Статья 'Влияние идей Д. Ф. Штрауса на становление философского мировоззрения Н. Н. Ге ' - журнал 'Genesis: исторические исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция и редакционная коллегия > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Genesis: исторические исследования
Правильная ссылка на статью:

Влияние идей Д. Ф. Штрауса на становление философского мировоззрения Н. Н. Ге

Замотохин Павел Павлович

аспирант, кафедра Философии, Московский Педагогический Государственный Университет

117513, Россия, г. Москва, ул. Академика Бакулева, 2

Zamotokhin Pavel Pavlovich

Postgraduate student, the department of Philosophy, Moscow State Pedagogical University

117513, Russia, g. Moscow, ul. Akademika Bakuleva, 2

pavelzamotokhin@gmail.com

DOI:

10.25136/2409-868X.2019.5.29740

Дата направления статьи в редакцию:

13-05-2019


Дата публикации:

30-05-2019


Аннотация: В статье раскрывается проблема влияния работ немецкого философа Д. Ф. Штрауса на мировоззрение русского художника середины XIX в. Н.Н. Ге. В контексте исторических обстоятельств создания живописцем полотна "Тайная вечеря" (1863), вдохновленным работой Д. Ф. Штрауса "Жизнь Иисуса", рассматривается вопрос о роли классической герменевтики в художественном методе Н. Н. Ге. Выявляются сходства общефилософских взглядов Д. Ф. Штрауса в том виде, как они изложены в его труде «Старая и новая вера» и положений, высказанных художником. В ходе исследования были применены методы аналогии, исторического анализа, а также метод структурного обобщения. Также для исследования взаимосвязи философии и внутренних эстетических механизмов объекта использованы концепции М.М. Бахтина. Принимая во внимание позднее увлечение живописца религиозными идеями Л. Н. Толстого, формулируется гипотеза о специфическом месте трудов немецкого ученого в целостности эволюции философских воззрений Н. Н. Ге как неком переходном звене от позитивистской парадигмы к философским этическим концепциям, развивающем христианские максимы.


Ключевые слова: философия искусства, реализм, живопись, Штраус, Ге, герменевтика, эпистемология, Тайная вечеря, Жизнь Иисуса, позитивизм

Abstract: This article explores the impact of works of the German philosopher David Friedrich Strauss upon the worldview of the Russian painter of the mid XIX century Nikolai Nikolaevich Ge. In the context of historical circumstances of painter’s creation of the canvas “Last Supper”, inspired by the work of D. F. Strauss “The Life of Jesus”, the author considers the question on the role of classical hermeneutics in the artistic method of N. N. Ge. The research determines the similarities in the general philosophical views of F. D. Strauss in form as they presented in his work “On the Old and New Faith”, and positions expressed by the painter. For studying the correlation between the philosophy and inner aesthetic mechanisms of the object are used the concept of M. M. Bakhtin. Taking into account the late enthusiasm of the painter with the religious ideas of L. N. Tolstoy, the author formulates a hypothesis on the specific place of the works of German scholar within the entirety of evolution of the philosophical views of N. N. Ge, as a somewhat transitional link from the positivist paradigm towards the philosophical ethical concepts developing Christian maxims.



Keywords:

epistemology, hermeneutics, Ge, Strauss, pictorial art, realism, philosophy of art, The Last Supper, The Life of Jesus, positivism

Творчество художника Н.Н. Ге на сегодняшний день воспринимается многими исследователями как вдохновленное в равной степени философскими и эстетическими концепциями, однако вопрос о конкретном месте изысканий художника в философской эволюции эпохи остается до конца не проясненным. В частности, не до конца раскрыт вопрос влияний, которым подвергался в процессе формирования собственного философского мировоззрения. То, с каким воодушевлением в 1880-х гг. им была воспринята находящаяся на тот момент в становлении доктрина «толстовства», безусловно, указывает на восприимчивость Н.Н. Ге по отношению к различным интеллектуальным концепциям. В документальных источниках (в том числе в дневниках и статьях самого художника) можно обнаружить указания о влиянии как отечественных, так и западных мыслителей на становление философского мировоззрения художника и существенную значимость их идей в его творчестве. В частности, как писал Н.Н. Ге, увлечение работами А.И. Герцена и В.Г. Белинского в его биографии возникает наравне с увлечением живописью [3, с. 231]. Не менее важную роль в формировании философской составляющей творчества Н.Н.Ге сыграл Д.Ф.Штраус, о чем свидетельствуют записи в его дневниках. Вместе с тем, вопрос о влиянии идей Шрауса на творчество Ге до сих пор остается недостаточно изученным. Восполнению данного пробела способствует настоящая статья, в которой предпринята попытка рассмотреть вопрос не только о влиянии учения Д.Ф. Штрауса на творчество русского художника, но и определить его роль в движении Н.Н. Ге к идеям Л.Н. Толстого.

