Статья 'Конфликты цивилизационных проектов на пространстве Ближнего Востока' - журнал 'Конфликтология / nota bene' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Порядок рецензирования статей > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Конфликтология / nota bene
Правильная ссылка на статью:

Конфликты цивилизационных проектов на пространстве Ближнего Востока

Грачёв Богдан Валерьевич

кандидат политических наук

Научный сотрудник, Институт философии РАН

109240, Россия, г. Москва, ул. Гончарная, 12, стр.1

Grachev Bogdan

PhD in Politics

Scientific Associate, Institute of Philosophy of the Russian Academy of Sciences

109240, Russia, g. Moscow, ul. Goncharnaya, 12, str.1

BogdanGrachev@gmail.com
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0617.2019.3.31101

Дата направления статьи в редакцию:

20-10-2019


Дата публикации:

12-11-2019


Аннотация: Предметом исследования является Ближний Восток как конфликтогенное пространство, регион, обнаруживающий противостояние как с западной цивилизации, так имеющий каскад внутренних противоречий. Рассматриваются попытки установления в странах региона западного демократического строя, а также анализируются последствия реализации таких попыток. Значительное внимание уделено вопросу определения цивилизационных характеристик региона и способам их проявления в современном политическом процессе и в исторической ретроспективе. Приводятся примеры, демонстрирующие появление в странах региона уникальных моделей общественно-политического устройства как реакции на политико-экономическое влияние Запада. Рассмотрен опыт Ирана, Ливии, Туниса, проанализированы позиции террористических организаций и дана оценка перспективам создания Халифата. В основу методологии статьи положен историко-политологический анализ, применяемый через призму культурно-цивилизационной теории, использован широкий спектр методов историко-описательного подхода. Особым вкладом автора в приведенном исследовании является описание реакции ряда стран Ближнего Востока на культурную и экономическую экспансию Запада, с учетом сложного, мозаичного с цивилизационной и политической точек зрения общественного способа их организации. В работе отражена эволюция идейных оснований единства ближневосточных стран, рассмотрены сильные и слабые стороны различных социальных моделей, возникавших в регионе.


Ключевые слова: Цивилизационный проект, Восток и Запад, Ближний Восток, Исламская цивилизация, Цивилизационные альтернативы, Панарабизм, Арабский социализм, Иранская модель, Конфликт в Ливии, Противостояние

Abstract: The subject of this research is the Near East as a conflictogenic territory – the region that reveals confrontation with the Western civilization, as well as having a cascade of internal contradictions. The author explores the attempts of establishing the Western democratic structure in the countries of the region, and analyzes the results of such attempts. Particular attention is dedicated to determination of civilizational characteristics of the regions and their manifestations in political process and historical retrospective. The article provides examples demonstrating the emergence of the unique models of sociopolitical order as a response to political and economic influence of the West. The author considers the experience of Iran, Libya and Tunis, analyzes the positions of terrorist organizations, and gives assessment for the prospects of creation of Caliphate. The author’s special contribution consists in description of response of a number of Near East countries to the cultural and economic expansion of the West, taking into account a difficult and mosaic from the civilizational and political perspectives public method of its organization. The research reflects the evolution of ideological grounds of the unity of Near East countries, as well as reviews the strong and weak aspects of the various social models emerging in the region.



Keywords:

Arab socialism, Panarabism, Civilizational alternative, Islam civilization, Midde East, East-West confrontation, Civilization project, Iran state model, Libia military conflict, Cnfrontation

Напряжение, наблюдаемое сегодня в международных отношениях, находит различные пути выражения, проявляется в конфликтах самого разного уровня. Одним из наиболее актуальных и ярких примеров является торговая война между КНР и США, которая, вероятно, только будет усиливаться в среднесрочной перспективе. Однако есть регион, где большую часть новейшей истории не утихают конфликты совсем другого качества – прямые военные столкновения идут на Ближнем Востоке с прямым или косвенным участием самых различных акторов. Регион, являющийся, возможно, одним из самых сложных для анализа, стал невольным участником противостояния глобальных держав, что усугубляется каскадом внутренних противоречий.

В данной работе основной задачей является рассмотрение ключевых конфликтогенных характеристик региона через призму цивилизационного подхода. Термин «цивилизация» понимается в самом общем виде - как культурно-историческая общность, сложившаяся и существующая в определенных географических рамках. Если допустить в качестве гипотезы существование ближневосточной цивилизации, то основными критериями ее выделения станут, во-первых, религия, во-вторых, общая историческая память о величии Арабского Халифата VIII-XIII в. Именно эти два фактора на протяжении последнего столетия использовались при попытке формирования цивилизационной идентичности на Ближнем Востоке (под ним в данной работе понимаются и арабские страны Северной Африки - Магриба). Какое практическое выражение получили цивилизационные проекты в регионе и к каким конфликтам привели?

Для ответа на этот вопрос, в первую очередь, необходимо обратиться к середине XX века, периоду после окончания Второй мировой войны, когда для Ближнего Востока началась новая эпоха – эпоха поиска своего места в биполярном мире. Для многих стран региона этот период характеризовался разрушением системы Сайкс-Пико (системы колониального разделения региона) и обретением формальной независимости как от западных колониалистов в лице Великобритании и Франции, так и от монархических режимов, также ассоциировавшихся с покровительством Запада.

В разное время (в 1940-1960-хх годах) монархические режимы были свергнуты в Египте, Ираке, Ливии, Йемене, прозападные правители – в Сирии и Судане, колониальные режимы – в Тунисе и Алжире. После Второй мировой войны колониальные методы управления утратили актуальность, а арабский мир, по словам Е. М. Примакова, «в целом обрел суверенитет» [14, с 8].

Движущей силой таких стремительных изменений стала идея панарабизма, зародившаяся в начале ХХ века в условиях, когда арабский мир находился в зависимости от Османской империи, а потом от европейских держав (Великобритании и Франции). Именно к этому времени стоит отнести формирование (возрождение) национального арабского самосознания. Этот мировоззренческий феномен буквально захватил арабские страны и поднял их на восстание против гнета колониалистов. Цивилизационный конфликт этого периода представляет большой интерес, поскольку во многом сохраняет свою актуальность.

Первая линия «цивилизационного разлома» наиболее очевидна – это, собственно, противостояние западной модели и панарабской, то есть конфликт между колонизаторами и колонизированными народами. В это время население ряда стран Ближнего Востока обрело идентичность, породившую такое уникальное течение как арабский социализм. Произошло это в эпоху идеологического противостояния, когда мир был поделен на два враждующих лагеря – капиталистический и коммунистический. Поскольку колонизаторами Ближнего Востока выступали западные капиталисты, то арабский социализм был направлен именно против них и находил поддержку у советского руководства. Его подъему на арабских улицах способствовали бедственное социально-экономическое положение граждан, а также поражение арабских стран в первой войне против Израиля в 1948 году. Именно тогда арабы почувствовали большое разочарование в правящих режимах и, вместе с тем, обратили взор на идеи арабского единства и наследия Халифата.

