Статья 'Политическая организация региона Ахкупуль накануне конкисты: критическая ревизия' - журнал 'Исторический журнал: научные исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Политика издания > Редакция > Порядок рецензирования статей > Редакционный совет и редакционная коллегия > Ретракция статей > Этические принципы > О журнале > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Исторический журнал: научные исследования
Правильная ссылка на статью:

Политическая организация региона Ахкупуль накануне конкисты: критическая ревизия

Федюшин Владислав Валерьевич

аспирант кафедры истории Древнего мира Исторического факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова

119192, Россия, Москва, г. Москва, ул. Ломоносовский пр-Т, 27 корп. 4

Fediushin Vladislav Valer'evich

PhD Candidate, Section of History of the Ancient World, History Department, Lomonosov Moscow State University

119192, Russia, Moskva, g. Moscow, ul. Lomonosovskii pr-T, 27 korp. 4

vladfedyushin@gmail.com

DOI:

10.7256/2454-0609.2018.4.26525

Дата направления статьи в редакцию:

06-06-2018


Дата публикации:

05-08-2018


Аннотация: Предметом исследования является организация политических образований Ахкупуля (регион в восточной части северного Юкатана) в конце позднего постклассического периода (1-я пол. XVI в.). Автор обращается к анализу политической географии области, критикуя доминирующую в майянистике интерпретацию С. Кесады, которая сознательно пренебрегает "европейским" понятием территориальности. Отдельное внимание уделено вопросу о характере политических взаимоотношений внутри надлокальных политий, традиционно считающихся построенными на личных связях между правителями отдельных номовых образований. В фундаменте исследования лежит историзм; важную роль играет вспомогательная историческая дисциплина — политическая география; привлекается историческая лингвистика. Из проведенного исследования следует ряд выводов. Во-первых, устоявшаяся в майянистике реконструкция политической географии Ахкупуля признается не соответствующей действительности. Вместо четырех надлокальных столиц, указанных у С. Кесады (Попола, Саки, Чичен-Ица, Эк’балам), таковыми признаны могут быть семь селений (включая Хухбильчен, Ц’икаб и Тепоп). Во-вторых, не имеет серьезных оснований представление о Саки как о столице двух надлокальных политий одновременно. В-третьих, интерпретация термина idzincab, на который исследователи не обращали внимания до сей поры, позволяет предположить наличие символических связей не только между членами политической верхушки (местными и региональными правителями), но и непосредственно между подчиненными им политиями.


Ключевые слова:

майя, Юкатан, политическая география, политическая организация, доколумбовая Мезоамерика, поздний постклассический период, конкиста, кучкабаль, Ахкупуль, ках

Abstract: The subject of this study is the organization of the political formations in Ahcupul (a region in the eastern part of northern Yucatan) at the end of the late post-classical period (first half of the 16th century). The author resorts to an analysis of the region's political geography, criticizing S. Quesada's dominant interpretation in Mayan Studies which deliberately neglects the "European" concept of territoriality. Special attention is focused on the question of the nature of the political relations within the supralocal polities, which are traditionally considered to be built on personal ties between the rulers of individual nomadic formations. At the heart of this study's scientific approach lies the concept of historicism, and an important role in the topic's examination is played by the auxiliary historical discipline - political geography; additionally, historical linguistics is also used. The author drew a number of conclusions from the study. In the first place, the predominant in Mayan Studies reconstruction of the political geography of Akhkupul is identified as not corresponding to reality. Instead of the four supralocal capitals indicated by S. Quesada (Popola, Saki, Chichen-Itza, Ek'Balam), seven villages can be recognized as such (including Khukhbilchen, Ts'ikab and Tepop). Secondly, there is no serious basis for the idea that Saki was the capital of two supralocal policies at the same time. Lastly, the interpretation of the term "idzincab", to which researchers have not paid attention up to now, suggests the existence of symbolic links not only between members of the political elite (local and regional rulers) but also directly between subordinate polities.


