Статья 'Конфликтное взаимодействие Турции и Сирии: история и современность' - журнал 'Конфликтология / nota bene' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Порядок рецензирования статей > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Конфликтология / nota bene
Правильная ссылка на статью:

Конфликтное взаимодействие Турции и Сирии: история и современность

Рудницкий Артем Юрьевич

доктор исторических наук

заместитель директора, Историко-документальный департамент МИД России

119200, Россия, г. Москва, Смоленская-Сенная площадь, 32/34

Rudnitskii Artem Yur'evich

Doctor of History

Deputy Director, Historical-Documental Department of the Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation

119200, Russia, g. Moscow, Smolenskaya-Sennaya ploshchad', 32/34

ministry@mid.ru
Аватков Владимир Алексеевич

кандидат политических наук

старший научный сотрудник, Институт мировой экономики и международных отношений РАН; доцент, Дипломатическая академия Министерства иностранных дел Российской Федерации; доцент, Государственный академический университет гуманитарных наук

117997, Россия, г. Москва, ул. Профсоюзная, 23

Avatkov Vladimir Alekseevich

PhD in Politics

Senior Scientific Associate, National Research Institute of World Economy and International Relations of the Russian Academy of Sciences; Docent, the department of International Relations, Diplomatic Academy of the Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation; Docent, State Academic University for the Humanities

117997, Russia, g. Moscow, ul. Profsoyuznaya, 23

avatkov.v@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Сбитнева Алина Игоревна

младший научный сотрудник, Центр востоковедных исследований, международных отношений и публичной дипломатии

121411, Россия, г. Москва, шоссе Дмитровское, 157, корпус 5

Sbitneva Alina Igorevna

Junior Scientific Associate, Center for Oriental Studies, International Relations and Public Diplomacy

121411, Russia, g. Moscow, shosse Dmitrovskoe, 157, korpus 5

a_sbitneva@mail.ru

DOI:

10.7256/2454-0617.2020.2.33629

Дата направления статьи в редакцию:

09-08-2020


Дата публикации:

04-09-2020


Аннотация: Статья посвящена анализу турецко-сирийских противоречий. Цель исследования – рассмотреть причины и ход турецко-сирийского конфликта с точки зрения его исторических предпосылок, а также оценить перспективы дальнейшего взаимодействия Турции и Сирии в рамках трансформирующейся системы международных отношений и изменения регионального баланса сил на пространстве Ближнего Востока. Методологическую основу исследования составляет метод системного анализа и исторический метод, при помощи которого в работе были проанализированы основные этапы турецко-сирийского конфликтного взаимодействия. Авторы подробно рассматривают политику руководства Турецкой Республики в отношении Сирии с момента ее основания вплоть до настоящего времени. Особое внимание уделено ближневосточной политике современной Турецкой Республики, в рамках которой Анкара стремится усилить свое влияние в регионе, используя Сирию в качестве пространства для реализации своих неоосманских идей. Кроме того, в рамках исследования выделен круг основных проблем, препятствующих нормализации двусторонних турецко-сирийских отношений на современном этапе. По итогам исследования сделан вывод о высокой доли вероятности продолжения разногласий между Турцией и Сирией в краткосрочной перспективе. Отмечено, что ситуация может измениться при условии смены власти как в Сирии, так и в Турции, где в результате выборов к власти могут прийти силы, ориентированные на взаимовыгодное региональное сотрудничество.


Ключевые слова: Ближний Восток, Турция, Сирия, турецко-сирийские отношения, кризис, конфликт, неоосманизм, военные операции, территориальные споры, безопасность

Abstract: This article is dedicated to the analysis of Turkey-Syria conflict. The is to examine the causes and course of this confrontation from the perspective of historical prerequisites, as well as assess the prospects of further cooperation within the framework of transforming system of international relations and change in the regional balance of powers in the Near East. Detailed analysis is conducted on the policy of the leadership of the Republic of Turkey with regards to Syria since its foundation until the present. Special attention is turned to the Turkey’s current Near East policy, in which Ankara attempts to strengthen its positions in the region, using Syria as a space for implementation of its Neo-Ottoman ideas. The article also reveals a range of problems that impede normalization of the bilateral relations between Turkey and Syria at the present stage. The conclusion is substantiates that there is a high likelihood of continued confrontation between Turkey and Syria in the short-term perspective. It is noted that the situation may change under the condition of the change of power in both countries, and coming to power of the government oriented towards mutually beneficial regional cooperation.



