труды в 2 т. Т. 1. СПб.: «Юридический центр Пресс», 2006. Т. 2. 547 с.
10.
Керимов Д.А. Категория цели в советском праве // Правоведение. 1964. № 3. С. 31-38.
11.
Эффектность законодательства в экономической сфере /отв. ред. Ю.А. Тихомиров. М.: Волтерс Клувер, 2010. 384 с.
12.
Тихомиров Ю.А. Эффективность закона: от цели к результату // Журнал российского права. 2009. № 4. С. 3-9.
13.
Эффективность правовых норм / В.Н. Кудрявцев, В.И. Никитинский, И.С. Самощенко, В.В. Глазырин. М.: Юридическая литература, 1980. 280 с.
14.
Юсубов Э.С. Регулирование и защита прав человека в федеративном государстве // Конституционное и муниципальное право. 2010. № 9. С. 36-40.
15.
Соловей Ю.П. Правовое регулирование деятельности милиции в Российской Федерации. Автореф. Диссерт. докт юрид наук. М.. 1993. 37 с.
16.
Нормография: теория и методология нормотворчества: учеб.-метод. пособие / под. ред. Ю.Г. Арзамасова. М.: Академический проект; Трикста, 2007. 560 с.
17.
Крусс В.И. О дефиците конституционного правопонимания и неконституционности нормативных конструкций российского таможенного законодательства // Конституционное и муниципальное право. 2010. № 10. С. 42-54.
18.
Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Общая теория права. Том 1. М.: Издание бр. Башмаковых, 1910. 385 с.
19.
Исаков В.Б. Приемы юридической техники на начальных стадиях законодательного процесса // Юридическая техника. 2007. № 1. С. 172-178.
20.
Баранов В.М. Идея законопроекта: сущность, практическая ценность, технико-юридическое оформление // Журнал российского права. 2008. № 2. С. 9-17.
21.
Об утверждении Основных требований к концепции и разработке проектов федеральных законов: Постановление Правительства Российской Федерации от 2 августа 2001 г. № 576 // Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. № 32. Ст. 3335.
22.
О Регламенте Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации: Постановление Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 22 января 1998 г. № 2134-II ГД // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 7. Ст. 801.
23.
Методические рекомендации по юридико-техническому оформлению законопроектов (направлены письмом Аппарата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 18.11.2003 г. № вн2-18/490) // СПС «КонсультантПлюс».
24.
Борисов М.М., Дудко И.Г. Конституционно-правовой статус субъекта Российской Федерации. М.: Юрлитинформ, 2010. 264 с.
25.
О Регламенте Законодательного Собрания Новосибирской области: Постановление Законодательного Собрания Новосибирской области от 26 апреля 2011 г. № 102 // Ведомости Законодательного Собрания Новосибирской области. 2011. № 27.
26.
О Регламенте Законодательной Думы Хабаровского края: Постановление Законодательной Думы Хабаровского края от 24 февраля 2010 г. № 2032 // СПС «КонсультантПлюс».
27.
О принятии Регламента Законодательного Собрания Нижегородской области и признании утратившими силу отдельных положений Законодательного Собрания Нижегородской области: Постановление Законодательного Собрания Нижегородской области от 28 февраля 2006 г. № 1866-III // СПС «КонсультантПлюс».
28.
О внесении изменений в Закон Новосибирской области «О выборах депутатов Новосибирского областного Совета депутатов: Закон Новосибирской области от 14 июня 2005 г. № 299-ОЗ // Ведомости Новосибирского областного Совета депутатов. 2005. № 24.
29.
О внесении изменений в Закон Новосибирской области «О выборах депутатов Новосибирского областного Совета депутатов Закон Новосибирской области»: Закон Новосибирской области от 2 июля 2009 г. № 357-ОЗ // Ведомости Новосибирского областного Совета депутатов. 2009. № 35.
30.
