Статья 'Правовой образовательный ценз и формирование корпорации юристов на государственной службе Российской империи' - журнал 'Genesis: исторические исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция и редакционная коллегия > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Публикация за 72 часа: что это? > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Genesis: исторические исследования
Правильная ссылка на статью:

Правовой образовательный ценз и формирование корпорации юристов на государственной службе Российской империи

Серов Дмитрий Олегович

доктор исторических наук

заведующий, кафедра теории и истории государства и права, ФГБОУ ВО "Новосибирский государственный университет экономики и управления"

630099, Россия, Новосибирская область, г. Новосибирск, ул. Каменская, 56

Serov Dmitry

Doctor of History

Professor, the department of Theory and History of State and Law, Novosibirsk State University of Economics and Management

630099, Russia, Novosibirskaya oblast', g. Novosibirsk, ul. Kamenskaya, 56

serov1313@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2409-868X.2016.6.20515

Дата направления статьи в редакцию:

24-09-2016


Дата публикации:

15-01-2017


Аннотация.

Объектом исследования в статье явилась часть российской бюрократии, которая проходила службу в органах юстиции во второй-третьей четверти XIX в. Предмет исследования составили процессы, которые привели к трансформации этой части бюрократии в корпорацию юристов на государственной гражданской службе империи. В связи с этим особое внимание оказалось уделено освещению истории введения правового образовательного ценза для должностных лиц органов юстиции в отечественном законодательстве, а также динамике образовательного уровня судей, прокуроров и следователей в 1850-е-1860-е гг. В статье использованы методы и принципы, присущие как юридической, так и исторической науке. Теоретико-методологической основой статьи послужили принципы объективности, научности и историзма. В ходе исследования использовались общенаучные и частнонаучные методы, в том числе: системно-структурный, сравнительно-правовой, сравнительно-исторический, текстологический, историко-генетический, герменевтический. В статье предложена дефиниция понятия "профессиональная корпорация", а также впервые сформулированы условия, потребные для возникновения корпорации юристов на государственной гражданской службе. Изложена сводка данных о количестве выпускников юридических факультетов российских университетов, лицеев и училищ юридического профиля за 1840-е–1850-е гг. Обоснован вывод о наличии в предреформенной России дефицита лиц с высшим юридическим образованием. На основе привлечения широкого круга законопроектного и нормативного материала детально рассмотрена история оформления правового образовательного ценза в первой половине 1860-х гг. Впервые изложены систематические данные о динамике образовательного уровня судей дореформенных и реформированных органов правосудия, прокуроров и судебных следователей за 1851–1868 гг. Показано, что условия, необходимые для возникновения корпорации юристов, сложились в России в ходе проведения следственной и судебной реформ 1860-1864 гг., а также что исходный кристалл зарождения этой корпорации явили собой выпускники Императорского Училища правоведения.

Ключевые слова: корпорация юристов, государственная гражданская служба, российская бюрократия, судья, прокурор, образовательный ценз, высшее юридическое образование, Министерство юстиции, Правительствующий Сенат, Императорское Училище правоведения

Статья подготовлена в рамках гранта РНФ «Границы и маркеры социальной стратификации России XVIII–XX вв.», проект № 14–18–01873.

Abstract.

The object of this article is the part of Russian bureaucracy, which performed their service in justice agencies during the second and third part of the XIX century. The subject of this article is the processes that lead to the transformation of this part of bureaucracy into the association of jurists in government service of the empire. Due to this fact, special attention is given to the coverage of the history of introduction of the legal qualification requirements for the officials of the justice agencies in Russian legislation, as well as dynamics of the educational level of the judges, prosecutors, and investigators over the period of 1850’s – 1860’s. The work suggests the definition of the notion “professional association”, as well as formulates the conditions required for the emergence of the association of jurists in government civil service. The author substantiates the conclusion about the presence in pre-reform Russia of the deficit of individuals with the higher education in law. Based on the attraction of an extensive circle of legislative acts and normative material, the author carefully examines the history of establishment of the legal educational qualification requirements in the first half of the 1860’s. The article is first to provide the systemic data on the dynamics of the educational level of judges in pre-reform and reformed agencies of justice, prosecutors, and investigators over the period of 1851-1868. It is demonstrated that the conditions necessary for the establishment of the association of jurists have formed in Russian during the course of judicial reform and reform of the investigative bodies, and the graduates of the Imperial School of Jurisprudence comprised the backbone in origination of this association.

Keywords:

higher legal education, educational level, prosecutor, judge, Russian bureaucracy , state civil service, association of jurists, Ministry of Justice, Russian Senate, Imperial School of Jurisprudence

Одним из неоспоримо актуальных и при том малоисследованных сюжетов в правовом прошлом нашей страны является вопрос о возникновении корпорации юристов на государственной гражданской службе России. Однако прежде чем обратиться к рассмотрению проблемы, в каковой исторический период и в связи с чем произошло формирование названной корпорации, видится необходимым определиться с ключевым термином. Здесь хотелось бы предложить следующую дефиницию: профессиональная корпорация – это круг лиц, обладающих особым правовым статусом, имеющих специальные знания и навыки, а также субъективно осознающих принадлежность к данному сообществу.

Для возникновения корпорации юристов на государственной службе необходимы, как представляется, следующие условия: 1) институциональное обособление органов юстиции в национальном государственном механизме. 2) Наделение должностных лиц органов юстиции особым правовым статусом, отделяющим их от остальных государственных гражданских служащих (что, в свою очередь, обуславливает появление особой разновидности государственной службы, которая в имперской России именовалась «судебной службой»). 3) Нормативное закрепление для должностных лиц органов юстиции – в рамках особого правового статуса – профильного образовательного ценза. 4) Способность национальной системы образования обеспечить органы юстиции необходимым количеством юридически подготовленных выпускников. 5) Относительно высокий уровень развития национальной юриспруденции (особенно отраслевых юридических наук).

Далее следует коснуться историографической ситуации. Насколько удалось установить, к настоящему времени проблема формирования корпорации юристов на отечественной государственной службе оказалась напрямую затронута лишь в двух недавно опубликованных статьях, которые, однако, затруднительно признать имеющими научное значение [27; 28]. В рамках изучения проблем развития в имперской России профессионального правового сознания и складывания юридической профессии (legal profession или law profession ) интересные наблюдения о возникновании корпорации юристов высказали Р. Уортман и Б. Левин-Станкевич [48, p. 198–234; 49, p. 227, 231–235, 239] (первый из них сумел также дать оригинальное обозрение развития в России второй трети XIX в. legal ethos , духа права). Становление в нашей стране института «судебной службы» систематически осветил В.В. Захаров в особом § 4.3 диссертационного исследования, защищенного в июне 2009 г. в Московской государственной юридической академии [8, с. 267–286; публикацию см.: 9, с. 33–43].