При поверхностном рассмотрении вопроса, самая доступная спецификация для взаимоотношений Н.Н. Ге с работами немецкого теолога – хронологическая. Если влияние А.И. Герцена (или, по крайней мере, знакомство с его работами) при рассмотрении биографии Н.Н. Ге можно, условно, отнести наиболее ранним годам (конец 1840-х – начало 1850-х гг.); «толстовский» период художника приходится на конец его жизни (1882-1893 гг.), то работы Д.Ф. Штрауса возникают в данном контексте в начале 1860-х гг. в качестве значимого фактора становления Н.Н. Ге как творца, фактического основателя русского живописного реализма. Первым произведением, имевшим громкий успех у публики, а также вызывавшим и некоторую общественную дискуссию была «Тайная вечеря» (1863). Как отмечала признанный специалист по исследованию творчества художника Н.Ю. Зограф, именно в этой картине раскрылась впервые «сама художественная программа новой реалистической школы» [5, с. 100], и, по признанию самого Н.Н. Ге самим замыслом полотна он был обязан именно знаменитому труду Д.Ф. Штрауса «Жизнь Иисуса».

Последний факт широко известен в среде исследователей творчества Н.Н. Ге, однако сам вопрос о конкретных факторах влияния данной книги на формирование замысла «Тайной вечери» предоставляет для анализа куда более широкий контекст, чем это может показаться на первый взгляд. Существуют два усложняющих интерпретацию (и указывающих на необходимость ее большей конкретизации) факта: во-первых , труд Д.Ф. Штрауса вряд ли был ответственен за само появление библейской, или даже конкретно евангельской, темы в творчестве Н.Н. Ге. Примерно за два года до появления замысла «Вечери…» художник создал эскизы «Разрушение Иерусалимского храма» (1859) и «Возвращение с похорон Христа» (1859); последний написан, по собственным словам Ге, «под влиянием Иванова» (имеется в виду художник А.А. Иванов, автор «Явления Мессии» («Явление Христа народу») (1858), с которым художник имел короткую встречу в Риме) [5, c. 100]. Во-вторых , основное драматическое «ядро» замысла не было и не могло быть позаимствовано у немецкого ученого: в разделе «Исторический очерк жизни Иисуса» Штраус писал, что объяснение предательству Иуды не дано в самом Евангелии, но присутствуют лишь, наоборот, мотивы, запутывающие разбор этого вопроса, вследствие чего таковой он считает излишним [12, c. 331]. Идейное столкновение, основанное на «идеалистическом» космополитизме Христа и «материалистическом долге патриота» [3, c. 49] Иуды – самостоятельный выводГе из понятого им исторического контекста.

Б.В. Яковенко полагал, что «Жизнь Иисуса» находилась в числе самых влиятельных книг для поколения русских мыслителей 1850-1860-х гг., наравне с «Единством жизни» Я. Молешотта (1852) и «Силой и материей» Л. Бюхнера (1855) [14, c. 145-146]. Данный труд представляет собой герменевтическое исследование, в котором немецкий теолог, придерживаясь методологии Ф. Шлейермахера, практиковал применение общих научных принципов исследования текста к четырем Евангелиям с целью отделения первичной истории жизни и проповеди Христа от привнесенных туда позднее «артефактов». Среди таковых Штраус различал, к примеру, спроецированные на Новый Завет иудейские пророчества о Мессии из Ветхого Завета, а также более поздние интеллектуальные концепции, инкорпорированные туда, как считал ученый, в частности, эллинистическими философскими школами [12, c. 108].