О внесении изменений в Закон Новосибирской области «О выборах депутатов Новосибирского областного Совета депутатов»: Закон Новосибирской области от 31 мая 2010 г. № 499-ОЗ // Ведомости Новосибирского областного Совета депутатов. 2010. № 27.
31.
В соответствии с Законом Новосибирской области от 8 июля 2010 г. № 514-ОЗ «О поправках к Уставу Новосибирской области» название законодательного (представительного) органа государственной власти Российской Федерации Новосибирской области было изменено с «Новосибирский областной Совет депутатов» на «Законодательное Собрание Новосибирской области».
32.
URL: http://www.novosibirsk.vybory.izbirkom.ru/region (дата обращения 15 мая 2011 г.).
33.
Правовые акты: оценка последствий / отв. ред. Ю.А. Тихомиров. М.: Юриспруденция, 2010. 224 с.
34.
Скурко Е.В. Принципы права. М.: Ось-89, 2008. 192 с.
35.
Шерстобоев О.Н. Принцип пропорциональности как необходимое условие высылки иностранных граждан за пределы государства их пребывания: пределы правоограничения // Российский юридический журнал. 2011. № 6. С. 51-59.
36.
Решение Новосибирского областного суда от 20 ноября 2001 г. № 1-32-2001 / Архив Новосибирского областного суда.
37.
Решение Федерального суда общей юрисдикции Ленинского района г. Новосибирска от 30 марта 2005 г. по делу № 2-935/2005 // Архив Федерального суда общей юрисдикции Ленинского района г. Новосибирска.
38.
Постановление ЕСПЧ от 19 июля 2007 г. Дело "Краснов и Скуратов (Krasnov and Skuratov) против Российской Федерации" (жалоба № 17864/04 и 21396/04) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2008. № 4.
39.
Решение Молчановского районного суда Томской области от 19 февраля 2008 г. // Дело № 33-576/08.
40.
Кассационное определение от 9 апреля 2008 г. Судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда.
41.
О выборах депутатов законодательной палаты Великого Хурала Республики Тыва: Закон Республики Тыва от 9 июня 2006 г. № 353 ВХ-1 // Тувинская правда. 2006. 24 июня.
42.
Макарцев А.А. Избирательный режим в Россикой Федерации. М.: Юрлитинформ, 2013. 344 с.
43.
Мотринец С.И. Развитие парламентского права: в поисках эффективной модели // NB: Вопросы права и политики.-2013.-8.-C. 119-136. DOI: 10.7256/2305-9699.2013.8.9304. URL: http://www.e-notabene.ru/lr/article_9304.html
44.
Алешкова Н.П. Муниципальное правотворчество: понятие и сущность // NB: Вопросы права и политики.-2013.-7.-C. 67-87. DOI: 10.7256/2305-9699.2013.7.8776. URL: http://www.e-notabene.ru/lr/article_8776.html
45.
Л.М. Волосникова. Университет как субъект избирательного права: из истории конституционной доктрины // Право и политика. – 2013. – № 1. – С. 104-107. DOI: 10.7256/1811-9018.2013.01.14
46.
Макарцев А.А.. Целеполагание как критерий эффективности норм избирательного права // Право и политика. – 2013. – № 6. – С. 104-107. DOI: 10.7256/1811-9018.2013.6.5897
47.
Беляев А.Ю.. Закономерности избирательного процесса, их использование в исследовательской практике // Политика и Общество. – 2013. – № 6. – С. 104-107. DOI: 10.7256/1812-8696.2013.6.8052
48.
Матейкович М.С., Сучилин В.Н.. Избирательные органы в России: история и современность // Право и политика. – 2013. – № 10. – С. 104-107. DOI: 10.7256/1811-9018.2013.10.966
References (transliterated)
1.
Shuvalov I.I. Problema effektivnosti pravotvorchestva v svete sovremennoi politiko-pravovoi teorii upravleniya obshchestvom // Zhurnal rossiiskogo prava. 2005. № 4. S. 87-97.
2.
