Статья 'О формировании государственных границ Афганистана во второй половине XVIII в. – ХIХ в. ' - журнал 'Genesis: исторические исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Genesis: исторические исследования
Правильная ссылка на статью:

О формировании государственных границ Афганистана во второй половине XVIII в. – ХIХ в

Рабуш Таисия Владимировна

кандидат исторических наук

доцент кафедры общественных наук, Санкт-Петербургский государственный университет промышленных технологий и дизайна

191186, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Большая Морская, 18

Rabush Taisiya Vladimirovna

PhD in History

Docent, the department of Social Sciences, Saint Petersburg State University of Industrial Technologies and Design

191186, Russia, g. Saint Petersburg, ul. Bol'shaya Morskaya, 18

taisarabush@mail.ru

DOI:

10.25136/2409-868X.2021.10.36613

Дата направления статьи в редакцию:

09-10-2021


Дата публикации:

30-10-2021


Аннотация: Предметом исследования настоящей статьи является процесс формирования государственных границ Афганистана на протяжении полутораста лет: с середины XVIII в. и до самого конца ХIХ в. Автор довольно кратко рассматривает этот процесс в период существования государства Дуррани, основная же часть статьи посвящена изучению вышеназванного процесса в ХIХ в. (с 1834 г., от начала правления династии Баракзаев). Основным методом при написании статьи послужил сравнительно-исторический. Автор использует работы специалистов по истории Афганистана соответствующего периода, истории внешней политики Афганистана и отдельным ее аспектам, а также привлекает некоторые документы. Предлагаемая тема ранее не становилась предметом отдельного исследовательского анализа (в этом и состоит новизна статьи). Основные выводы таковы: во-первых, историю формирования границ афганского государства в изучаемый период представляется возможным разделить на два выраженных этапа – первый этап длится с 1747 г. до примерно середины ХIХ в. и характеризуется активной политикой афганских правителей по расширению своих территорий, что реализуется в том числе и посредством военных завоеваний; второй этап занял вторую половину ХIХ в., и новые границы Афганистана в этот период определяются прежде всего внешними политическими акторами и их деятельностью. Во-вторых, что существенно, на протяжении второй половины XVIII в. и всего ХIХ в. сложились государственные границы Афганистана, сохраняющиеся до настоящего времени.


Ключевые слова:

Афганистан, история внешней политики, ХIХ век, границы, территория, Дуррани, Дост Муххамад-хан, история Афганистана, Шир Али-хан, Абдуррахман-хан

Исследование выполнено при финансовой поддержке гранта Российского научного фонда (проект № 19–18–00162), реализуемого в Институте языков и культур имени Льва Толстого.

Abstract: The subject of this research is the formation of state borders of Afghanistan throughout the period from the mid XVIII century to the late XIX century. A brief overview is given to this process during the existence of the Durrani Empire, while the main part of research is covers the events of the XIX century, since the reign of the Barakzai Dynasty. The article leans on the works of the experts in history of Afghanistan of the corresponding period, history foreign policy of Afghanistan and its individual aspects, as well as related documents. This topic has not previously become the subject of separate research, which defines the novelty of this publication. The main results are as follows: the author divides the history of formation of the borders of Afghanistan into two stages – since 1747 to the mid XIX century, characterizes by the dynamic policy of Afghan rulers aimed at the expansion of their territories, including through military conquests; the second half of the XIX century, which determines the new borders of Afghanistan primarily by the external political actors and their activity. It is worth noting that the period from the late XVIII century and the entire XIX century marks the formation of state border of Afghanistan that remain to this day.



