Статья 'Раненые в повседневной жизни провинциального города в годы Первой мировой войны (на материалах Центрального Черноземья)' - журнал 'Genesis: исторические исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция и редакционная коллегия > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Genesis: исторические исследования
Правильная ссылка на статью:

Раненые в повседневной жизни провинциального города в годы Первой мировой войны (на материалах Центрального Черноземья)

Букалова Светлана Владимировна

кандидат исторических наук

доцент, кафедра политологии и государственной политики, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, Среднерусский институт управления - филиал

302028, Россия, Орловская область, г. Орел, бул. Победы, 5а

Bukalova Svetlana Vladimirovna

PhD in History

Associate Professor at the Department of Political Science and State Policy of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration, Orel Branch

302028, Russia, Orel, bul. Pobedy, 5a

stl1612@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-868X.2020.4.30715

Дата направления статьи в редакцию:

05-09-2019


Дата публикации:

30-04-2020


Аннотация: Предметом исследования является многоаспектное воздействие, которое оказывалось в годы Первой мировой войны системой медицинской помощи больным и раненым воинам на социальную и бытовую повседневность тех провинциальных городов, где были размещены военные госпитали. Определена роль чернозёмной провинции в лечении раненых, приведены данные о количестве госпитальных мест, раскрыты организационные моменты функционирования госпитальной сети, выявлены формы общественного участия в работе госпиталей. Уделено внимание тем бытовым и символическим аспектам, которые были связаны с фигурой раненого воина. Исследование основано на систематизации сведений о функционировании военно-лечебных заведений на территории Центрального Черноземья, причём в центре внимания находятся те изменения и новые явления в повседневной жизни горожан, которые были вызваны развёртыванием и функционированием госпиталей. Результаты исследования позволяют утверждать, что система медицинской помощи раненым Первой мировой войны стала предметом социальной консолидации, вызвав к жизни новые формы благотворительной деятельности и потребовав активного сотрудничества разных социальных слоев провинциального города. В то же время, концентрация раненых стала дестабилизирующим фактором городской жизни.


Ключевые слова: Первая мировая война, Российская империя, мобилизация тыла, раненые, госпитали, благотворительность, Воронежская губерния, Орловская губерния, Курская губерния, Тамбовская губерния

Статья выполнена при поддержке гранта РФФИ № 19-09-00494

Abstract: The subject of this research is the multi-aspect impact produced by the system of medical care for the ill and wounded soldiers during the World War I upon the social life of provincial towns that accommodated the military hospitals. The article determines the role of the Central Black Earth Economic Region in treating the wounded; provides information on the number of hospital beds; describes organizational moments of operation of hospitals, as well as the forms of public participation in work of the hospitals. Attention is given to the common and symbolic aspects associated with the figure of a wounded soldier. The study is based on systematization of records on functionality of the medical military facilities in the Central Black Earth Economic Region, making emphasis on the changes and new occurrences in everyday of the city folks caused by establishing and operation of hospitals. The acquires results state that the system of medical care for the wounded during the World War I has become the subject of social consolidation, invoking new forms of charity and active cooperation of various social classes of a provincial city. At the same time, concentration of the wounded was a destabilizing factor of urban life.



Keywords:

Voronezh region, charity, hospitals, wounded soldiers, home front mobilization, Russian Empire, World War I, Orel region, Kursk region, Tambov region

Характерной чертой Первой мировой войны стала её тотальность, требовавшая подчинения всех ресурсов общества – материальных, финансовых, людских, интеллектуальных и др. – единственной сверхцели достижения военного превосходства над противником. Это обстоятельство, в свою очередь, обусловило трансформационные процессы, затронувшие экономическую, политическую и социальную стороны государственной жизни. В Российской империи мобилизация общества на нужды ведения войны не была проведена с должной полнотой и эффективностью, что послужило одним из условий крушения монархии.

Вместе с тем, мобилизационные процессы оказали значительное влияние на повседневную жизнь россиян. Можно сказать, что российская провинция, традиционно составлявшая сонную периферию общественной жизни, преобразуется в тыл и приобретает важнейшее значение для обеспечения успешного ведения боевых действий. Наиболее ярким примером «мобилизации тыла» является функционирование военно-лечебных заведений во внутренних районах Российской империи. Госпитали и раненые составляли существенную часть «военного фактора», присутствовавшего в повседневности периода Первой мировой войны. Более того, фигура раненого воина была наиболее наглядным свидетельством близости «мировой драмы» Великой войны (если воспользоваться образами публицистики того периода) к мирку провинциального обывателя.

Земледельческие, патриархальные губернии Центрального Черноземья – Воронежская, Курская, Тамбовская и Орловская – оказались в этом отношении намного ближе к театру мировой войны, чем это могло показаться их жителям в момент её начала. Железные дороги соединяли их с районами боевых действий, и именно на железнодорожный транспорт делалась ставка при разработке плана военно-санитарных мероприятий. В российской армии в годы Первой мировой войны господствовала парадигма широкой эвакуации раненых в тыл для последующего лечения. Была создана система фронтовых разборных и тыловых распределительных эвакуационных пунктов, которые направляли поток раненых для оказания специализированой помощи. В этой системе Курску была отведена роль распределительного эвакуационного пункта для раненых Юго-Западного фронта. Эвакуируемых направляли из Киева по Московско-Киевско-Воронежской железной дороге, поскольку губерния входила в Киевский военный округ. Дальнейшая эвакуация раненых осуществлялась в Воронежскую губернию.