Keywords:

conflict, crisis, Turkish-Syrian relations, Syria, Turkey, Middle East, Neo-Ottomanism, military operations, territorial disputes, security

Для республиканской Турции Сирийская Арабская Республика, с которой государство делит не только общую границу протяженностью более 900 километров, но и ряд затрагивающих оба государства проблем, всегда была скорее соперником на пути к региональному лидерству, чем союзником. Подобное соперничество и нерациональное стремление Турецкой Республики к превосходству нередко порождали конфликтные ситуации, влияющие в равной степени как на состояние двусторонних отношений государств, так и на общественно-политическую стабильность в региональном масштабе. Турецко-сирийский конфликт, который приобрел особую актуальность в 2010-х гг. в связи с изменившейся расстановкой сил на Ближнем Востоке, является одним из наиболее продолжительных кризисов современности и остается одной из главных проблемных точек внешнеполитической линии Анкары. Как и большинство межгосударственных конфликтов, турецко-сирийский основан на столкновении интересов и несовпадении ключевых ценностей вовлеченных в него сторон. В основе конфликтного взаимодействия Турции и Сирии лежат неразрешенные территориальные споры, проблема использования водных ресурсов, противоположные взгляды на существующие политические реалии, разные подходы к формированию системы региональной безопасности, вопрос беженцев [4, С. 54], а также ряд других факторов, осложняющих двустороннее взаимодействие государств и уходящих своими корнями в далекое прошлое.

Турецко-сирийские отношения имеют достаточно длительную историю – в начале XVI в. Сирия была завоевана турками, а в 1571 г. вошла в состав османских владений [7]. События Первой мировой войны и распад Османской империи предопределили для образованной в 1923 г. Турецкой Республики длительный период территориальных противоречий с некоторыми приграничными государствами, которые оказались под контролем европейских держав. Одним из таких государств стала Сирия, мандат на управление которой в послевоенное время был передан Франции, начавшей политику децентрализации и дробления сирийских территорий [17, C. 24-25]. Турецко-сирийские противоречия тогда были обусловлены вопросом Александреттского санджака – приграничного с Турцией района, преимущественно населенного алавитами и ставшего частью Сирии по итогам Лозаннской конференции 1923 г. В 1936 г. по настоянию М. К. Ататюрка, не признававшего Александретту частью сирийских земель, санджак был переименован в Хатай и получил широкие автономные права [9].

Власти Турции в то время ориентировались на положения принятого еще в 1920 г. «Национального Обета», который очерчивал границы турецкого государства несколько иначе – включая в них в том числе Сирию [12, C. 128]. В 1938 г. в Хатае приняли государственный флаг, весьма схожий с турецким, а в результате подписанного в следующем 1939 г. турецко-французского соглашения, по которому Франция дала гарантию не предъявлять претензий в случае присоединения Хатая к Турции, данная территория вскоре вошла в состав Турецкой Республики на основании решения регионального парламента. В целом именно это событие и положило начало многолетним турецко-сирийским разногласиям. При этом интересно, что по итогам проведенных в 1938 г. выборов из 40 депутатов парламента 22 были турками, 8 – алавитами, 5 – армянами, 2 – арабами и 2 – греками [20, C. 67]. Такое несправедливое с точки зрения этнической принадлежности распределение представителей парламента, а также «протурецкое» решение александреттского вопроса спровоцировали в Сирии массовые беспорядки протестующих националистов, которые не признали действия турецкого руководства, назвав произошедшее аннексией.

Начало Второй мировой войны заставило стороны на время забыть о территориальных претензиях, а в послевоенный период Турция и Сирия оказались «по разные стороны баррикад» биполярного миропорядка. Так, Сирия была вовлечена в арабо-израильское противостояние и налаживала связи с Советским Союзом; Турция, в свою очередь, в 1952 г. вступила в НАТО и в целом выстраивала западоцентричный внешнеполитический курс. Однако стоит отметить, что в 1998 г. позитивным моментом, предопределившим этап нормализации двусторонних отношений как минимум в сфере безопасности, стала выдача Сирией лидера Рабочей партии Курдистана (РПК) А. Оджалана и подписание Аданского соглашения, по которому Дамаск взял на себя обязательства запретить въезд Оджалана на территорию страны, закрыть размещенные в Сирии лагеря РПК и признать данную организацию террористической [20, C. 248].