Keywords:

Afghanistan, history of foreign policy, 19th century, borders, territory, Durrani, Dost Muhammad Khan, history of Afghanistan, Shir Ali Khan, Abdurrahman Khan

История внешней политики Афганистана в ХIХ в. и несколько ранее и отечественных, и зарубежных исследователей обычно привлекает такой темой, как участие этой страны в так называемой «Большой Игре» – геополитическом глобальном соперничестве Великобритании и Российской империи, проходившем в Центральной (и в меньшей степени в Южной) Азии и занявшем по времени значительную часть ХIХ в. [3; 6; 9; 12–13; 21–24; 26–27]. Собственно сама внешняя политика Афганистана как активного актора обычно рассматривается реже, но тем не менее, существуют интересные работы по разным ее аспектам – например, о роли религиозного фактора во внешней политике Афганистана во второй половине ХIХ в. [18–19], о торговых связях Афганистана во второй половине XVIII – ХIХ вв. [4], и т. п. В настоящей статье автору хотелось бы рассмотреть такой малоизученный сюжет, как процесс формирования границ афганского государства в XVIII – ХIХ вв. Этот вопрос представляется весьма значимым и с практической, и с теоретической точек зрения – с практической потому, что границы государства и определяли ранее, и продолжают определять в современном мире возможности его действий и территорию, на которую распространяются притязания этого государства; а с теоретической потому, что изучение истории формирования границ позволяет увидеть некоторые мотивы осуществления данным государством какой-то определенной внешнеполитической линии. Тема, поднятая в заголовке статьи, несмотря на ее отстоящий от нас в среднем на полтора века предмет исследования, является малоизученной – автору не встречались отдельные зарубежные или отечественные (как советские, так и постсоветского периода) исследования на эту тему, поэтому новизна исследования заключается уже в выборе данной темы для изучения. Разумеется, автор не ставит перед собой амбициозной задачи окончательно разрешить этот научный вопрос, но настоящая статья могла бы помочь начать дискуссию по нему.

Основным методом в ходе работы над этой статьей стал сравнительно-исторический – автор рассматривает процесс формирования границ Афганистана в XVIII – ХIХ вв. в его последовательности, при этом проводя параллели и периодически возвращаясь к прошлым событиям. Как было указано выше, историографии конкретно по обозначенному в заголовке статьи вопросу не имеется, но автор неоднократно обращается к опубликованным документам и к научным работам, посвященным истории внешней политики (или отдельным ее аспектам) Афганистана в изучаемый период или же рассматривающим историю Афганистана в XVIII – ХIХ вв. в целом.

Как известно, государство Афганистан, прямым «наследником» которого является современный Афганистан, появилось на карте Азии в 1747 г. – различные государственные образования, которые находились на этой территории ранее, не имеют прямой преемственности в отношении современного государства [25]. В исторической науке афганское государство, существовавшее с 1747 по 1818 гг., известно под названием империи Дуррани [17] – по имени правящей в нем династии его того периода времени. Интересно то, что правители из этой династии почти весь период существования своего государства вели активную завоевательную политику, присоединив Хорасан и Герат, так называемый Афганский Туркестан, Пенджаб, и даже часть Кашмира [10, с. 128–130; 11, с. 95–96] – притом что географическим ядром государства изначально был город Кандагар и прилегающие территории. Таким образом, Афганистан образца конца XVIII в. включал в себя более обширные территории, чем даже современный Афганистан – но при этом некоторые земли, включенные в состав Афганистана в ХIХ в. и позднее, в него еще не вошли. Кроме того, автор возьмет на себя смелость утверждать, что именно тогда, во второй половине XVIII в., во внешней политике Афганистана наметилась тенденция к географическому расширению и добавлению новых территорий, которая будет продолжаться и в ХIХ в., но усилиями правителей уже другой афганской династии. Собственно, тогда же появилась первая из сохраняющихся до настоящего времени границ Афганистана – его граница с Ираном (границы с Российской империей и Британской Индией будут определены позже, во второй половине ХIХ в., что будет рассматриваться далее).

Империя Дуррани, несмотря на активную завоевательную политику ее правителей, была довольно слабым государственным образованием и распалась в первые десятилетия ХIХ в., и тогда же Афганистан вступил в свою эпоху (но недолгую) «феодальной раздробленности». Тем не менее, правителям из новой династии Баракзаев удалось не только преодолеть эту политическую разобщенность, но и завоевать или присоединить мирным способом новые территории, вследствие чего к концу ХIХ в. Афганистан сформировал свои государственные границы, существующие вплоть до настоящего времени. Рассмотрению формирования афганских границ на протяжении ХIХ в. и будет посвящена дальнейшая (и основная) часть этой статьи.

