Статья 'Церковное реформаторство 1905–1907 и «обновленчество» 1920-х годов: К проблеме дефиниций и дифференциаций ' - журнал 'Исторический журнал: научные исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Порядок рецензирования статей > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Исторический журнал: научные исследования
Правильная ссылка на статью:

Церковное реформаторство 1905–1907 и «обновленчество» 1920-х годов: К проблеме дефиниций и дифференциаций

Воронцова Ирина Владимировна

кандидат исторических наук

кандидат богословия, старший научный сотрудник, НИО НИРПЦ, богословский факультет, ПСТГУ

121359, Россия, г. Москва, ул. Новокузнецкая, 23 Б, каб. 2

Vorontsova Irina Vladimirovna

PhD in History

senior researcher of the Scientific Department of Contemporary History of the Russian Orthodox Church, Theological Faculty at Saint Tikhon's Orthodox University of Humanities

121359, Russia, Moscow, Saint Tikhon's Orthodox University of Humanities, str. Novokuznetskaya, 23 B, room No. 2

irinavoronc@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0609.2019.5.30972

Дата направления статьи в редакцию:

05-10-2019


Дата публикации:

18-10-2019


Аннотация: Предметом исследования является проблема отсутствия достаточно четкой дифференциации и определенности в дефиниции такого известного в отечественной истории явления как церковное обновленчество начала ХХ в. Отсутствие определенности в понятии «обновленчество» в истории Русской православной церкви приводит одних ученых к неоправданному смешению различающихся хронологически и по содержанию исторических феноменов (церковного реформаторства 1905-1907 гг и обновленчества 1920-1925 гг.), других – к философским спекуляциям на тему обновленчество вчера и сегодня, третьих к утверждениям, негативный портрет обновленчества 1920-х не дает возможности обновлять церковную жизнь текущего века. Анализируя возможности нарратива и используя аналитический метод, автор устанавливает причину отсутствия четкой дифференциации между церковным реформаторством 1905–1907 гг. и обновленчества 1920-х, предлагая сначала ввести дифференциацию в церковно-реформаторское движение, которая позволяет решить проблему дефиниций и дифференциации движений за церковное обновление в 1-й трети ХХ в. Проблема дефиниций и дифференциаций обозначилась свыше 16 лет назад и до сих пор, остается актуальной. Она возникает каждый раз, когда историки обращаются к теме церковного обновления. Решение проблемы дифференциации движений, дает возможность определиться и с дефиницией: называть ли церковных реформаторов «обновленцами», а их действительно так часто именовали в прессе 1905–1908 гг., или навсегда оставить их в статусе реформаторов, т.е. не применять по отношению к церковным реформаторам 1905–1907 гг. термин «обновленцы», и использовать его по отношению к лидерам и членам Обновленческой церкви.


Ключевые слова: обновленчество как понятие, религиозный вопрос, исторический феномен обновленчества, церковное реформаторство, методы исторического исследования, реформа или реформация, проблема дифференциаций, Русская Церковь, Константин Аггеев, умеренные реформаторы

Abstract: The research subject of this article is the issue of the lack of a sufficiently clear differentiation and clarity in the definition of the phenomenon known in Russian history as church renovationism of the early 20th century. The lack of clarity in the concept of “renovationism” in the history of the Russian Orthodox Church leads some scholars to unjustifiably mix historical phenomena that differ chronologically and in content (church reformism in 1905-1907 and renovationism in 1920-1925), others - to philosophical speculation on the subject of renovationism yesterday and today, and others yet to affirmations that the negative portrait of the renovationism in the 1920s made it impossible to renew the church life of its contemporary century. By analyzing the possibilities of the narrative and using the analytical method, the author establishes the reasons for the lack of a clear differentiation between church reformism in 1905–1907 and the renovationism of the 1920s, first by proposing to introduce differentiation into the church reform movement, which thus allows us to solve the problem of definitions and differentiation of movements for church renewal in the first third of the 20th century. The issue of definitions and differentiations was identified over 16 years ago and remains relevant today. It arises every time scholars address the topic of church renewal. The solution to the issue of the differentiation of movements makes it possible to determine the definition of whether to call church reformers "renovationists," as they indeed were often called in the press of the period of 1905-1908, or forever assign them the status of reformers, i.e. not to apply to church reformers of 1905–1907 the term "Renovationists," but to use it in relation to the leaders and members of the Renovationist Church.



Keywords:

reform or reformation, methods of historical research, Church reformation, historical phenomenon renewal, religious question, Renovationism as a concept, the problem of differentiations, Russian Church, Konstantin Aggeev, reasonable reformers