Конечно, не следует исключать как фактор и почерпнутый художником из «Жизни Иисуса» конкретно исторический контекст, однако, необходимо обратить внимание и на то, как позднее сам Н.Н. Ге описывал роль данного труда в формировании замысла полотна. Живописец указывал, что весь путь к «Вечере…» был «поиском реального в искусстве» [3, c. 43]. Приехав в Рим и воочию увидев «Форум, Капитолий, Палатинскую гору, Колизей, дворцы цезарей, Пантеон» [3, c. 43] он решил, что нашел искомое, обнаружив прошлое как артефакт . Однако позднее, приступив к разработке замыслов полотен и эскизов к ним, он понимает, что, несмотря на это, он не способен через артефакты узнать сущность изображаемого, понять собственных персонажей [3, c. 43]. Выходом из данного кризиса и послужило изучение «Жизни Иисуса». Н.Н. Ге вспоминал, что Штраус увлек «его удивительной последовательностью» в том, как «он разбивает всю мифологическую сторону биографии Христа»; именно в этом труде он «неожиданно [...] напал на то, что [...] мучительно искал в Риме» [5, c. 85]. Таким образом, в историческом контексте создания «Тайной вечери» изначально высвечена проблема познания; также самим Н.Н. Ге труд Д.Ф. Штрауса обозначен как содержащий методологический инструментарий для разрешения возникших затруднений.

Как отмечал в своем труде «История русской живописи XIX века» еще А. Бенуа, важнейшей для философии искусства Н.Н. Ге установкой было отождествление формы с материей [2, c. 180], а духа – с содержанием [8, c. 389], придающее процессу формулирования образа вид некой «реконструкции» бытия. Сама концепция «реального в искусстве» у Н.Н. Ге синонимична таковой у В.Г. Белинского, по крайней мере, в аспекте гносеологии: в работах критика вопрос о гносеологическом аспекте искусства решался как непосредственное познание реальности, признававшееся абсолютной ценностью; индуктивно очерчивался круг «черт» и «сфер» действительности [1, c. 585]. Не выдвигалось никакого проекта специфического для искусства познавательного метода, напротив, оно принципиально лишалось такового. Потому познание в искусстве проблематизировалось в той же степени, что и познание реальности самой по себе; определенно Н.Н. Ге разделял также и установку классической философии на проблематизацию процесса познания: существуют свидетельства об увлечении художника в 1860-х гг. философией И. Канта, в частности, его концепцией дуализма бытия и мышления [3, c. 262]. Используя терминологию М. Бахтина, можно сказать, что важнейшей задачей при формировании архитектоники замысла «Вечери…» было стирание различий между эстетическим объектом и действительностью при, тем не менее, сохранении самой архитектонической цельности. Достижение данной цели не могло не составить методологической трудности для, фактически, первого реалистического художника создающего в будущем программное для данной школы произведение.

Открытием искомого для него стала герменевтика как набор специфических методологических принципов, особая гуманитарная дисциплина, нацеленная на понимание реальности. Таким образом, указанная архитектоническая задача была решена Н.Н. Ге посредством (по крайней мере, частичного) перехода от классических гносеологических установок к специальной герменевтической эпистемологии познания, заимствования принципов научной методологии.

В каждом полотне Ге присутствует момент характерного для труда Д.Ф. Штрауса сосредоточения внимания на отделении мифического и реального, а также понимания текстов; причем в дальнейшем практически каждая из последующих работ Ге имели непосредственную текстовую, порой даже документальную основу. Даже отходя от библейской темы в «петербуржский» период (1870-1875), в частности, при написании картины «Петр I допрашивает царевича Алексея...» (1871) живописец сохраняет герменевтический подход: исследует документальные свидетельства, ищет портреты петровской эпохи, использует методику «вживания», для понимания истинных, исторически верных мотивов персонажей.