Первый афганский эмир из новой династии Баракзаев, Дост Мухаммад-хан (правивший с 1834 по 1863), большую часть своего правления потратил – если говорить о его внешнеполитической деятельности – на возвращение афганских территорий, отколовшихся после распада империи Дуррани. Ему удалось снова включить в состав Афганистана Кабул, Герат, Кандагар и Афганский Туркестан. А вот Кашмир, Пенджаб и исторически населенный пуштунами город Пешавар так более никогда и не вошли в состав Афганистана, оставшись частью Британской Индии – хотя Дост Мухаммад-хан предпринимал попытки (неуспешные) [11, с. 171, с. 222] по их возвращению. Автор дерзнет провести смелую историческую параллель: роль этого афганского эмира можно отчасти сравнить с исторической ролью московского великого князя Ивана III – оба правителя столь разных стран и эпох выступили в известной исторической роли «собирателя земель» после периода политической раздробленности, только в случае с Московским государством период раздробленности был значительно длинней.

Интересно то, что в истории Афганистана второй половины XVIII в. – ХIХ в. в сфере формирования его государственных границ можно выделить два этапа, условно назвав их активным и пассивным. Активным этапом является период существования и деятельности династии Дуррани, а также правление первого афганского эмира из династии Баракзаев Дост Мухаммад-хана – в эти более чем сто лет афганские правители предпринимали активные действия, направленные на увеличение территории страны, проводя в том числе и завоевательные мероприятия. Вторая половина ХIХ в. в этом вопросе может быть определена как «пассивная». Что в данном случае имеется в виду под пассивностью? Во второй половине ХIХ в. Афганистан стал объектом «Большой Игры» сверхдержав того исторического периода – Британской и Российской империй, более того, после второй англо-афганской войны 1878–1880 гг. даже афганские внешнеполитические сношения официально перешли под контроль вице-короля Британской Индии. Тем не менее, установление государственных границ и расширение территории Афганистана продолжалось и в этот исторический период – только первостепенную роль в этом процессе играли уже не завоевательные действия афганских правителей, а внешнеполитическая деятельность внешних акторов, прежде всего Британии и России. И начать рассмотрение «пассивного» этапа возможно с даты первого афганского разграничения.

Так, в 1872–1873 гг. между Британией и Россией прошли двухсторонние переговоры и было подписано соглашение по так называемому первому афганскому разграничению, соответственно которому была установлена граница между владениями Российской империи и Афганистана в Центральной Азии, прошедшая по реке Амударья: севернее реки находилась территория, подконтрольная / принадлежавшая России, соответственно к югу от реки простирался принадлежащий Афганистану и завоеванный им ранее Афганский Туркестан [2, с. 9]. Здесь же отметим, что вскоре после подписания этого документа афганский эмир Шир Али-хан ввел свои войска на территорию Бадахшана, сместив местного правителя и установив там свой контроль [1, с. 226].

Впрочем, после подписания первого афганского разграничения неустановленным оставался участок, разделяющий владения кочевых туркменских племен и Афганистана. Только после того, когда в начале 1880-х гг. Российская империя распространила свою военную и политическую власть на земли компактного проживания этих племен, возникла потребность в демаркации российско-афганской границы и на этом участке. В 1885 г. снова между Британией и Россией был подписан итоговый документ по второму афганскому разграничению, установивший границу также и на северо-западном участке Афганистана, южнее зоны расселения туркменских племен. Согласно второму афганскому разграничению территории проживания туркмен остались за Россией, но Афганистан получил Зульфагарский проход [20, с. 264–266]. Автор подчеркнет, что представители Афганистана не принимали участия даже в топографических работах, проводимых в ходе первого и второго афганского разграничений, и тем более не принимали участия в дипломатических переговорах – судьба северной границы Афганистана решалась исключительно в Лондоне и Санкт-Петербурге и усилиями дипломатов, военных и топографов соответствующих европейских держав. Тем не менее, установленная соответственно этим двум разграничениям 1872–1873 гг. и 1884–1885 гг. северная граница Афганистана существует вплоть до сегодняшнего дня.

