Статья 'Правовое оформление в Основных государственных законах Российской империи 1832–1892 гг. изд. организации верховной государственной власти' - журнал 'Genesis: исторические исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция и редакционная коллегия > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Публикация за 72 часа: что это? > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Genesis: исторические исследования
Правильная ссылка на статью:

Правовое оформление в Основных государственных законах Российской империи 1832–1892 гг. изд. организации верховной государственной власти

Кодан Сергей Владимирович

доктор юридических наук

профессор, Заслуженный юрист Российской Федерации, член Экспертного совета по праву Высшей аттестационной комиссии при Министерстве науки и образования Российской Федерации, профессор кафедры теории государства и права Уральского государственного юридического университета, главный редактор журнала "Genesis: исторические исследования"

620137, Россия, Свердлвская область, г. Екатеринбург, ул. Комсомольская, 21, оф. 210

Kodan Sergei Vladimirovich

Doctor of Law

Professor, the department of Theory of State and Law, Merited Lawyer of the Russian Federation, Ural State Law Academy; Editor-in-Chief of the Scientific Journal “Genesis: historical studies”

620137, Russia, Sverdlvskaya oblast', g. Ekaterinburg, ul. Komsomol'skaya, 21, of. 210

svk2005@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Владимирова Галина Евгеньевна

кандидат юридических наук

доцент, кафедра теории и истории государства и права, Сургутский государственный университет

г. Сургут, Энергетиков ул., 22

Vladimirova Galina Evgen'evna

PhD in Law

associate professor of the Department of Theory and History of State and Law at Surgut State University

Surgut, ul. Energetikov 22

dosiavg@rambler.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2306-420X.2013.3.748

Дата направления статьи в редакцию:



Дата публикации:

1-6-2013


Аннотация.

Основные государственные законы Российской империи изд. 1832–1892 гг. консолидировали законоположения относительно организации верховной государственной власти. В них были достаточно четко определены принципиальные черты абсолютной монархии как формы правления в Российской империи, позволяющие выделить ее признаки, такие как самодержавие, священность, наследственность, связанность императора действующим законодательством. Ряд положений Основных законов отражал имперский характер территориальной организации государственной власти в России как империи и сложную конфигурацию взаимоотношений имперского центра с населяющими отдельные территориальные образования этническими общностями. Описанные в них титул российского императора и российский государственный герб обозначали пространство власти государя и пределы территории Российского государства, а ряд основополагающих узаконений определил принципиальные положения относительно единства политико-правового пространства Российской империи с сохранением в отдельных национальных регионах элементов местной системы управления и партикулярных узаконений. Не меньшее значение имели и законоположения Основных законов относительно характеристик государственного режима как авторитарного, что обеспечивалось определением правовых основ таких институтов, как подданство, установившее юридическую связь между индивидом и государством в лице монарха с принесением присяги на верность подданства как клятвенного обещания в преданности воцарившемуся императору и законному его наследнику, и сословное деление общества – закрепление объема прав и обязанностей, исходя из законодательного установления «прав состояния» на основе принадлежности к определенному сословию, что фиксировало сословный тип политико-правовой системы в России. В статье анализируются указанные вопросы.

Ключевые слова: история России, Российское государство, общественное устройство, государственное устройство, форма государства, форма правления, форма устройства, коренные законы, фундаментальные законы, основные законы

Abstract.

The Fundamental Laws of the Russian Empire (version of 1832 - 1892) set forth the legal provisions regarding arrangement of the supreme state power. Those Laws quite clearly outlined the principal features of the absolute monarchy as the form of govenment in the Russian Empire. The features include absolute supremacy, sanctity, heredity and dependence of the emperor on the effective legislation. A number of provisions of the Fundamental Laws reflected the empire-like nature of the territorial organization of the state power in Russia and a difficult configuration of relations between the imperial center and individual ethnic communities. The title of the Russian emperor and the Russian coat of arms described in the Fundamental Laws symbolized the scope of authority ofthe governor and borders of teh Russian empire. The Fundamental Laws also determined specific features of the authoritarian state regime which created legal grounds for such institutions as the institution of allegiance. That institution established the legal relation between an individual and state government represented by a monarch as well as the division of the society into estates. The authors of the article analyze the aforesaid issues and problems. 

Keywords:

history of Russia, Russian State, social structure, state structure, type of government, regime, form of structure, basic laws, fundamental laws, main laws

1. Положения об организации государственной власти в структуре Основных государственных законов

Основные государственные законы 1832 г. издания упорядочили,
закрепили и конкретизировали политико-правовые основы формы правления в России,
выделив их в части положений первого раздела – «О священных правах и
преимуществах верховной самодержавной власти» и сосредоточив в подразделах: «О
существе верховной самодержавной власти», «О порядке наследия престола», «О
совершеннолетии императора, о правительстве и опеке», «О священном короновании
и миропомазании». «О титуле императорского величества и о государственном
гербе», «О вере» (ст. 1-46) [1]. В них Основные законы достаточно четко
определили основные признаки абсолютистской формы государственного правления и
имперского государственного устройства. В результате Основные государственные
законы, не меняя нормативного содержания прежних узаконений и в большинстве
статей сохраняя их прежние формулировки, впервые на уровне официального
источника права четко текстуально зафиксировали правовые положения относительно
основ государственного строя. Последующие переиздания Основных государственных
законов (1842, 1857 и 1892 гг.) принципиальных изменений не внесли, хотя
содержали определенные редакционные коррективы в текстах некоторых статей и их
исходную нормативно-правовую базу, что было обусловлено изданием новых
узаконений между переизданиями Основных законов.

2. Основные параметры формы государственного правления в Российской империи

Форма государственного правления в Российской империи Основными государственными законами 1832 г. была определена достаточно четко. Консолидированные в них законоположения формулировали законодательные основы организации государственной власти в виде абсолютной монархии и содержали статьи, определяющие характеристики самодержавия, порядок наследования престола и др. (ст. 1-34).

Основные характеристики формы правления были закреплены и конкретизированы в подразделе «О существе верховной самодержавной власти» (ст. 1-2) первого раздела Основных государственных законов. В них определялись ее основополагающие признаки – самодержавие, неограниченность, священность, наследственность.

Ст. 1 в первой части содержала формулировку: «Император всероссийский есть монарх самодержавный и неограниченный», которая четко и однозначно закрепила сосредоточение в одних руках монарха неограниченной, абсолютно полной верховной государственной власти. Вторая часть ст. 1 подчеркнула божественный характер власти государя: «Повиноваться верховной его власти, не токмо за страх, но и совесть, сам Бог повелевает». Ст. 2 устанавливала возможность принадлежности верховной государственной власти и лицу женского пола и оговаривала основные условия этого: «Та же власть верховная и самодержавная принадлежит и императрице, когда наследство престола в порядке, до сего установленном, дойдет до лица женского, но супруг ее не почитается государем: он пользуется почестями и преимуществом наравне с супругами государей, кроме титула».

Положения ст. 1-2 исходили из формулировки § 71 Учреждения об императорской фамилии от 5 апреля 1797 г., в котором царь определялся «яко неограниченный самодержец» [2]. При этом данное узаконение в прим. к ст. 1 Свода Основных государственных законов указывалось как «основной закон». Одновременно составители Свода отсылали (с указанием в ссылке к ст. 1 Свода: «ср.» – «сравните») к ряду других узаконений, которые раскрывали указанное выше законоположение. Это были, прежде всего, узаконения Петра I. Толкование к 20-му арт. Воинских артикулов Воинского устава от 30 марта 1716 г. гласило: «Его величество есть самовластный монарх, который никому на свете о своих делах ответа дать не должен; но силу и власть имеет свои государства и земли, яко христианский государь, по своей воле и благонамерению управлять» [3]. То же дословно повторил и Морской устав от 13 января 1720 г. (Кн. V. Гл. 1. Ст. 2. Толк.) [4]. Духовный регламент от 25 января 1721 г. обозначил: «Монархов власть есть самодержавная, которым сам Бог повиноваться за совесть повелевает» [5]. Анна Иоанновна в манифесте о вступлении на престол от 28 февраля 1830 г. изъяснялась «о восприятии самодержавия» и себе как о «самодержице всероссийской», а в приложенной к манифесту «форме клятвенного обещания» указывала на необходимость служить царице и под страхом ответственности «пред Богом и судом» всячески «предостерегать и оборонять» имеющиеся «все к высокому ее величества самодержавству, силе и власти, принадлежащие права и преимущества…» [6]. Важное значение имели и манифесты Николая I, связанные с его вступлением на престол. Манифест «О вступлении на престол государя императора Николая Павловича» от 12 декабря 1825 г. объяснял причины и воспроизвел документы, порожденные ситуацией междуцарствования, – неопубликованный в установленном порядке манифест Александра I от 16 августа 1823 г. о передаче престола Николаю Павловичу в связи с отречением от царствования его старшего брата Константина Павловича, вступившего в брак с полькой не из царствующих особ, и др. Манифест «О порядке наследия всероссийского престола и об опеке и правительстве на случай кончины государя императора до законного совершеннолетия наследника» от 22 августа 1826 г. расписал порядок наследования престола, в котором регламентировал передачу власти конкретным лицам [7].

Основные государственные законы 1842, 1857 и 1892 гг. издания формулировки ст. 1-2 Основных законов 1832 г. не изменили. Они также и не расширили их нормативно-правовую базу новыми узаконениями.

Наследование российского престола было поставлено на второе место в Основных законах и занимало значительное место среди его положений о форме государственного правления. Порядок наследования власти на протяжении всех царствований после Петра I, связанных с дворцовыми переворотами, был «ахиллесовой пятой» российского престола и требовал четкого обоснования в Основных государственных законах Российской империи. Законоположения данного характера были сосредоточены в подразделе втором первого раздела Основных государственных законов – «О порядке наследия престола» (ст. 3-17). В нем были четко выстроены и системно упорядочены положения узаконений, связанные с получением власти наследником престола.

