Статья 'Доктринальные основания идеологии славянофилов: европейская интеллектуальная традиция и ее российская модификация' - журнал 'Genesis: исторические исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция и редакционная коллегия > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Genesis: исторические исследования
Правильная ссылка на статью:

Доктринальные основания идеологии славянофилов: европейская интеллектуальная традиция и ее российская модификация

Коновалов Андрей Анатольевич

кандидат исторических наук

доцент, кафедра истории России, Кабардино-Балкарский государственный университет имени Х. М. Бербекова

360004, Россия, республика Кабардино-Балкария, г. Нальчик, ул. Чернышевского, 173

Konovalov Andrei Anatol'evich

PhD in History

Docent, tge department of Russian History, Kabardino-Balkarian State University named after H. M. Berbekov
 

360004, Russia, respublika Kabardino-Balkariya, g. Nal'chik, ul. Chernyshevskogo, 173

homunculus2@yandex.ru
Журтова Анжела Ариковна

кандидат исторических наук

доцент, кафедра этнологии, истории народов КБР и журналистики, Кабардино-Балкарский государственный университет имени Х.М. Бербекова

360004, Россия, республика Кабардино-Балкария, г. Нальчик, ул. Чернышевского, 173

Zhurtova Anzhela Arikovna

PhD in History

Docent, the department of Ethnology, History of Ethnic Groups of Kabardino-Balkaria, and Journalism, Kabardino-Balkarian State University named after H. M. Berbekov

360004, Russia, respublika Kabardino-Balkariya, g. Nal'chik, ul. Chernyshevskogo, 173

anzhelka28@mail.ru
Куготов Залим Арсенович

учитель истории, Средняя общеобразовательная школа №18

360024, Россия, республика Кабардино-Балкария, г. Нальчик, ул. Неделина, 9

Kugotov Zalim Arsenovich

Teacher, Public School No, 18

360024, Russia, respublika Kabardino-Balkariya, g. Nal'chik, ul. Nedelina, 9

marjinam4r1n4@yandex.ru

DOI:

10.25136/2409-868X.2020.4.32726

Дата направления статьи в редакцию:

23-04-2020


Дата публикации:

30-04-2020


Аннотация: Предметом исследования являются концептуальные основания славянофильской идеологии, сформировавшиеся под влиянием европейской общественно-политической мысли конца XVIII – начала XIX в. и претерпевшие существенную трансформацию в процессе адаптации к российской социокультурной реальности. В статье проанализированы такие концепты, как нация, коллективный субъект, народный дух (Volksgeist), особый путь (Sonderweg) и др., которые были частично заимствованы славянофилами из интеллектуальной продукции немецкого национального романтизма, и получили дальнейшее развитие в их исследованиях, став теоретической основой изучения различных проблем российского общества и государства. Методология исследования опирается на сравнительный и историко-генетический методы, благодаря которым удалось выявить и изучить элементы сходства между идеями европейской общественно-политической мысли и славянофильскими концептуальными основами, и их модификацией в российской интеллектуальной среде. Основным выводом проведенного исследования является то, что славянофильство не поддается однозначному отнесению к либеральной или консервативной идеологии. Оно сочетало в себе принципы и постулаты обеих философских систем, которые приобрели новое синтезное содержание в рамках российского интеллектуального пространства. Славянофильское отношение к российскому обществу, в котором подчеркивалось определяющее значение духовного начала общественной жизни, также принципиально отличалось от национально-государственного патриотизма в контексте теории официальной народности, с его ярко выраженным этатистским принципом.


Ключевые слова: славянофильство, немецкий романтизм, нация, коллективный субъект, соборность, народный дух, особый путь, православие, либерализм, консерватизм

Abstract: The subject of this research is the conceptual grounds of Slavophilic ideology that formed under the influence of European sociopolitical thought of the late XVIII – early XIX centuries, and undergone substantial transformation in the process of adaptation to the Russian sociocultural reality. The article analyzes such concepts as nation, collective subject, national spirit (Volksgeist), special path (Sonderweg), etc., which were partially borrowed by Slavophiles from intellectual production of the German national romanticism, and gained further development having become the theoretical framework for studying different problems of Russian society and the state. Methodology is based on the comparative and historical-genetic methods, which allowed determining and examining the elements of similarity between the ideas of European and sociopolitical thought and Slavophilic conceptual ground, as well as their modification within the Russian intellectual environment. The main conclusion consists in the thesis that Slavophilism cannot be unequivocally attributed to liberal or conservative ideology. It combined the principles and postulates of both philosophical systems that acquired new synthesized content within the framework of Russian intellectual space. Slavophilic attitude toward Russian society, which marked the defining meaning of spiritual beginning of social life, also drastically differed from the national patriotism in the context of the theory of official nationalism, with its vividly expressed statist principle.



Keywords:

liberalism, Orthodoxy, special path, folk spirit, collegiality, collective subject, nation, German romanticism, Slavophilism, conservatism

Введение

В переломные исторические периоды российское общество, стремясь найти ответы на многочисленные вызовы времени, неизбежно возвращается к истокам национальной культуры и ее самобытным духовным основаниям. Без этого невозможен процесс развития национального самосознания и возрождения коллективной идентичности, что является одним из необходимых условий для преодоления кризисных явлений во всех сферах общественной жизни.