Импульс к дальнейшему развитию отношений страны получили в 2000-е гг., когда в Сирии главой государства был избран Б. Асад, а к власти в Турции пришла Партия справедливости и развития (ПСР) во главе с Р. Т. Эрдоганом, нацеленная на проведение реформ, в том числе внешнеполитических. О нерешенных исторических территориальных спорах в те годы предпочитали не вспоминать как в Анкаре, так и в Дамаске: Б. Асад, и Р. Т. Эрдоган на заре своей политической карьеры были заинтересованы в укреплении своего влияния, и осложнять этот процесс развязыванием новых конфликтов на основе неурегулированных старых сторонам было в крайней степени невыгодно. По этой причине период бесконфликтного турецко-сирийского взаимодействия, в частности, сопровождался активизацией политических контактов на высшем и высоком уровнях и ускоренным развитием двусторонних экономических и культурных связей [19, С. 88].

Предполагалось, что принятая в 2008 г. Министерством иностранных дел Турецкой Республики стратегия «Ноль проблем с соседями», разработанная экс-министром иностранных дел и премьер-министром страны А. Давутоглу, будет содействовать дальнейшему укреплению контактов со всеми региональными странами и, прежде всего, с одним из главных внешнеполитических партнеров в лице Сирии. Идеи Давутоглу преимущественно основывались на невмешательстве во внутренние дела суверенных государств и проведении миролюбивой внешней политики с приграничными странами в целях достижения региональной стабильности [8].

Однако последующие события, связанные с началом в регионе «арабской весны», внесли значимые коррективы в дружественные намерения Анкары [2]. Вскоре после начала антиправительственных демонстраций в соседней Сирии правящие круги Турецкой Республики приняли сторону протестующих, а Б. Асад перестал рассматриваться турецкими властями в качестве представителя легитимной сирийской власти, что обусловило новый виток напряженности в отношениях Анкары и Дамаска. В те годы политический курс Турции претерпел изменения по нескольким причинам: во-первых, Турецкая Республика во многом была зависима от своих западных коллег и не видела возможности проводить несогласованную с ними политику, при этом сохраняя союзнические отношения; во-вторых, Турция уже тогда предпринимала попытки выйти на надрегиональный уровень развития, считая себя безоговорочным лидером региона, и «арабская весна» стала рассматриваться руководством страны как своевременно возникший шанс для укрепления своего влияния и имиджа [5, С. 139-140]. Помимо «мягкой силы» и политических механизмов [1, С. 121], в этом контексте все активнее начал использоваться религиозный фактор, отныне ставший дополнительным инструментом Анкары для оказания давления на мусульманские круги – некогда светская ПСР, примкнув к «суннитскому фронту», начала возрождать исламские ценности, а вместе с тем предъявлять претензии в адрес Дамаска по поводу притеснений суннитского населения со стороны алавитской власти Сирии [14, С. 89].

Кроме того, на решение Анкары сменить партнерство с Сирией на конфронтацию, вероятно, также повлияло другое обстоятельство, напрямую затрагивающее стратегические экономические интересы страны. Незадолго до начала цветных революций на пространстве Ближнего Востока Сирия отказалась от реализации на своей территории масштабного энергетического проекта – катаро-турецкого газопровода, что нанесло серьезный удар по среднесрочным планам и амбициям обоих государств, заинтересованных в его реализации. Впоследствии именно эти страны –Турция и Катар – объединили свои усилия для создания крупнейшей базы сирийской оппозиции – Национальной коалиции оппозиционных и революционных сил (НКОРС) [16, C. 411] – и открыто выступали за свержение правительства Б. Асада, поддерживая его противников.