Основные законы определяли один из краеугольных принципов мо­нархии – наследственность престола. В ст. 3 устанавливалось: «Импера­торский всероссийский престол есть наследственный в ныне благопо­лучно царствующем императорском доме». Одновременно Основные за­коны устанавливали единство и распространение переходящей по наслед­ству верховной государственной власти российского императора на всю территорию Российской империи. Ст. 4 определяла: «С императорским всероссийским престолом нераздельны суть престолы: Царства Польского и Великого Княжества Финляндского», что было связано с указанием на особое положение Царства Польского и Великого Княжества Финлянд­ского в составе Российского государства, закрепленное государственно-ав­тономистскими началами организации государственной власти и управле­ния на этих территориях, и сохранением действия местного законодатель­ства.

Далее Основные законы излагали правила получения престола. Ст. 5 Основных законов определяла, что «оба пола имеют право к наследию престо­ла, но преимущественно принадлежит сие право полу мужескому по порядку первородства», и только «за пресечением … последнего мужеского поколения наследование престола поступает к поколению женско­му по праву заступления». Выстраивались две своеобразные очереди и линии наследования престола. По мужской очереди закреплялись правила, по которым «наследие престола принадлежит пре­жде всех старшему сыну царствующего императора, а по нему всему его мужескому поколению», по пресечении последнего «переходит в род второго сына императора и в его мужское поколение», но «по пресечении второго мужеского поколения наследство переходит в род третьего сына, и так далее» (ст. 6-7). По женской очереди наследование престола могло последовать, «когда пресечется последнее мужеское поколение сыновей императора», а «наследство остается в сем же роде, но в женском поколении последнего царствовавшего, как в ближайшем к престо­лу, и в оном следует тому же порядку, предпо­читая лицо мужеское женскому». Соответственно, «по пресечении сего рода наследство перехо­дит в род старшего сына императора в жен­ское поколение, в котором наследует ближняя родственница последнего царствовавшего рода сего сына, а в недостатке оной, то лицо мужеское или женское, которое заступает ее место, с предпочтением, как и выше, мужеского пола женскому». Затем детализировалось, что «по пресечении и сих родов наследство пе­реходит в женский род прочих сыновей императора, следуя тому же порядку, а потом в род старшей дочери императора, в мужеское ее поколение», а «по пресечении же оного в женское ее поколение, следуя порядку, установленному в женских поколениях сыновей императора» (ст. 8-10). Также уточнялось, что «по пресечении поколения мужеского и женского старшей дочери императора наследство переходит к поколению мужескому, а потом к женскому второй дочери императора», но «младшая сестра, хотя бы и сыновей имела, не отъемлет права у старшей, хотя бы и незамуж­ней; брат же младший наследует прежде старших своих сестер» (ст. 11-12). Особо оговаривался порядок получения престола при недостатке наследников в России: «...когда наследство дойдет до такого поколения женского, которое царствует уже на другом престоле». В этом случае «наследующему лицу предоставляет­ся избрать веру и престол, и отрешись вместе с наследником от другой веры и престола, если таковой престол связан с законом». Если же этого не последует, наследником престола становилось другое лицо, «которое ближе по порядку» (ст. 13).

Одновременно Основные законы ограничивали возможность доступа к российскому престолу лиц, не принадлежавших царствующим домам: «Дети, произошедшие от брачного союза лица императорской фамилии с лицом, не имеющим соответствующего достоинства, то есть не принадлежащим ни к какому царствующему или владетельному дому, на наследование престола пра­ва не имеют». При вступлении в такой брак наследнику престола «предоставляется свобода отречения от сего права в таких обстоятельствах», когда есть другие наследники и нет «никакого затруднения в дальнейшем наследовании престола». При этом закреплялось и правило, что отречение от престола, «когда оно будет обнаро­довано и обращено в закон, признается потом уже невозвратным» (ст. 14-16).

Следует подчеркнуть, что Основные законы возлагали на царствующую особу непререкаемую обязанность соблюдения положений о престолонаследии. Ст. 17 специально подчеркивала, что «император или императрица, престол наследующие, при вступлении на оный и миропомазании обязуются свято наблюдать … законы о наследии престола».

Базовыми для ст. 3-17 стали узаконения Павла I. В Учреждении об императорской фамилии от 5 апреля 1797 г. он подчеркнул, что «утверждение … непрерывных правил в наследие престола почтено должно быть выше всего», повелел «поместить их в число фундаментальных законов империи» и четко расписал порядок наследования. При этом особое значение для формулировки правил наследования престола имел и специальный документ о порядке наследования, который был подготовлен Павлом I и его женой еще в бытность первого наследником престола и утвержден в день коронования, – «Акт, высочайше утвержденный в день священной коронации его императорского величества, и положенный для хранения на престоле Успенского собора» (Московского Кремля) от 5 апреля 1797 г. В нем декларировались намерения императора обеспечить ситуацию, при которой: «дабы государство не было без наследника»; «дабы наследник был назначен всегда законом самим»; «дабы не было ни малейшего сомнения, кому наследовать». Одновременно определялся конкретный наследник престола, а также детализировались правила и механизмы перехода власти по наследству. При этом, вступая на престол, новый император (вместе с женой) «должны обязаться свято наблюдать сей закон» [8]. Дополнением к указанным актам стал манифест Александра I «О расторжении брака цесаревича и великого князя Константина Павловича с великою княгинею Анной Федоровной, и о дополнительном постановлении об императорской фамилии» от 20 марта 1820 г., который констатировал санкционированный Святейшим синодом развод, внес существенное дополнение в павловские узаконения «для непоколебимого достоинства и спокойствия императорской фамилии» и зафиксировал принципиально важное положение: «Если какое лицо из императорской фамилии вступит в брачный союз с не имеющим соответствующего достоинства, … в таком случае … не может сообщить другому прав, принадлежащих членам императорской фамилии, и рождаемые от такого союза дети не имеют права на наследование престола» [9].

Для обоснования безусловности принципа наследственного получения верховной государственной власти и порядка наследования престола также были использованы манифесты начала правления Николая I. В манифесте «О вступлении на престол государя императора Николая Павловича» от 12 декабря 1825 г. новый император показал основания для своего вступления на престол. В нем он опубликовал просьбу Константина Павловича об отказе от престола и манифест Александра I от 16 августа 1823 г. как акт, «утверждающий отречение от наследия престола … по дошедшему … наследственно верховному праву главы императорской фамилии, и по врученной от Бога самодержавной власти», а также подчеркнул обязанность монарха для народа «предуготовить и обеспечить … спокойствие и благосостояние» после смерти царя «через ясное и точное указание преемника, … сообразно с правами нашего императорского дома и с пользами империи» [10]. Затем в день коронации в манифесте «О порядке наследия всероссийского престола и об опеке и правительстве на случай кончины государя императора до законного совершеннолетия наследника» от 22 августа 1826 г. (на основе узаконений 1797 г.) Николай I расписал уже конкретно поименный порядок наследования престола в случае его кончины – с намерением «дать первый опыт попечения … о непоколебимости законов, спокойствие государства ограждающих» [11].

Имперский характер власти и объединение в одном лице ее носителя с подчинением ему всех территорий страны определяли акты о включении новых земель в состав Российского государства. Манифест «О покорении шведской Финляндии и о при­соединении оной навсегда к России» от 20 марта 1808 г. объявил о включении финских земель «навсегда к Российской империи», а жителям повелено принести «присягу на верное престолу … подданство». Манифест «О именовании старой и новой Финляндии совокупно Финляндиею» от 11 декабря 1811 г. объединил все присоединенные финские территории [12]. Манифестом от 9 мая 1815 г. было объявлено «о присоединении к империи Российской части герцог­ства Варшавского под наименованием Царства Польского» и постановлено «устроить участь сего края, основав внутреннее управление оного на особен­ных правилах, свойственных наречию, обычаям жителей, и к местному их по­ложению примененных» [13]. 15 (27) ноября 1815 г. Александр I даровал польским землям в составе Российской империи Конституционный устав (Конституционную хартию) Царства Польского, которая установила особый статус данной территории [14]. Николай I манифестом от 12 декабря 1825 г. объя­вил, что вступает на «прародительский наш престол Российской империи и на неразрывные с ним престолы Царства Польского и Великого княжества Фин­ляндского», подчеркнув единство государственной власти и государства [15]. Затем он в манифесте о порядке наследования российского престола от 22 августа 1826 г. определил наследником и будущим правителем государства, как и входящих в него Царства Польского и Великого княжества Финляндского, Великого князя Александра Николаевича [16].

Основные государственные законы 1842 г. издания в правовые основания ст. 4 (о территориальной организации власти) внесли манифест Николая I «О новом порядке управления и образования Царства Польского» от 14 февраля 1832 г. В нем было объявлено об отмене действия Конституционного устава (Конституционной хартии) Царства Польского 1815 г. и, при сохранении местного управления и законодательства, подчеркнуто, что «корона Царства Польского есть наследственная в лице нашем и потомков наших, наследников и преемников, по установленному для наследия всероссийского императорского престола порядку» [17]. Основные государственные законы 1857 г. издания дополнили их ст. 3-17 ссылкой на манифест «О вступлении на престол государя императора Александра Николаевича» от 18 февраля 1855 г., которым он известил, что принимает «престол Российской империи и неразрывных с нею Царства Польского и Великого княжества Финляндского» [18]. Манифест «О порядке наследия Всероссийского престола, об опеке и правительстве на случай кончины государя императора до законного совершеннолетия наследника» от 21 мая 1855 г. (как в свое время и манифест Николая I от 22 августа 1826 г.) расписал порядок наследования престола на будущее в связи с возможной смертью царствующего лица [19]. Подобной ссылкой на манифест о вступлении на престол Александра III от 1 марта 1881 г. были дополнены правовые основания и ст. 3-17 Основных государственных законов в издании 1892 г. [20].