Keywords:

Maya, Yucatan, political geography, political organization, Pre-Columbian Mesoamerica, Late Postclassic period, Conquest, cuchcabal, Ahcupul, cah

Ахкупуль – обширный регион на севере Юкатанского полуострова. В колониальную эпоху так определялась практически вся восточная часть внутренних земель Юкатана, в которой особенное влияние имел линидж Купулей; сам Ахкупуль считался одной из полутора десятков туземных доиспанских «провинций», вопрос о природе которых рассматривался в другой статье.[1] В первых трудах, посвященных политической географии майя, политическая организация Ахкупуля реконструировалась в соответствии с господствовавшими тогда представлениями об их тождестве отдельным региональным государствам.[2, p. 443-444; 3, p. 190-191 et pass.] Разработка письменных источников, однако, отбросила версии политического единства региона; в классическом труде Р. Ройса «провинция Купулей» представлена уже как совокупность независимых политий номового типа (батабилей или, в более поздней терминологии, кахов), отношения между которыми могли варьироваться от военных конфликтов до нестабильных союзов.[4, p. 113-114]

Позднее политическая организация Ахкупуля стала ключевым влиятельной работы мексиканского историка С. Кесады. Во многом материал именно этой «провинции» стал основой для его выводов относительно политической географии майя постклассического периода в целом. С. Кесада реконструировал в Ахкупуле времен конкисты пять надлокальных образований (кучкабалей) и ряд независимых батабилей; при этом кучкабали строились, по его мнению, без оглядки на территориальное единство — из целого набора анклавов, правители которых были вовлечены в личные отношения с правителем кучкабаля. В соответствии с этой логикой одно поселение — Саки (совр. Вальядолид) — рассматривалось исследователем как столица сразу двух кучкабалей одновременно.[5, p. 235-236] Взгляды С. Кесады оказали значительное влияние на дальнейшее развитие майянистики (см. напр. [5; 6; 7] В особенности это касается упразднения в рамках его концепции территориальности власти у майя: последняя понимается как сложная система межличностных взаимоотношений, в основе которых лежит контроль над рабочей силой («человеческой энергией») подчиненных общинников, но не над территорией как таковой.[5, p. 49-50] Критику этих представлений, как представляется, также вернее всего будет начать именно с материала Ахкупуля, благо это позволяет сделать достаточно обширная и не использованная полностью С. Кесадой источниковая база.

Гипотеза мексиканского историка в приложении к Ахкупулю основана, главным образом, на интерпретации отдельных документов из корпуса «Сообщений из Юкатана» 1579-1581 гг., списка селений из ресиденсии Диего де Кихады 1565 г. и т. н. «хроники из Йашкукуля».[5, 223-242] Серия работ американского исследователя Мэттью Ресталла показала недостоверность последнего источника. Кодекс написан от лица Накук-Печа, правившего якобы названным селением во время испанской конкисты. Однако фактический и лингвистический анализ показывает, что составление его приходится на 1-ю пол. — сер. XVIII в.[9; 10, p. 290; 11, p. 77-80] Разумеется, адекватным отражением доиспанских реалий считать его нельзя. С другой стороны, ряд не затронутых С. Кесадой источников также дает ценную информацию о политической организации Ахкупуля. Таким образом, рассматриваемая модель требует определенной ревизии.

Обратимся к количеству надлокальных политий (кучкабалей) и их столицам. С. Кесадавыделяет пять таких образований с центрами в Чичен-Ице, Эк’баламе, Пополе и Саки, причем последнее поселение считает столицей сразу двух кучкабалей.[5, p. 223-242]

Вместе с тем в том же корпусе «Сообщений из Юкатана» упомянуты несколько других самостоятельных надлокальных центров. По какой-то причине исследователь отнес к числу независимых батабилей Хухбильчен, который фигурирует в «Сообщении из Кикиля» в качестве места проживания некоего Купуля, имевшего власть над Кикилем. В действительности, Кикиль являлся в некотором смысле аномальной общиной: в местной традиции сохранялась история недавнего ее отделения от Хухбильчена, которую записал энкомендеро Франсиско де Карденас. Согласно этой традиции, отселение случилось в неурожайный год; после смерти основателя Хишхава, признаваемого «сеньором», власть в новом селении перешла «туземным тиранам», под которыми следует понимать совет мелкой знати во главе со жрецом — ахк’ином. Именно последний объявлял войны соседям и назначал временных командующих войском.[12, p. 267] Наличие такой (пусть и несколько деформированной в силу отсутствия династийной власти) организации, характерной для каха, а также удаленность Кикиля от Хухбильчена, не позволяет усомниться в надлокальном характере связи между этими центрами.