Вопрос дефиниции церковного обновленчества в истории Русской православной церкви 1-й трети ХХ в. фигурировал в научных работах преимущественно как вопрос терминологий, т.е., разъяснялся энциклопедическом ключе, кратко и, как правило, безотносительно к фактической природе возникновения этих понятий. Светские историки оперировали с термином «обновленчество» (подразумевая под ним «церковное обновленчество» как политическое течение в истории Русской Церкви 1-й трети ХХ в., и трактовали его как прогрессивное в социально-политическом плане и реакционное [2, 9], как относящееся к религии. При этом они объединяли церковное реформаторство 1905–1907 гг., и движение 1920-х гг., пришедшее к организации Обновленческой Церкви. Религиоведы обращали внимание на схожесть социально-политических интересов у тех и других и общность их истоков [12, 13]. Церковные историки, знающие церковную традицию и тоньше чувствующие грань, где предложение «обновить» становится готовностью заменить оригинал его моделью, предпочитали писать о преемстве между обновленцами-реформаторами 1905–1907 гг. и обновленцами 1920-х [7, 18, 28]. Ю. Л. Ореханов обратил внимание на неоднозначность церковного реформаторства по его движущим силам. Историк также отмечал, что «реформаторы» стремились решить действительные или мнимые церковные проблемы «неадекватными» церковному Преданию способами. Среди светских историков преемственность между церковно-реформаторским движением и обновленчеством 1920-х гг. утверждал Д. А. Головушкин, объединивший их под одним обобщающим понятием. Историк описал два движения как один «религиозный феномен», ориентированный на «реформу внутреннего содержания религиозной системы» [8, c. 33] , под последней имелись в виду вероучение, обрядность, организационная структура, «трансформация социальной доктрины» православия, и выявил причины возникновения обновленческого движения (здесь 1905–1907 гг.) [8, c. 33]. Некоторые церковные историки сегодня предлагают вернуться к определению обновленчества 1920-х гг. только как политического течения. И тем самым навсегда отделить исторический феномен обновленчества 1922–1925 гг. от церковного реформаторства начала ХХ в. и последующей истории Обновленческой церкви в России; такой подход позволил бы ограничить идеологию церковного обновления 1905–1907 гг., а в общем наследии обновленчества 1-й трети ХХ в. определить прогрессивные тенденции и реабилитировать само понятие.

Чтобы разобраться, обратимся к проблеме дифференциации церковного реформаторства 1905–1907 гг. и обновленчества 1920-х гг. Описательный метод, которым преимущественно пользуются церковные историки, обращающиеся к теме «обновленчество в Русской Церкви», не исчерпывает вопроса, а углубляет проблему. Совершенно очевидно, что нужна генерализация данных о принципах церковного обновления реформаторов начала ХХ в. и 1922–1925 гг. Метод генерализации относится к количественным методам исторического исследования и выявления закономерностей, в нашем случае – фактов, общих для обоих феноменов. И мы предприняли попытку свести воедино основные показатели движений.

Факты указывают на то, что многие положения церковного реформаторства начала века были приняты и продвигались лидерами обновленческих групп 1920-х гг. [3, 27, 22], а в число этих лидеров вошли 6 дореволюционных священнослужителей, разрабатывавших, или поддерживавших идею церковного обновления в начале века – епископ Антонин (Грановский), священники П. В. Раевский, В. Я. Колачев, Е. Х. Белков, И. Ф. Егоров, профессоры Б. В. Титлинов, С. М. Зарин), а также А. И. Введенский, ставший митрополитом Обновленческой церкви. Т.е., это были прямые трансляторы предложений церковных реформ начала ХХ в. в послереволюционные 1922–1923 гг. У этих церковных деятелей в начале века был свой круг новой церковной общественности, представители которого иногда появлялись со своими единомысленными статьями или заметками в печати, создавая тем самым тематический прецедент в русском обществе.

Еще один аспект, размывающий проблему дифференциации – оценка деятельности церковных реформаторов с точки зрения сегодняшнего культурного развития Церкви, т.е. не исторический, а культурологический подход, который зачастую нацелен на то, чтобы искать в прошлом и оценивать как прогрессивное то, что стало обыденностью в ХХI в. Исторический метод должен рассматривать явление с точки зрения современника феномена. Мы же все больше описываем его с точки зрения того, насколько явление было прогрессивно по отношению к тем позициям, которые победили в истории церковной культуры. Но прецедент произошел в то время, когда он остро воздействовал на религиозное сознание своего современника, и нам нужны сведения о влиянии этого воздействия. Так, катехизис для студентов, написанный реформатором К. М. Аггеевым, рецензентом начала ХХ в. был признан в педагогическом отношении неудачным и вредным. Возможно текст этого катехизиса сегодня не только не вызвал бы возражений, но и сам факт его издания (1908) прошел бы незамеченным. К. М. Аггеев и его «партия законоучителей» с 1903 г. применяла свои методы преподавания Катехизиса в С.-Петербурге и Киеве, а непригодность его выяснилась через 5 лет. Учитывать воздействие на молодое поколение православных нового метода законоучительства, или оценивать этот факт и порыв автора, как перспективные, с сегодняшней точки зрения? Сегодня наблюдается разнообразие подобных изданий. Это только пример, ретроспективное событие необходимо соотносить с историей современности, а не только смотреть на него как на прогрессивное явление культуры в целом. Только тогда мы поймем, каким было воздействие на общественное православное сознание тех деятелей, которые, возможно, искренне руководствовались самыми благими намерениями, не собираясь вредить ни Церкви, ни христианству. И в этом смысле нужно уточнять, изучаем ли мы явление в исторически, или оцениваем его в морально-нравственном плане. Ведь многие из тех, кого относят к движению за церковное обновление начала ХХ века, приняли смерть за Христа. Очевидно, что решая историческую проблему необходимо на время остаться наедине с фактами.