Осмысление государственного и общественного идеала России определяется поиском факторов и направлений ее развития в современном мире, что осуществляется в процессе изучения прошлого страны, ее теоретической мысли и практического опыта. В центре внимания общественно-политической мысли России всегда находится проблема определения ее места в мировой истории, ее принадлежности к западной, восточной или к особой цивилизации. Данный вопрос является составной частью российского интеллектуального наследия 1830-х – 1840-х гг., в контексте которого наибольший научный интерес для нас представляет идеология славянофильства.

Славянофилы попытались обозначить фундаментальные проблемы российского общества и разработать его идеальную модель, основанную на национальной самобытности России. Идеологи славянофильской историко-социологической концепции создавали свой государственный и общественный идеал, опирающийся на исторические, социально-экономические, политические и культурные особенности России.

Отстаивание национальной самобытности славянофилами не носило официально-патриотический, националистический или шовинистический характер. Защита самобытности для них являлась фактором обеспечения разнообразия культур при условии сохранения общечеловеческих ценностей.

Цель статьи – исследование идеологических паттернов, ставших теоретическими основами мировоззрения славянофилов и их трансформации в процессе адаптации к российской социокультурной и политико-экономической реальности.

Модель нации как коллективного субъекта в славянофильстве

Определяющее влияние на идеологию славянофильства имели идеи немецкого национального романтизма, прежде всего культурфилософские построения Шеллинга, Фихте, братьев Шлегелей, а также философия Гегеля. Славянофильство было частью широкого умонастроения, стремившегося элиминировать влияние французского Просвещения и направить русскую мысль в целом и ее социальную проблематику в частности на новые ориентиры, которыми стали идеи немецких мыслителей.

В рамках немецкого национального романтизма сложился новый концепт: нация, понимаемая как коллективный субъект, коллективная личность. При этом бытование нации рассматривалось в темпоральном измерении: ее составляли те, кто живут, жили или будут жить. Нация понималась как континуальное культурное явление, бесконечно богатое формами.

Понимая нацию как коллективный субъект, при всем их внимании к персонализму, личностной проблематике, концепту индивидуальности, противостоящей роковым внешним влияниям, немецкие мыслители рассматривали коллективное, целое как нечто большее, чем сумму индивидуальностей. В наибольшей степени это было присуще Гегелю, который наиболее подробно обосновывает идею примата общего над единичным. «У существующих конечных вещей их сущностью, их первоначалом служит род, всеобщность, мыслимое начало, которое неразрывно связано с единичным» [8, c. 9]. Гегель осмысляет связь индивидуального (субъективный дух) с родовым (объективный дух) как диалектическую противоположность, отдавая предпочтение всеобщему, родовому.

Славянофилы в своей идеологии стремились соединить либеральный персонализм с коллективизмом. Именно всеобщему, как считал А. С. Хомяков, присущи свобода и разумность. Эта всеобщность воплощается у славянофилов в принципе соборности.

Стремясь примирить отнюдь не чуждый им персонализм с приматом общего, славянофилы претендовали на построение сложной, неоднозначной концепции сочетания индивидуалистических и коллективистских начал. Социальным феноменом, примиряющим эти начала, для них была община. Именно община в понимании славянофилов, представляя собой коллективную личность, является носителем соборного сознания, сочетающего и примиряющего в себе личный и общественный интересы, свободу и необходимость. Топосом, благодаря которому становится возможным такое примирение, является христианская любовь, которая становится посредствующим звеном между миром земным и миром божественным [6, c. 640]. Концепт соборности, этого «единства во множестве» [23, c. 242], позволяет А. С. Хомякову снять крайности индивидуализма, разобщающего людей, и коллективизма, ведущего к уравнению и нивелированию личности.

Славянофилы переосмысливали идеи немецких романтиков, в частности критикуя, по их мнению, слишком явный упор последних на персонализме. Общечеловеческое начало, по мнению Ю. Ф. Самарина, «развито преимущественно племенем германским и потому сделалось его национальным определением» [21]. Как и для А. С. Хомякова, выход из противоречия индивидуального и коллективного для него в общине, в которой осуществляется «самоотречение каждого в пользу всех» [21]. При этом, такое самоограничение не препятствует свободе. Именно в крестьянской общине, по мнению К. С. Аксакова, возможно развитие личности.

Здесь проявляется еще одна сторона несогласия славянофилов с западной философией: свойственное славянофилам недоверие к формальному праву и правовым институтам. Так, государство, по их мнению, представляет собой внешнюю правду, подлинная же, внутренняя свобода, заложена во внутренней правде. Политическая свобода, полагает К. С. Аксаков, не есть подлинная свобода, «которая не добывается бунтом, которая может существовать только в общине» [4].

Пытаясь примирить персонализм, личностное начало, от которого они отнюдь не желали отказываться, и общественное (соборность) в бытовании общины, славянофилы создавали достаточно сложные интеллектуальные конструкции. К. С. Аксаков был убежден, что, будучи предоставлена самой себе, личность будет стремиться к расширению своих границ, что приведет к эгоизму и саморазрушению. Единственный путь избежать этого – самопожертвование, что, как уже указывалось, может быть достигнуто только в общине: «Личность в русской общине, – писал К. С. Аксаков, – не подавлена, но только лишена своего буйства, исключительности, эгоизма… личность поглощена в общине только своей эгоистической стороной, но свободна в ней, как в хоре, где каждый певец поет своим голосом, но подчиняясь задачам, которые выполняет хор в целом» [5, c. 153]. Анализируя социально-коллективную и субъективно-личностную сторону индивида, И. В. Киреевский разделял «внутреннего» человека и «внешнего». Внешний человек представляет собой «набор социальных ролей», регламентирующийся договорной моралью. Право регулирует именно бытие «внешнего» человека. «Внутренний» человек» является результатом экзистенциальной работы над собой, преображения, осуществляющегося через любовь к Богу и к людям [18, c. 63].