Однако большую часть своей истории арабское общество не было однородным, что до сих пор проявляется, например, в обширном разнообразии диалектов, поэтому второй «цивилизационный разлом» наблюдался уже по линии «панарабизм – национализм». Это связано с тем, что Ближний Восток – это колыбель древнейших цивилизаций и имеет богатое историческое наследие, связное не только с арабским ренессансом. Например, Египет, тяготел и к созданию национального (Египетского) государства, поскольку в идентичности народа присутствует не только религиозный фактор, но и историческое мироощущение преемственности империи фараонов, аналогично, Ирану свойственно восприятие себя как преемника Персии, Ираку – Вавилона, Саудовская Аравия ассоциирует себя как главный хранитель исламской традиции.

Тем не менее, на тот момент, на фоне парада суверенитетов и освобождения от гнета западных стран, национальная идентификация играла меньшую роль, чем восприятие себя в классической системе «свой-чужой». «Общая формула этого процесса в те времена может быть выражена так: мусульманин-араб-иракец. Иначе говоря, вертикальная идентичность (иракец, сириец, т.д.) органично вырастала из общеисламской и общеарабской идентичности, опираясь на них как на широкую и исторически оправданную базу» - констатирует А.В. Смирнов [15, c 79].

С культурно-цивилизационной точки зрения именно этим обусловлен успех Гамаля Абдель Насера, после Второй мировой войны пришедшего к власти в Египте в ходе революционного переворота и свержения монархии в 1952 году. Г. Насер возглавил движение за объединение арабов и установление арабского социализма в сопредельных государствах. Будучи революционером, он оказывал поддержку в осуществлении государственных переворотов и смены власти. Его примером вдохновлялись многие молодые офицеры других арабских стран. Г. Насер на долгие годы стал для арабов символом надежды на объединение и возможность проведения независимой политики.

Идеи арабского социализма, в сущности, во многом являлись противопоставлением западному капитализму, а также средством, способным помочь в преодолении экономической зависимости от колониалистов. И, несмотря на то, что арабский социализм тяготел к возглавляемому СССР социалистическому лагерю, он в то же время отвергал марксизм с его атеизмом и интернационализмом, а также выступал за частную собственность и ее наследование [21]. Эта новая идеология не подразумевала отказа от основ ислама, но преимущественно ограничивала его духовной сферой.

Справедливости ради стоит отметить, что далеко не все ближневосточные государства полностью оказались под влиянием идей арабского социализма. Например, элиты Саудовской являлись проводниками интересов США. Как отмечает Н. Хомский «Основным опасением было то, что националистические силы, не находящиеся под американским влиянием и контролем, могут обрести существенное влияние в нефтедобывающих районах Аравийского полуострова. Элиты Саудовской Аравии, напротив, считаются подходящими партнерами, управляющими ресурсами в соответствии с основными интересами США» [20, p. 19].

Объединение Египта и Сирии в 1958 году в Объединенную Арабскую Республику (ОАР) было воспринято в арабском мире как начало процесса его интеграции, обретения собственного пути развития в условиях вражды двух лагерей и идеологического раскола мира. Можно констатировать, что это был первый наиболее яркий цивилизационный проект своего времени. Однако уже спустя три года арабский мир испытал разочарование, когда Сирия вышла из состава ОАР.

Однородность экономической структуры арабских государств, а также имеющиеся у них национальные различия не позволили арабскому миру собраться воедино, обнажив слабость общенациональной идентичности арабов. В дополнение к этому кончина Г. А. Насера, поражения арабов в израильских войнах 1967 и 1973 годов и стагнация в социально-экономической сфере привели, в конечном счете, к постепенному упадку идей панарабизма и арабского социализма.

Таким образом, внутри исламской цивилизации произошел раскол, соответствующий государственным границам стран Ближнего Востока. Это, однако, не означало окончательной утраты общей идентичности. Напротив, возникший после провала идей арабского социализма идеологический вакуум был заполнен социальной философией ислама. А. А. Мишучков, исследуя парадигму исламской цивилизации, отмечает следующие ее основания: «Социально-политический идеал солидарности (асбия) и справедливости (адль) человеческого теократического общества, имеющего высокую цель нравственного совершенствования человека и приближения к Богу: идея «добродетельного города», идея солидарности Ибн Хальдуна, идея договора Ибн Таймия, идея справедливости Ибн Сины, идея «тадбира» (нравственности и божественности правления) Ибн Баджжа,«идеального государства» ибн Рушда» [8, c. 199]. На фоне сохранения в арабском мире антагонизма в отношении западной цивилизации, ислам стал тем инструментом, который позволил бы достичь справедливого общества.

Данные установки, тем не менее, получали различную трактовку в разных странах Ближнего Востока. Наиболее ярким примером эффективного построения общества на основе ислама является Иран – одно из главных ближневосточных государств, не принадлежащих к арабскому миру. Установившаяся после исламской революции 1979 года политическая система демонстрирует свою состоятельность на протяжении 40 лет [5]. Более того, иранская исламская революция стала своеобразной «историей успеха» для многих политических движений, партий Ближнего Востока и Африки.

Созданный гибрид теологического государства с элементами демократической системы можно рассматривать как альтернативный западной модели вариант общественного строя. Согласно конституции Ирана [8], главой государства является Верховный лидер исламской революции, а органы законодательной и исполнительной власти (правительство во главе с президентом) находятся в прямом подчинении религиозному руководству. В то же время парламент и президент избираются в стране путем всеобщего прямого голосования, а духовный лидер – решением крупных религиозных деятелей и богословов. Идеи исламской революции соответствует культурно-цивилизационным реалиям стран региона и поэтому подходит для «экспорта».

В целом, пример общественного устройства Ирана с учетом цивилизационных особенностей сегодня можно воспринимать как успешную альтернативу западному общественно-политическому укладу, поскольку, создавая образ общины, основанной на торжестве религии снимает ряд указанных противоречий, предлагая понятную, отличную от западной, форму организации общества и государства.

Идеологическое приверженность собственной модели общественного устройства позволяет Ирану не сдаваться под натиском Запада во внешнеполитическом противостоянии и уверено чувствовать себя на международной арене. С начала 1980-х годов Тегеран, находясь под санкциями западных стран, продолжает проводить независимую политику.

В ближневосточном регионе Иран успешно противостоит главному союзнику США – Саудовской Аравии. Так, например, в Йемене повстанцы-хуситы при поддержке Тегерана противостоят силам арабской коалиции во главе Эр-Риядом. Также можно упомянуть Ливан, где основным соперником во внутриполитической борьбе просаудовской коалиции «14 марта» является проиранская «8 марта».