Совершеннолетие императора и вопросы опеки и управления государством при несовершеннолетнем монархе были определены в Основных законах достаточно четко и должны были предупредить характерные для XVIII в. неурядицы во власти. Эти положения сосредотачивал подраздел третий первого раздела Основных государственных законов – «О совершеннолетии императора, о правительстве и опеке» (ст. 18-30), и основывались они на указанных ранее узаконениях Павла I и Николая I о наследовании престола [21].

Ст. 18 определяла, что «совершеннолетие государям обоего пола и наследнику императорского престола полагает­ся в шестнадцать лет». Сокращение возраста для наследника престола (по закону для всех совершеннолетие наступало в 21 год) в 1797 г. Павел I мотивировал тем, «дабы сократить время правительства» [22]. Соответственно, при вступлении на престол императора до установленного возраста «учре­ждается правительство и опека», которые могли сочетаться в одном лице или быть разделены между двумя особами – «одному поручается правительство, а другому опека». Решение указанного вопроса и определение конкретных лиц «зависит от воли и усмотрения царствующего императора, которому, для лучшей безопасности, следует учинить выбор сей на слу­чай его кончины». Но если такового назначения не последовало, то при смерти царствовавшего лица «пра­вительство государства и опека над лицом императора в малолетстве принадлежат отцу или матери» («отчим же и мачеха исключаются»), а при отсутствии последних «правительство и опека принадлежат ближнему к наследию престола из совершеннолетних обоего пола родственников». Запрещалось возлагать обязанности по «прави­тельству и опеке» на психически больных («безумие, хотя бы оно бы­ло временное») и вступление правителя и опекунов в новый брак (ст. 19-24).

До совершеннолетия императора управление государством должно было носить коллегиальный характер: определялись «правитель государства» и «Совет правительства», в который «по выбору правителя» назначались шесть представителей высшей бюрократии – «шесть особ первых двух классов» по Табели о рангах, а также совершеннолетние «мужского пола особы императорской фамилии по выбо­ру правителя … и не в числе шести особ», составляющих совет. При этом устанавливалось правило: «Правитель без Совета, так и Совет без правителя существовать не могут». Такой «коллегиальный глава государства» управлял страной, поскольку Основные законы определяли, что «в Совет правительства входят все без изъятия дела, подлежащие решению самого императора, и все те, которые как к нему, так и в совет его вступают, но опеки совет не касается». При равенстве голосов при принятии решения «правитель имеет голос решительный», но подчеркивалось, что правитель может произвести назначение Совета правительства и выбор его членов лишь по такому поводу: «в недостатке … распоряжения скончавшегося государя, ибо одному ему должны быть известны обстоятельства и люди» (ст. 25-30).

При издании Основных государственных законов в 1842 г. при сохранении основания ст. 18-30 были усилены ссылкой на узаконения: манифест от 22 апреля 1834 г. о совершеннолетии наследника престола Александра Николаевича, в котором со ссылкой на Основные законы 1832 г. было указано на совершеннолетие императора [23]; ссылкой на манифест «О новом порядке управления и образования Царства Польского» от 14 февраля 1832 г. об изменении управления Царством Польским, в котором определялось, что «во всех случаях, в коих … долженствует учреждено регентство, власть правителя или правительницы государства распространяется и на Царство Польское» [24]. Переиздание Основных государственных законов в 1857 г. изменений в содержание и основания указанных статей не внесло. Основные государственные законы в издании 1892 г. лишь расширили нормативную базу ссылкой на манифест Александра II от 21 мая 1855 г., в котором был определен порядок наследования престола, а также организация опеки и управления страной на случай кончины государя императора до совершеннолетия наследника [25].

Итак, Основные государственные законы 1832 г. издания прежде всего закрепили, а их переиздания 1842, 1857 и 1892 гг. сохранили основные характеристики абсолютистской формы правления и положение российского монарха, «самодержавного и неограниченного», сосредотачивающего в своих руках всю полноту «освященной Богом» верховной государственной власти, а также вопросы наследования российского престола. Не менее важным, хотя и значительно менее урегулированным, было определение имперской формы государственного устройства с единством и распространением государственной власти российского императора на всю территорию Российской империи. Основные законы достаточно четко сформулировали правила получения российского престола, решили вопросы, связанные с совершеннолетием императора, с опекой и управлением государством при несовершеннолетнем монархе.

3. Регламентация вступления на престол, внешних атрибутов и вероисповедания носителя верховной государственной власти

Внешние атрибуты церемониального и символического характера верховной государственной власти Основные государственные законы закрепили достаточно четко, считая их важными для легитимации царя и царской фамилии в общественном мнении. Законоположения Основных законов определяли порядок вступления монарха на престол и присяги подданства населения страны царствующей особе (ст. 31-34), процедуру «священного коронования и миропомазания» (ст. 35-36), а также нормативно закрепили описание символов государя и государства – титула, герба и государственной печати (ст. 37-39).

Процедура вступления наследника на престол и приведение к присяге подданных регламентировались в Основных законах в четвертом подразделе первого раздела – «О вступлении на престол и о присяге подданства» (ст. 31-34). В нем определялись непрерывность и преемственность замещения престола, а также положения относительно правовой связи населения страны с государством и его главой через посредство российского подданства.

В Основных законах подчеркивалось, что вступление на престол наследника следовало исключительно в силу закона: «По кончине императора наследник его вступает на престол силою самого закона о наследии, присваивающего ему сие право», а само «вступление на престол императора считается со дня кончины его предшественника». Далее указывалось, что «в манифесте о восшествии на престол возвещается вместе и законный наследник престола, если лицо, коему по закону принадлежит наследие, существует» (ст. 31-32).

Присяге подданства как правовому акту, устанавливающему правовую связь подданного с государем и государством, Основные законы посвятили положение о том, что «верность подданства воцарившемуся императору и законному его наследнику, хотя бы он и не был наименован в манифесте, утверждается всенародною присягою». При этом подчеркивалось, что «каждый присягает по своей вере и закону» (ст. 33-34). Далее примечания 1-3 к ст. 34 Основных законов прописали процедуру приведения к присяге, которой подлежали «все вообще подданные мужского пола, достигшие 12-летняго воз­раста, всякого чина и звания, кроме крестьян». На Правительствующий сенат возлагалось печатание «клятвенного обещания по установленной форме» и рассылка его «в потребном числе экземпляров ко всем вообще … военным … и гражданским начальствам, сообщая о том и Святейшему синоду для сообразного с его стороны распоряжения». Затем «каждый приводится к присяге своим начальством в соборах, монастырях или приходских церквах» по месту жительства («по удобности»), а находящиеся подстражею и не осужденные к лишению прав состояния – «начальством тех мест, где они содержатся». После провозглашения «каждый присягнувший на верность подданства, если он пи­сать умеет, подписывает печатный лист, по кое­му он присягал. Листы сии впоследствии доста­вляются от всех начальств и ведомств в Пра­вительствующий сенат». Учитывалось и вероисповедание присягающих: «Иноверцы, где нет церкви их исповедания, приводятся к присяге в присутственном месте при членах оного». Также была опубликована и форма присяги, в которой давалось клятвенное обещание государю «верно и нелицемерно служить, и во всем повиновать­ся, не щадя живота своего до последней капли крови, и все к высокому его … величества самодержавству, сил и власти принадлежа­щая права и преимущества, узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему разумению, сил и возможности предостерегать и оборонять, и … стараться споспешествовать все, что к … верной службе пользегосударственной … касаться может» и т.д.

Правовым основанием указанных статей выступали манифесты о восшествии на престол. Но при этом примечания к ст. 31-32 конкретно отсылали только к манифесту Николая I от вступлении на престол от 12 декабря 1825 г., в котором цитировалось намерение Александра I «обеспечить … ясное и точное указание преемника… на точном основании акта о наследовании престола» и которое новый император оформил впоследствии своим указом «О именовании его императорского высочества великого князя Александра Николаевича государем наследником, цесаревичем и великим князем» от 29 августа 1831 г. [26]. Далее шло лишь общее указание: «см. также все предшествующие манифесты о восшествии на престол» [27].

Правовая регламентация и детализация процедуры принятия присяги подданства уходили своими истоками к сенатскому указу «О распоряжениях по приведению к присяге всякого чина людей на подданство ее императорского величества, и о переделке во всех присутственных местах печатей на высочайшее имя государыни императрицы» от 25 ноября 1741 г, последовавшему в соответствии с манифестом о вступлении на престол Елизаветы Петровны от 25 ноября 1741 г. (в нем определен был текст присяги), он впервые детально регламентировал порядок подготовки и организацию приема присяги [28]. Позднее Сенатский указ «О приводе к присяге всякого рода людей, кроме пахотных крестьян, при определении в службу, к делам или в церковный причет» от 17 февраля 1755 г. определил порядок принятия присяги лицами, которые достигли 12 лет [29]. Указ Сената «О приводе колодников к присяге на верность подданства» от 11 января 1762 г. установил необходимость приводить к присяге и подследственных, находящихся в Сыскном приказе [30]. Указом Сената от 3 июля 1862 г. О приведении всех подданных к присяге» в связи с изданием манифеста о вступлении на престол Екатерины II и объявлением текста присяги расписывался порядок приема присяги подданными с учетом их исповедания и с переводом манифеста и текста присяги для «жителей разных наций … на их языки» [31]. Грамота на права и выгоды городам Российской империи от 21 апреля 1785 г. закрепила текст присяги для старшин и их товарищей Ремесленных управ и сформулировала правило: «Всяк да присягает по своей вере и закону» [32].

При вступлении на престол императоров Александра I (1801 г.) и Николая I (1825 г.) были утверждены (одновременно с императорскими титулами) тексты «клятвенного обещания» (присяги) царствующему лицу [33]. Сенатский указ от 26 октября 1826 г. определил порядок приведения к присяге лиц при отсутствии культовых учреждений и священников их вероисповедания [34].