Политика Турции по выстраиванию рациональных бесконфликтных отношений с соседями в те годы потерпела неудачу и привела к возникновению новых противоречий с приграничными государствами [11, С. 75]. На смену отчасти пацифистским идеям А. Давутоглу со временем пришли бескомпромиссные идеи Р. Т. Эрдогана, отражающие его имперские амбиции и стремление войти в историю великим реформатором. В этой связи стоит отметить, что А. Давутоглу в своих работах не отрицал важную роль Турции в регионе, подчеркивая мысль о том, что ей уготовано будущее лидера не только региональных, но и мировых процессов. Однако если А. Давутоглу при обосновании своих идей в основном опирался на дипломатию, то Р. Т. Эрдоган является сторонником «жесткой силы» и предпочитает использовать более радикальные, в частности, военные методы для достижения своих целей.

При этом с точки зрения некоторых турецких исследователей «переломный момент» в современных турецко-сирийских отношениях наступил не столько в период арабских восстаний, сколько в 2012 г. в результате инцидента с турецким военным самолетом F-4, который был сбит силами сирийской армии за нарушение воздушного пространства Сирийской Арабской Республики. Помимо того, 2012-2013 гг. сопровождались бомбовыми атаками приграничных районов Турции, в частности, под обстрелы попадали расположенные на границе с Сирией Шанлыурфа и Рейханлы [21, C. 328-329], что обостряло и так нестабильную обстановку в регионе.

Тем не менее, вплоть до 2016 г. вмешательство Анкары в дела Сирии было в большей степени косвенным. Турция открыто заявляла о неприемлемости нахождения Б. Асада у власти, оказывала содействие действующей в Сирии антитеррористической коалиции во главе с США, однако избегала прямой военной конфронтации с сирийским правительством. В какой-то степени в Сирии Турция играла по правилам гибридной войны, нередко используя в своих целях так называемую «Сирийскую свободную армию» и формирования туркоманов [13, C. 150]. Ситуация в значительной степени изменилась после пережитой в июле 2016 г. попытки военного переворота, с которого началась коренная трансформация не только внутри-, но и внешнеполитического курса Турции.

Катализатором к активным действиям на региональной арене стали отход от прозападной внешнеполитической линии и резкое ухудшение отношений с Соединенными Штатами. Р. Т. Эрдоган решил действовать независимо от своих западных союзников и проводить более активную политику на Ближнем Востоке, которая окончательно перечеркнула выдвинутые ранее концепты о «беспроблемном соседстве». Президента Турции, вероятно, также беспокоил тот факт, что за 2014-2016 гг. на ближневосточном пространстве появилось большое количество внешних игроков (в том числе США и Россия), которые неизбежно будут оказывать доминирующее влияние на процесс формирования постконфликтной расстановки сил в регионе, мешая Анкаре воплощать свои амбиции. По этой причине задача укреплять свои позиции в масштабе региона приобрела для Турции характер первостепенной важности.

В августе 2016 г. после теракта в приграничном Газиантепе Турецкая Республика объявила о намерении вести единоличную борьбу с террористической угрозой, исходящей от дислоцированных в Сирии боевиков ИГИЛ (запрещенная в России террористическая организация), и ввела в регион войска, начав там свою первую военную операцию «Щит Евфрата». Несмотря на благородные намерения по зачистке границы от террористических элементов и предотвращению создания террористического коридора, с точки зрения турецко-сирийских отношений военная компания Турции не только не способствовала нормализации двусторонних отношений, но и, вероятно, была заведомо направлена на углубление противоречий. Помимо того, что в ходе операции в Сирии Турция фактически преследовала исключительно свои цели по решению актуального курдского вопроса, одним из усугубляющих положение факторов стало совместное осуществление военных действий ВС Турции с членами «Сирийской свободной армии» [21, C. 333] – одной из крупнейших группировок, представляющих вооруженную сирийскую оппозицию. При этом правительство Б. Асада изначально заняло вполне ожидаемую решительную позицию относительно военных маневров Анкары, объявив их незаконными и выдвинув требование по выведению войск.