Противостояние Ирана и Саудовской Аравии, в первую очередь, идет за региональное лидерство. Однако саудовцы являются проводниками воли американского истеблишмента на Ближнем Востоке, и в качестве инструмента распространения своего влияния используют существующие религиозные расхождения с Ираном. При этом, известен случай, когда король Саудовской Аравии, в 2010 году заявил, что его закрытое, жестко-религиозное государство таковым не является: «Саудовская Аравия – страна, открытая миру. Мы черпаем наши идеи в Торе, Евангелиях и Коране – Книгах, ниспосланных Господом, поскольку весь мир верит в справедливость, благополучие, мир» [цит. по 9, с.116]. Как отмечает, Г. Г. Косач, «Саудовская Аравия постепенно смещается от религиозного государства к национальному» [9, с. 119], что свойственно западной модели.

Принципиально иной пример построения общественно-политической системы был реализован в Ливии под руководством полковника Муаммара Каддафи. В 1969 году в Ливии молодые офицеры во главе с 27-летним М. Каддафи совершили революционный переворот и свергли режим прозападного короля Идриса I [3]. Революционеры выступали под лозунгами «свобода, социализм, единство» и провозглашали основными целями освобождение от англо-американского господства, достижение «подлинной независимости» и борьбу за арабское единство. Интерес в данном случае представляет та система, которая была заложена в основе новой политической системы Ливии.

Спустя почти 10 лет после революции ливийские власти приняли декларацию об установлении в стране прямого народовластия, основанную на идеях «третьей мировой теории» М. Каддафи. Согласно ей, Ливия провозглашалась Джамахирией (в переводе – власть народа), а основой законодательства стал Коран для построения «подлинного социалистического общества» на основе принципов ислама [10]. Формально было заявлено, что власть осуществляется через народные комитеты, собрания, Всеобщий народный конгресс (высший законодательный орган страны). Сам М. Каддафи покинул все руководящие посты и был официально провозглашен руководителем ливийской революции. Однако фактически, даже не имея никаких постов, он сохранял абсолютную власть в стране.

М. Каддафи – противник существования государственных образований и сторонник родоплеменных отношений – создал в Ливии уникальную политическую систему, при которой формально власть действительно концентрировалась в руках народа.

Люди на семейном, родовом, племенном уровне должны были осуществлять управление страной, отдаленно напоминая принцип субсидиарности, закрепленный в праве Европейского союза. То есть система предполагала демократическое устройство, что ассоциируется именно с западным мировидением. Однако историческая склонность стран региона к сильной централизованной власти сказалась на практической реализации заявленной системы. В результате оригинальная идея, представлявшая собой альтернативу политическому устройству как западных стран, так и коммунистического лагеря, на практике обернулась традиционной для местной культуры диктатурой. Тем не менее, такая модель общественного устройства в Ливии работала – страна являлась одной из самых богатых в Африке. На схожих основаниях десятилетиями существовал режим С Хусейна в Ираке.

С цивилизационной точки зрения проблема этой модели заключается не только в том, что она подразумевает национальный изоляционизм, но и в том, что общественная жизнь основана не столько на законе (в данном случае традиции ислама), не на общенародных целях, а на страхе и системе сдержек и наказаний. Поэтому, в отличии от Ирана, Ливия и Ирак стали жертвами цивилизационного противостояния более высокого уровня – после свержения режимов при содействии стран НАТО страны погрузились в хаос.

После смерти М. Каддафи Ливия фактически перестала существовать как суверенное государство [4]. «Экспорт демократии» в Ливию окончился тем, что в стране различные вооруженные группировки заявили о контроле над разными частями страны, был полностью разрушен институт централизованной власти. Страна фактически распалась, а установления демократического строя не произошло.

Принципиально важным является то, что с 2014 года на ливийской политической сцене набирает популярность генерал Халифа Хафтар, который при помощи Ливийской национальной армии занимается объединением ливийских территорией под предлогом борьбы с терроризмом. В СМИ его называют новым полковником Каддафи [23]. Деятельность Х. Хафтара вызывает довольно широкую поддержку ливийских граждан, что по всей видимости все же отражает значение цивилизационного фактора в политике – общество, отторгая чужеродные системы, возвращается к привычным для себя формам самоорганизации.

Случай Ливии, как пример «экспорта демократии» в ближневосточную страну, не является единственным. Похожая ситуация произошла с Ираком. После свержения Саддама Хусейна в 2003 году Ираку была навязана демократическая модель развития. Сегодня, по прошествии более 15 лет, можно заключить, что эта форма политического устройства в Ираке не прижилась. Сложные проблемы этно-конфессиональных отношений до сих пор остаются неурегулированными, экономическое положение не выправлено. В стране постоянно вспыхивают массовые акции протестов, связанные с недовольством безработицей, коррупцией, отсутствием достойных условий жизни. Ситуация с безопасностью в Ираке после вторжения американских «освободительных» войск ухудшилась.

Хотя можно предположить, что Ирак и Ливия не могут являться репрезентативными примерами отторжения демократической модели из-за непрекращающихся в них боевых действий, фундированность такого аргумента весьма ограничена. В качестве контраргумента можно привести ситуацию в Тунисе, где не идет горячих конфликтов. После свержения в 2011 году в ходе «арабской весны» президента Зина аль-Абидина бен Али новые власти страны заявили о курсе на демократизацию общества. В Тунисе, в отличие от Ливии и Ирака, процесс смены властей произошел бескровно и без военно-политических потрясений.

В 2014 году в стране была принята новая конституция, осуществлялся курс на демократизацию. Однако исследования панафриканской организации «Афробарометр» показали, что уровень поддержки демократии в стране упал с 71% в 2013 году. до 46% в 2018 году [27]. А согласно опросу Международного республиканского института, проведенного зимой 2019 года политическим партиям не доверяют в «некоторой» или «значительной степени» 70% тунисцев [26]. В парламентских выборах в октябре 2019 года в Тунисе участвовали лишь 41% избирателей. И, что очень важно, по предварительным результатам победу в них одерживает исламистская партия «Ан-Нахда» [29]. Такие результаты могут свидетельствовать лишь о том, что построение в Тунисе общества по западному принципу пока также терпит неудачу. Хотя, конечно, стоит упомянуть, что к таким настроениям население подталкивает политика жесткой экономии, проводимая в соответствии с рекомендациями МВФ: результатом ее является сокращение заработных плат при одновременном повышении цен на продукты и топливо.

«Арабская весна», начавшись под лозунгами против тирании и за демократизацию и социальную справедливость (западные установки), по сути разбудила латентные религиозно-политические силы, укрепив позиции многочисленных групп этого толка. В итоге сегодня в ряде стран Ближнего Востока складывается ситуация, при которой западная модель политического устройства терпит неудачу в своей реализации, остро обозначая фактор цивилизационного противостояния.