Орёл был соединён с районом Северо-Западного фронта Риго-Орловской железной дорогой. В его эвакуационный район входили Тамбовская, Тульская, Саратовская и Астраханская губернии. С 1 января 1915 г. северные уезды Тамбовской губернии – Моршанский, Темниковский, Елатомский, Спасский и Шацкий - были отнесены к Рязанскому эвакуационному пункту, и лазареты их уездов получали раненых из Рязани. Взамен этих уездов к Тамбовскому эвакуационному пункту присоединили часть Области войска Донского. Липецк и Борисоглебск с частью уездов, а также часть Усманского уезда, прилегающие к станциям Юго-Восточной железной дороги, получали раненых с поездов, отправляемых из Орла. Усмань могла получать раненых из Воронежа, а Лебедянь – из Ельца. Город Моршанск с его уездом и частью Шацкого уезда с лазаретами по станциям Сызрано-Вяземской железной дороги принимал поезда, идущие из Москвы через Ряжск, или из Орла. Позднее этот район был отнесен к распределительному пункту в Вязьме. Северные уезды - Шацкий, Елатомский, Спасский, Темниковский и Кадомский по линии Московской железной дороги получали раненых непосредственно из Москвы [1].

Распределительный эвакуационный пункт вёл учёт количеству наличных и свободных мест во всех лечебных заведениях в пределах своего района и осуществлял дальнейшее распределение раненых в глубоком тылу. Распределительный пункт создавался для транзитного перемещения раненых из прифронтовой полосы во внутренние районы и был рассчитан на кратковременное пребывание массы эвакуируемых воинских чинов, которые, в свою очередь, должны были освободить место для новой волны прибывающих раненых. Такой статус определял массовый наплыв раненых в город и в то же время большую подвижность их контингента. В среднем прибывший с фронта проводил в Орле не более недели.

Принцип широкой эвакуации, помимо того, что создавал повышенную нагрузку на железнодорожную сеть, приводил к тому, что тыловые госпитали были заполнены легкоранеными (в среднем их доля составляла 54-61% пациентов [2]). Кроме этого, тяжелораненым дольше приходилось дожидаться необходимой помощи, что приводило к росту инвалидизации пострадавших. В период интенсивных боевых действий раненый мог прибыть в госпиталь в том виде, в каком был подобран на поле боя, проведя в дороге несколько дней, что могло вызвать воспалительные и некротические процессы, привести к ампутации или смерти.

«Временное положение об эвакуации раненых и больных воинов» от 5 августа 1914 г. возлагало обеспечение армии медицинской помощью на Военно-санитарное ведомство и Красный Крест. Однако масштабы боевых действий с первых же дней выявили острую необходимость форсированного расширения числа госпитальных мест в тылу. Решение этой задачи приняли на себя общественные организации, объединившие органы местного самоуправления – Всероссийский Земский Союз (ВЗС) и Всероссийский Союз Городов (ВСГ). Они получили предписание развернуть до 200 тыс. коек с принятием их на содержание Военного ведомства [3]. К ноябрю 1915 года коечная сеть ВЗС и ВСГ насчитывала 256 664 единиц [4].

В губерниях Черноземья открытие военно-лечебных заведений шло в первые месяцы войны. В итоге к 1916 году в Орловской губернии было открыто 109 госпиталей и лазаретов на 13 270 мест [5]. В Тамбовской губернии был открыт 131 лазарет на 6 821 койку, из них 3581 – в самом Тамбове. На содержании губернского и уездных земств находилось 5 314 коек, что составляет 78% [1, с.50]. В Курске было организовано 33 госпиталя и лазарета [6]; только в восьми штатных военных госпиталях было 4 200 мест [7]. Кроме того, были устроены госпитали в уездных городах по линиям железных дорог - в Белгороде (на 250 пациентов), Обояни (на 25 человек), Дмитриеве, Льгове, Новом Осколе, Судже и Щиграх (по 50 коек в каждом) [8, с.245]. В Воронеже к концу 1914 г. располагалось 45 госпиталей, которые могли единовременно принять 6 833 пациента, на территории губернии действовало ещё 108 лазаретов, в них могли разместить 3 287 раненых [9].

В годы Первой мировой войны образ «раненого воина» становится элементом повседневной жизни провинциального города. Размещение раненых вне городов было вынужденным исключением. Устройству военных лечебных заведений в сельской местности препятствовали трудности с доставкой раненых и отсутствие врачебного персонала. Показателен пример создания госпиталя в Фатеже, который был удален и от губернского центра – Курска, и от железной дороги. Госпиталь был создан здесь благодаря энергии соборного протоиерея, сумевшего преодолеть эти объективные препятствия. Первоначально губернатор Н.П. Муратов, принимая во внимание удаленность Фатежа от Курска, не разрешил направлять туда раненых воинов. Но фатежане подобрали удобные экипажи, и, получив разрешение, самостоятельно стали привозить раненых в свой госпиталь [10].

Размещение в провинции значительного количества раненых требовало занятия едва ли не всех пригодных для этого помещений. Лечебным заведениям были необходимы широкие коридоры для перемещения больных и высокие потолки для обеспечения вентиляции, однако не всегда эти условия соблюдались. Госпитали открывались в гостиницах, учебных заведениях, общественных и промышленных зданиях и т.п. Естественно, что это серьёзно отражалось на работе тех учреждений, которые в них размещались. Гимназии и семинарии переходили на двухсменное обучение, сокращали учебный год.