Кроме того, четыре селения контролировал Ц’икаб, о чем говорится в «Сообщении» Алонсо де Вильянуэвы.[12, p. 205] По-видимому, к числу таких же менее значимых надлокальных центров Ахкупуля следует отнести и Тепоп. По крайней мере, в пробансе Диего и Хуана де Контрерасов он упоминается как столица (исп. cabecera), имевшая зависимые поселения, которые, однако, не названы.[13, fol. 4v]

Вполне вероятно, что три из указанных С. Кесадой столиц Ахкупуля (Чичен-Ица, Эк’балам, Саки) имели ведущее политическое и символическое значение. Роль Чичен-Ицы как общемайяского паломнического пункта широко известна.[14] Но, судя по данным «Сообщений», Саки и Эк’балам также являлись важными ритуальными центрами. Документ из Вальядолида рассказывает о поклонении здесь «идолу» Сакивалю, очевидно, имевшему большое значение: раз в четыре года здесь совершался массовый ритуал, привлекавший жителей разных селений.[12, p. 28] Составитель «Сообщения из Ц’онота» Херардо Диас де Альпуче добавляет, что по соседству со святилищем был расположен священный сенот.[12, p. 84] В Эк’баламе также имелся «идол, которого почитали все как бога»;[12, p. 199] что не менее важно, селение было расположено на месте крупного городища классического времени,[15] история которого ко времени конкисты была мифологически переосмыслена, а ритуальные сооружения — включены в новый историко-мифологический нарратив.[12, p. 138-139] Ритуальное значение, безусловно, не могло не отражаться на политическом статусе этих трех столиц.

Таким образом, количество надлокальных столиц Ахкупуля должно быть больше того, что указано у С. Кесады. Следует учитывать их статусное различие: Чичен-Ица, Саки, Эк’балам — древние городища с монументальными святилищами регионального значения — должны были иметь большее символическое значение, нежели Попола, Хухбильчен, Ц’икаб или Тепоп. Менее важные в символическом плане центры, тем не менее, также контролировали значительные территории. Так, о Пополе сообщается, что ей были подчинены тринадцать селений.[12, p. 215] Политию образовывали около 2 тыс. «податных индейцев» (неясно, имеются в виду главы доиспанских больших или уже колониальных нуклеарных семейств); по сообщению францисканца Луиса де Вильяльпандо, в центральном поселении из них проживало 600.[16] Природа подобных кучкабалей — были ли это ситуативные или относительно стабильные образования, были они независимы или инкорпорированы в более обширные государства, — неясна. Можно сделать, однако, некоторые предположения, которые будут касаться, по крайней мере, Пополы. Власть над ней принадлежала, по всей видимости, династии — последовательно названы Намай-Купуль, Ахчичен-Купуль (Achichuen Cupul) и Нац’уль-Купуль, последний из которых правил во время конкисты.[12, p. 216] При этом из «Сообщений» из Пишоя и Ц’итнупа следует, что данные селения были подчинены правителю, которого звали так же — Нац’уль-Купуль; «Сообщение из Ц’итнупа» уточняет, что он проживал в Саки.[12, p. 51-60] Имея в виду, что практически наверняка речь идет о времени испанского завоевания, логично предположить, что Нац’уль-Купуль, правивший Пополой, и его тезка из Саки — одно и то же лицо. В таком случае, вероятно, следует предполагать какие-то более сложные политические связи, возможно, имевшие нечто общее с устройством владений Чанов и Ц’ехов в соседнем Тахц’ехе.

Его политическая организация до сих пор реконструировалась на основе единственного источника — «Сообщения из Чанц’онота». Р. Ройс представлял ее в виде «конфедерации групп или городов, [где] не было единого территориального правителя».[4, p. 109] С. Кесада, напротив, записывает всю территорию «провинции» в кучкабаль Чанц’онота.[5, p. 225-226] На самом деле, по-видимому, должность верховного правителя здесь присутствовала в полной мере, хотя и переходила от батаба одного селения к батабу другого. Это прямо следует из неопубликованного рассказа Хуана Чана, который был правителем селения Темаса, являясь при этом халач-виником всего Тахц’еха. Переезд его в Чанц’онот произошел лишь с устройством соответствующей редукции после завоевания Юкатана. При этом дед Хуана Чана Нахав-Чан также был, с его слов, правителем «провинции Тахц’еха», проживая при этом в Тишкокоме.[17, p. 160-161] В то же время списки подчинённых кучкабалю селений, имеющиеся в этих двух источниках, не совпадают. Х. де Уррутия указывает пять селений: Темаса, Хольколь, Тесамай, Тисхо и Текаш.[12, p. 245] Дон Хуан Чан перечисляет 8 кахов, подвластных его деду в бытность надлокальным правителем Тахц’еха (Типош, Тишкоком, Тихас, Тичикич, Тик’унче, Ашульчен, Тишмоэб, Тахк’у)[17, p. 160] — и они совершенно не сходятся с первым списком. Три селения, над которыми правил в той же «провинции» тесть Хуана Чана Фернандо Ц’ех, — Тик’амбуль, К’аван, Йашхаль, — тоже упомянуты лишь единожды.[17, p. 161] Отсутствие пересечений между ними заставляет думать, что на территории, в колониальное время известной как Тахц’ех, в действительности существовало по меньшей мере две-три независимых друг от друга политии, которые контролировали, в то же время, две близко породненные друг с другом династии, причем титул верховного правителя всей этой территории переходил от одного правителя к другому.