Стоит отметить, что феномен «экспорта демократии» сам по себе является довольно естественным. Цивилизации на пике своего развития не свойственно оставаться в рамках первоначальных границ. Она начинает включать в свой ареал новые пространства. С учетом научно-технического прогресса и распространения массовой культуры, влекущими за собой ускоренный процесс глобализации, элементы западного мира проникли практически во все регионы планеты. При этом, большая часть мусульман относится негативно к глобализации [17]. По мнению американского социолога Р. Коллинза, глобализация формирует собственную социально-философскую сеть, которую не приемлет ислам, способный противопоставить себя образу жизни и ценностям западной цивилизации и, в какой-то степени, продемонстрировать альтернативную модель [7].

Подытоживая вышеизложенное, стоит отметить, что, с одной стороны, эти примеры важны для иллюстрации тезиса о снижении потенциала западной цивилизации. Можно констатировать, что на данный момент Запад имеет наиболее прочные позиции, которые постепенно расшатываются [28]. «Роль США как гегемона глобализации размывается, и, хотя Америка по-прежнему остается стратегически самой сильной страной мира, но она уже не может быть всемирным «вождем» человечества» – резюмирует коллектив авторов РАН [12, c. 44]. Распространяемая модель не показывает и не может показать глобальной эффективности из-за того, что базируется на несправедливом распределении ресурсов.

С другой стороны, рассмотренные примеры показывают раскол внутри ближневосточной цивилизации по нескольким основаниям: приверженность или сопротивление Западу, исповедование ислама шиитского или суннитского толка (или других течений, которые также довольно сильны с политической точки зрения), более глубокая историческая идентификация. Становится очевидно, что регион не имеет собственного цивилизационного проекта в силу своей мозаичности и разобщенности национальных элит (по большей части все же интегрированных в систему западных ценностей). В связи с этим, возникает вопрос о том, есть ли основания говорить о практических проявлениях современной исламской цивилизации?

Показательным примером наличия таких проявлений может служить ситуация, сложившаяся вокруг Всеобщей декларацией прав человека, которая в 1948 году была принята Генеральной Ассамблеей ООН. Она стала первым универсальным международным актом в этой области и базой для разработки последующих документов в области гуманитарного международного права. В исламском мире Всеобщая декларация прав человека подверглась критике.

По мнению мусульманских представителей, она не учитывала культурные и религиозные особенности незападных стран. В связи с этим в августе 1990 года в Каире государства-члены Организации исламского конференция приняли Декларацию о правах человека в исламе [6]. Документ, несмотря на установленные в соответствии с шариатом ограничения, гарантировал большую часть прав, указанных во Всеобщей декларации. Он запрещал дискриминацию человека по расовому, религиозному, половому признакам; провозглашал святость и сохранение человеческой жизни обязанностью, установленной шариатом, и т.д. Однако были привнесены и свои цивилизационные особенности. Так, Декларация разрешала мужчинам и женщинам вступать в брак вне зависимости от их расы, национальности или цвета кожи, но с учетом их религиозной принадлежности (мусульманки могут выходить замуж только за мусульманина). Кроме того, Каирская декларация не гарантировала права на свободу вероисповедания и принятия другой религии. В западном обществе эта Декларация была подвергнута сильной критике за то, что она дискриминирует немусульман, а также представляет неравные права мужчинам и женщинам [24].

Однако исламские страны продолжили отстаивать собственное понимание прав человека в мире. В 2004 году Лигой арабских государств была принята Арабская хартия прав человека [18]. Этот документ, как и Каирская декларация, основывался на исламских нормах. Арабская хартия также подверглась критике международного западного сообщества за дискриминацию прав немусульман и женщин, а также за приравнивание сионизма к расизму. В том же году была принята и Амманская декларация [1], призвавшая к единству и толерантности всего мусульманского мира. Западный образ жизни с его чрезмерно либеральными идеями, провозглашением равноправия полов и т.д. представляется несовместимым с исламскими представлениями народов Ближнего Востока, где превалирует традиционалистский уклад жизни. Особенности, раскрытые в упомянутых документах, отчасти демонстрируют некоторую идейную общность исламского мира.

Другой пример функциональности ислама как цивилизационной основы составляет, как ни странно, терроризм. Термин «исламский терроризм» прочно вошел в политологический и, особенно, общественно-политический дискурс после событий 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке. Вмешательство иностранных государств во внутренние дела исламских стран, заигрывание с исламистскими силами и их использование в ходе противостояния Запада с СССР, а также тяжелое экономическое положение стран Арабского востока, нерешенность палестино-израильской проблемы, недовольство светскими прозападными марионеточными режимами в ближневосточных странах – все это в совокупности привело к зарождению данного феномена.

Исламский терроризм представляет собой ответ экспансии западной цивилизации, навязыванию ею правил и принципов жизни. Его основой является идея принятия мученической смерти в борьбе с неверными, шайтаном (дьяволом), коим, по мнению исламистов, является Запад. События 11 сентября вывели это противостояние на глобальный уровень [19]. Последовавшие за террористическими атаками вторжение США на Ближний Восток лишь привело к эскалации межцивилизационного противостояния и усилило деятельность исламистских террористических организаций.

В 2006 году в Ираке зародилась известная сегодня террористическая организация «Исламское государство» (ИГ; запрещена в РФ). В период с 2013 по 2015 год она, по словам посла Ирака в России Мансура Хади, захватила около 40% иракских земель и провозгласила там (наряду с захваченными территориями в Сирии) образование собственного исламского государства [13]. Только к концу 2017 года иракским властям удалось побороть ИГ, однако их присутствие в стране сохраняется: перманентно происходят террористические акты.

В условиях, когда разнородные политические силы Ирака, не могут прийти к согласию, а власти не могут обеспечить безопасность населения, ИГ с его простыми и понятными идеями о создании шариатского государства и принципами их осуществления стали центром притяжения молодежи, которая не видит иных способов самореализации. Экспансионистская политика западных государств также толкает молодых людей на радикальные действия, в том числе на участие в террористической деятельности. Атака на американское диппредставительство в городе Басра на юге Ирака в ходе массовых протестов в 2018 года служит отражением настроения иракской молодежи [16].

Широко распространилось мнение, что именно ислам сегодня является тем фактором, который способен сплотить миллионы людей планеты вне зависимости от их языка, этнической или национальной принадлежности, под «единым знаменем» [25]. По сути ИГ и его квазигосударство с жестко выстроенной системой предлагали альтернативу хаосу, порожденному, в том числе действиями Запада при попытке установления своих ценностей на арабской земле. Примечательно, что идеи этой организации нашли отклик у миллионов людей по всему миру, их ряды пополнялись даже гражданами из западноевропейских государств [2, 22] – теми, кто был разочарован в сложившейся модели общества, и кто не нашел себя в ней.