Kal'yak A.M. Nekotorye voprosy ispolneniya reshenii Konstitutsionnogo Suda Rossiiskoi Federatsii // Gosudarstvennaya vlast' i mestnoe samoupravlenie. 2007. № 7. S.7-10.
3.
Nevinskii V.V. Sushchnost' i razvitie federal'nogo konstitutsionnogo sudoproizvodstva v Rossii // Rossiiskii yuridicheskii zhurnal. 2013. № 3. S. 88-96.
4.
Yavich L.S. Problemy pravovogo regulirovaniya sovetskikh obshchestvennykh otnoshenii. M.: Gosyurizdat, 1961. 172 s.
5.
Frolov I.V. Yuridicheskaya tekhnika regulirovaniya bankrotstva // Predprinimatel'skoe pravo. 2013. № 2. S. 11-19.
6.
Problemy obshchei teorii prava i gosudarstva. Uchebnik dlya yuridicheskikh vuzovi dr.; Pod obshch. red.: Nersesyants V.S. M.: Norma, Infra-M, 1999. 832 s.
7.
Syrykh V.M. Logicheskie osnovaniya obshchei teorii gosudarstva i prava v 3-kh t. / V.M. Syrykh. T. 2. M.: Yustitsinform, 2004. 560 s.
8.
Samoshchenko I.S., Nikitinskii V.I., Vengerov A.B. K metodike izucheniya effektivnosti norm // Sovetskoe gosudarstvo i pravo. 1971. №
9.
S. 73. 9.Iering R. Tsel' v prave.// Izbrannye trudy v 2 t. T. 1. SPb.: «Yuridicheskii tsentr Press», 2006. T. 2. 547 s.
10.
Kerimov D.A. Kategoriya tseli v sovetskom prave // Pravovedenie. 1964. № 3. S. 31-38.
11.
Effektnost' zakonodatel'stva v ekonomicheskoi sfere /otv. red. Yu.A. Tikhomirov. M.: Volters Kluver, 2010. 384 s.
12.
Tikhomirov Yu.A. Effektivnost' zakona: ot tseli k rezul'tatu // Zhurnal rossiiskogo prava. 2009. № 4. S. 3-9.
13.
Effektivnost' pravovykh norm / V.N. Kudryavtsev, V.I. Nikitinskii, I.S. Samoshchenko, V.V. Glazyrin. M.: Yuridicheskaya literatura, 1980. 280 s.
14.
Yusubov E.S. Regulirovanie i zashchita prav cheloveka v federativnom gosudarstve // Konstitutsionnoe i munitsipal'noe pravo. 2010. № 9. S. 36-40.
15.
Solovei Yu.P. Pravovoe regulirovanie deyatel'nosti militsii v Rossiiskoi Federatsii. Avtoref. Dissert. dokt yurid nauk. M.. 1993. 37 s.
16.
Normografiya: teoriya i metodologiya normotvorchestva: ucheb.-metod. posobie / pod. red. Yu.G. Arzamasova. M.: Akademicheskii proekt; Triksta, 2007. 560 s.
17.
Kruss V.I. O defitsite konstitutsionnogo pravoponimaniya i nekonstitutsionnosti normativnykh konstruktsii rossiiskogo tamozhennogo zakonodatel'stva // Konstitutsionnoe i munitsipal'noe pravo. 2010. № 10. S. 42-54.
18.
Shershenevich G.F. Obshchaya teoriya prava. Obshchaya teoriya prava. Tom 1. M.: Izdanie br. Bashmakovykh, 1910. 385 s.
19.
Isakov V.B. Priemy yuridicheskoi tekhniki na nachal'nykh stadiyakh zakonodatel'nogo protsessa // Yuridicheskaya tekhnika. 2007. № 1. S. 172-178.
20.
Baranov V.M. Ideya zakonoproekta: sushchnost', prakticheskaya tsennost', tekhniko-yuridicheskoe oformlenie // Zhurnal rossiiskogo prava. 2008. № 2. S. 9-17.
21.