Орловское епархиальное женское училище, в здании которого был открыт огромный госпиталь на 940 мест, отказалось от дополнительного года обучения (7-й, педагогический класс). Ученицам 5-ти младших классов училища рекомендовалось заниматься дома по специально разработанной программе. Часть занятий Александровского реального училища, в здании которого открылся лазарет, была перенесена в гимназию Гиттерман. На неопределённое время были отложены занятия в Духовной семинарии, I и II Духовных училищах. Из I и III Городского училища, занятого под госпитали, занятия переместились во II и IV училище. Во Мценске учащиеся женского приходского училища занимались во вторую смену в I мужском приходском училище. Занятия Брянского женского ремесленного училища и двухклассной торговой школы проходили в послеобеденное время в двух мужских гимназиях [11, 16, 18, 23, 27 сентября; 6, 10, 30 октября 1914 г.].

В Курске строящееся здание Народного дома сразу же стали приспосабливать под хирургическое отделение лазарета губернского земства вместимостью 420 коек. Более того, под госпитали было занято здание губернской земской управы, земство перешло в общежитие Учительской семинарии. Военный эвакуационный госпиталь на 630 мест разместился в новом здании Курского епархиального училища [7, с. 211, 215]. Купец и гласный Воронежской городской думы Николай Клочков отдал под госпиталь свой маслобойный завод, в условиях войны ставший нерентабельным [12]. В Тамбове госпиталь на 300 коек был открыт в здании винного склада. Открылись лазареты при Екатерининском учительском институте на 40 мест, при школе слепых на 30 мест, в Крестьянском поземельном банке – 24 офицерских и 123 места для нижних чинов [1, С.45-46].

Могли строиться и специальные госпитальные бараки – как правило, в непосредственной близи от железнодорожной станции, чтобы облегчить транспортировку тяжелораненых, или же для изоляции инфекционных больных. Так, для приёма раненых с поездов Орловский губернский комитет ВЗС специально построил при станции Орёл 3 барака, открытых 4 октября 1914 г.; в июне 1915 г. был построен ещё один [13].

Интересно, что на территории Воронежской губернии находилось имение Рамонь, принадлежавшее до 1908 года Е.М. Ольденбургской – супруге принца А.П. Ольденбургского, назначенного в сентябре 1914 г. Верховным начальником санитарной и эвакуационной части империи. В его задачи входило объединение и координация помощи пострадавшим на фронте, исходящей из разных источников – Военного ведомства, РОКК, общественных союзов и благотворительных организаций как на театре военных действий, так и во внутреннем районе. В Рамонском имении Ольденбургских располагался небольшой лазарет для 15 бойцов. Хотя после разрушительного пожара 1906 года имение было продано Удельному ведомству, прежние хозяева сохранили право пользоваться им. Именно отсюда уехала на фронт вслед за своим возлюбленным Н.А. Куликовским великая княжна Ольга Александровна, бывшая в то время замужем за П.А. Ольденбургским.

Первые раненые стали прибывать в чернозёмную провинцию в 20-х числах августа 1914 года. Их привозили санитарные поезда, приписанные к тому или иному распределительному пункту и курсировавшие по определённому маршруту. Таким образом, вокзалы приобретали важную роль разгрузочного и сортировочного пункта. Поезда приходили преимущественно ночью, иногда – по нескольку в сутки. Каждый поезд вмещал до 500 раненых. Прибытие первых санитарных поездов стало ярким явлением общественной жизни, его описывали местные газеты. В Орле прибывшие эшелоны встречали губернатор и вице-губернатор, они раздавали раненым гостинцы. Публика, собравшаяся в большом числе, расспрашивала раненых о войне, провожала их по улицам до госпиталей. Для перевозки раненых было предоставлено два частных автомобиля и два экипажа. В Ельце, несмотря на то, что санитарный поезд пришёл в два часа пополуночи, его встретила толпа горожан во главе с предводителем дворянства, председателем земской управы, городским головой [11, 20, 21 августа 1914 г.].

В разгрузке раненых был активно задействован трамвай. Общество Орловского трамвая (принадлежало бельгийцам; это был третий трамвай в Российской империи и первый – пущенный на территории современной России) бесплатно оборудовало и выделило два трамвайных вагона по 5 коек, курсировавших между вокзалом и госпиталем. К железнодорожным путям была протянута трамвайная ветка [14]. В Курске раненых перевозили либо на простых городских извозчиках, что при скверных экипажах и плохих мостовых причиняло им сильные страдания, либо пользоваться услугами местного трамвая. Директор трамвая Генрих Дальбру предложил устроить особого вида вагоны и перевозить в них раненых в госпитали без всякой платы. Он заявил, что все заботы и расходы – скромный дар бельгийца русскому народу. На имя губернатора Н.П. Муратова Г.Л. Дальбру прислал письмо с приложением 500 рублей, прося употребить деньги на помощь раненым и больным русским солдатам – друзьям бельгийского народа. В лазаретах города общество Курского трамвая устроило электрическое освещение и отпускало для них электроэнергию по сниженной себестоимости. Оно предоставило право бесплатного проезда в трамваях большому числу лиц, состоявших на службе в военном ведомстве [7 , с.221].