Факты говорят нам о том, что церковно-реформаторское движение, было неоднородным. Едва начавшись, во 2-й пол. 1905 г. оно разделилось на два течения: либеральное и умеренное. Каждое из них имело свою периодическую печать, где выражало свои взгляды на церковное обновление, и каждое же, вскоре начало именовать и видеть это обновление по-разному: либералы говорили о церковной реформе (и поставили вопрос «реформа или реформация?»), а умеренные об обновлении Русской Церкви. Умеренные в 1-й пол. 1905 г. вместе с либералами входили в группу «32-х петербургских священников», которая, как мы знаем, организационно группой и не была, но считается таковой согласно подписям записки, инициировавшей движение к Собору. Другое дело, Братство ревнителей церковного обновления. Это уже был союз единомышленников, сложившийся к 1906 г. Список этого Братства надо проверять на соответствие его – реальному составу, потому что в нем встречаются имена, в 1905–1906 гг. придерживавшиеся умеренных взглядов (священники Петр Аксенов, Иван Крылов, Петр Миртов, Николай Антонов и Степан Фокко (в 1910-е гг. стали действительным членом ПРФО), Александр Погодин, протоиереи Сергий Соллертинский и Павел Лахостский и др.). Список был составлен в целях утверждения Устава Братства Санкт-Петербургской Духовной консисторией (утв. 31 марта 1906 г.). И мог быть произвольно расширен, т.е., в него могли быть включены лица, известные митрополиту Антонию и членам Синода, в том числе, по подписям под одобренной к публикации «записки». Сомневаться в списке заставляет двукратное отмежевание в 1906 г. от Братства ревнителей церковного обновления тех, кого следует отнести к умеренным реформаторам, и которые публиковались отдельно от «ревнителей», в своей газете «Церковный голос», тогда как «либералы» задействовали в 1906–1907 гг. «Церковный вестник». Список Братства готовил В. Я. Колачев, для которого был характерен некоторый волюнтаризм и торопливость вынесения своих суждений на публику.

До 2-й пол. 1905 г. и либералы и умеренные реформаторы выступали со статьями в одних и тех же журналах. Одним из них было издание Петербургского общества религиозно-нравственного просвещения «Православно-русское слово». В последнем выпуске редакция сообщила, что издание изжило себя и закрывается. Умеренные перешли в «Церковный голос», либерал-реформаторы на полтора года сумели сделать своей площадкой «Церковный вестник», который был открыт для них с разрешения печатать записку «32-х». Умеренные и в новом издании обсуждали необходимость церковных реформ, но изначала не были сторонниками «нового религиозного сознания» [14, 15], и не стали сторонниками Братства ревнителей церковного обновления. Сотрудники «Церковного голоса» в 1906 и 1907 гг. публично дистанцировались от «левого крыла» церковного реформаторства, указывая, что никакого отношения ни к «32-м», ни к Братству ревнителей церковного обновления отношения не имели и не имеют [16, 13, 21]. Положительные отзывы об участниках НРС в газете умеренных можно было встретить лишь у Е. Поселянина по адресу В.В. Розанова как литератора. Интеллигенция воспринималась умеренными как общественная религиозная, но не церковная сила, проповедующая возрождение России на религиозной, но не православной почве [17, c. 141]. Либерал-реформаторы поддерживали религиозную интеллигенцию и даже чувствовали некоторую интеллектуальную зависимость от нее. Не все из умеренных признавали возможность возвращения религиозной интеллигенции в Церковь [20]. Что касается революционной ситуации 1905–1907 гг. в стране, то либерал-реформаторы признавали свою заинтересованность в успехе «освободительного движения» [1, c. 67]. В среде умеренных эта тема поднималась в контексте острой необходимости мобилизоваться и организовать всероссийское духовное братство пастырей, которое занялось бы выработкой единообразного «истинного понимания Евангельского учения» в применении его к исторической действительности (т.е. к революционной ситуации) и «точного и ясного самоопределения» пастырей по отношению к движению общества за политико-экономические реформы [23, c. 1444]. Предполагалось, что такое братство займется пропагандой общественного примирения и просветительской деятельностью, в т.ч. среди уездных священнослужителей.

Либерал-реформаторство началось с группы единомышленников-законоучителей, решивших по-новому «наряжать» катехизис, оставив в стороне схоластический текст митрополита Московского Филарета Дроздова и трудный способ его заучивания. В письмах за 1903 г. приехавшего в С.-Петербург по инициативе начальницы Александровского института киевского законоучителя, недавно рукоположенного К. М. Аггеева, достаточно информации о начале их деятельности. Важно другое: в 1904 г. на одном из заседаний Христианского содружества учащейся молодежи будущие лидеры группы «32-х» К. М. Аггеев и В. Я. Колачев открыто предложили реформы, аналогичные завяленным в Петербургском религиозно-философском обществе «неохристианами».