Итак, как обстояло дело с корпорацией юристов на государственной службе в нашей стране до начала Александровских преобразований? Прежде всего, необходимо отметить, что в России дореформенного периода органы юстиции не образовывали собой обособленного сегмента государственного механизма. В империи функционировала архаичная и громоздкая судебная система с множеством судебных инстанций, которая была тесно переплетена с системой управления. Все суды являлись специализированными. Сохранялось несколько изолированных подсистем ведомственных судов.

Российская дореформенная прокуратура имела весьма расплывчатые общенадзорные полномочия, не закрепленные в каком-либо специальном нормативном акте. Органы прокуратуры фактически не обладали организационным единством. Как емко выразился по этому поводу в 1864 г. в статье в ведомственном журнале старший столоначальник Департамента Министерства юстиции П.А. Марков, современнику и в голову не приходило, что «как обер-прокурор, так и губернские прокуроры и уездные стряпчие составляют в сущности одно учреждение» [цит. по: 13, с. 328–329].

Предварительное следствие в дореформенный период осуществляли преимущественно органы полиции Министерства внутренних дел. Должностными лицами, специализированными на расследовании уголовных дел, являлись учрежденные в 1808 г. следственные приставы. Штатная численность следственных приставов была, однако, невелика, а их деятельность не была никак централизована.

По данным Департамента герольдии Правительствующего Сената, в конце 1859 г., в империи трудилось всего 110 следственных приставов [подсчитано по: 14]. При этом они числились в органах полиции всего 22 губерний и вовсе отсутствовали в 41 регионе (в 35 губерниях и шести областях), а также в Финляндии и Царстве Польском. В итоге основную часть уголовных дел расследовали либо неспециализированные должностные лица городской и сельской полиции (становые и частные приставы, земские исправники), либо временно назначавшиеся для производства следствий иные неспециализированные должностные лица (чаще всего чиновники для особых поручений и сотрудники III отделения Императорской канцелярии) [26].

По своему правовому статусу должностные лица дореформенных органов юстиции никак не выделялись из общей массы государственных гражданских служащих. Элементов особого статуса до Александровских преобразований не имели даже судьи [44]. Соответственно ни о каком выделении «судебной службы» в те времена не могло быть и речи. В подобном контексте несложно также догадаться, что до 1860-х гг. профильный образовательный ценз не предусматривался ни для одной категорий служащих органов юстиции.

Для сравнения уместно заметить, что в соседнем Королевстве Пруссия наличие юридического образования для судей судов высшего звена стало обязательным в 1713 г., а для остальных судей – в 1737 г. Кроме того, в первой половине 1750-х гг. в Пруссии для претендентов на занятие должностей в органах правосудия были введены особые квалификационные экзамены [47, p. 140]. С 1775 г. прусский кандидат в судьи должен был сдать уже двухэтапный квалификационный экзамен (сначала в университете, а затем в особой правительственной комиссии – Ober - Examinationskommission ) [46, p. 516–517].

На ситуации с состоянием юридического образования в России второй трети XIX в. представляется необходимым остановиться несколько подробнее, тем более что она уже неоднократно освещалась в литературе [7, с. 34–40, 93–113; 10, с. 55–65; 40, с. 29–193]. К 1860 г. в империи функционировали шесть юридических факультетов (Московского, Санкт-Петербургского, Харьковского, Казанского, Дерптского университетов и Университета св. Владимира), юридическое отделение Ришельевского лицея в Одессе, а также четыре специализированных учебных заведения юридического профиля – Демидовский лицей в Ярославле, Лицей князя Безбородко в Нежине, состоявшее в ведомстве Министерства юстиции Императорское Училище правоведения и состоявшее в ведомстве Военного министерства Аудиторское училище. Проблема заключалась, однако, не в количестве образовательных учреждений, готовивших юристов, а в количестве их выпускников.

Так, юридический факультет расположенного в Киеве Императорского университета св. Владимира за 20-летие 1840–1859 гг. окончило 345 человек [1, с. XXXVIII] (в среднем по 17 человек в год). За те же два десятилетия Императорский Санкт-Петербургский университет выпустил 830 юристов [подсчитано по: 3, с. LXXVII–CVI; без учета выпускников камерального и административного отделений] (в среднем по 42 человека в год). В Императорском Харьковском университете на выпускном 4-м курсе юридического факультета в 1840 г. обучалось 34 студента, в 1843 г. – 32, а в 1854 г. – 26 [подсчитано по: 30, с. 19–20; 31, с. 23–24; 32, с. 14–15].

Лицей князя Безбородко за 17-летие 1843–1859 гг. подготовил 330 юристов [подсчитано по: 33, с. CXLVI–CLXXXVI] (в среднем по 19 человек в год), Аудиторское училище за 1840–1859 гг. – 271 [24, с. 156–157] (в среднем по 14 человек в год). В свою очередь, юридический факультет Императорского Дерптского университета (Kaiserlichen Universit ä t Dorpat ) за 1840–1849 гг. выпустил 182 специалиста [подсчитано по: 45, s. 249–360] (в среднем по 18 человек в год). Юридический факультет Императорского Казанского университета в 1850 г. окончило 16 человек, в 1856 г. – 17 [21, с. 33–34; 22, с. 17–18].

Количество выпускников первых десяти выпусков (1840–1849 гг.) привилегированного Императорского Училища правоведения составило 237 человек [подсчитано по: 29, с. 3–22] (в среднем по 24 в год). Юридический факультет Императорского Московского университета за 18-летие 1836–1854 гг. подготовил 802 дипломированных специалиста [43, с. 574] (в среднем по 46 человек в год). По состоянию на 1 января 1858 г. на выпускном курсе юридического факультета Московского университета обучалось 42 студента [20, с. 135–137]. В 1861 г. общее количество выпускников-юристов составило в нашей стране 328 человек [9, с. 29].

Как приведенные цифры соотносились с тогдашней численностью государственных гражданских служащих Российской империи? Известно, что в 1847 г. в отечественном государственном аппарате трудилось 61 548 служащих, а в 1857 г. – 86 066, и что в конце 1850-х гг. на государственной службе ежегодно открывалось в среднем около 3000 вакансий [6, с. 34, 67, 69]. В свете этих данных незначительность выпуска специалистов в области юриспруденции в 1840-е–1850-е гг. представляется очевидной. Особенно если учесть, что выпускники-юристы рекрутировались не только в органы юстиции, но и – хотя в меньшем количестве – в иные гражданские ведомства. Тем самым, следует констатировать наличие в предреформенной России дефицита лиц с высшим юридическим образованием. Иными словами, тогдашняя национальная система образования была заведомо неспособна обеспечить органы юстиции необходимым количеством профильно подготовленных выпускников.