Основные государственные законы 1842 г. издания изменений в ст. 31-34 Основных законов 1832 г. издания не внесли. Издание Основных государственных законов 1857 г. дополнило правовые основания указанных статей лишь ссылкой на манифест о вступлении на престол Александра II от 18 февраля 1855 г. и утвержденной им же 20 апреля 1856 г. формой присяги [35], а их переиздание 1892 г. дополнило правовую базу манифестом о вступлении на престол Александра III от 1 марта 1881 г. [36] и утвержденным императором докладом главноуправляющего II отделением Собственной е.и.в. канцелярии от 23 апреля 1881 г. [37].

Положения о церемонии коронования в Основных законах выделялись в пятый подраздел первого раздела – «О священном короновании и миропомазании» (ст. 35-36). Эта процедура уходила своими истоками к «венчанию на царство» Иваном II своего внука Дмитрия в качестве наследника в 1497 г., а впервые в российской истории короновался в московском Успенском соборе как глава государства Иван IV Грозный. Позднее коронация выступала как торжественная религиозная церемония, символизирующая принятие монархом власти и ее атрибутов (трона, короны, скипетра и т.п.). Сам же коронационный ритуал в европейской христианской культуре носил особый смысл благословения Богом на царство как мистического венчания с государством и рассматривался как «священное миропомазание царей» – «священнодействие, в котором сообщается им благодать Святого Духа для укрепления в выполнении высшего служения на земле. Состоит оно из чина венчания, иначе коронации, и чина миропомазания. У нас, в России, чин этот совершается в московском Успенском соборе» [38].

Коронация не совпадала с моментом начала царствования нового главы Российского государства и имела особое значение в легитимации верховной государственной власти и конкретного ее носителя [39]. К концу XVIII века прочно закрепилась практика объявления для всех подданных даты коронования, подробного закрепления ее процедуры и извещения подданных о состоявшемся событии [40]. Петр I указом Синоду «О торжествовании дня коронования его царского величества» от 16 мая 1721 г. повелел, как и свой день рождения и совершеннолетия, «во всем Российском государстве день коронования его царского величества … торжествовать молебным ко всеблагому Богу пением» во всех церквях [41]. Коронацию также сопровождали «милости и облегчения» для подданных. Так, «для будущей коронации великой государыни императрицы Екатерины Алексеевны» Петр I отсрочил на три года взыскание денежных сборов, провианта и фуража [42]. В дальнейшем при коронации объявлялись манифесты и указы от коронованной особы с определенными льготами и послаблениями [43].

Законоположения Основных законов в ст. 35-36 определяли, что «по вступлении на престол совершается свя­щенное коронование и миропомазание по чину пра­вославной греко-российской церкви», а время для торжественного сего обряда назначается по высочайшему благоусмотрению и возвещается предвари­тельно во всенародное известие». Одновременно «приобщается сему священнодействию и авгу­стейшая его супруга», но если коронование происходило до вступления императора в брак, то «коронование супруги … совершает­ся впоследствии не иначе, как по особенному … соизволению» государя. Основные законы в примечаниях 1-2 к ст. 36 определяли содержание церемонии коронации и миропомазания. Она проводилась «в Московском Успенском соборе, в присутствии высших государственных правительств и сословий, по высочайшему назначению к сему призываемых». Регламент церемонии устанавливал специальный документ Священного синода – «Чин действия священного коронования», в котором указывалось: «Император, перед совершением сего священного обряда, по обычаю древних христианских государей и боговенчанных его предков, произносит в слух верных его подданных символ православной веры, и потом, по облечении в порфиру, по возложении на себя короны и по восприятии скипетра и державы, призывает Царя Царствующих в установленной для сего молитве, с коленопреклонением: да наставит его, вразумит и управит в великом служении, яко царя и судию Царству Всероссийскому, да будет с ним присущая Божественному престолу премудрость, и да будет сердце его в руку Божию, во еже вся устроити к пользеврученных Ему людей и к славе Божией, яко да и в день суда его непостыдно воздаст ему слово» [44].

Основанием указанных положений выступили манифесты о коронации от Екатерины I до императора Николая I (с 1723 по 1826 гг.), в которых определялись основные организационно-процедурные основы проведения коронационных мероприятий и которые призывали к единению власти и народа [45]. Так, например, 21 апреля 1826 г. последовал манифест Николая I «О священном миропомазании и короновании его императорского величества, имеющих совершиться в июне месяце», в котором извещалось о его намерении «по примеру благочестивых государей, предков наших, приять священное миропомазание и возложить на себя корону, приобщив сему священному действию и … нашу супругу», определялось место – г. Москва, время – июнь 1826 г., и содержался призыв к подданным «соединить с нами молитвы их ко Всевышнему, да благодать его святая с священным сим елеем изольется на нас и царство наше, да будет сие таинственное действие знамением и залогом благости его к нам и печатью любви, соединяющей нас с верными нашими подданными, коих счастье признаем мы единою улью наших мыслей, исполнением желаний, наградою трудов, верховною нашею обязанностью пред Царем царствующих» [46]. Император Николая I короновался 22 августа 1826 г. в Успенском соборе, из которого, после прочтения молитвы, «под балдахином и облеченный в регалии, проследовал из Успенского собора в Благовещенский, а отсюда к Красному крыльцу; на верхней ступени крыльца государь приветствовал народ троекратным наклонением головы». По этому поводу 16 сентября 1826 г. на Девичьем поле в Москве состоялось «угощение народа». При этом по сложившейся традиции особый манифест в день коронования 22 августа 1826 г. предписал «ознаменовать сие событие милостями и облегчениями» и даровал снижение тяжести или отмену наказания преступникам за нетяжкие преступления и освобождение таких лиц от следствия и суда «по делам, не заключающим смертоубийства, разбоя, грабежа и лихоимства», снимал уплату денежных начетов до 2000 руб. и др. [47]. 12 мая 1829 г. Николай I в Варшаве в зале сената императорского варшавского дворца первым из российских императоров торжественно короновался на престол Царства Польского в присутствии сенаторов, нунциев и депутатов от сословий царства. Объявляя о коронации указом от 13 мая 1829 г., Николай I подчеркнул, что этим актом «на все времена определено и подтверждено бытие Царства Польского навсегда нераздельным с империею российской» [48].

Основные законы 1842 г. издания принципиальных изменений, за исключением некоторых редакционных изменений, в законоположения о священном короновании и миропомазании не внесли. Дополнением стали лишь коррективы прим. 1 к ст. 36: «Коронование императоров всероссийских, как царей польских, заключается в одном и том же священном обряде; депутаты Царства Польского призываются к участию в сем торжестве вместе с депутатами прочих частей империи». Это была цитата ст. 3 манифеста Николая I «О новом порядке управления Царства Польского» от 14 февраля 1832 г. [49]. По нему (в связи с восстанием в Польше 1830-1831 гг.) было отменено действие Конституционного устава (Конституционной хартии) Царства Польского 1815 г., ст. 45 которого устанавливала обязанность для наследников Российского престола – «короноваться Царями Польскими в столице согласно обряду» [50]. 24 апреля 1841 г. Николай I утвердил заключение Святейшего синода, в котором был определен Чин действия священного коронования [51]. Основные государственные законы 1857 г. издания оставили содержание статей и правовую базу прежнего (1842 г.) издания без изменения, а их переиздание 1892 г. внесло дополнение ссылкой (ст. 35) на узаконение от 24 января 1883 г. [52].

Символика Российского государства в Основных государственных законах определялась в шестом подразделе первого раздела – «О титуле императорского величества и о государственном гербе» (ст. 37-39). В них были объединены законоположения о символических атрибутах власти императора и Российского государства.

Ст. 37-38 были посвящены высшему монархическому титулу Российского императора и определяли два его вида: полный – для обозначения главы государства и властно-территориальных характеристик его власти и сокращенный – для внутригосударственного применения. Полный титул Российского императора отражал принадлежность власти ее именному, персонализированному носителю – «мы, N N», что закреплялось в отношении конкретных лиц – глав государства в рассмотренных ранее манифестах о восшествии на престол и коронационных манифестах. Далее шли идеологические, политические и юридические характеристики организации верховной государственной власти в России. В их числе можно выделить следующие: (1) сакрализацию (обожествление) верховной государственной власти – «Божьею поспешествующею милостью»; (2) высший монархический титул главы государства – «император»; (3) сосредоточение в руках российского главы государства всей полноты государственной власти на всей территории – «самодержец всероссийский»; (4) территориальные пределы власти императора и Российского государства, сложившиеся к времени издания Основных законов 1832 г., – император «Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсонеса Таврического, Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский, Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Карельский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий Князь Новгорода низовские земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Яро­славский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северные страны, Повелитель и Государь Иверские, Карталинские, Грузинские и Кабардские земли и обла­сти Армянская, Черкасских и Горских Князей и иных Наследный Государь и Обладатель; Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голстинский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский, и прочая, и прочая, и прочая». Соответственно, «титул в грамотах, внутрь государства исходящих», сохранял основные черты полного титула государя, опуская указания на конкретные территориальные владения: «Божью милостью, Мы, N N, Император и Самодержец Всероссийский, и прочая, и прочая, и прочая» (ст. 37-38).

Символами Российского государства являлись государственный герб и государственная печать. В ст. 39 Основных государственных законов определялось, что «Российский государственный герб есть: в золотом поле черный, двуглавый, коронованный тремя коронами орел, держащий в правой ноге золотой скипетр, а в левой таковую же державу; на груди орла изображен в красном поле Московский герб: Святой Великомученик и Победоносец Георгий, сидящий на белом коне и поражающий копьем змея; на правом крыле орла три щита с гербами Новгородским, Киевским и Астраханским, на левом также три щита с гербами Владимирским, Казанским и Сибирским; вокруг же щита на груди орла обвешена цепьор­дена Св. Андрея Первозванного». Таким же образом должна была выглядеть и большая государственная печать, в которой «сверх того вокруг щита гербы всех прочих губерний и областей».