Содружество возникло в 1903 г. благодаря Обществу распространения религиозно-нравственного просвещения в духе православной Церкви – оно взяло под свое руководство студенческий кружок, чтобы противодействовать увлечению молодежи идеями социализма и защитить ее от пропаганды протестантского молодежного движения. Реферативные публичные собрания устраивались в расчете на расширенную аудиторию, готовились высокими специалистами, и по волновавшим интеллигенцию вопросам. В ходе прений об институте старчества в православии, и о применимости его методов духовного воспитания в наступившем ХХ в., ими был оспорен авторитет старчества. В. Я. Колачев нашел монастырское старчество «печальным следствием мертвенности духовенства» [26] и отрицал его ценность и жизнеспособность как духовного института, а К. М. Аггеев и И. П. Слободской – противоречащим свободе личности, которую провозгласило христианство. 30 ноября 1904 г. при обсуждении доклада профессора С.-Петербургского университета Б. М. Мелиоранского («Догмат о Св. Троице») В. Я. Колачев углубился в тезис профессора о задаче переформулировать догмат, и доказывал, что учение о догмате односторонне и неправильно, и является причиной мертвенности богословской школы. Согласно В. Я. Колачеву, не может быть сомнений относительно законности переформулирования догматов, и «относительность» церковной формулы должна стать общепризнанными положением; догмат «прогрессирует», когда выражается в формах научно-философского мышления исторического времени [26, c. 171]. В. Я. Колачев подчеркнул, что не смешивает и не разделяет догмат и его формулу.

Известно, что большинство из подписавших записку «32-х», давшую начало церковно-реформаторскому движению, посещали ПРФС и были знакомы с инициировавшей его интеллигенцией уже накануне открытия Собраний, т.е. в 1901 г. Свое движение за церковную реформу в России религиозная интеллигенция называла «реформационным» или «религиозным», тем самым подчеркивая, что центральной осью движения является «религиозный вопрос» или «религиозная проблема». Эти вербальные обозначения подразумевали религиозную реформу в Церкви, переход к признанию того, что материальная, культурная, социальная и политическая жизнь человечества является неотъемлемой частью богочеловеческого организма, созидающегося в истории, а потому все проявления земного бытия человечества достойны христианизации и внесению в Церковь под именем «культура». Для чего и было необходимым признать дальнейшее развитие догмы. Еще одним основополагающим пунктом было участие, или поддержка Русской Церковью революционного, или «освободительного движения» в стране, участвовавшие в религиозном движении признавали, что победа «освободительного движения» сделала бы Церковь свободной от самодержавия, а свободная Церковь, естественно, уже была бы свободна и в решения «религиозного вопроса». Таким образом, именно признание «религиозного вопроса» и отличало либералов от умеренных реформаторов. Другой вопрос в том, удалось ли либерал-реформаторам реализовать это признание. А. В. Карташев [10, c. 86; 11] и С. Н. Булгаков напоминали либерал-реформаторам о хранения и разработке «религиозного вопроса», т.е. идеи внутренней эволюции христианства [4, c. 78]. Здесь можно вспомнить историю с обсуждением идеи «святого труда» и связанные с одобрением этой идеи статьи В. Я. Колачева в 1908 г. о «новой формуле спасения».

«Религиозный вопрос» перед умеренными реформаторами не стоял. Таким образом, вопрос дефиниций конкретизируется: и мы должны узнать, чем обновленчество 1920-х гг. схоже, или различается с «левым крылом» в церковно-реформаторском движении. Это будет видно из таблицы, в которой соотнесены позиции по схожим аспектам, – слева либерал-реформаторов, в центре- умеренных, справа находятся тезисы и цитаты из материалов обновленческой печати.

Немногие из обновленцев 1920-х понимали, что имелось в виду под включенной в обновленческие программы проблемой «освящения культуры». Содержание «религиозного вопроса» было понятно в прошлом действительному члену ПРФС обновленцу в 1920-х П. В. Раевскому, священнику А. И. Введенскому и Е. Х. Белкову, руководившему вместе с А. И. Введенским обновленческой группой СОДАЦ и обновленческому профессору Б. В. Титлинову. Значение «религиозного вопроса» для расшатывания церковного единства хорошо было понятно и одному из организаторов Обновленческой церкви Л. Д. Троцкому. Ему принадлежат объемные статьи о лидерах «неохристианства», и публично произнесенный в 1914 г. вывод о том, что в православной Русской Церкви так и не состоялась исторически неизбежная Реформация [5, 6].

Составленная нами на основе газетно-журнальных публикаций 1-й трети ХХ в. сравнительная таблица показывает, что обновленчество 1920-х гг. было ближе к либерал-реформаторству.

Религиозное сознание общества

Религиозное сознание общества

Религиозное сознание общества

Необходимы :

Актуализация религиозного сознания российского общества, проведение халкидонского принципа в социуме: освящение культуры, творчества и труда;

организация христианской общественности, поддерживающей

широкую церковную реформу;

всесословный Поместный церковный собор с одинаковыми правами голоса для епископов, и священников и мирян.

«Живая» проповедь та, что обращается за примерами к литературе, истории, философии

Оценивались : состояние церковного сознания в начале ХХ в. и перспектива Поместного Собора.

Необходимы оживление веры как религиозного чувства и возврат к вдохновенной вере и молитве.