Что касается российской юриспруденции, то ее развитие в предреформенный период было явственно медленным и фрагментарным [наиболее подробно см.: 41, с. 194–335]. Неудивительно, что в империи тогда не функционировало ни одного юридического научного общества. Как исчерпывающе высказался по этому поводу в феврале 1902 г. выдающийся правовед и государственный деятель сенатор А. Ф. Кони, «юридические общества до начала царствования Александра II были немыслимы» [11, с. 296].

Для иллюстрации уровня образованности должностных лиц дореформенных органов юстиции представляется уместным привести данные об образовательном уровне судей и прокуроров регионального звена в 1851 г. Как явствует из официального «Списка чинам Правительствующего Сената и Министерства юстиции», по состоянию на февраль 1851 г. из 57 губернских и областных прокуроров России высшее юридическое образование имели только 27 (47,3 % состава), а 21 региональный прокурор (36,8 %) не получил вообще никакого образования. Даже в прокуратуре Сената из 13 обер-прокуроров дипломированными юристами являлись лишь восемь человек (61,5 %) [подсчитано по: 36, с. 9–129, 259–386].

В том же 1851 г. из 88 председателей губернских палат уголовного и гражданского суда и председателей губернских судов среднее и высшее образование имело 49 человек (55,6 % состава). Дипломированных юристов среди председателей судов насчитывалось 24 человека (27,2 %), еще девятеро имели непрофильное высшее образование (духовное, медицинское, филологическое, педагогическое).

Соответственно, 44,4 % руководящих должностных лиц российских органов правосудия в 1851 г. не получило вообще никакого систематического образования. Да и среднее образование, полученное 16 председателями судов (кадетские корпуса, пансионы при университетах, тем самые уездные училища, гимназии), создавало явно недостаточные предпосылки для успешного занятия отправлением правосудия в условиях середины XIX в.

Итак, возможно с определенностью констатировать, что на государственной службе дореформенной России корпорация юристов сформироваться не могла никоим образом. Однако это вовсе не означало, что в Николаевское время не могли начать складываться предпосылки для образования этой корпорации. Здесь необходимо вспомнить об Императорском Училище правоведения.

Став первым и последним в Российской империи образовательным учреждением, специализированным на подготовке юристов для государственной службы, Императорское Училище правоведения сыграло в истории отечественных органов юстиции уникально значимую роль [об Училище в предреформенный период см.: 40, с. 116–147, 170–180, 231–236; 41, с. 173–193; 49, р. 198–220]. Дело в том, что немногочисленные выпускники Училища обладали в массе своей не только глубокими и разносторонними познаниями в юриспруденции, но и твердыми представлениями о высоких моральных стандартах профессии, а также сильнейшим духом корпоративного единения (что обуславливалось закрытым и прилегированным характером их alma mater при 6-летнем сроке обучения).

Представляется возможным с уверенностью предположить, что само слово «правовед» возникло и до начала ХХ в. использовалось в русском языке исключительно в значении «выпускник Императорского Училища правоведения». Если же еще вспомнить, что, благодаря кадровой политике Министерства юстиции, «правоведы» получали значительные карьерные преимущества, приоритетно продвигались по службе (как в центральном аппарате Министерства, департаментах Сената, так и в региональных органах правосудия и прокуратуры), то станет очевидно, что именно эта внутренне спаянная «дружина “рыцарей права”» (как «правоведов» первых выпусков емко наименовал Г. А. Джаншиев [5, с. 708]) явилась кристаллом зарождения корпорации юристов на государственной службе империи.

Как известно, в первой половине 1860-х гг. отечественные органы юстиции подверглись коренному преобразованию, образовав собой в полной мере обособленный сегмент государственного механизма. В России появилась полностью отделенная от органов управления судебная система, базисным элементом которой стала трехзвенная подсистема судов общей юрисдикции. Количество архаичных специализированных судов было минимизировано. Суд стал в значительной мере независимым.

Будучи структурно и функционально реорганизована, российская прокуратура получила принципиально новую компетенцию, систематически и целостно закрепленную в Судебных Уставах 1864 г. Прокурор оказался впервые наделен полномочиями государственного обвинителя, стал участником гласного и состязательного уголовного процесса.

Оказались реформированы и органы следствия. В результате проведения следственной реформы 1860 г. в нашей стране были учреждены подведомственные Министерству юстиции судебные следователи. Следственные приставы МВД подверглись упразднению. Окончательное развитие институт судебных следователей получил в результате судебной реформы 1864 г.

В ходе той же судебной реформы 1864 г. должностные лица органов юстиции были, наконец, наделены особым правовым статусом. В частности судьи судов и общей юрисдикции и судебные следователи получили уникальную для имперской России несменяемость. В системе пореформенной государственной службы возникла такая разновидность как «судебная служба».

В рамках особого правового статуса для должностных лиц органов юстиции в качестве квалификационного требования был введен профильный образовательный ценз. Впервые он был предусмотрен в 1860 г. при основании института судебных следователей. Согласно ст. 3 Закона «Учреждение судебных следователей» от 8 июня 1860 г. к кандидату на должность следователя было выдвинуто квалификационное требование о наличии у него высшего или среднего образования [23].

Осторожность, с которой законодатель подошел в 1860 г. к формулировке образовательного ценза для судебных следователей, имела очевидные основания. Учитывая обрисованный выше дефицит в стране дипломированных юристов, требование об обязательности для следователей юридического образования было бы заведомо неисполнимым на практике. Особенно если принять во внимание, что Министерству юстиции предстояло в сжатые сроки заполнить свыше 900 следовательских вакансий.

Однако введение даже столь смягченного образовательного ценза встретило непонимание в регионах. Уже в 1860 г. Министерство юстиции столкнулось с попытками губернских властей продвигать на должности следователей лиц, не имевших даже среднего образования, преимущественно из числа бывших служащих полиции. В ответ Министерство заняло достаточно жесткую позицию, предписав губернаторам предлагать на следственные должности лиц, «преимущественно кончивших курс наук в высших юридических заведениях» [16, с. 64] (что меняло в сторону ужесточения требования к кандидатам на должность следователя, закрепленные в ст. 3 «Учреждения судебных следователей»).

В ходе подготовки судебной реформы 1864 г. законодатель сохранил осторожный подход к введению образовательного ценза. С одной стороны, в ст. 66 «Основных положений преобразования судебной части в России» от 29 сентября 1862 г. (первой российской концепции судебной реформы) было внесено законодательное предположение о введении для судей, прокуроров, следователей и секретарей судов квалификационного требования о наличии у них высшего юридического образования. С другой стороны, в ту же статью была вписана оговорка, что в качестве альтернативы на соответствующие должности могут быть назначены лица без образования, а просто «доказавшие по службе свои познания по судебной части» [15, с. 23].