Заметим, что своими истоками правовое оформление государственной символики уходило к именному указу царя Алексея Михайловича «О титуле царском и о государственной печати» 1667 г., когда впервые законодательно были определены описание титула и государственной печати [53]. Дальнейшее формирование законоположений о государственной символике уходило к именному указу Петра I «О императорском титуле в грамотах, указах, прошениях и приговорах» от 11 ноября 1721 г., в котором были определены в связи с принятием им императорского титула конкретные тексты титулов, которые различались для использования в различных видах правовых актов и документов: (1) «в грамотах к иностранным государствам»; (2) «в грамотах внутрь государства»; (3) «в указах из Сената в коллегии и губернии и из коллегий в губернии»; (4) «в челобитных и в отписках»; (5) «в приговорах»; (6) «из коллегии в коллегию в памятях» [54]. Позднее узаконениями по мере изменения территории Российской империи вносились и коррективы в титул. Так, 6 июня 1815 г. после заключения «договоров, к пользе государства относящихся, и о присоединении к Империи российской обширнейшей части Герцогства Варшавского под наименованием Царства Польского» последовал указ Александра I «О форме титула его императорского величества» с объявлением скорректированного наименования главы государства [55]. Николай I указом 1825 г. утвердил «формы титулов его императорского величества в грамотах, указах, приговорах, паспортах, докладах и прошениях», а в 1828 г. внес коррективы в полный титул Российского императора [56]. В этом виде он и был воспроизведен в ст. 37 Основных государственных законов 1832 г. издания. Изображения Российского герба и государственной печати, которые были описаны в Основных законах, были закреплены узаконениями Павла I 1799 г (указы «О новом Российском гербе» и «О изображении утвержденного Российского герба на печатях») и скорректированы узаконениями Александра I и Николая I. Основные государственные законы 1842 г. издания законоположения о символике Российского государства не изменили. Их переиздание в 1857 г. закрепило утвержденные Александром II «Подробные описания государственного герба и печати» от 11 апреля 1857 г. В указе Сената (по высочайшему повелению) по их поводу императором было обращено внимание на то, что в первое описание государственного герба 1667 г. было внесено много дополнений и изменений, они «не были в новейших о том постановлениях указаны с надлежащею точностью и … не постановлено до селе твердых положительных правил о употреблении государственной печати». В связи с этим был создан специальный комитет, который подготовил описание и рисунки герба и печати, которые формил специальный акт от 11 апреля 1857 г – «Высочайше утвержденные подробные описания государственного герба, государственной печати и гербов членов императорского дома». Поэтому была существенно переработана ст. 39 Основных законов, которая в редакции Основных законов содержала общее описание государственного герба и печати (большой, средней и малой), а их детальное – в приложении к ним. Переиздание Основных государственных законов 1892 г. изменений в положения прежнего издания не внесло, дополнив их нормативную базу на узаконение от 3 ноября 1882 г. и высочайше утвержденный доклад главноуправляющего II отделением Собственной е.и.в. канцелярии от 23 апреля 1881 г. [57].

Положения относительно вероисповедания императора в Основных законах были выделены в седьмом отделении первого раздела – «О вере» (ст. 40-46). Они исходили из положения, что «первенствующая и господствующая в Российской империи вера есть православная, восточная греко-российская» (ст. 40). Этому корреспондировало и законоположение о вероисповедании главы Российского государства: «Император, престолом Всероссийским обладающий, не может исповедовать никакой иной веры, кроме православной греко-российской» (ст. 41). Соответственно, и защита господствующей веры и верховное управление церковью Основными законами возлагались на царя. По этому поводу в ст. 42-43 подчеркивалось, что «император, яко христианский государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры, и блюститель правоверия и всякого в церкви святой благочиния», а «в управлении церковном самодержавная власть действует посредством Святейшего правительствующего синода, ею учрежденного». В примечании к ст. 42 подчеркивалось, что «император в акте о наследии престола … именуется главою церкви» (со ссылкой на рассмотренный ранее акт от от 5 апреля 1797 г.). Также опредедялись и принципиальные положения относительно веротерпимости (ст. 44-46), которые в рамках данной работы не освещаются. Переиздания Основных государственных законов 1842,
1857 и 1892 гг. рассмотренные законоположения оставили без изменений.

* * *

Основные государственные законы, таким образом, определили и четко выстроили законоположения относительно самодержавной формы правления в России. В них были прежде всего выделены и определены сущность верховной самодержавной власти, ее признаки, основы имперского государственного устройства России. Особое внимание было уделено и вопросам четкого определения порядка наследования российского престола, обеспечения системы управления страной в период несовершеннолетия императора, вступления наследника на престол и его «священного коронования и миропомазания», а также присяги подданства. Основные законы закрепляли и положения об атрибутах верховной государственной власти и государства – титуле государя, гербе Российского государства и государственной печати. Важное значение имело и достаточно четкое определение основополагающих законоположений, связанных с вероисповеданием императора.