Самый, пожалуй, трагический и долгоиграющий в плане исторических последствий акт формирования государственной границы Афганистана произошел в последнее десятилетие ХIХ в. [5; 14–15]. В ноябре 1983 г. афганский эмир Абдуррахман-хан и секретарь по иностранным делам британской колониальной администрации М. Дюранд подписали соглашение, в соответствии с которым территория компактного проживания пуштунских племен, известная также как «зона независимых племен», официально стала территорией Британской Индии. Новая граница Афганистана и Британской Индии стала известна под названием «линия Дюранда». Эмир решился пойти на этот политический шаг вынужденно – однако, взамен он получал увеличение выплачиваемой ему британским правительством финансовой субсидии.

В результате проведения «линии Дюранда» пуштунские племена (некоторые полностью, а некоторые частично), являющиеся прямыми кровными родственниками проживающих в Афганистане пуштунов, оказались за пределами Афганистана. Несколько отвлекаясь от основной темы статьи, автор отметит, что в дальнейшем афганский эмир поддерживал антибританские восстания пуштунов зоны племен [6, c. 58–61], возможно, рассчитывая перевести эту территорию под свой контроль. Тем не менее, добиться желаемого не удалось ни подписавшему соглашение о «линии Дюранда» Абдуррахман-хану, ни его преемникам. Когда в 1947 г. Британская Индия обрела политическую независимость и на ее территории возникло два государства – собственно Индия и Пакистан, «зона независимых племен» оказалась в составе Пакистана. На протяжении десятилетий и по сей день «линия Дюранда» остается крупным и едва ли не одним из основных «камнем преткновения» в афгано-пакистанских отношениях [5; 14–15] – все афганские правительства ХХ в. и далее, вынужденно признавая эту линию в качестве афгано-пакистанской границы на международном уровне, фактически рассчитывали на ее возвращение в состав Афганистана. Но в любом случае, в рамках темы настоящей статьи важно подчеркнуть, что граница Афганистана и Британской Индии (в будущем граница Афганистана и Пакистана) появилась как раз в конце ХIХ в. в результате вынужденного для афганского правителя официального определения «линии Дюранда».

Но в итоге подписания соглашения по «линии Дюранда» Абдуррахман-хан также получил и территориальный «бонус»: в соответствии с соглашением за Афганистаном также признавалось право на территорию Нуристана (тогда называемого Кафиристан, т. е. «страна неверных»), который еще в конце ХIХ в. оставался независимым. Зимой 1895–1896 гг. состоялось завоевание Нуристана афганскими правительственными войсками. Местное население было обращено в ислам. Впрочем, эта часть Афганистана оставалась «глухим углом» страны и в ХХ в.: так, выдающийся советский ученый Н. И. Вавилов, посетивший Афганистан с научной экспедицией в середине 1920-х гг., в научном труде по итогам экспедиции посвятил Нуристану, его жителям и их способам хозяйствования целую главу, из которой совершенно ясно, что власть Кабула на территории Нуристана оставалась крайне слабой [8, с. 119–139]. Интересно и то, что почти столетие спустя именно Нуристан стал одним из первых регионов страны, где был объявлен «джихад» против центрального просоветского правительства в 1978 г. [7, с. 20, 133] – что также может свидетельствовать о значительной слабости центральной власти в этой части страны даже в последней четверти ХХ в.

И наконец, последний эпизод, имевший место на исходе ХIХ в. по установлению границы Афганистана – это соглашение по памирскому разграничению, подписанное в 1895 г. также Великобританией и Россией [16]. В соответствии с ним значительная часть Памира оставалась за Россией и подконтрольным ей Бухарским эмиратом [20, с. 284–286]. Территории Афганистана, Китая, Британской Индии и России разделил так называемый Ваханский коридор, признанный частью Афганистана и сохраняющийся в его составе и сейчас.

Итак, на протяжении второй половины XVIII в. и всего ХIХ в. сформировались государственные границы Афганистана, существующие до настоящего времени – это и граница с Британской Индией, а затем с Пакистаном («линия Дюранда»); и граница Афганистана с Российской империей по реке Амударья (позже это афганская граница с Советским Союзом и сейчас с постсоветскими республиками Центральной Азии); и граница Афганистана с Ираном (возникшая еще во второй половине XVIII в. в результате завоеваний афганских правителей династии Дуррани); и граница с Китаем (Ваханский коридор). На протяжении последующих десятилетий ХХ в. эти границы лишь уточнялись, но не изменялись кардинальным образом.