В ходе выработки Судебных Уставов приведенная формулировка ст. 66 Основных положений вызвала изрядную дискуссию [39, с. 134–136]. Часть кодификаторов настаивала на факультативности образовательного ценза для судебного ведомства. В качестве доводов указывалось на дефицит дипломированных юристов, имевших необходимый опыт практической работы, а также приводилось соображение о том, что на службе в ведомстве состояли и такие лица, которые «хотя и не посещали курса юридических наук, но продолжительной службой в судебном ведомстве, при старании изучать законы, приобрели основательные познания по судебной части» [39, с. 136]. Сторонники безальтернативного введения правового образовательного ценза резонно указывали, что дефицит дипломированных юристов – это явление временное, в то время как обсуждавшаяся норма будет иметь постоянный характер.

Окончательное нормативное оформление профильного образовательного ценза для должностных лиц органов юстиции России произошло в связи с изданием Судебных Уставов от 20 ноября 1864 г. При утверждении проектов Судебных Уставов законодатель склонился, в конце концов, все же к факультативности этого ценза.

Согласно ст. 202 «Учреждения судебных установлений», для замещения должностей судей судов общей юрисдикции, прокуроров, судебных следователей и старших канцелярских служащих судов вводилось квалификационное требование о наличии у претендентов высшего юридического образования. Соответственно в качестве альтернативы оговаривалась возможность назначения на эти должности лиц, «доказавших на службе свои познания по судебной части» [38, с. 27] (что явилось почти дословным воспроизведением приведенной выше формулировки ст. 66 Основных положений). Как бы то ни было, единый для органов юстиции империи профильный образовательный ценз был введен.

Что касается развития юридического образования в 1860-е гг., то здесь необходимо, отметить, прежде всего, увеличение набора на юридическую специальность в уже имеющихся образовательных учреждениях. В итоге уже в 1865 г. количество студентов-юристов достигло в нашей стране 2065 человек (что составило 48,7 % общего числа студентов) [7, с. 46]. Наряду с этим, произошел ряд позитивных изменений в системе юридических образовательных учреждений.

Два образовательных учреждения подверглись преобразованию. В 1865 г. на базе Ришельевского лицея с его юридическим отделением был создан Императорский Новороссийский университет, в структуре которого изначально был предусмотрен юридический факультет. В июле 1868 г. Александр II утвердил мнение Государственного Совета о превращении Демидовского лицея в Демидовский юридический лицей – специализированное высшее учебное заведение [42, с. 68–80, 158–167]. Наконец, согласно именному указу от 8 июня 1869 г., в России был основан новый университет с юридическим факультетом – Императорский Варшавский [42, с. 83–93].

В эпоху Александровских реформ интенсифицировалось развитие российской юриспруденции – особенно отраслевых юридических наук [2; 42, с. 213–299]. В Санкт-Петербурге и Москве начали возникать юридические научные общества, поначалу функционировавшие неофициально, как частные кружки. Первый такой кружок сложился в столице на исходе 1859 г., его организатором явился тогдашний обер-секретарь 2-го Департамента Сената надворный советник Д. В. Стасов [12, с. 114–118] (выпускник 8-го выпуска Императорского Училища правоведения).

Впрочем, регулярные собрания для неформального профессионального общения на правовые темы стали порой устраиваться и в провинции. По свидетельству известного судебного деятеля действительного статского советника М.Ф. Громницкого, в конце 1864 г. кружок такого рода образовали сотрудники губернских органов юстиции Воронежской губернии, начавшие еженедельно собираться «для бесед на разные темы, касающиеся судебного дела» [4, с. 63–64]. Остается добавить, что официальный статус первым обрело Юридическое общество при Императорском Московском университете (Московское юридическое общество), Устав которого был утвержден Министерством народного просвещения в феврале 1865 г. [42, с. 193–197].

Таким образом, возможно со всей определенностью констатировать, что в 1860-е гг. сложились все условия для формирования корпорации юристов на государственной службе Российской империи. К этому необходимо добавить, что формирование корпорации юристов было несомненно ускорено, благодаря кадровой политике Министерства юстиции.

Возглавлявшееся в 1862–1867 гг. реформаторски настроенными министром Д. Н. Замятниным и его заместителем «правоведом» Н. И. Стояновским ведомство целенаправленно повело линию на комплектование судейского и прокурорско-следственного корпуса лицами с высшим юридическим образованием (по существу игнорируя после 1864 г. рассмотренную выше факультативную формулировку ст. 202 «Учреждения судебных установлений»). В этом отношении весьма характерно в частности циркулярное распоряжение министра юстиции № 8535 от 15 октября 1865 г., в котором предписывалось рассматривать в качестве кандидатов на должности судебных следователей, прежде всего, лиц, «получивших если не юридическое, то высшее образование» [25, с. 15]. Подобная кадровая политика Министерства принесла свои плоды.

Так, к концу 1865 г. из 105 председателей губернских, областных и коммерческих судов профильное образование имел 51 человек (48,6 %), а из 98 заместителей председателей судов – 76 (77,5 %) [17, с. 7]. К концу 1866 г. из 98 председателей судов дореформенного устройства («старых судебных мест», как они именовались в делопроизводстве Министерства) высшее юридическое образование было у 55 человек (56,1 %) [18, с. 10]. В реформированных органах правосудия (окружных судах и судебных палатах) по состоянию на март 1868 г. среди 25 председателей судов лиц с юридическим образованием насчитывалось 19 [подсчитано по: 35, с. 99–174] (76,0 %), большинство из них составляли выпускники Императорского Училища правоведения (10 человек).

Что касается образовательного уровня тогдашнего прокурорского корпуса состава, то, прежде всего, следует отметить, что в 1866 г. среди 13 обер-прокуроров Сената лиц с высшим юридическим образованием насчитывалось 12 [подсчитано по: 37, с. 5–59] (92,3 %), причем девять из них (69,2 %) являлись выпускниками Императорского Училища правоведения. Высшее юридическое образование имели все четверо прокуроров реформированных Санкт-Петербургской и Московской судебных палат и окружных судов.

К тому времени заметно улучшилась образованность и региональных прокуроров – несмотря на то, что в ходе проведения судебной реформы 1864 г. территориальные органы прокуратуры подлежали постепенной ликвидации, и что на губернских прокуроров de jure не распространялись требования правового образовательного ценза из ст. 202 «Учреждения судебных установлений». По состоянию на июль 1866 г. из 60 губернских и областных прокуроров России высшее образование имели уже 53 человека (88,3 % состава), из них высшее юридическое – 44 (73,3 %). При этом среди них, правда, оставалось двое лиц, не получивших никакого образования (3,3 %).