Христианство как первооснова идеологии славянофилов

Эти рассуждения указывают на еще одни главный источник славянофильства – христианство, точнее православие. Славянофилы подчеркивали фундирование своих идеологических построений православной святоотеческой традицией: «Глубокое, живое и чистое любомудрие святых отцов представляет зародыш высшего философского начала», – писал И. В. Киреевский [16, c. 270].

Примирение противоречий индивидуализма и коллективизма видится в интегрирующей функции церкви, литургической молитве, которая, в числе прочего, представляет собой выход за пределы каждой отдельной личности. Для «внутреннего человека» малосущественны внешние условия, его главная составляющая – духовное, метафизическое измерение. В России человек принадлежал миру, мир более обширный – сходке, сходка – вече и т. д., покуда все частные круги смыкались в одном центре, в одной Православной Церкви» [12]. «Добрые силы, – отмечает И. В. Киреевский, – в одиночестве не растут… Все, что есть существенного в душе человека, вырастает в нем общественно» [16, c. 273]. При этом несвобода объясняется включенностью личности в социальные процессы, подчиненностью ее социокультурным условиям, в которых она пребывает. «Внутренний» же человек свободен, он не связан социальными ограничителями. «Подлинное» христианство, по Хомякову, превращает человека верующего в свободное существо.

Храня верность церковной традиции, славянофилы осуждали попытки немецких романтиков вырваться за пределы официальной догматики и создать собственные богословские построения. Характеризуя попытки Шеллинга создать «чистую религию», И. В. Киреевский восклицает: «жалкая работа – сочинять себе веру!», а оценивая его взгляды в целом, замечает: «положительная сторона его системы, не имела внутреннего характера верующего мышления» [14]. Причиной такой ограниченности западной мысли славянофилы видели в ее чрезмерном рационализме в противоположность православию, с его преодолением рационального начала в выходе на трансцендентный уровень бытия. Критикуя представителей европейской мысли за, как ему представляется, примат логики, И. В. Киреевский пишет, что «законы разума и вещества, которые составляют его содержание, сами по себе не имеют существенности, но являются только совокупностью отношений» [13]. Поэтому Киреевский «от индивида пошел не к социализированной и рационально поступающей личности (как в западном либерализме), а к ее божественной душе» [9, c. 31], что позволило собрать «все отдельные части души в одну силу», с помощью которой человек приближается к трансцендентному началу [13] .

Либерализм и консерватизм: проблема идентификации политического мировоззрения славянофилов

Славянофильская общественно-политическая мысль отнюдь не была изолирована от европейской. Сложившиеся в Европе идеологические паттерны, безусловно, оказывали существенное влияние на славянофилов. Основными из них были либерализм и консерватизм. Вопрос отнесения славянофильства к той или иной идеологии является дискуссионным. Многие исследователи противопоставляют западничество, которое они считают разновидностью либерализма, славянофильству, относимому ими к консервативной традиции. Так считает, например, А. Валицкий [7]. «Программой политического консерватизма, возведенной в статус «русского воззрения», называют политические мировоззрения славянофилов А. Ф. Замалеев и И. Д. Осипов [10, c. 63]. В. И. Приленский обращает внимание на то, что славянофильство «с его постоянным декларированием коллективистских, народных (национальных) и конфессиональных (православие) идеалов, с его идеей соборности (А. С. Хомяков) было принципиально чуждо духу индивидуализма, личной свободы и признания общечеловеческих ценностей» [20, c. 7].

Вместе с тем, эту позицию не разделяют другие исследователи. На общность теоретических оснований славянофильства и западничества, обращают внимание Л. И. Новикова и И. Н. Сиземская. «И те, и другие критиковали николаевский режим и крепостничество, отстаивали свободу совести, слова, печати. И те, и другие были поколением «либералов-идеалистов»» [19, c. 75]. Н. И. Цимбаев отмечает, что даже «в разгар споров 1844–1845 гг. западники и славянофилы разделяли общие принципы раннего российского либерализма» [24, c. 203], а, «придя к славянофильству, братья Киреевские, Хомяков, Кошелев оставались выразителями настроений русской либеральной общественности» [24, c. 219]. Настаивает на принципиальной близости основ политического мировоззрения славянофилов и западников и А. К. Голиков. Он отмечает, что их объединяло выступление против крепостного права, желание введения политических свобод и ограничения самодержавия, негативное отношение к революции. Однако, как отмечает исследователь, ни те, ни другие «слепо не подражали либерализму» [9, c. 27].Выступает против распространенной тенденции однозначно квалифицировать славянофилов как традиционалистов и Л. Е. Шапошников, предпочитая характеризовать их позицию как «новаторский традиционализм, выступающий «за развитие общества и личности, но при сохранении ряда фундаментальных оснований, обеспечивающих органическую преемственность между старым и новым» [25, c. 63].

Думается, что социально-политическая концепция славянофильства не поддается анализу с помощью жесткой бинарной оппозиции. Используя разные интеллектуальные традиции и сочетая их в своих построениях, славянофилы были свободны от обязанности следовать дисциплине того или иного учения. Анализируя российскую историю и тогдашнюю современность, имеющую существенные отличия от европейской действительности и не полностью поддающуюся анализу с помощью западных интеллектуальных матриц, славянофилы пытались создать концепцию, адекватную как российской специфике, так и элементам, сходным с западноевропейской социокультурной ситуацией.