И второй важный вывод – на протяжении второй половины XVIII в. и первой половины ХIХ в. границы Афганистана формировались благодаря активной завоевательной наступательной политике афганских правителей сначала из династии Дуррани, потом первого эмира из семейства Баракзаев; а во второй половине ХIХ в. государственные границы этой страны хотя и продолжали определяться и формироваться, но это происходило прежде всего вследствие деятельности в отношении Афганистана активных внешнеполитических акторов, преимущественно в лице Британии и Российской империи (два афганских разграничения 1872–1873 гг. и 1884–1885 гг., подписание соглашения о «линии Дюранда» в 1893 г., разграничение по Памиру от 1895 г., и не только).

Библиография
1.
Арунова М. Р., Лалетин Ю. П. Очерки средневековой и новой истории Афганистана. М.: издательство РУДН, 2010. 264 с.
2.
Афганское разграничение. Переговоры между Россией и Великобританией 1872–1885 гг. СПб.: типография А. С. Суворина, 1886. 381 с.
3.
Бабаходжаев М. А. Английская агрессивная политика в Афганистане и борьбе афганского народа за независимость в 70-е годы XIX века // Независимый Афганистан (40 лет независимости) / Отв. ред. Р. Т. Ахрамович. М.: издательство восточной литературы, 1958. С. 219–244.
4.
Бабаходжаев М. А. Русско-афганские торгово-экономические отношения во второй половине ХVIII – начале ХХ века. Ташкент: Наука, 1965. 132 с.
5.
Белокреницкий В. Я. Афгано-пакистанская граница: история и современное значение вопроса // Территориальный вопрос в афро-азиатском мире. / Под ред. Д. В. Стрельцова. М.: Аспект Пресс, 2013. С. 229–250.
6.
Богомолов С. А. Военно-полицейские операции на фронтире Британской Индии (последняя треть XIX в.) // Восток. Афро-Азиатские общества: история и современность. 2012. № 1. С. 51–62.
7.
Босин Ю. В. Афганистан: Полиэтническое общество и государственная власть в историческом контексте. М.: Издательство «Гуманитарий», Академия гуманитарных исследований, 2002. 232 с.
8.
Вавилов Н. И. Земледельческий Афганистан / избранные труды в 5 тт. Т. 1. М. – Л.: издательство Академии наук СССР, 1959. 416 с.
9.
Данков А. Г. Цели и задачи британской политики на северо-западных рубежах Индии в работах британских историков конца XIX века // Вестник Томского государственного университета. 2013. № 372. С. 91–97.
10.
История Афганистана с древнейших времен до наших дней / Отв. ред. Ю. В. Ганковский. М.: Мысль, 1982. 368 с.
11.
Массон В. М., Ромодин В. А. История Афганистана. Т. 2. Афганистан в Новое время. М.: Наука, 1965. 552 с.
12.
Никонов О. А. Политика Российской империи на Среднем Востоке во второй половине XIX в. М.: Прометей, 2015. 144 с.
13.
Плеханов А. Е. Англо-русская политика в отношении Афганистана в конце XIX – начале XX века // Вестник Рязанского государственного университета имени С. А. Есенина. 2012. № 2 (35). C. 56–64.
14.
Паничкин Ю. Н. История пакистано-афганских отношений и проблема полосы «свободных пуштунских племен» // Восток. Афро-азиатские общества: история и современность. 2009. № 2. С. 54–67.
15.