Среди юридически подготовленных региональных прокуроров заметно преобладали выпускники Императорского Училища правоведения (21 человек; 35,0 % состава и 47,7 % от числа прокуроров-дипломированных юристов). Из девяти прокуроров с непрофильным высшим образованием четверо окончили Императорский Александровский лицей, трое – духовные академии, один – Главный педагогический институт и один – Императорскую медико-хирургическую академию.

По состоянию на март 1868 г. в ведомстве Министерства юстиции России числилось 26 прокуроров учрежденных в ходе реформы судебных палат и окружных судов и 48 губернских и областных прокуроров [подсчитано по: 34, с. 3–289; 35, с. 99–174]. Что касается прокуроров реформированных органов правосудия, то 100 % из них имели высшее юридическое образование. Основную долю среди этих прокуроров составляли выпускники Императорского Училища правоведения (12 человек, 52,2 % состава группы) и юридического факультета Императорского Московского университета (10 человек; 38,5 %).

Из региональных прокуроров в 1868 г. высшее образование имело 40 человек (83,3 % состава), в том числе высшее юридическое – 34 (70,8 %). Остальные восемь губернских и областных прокуроров являлись выпускниками средних учебных заведений. Лиц без образования среди региональных прокуроров к тому времени уже не осталось.

Из губернских прокуроров-дипломированных юристов восемь окончили Императорское Училище правоведения (16,7 % состава группы), семеро – юридический факультет Санкт-Петербургского университета (14,6 %), шестеро – юридические факультеты Московского и Харьковского университетов (по 12,5 %). Менее всего среди региональных прокуроров насчитывалось выпускников юридического факультета Императорского Дерптского университета (один человек). Среди губернских прокуроров с непрофильным высшим образованием доминировали выпускники духовных академий (три человека).

Согласно «Списка чинам Правительствующего Сената и Министерства юстиции» за 1866 г., численность следственного корпуса Российской империи составила тогда 1063 человека (включая 100 временных судебных следователей) [подсчитано по: 37, с. 141–342]. Из этого числа 56 лиц занимали должности в открытых в апреле 1866 г. Санкт-Петербургском и Московском окружных судах, а остальные 1007 состояли в органах правосудия дореформенного устройства. Среди следователей окружных судов лица с высшим юридическим образованием составляли подавляющее большинство. В Санкт-Петербургском окружном суде из 25 следователей первого состава дипломированными юристами являлись 23 человека (92,0 %), а в Московском окружном суде – 26 из 31 (83,9 %) [37, с. 99–101, 120–122].

Ситуация с образовательной подготовкой 1007 следователей, состоявших в штатах дореформенных судов и прикомандированным к ним, была в 1866 г. не столь благоприятной. Из числа этих лиц высшее образование имели 538 человек (53,5 % состава), в том числе высшее юридическое – 497 (49,4 %). Тем самым, общая доля дипломированных юристов среди судебных следователей России составила в 1866 г. 51,4 %. Вместе с тем, в следственном корпусе тогда насчитывалось всего 11 лиц, не получивших никакой образовательной подготовки (1,03 % состава). Остальные судебные следователи имели общее и среднее специальное образование, полученное в губернских гимназиях, уездных училищах, духовных семинариях, кадетских корпусах и иных подобных заведениях.

Не вызывает сомнений, что Министерство юстиции сумело в сжатые сроки добиться впечатляющего успеха в деле обеспечения юридически образованными кадрами как руководящего состава судов, верхнего и среднего звеньев органов прокуратуры, так и корпуса судебных следователей. Тот факт, что в уже 1866 г. в России высшее юридическое образование имели все прокуроры реформированных судов, 92 % обер-прокуроров Сената, семь из каждых десяти губернских и областных прокуроров, а также каждый второй судебный следователь, представляется результатом, максимально возможным в тогдашних исторических условиях.

Остается заключить, что складывание обрисованных выше условий и формирование охарактеризованной судейской и прокурорско-следственной среды второй половины 1860-х гг. обеспечило становление корпорации юристов на государственной службе России. Что же касается исходного кристалла ее роста – микрокорпорации выпусников Императорского Училища правоведения – то, не вдаваясь здесь в подробности выдающейся роли «правоведов» в деле подготовки и проведения преобразования органов юстиции 1860–1864 гг. [подробнее см.: 40, с. 236–254], остается упомянуть об их тогдашнем количестве. Как явствует из официального отчета, к исходу 1868 г. на службе в органах юстиции состояло 380 «правоведов» [19, с. 79]. Вполне достаточно, думается, для зарождения и превоначального развития имперской профессиональной корпорации.

Подводя итог всему изложенному, представляется возможным с уверенностью констатировать, что условия, необходимые для образования корпорации юристов на государственной гражданской службе, сложились в нашей стране в ходе проведения Александровских реформ. Именно тогда, в ходе подготовки судебных преобразований отечественный законодатель осознал необходимость как наделить должностных лиц органов юстиции особым правовым статусом в целом, так и ввести для них профильный образовательный ценз в частности. По мере реализации основных начал следственной и судебной реформ 1860–1864 гг. судьи, прокуроры и следователи России стали, наконец, юристами, образовав собой корпорацию на государственной службе империи (исходным кристаллом формирования которой явились выпускники Императорского Училища правоведения).