Желательны : учреждение пастырских братств «на местах» для слушания научных лекций и выработки согласованных действий в условиях «освободительного движения», и в миссионерской деятельности (Церковный голос. 1906. № 33, № 42); всесословный Поместный собор с одинаковыми правами голоса для епископов, священников и мирян.

Оживление проповеди социальной проблематикой

Церковное сознание искажено и отстало от своего исторического времени: мировоззрение православного общества в прошлом подверглось сильному влиянию иудейских и языческих религиозных традиций, а также «извращенным» в средние века и христианским формам государственной жизни (Живая церковь. 1922. № 1).

Необходимы : пересмотр школьной догматики, этики, литургики (Живая Церковь. 1922. № 1); новый Поместный собор. Жизнь требует обновления церкви, приближения ее к обычным потребностям общественного труда (Живая церковь. 1922. № 2).

Принципы «живой» проповеди : «проповедник старается… приобщить слушателей к кругу светских наук. Из всемирных историй и литературы, особенно новейшей, мы заимствуем типы и примеры нравственного совершенства (Живая церковь. 1923. № 2–3).

Церковь

Церковь

Церковь

А) Существующая Церковь есть церковь историческая, с накопившимися ошибками в церковной жизни и разночтениями правил и канонов.

б) Русская Церковь (в параличе), в наличии есть официальная и синодальная Церковь; а надо руководствоваться примером первохристианских церковных общим и вселенским христианством. Вселенская Церковь (будущая и идеальная).

Церковь есть царство Божие на земле.

Церковь историческая и синодальная есть одно целое, движущееся из прошлого в будущее.

А) Церковь есть социальный религиозный институт.

б) «Русская поместная православная церковь в почти безнадежном параличе». «Давно на это ответил В.В. Розанов». По его словам в религии меньше всего понимают наши священники» (Живая церковь. 1922. № 2).

Царство Божие

Царство Божие

Царство Божие

Царство Божие должно быть «на земли, яко на небеси» (Г. С. Петров, Михаил (Семенов)).

Царство Божие есть мистическая сущность; «мистическая сущность Царства Божьего… выражена святыми отцами и учителями Церкви (Церковный голос. 1906. № 39).

Идея Царства Божьего – это христианский идеал социальной справедливости на земле, ошибочно помещенный на «небеса» и отвлекающий христианина от общественной жизни.

Развитие христианства

Развитие христианства

Развитие христианства

Христианство по преимуществу есть учение о любви и социальной этике. Возврат от исторического к «вселенскому христианству»; «переформулирование» догматов (и формулы, и содержания) в формах научно-философского мышления наличного исторического времени новое понятие «догмата» («прогрессирующего» в истории)

Христианство во век одно и то же, устаревают вербальные формы молитвенного богообщения; «переформулировка догматов» допустима, но к ней нужно готовиться (духовным подвигом, сбором сведений о созерцаниях «подвижников- мистиков») и это не задача богослова, но собора, просвещенного благодатью (Православно-русское слово. 1905. № 1–2).

«Христианство до сих пор не выполнило своей миссии». Светские и духовные писатели давно

«утверждали, что подлинного христианства… нет, что Церковь больна… формы христианства

устарели и задерживают

рост Церкви» (Живая церковь. 1922. № 2).

«Что такое христианский процесс по существу? … Оно есть динамика, творчество… Для изменившегося религиозного сознания явилась необходимость изменения и основного принципа христианства» (Живая церковь. 1922. № 2).

«Путь церковного обновления должен быть чужд… копировки и рабского подражания исторически изжитым религиозно-церковным формам» (Живая церковь. 1922. № 1).

В чем состоит реформа Церкви

В чем состоит реформа Церкви

В чем состоит реформа Церкви

«Переформулирование» догматов, освящение (выработка церковного учения) культурной и хозяйственной жизни; пересмотр: духовного института «старчества», отношения к аскетизму; введение отдельного аскетического правила для мирян, исключение руководственных правил устаревших канонов.

Нужны : творческий подход к ведению церковных служб, составление новых молитв, сокращение поминаний за богослужением царствующих особ, перевод богослужения на русский язык, принцип «живой проповеди».

Повторные браки для вдового духовенства, решение вопроса о женатом епископате и о патриаршестве, право мирян на учительство в Церкви, отстранение монашества от административных должностей и занятости в миру;

образовательная реформа в методике преподавания Закона Божьего, Священного Писания, апологетики), замена в школах текста

катихизиса митр. Филарета более понятным современнику и популярным.

Бережное «переформулирование», одобренное всецерковным собором; сближение церковной – с общественной жизнью. Старчество в широком духовном применении. Церковные реформы с опорой на церковные каноны; критика боязни новшеств в Церкви.

Замена в церковных богослужебных текстах отдельных, утративших свою семантику слов,

Творчество в Церкви, как: написание и введение в богослужебную практику новых мелодий, тропарей, акафистов и богослужебных песнопений после признания их Церковью (Церковный голос. 1907. № 7)

Право мирян на учительство в Церкви и пастырская специализация в семинариях, теологические факультеты в университеты, отмена цензуры проповеди или новая «инструкция для цензоров», введение в монастырях обязательной трудовой «повинности» в больницах и богадельнях. (Церковный голос. 1906. № 31, №18)

«В зависимости от статистического принципа сущности христианства застыла наша догматика» (Живая церковь. 1922. № 1).