Паничкин Ю. Н. «Линия Дюранда» и пуштунский вопрос в отношениях между Пакистаном и Афганистаном // Исламский фактор в истории и современности / Под ред. В. Я. Белокреницкого, Н. Ю. Ульченко. М.: Восточная литература, 2011. С. 179–186.
16.
Постников А. В. Схватка на «Крыше мира»: политики, разведчики и географы в борьбе за Памир в XIX веке (Монография в документах). М.: Памятники исторической мысли, 2001. 416 с.
17.
Рейснер И. М. Развитие феодализма и образование государства у афганцев. М.: издательство Академии наук СССР, 1954. 416 с.
18.
Салиев А. А. Религиозные аспекты во внутренней и внешней политике Афганистана конца XIX века // Казачество. 2018. № 36 (6). С. 101–108.
19.
Салиев А. А. Религия и геополитика: Россия в Центральной Азии (вторая половина XIX – начало ХХ в.): афганский «синдром» // Вестник Кыргызско-Российского Славянского университета. 2017. Т. 17. № 2. С. 173–177.
20.
Сборник договоров России с другими государствами. 1856–1917 / под ред. Е. А. Адамова. М.: Госполитиздат, 1952. 463 с.
21.
Сергеев Е. Ю. Большая игра, 1856–1907: мифы и реалии российско-британских отношений в Центральной и Восточной Азии. М: Товарищество научных изданий КМК, 2012. 454 с.
22.
Халфин Н. А. Провал британской агрессии в Афганистане (XIX в. – начало ХХ в.). М.: Соцэкгиз, 1959. 210 с.
23.
Хоприк П. Большая игра против России: Азиатский синдром. М.: РИПОЛ КЛАССИК, 2004. 266 с.
24.
Фурсов К. А. Геополитика или экономика? Соотношение целей англо-русской экспансии в Центральной Азии в XIX в. // Восток. Афро-Азиатские общества: история и современность. 2017. № 1. С. 6–28.
25.
Ganda Singh. Ahmad Shah Durrani: father of modern Afghanistan. Bombay: Asia Publishing House, 1959. 457 p.
26.
Kakar M. Hassan. A political and diplomatic history of Afghanistan, 1863–1901. Leiden, 2006. 259 р.
27.
Meyer K. E., Brysac S. B. Tournament of Shadows: The Great Game and the Race for Empire in Central Asia. N.Y.: Basic Books, 2006. 648 р.
References
1.
Arunova M. R., Laletin Yu. P. Ocherki srednevekovoi i novoi istorii Afganistana. M.: izdatel'stvo RUDN, 2010. 264 s.
2.
Afganskoe razgranichenie. Peregovory mezhdu Rossiei i Velikobritaniei 1872–1885 gg. SPb.: tipografiya A. S. Suvorina, 1886. 381 s.
3.
Babakhodzhaev M. A. Angliiskaya agressivnaya politika v Afganistane i bor'be afganskogo naroda za nezavisimost' v 70-e gody XIX veka // Nezavisimyi Afganistan (40 let nezavisimosti) / Otv. red. R. T. Akhramovich. M.: izdatel'stvo vostochnoi literatury, 1958. S. 219–244.
4.
Babakhodzhaev M. A. Russko-afganskie torgovo-ekonomicheskie otnosheniya vo vtoroi polovine KhVIII – nachale KhKh veka. Tashkent: Nauka, 1965. 132 s.
5.
Belokrenitskii V. Ya. Afgano-pakistanskaya granitsa: istoriya i sovremennoe znachenie voprosa // Territorial'nyi vopros v afro-aziatskom mire. / Pod red. D. V. Strel'tsova. M.: Aspekt Press, 2013. S. 229–250.
6.
Bogomolov S. A. Voenno-politseiskie operatsii na frontire Britanskoi Indii (poslednyaya tret' XIX v.) // Vostok. Afro-Aziatskie obshchestva: istoriya i sovremennost'. 2012. № 1. S. 51–62.
7.
Bosin Yu. V. Afganistan: Polietnicheskoe obshchestvo i gosudarstvennaya vlast' v istoricheskom kontekste. M.: Izdatel'stvo «Gumanitarii», Akademiya gumanitarnykh issledovanii, 2002. 232 s.
8.