Ob utverzhdenii Osnovnykh trebovanii k kontseptsii i razrabotke proektov federal'nykh zakonov: Postanovlenie Pravitel'stva Rossiiskoi Federatsii ot 2 avgusta 2001 g. № 576 // Sobranie zakonodatel'stva Rossiiskoi Federatsii. 2001. № 32. St. 3335.
22.
O Reglamente Gosudarstvennoi Dumy Federal'nogo Sobraniya Rossiiskoi Federatsii: Postanovlenie Gosudarstvennoi Dumy Federal'nogo Sobraniya Rossiiskoi Federatsii ot 22 yanvarya 1998 g. № 2134-II GD // Sobranie zakonodatel'stva Rossiiskoi Federatsii. 1998. № 7. St. 801.
23.
Metodicheskie rekomendatsii po yuridiko-tekhnicheskomu oformleniyu zakonoproektov (napravleny pis'mom Apparata Gosudarstvennoi Dumy Federal'nogo Sobraniya Rossiiskoi Federatsii ot 18.11.2003 g. № vn2-18/490) // SPS «Konsul'tantPlyus».
24.
Borisov M.M., Dudko I.G. Konstitutsionno-pravovoi status sub''ekta Rossiiskoi Federatsii. M.: Yurlitinform, 2010. 264 s.
25.
O Reglamente Zakonodatel'nogo Sobraniya Novosibirskoi oblasti: Postanovlenie Zakonodatel'nogo Sobraniya Novosibirskoi oblasti ot 26 aprelya 2011 g. № 102 // Vedomosti Zakonodatel'nogo Sobraniya Novosibirskoi oblasti. 2011. № 27.
26.
O Reglamente Zakonodatel'noi Dumy Khabarovskogo kraya: Postanovlenie Zakonodatel'noi Dumy Khabarovskogo kraya ot 24 fevralya 2010 g. № 2032 // SPS «Konsul'tantPlyus».
27.
O prinyatii Reglamenta Zakonodatel'nogo Sobraniya Nizhegorodskoi oblasti i priznanii utrativshimi silu otdel'nykh polozhenii Zakonodatel'nogo Sobraniya Nizhegorodskoi oblasti: Postanovlenie Zakonodatel'nogo Sobraniya Nizhegorodskoi oblasti ot 28 fevralya 2006 g. № 1866-III // SPS «Konsul'tantPlyus».
28.
O vnesenii izmenenii v Zakon Novosibirskoi oblasti «O vyborakh deputatov Novosibirskogo oblastnogo Soveta deputatov: Zakon Novosibirskoi oblasti ot 14 iyunya 2005 g. № 299-OZ // Vedomosti Novosibirskogo oblastnogo Soveta deputatov. 2005. № 24.
29.
O vnesenii izmenenii v Zakon Novosibirskoi oblasti «O vyborakh deputatov Novosibirskogo oblastnogo Soveta deputatov Zakon Novosibirskoi oblasti»: Zakon Novosibirskoi oblasti ot 2 iyulya 2009 g. № 357-OZ // Vedomosti Novosibirskogo oblastnogo Soveta deputatov. 2009. № 35.
30.
O vnesenii izmenenii v Zakon Novosibirskoi oblasti «O vyborakh deputatov Novosibirskogo oblastnogo Soveta deputatov»: Zakon Novosibirskoi oblasti ot 31 maya 2010 g. № 499-OZ // Vedomosti Novosibirskogo oblastnogo Soveta deputatov. 2010. № 27.
31.
V sootvetstvii s Zakonom Novosibirskoi oblasti ot 8 iyulya 2010 g. № 514-OZ «O popravkakh k Ustavu Novosibirskoi oblasti» nazvanie zakonodatel'nogo (predstavitel'nogo) organa gosudarstvennoi vlasti Rossiiskoi Federatsii Novosibirskoi oblasti bylo izmeneno s «Novosibirskii oblastnoi Sovet deputatov» na «Zakonodatel'noe Sobranie Novosibirskoi oblasti».