Общество «Курский трамвай» предоставляло вагонетки для транспортировки раненых бесплатно, что приносило ему значительные убытки, т.к. каждая нагрузка вагонеток парализовала почти все пассажирское движение трамвая по городу. В одной вагонетке размещалось не более 6 раненых на носилках. Этот способ транспортировки применялся лишь к лазаретам, которые помещаются на двух главных улицах города, поскольку только по ним была проведена трамвайная линия. Позже построили временную трамвайную ветку по улице Херсонской от городского вокзала (станция Курск-II) до барака для больных на ул. Генеральной. Передвижение вагонеток по ней производилось вручную [15; 8, с.240]. Отдельную благодарность заслужили воспитанники Курской духовной семинарии, которые организовали восемь санитарных отрядов (по восемь человек в каждом) и безвозмездно помогали не только при тяжелейшей разгрузке санитарных поездов, но и работали санитарами в лечебных заведениях города [16; 7, с.212].

В Воронеже разгрузка раненых первоначально выполнялась сформирован особым отрядом из членов Общепедагогической организации помощи раненым, который встречал санитарные поезда, осуществлял разгрузку вагонов и переноску раненых. В октябре 1914 г. деятельность отряда прекратилась в связи с созданием команды санитаров-солдат [17]. Для транспортировки тяжелораненых Воронежским обществом автомобилистов в распоряжение губернского комитета ВЗС были безвозмездно переданы автомобили; также комитет закупил специальные экипажи [18].

Для провинциальной публики раненый солдат (среди потока жертв войны закономерно преобладали нижние чины) стал олицетворением времени, наглядным символом Великой войны; участие в его судьбе рассматривалась обывателями, живущими мирной тыловой жизнью, как зримая форма сопричастности и исполнения патриотического долга. Действительно, для оперативного развёртывания обширной сети госпиталей требовались немалые усилия. Участие населения могло выражаться в благотворительных сборах «на раненых», которые давали средства для оборудования лазаретов всем необходимым. Такие сборы могли проходить в форме благотворительных концертов и лекций, лотерей. Отличился начальник Головчинского почтово-телеграфного отделения, решивший провести лотерею в пользу раненных, разыграв в качестве приза свой дом в Грайвороне стоимостью 4 тыс. рублей. Курский губернатор счел такое предложение неуместным и от проведения розыгрыша отказались [16].

Распространённой практикой было устройство т.н. «именных коек» в лечебных учреждениях для раненых. Они могли оборудоваться либо содержаться на средства частных лиц или организаций. Например, не имевший железнодорожного сообщения город Болхов Орловской губернии не получал раненых, тем не менее, Болховское земство постановило содержать в Орле 65 коек на собственные средства, ещё 30 коек содержало городское самоуправление Болхова. Обслуживались они преимущественно болховчанами [11, 21 сентября, 8 октября 1914 г.]. В тамбовских и некоторых уездных земских лазаретах к 1 января 1915 г. было организовано около 150 именных коек [1, с.47]. Вот лишь некоторые из них: Сестер Федоровых и Братьев Фрейнберг; Крестьян села Никольского Никольской волости и Лысогорского кредитного товарищества; Тамбовского фотографического общества и Ветеринарных врачей Тамбовской губернии; Чиновников контрольной палаты и Артиллерийских дам; Членов Государственной Думы от Тамбовской губернии и 8-го основного класса мужской гимназии; Тамбовских студентов и курсисток; Насти Каниевской, Вали и Володи, Лулу и Неизвестного, и даже «имени евреев города Козлова» в козловском земском госпитале [19].

Кроме пожертвований, получила распространение трудовая помощь. В большинстве лазаретов наряду с платным персоналом работало много лиц, предоставлявших свой труд бесплатно, среди которых - заведующие лазаретами, сестры милосердия, дежурные по хозяйству и другие. Например, в воронежском госпитале общепедагогической организации был установлен следующий порядок дежурств: на каждый день назначается одна главная дежурная дама; на каждые полдня - еще 6 дежурных дам; к утреннему чаю, обеду, вечернему чаю и ужину приходили дамы, желавшие помогать в столовой. Широко распространено было изготовлению белья для госпиталей, этим могли заниматься и дамы, и гимназистки. Также благотворительные комитеты могли привлекать к выполнению заказов жён мобилизованных, обеспечивая им заработок. В городе Обояни Курской губернии уездный исправник организовал изготовление комплектов одежды и постельного белья, причём белье кроилось его женой и супругой помощника исправника, пошив же осуществлялся арестантами и арестантками местной тюрьмы [16].

Привычной формой гражданской активности женщин в чрезвычайных условиях были Дамские комитеты, объединявшие представительниц элиты и зажиточных слоёв. И если на раннем этапе, по замечанию П.П. Щербинина, в обществе присутствовали скептицизм и снисходительность в отношении женских организаций, то в годы Первой мировой войны они становятся неотъемлемой чертой провинциальной общественной жизни [20]. Дамские комитеты организуются в губернских центрах и уездных городах, порой – в крупных сёлах. Их участницы не только организуют сбор пожертвований и досуг раненых, но и собственноручно изготавливают госпитальные принадлежности, устраивают курсы сестёр милосердия военного времени, дежурят в госпиталях. Так, Орловский дамский комитет дважды организовывал шестинедельные медицинские курсы при орловской фельдшерско-акушерской школе с практическими занятиями в губернской земской больнице. Курсы прошли около 100 слушательниц которые, однако, не получали звания сестры милосердия, а именовались лазаретными сиделками [21].