Консервативные элементы в славянофильском учении прослеживаются в апологии старинного, допетровского уклада жизни, в обращении к общинной традиции, в недоверии к элементам модернизации и противопоставлении западноевропейского общественного быта российскому.

Элементы либерализма, помимо указанных выше программно-политических положений, прослеживаются в широко известном аксаковском учении о негосударственности русского народа, который он называет негосударственным и характеризует его как «не стремящийся к государственной власти, не желающий для себя политических прав, не имеющий в себе даже зародыша народного властолюбия» [1, c. 24]. Помимо ограничения роли государства в общественной жизни здесь можно усмотреть одну важную особенность славянофильства, отличающую его от официально-охранительной идеологии, получившей оформление в уваровской формуле «Православие. Самодержание. Народность». Государство для славянофилов – форма бытования «внешнего» человека, акцидентальный антропологический признак. Государство – не более чем средство, необходимая формализация. Его положительной функцией является взятие на себя тяжелого груза политических проблем, освобождая народ от их приземляющего воздействия. Существенным же признаком русского народа по Аксакову является устремленность к Богу: «никогда не подменял религиозно-нравственные идеалы политическими, совесть – внешним законом, Бога в пользу Кесаря» [9, c. 38]. Русский народ сам не хочет властвовать и передает эти функции государственным институтам.

Развивает эти идеи И. В. Киреевский, по мнению которого, само государство служит вечным целям. Поэтому оно «становится гарантом свободного и законного развития личности; примат государства над церковью может быть только тогда, когда оно вершит правосудие, блюдет нравственность и святость закона, охраняет безопасность» [9, c. 32].

Таким образом, народ, по мнению славянофилов, является гражданским обществом, автономным от государства и живущим напряженной духовной жизнью. Нарушение же этой автономии со стороны государства, отчуждение государством гражданской свободы всегда являлось источником всякого зла в России.

Симбиоз государственной власть с церковью и традициями народного общежития являлся, по убеждениям славянофилов, основой социальной гармонии допетровской Руси. На первый взгляд эта идея не отличается от постулатов теории официальной народности. Однако более пристальный взгляд обнаружит серьезные расхождения с уваровскими построениями. Основой социальной системы старой Руси и желаемое общественное устройство предполагало автономию общества от государства, гражданское общество. Кроме того, жизнь общины автономна и по отношению к государственному праву, она ориентирована не на правовую формализацию, регулируется не законом, а традицией, народным обычаем. Ее ядро – духовное, культурное бытие.

В этом – серьезное отличие славянофильства от официально-охранительной идеологии. В основе последней – этатистский компонент. Именно государство понимается как главная социальная сила, как стержневой институт русской истории и настоящего общественного устройства. Основное внимание теории официальной народности направлено на политическую сферу жизни общества. Славянофилы же были убеждены, что в основе бытования России как политико- и социокультурной общности лежит не государство, а народ и его внутренняя культурная жизнь. Славянофилы главное место отводили духовной сфере общественной жизни.

Ограничение государства сферами управления «внешнего порядка» и концепция автономии гражданского общества являются либеральными элементами в славянофильстве, недоверие же к правовым институтам и формам регулирования общественной жизни, а также убежденность в силе традиции как социальном регуляторе сближают славянофильство с консерватизмом.

Идеологема «особого пути» как теоретическая основа славянофильства

Основы славянофильских представлений об особом пути России следует искать в концептах народного (национального) духа (Volksgeist), созданных в уже рассматриваемом выше немецком национальном романтизме. Созданное стараниями Ф. К. фон Мозера и И. Г. Гердера, это понятие подразумевало комплекс субстанциальных признаков, характеризующих уникальные общности людей – нации и определяющие их психологические и мировоззренческие черты, в свою очередь обусловливающие их исторический путь, современное состояние и будущее. Этот паттерн уникальности, определяющей судьбу народа (нации), получил название «особый путь» («Sonderweg»). Созданный в Германии в конце XVIII – начале XIX веков, в стране, которая тогда только вступала на путь модернизации, этот концепт оправдывал социокультурное отставание и политическую слабость германских королевств и княжеств и давал надежду на исторический реванш в будущем. Предложенная Гердером и развитая И. Г. Фихте и братьями Шлегелями концепция базировалась на признании особости культуры немцев, свидетельствующей о немецком единстве вопреки политической и религиозной фрагментации Германии [11, c. 37].

Архетип Sonderweg несмотря на разнообразие воплощения в разных странах догоняющей модернизации имеет достаточно устойчивый характер. В странах, в которых раньше укрепились капиталистические отношения, сторонники паттерна «особого пути» находили грубый материализм и бездуховность, а специфику собственного общества старались сохранить в чистоте от иноземных влияний. Германская культура, по мнению идеологов национального романтизма, отличается от западноевропейской цивилизации особым социокультурным строем. Оппозиция культуры и цивилизации сформировалась еще на рубеже XVIII–XIX веков и перешла в российское общественное сознание.