Библиография
1.
См.: Свод Основных государственных законов // Свод законов Российской империи. СПб., 1832. Т. 1. Ч. 1. Ст. 1-4. (Далее – СЗРИ).
2.
Учреждение об императорской фамилии. 5 апреля 1797 г. // Полное собрание законов российской империи. Собр. 1-е. Т. 24. № 17906. (далее-ПСЗРИ-1, собрание 2-е и 3-е-ПСЗРИ-1 и ПСЗРИ-1).
3.
ПСЗРИ-1. Т. 5. № 3006.
4.
ПСЗРИ-1. Т. 6. № 3485.
5.
ПСЗРИ-1. Т.
6.
№ 3718. Отд. 1. П. 2. 6. ПСЗРИ-1. Т. 8. № 5509.
7.
См.: ПСЗРИ-2. Т. 1. № 1. № 537.
8.
ПСЗРИ-1. Т. 24. № 17906. Введение; § 17; ПСЗРИ-1. Т. 24. № 17910.
9.
ПСЗРИ-1. Т. 37. № 2808.
10.
ПСЗРИ-2. Т. 1. № 1.
11.
ПСЗРИ-2. Т. 1. № 537.
12.
См.: ПСЗРИ-1. Т. 30. № 22911; Т. 31. № 24907.
13.
Манифест «О договорах, заключенных к пользе государственной; о присоединении к империи Российской части герцогства Варшавского под наименованием Царства Польского; о поднятии вновь оружия против вышедшего с острова Эльба Наполеона Бонапарта». 9 мая 1815 г. // ПСЗРИ-1. Т. 33. № 25842.
14.
См.: Конституционная хартия 15 (27) ноября 1815 г. // Конституционная хартия 1815 года и некоторые другие акты бывшего Царства Польского (1814-1881). СПб., 1907. С. 41-63.
15.
См.: ПСЗРИ-1. Т. 1. № 1.
16.
См.: ПСЗРИ-2. Т. 1. № 537.
17.
См.: ПСЗРИ-2. Т. 7. № 5165. Ст. 1-2.
18.
См.: ПСЗРИ-2. Т. 30. Отд. 1. № 28043.
19.
См.: ПСЗРИ-2. Т. 30. Отд. 1. № 29341.
20.
См.: ПСЗРИ-3. Т. 1. № 1.
21.
См.: ПСЗРИ-1. Т. 24. № 17910; ПСЗРИ-2. Т. 1. № 537.
22.
См.: ПСЗРИ-1. Т. 24. № 17910
23.
См.: ПСЗРИ-2. Т. 9. Отд. 1. № 7019.
24.
ПСЗРИ-2. Т. 1. № 1; ПСЗРИ-2. Т. 6. Отд. 1. № 4777.
25.
См. правовые акты о восшествии на престол российских царей: Грамота во Владимир стольнику и воеводе князю Хованскому «О кончине государя, царя и великого князя Алексея Михайловича, и о восшествии на престол сына его, государя царя и великого князя Федора Алексеевича». 30 января 1676 г. // ПСЗРИ-1. Т. 2. № 619; Грамота на Дон в нижние и верхние юрты атаманам и казакам Михайла Самарина и всему Войску донскому «О кончине царя Алексея Михайловича и восшествии на всероссийский престол царя Федора Алексеевича, и об отправлении на Дон стольника Семена Колтовского для приведения войска к присяге на верность государю». 3 февраля 1676 г. // ПСЗРИ-1. Т. 2. № 622; Грамота в Туринск воеводе Ивану Суздальцеву «О кончине царя Алексея Михайловича и восшествии на всероссийский престол царя Федора Алексеевича, и о приведении Туринских жителей к присяге, а язычников к шерхи на верность государю». 10 февраля 1676 г. // ПСЗРИ-1. Т. 2. № 624; Объявление «О кончине государя царя и великого князя Федора Алексеевича и о избрании на всероссийский престол благоверного государя цесаревича и великого князя Петра Алексеевича». 17 апреля 1682 г. // ПСЗРИ-1. Т. 2. № 914; Акт «О совокупном восшествии на всероссийский престол государей царей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича и о вручении, за малолетством их, управления государственными делами сестре их царевне Софье Алексеевне. С присоединением краткого титула, каковой должно употреблять в государственных актах». 26 мая 1682 г. // ПСЗРИ-1. Т. 2. № 920; Объявление «О кончине государя царя и великого князя Иоанна Алексеевича и церемонии погребения его». 29 января 1696 г. // ПСЗРИ-1. Т. 3. № 1536; Манифест от Синода обще с Сенатом и генералитетом «О кончине императора Петра I и о вступлении на престол императрицы Екатерины I». 28 января 1725 г. // ПСЗРИ-1. Т. 7. № 4643; Манифест «О кончине императрицы Екатерины I и о восшествии на престол императора Петра II. С приложением формы присяги и духовного завещания императрицы Екатерины I». 7 мая 1727 г. // ПСЗРИ-1. Т. 7. № 5007; Манифест от имени Верховного тайного совета «О кончине императора Петра II и о восприятии российского престола государынею царевною Анной Иоанновною». 4 февраля 1730 г. // ПСЗРИ-1. Т. 8. № 5499; Манифест «О вступлении на всероссийский престол государыни императрицы Елизаветы Петровны, и о учинении присяги». 15 ноября 1741 г. // ПСЗРИ-1. № 8473; Манифест «О вступлении на престол императрицы Екатерины II. С приложением присяги на верность подданства». 28 июня 1762 г. // ПСЗРИ-1. Т. 16. № 11582; Манифест «О кончине государыни императрицы Екатерины II и о вступлении на престол императора Павла I». 6 ноября 1796 г. // ПСЗРИ-1. Т. 24. № 17530; Манифест «О кончине императора Павла I и о вступлении на престол императора Александра I». 12 марта 1801 г. // ПСЗРИ-1. Т. 26. № 19779; Манифест «О вступлении на престол государя императора Николая Павловича». 12 декабря 1825 г. // ПСЗРИ-2. Т. 1. № 1.
26.
См.: ПСЗРИ-1. Т. 11. № 8474.
27.
См.: ПСЗРИ-1. Т. 14. № 10361.
28.
См.: ПСЗРИ-1. Т. 15. № 11403.
29.
См.: ПСЗРИ-1. Т. 16. № 11591.
30.
ПСЗРИ-1. Т. 22. № 16188. Ст. 123. П. 17. Прим.
31.
См.: Высочайше утвержденная форма титула его императорского величества. 18 апреля 1801 г. // ПСЗРИ-1. Т. 26. № 19841 (клятвенное обещание); ПСЗРИ-2. Т. 1. № 1. Прилож. VI. Клятвенное обещание; Высочайше утвержденные формы титулов его императорского величества в грамотах, указах, приговорах, паспортах, докладах и прошениях. 23 декабря 1825 г. // ПСЗРИ-1. Т. 1. № 13. Ст. 9. Клятвенное обещание.
32.
См.: Сенатский указ «О приводе армян к присяге, за неимением священников сего исповедания, в присутственных местах при членах оных». 26 октября 1826 г. // ПСЗРИ-2. Т. 1. № 635.
33.
См.: ПСЗРИ-2. Т. 30. Отд. 1. № 29043; СЗРИ. СПб., 1857. Т. 1. Ч. 1. Ст. 33.
34.
СЗРИ. СПб., 1892. Т. 1. Ч. 1. Ст. 34. Прим. 2.
35.
См.: Соколов Д. Учение богослужении Православной Церкви. СПб., 1908.
36.
См.: Ильинский Н. Венчание и коронование русских государей на царство. Краткий исторический очерк. М., 1883; Виноградова Н.Н. Коронации в России второй половины XIX века как общественно-политическое явление / Дис. ... канд. ист. наук. Волгоград, 2004.
37.
См.: Именной указ, сказанный на постельном крыльце стольникам, стряпчим и дворянам, «О венчании на российское царство государя, царя и великого князя Федора Алексеевича и о присутствии при оном боярам и прочим чинам без мест». 16 июня 1676 г. // ПСЗРИ-1. Т. 2. № 647; Чин постановления на царство государя, царя и великого князя Федора Алексеевича. 18 июня 1676 г. // ПСЗРИ-1. Т. 2. № 648; Объявление «О совершении венчания на российский престол государя, царя и великого князя Федора Алексеевича». 18 июня 1676 г. // ПСЗРИ-1. Т. 2. № 649. 40. Сенатский указ, по ведению из Синода, «О торжествовании дня коронования его царского величества». 16 мая 1721 г. // ПСЗРИ-1. Т. 6. № 3783.
38.
ПСЗРИ-1. Т. 6. № 3783.
39.
См.: Именной указ в Сенате «Об отсрочке на три года недоимки денежных сборов, провианта и фуража». 28 апреля 1724 г. // ПСЗРИ-1. Т. 7. № 4496.
40.
См.: Именные указы в Верховном тайном совете в связи с коронацией Петра II: «О прощении недоимок и положенных штрафов и облегчении наказаний». 24 февраля 1728 г. // ПСЗРИ-1. Т. 8. № 5243; «О прощении за майскую треть подушных денег». 24 февраля 1728 г. // ПСЗРИ-1. Т. 8. № 5244; Манифест «О трехдневной работе помещичьих крестьян в пользу помещика и о непринуждении к работе в дни воскресные». 5 апреля 1799 г. // ПСЗРИ-1. Т. 24. № 17909; Манифест «О воспоследствовавшем короновании его императорского величества и дарованных по сему случаю разных народу милостях». 15 сентября 1801 г. // ПСЗРИ-1. Т. 26. № 20011.
41.
Чин действия священного коронования // СЗРИ. СПб. Т. 1. Ч. 1. Ст. 36. Прим. 2. См. также более подробное описание церковной процедуры коронования, взятой за основу положений Основных государственных законов 1832 г.: Чин действия, каким образом совершилось священнейшее коронование его императорского величества государя императора Николая Павловича, самодержца всероссийского, по церковному чиноположению. М., 1826.
42.