Библиография
1.
Владимирский-Буданов М. Ф. История Императорского университета св. Владимира. –Киев: Тип. Имп. Унив. св. Владимира, 1884. – Т. 1. – 674, XLI, IV c.
2.
Головко Л. В., Ильютченко Н. В. Судебная реформа и развитие уголовно-процессуальной науки (на примере Московского университета) // Великая реформа: к 150-летию Судебных Уставов / под ред. Л. В. Головко. – М.: Юстицинформ, 2014. – Т. 2. – С. 238–250.
3.
Григорьев В. В. Императорский С.-Петербургский университет в течение первых пятидесяти лет его существования: историческая записка. – СПб.: Тип. В. Безобразова, 1870. – 432, 96, CXXII c.
4.
Громницкий М. Ф. Из прошлого (По личным воспоминаниям). I. // Русская мысль. – 1899. – Кн. 2. – С. 49–71.
5.
Джаншиев Г. А. Деятель крестьянской реформы В. А. Арцимович // Джаншиев Г. А. Эпоха великих реформ. Исторические справки. 7-е изд. – М.: Типолитогр. К. В. Александрова, 1898. – С. 705–730.
6.
Зайончковский П. А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. – М.: Мысль, 1978. – 287 с.
7.
Захаров В. В. Как готовить юриста: изучая русские рецепты. Очерки истории юридического образования в России второй половины XIX – начала XX века. – Курск: КГУ, 2006. – 297 с.
8.
Захаров В. В. Основные этапы реформирования российского суда и института исполнения судебных решений в сфере частного права в 1832–1917 гг. (историко-правовое исследование): Дисс… д-ра юрид. наук. – М.: МГЮА, 2009. – 558 с.
9.
Захаров В. В., Ильина Т. Н. Система подготовки кадров для органов правосудия в России во второй половине XIX – начале XX века: моногр. – М.: РИОР: ИНФРА-М, 2013. – 193 с.
10.
Кодан С. В. Формирование и становление юридического образования в России: от законоискусства к правоведению (XVII – первая половина XIX вв.) // «Изучать юриспруденцию яко прав искусство»: очерки истории юридического образования в России (конец XVII – XX в.) / под ред. В. В. Захарова, Н. Н. Зипунниковой. – Курск: КГУ, 2008. – С. 34–66.
11.
Кони А. Ф. Труды и задачи Петербургского юридического общества // Кони А. Ф. Собрание сочинений. – М.: Юридическая лит., 1967. – Т. 4. – С. 293–316.
12.
Легкий Д. М. Дмитрий Васильевич Стасов: судебная реформа 1864 г. и формирование присяжной адвокатуры в Российской империи. – СПб.: «Дмитрий Буланин», 2011. – 424 с.
13.
Муравьев Н. В. Прокурорский надзор в его устройстве и деятельности: пособие для прокурорской службы. – М.: Университетская тип., 1889. – Т. 1. – V, 552 с.
14.
Общая роспись начальствующих и прочих должностных лиц по всем управлениям в империи и по главным управлениям в Царстве Польском и в Великом княжестве Финляндском на 1860–1861 год. – СПб.: Тип. Имп. Академии наук, [1860]. – Ч. 2. – VI, 512 стб.
15.
Основные положения преобразования судебной части в России. – М.: Тип. В. Готье, 1863. – 111 с.
16.
Отчет Министерства юстиции за 1860 год. – СПб.: Тип. Правит. Сената, 1862. – 469 с.
17.
Отчет Министерства юстиции за 1865 год. – СПб.: Тип. Правит. Сената, 1867. – 469 с.
18.
Отчет Министерства юстиции за 1866 год. – СПб.: Тип. Правит. Сената, 1869. – 561 с.
19.
Отчет Министерства юстиции за 1868 год. – СПб.: Тип. Правит. Сената, 1869. – 543 с.
20.
Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета за 1856–57 академический и 1857 гражданский годы. – [М.: б. и., 1857]. – 240 с. (с разд. паг.).
21.
Отчет о состоянии Императорского Казанского университета в 1849–1850 академическом году. – Казань: Университетская тип., 1850. – 38 с.
22.
Отчет о состоянии Императорского Казанского университета за 1855–1856 учебный год. – Казань:Университетская тип., 1856. – 24 с.
23.
Полное собрание законов Российской империи. Собрание 2-е. – СПб.: Тип. II отд. е. и. в. канцелярии, 1862. – Т. 35, отд. 1. – № 33890.
24.
Пятьдесят лет специальной школе для образования военных законоведов в России. 1832–1882 / под ред. П. О. Бобровского. – СПб.: Тип. В. С. Балашева, 1882. – II, 168 с.
25.
Сборник циркуляров и инструкций Министерства юстиции. С 1 января 1865 г. по 1 мая 1870 г. – СПб.: Тип. Правит. Сената, 1870. – XXVIII, 318 c.
26.
Серов Д. О., Федоров А. В. Следствие от Александра I до Александра II (1801–1860 гг.) // Российский следователь. – 2015. – № 11. – С. 54–59.
27.
Симбаева Д. Ю. Значение судебной реформы 1864 года для формирования корпорации юристов в России // День юриста: матер. междунар. научно-практич. конф. – М.: РУДН, 2014. – С. 49–58.
28.
Симбаева Д. Ю. Судебная реформа 1864 года и формирование корпорации юристов в России // История государства и права. – 2015. – № 3. – С. 13–17.
29.
Список бывшим воспитанникам Императорского Училища правоведения, окончившим в оном курс наук. 1840–1910 гг. // Памятная книжка Императорского Училища правоведения на учебный 1910–1911 год. – СПб.: Сенатская тип., 1910. – С. 3–210.
30.
Список студентов Императорского Харьковского университета на 1840/41 академический год. – [Харьков: б. и., 1840]. – 28 с.
31.
Список студентов Императорского Харьковского университета на 1843/44 академический год. – [Харьков: б. и., 1843]. – 34 с.
32.
Список студентов Императорского Харьковского университета на 1854–1855 академический год. – [Харьков: б. и., 1854]. – 29 с.
33.
Список студентов, окончивших курс в Лицее князя Безбородко со времени преобразования его из математического факультета в юридический / сост. Н. В. Гербель // Гимназия высших наук и Лицей князя Безбородко. 2-е изд. – СПб.: б. и., 1881. – Приложения. – С. CXLVI–CLXXXVI.
34.