Славянофильство и западничество имеют один общий источник в России. Это «Философические письма» и «Апология сумасшедшего» П. Я. Чаадаева. Именно там была поставлена и проблема исторической сущности российской цивилизации. Сами славянофильство и западничество во многом оформились как интеллектуальная реакция на проблемы, затронутые в этих текстах. «С точки зрения западников, только завершив процесс вестернизации, Россия могла надеяться на то, чтобы успешно конкурировать с европейскими соседями не только в военном, но и в политическом, экономическом и культурном отношении. Напротив того, славянофилы верили в «особый путь» России, основанный на ее допетровском наследии, православной духовности и общинном духе» [11, c. 41].

Существование русского народа, полагали славянофилы, возможно через сохранение самобытных основ своей цивилизации и прежде всего укоренение личности в национальных традициях, представлениях о мире и формах социальной жизни. Более того, этот принцип распространяется не только на русский народ, но и на любой другой. «Дело человечества, – полагал К. С. Аксаков,– совершается народностями, которые не только от этого не исчезают и не теряются, но, проникаясь общим содержанием, возвышаются и светлеют, и оправдываются как народности» [3]. Руководствуясь романтическим концептом Volksgeist, Хомяков сформулировал идею, что у каждого народа есть свой вариант взгляда на мир, своя система ценностей и развивающийся на их основе свой антропологический тип. «Каждый народ, – пишет Ю. Ф. Самарин, – в понимании чужой жизни, невольно ограничивается пределами своего собственного созерцания; он усваивает себе внутренний смысл тех явлений, в которых выражается собственная его личность, в которых он узнает самого себя… все, что лежит вне этого круга, естественным образом представляется ему своею отрицательною стороною и определяется им по ощутительному для него отсутствию тех начал, в которых заключаются для него цель и идеал человеческого развития» [22].

Одно из оснований, которое лежит в основе европейской цивилизации и которого лишен русский человек, является индивидуализм . Общим мнением для славянофилов было убеждение, в том, что личная независимость была основанием западноевропейского общества. Русский же человек, по мнению славянофилов, отвергает якобы свойственные западноевропейцу индивидуализм, стремление к роскоши и материальному богатству, приоритет материальных ценностей над духовными и разобщенность его интересов и интересов государства. Русскому же человеку, напротив, свойственно отсутствие противопоставления своих личных интересов общественным и стремление «внутренним возвышением» над внешними потребностями «избегнуть тяжести внешних нужд» [6, c. 641–642].

Европа, прельщенная комфортом, отошла от национального идеала. Одной из причин расставания с национальной традицией европейцев славянофилы считали чрезмерное укоренение рационализма в способе мышления представителей западной интеллектуальной элиты. Будучи наследницей античности, как считал И. В. Киреевский, западноевропейская культура, прежде всего католическая церковь, стала целиком ориентироваться на рационализм. Русское православие, не связанное с античным наследием, обращалось непосредственно к восточным отцам церкви. Здесь в пылу полемики, желая обосновать особость русского пути, И. В. Киреевский игнорирует античные корни самого византийского богословия и религиозного философствования.

Индивидуализм и рационализм западной цивилизации привели к формированию отличного от русского типа государственности. Основанная на насилии европейская государственность воплощается во внешнем порядке, для существования которого необходимы правовые нормы и институты (такой тип социокультурного бытия можно назвать цивилизацией). В России же народ, носитель подлинной свободы, хранит общинные устои, не нуждающиеся во внешнем правовом регулировании (в России доминирует культура). И если попытаться насадить чуждые ему формально-правовые начала, общинный дух, а вместе с ним и вся русская цивилизация придет в упадок. «Народ, – писал Аксаков, – еще держится и хранит, как может, свои народные кроткие общинные предания, но если, уступив…, проникнется он сам государственным духом, если захочет сам быть, наконец, государством, тогда… погибнет внутреннее начало свободы» [2]. Представление о негосударственном характере русского народа у славянофилов было увязано с антропологическими представлениями о «внешнем» и «внутреннем» в сущности человека. На Западе государственность, основанная на праве как регуляторе общественной жизни, воплощается во внешних формах принуждения и насилия. Россияне же, напротив, будучи негосударственным народом, воплощают в своей жизни внутреннюю свободу.

Нельзя, однако, считать славянофилов ненавистниками Запада. Задачей славянофилов было достижение синтеза, при котором «высшие начала, господствуя над просвещением европейским и не вытесняя его, но, напротив, обнимая его своею полнотою, дали ему высший смысл... цельность бытия» [17]. Европа, по мнению И. В. Киреевского, «окончила свое развитие, состарилась» и наступит черед России, которая, овладев всеми сторонами европейского просвещения, ими поделится с остальною Европою» [15, c. 38–39].

Заключение

Таким образом, доктринальные основы славянофильской идеологии представляют собой своеобразные теоретические конструкции, которые сформировались под влиянием европейского романтизма и приобрели новое концептуальное содержание в рамках российского интеллектуального пространства.

Существенное влияние на идеологию славянофильства оказали представители немецкого национального романтизма. К числу основных источников, заимствованных из немецкой философии и получивших развитие в славянофильских историко-социологических построениях, относятся такие концепты, как нация, коллективный субъект, народный дух, особый путь и др.

Немецкие идеологи рассматривали нацию, как коллективный субъект, как нечто большее, чем простая сумма индивидуальностей, при этом особое внимание уделяли личностной проблематике. Осмысливая проблему соотношения личности и общества, славянофилы стремились соединить либеральный персонализм с коллективизмом. Основой общественной жизни, по их мнению, должен был стать принцип соборности, предполагавший господство свободы и разумности. Главным носителем соборного сознания являлась община, представлявшая собой коллективный субъект и защищавшая интересы как отдельной личности, так и всего общества. Инструментом примирения индивидуальных и коллективных противоречий в славянофильской концепции являлось православие, которое позволит верующему обрести подлинную свободу. Представления славянофилов об особом пути России были связаны с необходимостью сохранения самобытных основ русской цивилизации и укоренения национальных и православных традиций в жизни общества и государства.