Продолжившееся в 1870-х гг. увлечение Н.Н. Ге идеями Д.Ф. Штрауса примечательно также и в контексте будущего «толстовства» художника. В 1872 г. Н.Н. Ге в оригинале знакомится с новой книгой немецкого ученого «Старая и новая вера. Христиане ли мы еще?» [10, c. 57]. Данное сочинение представляет собой изложение философских взглядов теолога, частично основанных на выводах из его конкретно герменевтических исследований, однако, в большей степени, ссылающееся на достижения современной ему философии и естествознания.

В первую очередь, следует отметить тон работы, выдержанный в духе классического «первого позитивизма», однако во многом иначе разрешающий проблематику, присущую позитивной философии. Помимо общей методологической фокусировки на структурном обобщении научных данных, Штраус считает ответ на основной вопрос философии несущественным положением и утверждает необходимость преодоления дуалистического разделения на идеализм и материализм [13, c. 82]. По его мнению, именно философия, которая, к несчастью, на данный момент, находиться в переходном периоде, должна помочь естествознанию довершить начатое на этом поприще [13, c. 83], также переориентировавшись с поиска абсолютной истины на постепенное и вечное приближение к таковой [13, c. 87].

Примечательно, что Н.Н. Ге разделял взгляды на онтологию А.И. Герцена (мыслителя, чьему влиянию в молодости он подвергся в наибольшей степени, судя по его собственным словам и заметным в его высказываниях философским тенденциям): высказываясь о сущности бытия как диалектической структуре, Н.Н. Ге указывал на равную степень реальности, присущей материи и духу, а также, более того, их неразрывную связь в бытии [8, c. 389]. Иными словами, Н.Н. Ге, как и А.И. Герцен не дистанцировался от метафизических «псевдопроблем» (что характерно, скажем, для философии позитивизма, основного фактора влияния русского живописного реализма [6, c. 16]), он полагал их оправданными , а также разрешимыми в пределах специфической (естественнонаучной или некой «реалистической») мировоззренческо-философской парадигмы. Таким образом, монизм в том виде, как он изложен в «Старой и новой вере», скорее всего, был присущ воззрениям Н.Н. Ге и до знакомства с данным сочинением.

Характерной чертой в труде Д.Ф. Штрауса является также и рассмотрение вопросов морали. Нравственные качества – атрибут общества и могли развиться только в обществе, именно потому они и принадлежат лишь человеческому роду [13, c. 90]. Нравственные законы, как они изложены в религиозных текстах – также вытекают из общественных потребностей, несмотря на то, что первоначально (здесь Штраус приводит в пример древние иудейские законы) их важность обосновывалась священнослужителями через мистическое происхождение. Основной закон учения Христа, по мнению Штрауса, «поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой», уже не основывался на велении божества, но «оставался на почве человеческой природы» [13, c. 91]. Кантом, чей категорических императив, соответственно, полагался немецким ученым развитием главной «заповеди» христианства, последней было придано основание, исходящее из разума [13, c. 92]. В данном аспекте заметно, что сам позитивистский «закон трех стадий» Штраус транспонирует в область морали; специфика того как, как это происходит, весьма примечательна в контексте развития взглядов Н.Н. Ге и хронологически «срединного» места идей в Д.Ф. Штрауса в таковом.

Теолог, основываясь, скорее, на гуманизме французских просветителей, связывает мораль с «воплощением идеи рода», т.е. стремлением в полной мере стать человеком. Государство и нация помещают человека в «концентрические круги» [13, c. 93], они подготовляют его к жизни в обществе, но в них мораль дробиться, порой изменяется: но, вместе с тем, индивидууму необходимо помнить, что он является частью «всечеловеческой семьи» и нравственный идеал не должен быть зависим от границ и народностей. Всеобъемлющую полноту мораль может приобрести лишь в религии: «в этом смысле можно сказать, что религия стоит выше морали, так как она черпает из более глубокого источника, корениться еще глубже» [13, c. 94].

В аспекте «идеи рода» представления Д.Ф. Штрауса звучат синонимично таковым в творчестве А.И. Герцена. Оба мыслителя, фактически, транспонируют гегельянскую категорию духа в контекст позитивистского понятийного аппарата; А.И. Герцен, в частности, оперировал понятием «родового мышления» [4, c. 300], к которому привело развитие неживой природы, т.е. материи без духа. Однако, по Д.Ф. Штраусу, само подобное родовое мышление не является субстанцией – таковой в развертывающейся идее рода является мораль , которую в институциональном смысле представляет религия. Последнее утверждение, обнаруживается позднее у самого Н.Н. Ге в точности: художник ассоциирует с религией как саму историю [3, c. 292], так и «вечное истинное» [3, c. 238] в ней, саму «судьбу духа, обреченного на исправление» [3, c. 292].