См.: Манифест «О короновании государыни императрицы Екатерины Алексеевны». 15 ноября 1723 г. // ПСЗРИ-1. Т. 7. № 4366; Манифест «О коронации Павла II». 10 октября 1727 г. // ПСЗРИ-1. Т. 7. № 5179; Манифест «О короновании ее императорского величества». 16 марта 1730 г. // ПСЗРИ-1. Т. 8. № 5517; Манифест «О назначении дня коронования ее императорского величества». 20 апреля 1730 г. // ПСЗРИ-1. Т. 8. № 5537; Манифест «О имении быть в апреле месяце сего года коронования ее императорского величества». 1 января 1742 г. // ПСЗРИ-1. Т. 11. № 8495; Сенатский указ «Об учреждении Комиссии для приуготовления вещей к коронации ее величества». 5 апреля 1742 г. // ПСЗРИ-1. Т. 11. № 8538; Манифест «О коронации императрицы Екатерины II». 7 июля 1762 г. // ПСЗРИ-1. Т. 16. № 11598; Именной указ, объявленный Сенату генерал-фельдмаршалом князем Трубецким, «О бытии 22 сентября коронации ее величества». 18 сентября1762 г. // ПСЗРИ-1. Т. 16. № 11666; Манифест «О назначении коронации императора Павла I и императрицы Марии Федоровны в Москве в апреле месяце 1797 г.». 18 декабря 1796 г. // ПСЗРИ-1. Т. 24. № 17659; Манифест «О имеющей быть коронации его императорского величества в сентябре месяце». 20 мая 1801 г. // ПСЗРИ-1. Т. 26. № 19877; Именной указ Сенату «О распоряжениях к имеющей быть коронации его императорского величества». 20 мая 1801 г. // ПСЗРИ-1. Т. 26. № 19878; Манифест «О священном миропомазании и короновании его императорского величества, имеющих совершиться в июне месяце». 21 апреля 1826 г. // ПСЗРИ-2. Т. 1. № 274. См. также акты о прошедших коронациях: Именной указ тайному советнику Матвееву «О обнародовании благополучного совершения коронации ее императорского величества императрицы Екатерины Алексеевны и о принесении торжественного Богу благодарения». 10 мая 1724 г. // ПСЗРИ-1. Т. 7. № 4501; Именной указ в Верховном тайном совете «О благодарственном по церквам молебствии во всех губерниях и провинциях по случаю благополучного совершения коронации Петра II». 26 февраля 1728 г. // ПСЗРИ-1. Т. 8. № 5246.
43.
ПСЗРИ-2. Т. 1. № 274.
44.
См.: Манифест «О священном короновании его императорского величества и о дарованных по сему случаю милостях и облегчениях разным состояниям». 22 августа 1826 г. // ПСЗРИ-2. Т. 1. № 540. См. также: Манифест «О священном короновании их императорских величеств государя императора Александра Николаевича и государыни Марии Александровны». 17 апреля 1856 г. // ПСЗРИ-2. Т. 31. Отд. 1. № 3041; Именной указ Сенату «О возложении на Министерство императорского двора всех приготовлений к коронованию их императорских величеств». 17 апреля 1856 г. // ПСЗРИ-2. Т. 31. № 3042; Манифест «О всемилостивейшем даровании народу милостей и облегчений по случаю коронования его императорского величества». 26 августа 1856 г. // ПСЗРИ-2. Т. 31. № 30877; Манифест «О милостях и облегчениях, всемилостивейше дарованных его императорским величеством Царства Польского». 26 августа / 7 сентября 1856 г . // ПСЗРИ-2. Т. 31. № 30878.
45.
См.: Именной указ санкт-петербургскому военному губернатору «О совершившемся священном короновании его императорского величества на Царство Польское». 13 мая 1829 г. // ПСЗРИ-2. Т. 4. № 2867. См. также: Выскочков Л.В. Император Николай I. Человек и государь. СПб., 2001. С. 305-308.
46.
См.: ПСЗРИ-2. Т. 7. № 5165. Ст. 3.
47.
См.: Конституционная хартия Царства Польского. 15 (27) ноября 1815 г. Ст. 45.
48.
См.: СЗРИ-57. Т. 1. Ч. 1. Ст. 36. Прим. 2.
49.
См.: ПСЗРИ-3. Т. 3. № 1329.
50.
См.: ПСЗРИ-1. Т. 1. № 421.
51.
См.: ПСЗРИ-1. Т. 6. № 3850.
52.
См.: ПСЗРИ-1. Т. 33. № 25875.
53.
См.: ПСЗРИ-2. Т. 1. № 13. Ст. I, II; ПСЗРИ-2. Т. 2. № 1897.
54.
См.: ПСЗРИ-1. Т. 25. № 19074; ПСЗРИ-1. Т. 25. № 19089. См. также: Именной указ Сенату «О употреблении государственного герба без креста Иоанна Иерусалимского». 26 апреля 1801 г. // ПСЗРИ-1. Т. 26. № 19850; Сенатский указ по высочайшему повелению «О помещении везде герба Царства Польского, где употребляются гербы царств, в титуле употребляемом». 15 сентября 1832 г. // ПСЗРИ-2. Т. 7. № 5603.
55.
См.:. ПСЗРИ-2. Т. 32. Отд. 1. № 31720. В Основные государственные законы Свода законов Российской империи 1857 г. положения указанного акта были включены до их издания в составе Полного собрания законов Российской империи.
56.
См.: СЗРИ. СПБ., 1857. Т.1. Ч. 1. Ст. 39; Прилож. I.
57.
См.: ПСЗРИ-3. Т. 2. № 1159; СЗРИ. СПб., 1892. Т. 1. Ч. 1. Ст. 37-39.
References (transliterated)
1.
Sm.: Svod Osnovnykh gosudarstvennykh zakonov // Svod zakonov Rossiiskoi imperii. SPb., 1832. T. 1. Ch. 1. St. 1-4. (Dalee – SZRI).
2.
Uchrezhdenie ob imperatorskoi familii. 5 aprelya 1797 g. // Polnoe sobranie zakonov rossiiskoi imperii. Sobr. 1-e. T. 24. № 17906. (dalee-PSZRI-1, sobranie 2-e i 3-e-PSZRI-1 i PSZRI-1).
3.
PSZRI-1. T. 5. № 3006.
4.
PSZRI-1. T. 6. № 3485.
5.
PSZRI-1. T.
6.
№ 3718. Otd. 1. P. 2. 6. PSZRI-1. T. 8. № 5509.
7.
Sm.: PSZRI-2. T. 1. № 1. № 537.
8.
PSZRI-1. T. 24. № 17906. Vvedenie; § 17; PSZRI-1. T. 24. № 17910.
9.
PSZRI-1. T. 37. № 2808.
10.
PSZRI-2. T. 1. № 1.
11.
PSZRI-2. T. 1. № 537.
12.
Sm.: PSZRI-1. T. 30. № 22911; T. 31. № 24907.
13.
Manifest «O dogovorakh, zaklyuchennykh k pol'ze gosudarstvennoi; o prisoedinenii k imperii Rossiiskoi chasti gertsogstva Varshavskogo pod naimenovaniem Tsarstva Pol'skogo; o podnyatii vnov' oruzhiya protiv vyshedshego s ostrova El'ba Napoleona Bonaparta». 9 maya 1815 g. // PSZRI-1. T. 33. № 25842.
14.
Sm.: Konstitutsionnaya khartiya 15 (27) noyabrya 1815 g. // Konstitutsionnaya khartiya 1815 goda i nekotorye drugie akty byvshego Tsarstva Pol'skogo (1814-1881). SPb., 1907. S. 41-63.
15.
Sm.: PSZRI-1. T. 1. № 1.
16.
Sm.: PSZRI-2. T. 1. № 537.
17.
Sm.: PSZRI-2. T. 7. № 5165. St. 1-2.
18.
Sm.: PSZRI-2. T. 30. Otd. 1. № 28043.
19.
Sm.: PSZRI-2. T. 30. Otd. 1. № 29341.
20.
Sm.: PSZRI-3. T. 1. № 1.
21.
Sm.: PSZRI-1. T. 24. № 17910; PSZRI-2. T. 1. № 537.
22.
Sm.: PSZRI-1. T. 24. № 17910
23.
Sm.: PSZRI-2. T. 9. Otd. 1. № 7019.
24.
PSZRI-2. T. 1. № 1; PSZRI-2. T. 6. Otd. 1. № 4777.
25.
Sm. pravovye akty o vosshestvii na prestol rossiiskikh tsarei: Gramota vo Vladimir stol'niku i voevode knyazyu Khovanskomu «O konchine gosudarya, tsarya i velikogo knyazya Alekseya Mikhailovicha, i o vosshestvii na prestol syna ego, gosudarya tsarya i velikogo knyazya Fedora Alekseevicha». 30 yanvarya 1676 g. // PSZRI-1. T. 2. № 619; Gramota na Don v nizhnie i verkhnie yurty atamanam i kazakam Mikhaila Samarina i vsemu Voisku donskomu «O konchine tsarya Alekseya Mikhailovicha i vosshestvii na vserossiiskii prestol tsarya Fedora Alekseevicha, i ob otpravlenii na Don stol'nika Semena Koltovskogo dlya privedeniya voiska k prisyage na vernost' gosudaryu». 3 fevralya 1676 g. // PSZRI-1. T. 2. № 622; Gramota v Turinsk voevode Ivanu Suzdal'tsevu «O konchine tsarya Alekseya Mikhailovicha i vosshestvii na vserossiiskii prestol tsarya Fedora Alekseevicha, i o privedenii Turinskikh zhitelei k prisyage, a yazychnikov k sherkhi na vernost' gosudaryu». 10 fevralya 1676 g. // PSZRI-1. T. 2. № 624; Ob''yavlenie «O konchine gosudarya tsarya i velikogo knyazya Fedora Alekseevicha i o izbranii na vserossiiskii prestol blagovernogo gosudarya tsesarevicha i velikogo knyazya Petra Alekseevicha». 17 aprelya 1682 g. // PSZRI-1. T. 2. № 914; Akt «O sovokupnom vosshestvii na vserossiiskii prestol gosudarei tsarei Ioanna Alekseevicha i Petra Alekseevicha i o vruchenii, za maloletstvom ikh, upravleniya gosudarstvennymi delami sestre ikh tsarevne Sof'e Alekseevne. S prisoedineniem kratkogo titula, kakovoi dolzhno upotreblyat' v gosudarstvennykh aktakh». 26 maya 1682 g. // PSZRI-1. T. 2. № 920; Ob''yavlenie «O konchine gosudarya tsarya i velikogo knyazya Ioanna Alekseevicha i tseremonii pogrebeniya ego». 29 yanvarya 1696 g. // PSZRI-1. T. 3. № 1536; Manifest ot Sinoda obshche s Senatom i generalitetom «O konchine imperatora Petra I i o vstuplenii na prestol imperatritsy Ekateriny I». 28 yanvarya 1725 g. // PSZRI-1. T. 7. № 4643; Manifest «O konchine imperatritsy Ekateriny I i o vosshestvii na prestol imperatora Petra II. S prilozheniem formy prisyagi i dukhovnogo zaveshchaniya imperatritsy Ekateriny I». 7 maya 1727 g. // PSZRI-1. T. 7. № 5007; Manifest ot imeni Verkhovnogo tainogo soveta «O konchine imperatora Petra II i o vospriyatii rossiiskogo prestola gosudaryneyu tsarevnoyu Annoi Ioannovnoyu». 4 fevralya 1730 g. // PSZRI-1. T. 8. № 5499; Manifest «O vstuplenii na vserossiiskii prestol gosudaryni imperatritsy Elizavety Petrovny, i o uchinenii prisyagi». 15 noyabrya 1741 g. // PSZRI-1. № 8473; Manifest «O vstuplenii na prestol imperatritsy Ekateriny II. S prilozheniem prisyagi na vernost' poddanstva». 28 iyunya 1762 g. // PSZRI-1. T. 16. № 11582; Manifest «O konchine gosudaryni imperatritsy Ekateriny II i o vstuplenii na prestol imperatora Pavla I». 6 noyabrya 1796 g. // PSZRI-1. T. 24. № 17530; Manifest «O konchine imperatora Pavla I i o vstuplenii na prestol imperatora Aleksandra I». 12 marta 1801 g. // PSZRI-1. T. 26. № 19779; Manifest «O vstuplenii na prestol gosudarya imperatora Nikolaya Pavlovicha». 12 dekabrya 1825 g. // PSZRI-2. T. 1. № 1.