Идеологические основы ИГ стоят на противопоставлении себя не только западным странам, но и существующей власти в мусульманских странах, артикулируется потеря их легитимности, ведущая к разобщенности уммы (мусульманской семьи). Альтернатива, предлагаемая существующим режимам, – это возрождение средневекового Халифата, способного обеспечить целостность и силу всех мусульман, освободившись от экономического гнета неверных и преодолев идеологические разногласия за счет неукоснительного и жесткого подчинению законам Корана в интерпретации высших лиц ИГ. Возможность применяя насилия оправдывается славным прошлым средневекового Халифата и необходимостью восстановления справедливости в отношении угнетенных мусульман. Такая риторика оказывается довольно действенной, поскольку находит прямое отражение в культурном коде народов Ближнего Востока.

Можно сказать, что исламский радикализм стал политическим ответом на навязываемую процессами глобализации западную модель обустройства мира. Однако в силу своей нелегитимности и террористической направленности проект исламского халифата ИГ ожидаемо был сорван в результате военных операций международной коалиции во главе с США, ВКС РФ и др.

Подводя итоги всего вышеизложенного, можно сделать следующие выводы. В новейшей истории Ближний Восток стал одним из наиболее ярких примеров цивилизационного противостояния. Конфликт, неоднократно принимавший форму вооруженного противостояния с цивилизационной точки зрения, имеет двухуровневую структуру.

Во-первых, противостояние «Запад – Ближний Восток», имеющее ряд исторических политико-экономических оснований, одним из которых является экзистенциональные различия рассматриваемых цивилизаций. Неготовность ближневосточных обществ полностью организоваться по принципам доминирующей западной цивилизации выражалось в ХХ веке в формулировании и попытках реализации таких идей как панарабизм и арабский социализм. В последние годы основной опорой ближневосточной цивилизации неизменно является ислам, определяющий не только религиозную жизнь населения, но и модель социального устройства. Бедственные социальные условия на фоне насаждения чужеродной системы ценностей заставляют широкие массы населения на Ближнем Востоке искать новые интерпретации идей исламской справедливости, что в совокупности с осмыслением исторического наследия Арабского Халифата толкает их на формирование новой идентичности, что выражается в создании террористических по своей сути объединений.

Во-вторых, Ближний Восток в целом не имеет единого цивилизационного проекта. На данный момент регион представляет из себя совокупность государств, отличающихся друг от друга как в социально-политическом, так и в экономическом смыслах. При том, что ислам безусловно является некоей духовной скрепой, в практическом плане наблюдается высокое значение его разветвленности – различные течения зачастую используются как инструмент политического давления. Еще более глубокой цивилизационной проблемой для Ближнего востока может оказаться наличие богатого исторического опыта –идентичность народов региона определяется не только успешным опытом Халифата, но и величием более древних империй.

Что касается альтернативы, предлагаемой ближневосточными странами западному укладу жизни, то интерес может представлять только иранская модель общественно-политического устройства. Опыт Ирана, отражающий идеи панисламизма, находит симпатии среди населения суннитских стран, и, теоретически, может быть заимствован другими государствами. Однако в среднесрочной перспективе это представляется маловероятным. Перспективы же реализации идеи создания Халифата практически не имеют оснований. Количество последователей идеи велико в силу ряда, в первую очередь, социально-экономических факторов, но одновременно ограничено в основном маргинальными слоями населения, в то время как существующая власть большинства стран Ближнего Востока воспринимает данную идею как экстремистскую и ведущую к утрате суверенитета. На глобальном уровне страны Ближнего Востока пока не способны предложить иной вариант, отличный от западного цивилизационного развития мира в силу недостатка экономических и военно-технических ресурсов.