Потому, по Д.Ф. Штраусу, религия, как единственно возможный шаг к «всечеловечеству» должна сохраняться, однако очевидно, что на данный момент «старая вера», церковь, несмотря на все попытки ее «модернизировать» – мертва [13, c. 116]. «Последовательнее всего поступают свободные общины, которые совершенно отвергают традиционные догматы и становятся на почву разумного мышления, естествознания и истории. Это... солидная почва, но не почва для религиозной общины» [13, c. 116]. По мнению Штрауса, религия как носитель морали, обладает своеобразием, которое невозможно заменить чем-либо позаимствованным из иной сферы и, что важно, в данном случае отвержение «истин» церкви – не есть отвержение истин Библии.

Ученый утверждает, что Евангелия – не являются «более понятным» текстом, чем научные труды или произведения поэтов: «...Много ли...теологов, которые действительно понимают ее [Библию]? Желают понять ее? Большинство думает, что понимает Библию, потому что привыкло читать ее без всякого понимания» [13, c. 117]. Отказ от изучения «истории древних иудеев» и «непонятных символов веры» даст людям больше времени на изучение непосредственно Библии и, что более важно, «лучших произведений... национальной литературы» [13, c. 118]. В отношении конкретно христианства его позиция основывается на выводах, обоснованных его исследованиями в книге «Жизнь Иисуса»: Христос не есть сын Божий, он просто крайне добродетельный человек, мы не имеем права молиться ему [13, c. 2]; догматы церкви устарели и не стоит «цепляться» за них как за «старую привычку» [13, c. 117]. В понимании, одновременно, самой религиозности и ее неизбежной необходимости Штраус определенно находится на позициях рационально обоснованного религиозного имманентизма : можно не быть воцерковленным христианином, но иметь религию [13, c. 4], ибо религия – есть само непреходящее этическое благоговение перед жизнью, она есть мораль и человеческий дух [13, c. 56].

Данный процесс рассмотрения идей Д.Ф. Штрауса в контексте взглядов Н.Н. Ге (и различных других факторов влияния на таковые) позволяет выдвинуть гипотезу о том, что приход художника к «толстовству» был отнюдь не случаен. Само указание художника на то, что Л.Н. Толстой «назвал» ему то, что Н.Н. Ге «всю жизнь любил… а главное [Толстой]… любил то же самое» [3, c. 118] в данном контексте приобретает менее «поэтический» и более конкретный оттенок. По-видимому, в конце 1880-х гг. художник искал некоторых философских решений, предполагающих закономерный переход от позитивистской (или квази-позитивистской) платформы к некоторой этической, религиозной, связанной с христианством интеллектуальной парадигме. Данному интеллектуальному «запросу» Н.Н. Ге, судя по всему, и оказался комплементарен (как в начале 1860-х гг. – «Жизнь Иисуса» Д.Ф. Штрауса) «моральный позитивизм» (по выражению Г.В. Флоровского [11, c. 513]) Л.Н. Толстого.