Весьма активны были благотворительные усилия по обеспечению досуга пациентов госпиталей. Для них организовывались спектакли, концерты, ёлки, чтения и т.п. Порой эта забота принимала причудливые формы. Например, в Орле для развлечения раненых составилось трио: заведующий агрономической помощью в районах землеустройства (скрипка), помощник начальника почтово-телеграфного округа (виолончель) и судебный следователь 2-го участка (рояль). Вскоре к составу трио присоединились супруги Куксины – бас и сопрано, снискавшие признание своими романсами. Музыкальное сообщество получило название Кружка по устройству развлечений для раненых и действовало довольно активно, устраивая концерты по заявкам госпиталей. Накануне Рождества 1914 года кружок взял напрокат фисгармонию для аккомпанемента. К нему присоединились два певца-любителя, мелодекламатор и оркестр балалаечников [11, 3 октября, 16 ноября, 12 декабря 1914 г.]. В госпиталях Воронежа демонстрировались фокусы, выступал эквилибрист Фересто, а также хор слепых [17].

В лазаретах часто можно было услышать от выздоравливающих жалобы на скуку от безделья [22]. Кроме разнообразных форм культурного досуга, предлагаемых благотворителями, востребованной и уместной выглядит образовательная и просветительская деятельность среди раненых, однако таких примеров можно найти немного. Московский губернский комитет ВСГ принял решение оказать госпиталям города Москвы денежную помощь для организации трудового обучения; известная руководительница школы ручного труда М.С. Россолимо выразила готовность безвозмездно подготовить инструкторов для этой работы [23]. Летом 1915 г. в воронежском госпитале №18, оборудованном городской общепедагогической организацией, была организована школа для пациентов. Первоначально в ней преподавали выпускницы Мариинской гимназии, а с сентября 1915 г. занятия стал вести учитель-беженец В.К. Артюх. Количество раненых, посещавших школу, насчитывало от 20 до 50 человек, всего школу прошло более 200 человек [17].

Также на улицах городов были установлены специальные «почтовые ящики», где можно было оставить прочитанные газеты и журналы для передачи их в госпитали. Однако следует помнить о том, что круг чтения, как и досуг раненых, регламентировались военными властями. По приказу Начальника штаба Московского военного округа для чтения раненых рекомендовалось Евангелие и псалтырь, сочинения на религиозные темы и такие сочинения, как «Беседа старшего начальника с новобранцем» А. Абазова, «Как православный воин должен готовиться к бою» архимандрита Григория, «Про японца» А. Аносова. Из периодики рекомендовались журналы «Верность», «Чтение для солдата», «Родная страна», «Витязь» [24, л.42].

Основные принципы внутреннего режима госпиталей были изложены в Инструкции заведующим лечебными заведениями [24, л.200]. Согласно ей, внутренний порядок лечебных заведений должен был во всём соответствовать воинскому духу. Время пребывания на лечении не должно было нанести урона чувству воинской дисциплины, которой продолжали подчиняться пациенты. Даже пища не должна была «носить характер излишеств и непривычной для солдат роскоши ». Предписывались развлечения семейного характера: хоровое пение, музыка, «световые картины», кинофильмы патриотического и образовательного содержания (не чаще двух раз в неделю). Развлечения должны были проходить под наблюдением администрации и заканчиваться не позже 9-ти часов вечера; все азартные игры однозначно запрещались. При выходе в город для посещения богослужений и осмотра достопримечательностей раненые должны были быть в форменной одежде; из них формировались команды с назначением старшего, в сопровождении санитара или сестры милосердия. При выборе маршрута следования надлежало избегать людных мест. «Во избежание унижения воинского звания» запрещалось принятие денежных или любых других подношений вне стен лечебных заведений, и это было неслучайно: в сообщении воронежского губернатора Георгия Петкевича начальнику гарнизона от 16 сентября 1914 констатируется небывалое распространение в Воронеже попрошайничества, которым на городских улицах промышляли раненые, подчас даже симулируя свои повреждения [25]. Была запрещена также передача съестных припасов от посетителей, все пожертвования надлежало передавать заведующему лечебным заведением.

Итак, раненые воины стали существенным элементом социальной среды тех провинциальных городов, где размещались военные госпитали. Но и там, где их не было, фигура раненого солдата присутствовала в культурном ландшафте, олицетворяя собой войну и одновременно персонифицируя воюющий и жертвующий собой народ. Поток раненых являлся серьёзным вызовом дееспособности власти; ответить на него государство смогло лишь с опорой на общественные организации и частную инициативу. Помощь раненым подразумевала сострадание и обращение к механизмам благотворительности; вместе с тем, участие широких слоёв населения в призрении раненых, принимавшее самые разнообразные формы, может оцениваться и как проявление социальной солидарности, определённую альтернативу государственной бюрократии.