Остановилось в развитии «богослужение, омертвели все формы жизни церковной». Необходимо : «выявление основных линий богослужебного творчества, принятие …заботливых мер к поднятию И и развитию …богослужебной инициативы», сократить требник. создать специальный приходской устав без монастырских «наслоений и с правом творчества совершителю. (Живая церковь. 1922. № 1)

Должны быть «брачные епископы», диакониссы

«Обычная семейная жизнь должна быть освящена епископским саном»; ««белое дух-во должно быть освобождено от мертвящего гнета монашества». (Живая церковь. 1922. №1, № 2)

Демократическая реформа церковной власти.

Освобождение Церкви от государства и союза с самодержавием,

работа духовенства в общественных и государственных органах власти, допуск духовенства к политической деятельности.

Независимость Церкви от чиновничьей опеки.

Сомнение в целесообразности восстановления патриаршества.

Отделение Церкви от государства «есть первое дело для установления правильных взаимоотношений между государством и церковью» (Живая церковь. 1922. № 2).

«Необходима… децентрализация во внешней жизни Церкви». «Единство христианской церкви не м.б. осуществляемо по принципу государства».

Введение в «церковную иерархию женщин (диакониссы)… будет способствовать оживлению и освежению церковной администрации…» (Живая церковь. 1922. № 1).

Подведем итог: «правомерно ли церковно-реформаторское движение 1905–1907 гг. в Русской Церкви и обновленчество 1920-х гг. считать а) одним движением, б) продолжением одного и того же движения, в) разными движениями, руководствовавшимися одними и теми же принципами реформ, задачами и программами? Возможно ли объединять указанные движения под одним понятием исторического плана? Возможно, если историк-религиовед изучает понятие «церковное обновленчество» и собирает его общие характеристики. И невозможно объединять рассмотренные движения, если они исследуются как конкретные исторические феномены, т.е. с полным набором их характеристик. Некорректно было бы утверждать эти движения как одно и поэтапное внутрицерковное движение в России 1-й трети ХХ в. Потому, что либерал-реформаторство, поддерживая «религиозный вопрос», фактически было частью религиозного движения начала ХХ в. за церковную реформу в России. А умеренные реформаторы почти не имели ничего общего с «обновленцами». То есть, в первом случае – «обновленчество» понятие религиоведческое, во втором – историческое.

Можем ли мы относиться к этим историческим феноменам как к движениям, руководствовавшимися схожими принципами, задачами и программами? Можем, но при этом должны быть указаны их различия: религиозно-философского, этического и политического плана. Обновленчество в 1922–1925 гг. в лице его лидеров, стремилось стать преемником церковно-реформаторского движения, и наследником «религиозного движения», до интеллектуального уровня которого не дотягивало и профанировало его. К чести либерал-реформаторства, оно обладало внутренней свободой и независимостью от государства и официальной Церкви. «Обновленчество» 1920-х гг. было полностью подотчетным политической власти в государстве – морально, материально и интеллектуально.