Библиография
1.
Белинский В.Г. Полное собрание сочинений в 13 т. / В.Г. Белинский – М.: Изд. Академии наук СССР, 1952. – 4 т. – 674 с.
2.
Бенуа А.Н. История русской живописи в XIX веке. / А.Н. Бенуа. – М.: «Республика», 1995. – 448 с.
3.
Ге Н.Н. Письма, статьи, критика, воспоминания современников / под ред. Н.Ю. Зограф. – М.: Искусство, 1978. – 399 с.
4.
Герцен А.И. Письма об изучении природы // Герцен А.И. Собрание сочинений: в 30 т. Т. 3 – М.: Издательство Академии наук СССР, 1956. – C. 89-315.
5.
Зограф Н.Ю. Творческая история картины Н. Н. Ге «Тайная вечеря» // Государственная Третьяковская галерея. Материалы и исследования. – Л.: Художник РСФСР, 1983. – С. 81–102.
6.
Коваленская Т.Н. Передвижники и художественный прогресс / Т.Н. Коваленская // Передвижники Сборник статей. [ред. И.М. Гофман]. – М.: «Изобразительное искусство», 1977. С. 6-35
7.
Москалюк М.В. Русская живопись второй половины XIX века: идеал и реальность: Монография / М.В. Москалюк. – Красноярск: Красноярский краевой научно-учебный центр кадров культуры, 2008. – 195 с.
8.
Николай Ге. Вектор судьбы и творчества. Материалы международной научной конференции. Архивные публикации: Сб. ст. / Науч. ред., сост. Т.Л. Карпова. – М.: Государственный институт искусствознания, 2014. – 400 с.
9.
Сарабьянов Д.В. Русская живопись. Пробуждение памяти / Д.В. Сарабьянов. М.: Искусствознание, 1998. – 431 с. (Библиотека журнала «Искусствознание» / Гос. инт-т искусствознания и др.), с. 159
10.
Репин И.Е. Воспоминания о современниках / И.Е. Репин [под. ред. А.Г. Обрадовича] – СПб.: Лениздат, 2013. – 192 с.
11.
Флоровский Г. В. Пути русского богословия / Г.В. Флоровский — М.: Институт русской цивилизации, 2009. — 848 с.
12.
Штраус Ф. Жизнь Иисуса / Д. Штраус [пер. с нем. В. Ульриха]. Жизнь Иисуса / Э. Ренан [пер. с фр. Е. Святловского]. – Харьков: Фолио, 2000. – 992 с. – (Б-ка «Р.Х. 2000». Серия «Евангельские сюжеты).
13.
Штраус Д. Старая и новая вера. Христиане ли мы еще? / Штраус Д.Ф. [пер. с нем. Ф.Д. Капелюша] – М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2011. – 184 с. (Академия фундаментальных исследований: история).
14.
Яковенко Б. В. История русской философии / Б.В. Яковенко [пер. с чеш. / общ. ред. и послесл. Ю. Н. Солодухина]. – М.: «Республика», 2003. – 510 с.
References (transliterated)
1.
Belinskii V.G. Polnoe sobranie sochinenii v 13 t. / V.G. Belinskii – M.: Izd. Akademii nauk SSSR, 1952. – 4 t. – 674 s.
2.
Benua A.N. Istoriya russkoi zhivopisi v XIX veke. / A.N. Benua. – M.: «Respublika», 1995. – 448 s.
3.
Ge N.N. Pis'ma, stat'i, kritika, vospominaniya sovremennikov / pod red. N.Yu. Zograf. – M.: Iskusstvo, 1978. – 399 s.
4.
Gertsen A.I. Pis'ma ob izuchenii prirody // Gertsen A.I. Sobranie sochinenii: v 30 t. T. 3 – M.: Izdatel'stvo Akademii nauk SSSR, 1956. – C. 89-315.
5.
Zograf N.Yu. Tvorcheskaya istoriya kartiny N. N. Ge «Tainaya vecherya» // Gosudarstvennaya Tret'yakovskaya galereya. Materialy i issledovaniya. – L.: Khudozhnik RSFSR, 1983. – S. 81–102.
6.
Kovalenskaya T.N. Peredvizhniki i khudozhestvennyi progress / T.N. Kovalenskaya // Peredvizhniki Sbornik statei. [red. I.M. Gofman]. – M.: «Izobrazitel'noe iskusstvo», 1977. S. 6-35
7.
Moskalyuk M.V. Russkaya zhivopis' vtoroi poloviny XIX veka: ideal i real'nost': Monografiya / M.V. Moskalyuk. – Krasnoyarsk: Krasnoyarskii kraevoi nauchno-uchebnyi tsentr kadrov kul'tury, 2008. – 195 s.
8.
Nikolai Ge. Vektor sud'by i tvorchestva. Materialy mezhdunarodnoi nauchnoi konferentsii. Arkhivnye publikatsii: Sb. st. / Nauch. red., sost. T.L. Karpova. – M.: Gosudarstvennyi institut iskusstvoznaniya, 2014. – 400 s.
9.
Sarab'yanov D.V. Russkaya zhivopis'. Probuzhdenie pamyati / D.V. Sarab'yanov. M.: Iskusstvoznanie, 1998. – 431 s. (Biblioteka zhurnala «Iskusstvoznanie» / Gos. int-t iskusstvoznaniya i dr.), s. 159
10.
Repin I.E. Vospominaniya o sovremennikakh / I.E. Repin [pod. red. A.G. Obradovicha] – SPb.: Lenizdat, 2013. – 192 s.
11.
Florovskii G. V. Puti russkogo bogosloviya / G.V. Florovskii — M.: Institut russkoi tsivilizatsii, 2009. — 848 s.
12.
Shtraus F. Zhizn' Iisusa / D. Shtraus [per. s nem. V. Ul'rikha]. Zhizn' Iisusa / E. Renan [per. s fr. E. Svyatlovskogo]. – Khar'kov: Folio, 2000. – 992 s. – (B-ka «R.Kh. 2000». Seriya «Evangel'skie syuzhety).
13.
Shtraus D. Staraya i novaya vera. Khristiane li my eshche? / Shtraus D.F. [per. s nem. F.D. Kapelyusha] – M.: Knizhnyi dom «LIBROKOM», 2011. – 184 s. (Akademiya fundamental'nykh issledovanii: istoriya).
14.
Yakovenko B. V. Istoriya russkoi filosofii / B.V. Yakovenko [per. s chesh. / obshch. red. i poslesl. Yu. N. Solodukhina]. – M.: «Respublika», 2003. – 510 s.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