Тем не менее, по мере укрепления в сознании правящей элиты Турции неоосманских настроений количество приграничных операций, проводимых государством в соседней Сирии, только росло. Трехсторонний формат переговоров в Астане с участием в том числе и Турции частично позволил контролировать ситуацию в Сирийской Арабской Республике, но проблему опасных для региональной стабильности турецких военных операций при этом не решил. Турецкая Республика по-прежнему позволяет себе осуществлять ввод войск на территорию суверенной Сирии под предлогом обеспечения собственной безопасности. Реальные же цели трансграничных действий Анкары в Сирии заключаются не столько в желании обезопасить себя от террористических атак или устранить Б. Асада от власти, сколько в стремлении восстановить контроль над бывшими владениями Османской империи или как минимум над северной частью современной Сирии, богатой природными ресурсами, а также не допустить возникновения на этом пространстве курдских анклавов [3, С. 54]. Данная точка зрения, в частности, подтверждается тем, что еще в 2017 г. в ходе «Щита Евфрата» Турция осуществляла наступление преимущественно в районах, контролируемых именно курдскими «Сирийскими демократическими силами», которые позиционируются ей как террористические [15, С. 144].

При этом проблема возможного формирования национальных автономий на приграничных территориях является единственным вопросом, в котором интересы обеих стран частично сходятся: Анкара и Дамаск в равной степени заинтересованы в сохранении территориальной целостности своих государств, а перспектива возникновения единого Курдистана, несмотря на свою эфемерность и маловероятность, ставит под угрозу принцип неделимости территорий этих стран. По этой причине Турецкая Республика стремится взять данный вопрос под свой контроль, апеллируя к историческим событиям и рассматривая сирийские земли в качестве своей зоны влияния, что встречает противодействие со стороны официального Дамаска, не согласного с такими убеждениями.

Таким образом, конфликтное взаимодействие Турции и Сирии на современном этапе обусловлено наличием взаимосвязанных друг с другом исторических противоречий, которые в условиях новых политических реалий приобрели черты и форму полноценного трудноразрешимого конфликта. Основные разногласия Турции и Сирии сводятся к:

· взаимным претензиям на приграничные территории (со стороны Сирии – исторические претензии по вопросу Хатая, со стороны Турции – стремление установить контроль над нефтеносными районами Сирии, подкрепленное неоимперскими амбициями Р. Т. Эрдогана);

· нелегитимной с точки зрения международного права военной активности Турции в Сирии (операции «Щит Евфрата» 2016 г., «Оливковая ветвь» 2018 г., «Источник мира» 2019 г., «Весенний щит» 2020 г.);

· разнонаправленным позициям относительно регионального устройства Ближнего Востока , в рамках которого Турция считает себя лидером, а также политического будущего Сирийской Арабской Республики .

Конечная цель современной ближневосточной политики Турецкой Республики заключается не столько в факте разрешения сирийского кризиса, сколько в получении максимального количества преференций от процесса его политического урегулирования. В данном контексте частичный переход Турции в орбиту влияния Москвы, с одной стороны, сделал Анкару более договороспособной, с другой – повысил ее региональное значение, а вместе с тем и без того завышенные амбиции, по причине чего турецкая политика в Сирии во многом остается маятниковой. Так, при посредничестве России Турция впервые села за один стол переговоров со своим геополитическим конкурентом в лице Ирана и совместно с Москвой предприняла ряд принципиально важных мер в области обеспечения безопасности [6, С. 119], которые, казалось, должны были начать в том числе и процесс турецко-сирийского сближения.

Однако действия Турецкой Республики в сирийском Идлибе – последнем регионе, где сосредоточены боевики вооруженной оппозиции, свидетельствуют о том, что Анкара не намерена идти на уступки в сирийском вопросе и, более того, не желает вести прямой диалог с официальным Дамаском, нередко провоцируя силы правительственной армии на новые столкновения. Особенно важно, что ради демонстрации своего влияния Турция пренебрегла обязательствами перед Россией, не выведя из идлибской демилитаризованной зоны членов террористических структур, которые осуществляют военные действия против сирийской армии [10, C. 135], а в феврале 2020 г. и вовсе допустила серьезную эскалацию конфликта, атаковав позиции сирийских военных в ответ на совершенный, по словам администрации президента Р. Т. Эрдогана, обстрел [18]. Стоит отметить, что действия ВС Турции тогда поставили под угрозу не только сам процесс мирного урегулирования, но и достигнутые ранее российско-турецкие договоренности, над достижением которых стороны работали в течение нескольких лет.