Список чинам губернских и уездных судебных мест и Межевого корпуса. 1868. – СПб.: Тип. Правит. Сената, 1868. – Ч. 2. – 335, LXII с.
35.
Список чинам Правительствующего Сената, Департамента Министерства юстиции и судебных мест, образованных на основании Судебных Уставов 20-го ноября 1864 года. –СПб.: Тип. Правит. Сената, 1868. – Ч. 1. – 357 с.
36.
Список чинам Правительствующего Сената и Министерства юстиции. 1851. – СПб.: Тип. Правит. Сената, 1851. – 323, VI с.
37.
Список чинам Правительствющего Сената и Министерства юстиции. 1866. – СПб.: Тип. Правит. Сената, 1866. – 397, LVIII, IV с.
38.
Судебные Уставы 20 ноября 1864 года. – СПб.: б. и., 1864. – III, III, 442 с. (с разд. пагинацией).
39.
Судебные Уставы 20 ноября 1864 года с изложением расуждений, на коих они основаны. 2-е изд. – СПб. Тип. II отд. е. и. в. канцелярии, 1867. – Ч. 3. – V, LIII, 567 с.
40.
Сюзор Г. П. Ко дню LXXV юбилея Императорского Училища правоведения. 1835–1910 гг. (Исторический очерк). – СПб.: Государственная тип., 1910. – 514 с.
41.
Томсинов В. А. Юридическое образование и юриспруденция в России во второй трети XIX века: учеб. пособие. – М.: Зерцало-М, 2010. – 336 с.
42.
Томсинов В. А. Юридическое образование и юриспруденция в России в эпоху «великих реформ» (60-е – начало 80-х гг. XIX в.): учеб. пособие. – М.: Зерцало-М, 2013. – 300 с.
43.
Шевырев С. П. История Императорского Московского университета. 1755–1855. – М.: Университетская тип., 1855. – XII, 582 c.
44.
Щедрина Ю. В. Формирование судейского корпуса накануне судебной реформы 1864 г. // Армия и общество. – 2014. – № 1. – С. 60–66.
45.
Album Academicum der Kaiserlichen Universität Dorpat / bearh. von A. Hasselblatt, G. Otto. – Dorpat: Verl. von C. Mattiesen , 1889. – VIII, 1007 s.
46.
Fischer W., Lundgreen P. The Recruitment and Training of Administrative and Technical Personnel // The Formation of National States in Western Europe / еd. by Ch. Tilly. – Princeton, N. J.: Princeton University Press, 1975. – P. 456–561.
47.
Friedrich G. The Continental Tradition of Training Administrators in Law and Jurisprudence // The Journal of Modern History. – 1939. – Vol. 11. N 2. – P. 129–148.
48.
Levin-Stankevich B. The Transfer of Legal Technology and Culture: Law Professionals in Tsarist Russia // Russia’s Missing Middle Class. The professions in Russian History / еd. by H. Balzer. – Armonk, N. Y.: M. E. Sharp, 1996. – P. 223–249.
49.
Wortman R. The development of a Russian legal consciousness. – Chicago, Ill.: University of Chicago Press, 1976. – XI, 365 p
References (transliterated)
1.
Vladimirskii-Budanov M. F. Istoriya Imperatorskogo universiteta sv. Vladimira. –Kiev: Tip. Imp. Univ. sv. Vladimira, 1884. – T. 1. – 674, XLI, IV c.
2.
Golovko L. V., Il'yutchenko N. V. Sudebnaya reforma i razvitie ugolovno-protsessual'noi nauki (na primere Moskovskogo universiteta) // Velikaya reforma: k 150-letiyu Sudebnykh Ustavov / pod red. L. V. Golovko. – M.: Yustitsinform, 2014. – T. 2. – S. 238–250.
3.
Grigor'ev V. V. Imperatorskii S.-Peterburgskii universitet v techenie pervykh pyatidesyati let ego sushchestvovaniya: istoricheskaya zapiska. – SPb.: Tip. V. Bezobrazova, 1870. – 432, 96, CXXII c.
4.
Gromnitskii M. F. Iz proshlogo (Po lichnym vospominaniyam). I. // Russkaya mysl'. – 1899. – Kn. 2. – S. 49–71.
5.
Dzhanshiev G. A. Deyatel' krest'yanskoi reformy V. A. Artsimovich // Dzhanshiev G. A. Epokha velikikh reform. Istoricheskie spravki. 7-e izd. – M.: Tipolitogr. K. V. Aleksandrova, 1898. – S. 705–730.
6.
Zaionchkovskii P. A. Pravitel'stvennyi apparat samoderzhavnoi Rossii v XIX v. – M.: Mysl', 1978. – 287 s.
7.
Zakharov V. V. Kak gotovit' yurista: izuchaya russkie retsepty. Ocherki istorii yuridicheskogo obrazovaniya v Rossii vtoroi poloviny XIX – nachala XX veka. – Kursk: KGU, 2006. – 297 s.
8.
Zakharov V. V. Osnovnye etapy reformirovaniya rossiiskogo suda i instituta ispolneniya sudebnykh reshenii v sfere chastnogo prava v 1832–1917 gg. (istoriko-pravovoe issledovanie): Diss… d-ra yurid. nauk. – M.: MGYuA, 2009. – 558 s.
9.
Zakharov V. V., Il'ina T. N. Sistema podgotovki kadrov dlya organov pravosudiya v Rossii vo vtoroi polovine XIX – nachale XX veka: monogr. – M.: RIOR: INFRA-M, 2013. – 193 s.
10.
Kodan S. V. Formirovanie i stanovlenie yuridicheskogo obrazovaniya v Rossii: ot zakonoiskusstva k pravovedeniyu (XVII – pervaya polovina XIX vv.) // «Izuchat' yurisprudentsiyu yako prav iskusstvo»: ocherki istorii yuridicheskogo obrazovaniya v Rossii (konets XVII – XX v.) / pod red. V. V. Zakharova, N. N. Zipunnikovoi. – Kursk: KGU, 2008. – S. 34–66.
11.
Koni A. F. Trudy i zadachi Peterburgskogo yuridicheskogo obshchestva // Koni A. F. Sobranie sochinenii. – M.: Yuridicheskaya lit., 1967. – T. 4. – S. 293–316.
12.
Legkii D. M. Dmitrii Vasil'evich Stasov: sudebnaya reforma 1864 g. i formirovanie prisyazhnoi advokatury v Rossiiskoi imperii. – SPb.: «Dmitrii Bulanin», 2011. – 424 s.
13.
Murav'ev N. V. Prokurorskii nadzor v ego ustroistve i deyatel'nosti: posobie dlya prokurorskoi sluzhby. – M.: Universitetskaya tip., 1889. – T. 1. – V, 552 s.
14.
Obshchaya rospis' nachal'stvuyushchikh i prochikh dolzhnostnykh lits po vsem upravleniyam v imperii i po glavnym upravleniyam v Tsarstve Pol'skom i v Velikom knyazhestve Finlyandskom na 1860–1861 god. – SPb.: Tip. Imp. Akademii nauk, [1860]. – Ch. 2. – VI, 512 stb.
15.
Osnovnye polozheniya preobrazovaniya sudebnoi chasti v Rossii. – M.: Tip. V. Got'e, 1863. – 111 s.