В журнал «Genesis: исторические исследования» автор представил статью, в которой поднимается вопрос об исследовании феномена влияния идей Д. Ф. Штрауса на становление философского мировоззрения Н. Н. Ге.
Следует признать, что данный вопрос актуален для междисциплинарного исследования, которое может быть интересным для современного социально-гуманитарного знания. В то же время от автора потребуется сказать обоснованное новое слово в указанном направлении исследования; допускаю, что в рамках социального знания могут быть получены любопытные результаты, заслуживающие внимания.
Между тем, формулируя проблему, автор признает, что творчество художника Н.Н. Ге на сегодняшний день воспринимается многими исследователями как вдохновленное в равной степени философскими и эстетическими концепциями, однако вопрос о конкретном месте изысканий художника в философской эволюции эпохи остается до конца не проясненным. В частности, не до конца раскрыт вопрос влияний, которым подвергался в процессе формирования собственного философского мировоззрения. То, с каким воодушевлением в 1880-х гг. им была воспринята находящаяся на тот момент в становлении доктрина «толстовства», безусловно, указывает на восприимчивость Н.Н. Ге по отношению к различным интеллектуальным концепциям. В документальных источниках (в том числе в дневниках и статьях самого художника) можно обнаружить указания о влиянии как отечественных, так и западных мыслителей на становление философского мировоззрения художника и существенную значимость их идей в его творчестве.
В основе анализа поставленной проблемы лежит положение, согласно которому не менее важную роль в формировании философской составляющей творчества Н.Н.Ге сыграл Д.Ф.Штраус, о чем свидетельствуют записи в его дневниках. Вместе с тем, вопрос о влиянии идей Шрауса на творчество Ге до сих пор остается недостаточно изученным. Восполнению данного пробела и способствует данная статья, в которой предпринята попытка рассмотреть вопрос не только о влиянии учения Д.Ф. Штрауса на творчество русского художника, но и определить его роль в движении Н.Н. Ге к идеям Л.Н. Толстого.
Кроме того, рассматривая специфику обозначенного предмета исследования, автор специально подчеркивает важность анализа проблемы. Отмечается при этом, что при поверхностном рассмотрении вопроса, самая доступная спецификация для взаимоотношений Н.Н. Ге с работами немецкого теолога – хронологическая. Если влияние А.И. Герцена (или, по крайней мере, знакомство с его работами) при рассмотрении биографии Н.Н. Ге можно, условно, отнести наиболее ранним годам; «толстовский» период художника приходится на конец его жизни, то работы Д.Ф. Штрауса возникают в данном контексте в начале 1860-х гг. в качестве значимого фактора становления Н.Н. Ге как творца, фактического основателя русского живописного реализма. Первым произведением, имевшим громкий успех у публики, а также вызывавшим и некоторую общественную дискуссию была «Тайная вечеря».
Интерпретируя результаты исследования, автор приводит любопытные данные, в частности о том, что открытием для Н.Н.Ге стала герменевтика как набор специфических методологических принципов, особая гуманитарная дисциплина, нацеленная на понимание реальности. Таким образом, указанная архитектоническая задача была решена Н.Н. Ге посредством (по крайней мере, частичного) перехода от классических гносеологических установок к специальной герменевтической эпистемологии познания, заимствования принципов научной методологии.