Таким образом, учитывая наблюдаемую в последние годы тенденцию к росту турецко-сирийских противоречий, в том числе в военном измерении, и нежелание Турецкой Республики устанавливать контакт с правительством Б. Асада, в краткосрочной перспективе взаимодействие Турции и Сирии с наибольшей долей вероятности сохранит определенную степень конфликтности. Примирение сторон будет возможно в том случае, если в Сирии произойдет смена власти, однако даже этот процесс, вероятно, будет труднореализуем без вовлечения в него посредников, которыми на данном этапе могут стать Россия и Иран. Очевидно, что властные круги современной Турции не изменят свою позицию касательно легитимности нахождения Б. Асада у власти. Тем не менее, в контексте существующих сегодня реалий можно констатировать, что со временем Турецкая Республика будет вынуждена смягчить свою политику в отношении Сирии – какой бы непреклонной позиции официальная Анкара ни придерживалась, в политических и экспертных кругах осознают, что постоянные столкновения на границе требуют затраты большого количества ресурсов и подрывают внутригосударственную стабильность близлежащих регионов. В этой связи стоит иметь в виду, что в 2023 г. Турцию ждут всеобщие выборы, по итогам которых на смену антагонистической политике ПСР и лично Р. Т. Эрдогана может прийти политическая сила, нацеленная на более выгодное обеим сторонам выстраивание конструктивных двусторонних отношений с Сирийской Арабской Республикой.