Vavilov N. I. Zemledel'cheskii Afganistan / izbrannye trudy v 5 tt. T. 1. M. – L.: izdatel'stvo Akademii nauk SSSR, 1959. 416 s.
9.
Dankov A. G. Tseli i zadachi britanskoi politiki na severo-zapadnykh rubezhakh Indii v rabotakh britanskikh istorikov kontsa XIX veka // Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. 2013. № 372. S. 91–97.
10.
Istoriya Afganistana s drevneishikh vremen do nashikh dnei / Otv. red. Yu. V. Gankovskii. M.: Mysl', 1982. 368 s.
11.
Masson V. M., Romodin V. A. Istoriya Afganistana. T. 2. Afganistan v Novoe vremya. M.: Nauka, 1965. 552 s.
12.
Nikonov O. A. Politika Rossiiskoi imperii na Srednem Vostoke vo vtoroi polovine XIX v. M.: Prometei, 2015. 144 s.
13.
Plekhanov A. E. Anglo-russkaya politika v otnoshenii Afganistana v kontse XIX – nachale XX veka // Vestnik Ryazanskogo gosudarstvennogo universiteta imeni S. A. Esenina. 2012. № 2 (35). C. 56–64.
14.
Panichkin Yu. N. Istoriya pakistano-afganskikh otnoshenii i problema polosy «svobodnykh pushtunskikh plemen» // Vostok. Afro-aziatskie obshchestva: istoriya i sovremennost'. 2009. № 2. S. 54–67.
15.
Panichkin Yu. N. «Liniya Dyuranda» i pushtunskii vopros v otnosheniyakh mezhdu Pakistanom i Afganistanom // Islamskii faktor v istorii i sovremennosti / Pod red. V. Ya. Belokrenitskogo, N. Yu. Ul'chenko. M.: Vostochnaya literatura, 2011. S. 179–186.
16.
Postnikov A. V. Skhvatka na «Kryshe mira»: politiki, razvedchiki i geografy v bor'be za Pamir v XIX veke (Monografiya v dokumentakh). M.: Pamyatniki istoricheskoi mysli, 2001. 416 s.
17.
Reisner I. M. Razvitie feodalizma i obrazovanie gosudarstva u afgantsev. M.: izdatel'stvo Akademii nauk SSSR, 1954. 416 s.
18.
Saliev A. A. Religioznye aspekty vo vnutrennei i vneshnei politike Afganistana kontsa XIX veka // Kazachestvo. 2018. № 36 (6). S. 101–108.
19.
Saliev A. A. Religiya i geopolitika: Rossiya v Tsentral'noi Azii (vtoraya polovina XIX – nachalo KhKh v.): afganskii «sindrom» // Vestnik Kyrgyzsko-Rossiiskogo Slavyanskogo universiteta. 2017. T. 17. № 2. S. 173–177.
20.
Sbornik dogovorov Rossii s drugimi gosudarstvami. 1856–1917 / pod red. E. A. Adamova. M.: Gospolitizdat, 1952. 463 s.
21.
Sergeev E. Yu. Bol'shaya igra, 1856–1907: mify i realii rossiisko-britanskikh otnoshenii v Tsentral'noi i Vostochnoi Azii. M: Tovarishchestvo nauchnykh izdanii KMK, 2012. 454 s.
22.
Khalfin N. A. Proval britanskoi agressii v Afganistane (XIX v. – nachalo KhKh v.). M.: Sotsekgiz, 1959. 210 s.
23.
Khoprik P. Bol'shaya igra protiv Rossii: Aziatskii sindrom. M.: RIPOL KLASSIK, 2004. 266 s.
24.
Fursov K. A. Geopolitika ili ekonomika? Sootnoshenie tselei anglo-russkoi ekspansii v Tsentral'noi Azii v XIX v. // Vostok. Afro-Aziatskie obshchestva: istoriya i sovremennost'. 2017. № 1. S. 6–28.
25.
Ganda Singh. Ahmad Shah Durrani: father of modern Afghanistan. Bombay: Asia Publishing House, 1959. 457 p.
26.
Kakar M. Hassan. A political and diplomatic history of Afghanistan, 1863–1901. Leiden, 2006. 259 r.
27.
Meyer K. E., Brysac S. B. Tournament of Shadows: The Great Game and the Race for Empire in Central Asia. N.Y.: Basic Books, 2006. 648 r.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