Библиография
1.
Алёхина Е.В. Тамбовское земство в годы Первой мировой войны 1914-1918 гг. : Дисс. ... канд. ист. наук .-Тамбов, 2005 .-С.49-50.
2.
Гладких П.В. Лечебно-эвакуационное обеспечение Русской армии в период Первой мировой войны //Военно-медицинский журнал . – 2005.-№ 1. – С.57-60.
3.
Букшпан Я.М. Военно-хозяйственная политика. Формы и органы регулирования народного хозяйства за время мировой войны 1914-1918 годов .-М.-Л.: Государственное издательство, 1929 .-С.271.
4.
Чиж И.М. Карпенко И.В. Военная медицина в русской армии в годы Первой мировой войны // История медицины .-2017 .-Т.4 .-№ 2 .-С. 216-224.
5.
Букалова С.В. Орловская губерния в годы Первой мировой войны: социально-экономические, организационно-управленческие и общественно-политические аспекты : Дисс. ... канд. ист. наук .-Орёл, 2005 .-С.128.
6.
Степанов В.Б. Военные госпитали // Общественно-политический еженедельник «Курск» [Электронный ресурс] .-Режим доступа: http://gazetakursk.ru/istoki/7437-voennye-gospitali.html (дата обращения-05.09.2019).
7.
Романов А.В. Социально-экономическое развитие Курской губернии в годы Первой мировой войны : Дисс. ... канд. ист. наук .-Курск, 2014 .-С.212.
8.
Чубаров А.И. Социальная опека солдатских семей и пострадавших военнослужащих России в войнах конца XIX-начала XX веков на типичном примере Курской губернии : Дисс. ... канд. ист. наук .-Курск, 2016 .-С.245.
9.
Памятная книжка Воронежской губернии. Издание Воронежского Губернского Статистического Комитета .-Воронеж: Типо-Литография Губернского Правления .-1915 .-Отдел 1-й, №11. Список лечебных заведений для раненых и больных воинов по Воронежской губернии, с указанием числа штатных коек на 1 января 1915 г.
10.
Стрелков А. Война, «затёртая» в памяти потомков // Курск дореволюционный и Курская губерния до 1917 года [Электронный ресурс] .-Режим доступа: http://old-kursk.ru/events/st_140728.html (дата обращения-05.09.2019).
11.
Орловский Вестник. Беспартийная независимая газета общественной жизни, политики, литературы и торговли.
12.
Список лечебных заведений Воронежа для раненых во время Первой мировой войны [Электронный ресурс] .-Режим доступа: https://lastvrn.ru/medical-institutions-in-voronezh-during-wwi.html (дата обращения-05.09.2019).
13.
Доклад о деятельности Орловского губернского комитета Всероссийского земского союза в деле помощи больным и раненым воинам на 1 октября 1916 г. .-Орёл, 1917 .-С.14.
14.
Доклады Орловской Губернской земской управы 49-му очередному Орловскому Губернскому земскому собранию 1914 года .-Орёл, 1915 .-С.94.
15.
Владимирова И. Куряне в Первой мировой войне Архивный номер № 31 (1033) от 29 июля 2014 года [Электронный ресурс] .-Режим доступа: http://www.dddkursk.ru/number/1033/planet/002630/ (дата обращения-05.09.2019).
16.
Чубаров А.И. Благотворительная помощь раненым и больным на территории Курской губернии в годы Первой мировой войны // Курская губерния и куряне в Первой мировой войне. Курский военно-исторический сборник. Выпуск 14. [Электронный ресурс] .-Режим доступа: http://old-kursk.ru/book/korovin/1914-p075.html (дата обращения-05.09.2019).
17.
Бахтин В.В. Госпиталь №18 Воронежской общепедагогической организации в годы Первой мировой войны // Краеведческий журнал «Битюг» .-2014 .-№3 .-С.5-9.
18.
Страхов Л.В. Воронежские общественные организации в годы первой мировой войны [Электронный ресурс] .-Режим доступа: http://xn--80aaebmu1ardle1pg.xn--p1ai/strahov-lv-voronezhskie-obshchestvennye-organizacii-v-gody-pervoy-mirovoy-voyny (дата обращения-05.09.2019).
19.
Журнал Тамбовского губернского земского собрания очередной сессии 1914 г. .-Тамбов, 1915 .-С.430-432.
20.
Щербинин П.П. Военный фактор в повседневной жизни русской женщины в XVIII-начале XX века : монография .-Тамбов: Юлис, 2004 .-С. 397, 412.
21.
Отчет Орловского дамского комитета попечения о больных и раненых воинах за время с открытия его действий по 1 ноября 1914 года.-Орел, 1914.-33 с.
22.
Российский государственный военно-исторический архив. Ф. 12593 Д. 2072 Л. 140.
23.
Обухов А. Занятия ручным трудом и подготовка к профессиям пострадавших воинов // Городское Дело .-1915 .-№7-8 .-С.366-373.
24.
Государственный архив Орловской области. Ф. 580, ст.1. Д. 5935.
25.
Астапов Е.И. Воронеж в начале Первой мировой войны (август-декабрь 1914 г.) // Краеведческий журнал «Битюг» .-2014 .-№3 .-C. 9-12
References (transliterated)
1.
Alekhina E.V. Tambovskoe zemstvo v gody Pervoi mirovoi voiny 1914-1918 gg. : Diss. ... kand. ist. nauk .-Tambov, 2005 .-S.49-50.