Несмотря на критическое отношение (при существенном заимствовании идей) к европейскому романтизму славянофилы не являлись изоляционистами, и в своих концептуальных построениях они опирались на европейскую либеральную и консервативную интеллектуальную традицию. В идеологии славянофилов сочетались либеральные и консервативные принципы.

Библиография
1.
Аксаков К. С. Записка // Полное собрание сочинений: в 3 т. М.: Типография П. Бахметева, 1861. Т. 1. 641 с.
2.
Аксаков К. С. Несколько слов о русской истории, возбужденных «Историей» г. Соловьева [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://dugward.ru/library/aksakovy/kaksakov_neskolko_slov.html (дата обращения: 11.04.2020).
3.
Аксаков К. С. О русском воззрении. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://dugward.ru/library/aksakovy/kaksakov_vozzren.html (дата обращения: 11.04.2020).
4.
Аксаков К. С. О современном человеке. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://dugward.ru/library/estetika/kaksakov_sovr_chel.html (дата обращения: 11.04.2020).
5.
Аксаков К. С. Объяснение // Аксаков К. С., Аксаков И. С. Литературная критика. М.: Современник, 1982. С. 151–158.
6.
Борзова Е. П., Мачкарина О. Д., Дудник С. И. Полатайко С. В. Личность и общество: проблемы взаимодействия в философском наследии славянофилов (А. С. Хомяков, Ю. Ф. Самарин, К. С. Аксаков, И. В. Киреевский) // Вестник МГТУ. 2012. Т. 15. № 3. С. 639–644.
7.
Валицкий А. В кругу консервативной утопии. Структура и метаморфозы русского славянофильства. М.: Новое литературное обозрение, 2019. 704 с.
8.
Гегель Г. Энциклопедия философских наук. Философия права. М.: Мысль, 1977. Т. 3. 471 с.
9.
Голиков А. К. Либеральный элемент в социально-философских и политических во взглядах основателей славянофильства // Труды Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусства. 2000. Т. 190. С. 27–38.
10.
Замалеев А. Ф., Осипов И. Д. Русская политология: обзор основных направлений. СПб.: Издательство СПбГУ, 1994. 208 с.
11.
Зорин А. «Особый путь России» – идея трансформационного прорыва в русской культуре // «Особый путь»: от идеологии к методу. М.: Новое литературное обозрение, 2018. С. 36–54.
12.
Киреевский И. В. В ответ А. С. Хомякову [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/Ivan_Kireevskij/v-otvet-a-s-homjakovu/ (дата обращения: 11.04.2020).
13.
Киреевский И. В. О верующем разуме [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/Ivan_Kireevskij/o-veruyushem-razume/ (дата обращения: 11.04.2020).
14.
Киреевский И. В. О необходимости и возможности новых начал для философии [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/Ivan_Kireevskij/o-neobhodimosti-i-vozmozhnosti-novyh-nachal-dlja-filosofii/ (дата обращения: 11.04.2020).
15.
Киреевский И. В. Обозрение русской словесности за 1829 год // Киреевский И.С. М.: Типография Императорского Московского университета, 1911. С. 14–39.
16.
Киреевский И. В. Отрывки // Киреевский И. В. Полное собрание сочинений в 2 т. Т. 1. М.: Типография Императорского Московского университета, 1911. С. 265–281.
17.
Киреевский И. В.О характере просвещения Европы и его отношение к просвещению России [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://az.lib.ru/k/kireewskij_i_w/text_1852_o_haraktere_prosveschenia.shtml (дата обращения: 11.04.2020)
18.
Логинова Н. В. Метафизика личности в философско-антропологических воззрениях славянофильства // Вестник МГУКИ. 2018. № 4 (84). С. 60–68.
19.
Новикова Л. И., Сиземская И. Н. Русская философия истории. М.: Магистр, 1997. 328 с.
20.
Приленский В. П. Опыт исследования мировоззрения ранних русских либералов. М.: ИФ РАН, 1995. 312 с.
21.
Самарин Ю. Ф. О мнениях «Современника» исторических и литературных. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://dugward.ru/library/samarin/samarin_o_mneniah_sovremennika.html (дата обращения: 11.04.2020)
22.
Самарин Ю. Ф. Предисловие к отрывку из записок А. С. Хомякова о всемирной истории [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://az.lib.ru/s/samarin_j_f/text_1860_predislovie_k_khomyakovu.shtml (дата обращения: 11.04.2020).
23.
Хомяков А. С. Письмо к редактору «l’Union Chretienne» о значении слов «кафолический» и «соборный» // Хомяков А. С. Сочинения в 2 т. Т. 2. М., 1994. С. 238–243.
24.
Цимбаев Н. И. Славянофильство. Из истории русской общественно-политической мысли XIX века // Цимбаев Н. И. Историософия на развалинах империи. М.: Издательский дом Международного университета в Москве, 2007. С. 137–416.
25.