Библиография
1.
Амманская декларация https://digitallibrary.un.org/record/576130/files/A_60_857-RU.pdf
2.
Бирюков Д.А. Идеология и практика исламского фундаментализма // ЭСГИ. 2016. №1 (9). [Электронный ресурс]. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ideologiya-i-praktika-islamskogo-fundamentalizma (дата обращения: 17.07.2019).
3.
Егорин А.З. История Ливии. XX век. М., 1999. 563 с. [Электронный ресурс]. URL: https://book.ivran.ru/f/egorin-az-istoriya-livii-xx-vek-1999.pdf (дата обращения: 17.07.2019).
4.
Интервенция США и НАТО в Ливии и ее последствия для Сирии, Ирана, Кавказа: русский взгляд / А.Д. Цыганок. М., 2012. 447 с.
5.
Иран: ислам и власть. — М., Институт востоковедения РАН, 2001. 280 с. [Электронный ресурс]. URL: https://book.ivran.ru/f/islam-i-vlast.pdf (дата обращения: 27.08.2019).
6.
Каирская декларация о правах человека в исламе [Электронный ресурс]. URL: http://www.idmedina.ru/books/history_culture/minaret/16/declaracia-02.htm (дата обращения: 20.09.2019).
7.
Коллинз Р. Социология философий. Глобальная теория интеллектуального изменения. / Пер. с англ. И. С. Розова и Ю. Б. Вертгейм. Новосибирск, 2002. 1281 с.
8.
Конституция Исламской Республики Иран [Электронный ресурс]. URL: http://www.cis-emo.net/sites/default/files/imagesimce/constitution_of_iran.pdf (дата обращения: 20.09.2019).
9.
Косач Григорий Григорьевич Саудовская Аравия: власть и религия // Полит. наука. 2013. №2. С. 100-125
10.
М. Каддафи «Зеленая книга». Изд. Концептуал, 2018, 200 с.
11.
Мишучков А. А. Стратегия мусульманского проекта диалога цивилизаций. // Вестник Оренбургского государственного университета, 2015. № 8 (183), с. 194-201.
12.
Новая современность и традиция в многополярном мире: философско-политический анализ /В.Н. Шевченко, В.И. Спиридонова, Р.И. Соколова. М., 2018. 117 с.
13.
Посол Ирака в России: ИГ контролирует 15% территории провинции Мосул. [Электронный ресурс]. URL: https://russian.rt.com/world/news/366320-posol-ig-mosul (дата обращения: 22.08.2019).
14.
Примаков Е.М. Конфиденциально: Ближний Восток на сцене и за кулисами : (вторая половина XX – начало XXI в.). М., 2012. 415 с.
15.
Смирнов А.В. Ислам и национально-культурная идентичность // Адам ǝлемi: Философский и общественно-гуманитарный журнал. 2016. № 4 (70). С. 75-82
16.
США закрыли консульство в иракской Басре из-за нападений проиранских групп [Электронный ресурс]. URL: https://www.eurointegration.com.ua/rus/news/2018/09/29/7087545/ (дата обращения: 22.08.2019).
17.
Abdelkader D., Adiong N., Mauriello R. Islam and International Relations: Contributions to Theory and Practice. NY., 2016., 232 p. DOI: 10.1007/978-1-137-49932-5.
18.
Arab Charter on Human Rights 2004 [Electronic resource]. URL: https://web.archive.org/web/20080512051558/http://www.acihl.org/res/Arab_Charter_on_Human_Rights_2004.pdf (date of access 18.08.2019).
19.
Byman D., Terrorism and the Threat to Democracy // Brookings Policy Brief, February 2019. [Electronic resource]. URL: https://www.brookings.edu/research/terrorism-and-the-threat-to-democracy/ (date of access 10.07.2019).
20.
Chomsky N. After the Cold War: U. S. Foreign Policy in the Middle East // Cultural Critique, No. 19, The Economies of War (Autumn, 1991), pp. 14-31.
21.
Hanna Sami A., Gardner George H. Arab socialism: a documentary survey [Electronic resource]. URL: https://books.google.ru/books?id=zsoUAAAAIAAJ&printsec=frontcover&redir_esc=y#v=onepage&q&f=false (date of access 18.08.2019).
22.
Kennedy R. What is Europe's approach to repatriating ISIS members? // Euronews. [Electronic resource]. URL: https://www.euronews.com/2019/03/07/what-is-europe-s-approach-to-repatriating-isis-members-euronews-answers (date of access 12.07.2019).
23.
Khaftar Gaddafi jaded [Electronic resource]. URL: https://www.aljazeera.net/news/politics/2019/4/8/%D8%AD%D9%81%D8%AA%D8%B1-%D8%A7%D9%84%D9%82%D8%B0%D8%A7%D9%81%D9%8A-%D9%84%D9%8A%D8%A8%D9%8A%D8%A7 (date of access 18.08.2019).
24.
Littman D. G., Universal Human Rights and Human Rights in Islam, Midstream, 45, no. 2 (February/March 1999) [Electronic resource]. URL: http://www.dhimmitude.org/archive/universal_islam.html# (date of access 18.08.2019).
25.
Poirson T. Caliphates and Islamic Global Politics // Caliphates and Islamic Global Politic, 2014, pp. 8-14.
26.
Public Opinion Survey: Residents of Tunisia [Electronic resource]. URL: https://www.iri.org/sites/default/files/wysiwyg/final_-_012019_iri_tunisia_poll.pdf (date of access 18.08.2019).
27.
Support for democracy dwindles in Tunisia amid negative perceptions of economic conditions [Electronic resource]. URL: https://afrobarometer.org/sites/default/files/publications/Dispatches/ab_r7_dispatchno232_support_for_democracy_dwindles_in_tunisia_1.pdf (date of access 18.08.2019).
28.
Tarawneh Fatima Al. The Collapse of Western Civilization: A Comparative Study through the Theories of Challenge and Response to the Philosopher Arnold Toebney and the Theory of the Collapse of Western Civilization of the Philosopher Oswald Spengler Study. (2017). [Electronic resource]. URL: https://doi.org/10.5539/ass.v13n7p83 (date of access 18.08.2019).
29.
Tunisia parliamentary vote: Exit poll shows Ennahdha in the lead [Electronic resource]. URL: https://www.aljazeera.com/news/2019/10/tunisia-parliamentary-election-exit-poll-shows-ennahda-leading-191006191757586.html
References (transliterated)
1.
Ammanskaya deklaratsiya https://digitallibrary.un.org/record/576130/files/A_60_857-RU.pdf
2.
Biryukov D.A. Ideologiya i praktika islamskogo fundamentalizma // ESGI. 2016. №1 (9). [Elektronnyi resurs]. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ideologiya-i-praktika-islamskogo-fundamentalizma (data obrashcheniya: 17.07.2019).
3.
Egorin A.Z. Istoriya Livii. XX vek. M., 1999. 563 s. [Elektronnyi resurs]. URL: https://book.ivran.ru/f/egorin-az-istoriya-livii-xx-vek-1999.pdf (data obrashcheniya: 17.07.2019).
4.
Interventsiya SShA i NATO v Livii i ee posledstviya dlya Sirii, Irana, Kavkaza: russkii vzglyad / A.D. Tsyganok. M., 2012. 447 s.
5.
Iran: islam i vlast'. — M., Institut vostokovedeniya RAN, 2001. 280 s. [Elektronnyi resurs]. URL: https://book.ivran.ru/f/islam-i-vlast.pdf (data obrashcheniya: 27.08.2019).
6.
Kairskaya deklaratsiya o pravakh cheloveka v islame [Elektronnyi resurs]. URL: http://www.idmedina.ru/books/history_culture/minaret/16/declaracia-02.htm (data obrashcheniya: 20.09.2019).
7.
Kollinz R. Sotsiologiya filosofii. Global'naya teoriya intellektual'nogo izmeneniya. / Per. s angl. I. S. Rozova i Yu. B. Vertgeim. Novosibirsk, 2002. 1281 s.
8.
Konstitutsiya Islamskoi Respubliki Iran [Elektronnyi resurs]. URL: http://www.cis-emo.net/sites/default/files/imagesimce/constitution_of_iran.pdf (data obrashcheniya: 20.09.2019).
9.
Kosach Grigorii Grigor'evich Saudovskaya Araviya: vlast' i religiya // Polit. nauka. 2013. №2. S. 100-125
10.
M. Kaddafi «Zelenaya kniga». Izd. Kontseptual, 2018, 200 s.
11.
Mishuchkov A. A. Strategiya musul'manskogo proekta dialoga tsivilizatsii. // Vestnik Orenburgskogo gosudarstvennogo universiteta, 2015. № 8 (183), s. 194-201.
12.
Novaya sovremennost' i traditsiya v mnogopolyarnom mire: filosofsko-politicheskii analiz /V.N. Shevchenko, V.I. Spiridonova, R.I. Sokolova. M., 2018. 117 s.
13.
Posol Iraka v Rossii: IG kontroliruet 15% territorii provintsii Mosul. [Elektronnyi resurs]. URL: https://russian.rt.com/world/news/366320-posol-ig-mosul (data obrashcheniya: 22.08.2019).
14.
Primakov E.M. Konfidentsial'no: Blizhnii Vostok na stsene i za kulisami : (vtoraya polovina XX – nachalo XXI v.). M., 2012. 415 s.
15.
Smirnov A.V. Islam i natsional'no-kul'turnaya identichnost' // Adam ǝlemi: Filosofskii i obshchestvenno-gumanitarnyi zhurnal. 2016. № 4 (70). S. 75-82
16.
SShA zakryli konsul'stvo v irakskoi Basre iz-za napadenii proiranskikh grupp [Elektronnyi resurs]. URL: https://www.eurointegration.com.ua/rus/news/2018/09/29/7087545/ (data obrashcheniya: 22.08.2019).
17.
Abdelkader D., Adiong N., Mauriello R. Islam and International Relations: Contributions to Theory and Practice. NY., 2016., 232 p. DOI: 10.1007/978-1-137-49932-5.
18.
Arab Charter on Human Rights 2004 [Electronic resource]. URL: https://web.archive.org/web/20080512051558/http://www.acihl.org/res/Arab_Charter_on_Human_Rights_2004.pdf (date of access 18.08.2019).
19.
Byman D., Terrorism and the Threat to Democracy // Brookings Policy Brief, February 2019. [Electronic resource]. URL: https://www.brookings.edu/research/terrorism-and-the-threat-to-democracy/ (date of access 10.07.2019).
20.
Chomsky N. After the Cold War: U. S. Foreign Policy in the Middle East // Cultural Critique, No. 19, The Economies of War (Autumn, 1991), pp. 14-31.
21.
Hanna Sami A., Gardner George H. Arab socialism: a documentary survey [Electronic resource]. URL: https://books.google.ru/books?id=zsoUAAAAIAAJ&printsec=frontcover&redir_esc=y#v=onepage&q&f=false (date of access 18.08.2019).
22.
Kennedy R. What is Europe's approach to repatriating ISIS members? // Euronews. [Electronic resource]. URL: https://www.euronews.com/2019/03/07/what-is-europe-s-approach-to-repatriating-isis-members-euronews-answers (date of access 12.07.2019).
23.
Khaftar Gaddafi jaded [Electronic resource]. URL: https://www.aljazeera.net/news/politics/2019/4/8/%D8%AD%D9%81%D8%AA%D8%B1-%D8%A7%D9%84%D9%82%D8%B0%D8%A7%D9%81%D9%8A-%D9%84%D9%8A%D8%A8%D9%8A%D8%A7 (date of access 18.08.2019).
24.
Littman D. G., Universal Human Rights and Human Rights in Islam, Midstream, 45, no. 2 (February/March 1999) [Electronic resource]. URL: http://www.dhimmitude.org/archive/universal_islam.html# (date of access 18.08.2019).
25.
Poirson T. Caliphates and Islamic Global Politics // Caliphates and Islamic Global Politic, 2014, pp. 8-14.
26.
Public Opinion Survey: Residents of Tunisia [Electronic resource]. URL: https://www.iri.org/sites/default/files/wysiwyg/final_-_012019_iri_tunisia_poll.pdf (date of access 18.08.2019).
27.
Support for democracy dwindles in Tunisia amid negative perceptions of economic conditions [Electronic resource]. URL: https://afrobarometer.org/sites/default/files/publications/Dispatches/ab_r7_dispatchno232_support_for_democracy_dwindles_in_tunisia_1.pdf (date of access 18.08.2019).
28.
Tarawneh Fatima Al. The Collapse of Western Civilization: A Comparative Study through the Theories of Challenge and Response to the Philosopher Arnold Toebney and the Theory of the Collapse of Western Civilization of the Philosopher Oswald Spengler Study. (2017). [Electronic resource]. URL: https://doi.org/10.5539/ass.v13n7p83 (date of access 18.08.2019).
29.
Tunisia parliamentary vote: Exit poll shows Ennahdha in the lead [Electronic resource]. URL: https://www.aljazeera.com/news/2019/10/tunisia-parliamentary-election-exit-poll-shows-ennahda-leading-191006191757586.html