Таким образом, как полагает автор статьи, на в каждом полотне Ге присутствует момент характерного для труда Д.Ф. Штрауса сосредоточения внимания на отделении мифического и реального, а также понимания текстов; причем в дальнейшем практически каждая из последующих работ Ге имели непосредственную текстовую, порой даже документальную основу. Даже отходя от библейской темы в «петербуржский» период (1870-1875), в частности, при написании картины «Петр I допрашивает царевича Алексея...» (1871) живописец сохраняет герменевтический подход: исследует документальные свидетельства, ищет портреты петровской эпохи, использует методику «вживания», для понимания истинных, исторически верных мотивов персонажей.
Итак, представляется, что автор в своем материале затронул важные для современного социогуманитарного знания вопросы, избрал для анализа актуальную тему, рассмотрение которой в научно-исследовательском дискурсе помогает некоторым образом изменить сложившиеся подходы или направления анализа проблемы, затрагиваемой в представленной статье.
Какие же новые результаты демонстрирует автор статьи?
1. Автор в рамках избранного методологического вектора исследования пришел к заключению о том, что приход художника к «толстовству» был отнюдь не случаен. Отмечается, что само указание художника на то, что Л.Н. Толстой «назвал» ему то, что Н.Н. Ге «всю жизнь любил… а главное [Толстой]… любил то же самое» в данном контексте приобретает менее «поэтический» и более конкретный оттенок. По-видимому, в конце 1880-х гг. художник искал некоторых философских решений, предполагающих закономерный переход от позитивистской (или квази-позитивистской) платформы к некоторой этической, религиозной, связанной с христианством интеллектуальной парадигме. Данному интеллектуальному «запросу» Н.Н. Ге и оказался комплементарен «моральный позитивизм» Л.Н. Толстого.
2. В аспекте «идеи рода» представления Д.Ф. Штрауса звучат синонимично таковым в творчестве А.И. Герцена. Оба мыслителя, фактически, транспонируют гегельянскую категорию духа в контекст позитивистского понятийного аппарата; А.И. Герцен, в частности, оперировал понятием «родового мышления», к которому привело развитие неживой природы, т.е. материи без духа. Однако, по Д.Ф. Штраусу, само подобное родовое мышление не является субстанцией – таковой в развертывающейся идее рода является мораль, которую в институциональном смысле представляет религия. Последнее утверждение, обнаруживается позднее у самого Н.Н. Ге в точности: художник ассоциирует с религией как саму историю, так и «вечное истинное» в ней, саму «судьбу духа, обреченного на исправление».
Как видим, автор выполнил поставленную цель, получил определенные научные результаты, позволившие обобщить материал. Этому способствовал адекватный выбор соответствующей методологической базы.
Статья обладает рядом преимуществ, которые позволяют дать положительную рекомендацию данному материалу, в частности, автор раскрыл тему, привел достаточные аргументы в обоснование своей авторской позиции, выбрал адекватную методологию исследования.
Библиография позволила автору очертить научный дискурс по рассматриваемой проблематике и обозначить свой независимый и подкрепленный исследовательскими позициями авторский взгляд на обозначенную проблему. Имеются ссылки на 14 источников.
В связи с указанным выше полагаю, что рецензируемая статья может представлять интерес для читателей и заслуживает того, чтобы претендовать на опубликование в авторитетном научном издании.


Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"