Выделение из разрозненных упоминаний в «Сообщениях» сразу двух кучкабалей с центром в Саки выглядит весьма неубедительно. Разные документы корпусе локализуют здесь трёх правителей: Накахун-Ноха, Ахцук-Купуля и Нац’уль-Купуля. По какой-то причине С. Кесада считает двух последних современниками,[5, p. 235-236] но это совершенно не очевидно. О том, что Ахцук-Купуль правил во время конкисты, не сообщается (и, тем более, нельзя сказать что он пережил её — его крещёного имени не приводится). Напротив, о том, что Нац’уль-Купуль руководил Саки во время конкисты, в «Сообщении из Пополы» говорится прямо.[12, p. 216] Версия о том, что в Саки размещалась столица сразу двух политий одновременно, намного спекулятивнее банального предположения: в «Сообщениях» речь идёт попросту о двух не современных друг другу правителях одного и того же кучкабаля.

Реконструкция внутренней политической структуры кучкабаля, проведенная С. Кесадой, показала ситуативный характер династийной и политико-географической компонент его организации. Родовые организации правящих линиджей (цукубы), по мнению исследователя, далеко не всегда можно спроецировать на реальную политическую структуру постклассических государств.[5, p. 41-63]. В этом отношении пример Ахкупуля, безусловно, показателен: как было показано выше, территория, номовые структуры которых контролировали, в основном, члены одного рода, была разделена на несколько политий. Внимания заслуживает, однако, вытекающий из данной постановки вопроса тезис о личном либо родовом, но не институционализированном вне отношений высшей знати, характере политической организации надлокальных политий майя. На материале других регионов северного Юкатана к нему же прибегал японский историк Ц. Окоши.[18; 19]

Этой точке зрения противоречит один важный, но игнорируемый до сих пор исследователями пассаж «Сообщения из Вальядолида». Испанский текст содержит майяский термин, приведенный, по всей видимости, случайно и без перевода (вероятно, со слов рассказчика-майя). Повествуя о фигуре некоего прежнего правителя «Накахун-Ноха» (Nacahun Nogh), который в документе назван капитаном, составители документа пишут: «Его боялась значительная часть туземцев y tzincabes, каковые суть Купули провинции Тисимина» («Nacahun Nogh… al cual mucha parte de los naturales y tzincabes que son Ah copules de la provincia de Tecemín le temían»).[12, p. 28] Не идентифицированное редакторами издания «Сообщений из Юкатана» y tzincabes — это, безусловно, idzincabes или, вернее, idzincabob. Idzin значит «внук».[20, fol. 222v] Cab — многозначный корень; его семантическое поле охватывает такие понятия как «пчела», «улей», «селение или регион», «земля», «внизу или вниз».[20, fol. 59r] Прочитанное дословно, слово idzincab должно обозначать «родственные (символически или в плане династического господства — В.Ф.) земли». Возможно, однако, другое его истолкование, исходящее из приведенного у того же А. де Сьюдад-Реаля термина idzincabal: «Свойственник мужчины, женатый на младшей сестре его жены… внук мужчины, женатый на его внучке, дочери его дочери».[20, fol. 222v] Однако вторая версия выглядит менее вероятной, так как принятие ее заставило бы предполагать либо возможность выпадения суффикса -al без потери смысла, либо ошибку писца, весьма точно на слух передавшего, тем не менее, остальное слово. Суффикс -al в данном случае выполняет, судя по всему, абстрагирующую функцию, и утрата его должна была бы привести к смене значения слова.[21, p. 23; 22] Безусловно, отношения между центром и подчиненными кахами в значительной степени опосредовались локальными правителями — недаром idzincabob в тексте прямо связаны с Купулями. Тем не менее, анализ этого короткого отрывка показывает наличие в политическом мировоззрении майя представления о некоторой связи между надлокальной властью и подчиненными номовыми образованиями, выходящей за рамки личных отношений между их правителями.

Таким образом, критическое рассмотрение источников, относящихся к Ахкупулю, позволяет отказаться от ряда положений, выдвинутых С. Кесадой. Это касается как вопросов локальной политико-географической реконструкции, так и более общих выводов исследователя, определившего направление исследований политических институтов майя позднего постклассического периода.

Библиография
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
References
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.