Библиография
1.
Аггеев К. То же фарисейство // Век. 1906. № 6. С. 66–68.
2.
Андреев В. М. Либерально-обновленческое движение в русском православии начала XX в. и его идеология: дис. … канд. филол. наук. Л., 1972.
3.
[Белков Е. Х.] К созыву церковного собора // Соборный разум. Орган хри-стианского жизнестроительства в свободе. 1923. № 1–2. С. 1.
4.
Булгаков С. Временное и вечное // Век. 1906. № 7. С. 78–79.
5.
Воронцова И. В. Л. Д. Троцкий и идея создания «реформаторской советской Церкви» (1921–1923) // Новый исторический вестник. 2010. № 2 (24). С. 15–25.
6.
Воронцова И. В. Л. Д. Троцкий как стратег обновленческой реформации // Вестник ПСТГУ. 2009. № 4 (33). С. 51–62.
7.
Воронцова И. В. Русская философская мысль в начале ХХ века. М.: ПСТГУ, 2008.
8.
Головушкин Д. [А.] Феномен обновленчества в русском православии первой половины ХХ века / вст. ст. Н. С. Гордиенко. СПб., 2009.
9.
Зырянов П. Н. Православная Церковь в борьбе с революцией 1905–1907 гг. М., 1984.
10.
Карташев А. К полемике с Философовым // Век. 1906. № 7. С. 85–86.
11.
Карташев А. Близорукость церковников // Страна. 1906. № 183. 11 окт. С. 5.
12.
Красников Н. П. Социально-этический аспект религиозного реформатор-ства конца XIX–начала ХХ веков // Вопросы научного атеизма.1980. Вып. 26. С. 206–222.
13.
Левитов М., свящ. Справедливы ли укоры // Церковный голос. 1906. № 48. С. 1313–1317.
14.
Московский Н. [Розанов Н. П.] Лекция // Православно-русское слово. 1905. № 10. С. 846–850.
15.
Московский Н. [Розанов Н. П.] Мнимый проповедник Христа в безрелиги-озном собрании // Православно-русское слово. 1905. № 16–17. С. 579–586.
16.
«Обновленческое братство» // Церковный голос. 1906. № 48. С. 1342–1343.
17.
Об идеях и идеалах интеллигенции. СПб., 1904. (Рец.) // Православно-русское слово. 1905. № 1–2. С. 141.
18.
Ореханов Г., иер. На пути к Собору: Церковные реформы и первая русская революция). М.: ПСТГУ, 2002.
19.
Ореханов Г., д. Генезис русского церковного реформаторства (1905–1906 гг.). http://pstgu.ru/download/1243099650.8.pdf (14.08.2019)
20.
Православно-русское слово. 1905. № 16–17. С. 680–687.
21.
Полемические приемы «Колокола» // Церковный голос. 1907. № 2. С. 63.
22.
Пояснения тезисов // Церковная жизнь. 1923. № 3. С. 13—16.
23.
Сельский священник. К вопросу об организации духовенства // Церковный голос. 1906. № 51–52. С. 1442–1446.
24.
Сидоров В. П. Христианский социализм в России в конце XIX — начале ХХ века. Череповецк, 1995.
25.
Фоминых Е. В. Проекты церковных преобразований в России в начале ХХ века: автореф. дис. … канд. ист. наук. Л., 1987.
26.
Христианское содружество учащейся молодежи в осеннем полугодии 1904 года // Православно-русское слово. 1905. № 1–2. С. 162.
27.
Тезисы предстоящей реформы православной церкви на поместном соборе // Соборный разум. 1923. № 1–2. С. 17–20.
28.
Цыпин В., прот. Обновленчество, раскол и его предыстория // Сети «об-новленного православия». М., 1995. С. 7–21.
References (transliterated)
1.
Aggeev K. To zhe fariseistvo // Vek. 1906. № 6. S. 66–68.
2.
Andreev V. M. Liberal'no-obnovlencheskoe dvizhenie v russkom pravoslavii nachala XX v. i ego ideologiya: dis. … kand. filol. nauk. L., 1972.
3.
[Belkov E. Kh.] K sozyvu tserkovnogo sobora // Sobornyi razum. Organ khri-stianskogo zhiznestroitel'stva v svobode. 1923. № 1–2. S. 1.
4.
Bulgakov S. Vremennoe i vechnoe // Vek. 1906. № 7. S. 78–79.
5.
Vorontsova I. V. L. D. Trotskii i ideya sozdaniya «reformatorskoi sovetskoi Tserkvi» (1921–1923) // Novyi istoricheskii vestnik. 2010. № 2 (24). S. 15–25.
6.
Vorontsova I. V. L. D. Trotskii kak strateg obnovlencheskoi reformatsii // Vestnik PSTGU. 2009. № 4 (33). S. 51–62.
7.
Vorontsova I. V. Russkaya filosofskaya mysl' v nachale KhKh veka. M.: PSTGU, 2008.
8.
Golovushkin D. [A.] Fenomen obnovlenchestva v russkom pravoslavii pervoi poloviny KhKh veka / vst. st. N. S. Gordienko. SPb., 2009.
9.
Zyryanov P. N. Pravoslavnaya Tserkov' v bor'be s revolyutsiei 1905–1907 gg. M., 1984.
10.
Kartashev A. K polemike s Filosofovym // Vek. 1906. № 7. S. 85–86.
11.
Kartashev A. Blizorukost' tserkovnikov // Strana. 1906. № 183. 11 okt. S. 5.
12.
Krasnikov N. P. Sotsial'no-eticheskii aspekt religioznogo reformator-stva kontsa XIX–nachala KhKh vekov // Voprosy nauchnogo ateizma.1980. Vyp. 26. S. 206–222.
13.
Levitov M., svyashch. Spravedlivy li ukory // Tserkovnyi golos. 1906. № 48. S. 1313–1317.
14.
Moskovskii N. [Rozanov N. P.] Lektsiya // Pravoslavno-russkoe slovo. 1905. № 10. S. 846–850.
15.
Moskovskii N. [Rozanov N. P.] Mnimyi propovednik Khrista v bezreligi-oznom sobranii // Pravoslavno-russkoe slovo. 1905. № 16–17. S. 579–586.
16.
«Obnovlencheskoe bratstvo» // Tserkovnyi golos. 1906. № 48. S. 1342–1343.
17.
Ob ideyakh i idealakh intelligentsii. SPb., 1904. (Rets.) // Pravoslavno-russkoe slovo. 1905. № 1–2. S. 141.
18.
Orekhanov G., ier. Na puti k Soboru: Tserkovnye reformy i pervaya russkaya revolyutsiya). M.: PSTGU, 2002.
19.
Orekhanov G., d. Genezis russkogo tserkovnogo reformatorstva (1905–1906 gg.). http://pstgu.ru/download/1243099650.8.pdf (14.08.2019)
20.
Pravoslavno-russkoe slovo. 1905. № 16–17. S. 680–687.
21.
Polemicheskie priemy «Kolokola» // Tserkovnyi golos. 1907. № 2. S. 63.
22.
Poyasneniya tezisov // Tserkovnaya zhizn'. 1923. № 3. S. 13—16.
23.
Sel'skii svyashchennik. K voprosu ob organizatsii dukhovenstva // Tserkovnyi golos. 1906. № 51–52. S. 1442–1446.
24.
Sidorov V. P. Khristianskii sotsializm v Rossii v kontse XIX — nachale KhKh veka. Cherepovetsk, 1995.
25.
Fominykh E. V. Proekty tserkovnykh preobrazovanii v Rossii v nachale KhKh veka: avtoref. dis. … kand. ist. nauk. L., 1987.
26.
Khristianskoe sodruzhestvo uchashcheisya molodezhi v osennem polugodii 1904 goda // Pravoslavno-russkoe slovo. 1905. № 1–2. S. 162.
27.
Tezisy predstoyashchei reformy pravoslavnoi tserkvi na pomestnom sobore // Sobornyi razum. 1923. № 1–2. S. 17–20.
28.
Tsypin V., prot. Obnovlenchestvo, raskol i ego predystoriya // Seti «ob-novlennogo pravoslaviya». M., 1995. S. 7–21.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