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Замечания:
««Роль США как гегемона глобализации размывается, и, хотя Америка по-прежнему остается стратегически самой сильной страной мира, но она уже не может быть всемирным «вождем» человечества» – резюмирует коллектив авторов РАН [12, c. 44]. И хотя нового «вождя» на данный момент нет, зоны напряжения очевидны (то есть отсутствие вождя должно было как-то на этом сказаться?) и совпадают с линиями цивилизационных разломов. »
Последняя фраза плохо понятна: как связывает автор «отсутствие нового вождя» с «линиями цивилизационных разломов»?
И далее:
«Так (как?), самой горячей точкой является Ближний Восток – именно там Западу приходится применять методы открытого военного вмешательства для поддержания контроля и влияния. »
Подразумевается, что именно в этой «точке» (немалой) пролегла упомянутая «линия»?
Следовало бы раскрыть эту мысль более внятно.
И далее:
«Во многом, это обусловлено культурно-цивилизационными особенностями региона. Ведь Ближний Восток не единственное место на планете, сохранившее свою идентичность (?), однако ее (идентичности) природа такова, что не терпит стратегии выжидания и мягкой силы, используемой, например, Китаем. »
Весьма и весьма натянутое противопоставление, подпираемое столь же «шероховатыми» аргументами.
«И хотя британский философ А. Н. Уайтхед писал, что «Границы цивилизации неопределенны, о чем бы ни шла речь: о географических рамках, временных интервалах или о сущностных принципах [17], в данной работе цивилизация понимается (то есть — мало ли что он там... утверждает? Но в таком случае зачем приводить это определение? В таких случаях возражение принято подкреплять аргументами) как культурно-историческая общность, сложившаяся и существующая в определенных географических рамках.  »
«Политическая конъюнктура формируются под ее модели, а культурные тренды – за счет успешно распространяемой массовой культуры. С учетом научно-технического прогресса, влекущего за собой ускоренный процесс глобализации, элементы западного мира проникают практически во все регионы планеты. Запад под знаменем либерально-демократических ценностей (с претензией на их общечеловеческую значимость) проводит экспансионистскую политику, выражающуюся в установлении в мире собственной модели общественно-политической жизни и развитии, фактически, системы неоколониализма. »
Нужно ли в сотый раз излагать общеизвестное «своими словами», обходясь без ссылок и цитат?
И далее:
«В уже далеком 1989 году в свет вышла статья американского ученого Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории?». В ней он утверждал, что идеологическая борьба в мире завершена и западный мир, ведомый США, с их либеральными ценностями одержал победу. Он писал: «Этот триумф Запада, триумф западной идеи проявляется прежде всего в полном истощении некогда жизнеспособных альтернатив западному либерализму. … Наблюдаемое ныне — это, возможно, <…> финальная точка идеологической эволюции человечества и универсализация либеральной демократии Запада как окончательной формы правительства в человеческом обществе» [18]. »
Может быть, это юбилейная, стотысячная отсылка к известному труду. Нельзя ли было все же опереться на что-то посвежее?
И далее:
«Как далее показала история, она (?) не закончилась. В статье Ф. Фукуяма рассуждал об идеологическом противостоянии XX в. между США и СССР, между капитализмом и коммунизмом и т. д. Но высокие темпы распространения элементов и ценностей западного общества приводят к тому, что в местах, где традиционалистский уклад жизни укоренился глубоко, возникают культурные столкновения. » Видимо, теперь последует ссылка на Хантингтона?
«Консервативные общества оказываются не готовыми полностью принять идеи и чужеродное мироощущение (?), что приводит к образованию в таких социумах антизападных сил (?), предлагающих свой цивилизационный путь развития, который может быть построен на антагонистических (чему? Друг другу? Внешнему давлению?) началах (?). В более благоприятном варианте (для кого — благоприятном?) западные идеи и ценности адаптируются под местный уклад жизни, что также (?) приводит к появлению новой, гибридной, модели поведения (?) общества. »
Маловразумительное и чрезвычайно поверхностное описание.
Заглянем в заключение:
«Подводя итоги всего вышеизложенного, можно утверждать, что в современную эпоху Ближний Восток зачастую сопротивлялся (?) общественно-политическому устройству, навязываемому западным миром. Это было естественным процессом (?), вызванным экзистенциональными различиями между цивилизациями Запада и Ближнего Востока. В своем противостоянии страны Ближнего Востока опирались на различные идеи. Однако в последние десятилетия основной опорой сопротивления Западу является ислам – неотъемлемая часть жизни населения этого региона. Ислам для жителей Ближнего Востока является значительной частью их жизни, не просто религией, а их образом жизни (жизни-жизни). Они видят противоречия западных ценностей и своих традиций (!?). Сами правители ближневосточных стран не отказывались от идей ислама (?) при реализации различных видений общественно-политического устройства, кто-то отводил ему большую, а кто-то меньшую роль. Огромное влияние ислама не позволяет западной цивилизации абсорбировать этот регион. »