События последних лет вновь привлекли внимание к Афганистану, одной из ключевых с точки зрения геополитики стран Азии. Для России эта страна является давним партнёром: фактически ещё в дореволюционный период между Петербургом и Лондоном шла борьба за контроль над афганскими землями, в 1919 году Советская Россия первой признала независимость Афганистана, особо тесные контакты с которым установились после Саурской революции. Сегодня в условиях становления многополярного мира происходит временное осложнение международной обстановки, что заставляет обратиться к изучению различных аспектов истории стран, вокруг которых обостряется геополитическая игра.
Указанные обстоятельства определяют актуальность представленной на рецензирование статьи, предметом которой является формирование границ государства Афганистан во второй половине XVIII - XIX вв. Автор ставит своими задачами рассмотреть исторические корни афганского государства, проанализировать условия формирования его границ, а также показать противоречия вокруг линии Дюранда.
Работа основана на принципах историзма, анализа и синтеза, достоверности, методологической базой исследования выступает историко-генетический метод, в основе которого по определению академика И.Д. Ковальченко находится «последовательное раскрытие свойств, функций и изменений изучаемой реальности в процессе ее исторического движения, что позволяет в наибольшей степени приблизиться к воспроизведению реальной истории объекта». В своей работе автор также использует сравнительно-исторический метод.
Научная новизна статьи заключается в самой постановке темы: автор стремится охарактеризовать вопрос становления границ государства Афганистан, при этом, как отмечает сам автор, ему не встречались отдельные зарубежные или отечественные (как советские, так и постсоветского периода) исследования на эту тему.
Рассматривая библиографический список статьи как позитивный момент следует отметить его масштабность и разносторонность: всего список литературы включает в себя 27 различных источников и исследований. Несомненным достоинством рецензируемой статьи является привлечение зарубежных материалов, в том числе на английском языке. Из привлекаемых автором источников укажем на опубликованные сборники документов, в том числе относительно разграничения Великобритании и России в Афганистане. Из используемых исследований укажем на труды М.А. Бабоходжаева, В.Я. Белокриницкого, Ю.Н. Паничкина, в центре внимания которых различные аспекты афганских внешнеполитических отношений. Заметим, что библиография обладает важностью как с научной, так и с просветительской точки зрения: после прочтения текста статьи читатели могут обратиться к другим материалам по ее теме. В целом, на наш взгляд, комплексное использование различных источников и исследований позволило автору должным образом раскрыть поставленную тему.
Стиль написания статьи можно отнести к научному, вместе с тем доступному для понимания не только специалистам, но и широкой читательской аудитории, всем, кто интересуется как Центральной Азией, в целом, так и Афганистаном, в частности. Аппеляция к оппонентам представлена на уровне собранной информации, полученной автором в ходе работы над темой статьи.
Структура работы отличается определённой логичностью и последовательностью, в ней можно выделить введение, основную часть, заключение. В начале автор определяет актуальность темы, показывает, что в истории Афганистана второй половины XVIII в. – ХIХ в. в сфере формирования его государственных границ можно выделить два этапа, условно назвав их активным и пассивным. Автор обращает вниманием на то, что если на протяжении второй половины XVIII в. и первой половины ХIХ в. границы Афганистана формировались благодаря активной завоевательной наступательной политике афганских правителей, то «во второй половине ХIХ в. государственные границы этой страны хотя и продолжали определяться и формироваться, но это происходило прежде всего вследствие деятельности в отношении Афганистана активных внешнеполитических акторов, преимущественно в лице Британии и Российской империи». В этой связи в работе показаны два афганских разграничения 1872–1873 гг. и 1884–1885 гг., подписание соглашения о «линии Дюранда» в 1893 г. и т.д.
Главным выводом статьи является то, что сформировавшиеся к концу XIX в. границы Афганистана в дальнейшем только уточнялись, не подвергаясь кардинальным пересмотрам.
К статье есть замечания: так, например, в тексте имеются опечатки («в ноябре 1983 г. афганский эмир Абдуррахман-хан и секретарь по иностранным делам британской колониальной администрации М. Дюранд подписали соглашение», вместо 1983 должен быть указан 1893 г.).
В то же время в целом на наш взгляд статья может быть рекомендована для публикации в журнале «Genesis: исторические исследования».
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.