26.
Sm.: PSZRI-1. T. 11. № 8474.
27.
Sm.: PSZRI-1. T. 14. № 10361.
28.
Sm.: PSZRI-1. T. 15. № 11403.
29.
Sm.: PSZRI-1. T. 16. № 11591.
30.
PSZRI-1. T. 22. № 16188. St. 123. P. 17. Prim.
31.
Sm.: Vysochaishe utverzhdennaya forma titula ego imperatorskogo velichestva. 18 aprelya 1801 g. // PSZRI-1. T. 26. № 19841 (klyatvennoe obeshchanie); PSZRI-2. T. 1. № 1. Prilozh. VI. Klyatvennoe obeshchanie; Vysochaishe utverzhdennye formy titulov ego imperatorskogo velichestva v gramotakh, ukazakh, prigovorakh, pasportakh, dokladakh i prosheniyakh. 23 dekabrya 1825 g. // PSZRI-1. T. 1. № 13. St. 9. Klyatvennoe obeshchanie.
32.
Sm.: Senatskii ukaz «O privode armyan k prisyage, za neimeniem svyashchennikov sego ispovedaniya, v prisutstvennykh mestakh pri chlenakh onykh». 26 oktyabrya 1826 g. // PSZRI-2. T. 1. № 635.
33.
Sm.: PSZRI-2. T. 30. Otd. 1. № 29043; SZRI. SPb., 1857. T. 1. Ch. 1. St. 33.
34.
SZRI. SPb., 1892. T. 1. Ch. 1. St. 34. Prim. 2.
35.
Sm.: Sokolov D. Uchenie bogosluzhenii Pravoslavnoi Tserkvi. SPb., 1908.
36.
Sm.: Il'inskii N. Venchanie i koronovanie russkikh gosudarei na tsarstvo. Kratkii istoricheskii ocherk. M., 1883; Vinogradova N.N. Koronatsii v Rossii vtoroi poloviny XIX veka kak obshchestvenno-politicheskoe yavlenie / Dis. ... kand. ist. nauk. Volgograd, 2004.
37.
Sm.: Imennoi ukaz, skazannyi na postel'nom kryl'tse stol'nikam, stryapchim i dvoryanam, «O venchanii na rossiiskoe tsarstvo gosudarya, tsarya i velikogo knyazya Fedora Alekseevicha i o prisutstvii pri onom boyaram i prochim chinam bez mest». 16 iyunya 1676 g. // PSZRI-1. T. 2. № 647; Chin postanovleniya na tsarstvo gosudarya, tsarya i velikogo knyazya Fedora Alekseevicha. 18 iyunya 1676 g. // PSZRI-1. T. 2. № 648; Ob''yavlenie «O sovershenii venchaniya na rossiiskii prestol gosudarya, tsarya i velikogo knyazya Fedora Alekseevicha». 18 iyunya 1676 g. // PSZRI-1. T. 2. № 649. 40. Senatskii ukaz, po vedeniyu iz Sinoda, «O torzhestvovanii dnya koronovaniya ego tsarskogo velichestva». 16 maya 1721 g. // PSZRI-1. T. 6. № 3783.
38.
PSZRI-1. T. 6. № 3783.
39.
Sm.: Imennoi ukaz v Senate «Ob otsrochke na tri goda nedoimki denezhnykh sborov, provianta i furazha». 28 aprelya 1724 g. // PSZRI-1. T. 7. № 4496.
40.
Sm.: Imennye ukazy v Verkhovnom tainom sovete v svyazi s koronatsiei Petra II: «O proshchenii nedoimok i polozhennykh shtrafov i oblegchenii nakazanii». 24 fevralya 1728 g. // PSZRI-1. T. 8. № 5243; «O proshchenii za maiskuyu tret' podushnykh deneg». 24 fevralya 1728 g. // PSZRI-1. T. 8. № 5244; Manifest «O trekhdnevnoi rabote pomeshchich'ikh krest'yan v pol'zu pomeshchika i o neprinuzhdenii k rabote v dni voskresnye». 5 aprelya 1799 g. // PSZRI-1. T. 24. № 17909; Manifest «O vosposledstvovavshem koronovanii ego imperatorskogo velichestva i darovannykh po semu sluchayu raznykh narodu milostyakh». 15 sentyabrya 1801 g. // PSZRI-1. T. 26. № 20011.
41.
Chin deistviya svyashchennogo koronovaniya // SZRI. SPb. T. 1. Ch. 1. St. 36. Prim. 2. Sm. takzhe bolee podrobnoe opisanie tserkovnoi protsedury koronovaniya, vzyatoi za osnovu polozhenii Osnovnykh gosudarstvennykh zakonov 1832 g.: Chin deistviya, kakim obrazom sovershilos' svyashchenneishee koronovanie ego imperatorskogo velichestva gosudarya imperatora Nikolaya Pavlovicha, samoderzhtsa vserossiiskogo, po tserkovnomu chinopolozheniyu. M., 1826.
42.
Sm.: Manifest «O koronovanii gosudaryni imperatritsy Ekateriny Alekseevny». 15 noyabrya 1723 g. // PSZRI-1. T. 7. № 4366; Manifest «O koronatsii Pavla II». 10 oktyabrya 1727 g. // PSZRI-1. T. 7. № 5179; Manifest «O koronovanii ee imperatorskogo velichestva». 16 marta 1730 g. // PSZRI-1. T. 8. № 5517; Manifest «O naznachenii dnya koronovaniya ee imperatorskogo velichestva». 20 aprelya 1730 g. // PSZRI-1. T. 8. № 5537; Manifest «O imenii byt' v aprele mesyatse sego goda koronovaniya ee imperatorskogo velichestva». 1 yanvarya 1742 g. // PSZRI-1. T. 11. № 8495; Senatskii ukaz «Ob uchrezhdenii Komissii dlya priugotovleniya veshchei k koronatsii ee velichestva». 5 aprelya 1742 g. // PSZRI-1. T. 11. № 8538; Manifest «O koronatsii imperatritsy Ekateriny II». 7 iyulya 1762 g. // PSZRI-1. T. 16. № 11598; Imennoi ukaz, ob''yavlennyi Senatu general-fel'dmarshalom knyazem Trubetskim, «O bytii 22 sentyabrya koronatsii ee velichestva». 18 sentyabrya1762 g. // PSZRI-1. T. 16. № 11666; Manifest «O naznachenii koronatsii imperatora Pavla I i imperatritsy Marii Fedorovny v Moskve v aprele mesyatse 1797 g.». 18 dekabrya 1796 g. // PSZRI-1. T. 24. № 17659; Manifest «O imeyushchei byt' koronatsii ego imperatorskogo velichestva v sentyabre mesyatse». 20 maya 1801 g. // PSZRI-1. T. 26. № 19877; Imennoi ukaz Senatu «O rasporyazheniyakh k imeyushchei byt' koronatsii ego imperatorskogo velichestva». 20 maya 1801 g. // PSZRI-1. T. 26. № 19878; Manifest «O svyashchennom miropomazanii i koronovanii ego imperatorskogo velichestva, imeyushchikh sovershit'sya v iyune mesyatse». 21 aprelya 1826 g. // PSZRI-2. T. 1. № 274. Sm. takzhe akty o proshedshikh koronatsiyakh: Imennoi ukaz tainomu sovetniku Matveevu «O obnarodovanii blagopoluchnogo soversheniya koronatsii ee imperatorskogo velichestva imperatritsy Ekateriny Alekseevny i o prinesenii torzhestvennogo Bogu blagodareniya». 10 maya 1724 g. // PSZRI-1. T. 7. № 4501; Imennoi ukaz v Verkhovnom tainom sovete «O blagodarstvennom po tserkvam molebstvii vo vsekh guberniyakh i provintsiyakh po sluchayu blagopoluchnogo soversheniya koronatsii Petra II». 26 fevralya 1728 g. // PSZRI-1. T. 8. № 5246.
43.
PSZRI-2. T. 1. № 274.
44.
Sm.: Manifest «O svyashchennom koronovanii ego imperatorskogo velichestva i o darovannykh po semu sluchayu milostyakh i oblegcheniyakh raznym sostoyaniyam». 22 avgusta 1826 g. // PSZRI-2. T. 1. № 540. Sm. takzhe: Manifest «O svyashchennom koronovanii ikh imperatorskikh velichestv gosudarya imperatora Aleksandra Nikolaevicha i gosudaryni Marii Aleksandrovny». 17 aprelya 1856 g. // PSZRI-2. T. 31. Otd. 1. № 3041; Imennoi ukaz Senatu «O vozlozhenii na Ministerstvo imperatorskogo dvora vsekh prigotovlenii k koronovaniyu ikh imperatorskikh velichestv». 17 aprelya 1856 g. // PSZRI-2. T. 31. № 3042; Manifest «O vsemilostiveishem darovanii narodu milostei i oblegchenii po sluchayu koronovaniya ego imperatorskogo velichestva». 26 avgusta 1856 g. // PSZRI-2. T. 31. № 30877; Manifest «O milostyakh i oblegcheniyakh, vsemilostiveishe darovannykh ego imperatorskim velichestvom Tsarstva Pol'skogo». 26 avgusta / 7 sentyabrya 1856 g . // PSZRI-2. T. 31. № 30878.
45.
Sm.: Imennoi ukaz sankt-peterburgskomu voennomu gubernatoru «O sovershivshemsya svyashchennom koronovanii ego imperatorskogo velichestva na Tsarstvo Pol'skoe». 13 maya 1829 g. // PSZRI-2. T. 4. № 2867. Sm. takzhe: Vyskochkov L.V. Imperator Nikolai I. Chelovek i gosudar'. SPb., 2001. S. 305-308.
46.
Sm.: PSZRI-2. T. 7. № 5165. St. 3.
47.
Sm.: Konstitutsionnaya khartiya Tsarstva Pol'skogo. 15 (27) noyabrya 1815 g. St. 45.
48.
Sm.: SZRI-57. T. 1. Ch. 1. St. 36. Prim. 2.
49.
Sm.: PSZRI-3. T. 3. № 1329.
50.
Sm.: PSZRI-1. T. 1. № 421.
51.
Sm.: PSZRI-1. T. 6. № 3850.
52.
Sm.: PSZRI-1. T. 33. № 25875.
53.
Sm.: PSZRI-2. T. 1. № 13. St. I, II; PSZRI-2. T. 2. № 1897.
54.
Sm.: PSZRI-1. T. 25. № 19074; PSZRI-1. T. 25. № 19089. Sm. takzhe: Imennoi ukaz Senatu «O upotreblenii gosudarstvennogo gerba bez kresta Ioanna Ierusalimskogo». 26 aprelya 1801 g. // PSZRI-1. T. 26. № 19850; Senatskii ukaz po vysochaishemu poveleniyu «O pomeshchenii vezde gerba Tsarstva Pol'skogo, gde upotreblyayutsya gerby tsarstv, v titule upotreblyaemom». 15 sentyabrya 1832 g. // PSZRI-2. T. 7. № 5603.
55.
Sm.:. PSZRI-2. T. 32. Otd. 1. № 31720. V Osnovnye gosudarstvennye zakony Svoda zakonov Rossiiskoi imperii 1857 g. polozheniya ukazannogo akta byli vklyucheny do ikh izdaniya v sostave Polnogo sobraniya zakonov Rossiiskoi imperii.
56.
Sm.: SZRI. SPB., 1857. T.1. Ch. 1. St. 39; Prilozh. I.
57.
Sm.: PSZRI-3. T. 2. № 1159; SZRI. SPb., 1892. T. 1. Ch. 1. St. 37-39.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"