Библиография
1.
Аватков В. А. Идейно-ценностный фактор во внешней политике Турции // Вестник МГИМО-Университета. 2019. № 12 (4). С. 113-129.
2.
Аватков В. А. Кризис турецкой идентичности // Политика и общество. 2017. № 4. С. 96-103
3.
Аватков В. А. Турецкая Республика. Внешняя политика: от 2002 к 2018: монография / В. А. Аватков. Москва: Издательство Юрайт. 2019. 136 с.
4.
Аватков В. А., Якимова Д. А. Отношения Германии и Турции на фоне миграционного кризиса // Современная Европа. 2020. № 3 (96). С. 51-60.
5.
Аватков В. А., Крылов Д. С. Рефлексивное управление при осуществлении Турецкой Республикой кроссрегиональной политики «мягкой силы» // Вопросы истории. 2020. № 8. С. 131-152.
6.
Аватков В. А., Сбитнева А. И. Политический курс современной Турции. Главные особенности внутренней и внешней политики 2019 г. // Свободная Мысль. 2020. № 2 (1680). С. 115-128.
7.
Волков К. Что за шум вокруг Идлиба. Зачем Турция пришла в Сирию // Российская газета. 2020. № 36 (8090). URL: https://rg.ru/2020/02/18/zachem-turciia-prishla-v-siriiu.html (дата обращения: 04.07.2020).
8.
Давутоглу А. Внешняя политика Турции и Россия // Россия в глобальной политике. 2010. № 1. URL: https://globalaffairs.ru/articles/vneshnyaya-politika-turczii-i-rossiya/ (дата обращения: 04.07.2020).
9.
Дергачев В. Ближний Восток. Сирия. Турецко-сирийский вековой конфликт // Институт геополитики профессора Дергачева. URL: http://dergachev.ru/geop_events/020116-03.html#.XwtSk5Mza3I (дата обращения: 04.07.2020).
10.
Долгов Б. В. Сирийский кризис на новом этапе: 2017-2019 // Актуальные проблемы Европы. 2020. № 2 (106). С. 122-144.
11.
Каширина Т. В., Аватков В. А. Турция: внутренние и внешние угрозы // Обозреватель-Observer. 2019. № 9 (356). С. 69-77.
12.
Киреев Н. Г. История Турции XX век. М.: ИВ РАН: Крафт+. 2007. 608 с.
13.
Манойло А. В. Конфликт в Сирии и внешняя политика России // Актуальные проблемы Европы. 2020. № 2 (106). С. 145-172.
14.
Надеин-Раевский В. А. Внешняя политика Турции: ветры перемен // Мировая экономика и международные отношения. 2013. № 2. С. 84-92.
15.
Надеин-Раевский В. А. Политика Турции на Ближнем Востоке // Пути к миру и безопасности. 2020. № 1 (58). С. 139-156.
16.
Наумкин В. В., Малышева Д. Б. Конфликты и войны XXI века (Ближний Восток и Северная Африка). М: ИВ РАН. 2015. 504 с.
17.
Пир-Будагова Э. П. История Сирии. XX век. М.: ИВ РАН, 2015. 392 с.
18.
Турция наносит ответные удары по позициям сирийских войск в ответ на обстрел // ТАСС. URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/7856911 (дата обращения: 06.07.2020).
19.
Фролов А. Турция – Сирия: метаморфозы ближневосточной политики // Россия и мусульманский мир. 2016. № 2 (284). С. 85-100.
20.
Balcı A. Türkiye Dış Politikası: İlkeler, Aktörler ve Uygulamalar. İstanbul: Alfa. 2017. 400 с.
21.
Erdağ R. Normalleşmeden Gerilim ve Çatışmaya: Türkiye-Suriye İlişkileri // İnat K., Aslan A., Duran B. Kuruluşundan Bugüne AK Parti. Dış Politika. İstanbul: SETA Kitapları. 2018. 552 с.
References (transliterated)
1.
Avatkov V. A. Ideino-tsennostnyi faktor vo vneshnei politike Turtsii // Vestnik MGIMO-Universiteta. 2019. № 12 (4). S. 113-129.
2.
Avatkov V. A. Krizis turetskoi identichnosti // Politika i obshchestvo. 2017. № 4. S. 96-103
3.
Avatkov V. A. Turetskaya Respublika. Vneshnyaya politika: ot 2002 k 2018: monografiya / V. A. Avatkov. Moskva: Izdatel'stvo Yurait. 2019. 136 s.
4.
Avatkov V. A., Yakimova D. A. Otnosheniya Germanii i Turtsii na fone migratsionnogo krizisa // Sovremennaya Evropa. 2020. № 3 (96). S. 51-60.
5.
Avatkov V. A., Krylov D. S. Refleksivnoe upravlenie pri osushchestvlenii Turetskoi Respublikoi krossregional'noi politiki «myagkoi sily» // Voprosy istorii. 2020. № 8. S. 131-152.
6.
Avatkov V. A., Sbitneva A. I. Politicheskii kurs sovremennoi Turtsii. Glavnye osobennosti vnutrennei i vneshnei politiki 2019 g. // Svobodnaya Mysl'. 2020. № 2 (1680). S. 115-128.
7.
Volkov K. Chto za shum vokrug Idliba. Zachem Turtsiya prishla v Siriyu // Rossiiskaya gazeta. 2020. № 36 (8090). URL: https://rg.ru/2020/02/18/zachem-turciia-prishla-v-siriiu.html (data obrashcheniya: 04.07.2020).
8.
Davutoglu A. Vneshnyaya politika Turtsii i Rossiya // Rossiya v global'noi politike. 2010. № 1. URL: https://globalaffairs.ru/articles/vneshnyaya-politika-turczii-i-rossiya/ (data obrashcheniya: 04.07.2020).
9.
Dergachev V. Blizhnii Vostok. Siriya. Turetsko-siriiskii vekovoi konflikt // Institut geopolitiki professora Dergacheva. URL: http://dergachev.ru/geop_events/020116-03.html#.XwtSk5Mza3I (data obrashcheniya: 04.07.2020).
10.
Dolgov B. V. Siriiskii krizis na novom etape: 2017-2019 // Aktual'nye problemy Evropy. 2020. № 2 (106). S. 122-144.
11.
Kashirina T. V., Avatkov V. A. Turtsiya: vnutrennie i vneshnie ugrozy // Obozrevatel'-Observer. 2019. № 9 (356). S. 69-77.
12.
Kireev N. G. Istoriya Turtsii XX vek. M.: IV RAN: Kraft+. 2007. 608 s.