РЕЦЕНЗИЯ на статью
Церковное реформаторство 1905–1907 и «обновленчество» 1920-х годов: К проблеме дефиниций и дифференциаций

Название соответствует содержанию материалов статьи. В названии статьи автор не уточнил: «в России».
В названии статьи условно просматривается научная проблема, на решение которой направлено исследование автора.
Рецензируемая статья представляет относительный научный интерес. Автор разъяснил выбор темы исследования, но не обосновал её актуальность.
В статье не сформулирована цель исследования, не определены объект и предмет исследования, но указан основной метод, использованный автором. На взгляд рецензента, основные элементы «программы» исследования автором не вполне продуманы, что отразилось на его результатах.
Автор представил результаты анализа историографии проблемы, но не сформулировал новизну предпринятого исследования, что является существенным недостатком статьи.
При изложении материала автор избирательно продемонстрировал результаты анализа историографии проблемы в виде ссылок на актуальные труды по теме исследования.
Апелляция к оппонентам в статье отсутствует.
Автор не разъяснил выбор и не охарактеризовал круг источников, привлеченных им для раскрытия темы.
На взгляд рецензента, автор грамотно использовал источники, выдержал научный стиль изложения, грамотно использовал методы научного познания, стремился соблюсти принципы логичности, систематичности и последовательности изложения материала.
В качестве вступления автор указал на причину выбора темы исследования, сообщил результаты анализа историографии проблемы.
В основной части статьи автор обстоятельно разъяснил свою мысль об аспектах, «размывающих проблему дифференциации»: сообщил о том, что «многие положения церковного реформаторства начала века были приняты и продвигались лидерами обновленческих групп 1920-х гг.» т.д., разъяснил, почему при «оценке деятельности церковных реформаторов» необходимо применять именно «исторический подход», не «культурологический» т.д.
Далее автор последовательно охарактеризовал «два течения» церковно-реформаторского движения в России после 1905 г.: «либеральное и умеренное», различия взглядов, эволюцию взаимоотношений их представителей, затем обстоятельно описал ключевые события, связанные с возникновением либерал-реформаторства, роли его отдельных представителей, разъяснил читателю мысль о том, что «именно признание «религиозного вопроса» и отличало либералов от умеренных реформаторов», придя к выводу о необходимости «узнать, чем обновленчество 1920-х гг. схоже, или различается с «левым крылом» в церковно-реформаторском движении».
Далее автор представил читателю таблицу, составленную «на основе газетно-журнальных публикаций 1-й трети ХХ в.», предварительно сообщив, что «обновленчество 1920-х гг. было ближе к либерал-реформаторству». Таблица включает три колонки («слева либерал-реформаторов, в центре – умеренных, справа находятся тезисы и цитаты из материалов обновленческой печати») Наименование таблицы в статье отсутствует. На взгляд рецензента, названия разделов таблице автором не продумано, заставляя читателя домысливать намерения автора.
В статье встречаются ошибки/описки, как-то: «центре- умеренных».
Выводы автора носят обобщающий характер, отчасти обоснованы, сформулированы ясно.
Выводы не позволяют оценить научные достижения автора в рамках проведенного им исследования. Выводы не отражают результатов исследования, проведённого автором, в полном объёме.
В заключительных абзацах статьи автор сообщил, что «возможно… объединять указанные движения под одним понятием исторического плана… если историк-религиовед изучает понятие «церковное обновленчество» и собирает его общие характеристики» и что «невозможно объединять рассмотренные движения, если они исследуются как конкретные исторические феномены, т.е. с полным набором их характеристик» и т.д. Затем автор сообщил, что возможно «относиться к этим историческим феноменам как к движениям, руководствовавшимися схожими принципами, задачами и программами», учитывая, «при этом… их различия: религиозно-философского, этического и политического плана» и т.д.
На взгляд рецензента, потенциальная цель исследования достигнута автором отчасти.
Публикация может вызвать интерес у аудитории журнала. Статья требует доработки, прежде всего, в части формулирования ключевых элементов программы исследования и соответствующих им выводов.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"