2.
Gladkikh P.V. Lechebno-evakuatsionnoe obespechenie Russkoi armii v period Pervoi mirovoi voiny //Voenno-meditsinskii zhurnal . – 2005.-№ 1. – S.57-60.
3.
Bukshpan Ya.M. Voenno-khozyaistvennaya politika. Formy i organy regulirovaniya narodnogo khozyaistva za vremya mirovoi voiny 1914-1918 godov .-M.-L.: Gosudarstvennoe izdatel'stvo, 1929 .-S.271.
4.
Chizh I.M. Karpenko I.V. Voennaya meditsina v russkoi armii v gody Pervoi mirovoi voiny // Istoriya meditsiny .-2017 .-T.4 .-№ 2 .-S. 216-224.
5.
Bukalova S.V. Orlovskaya guberniya v gody Pervoi mirovoi voiny: sotsial'no-ekonomicheskie, organizatsionno-upravlencheskie i obshchestvenno-politicheskie aspekty : Diss. ... kand. ist. nauk .-Orel, 2005 .-S.128.
6.
Stepanov V.B. Voennye gospitali // Obshchestvenno-politicheskii ezhenedel'nik «Kursk» [Elektronnyi resurs] .-Rezhim dostupa: http://gazetakursk.ru/istoki/7437-voennye-gospitali.html (data obrashcheniya-05.09.2019).
7.
Romanov A.V. Sotsial'no-ekonomicheskoe razvitie Kurskoi gubernii v gody Pervoi mirovoi voiny : Diss. ... kand. ist. nauk .-Kursk, 2014 .-S.212.
8.
Chubarov A.I. Sotsial'naya opeka soldatskikh semei i postradavshikh voennosluzhashchikh Rossii v voinakh kontsa XIX-nachala XX vekov na tipichnom primere Kurskoi gubernii : Diss. ... kand. ist. nauk .-Kursk, 2016 .-S.245.
9.
Pamyatnaya knizhka Voronezhskoi gubernii. Izdanie Voronezhskogo Gubernskogo Statisticheskogo Komiteta .-Voronezh: Tipo-Litografiya Gubernskogo Pravleniya .-1915 .-Otdel 1-i, №11. Spisok lechebnykh zavedenii dlya ranenykh i bol'nykh voinov po Voronezhskoi gubernii, s ukazaniem chisla shtatnykh koek na 1 yanvarya 1915 g.
10.
Strelkov A. Voina, «zatertaya» v pamyati potomkov // Kursk dorevolyutsionnyi i Kurskaya guberniya do 1917 goda [Elektronnyi resurs] .-Rezhim dostupa: http://old-kursk.ru/events/st_140728.html (data obrashcheniya-05.09.2019).
11.
Orlovskii Vestnik. Bespartiinaya nezavisimaya gazeta obshchestvennoi zhizni, politiki, literatury i torgovli.
12.
Spisok lechebnykh zavedenii Voronezha dlya ranenykh vo vremya Pervoi mirovoi voiny [Elektronnyi resurs] .-Rezhim dostupa: https://lastvrn.ru/medical-institutions-in-voronezh-during-wwi.html (data obrashcheniya-05.09.2019).
13.
Doklad o deyatel'nosti Orlovskogo gubernskogo komiteta Vserossiiskogo zemskogo soyuza v dele pomoshchi bol'nym i ranenym voinam na 1 oktyabrya 1916 g. .-Orel, 1917 .-S.14.
14.
Doklady Orlovskoi Gubernskoi zemskoi upravy 49-mu ocherednomu Orlovskomu Gubernskomu zemskomu sobraniyu 1914 goda .-Orel, 1915 .-S.94.
15.
Vladimirova I. Kuryane v Pervoi mirovoi voine Arkhivnyi nomer № 31 (1033) ot 29 iyulya 2014 goda [Elektronnyi resurs] .-Rezhim dostupa: http://www.dddkursk.ru/number/1033/planet/002630/ (data obrashcheniya-05.09.2019).
16.
Chubarov A.I. Blagotvoritel'naya pomoshch' ranenym i bol'nym na territorii Kurskoi gubernii v gody Pervoi mirovoi voiny // Kurskaya guberniya i kuryane v Pervoi mirovoi voine. Kurskii voenno-istoricheskii sbornik. Vypusk 14. [Elektronnyi resurs] .-Rezhim dostupa: http://old-kursk.ru/book/korovin/1914-p075.html (data obrashcheniya-05.09.2019).
17.
Bakhtin V.V. Gospital' №18 Voronezhskoi obshchepedagogicheskoi organizatsii v gody Pervoi mirovoi voiny // Kraevedcheskii zhurnal «Bityug» .-2014 .-№3 .-S.5-9.
18.
Strakhov L.V. Voronezhskie obshchestvennye organizatsii v gody pervoi mirovoi voiny [Elektronnyi resurs] .-Rezhim dostupa: http://xn--80aaebmu1ardle1pg.xn--p1ai/strahov-lv-voronezhskie-obshchestvennye-organizacii-v-gody-pervoy-mirovoy-voyny (data obrashcheniya-05.09.2019).
19.
Zhurnal Tambovskogo gubernskogo zemskogo sobraniya ocherednoi sessii 1914 g. .-Tambov, 1915 .-S.430-432.
20.
Shcherbinin P.P. Voennyi faktor v povsednevnoi zhizni russkoi zhenshchiny v XVIII-nachale XX veka : monografiya .-Tambov: Yulis, 2004 .-S. 397, 412.
21.
Otchet Orlovskogo damskogo komiteta popecheniya o bol'nykh i ranenykh voinakh za vremya s otkrytiya ego deistvii po 1 noyabrya 1914 goda.-Orel, 1914.-33 s.
22.
Rossiiskii gosudarstvennyi voenno-istoricheskii arkhiv. F. 12593 D. 2072 L. 140.
23.
Obukhov A. Zanyatiya ruchnym trudom i podgotovka k professiyam postradavshikh voinov // Gorodskoe Delo .-1915 .-№7-8 .-S.366-373.
24.
Gosudarstvennyi arkhiv Orlovskoi oblasti. F. 580, st.1. D. 5935.
25.
Astapov E.I. Voronezh v nachale Pervoi mirovoi voiny (avgust-dekabr' 1914 g.) // Kraevedcheskii zhurnal «Bityug» .-2014 .-№3 .-C. 9-12