Шапошников Л. Е., Пушкин С. Н. Русская историософия: избранные школы и персоналии. СПб.: Издательство РХГА, 2014. 464 с.
References (transliterated)
1.
Aksakov K. S. Zapiska // Polnoe sobranie sochinenii: v 3 t. M.: Tipografiya P. Bakhmeteva, 1861. T. 1. 641 s.
2.
Aksakov K. S. Neskol'ko slov o russkoi istorii, vozbuzhdennykh «Istoriei» g. Solov'eva [Elektronnyi resurs]. Rezhim dostupa: http://dugward.ru/library/aksakovy/kaksakov_neskolko_slov.html (data obrashcheniya: 11.04.2020).
3.
Aksakov K. S. O russkom vozzrenii. [Elektronnyi resurs]. Rezhim dostupa: http://dugward.ru/library/aksakovy/kaksakov_vozzren.html (data obrashcheniya: 11.04.2020).
4.
Aksakov K. S. O sovremennom cheloveke. [Elektronnyi resurs]. Rezhim dostupa: http://dugward.ru/library/estetika/kaksakov_sovr_chel.html (data obrashcheniya: 11.04.2020).
5.
Aksakov K. S. Ob''yasnenie // Aksakov K. S., Aksakov I. S. Literaturnaya kritika. M.: Sovremennik, 1982. S. 151–158.
6.
Borzova E. P., Machkarina O. D., Dudnik S. I. Polataiko S. V. Lichnost' i obshchestvo: problemy vzaimodeistviya v filosofskom nasledii slavyanofilov (A. S. Khomyakov, Yu. F. Samarin, K. S. Aksakov, I. V. Kireevskii) // Vestnik MGTU. 2012. T. 15. № 3. S. 639–644.
7.
Valitskii A. V krugu konservativnoi utopii. Struktura i metamorfozy russkogo slavyanofil'stva. M.: Novoe literaturnoe obozrenie, 2019. 704 s.
8.
Gegel' G. Entsiklopediya filosofskikh nauk. Filosofiya prava. M.: Mysl', 1977. T. 3. 471 s.
9.
Golikov A. K. Liberal'nyi element v sotsial'no-filosofskikh i politicheskikh vo vzglyadakh osnovatelei slavyanofil'stva // Trudy Sankt-Peterburgskogo gosudarstvennogo universiteta kul'tury i iskusstva. 2000. T. 190. S. 27–38.
10.
Zamaleev A. F., Osipov I. D. Russkaya politologiya: obzor osnovnykh napravlenii. SPb.: Izdatel'stvo SPbGU, 1994. 208 s.
11.
Zorin A. «Osobyi put' Rossii» – ideya transformatsionnogo proryva v russkoi kul'ture // «Osobyi put'»: ot ideologii k metodu. M.: Novoe literaturnoe obozrenie, 2018. S. 36–54.
12.
Kireevskii I. V. V otvet A. S. Khomyakovu [Elektronnyi resurs]. Rezhim dostupa: https://azbyka.ru/otechnik/Ivan_Kireevskij/v-otvet-a-s-homjakovu/ (data obrashcheniya: 11.04.2020).
13.
Kireevskii I. V. O veruyushchem razume [Elektronnyi resurs]. Rezhim dostupa: https://azbyka.ru/otechnik/Ivan_Kireevskij/o-veruyushem-razume/ (data obrashcheniya: 11.04.2020).
14.
Kireevskii I. V. O neobkhodimosti i vozmozhnosti novykh nachal dlya filosofii [Elektronnyi resurs]. Rezhim dostupa: https://azbyka.ru/otechnik/Ivan_Kireevskij/o-neobhodimosti-i-vozmozhnosti-novyh-nachal-dlja-filosofii/ (data obrashcheniya: 11.04.2020).
15.
Kireevskii I. V. Obozrenie russkoi slovesnosti za 1829 god // Kireevskii I.S. M.: Tipografiya Imperatorskogo Moskovskogo universiteta, 1911. S. 14–39.
16.
Kireevskii I. V. Otryvki // Kireevskii I. V. Polnoe sobranie sochinenii v 2 t. T. 1. M.: Tipografiya Imperatorskogo Moskovskogo universiteta, 1911. S. 265–281.
17.
Kireevskii I. V.O kharaktere prosveshcheniya Evropy i ego otnoshenie k prosveshcheniyu Rossii [Elektronnyi resurs]. Rezhim dostupa: http://az.lib.ru/k/kireewskij_i_w/text_1852_o_haraktere_prosveschenia.shtml (data obrashcheniya: 11.04.2020)
18.
Loginova N. V. Metafizika lichnosti v filosofsko-antropologicheskikh vozzreniyakh slavyanofil'stva // Vestnik MGUKI. 2018. № 4 (84). S. 60–68.
19.
Novikova L. I., Sizemskaya I. N. Russkaya filosofiya istorii. M.: Magistr, 1997. 328 s.
20.
Prilenskii V. P. Opyt issledovaniya mirovozzreniya rannikh russkikh liberalov. M.: IF RAN, 1995. 312 s.
21.
Samarin Yu. F. O mneniyakh «Sovremennika» istoricheskikh i literaturnykh. [Elektronnyi resurs]. Rezhim dostupa: http://dugward.ru/library/samarin/samarin_o_mneniah_sovremennika.html (data obrashcheniya: 11.04.2020)
22.
Samarin Yu. F. Predislovie k otryvku iz zapisok A. S. Khomyakova o vsemirnoi istorii [Elektronnyi resurs]. Rezhim dostupa: http://az.lib.ru/s/samarin_j_f/text_1860_predislovie_k_khomyakovu.shtml (data obrashcheniya: 11.04.2020).
23.
Khomyakov A. S. Pis'mo k redaktoru «l’Union Chretienne» o znachenii slov «kafolicheskii» i «sobornyi» // Khomyakov A. S. Sochineniya v 2 t. T. 2. M., 1994. S. 238–243.
24.
Tsimbaev N. I. Slavyanofil'stvo. Iz istorii russkoi obshchestvenno-politicheskoi mysli XIX veka // Tsimbaev N. I. Istoriosofiya na razvalinakh imperii. M.: Izdatel'skii dom Mezhdunarodnogo universiteta v Moskve, 2007. S. 137–416.
25.
Shaposhnikov L. E., Pushkin S. N. Russkaya istoriosofiya: izbrannye shkoly i personalii. SPb.: Izdatel'stvo RKhGA, 2014. 464 s.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