16.
Otchet Ministerstva yustitsii za 1860 god. – SPb.: Tip. Pravit. Senata, 1862. – 469 s.
17.
Otchet Ministerstva yustitsii za 1865 god. – SPb.: Tip. Pravit. Senata, 1867. – 469 s.
18.
Otchet Ministerstva yustitsii za 1866 god. – SPb.: Tip. Pravit. Senata, 1869. – 561 s.
19.
Otchet Ministerstva yustitsii za 1868 god. – SPb.: Tip. Pravit. Senata, 1869. – 543 s.
20.
Otchet o sostoyanii i deistviyakh Imperatorskogo Moskovskogo universiteta za 1856–57 akademicheskii i 1857 grazhdanskii gody. – [M.: b. i., 1857]. – 240 s. (s razd. pag.).
21.
Otchet o sostoyanii Imperatorskogo Kazanskogo universiteta v 1849–1850 akademicheskom godu. – Kazan': Universitetskaya tip., 1850. – 38 s.
22.
Otchet o sostoyanii Imperatorskogo Kazanskogo universiteta za 1855–1856 uchebnyi god. – Kazan':Universitetskaya tip., 1856. – 24 s.
23.
Polnoe sobranie zakonov Rossiiskoi imperii. Sobranie 2-e. – SPb.: Tip. II otd. e. i. v. kantselyarii, 1862. – T. 35, otd. 1. – № 33890.
24.
Pyat'desyat let spetsial'noi shkole dlya obrazovaniya voennykh zakonovedov v Rossii. 1832–1882 / pod red. P. O. Bobrovskogo. – SPb.: Tip. V. S. Balasheva, 1882. – II, 168 s.
25.
Sbornik tsirkulyarov i instruktsii Ministerstva yustitsii. S 1 yanvarya 1865 g. po 1 maya 1870 g. – SPb.: Tip. Pravit. Senata, 1870. – XXVIII, 318 c.
26.
Serov D. O., Fedorov A. V. Sledstvie ot Aleksandra I do Aleksandra II (1801–1860 gg.) // Rossiiskii sledovatel'. – 2015. – № 11. – S. 54–59.
27.
Simbaeva D. Yu. Znachenie sudebnoi reformy 1864 goda dlya formirovaniya korporatsii yuristov v Rossii // Den' yurista: mater. mezhdunar. nauchno-praktich. konf. – M.: RUDN, 2014. – S. 49–58.
28.
Simbaeva D. Yu. Sudebnaya reforma 1864 goda i formirovanie korporatsii yuristov v Rossii // Istoriya gosudarstva i prava. – 2015. – № 3. – S. 13–17.
29.
Spisok byvshim vospitannikam Imperatorskogo Uchilishcha pravovedeniya, okonchivshim v onom kurs nauk. 1840–1910 gg. // Pamyatnaya knizhka Imperatorskogo Uchilishcha pravovedeniya na uchebnyi 1910–1911 god. – SPb.: Senatskaya tip., 1910. – S. 3–210.
30.
Spisok studentov Imperatorskogo Khar'kovskogo universiteta na 1840/41 akademicheskii god. – [Khar'kov: b. i., 1840]. – 28 s.
31.
Spisok studentov Imperatorskogo Khar'kovskogo universiteta na 1843/44 akademicheskii god. – [Khar'kov: b. i., 1843]. – 34 s.
32.
Spisok studentov Imperatorskogo Khar'kovskogo universiteta na 1854–1855 akademicheskii god. – [Khar'kov: b. i., 1854]. – 29 s.
33.
Spisok studentov, okonchivshikh kurs v Litsee knyazya Bezborodko so vremeni preobrazovaniya ego iz matematicheskogo fakul'teta v yuridicheskii / sost. N. V. Gerbel' // Gimnaziya vysshikh nauk i Litsei knyazya Bezborodko. 2-e izd. – SPb.: b. i., 1881. – Prilozheniya. – S. CXLVI–CLXXXVI.
34.
Spisok chinam gubernskikh i uezdnykh sudebnykh mest i Mezhevogo korpusa. 1868. – SPb.: Tip. Pravit. Senata, 1868. – Ch. 2. – 335, LXII s.
35.
Spisok chinam Pravitel'stvuyushchego Senata, Departamenta Ministerstva yustitsii i sudebnykh mest, obrazovannykh na osnovanii Sudebnykh Ustavov 20-go noyabrya 1864 goda. –SPb.: Tip. Pravit. Senata, 1868. – Ch. 1. – 357 s.
36.
Spisok chinam Pravitel'stvuyushchego Senata i Ministerstva yustitsii. 1851. – SPb.: Tip. Pravit. Senata, 1851. – 323, VI s.
37.
Spisok chinam Pravitel'stvyushchego Senata i Ministerstva yustitsii. 1866. – SPb.: Tip. Pravit. Senata, 1866. – 397, LVIII, IV s.
38.
Sudebnye Ustavy 20 noyabrya 1864 goda. – SPb.: b. i., 1864. – III, III, 442 s. (s razd. paginatsiei).
39.
Sudebnye Ustavy 20 noyabrya 1864 goda s izlozheniem rasuzhdenii, na koikh oni osnovany. 2-e izd. – SPb. Tip. II otd. e. i. v. kantselyarii, 1867. – Ch. 3. – V, LIII, 567 s.
40.
Syuzor G. P. Ko dnyu LXXV yubileya Imperatorskogo Uchilishcha pravovedeniya. 1835–1910 gg. (Istoricheskii ocherk). – SPb.: Gosudarstvennaya tip., 1910. – 514 s.
41.
Tomsinov V. A. Yuridicheskoe obrazovanie i yurisprudentsiya v Rossii vo vtoroi treti XIX veka: ucheb. posobie. – M.: Zertsalo-M, 2010. – 336 s.
42.
Tomsinov V. A. Yuridicheskoe obrazovanie i yurisprudentsiya v Rossii v epokhu «velikikh reform» (60-e – nachalo 80-kh gg. XIX v.): ucheb. posobie. – M.: Zertsalo-M, 2013. – 300 s.
43.
Shevyrev S. P. Istoriya Imperatorskogo Moskovskogo universiteta. 1755–1855. – M.: Universitetskaya tip., 1855. – XII, 582 c.
44.
Shchedrina Yu. V. Formirovanie sudeiskogo korpusa nakanune sudebnoi reformy 1864 g. // Armiya i obshchestvo. – 2014. – № 1. – S. 60–66.
45.
Album Academicum der Kaiserlichen Universität Dorpat / bearh. von A. Hasselblatt, G. Otto. – Dorpat: Verl. von C. Mattiesen , 1889. – VIII, 1007 s.
46.
Fischer W., Lundgreen P. The Recruitment and Training of Administrative and Technical Personnel // The Formation of National States in Western Europe / ed. by Ch. Tilly. – Princeton, N. J.: Princeton University Press, 1975. – P. 456–561.
47.
Friedrich G. The Continental Tradition of Training Administrators in Law and Jurisprudence // The Journal of Modern History. – 1939. – Vol. 11. N 2. – P. 129–148.
48.
Levin-Stankevich B. The Transfer of Legal Technology and Culture: Law Professionals in Tsarist Russia // Russia’s Missing Middle Class. The professions in Russian History / ed. by H. Balzer. – Armonk, N. Y.: M. E. Sharp, 1996. – P. 223–249.
49.
Wortman R. The development of a Russian legal consciousness. – Chicago, Ill.: University of Chicago Press, 1976. – XI, 365 p
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"