13.
Manoilo A. V. Konflikt v Sirii i vneshnyaya politika Rossii // Aktual'nye problemy Evropy. 2020. № 2 (106). S. 145-172.
14.
Nadein-Raevskii V. A. Vneshnyaya politika Turtsii: vetry peremen // Mirovaya ekonomika i mezhdunarodnye otnosheniya. 2013. № 2. S. 84-92.
15.
Nadein-Raevskii V. A. Politika Turtsii na Blizhnem Vostoke // Puti k miru i bezopasnosti. 2020. № 1 (58). S. 139-156.
16.
Naumkin V. V., Malysheva D. B. Konflikty i voiny XXI veka (Blizhnii Vostok i Severnaya Afrika). M: IV RAN. 2015. 504 s.
17.
Pir-Budagova E. P. Istoriya Sirii. XX vek. M.: IV RAN, 2015. 392 s.
18.
Turtsiya nanosit otvetnye udary po pozitsiyam siriiskikh voisk v otvet na obstrel // TASS. URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/7856911 (data obrashcheniya: 06.07.2020).
19.
Frolov A. Turtsiya – Siriya: metamorfozy blizhnevostochnoi politiki // Rossiya i musul'manskii mir. 2016. № 2 (284). S. 85-100.
20.
Balcı A. Türkiye Dış Politikası: İlkeler, Aktörler ve Uygulamalar. İstanbul: Alfa. 2017. 400 s.
21.
Erdağ R. Normalleşmeden Gerilim ve Çatışmaya: Türkiye-Suriye İlişkileri // İnat K., Aslan A., Duran B. Kuruluşundan Bugüne AK Parti. Dış Politika. İstanbul: SETA Kitapları. 2018. 552 s.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Рецензия на статью: «Конфликтное взаимодействие Турции и Сирии: история и современность»
Предмет исследования рецензируемой статьи является анализ истории турецко-сирийских отношений. Хотя в название статьи присутствует формулировка «история и современность», исследование в основном посвящено изучению современной ситуации, а история отношений изложена автором всего в трех абзацах, поэтому название статьи не полностью соответствует её содержанию. Кроме того, автором, по существу, рассматривается только внешняя политика Турции, в то время как сирийской стороне уделено очень мало внимания. Не совсем корректно, на наш взгляд, и использование термина «конфликтное взаимодействие», по-видимому, заимствованный автором из сферы психологии и философии, где под «конфликтным взаимодействием» обычно понимают взаимодействие между людьми, при котором участники конфликтной ситуации реализуют свои антагонистические позиций. Впрочем, В.А. Аватков и А.О. Доманов используют данный термин и применительно к отношениям между различными государствами.
Методология исследования основана на сравнительно историческом методе.
Актуальность статьи обусловлена сегодняшней вовлеченностью российской стороны в разрешение сирийско-турецкого конфликта. К сожалению, автором статьи не представлена историография вопроса и не указаны цели и задачи, которые требуют первоочередного разрешения при изучении заявленной им темы.
Стиль статьи научный, но в ряде моментов автор прибегает к публицистическим высказываниям. Например, когда называет стремление Турецкой Республики к превосходству «нерациональным».
Структура статьи состоит из введения, в котором дается характеристика предыстории современных отношений Сирии и Турции. Далее автор переходит к изложению современных событий, в развитии которых он выделяет два этапа. К первому этапу им относятся деятельность экс-министра иностранных дел и премьер-министром страны А. Давутоглу, которая была направлена на укрепление контактов со всеми региональными странами и, прежде всего, с одним из главных внешнеполитических партнеров в лице Сирии, получившей название стратегии «Ноль проблем с соседями». Начало второго этапа он связывает с деятельностью теперешнего президента Турции Р. Т. Эрдогана, занявшего более жесткую позицию по отношению к Сирии. Анализу внешней политики Р. Т. Эрдогана посвящена большая часть статьи. В итоге автор приходит к выводу, что конечной целью современной ближневосточной политики Турецкой Республики является не столько разрешения сирийского кризиса, сколько получение максимального количества преференций от процесса его политического урегулирования. Примирение сторон, по его мнению, возможно только в том случае, если в Сирии или Турции произойдет смена власти.
Библиография статьи насчитывает 21 наименование, среди которых монографии, журнальные и газетные статьи, в том числе две монографии турецких исследователей.
К недостаткам статьи, как уже указывалось выше, относится односторонность в освещении внешней политики рассматриваемых в статье государств. Автору следует или более подробно представить позицию Сирии, или изменить название статьи. Недостаточно, на наш взгляд, в статье освещена внешнеполитическая деятельность России, которая в последнее время играет весьма весомую роль в данном вопросе.
Статья представляет несомненный интерес для читательской аудитории и после устранения замечаний может быть рекомендована к публикации в журнале «Конфликтология / nota bene», профилю которого она полностью соответствует.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"