РЕЦЕНЗИЯ на статью
Доктринальные основания идеологии славянофилов: европейская интеллектуальная традиция и ее российская модификация

Название соответствует содержанию материалов статьи.
В названии статьи просматривается научная проблема, на решение которой направлено исследование автора.
Рецензируемая статья представляет научный интерес. Автор разъяснил выбор темы исследования и обосновал её актуальность.
В статье сформулирована цель исследования («Цель статьи – исследование идеологических паттернов, ставших теоретическими основами мировоззрения славянофилов и их трансформации в процессе адаптации к российской социокультурной и политико-экономической реальности»), не указаны объект и предмет исследования, методы, использованные автором.
На взгляд рецензента, основные элементы «программы» исследования просматриваются в названии и тексте статьи.
Автор не представил результатов анализа историографии проблемы и не сформулировал новизну предпринятого исследования, что является существенным недостатком статьи.
При изложении материала автор продемонстрировал результаты анализа историографии проблемы в виде ссылок на актуальные труды по теме исследования.
Автор не разъяснил выбор и не охарактеризовал круг источников, привлеченных им для раскрытия темы.
На взгляд рецензента, автор грамотно использовал источники, выдержал научный стиль изложения, грамотно использовал методы научного познания, соблюдал принципы логичности, систематичности и последовательности изложения материала.
Во введении статьи автор указал на причину выбора темы исследования, обосновал её актуальность сообщил, что «в центре внимания общественно-политической мысли России всегда находится проблема определения ее места в мировой истории» и что «данный вопрос является составной частью российского интеллектуального наследия 1830-х – 1840-х гг.» т.д., кратко охарактеризовал деятельность славянофилов и указал цель исследования.
В первом разделе основной части статьи («Модель нации как коллективного субъекта в славянофильстве») автор сообщил о влиянии на идеологию славянофильства идей немецкого национального романтизма, обосновал мысли о том, что «славянофилы претендовали на построение сложной, неоднозначной концепции сочетания индивидуалистических и коллективистских начал», «переосмысливали идеи немецких романтиков» и что «славянофилы создавали достаточно сложные интеллектуальные конструкции».
Во втором разделе основной части статьи («Христианство как первооснова идеологии славянофилов») автор, опираясь на актуальные источники, разъяснил и обосновал мысли о том, что славянофилам «примирение противоречий индивидуализма и коллективизма видится в интегрирующей функции церкви» и что они «осуждали попытки немецких романтиков вырваться за пределы официальной догматики и создать собственные богословские построения».
В третьем разделе основной части статьи («Либерализм и консерватизм: проблема идентификации политического мировоззрения славянофилов») автор ознакомил читателя с альтернативными точками зрения на принадлежность славянофилов и последовательно обосновал мысль о том, почему «социально-политическая концепция славянофильства не поддается анализу с помощью жесткой бинарной оппозиции», заключив, что «народ, по мнению славянофилов, является гражданским обществом, автономным от государства и живущим напряженной духовной жизнью» т.д., что «жизнь общины автономна и по отношению к государственному праву, она ориентирована не на правовую формализацию, регулируется не законом, а традицией» т.д., в чём автор усматривает как либеральные, так и консервативные элементы в славянофильстве.
В четвёртом разделе основной части статьи («Идеологема «особого пути» как теоретическая основа славянофильства») автор вновь уместно указал на влияние немецкого национального романтизма на славянофилов, охарактеризовал значение архетипа Sonderweg и затем обстоятельно описал критерии различения исторических путей развития России и «Запада», использованных славянофилами.
В статье встречаются незначительные описки, как-то: «одни главный», «Симбиоз государственной власть с церковью».
Выводы автора носят обобщающий характер, обоснованы, сформулированы ясно.
Выводы позволяют оценить научные достижения автора в рамках проведенного им исследования. Выводы отражают результаты исследования, проведённого автором, в полном объёме.
В заключительных абзацах статьи автор сообщил, что «доктринальные основы славянофильской идеологии представляют собой своеобразные теоретические конструкции, которые сформировались под влиянием европейского романтизма и приобрели новое концептуальное содержание в рамках российского интеллектуального пространства» т.д., что «к числу основных источников, заимствованных из немецкой философии и получивших развитие в славянофильских историко-социологических построениях, относятся такие концепты, как нация, коллективный субъект, народный дух, особый путь и др.», что «славянофилы стремились соединить либеральный персонализм с коллективизмом» т.д. и что «славянофилы не являлись изоляционистами, и в своих концептуальных построениях они опирались на европейскую либеральную и консервативную интеллектуальную традицию».
На взгляд рецензента, потенциальная цель исследования автором достигнута.
Публикация может вызвать интерес у аудитории журнала.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"