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Современные исследователи – философы, социологи, политологи, историки – проводят различные параллели между сегодняшним днем и событиями столетней давности, когда целая череда международных конфликтов привела к мировой войне, навсегда изменившей не только политическую карту мира, но и повседневную жизнь европейцев. И действительно, в результате Первой мировой войны исчезли четыре империи: Российская, Германская, Австро-Венгерская, Османская, десятки тысяч молодых людей оказались «потерянным поколением», а одним из ее следствий стало возникновение новых идеологий, коммунизма и фашизма. Трагичной оказалась эта война и для России: наша страна, которая внесла огромный вклад в победу (достаточно вспомнить слова французского маршала Ф. Фоша, который указывал, что если Франция была сохранена на карте Европы, то это, в первую очередь, заслуга России) и войска которой сражались не только на Восточно-европейском театре, но и на Западноевропейском и даже на Салоникском, фактически потерпела в этой войне поражение, оказавшись вне рамок Версальско-Вашингтонской системы. Президент Российской Федерации В.В. Путин отмечает: победа в Первой мировой «была украдена у страны» теми, «кто призывал к поражению своего Отечества, своей армии, сеял распри внутри России», при этом к самой войне «непомерные амбиции руководителей государств и политических элит, берущие верх над здравым смыслом». После распада СССР наметился растущий интерес к участию нашей страны в Первой мировой войне, которая раньше оставалась в тени революционных событий 1917 г. При этом, несмотря на различные достижения историков, отдельные ее эпизоды все еще остаются затемненными.
Указанные обстоятельства определяют актуальность представленной на рецензирование статьи, предметом которой являются раненые в повседневной жизни провинциального города в годы Первой мировой войны. Автор ставит своей задачей рассмотреть влияние мобилизационных процессов на повседневную жизнь жителей российской провинции, раскрыть образ «раненого воина», определить структуру работы медицинских и других общественных организаций.
Работа основана на принципах историзма, системности, объективности, методологической базой исследования выступает один из ведущих в арсенале профессионального историка историко-генетический метод, в основе которого по определению академика И.Д. Ковальченко находится «последовательное раскрытие свойств, функций и изменений изучаемой реальности в процессе ее исторического движения, что позволяет в наибольшей степени приблизиться к воспроизведению реальной истории объекта», а его отличительными чертами выступают конкретность и описательность.
Научная новизна исследования определяется самой постановкой темы: автор стремится раскрыть отношение к раненым воинам в провинциальном городе и участие общества на примере Центрального Черноземья. Научная новизна исследования определяется также привлечением архивных материалов.
Рассматривая библиографический список статьи, как позитивный момент следует отметить его разносторонность и комплексность (всего список литературы включает в себя 25 различных источников и исследований). Используемые источники можно разделить на две группы: опубликованные (отчеты и доклады, материалы периодической печати) и неопубликованные из фондов Российского государственного военно-исторического архива и Государственного архива Орловской области. Из привлекаемых исследований выделим труды А.И. Чубарова, В.В. Бахтина, Е.И. Астапова, П.В. Гладких, в которых рассматриваются как условия жизни провинциального города, в целом, так и эвакуируемых раненых воинов, в частности. Вообще, библиография любой научной работы имеет важное значение с двух сторон: с научной точки зрения и с просветительской, позволяя читателям после прочтения обратиться к другим материалам по затрагиваемым темам. В целом, на наш взгляд, комплексное использование различных источников и исследований позволило автору должным образом раскрыть поставленную тему.
Стиль написания работы является научным, однако доступным для понимания не только специалистов, но и широкой читательской аудитории, всех, кто интересуется как историей Первой мировой войны, в целом, так и повседневной жизнью в этот период, в частности. Апелляция к оппонентам представлена в выявлении проблемы на уровне полученной информации, собранной автором в ходе работы над исследованием.
Структура работы отличается определенной логичностью и последовательностью, в ней выделяются ряд разделов, в том числе введение, основная часть, заключение. В начале автор определяет актуальность темы, показывает, что в годы Первой мировой войны «российская провинция, традиционно составлявшая сонную периферию общественной жизни, преобразуется в тыл и приобретает важнейшее значение для обеспечения успешного ведения боевых действий». В работе указывается, что в этот период земледельческие, патриархальные губернии Центрального Черноземья (Воронежская, Курская, Тамбовская и Орловская) оказались гораздо ближе к театру боевых действий, чем это могло казаться их жителям. На многочисленных примерах автор показывает, что «в годы Первой мировой войны образ «раненого воина» становится элементом повседневной жизни провинциального города». Анализируется деятельность различных благотворительных организаций, в том числе роль женщин. Примечательно, что как показывается в работе, «в большинстве лазаретов наряду с платным персоналом работало много лиц, предоставлявших свой труд бесплатно, среди которых - заведующие лазаретами, сестры милосердия, дежурные по хозяйству и другие».
Главным выводом статьи является то, что «помощь раненым подразумевала сострадание и обращение к механизмам благотворительности; вместе с тем, участие широких слоёв населения в призрении раненых, принимавшее самые разнообразные формы, может оцениваться и как проявление социальной солидарности, определённую альтернативу государственной бюрократии».
Представленная на рецензирование статья посвящена актуальной теме, вызовет читательский интерес, а ее материалы могут быть использованы как в курсах лекций по истории России, так и в различных спецкурсах.
К статье есть отдельные замечания: так, немного небрежно оформлена библиография, можно было бы дать хотя бы краткий анализ литературы, автор включает в библиографию диссертационные исследования.
Однако, в целом, на наш взгляд, статья может быть рекомендована для публикации в журнале «Genesis: исторические исследования».
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"