32.
URL: http://www.novosibirsk.vybory.izbirkom.ru/region (data obrashcheniya 15 maya 2011 g.).
33.
Pravovye akty: otsenka posledstvii / otv. red. Yu.A. Tikhomirov. M.: Yurisprudentsiya, 2010. 224 s.
34.
Skurko E.V. Printsipy prava. M.: Os'-89, 2008. 192 s.
35.
Sherstoboev O.N. Printsip proportsional'nosti kak neobkhodimoe uslovie vysylki inostrannykh grazhdan za predely gosudarstva ikh prebyvaniya: predely pravoogranicheniya // Rossiiskii yuridicheskii zhurnal. 2011. № 6. S. 51-59.
36.
Reshenie Novosibirskogo oblastnogo suda ot 20 noyabrya 2001 g. № 1-32-2001 / Arkhiv Novosibirskogo oblastnogo suda.
37.
Reshenie Federal'nogo suda obshchei yurisdiktsii Leninskogo raiona g. Novosibirska ot 30 marta 2005 g. po delu № 2-935/2005 // Arkhiv Federal'nogo suda obshchei yurisdiktsii Leninskogo raiona g. Novosibirska.
38.
Postanovlenie ESPCh ot 19 iyulya 2007 g. Delo "Krasnov i Skuratov (Krasnov and Skuratov) protiv Rossiiskoi Federatsii" (zhaloba № 17864/04 i 21396/04) // Byulleten' Evropeiskogo Suda po pravam cheloveka. 2008. № 4.
39.
Reshenie Molchanovskogo raionnogo suda Tomskoi oblasti ot 19 fevralya 2008 g. // Delo № 33-576/08.
40.
Kassatsionnoe opredelenie ot 9 aprelya 2008 g. Sudebnoi kollegii po grazhdanskim delam Tomskogo oblastnogo suda.
41.
O vyborakh deputatov zakonodatel'noi palaty Velikogo Khurala Respubliki Tyva: Zakon Respubliki Tyva ot 9 iyunya 2006 g. № 353 VKh-1 // Tuvinskaya pravda. 2006. 24 iyunya.
42.
Makartsev A.A. Izbiratel'nyi rezhim v Rossikoi Federatsii. M.: Yurlitinform, 2013. 344 s.
43.
Motrinets S.I. Razvitie parlamentskogo prava: v poiskakh effektivnoi modeli // NB: Voprosy prava i politiki.-2013.-8.-C. 119-136. DOI: 10.7256/2305-9699.2013.8.9304. URL: http://www.e-notabene.ru/lr/article_9304.html
44.
Aleshkova N.P. Munitsipal'noe pravotvorchestvo: ponyatie i sushchnost' // NB: Voprosy prava i politiki.-2013.-7.-C. 67-87. DOI: 10.7256/2305-9699.2013.7.8776. URL: http://www.e-notabene.ru/lr/article_8776.html
45.
L.M. Volosnikova. Universitet kak sub''ekt izbiratel'nogo prava: iz istorii konstitutsionnoi doktriny // Pravo i politika. – 2013. – № 1. – S. 104-107. DOI: 10.7256/1811-9018.2013.01.14
46.
Makartsev A.A.. Tselepolaganie kak kriterii effektivnosti norm izbiratel'nogo prava // Pravo i politika. – 2013. – № 6. – S. 104-107. DOI: 10.7256/1811-9018.2013.6.5897
47.
Belyaev A.Yu.. Zakonomernosti izbiratel'nogo protsessa, ikh ispol'zovanie v issledovatel'skoi praktike // Politika i Obshchestvo. – 2013. – № 6. – S. 104-107. DOI: 10.7256/1812-8696.2013.6.8052
48.
Mateikovich M.S., Suchilin V.N.. Izbiratel'nye organy v Rossii: istoriya i sovremennost' // Pravo i politika. – 2013. – № 10. – S. 104-107. DOI: 10.7256/1811-9018.2013.10.966
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"