Основное замечание: текст чрезвычайно растянут, перенасыщен трюизмами и оставляет впечатление популяризаторского. Публикация предполагает значительное сокращение его объема и вычищение основной логической конструкции.

Заключение: работа не отвечает требованиям, предъявляемым к научному изложению, как в стилистическом, так и в структурно-логическом отношении, и в представленном виде к публикации быть рекомендована не может.

Результаты процедуры повторного рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

В журнал «Конфликтология/nota bene» автор представил статью, в которой поднимается вопрос об исследовании, по выражению автора, цивилизационных характеристик Ближнего Востока на современном этапе.
Следует признать, что данный вопрос актуален для междисциплинарного исследования, в то же время существуют значительные наработки по этому поводу, а значит, от автора потребуется сказать новое слово в указанном направлении исследования, допускаю, что в рамках социогуманитарного знания могут быть получены любопытные результаты, заслуживающие внимания.
При знакомстве со статьей трудно не заметить, что автор не посчитал необходимым разбить текст на абзацы, что существенно затрудняет восприятие материала. Между тем в качестве гипотезы автор предлагает допустить существование ближневосточной цивилизации по основными критериями ее выделения: 1) религия, 2) общая историческая память о величии Арабского Халифата VIII-XIII в. Именно эти два фактора на протяжении последнего столетия использовались при попытке формирования цивилизационной идентичности на Ближнем Востоке (под ним в данной работе понимаются и арабские страны Северной Африки - Магриба). Автор статьи задается вопросом: какое практическое выражение получили цивилизационные проекты в регионе и к каким конфликтам привели? Для ответа на этот вопрос, в первую очередь, необходимо обратиться к середине XX века, периоду после окончания Второй мировой войны, когда для Ближнего Востока началась новая эпоха – эпоха поиска своего места в биполярном мире.
Автором статьи формулируются основные положения герменевтики цвета и устанавливается, как они могут быть применены в философии визуального искусства (на примере произведений живописи). При этом автор особо подчеркивает, что «для достижения единства изложения используем феноменологический подход», однако методологический подход (любой) служит вовсе не для «единства изложения», а все же для цельности и последовательности исследования, для исключения противоречий и ошибок системного характера.
Между тем формулируя цель статьи, автор намерен показать, что внутри исламской цивилизации произошел раскол, соответствующий государственным границам стран Ближнего Востока. Это, однако, не означало окончательной утраты общей идентичности. Напротив, возникший после провала идей арабского социализма идеологический вакуум был заполнен социальной философией ислама.
В статье также отмечается, что на фоне сохранения в арабском мире антагонизма в отношении западной цивилизации, ислам стал тем инструментом, который позволил бы достичь справедливого общества. Данные установки, тем не менее, получали различную трактовку в разных странах Ближнего Востока. Наиболее ярким примером эффективного построения общества на основе ислама является Иран – одно из главных ближневосточных государств, не принадлежащих к арабскому миру. Установившаяся после исламской революции 1979 года политическая система демонстрирует свою состоятельность на протяжении 40 лет.
Рассматривая специфику обозначенного предмета исследования, автор специально подчеркивает важность анализа проблемы. Отмечается при этом, что сложные проблемы этно-конфессиональных отношений до сих пор остаются неурегулированными, экономическое положение не выправлено. В стране постоянно вспыхивают массовые акции протестов, связанные с недовольством безработицей, коррупцией, отсутствием достойных условий жизни. Ситуация с безопасностью в Ираке после вторжения американских «освободительных» войск ухудшилась. Хотя можно предположить, что Ирак и Ливия не могут являться репрезентативными примерами отторжения демократической модели из-за непрекращающихся в них боевых действий, фундированность такого аргумента весьма ограничена. В качестве контраргумента можно привести ситуацию в Тунисе, где не идет горячих конфликтов. После свержения в 2011 году в ходе «арабской весны» президента Зина аль-Абидина бен Али новые власти страны заявили о курсе на демократизацию общества. В Тунисе, в отличие от Ливии и Ирака, процесс смены властей произошел бескровно и без военно-политических потрясений. В 2014 году в стране была принята новая конституция, осуществлялся курс на демократизацию.
Итак, автором на нескольких примерах был показан раскол внутри ближневосточной цивилизации по нескольким основаниям: приверженность или сопротивление Западу, исповедование ислама шиитского или суннитского толка (или других течений, которые также довольно сильны с политической точки зрения), более глубокая историческая идентификация. Становится очевидно, что регион не имеет собственного цивилизационного проекта в силу своей мозаичности и разобщенности национальных элит (по большей части все же интегрированных в систему западных ценностей). В связи с этим, автор статьи задает резонный вопрос о том, есть ли основания говорить о практических проявлениях современной исламской цивилизации? Показательным примером наличия таких проявлений может служить ситуация, сложившаяся вокруг Всеобщей декларацией прав человека, которая в 1948 году была принята Генеральной Ассамблеей ООН. Она стала первым универсальным международным актом в этой области и базой для разработки последующих документов в области гуманитарного международного права. В исламском мире Всеобщая декларация прав человека подверглась критике.
Итак, можно утверждать, что статья имеет некоторые преимущества, в частности, знакомит нас с некоторыми цивилизационными характеристиками Ближнего Востока на современном этапе, но вместе с тем статья не лишена недостатков, которые на данном этапе нуждаются в устранении и требует доработки со стороны автора материала, после чего можно будет решать вопрос о поддержке представленной работы.
З а м е ч а н и я:
1) Автор не корректно оформил работу, о чем шла речь в начале данной рецензии.
2) Отсутствие выводов затрудняет оценку концептуального вклада автора в исследование обозначенной проблематики.
3) Необходимо скорректировать название с целью показания в нем конфликтологической составляющей дабы тематика статьи подходила тематике издания
Таким образом, после внесения корректив статья может быть рекомендована к опубликованию в научном издании.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"