по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция и редакционная коллегия > Порядок рецензирования статей > Рецензирование за 24 часа – как это возможно? > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Публикация за 72 часа: что это? > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Genesis: исторические исследования
Правильная ссылка на статью:

Ранние произведения А. Н. Островского как исторический источник для изучения предметного мира купечества (на примере купеческого дома)
Брыкина Юлия Яковлевна

кандидат исторических наук

доцент, Национальный исследовательский университет «Московский институт электронной техники»

124498, Россия, г. Москва, площадь Шокина, 1

Brykina Yulia

PhD in History

Docent, the department of Russian History, State and Law, National Research University of Electronic Technology

124498, Russia, Moscow, Ploshad Shokina 1

juliab868@gmail.com
Другие публикации этого автора
 

 

Аннотация.

Предметом данного исследования является описание купеческого дома в произведениях А. Н. Островского предреформенного периода. Цель исследования состоит в установлении степени достоверности в описании дома и элементов домашнего интерьера в ранних произведениях драматурга. Стереотип о творчестве А. Н. Островского как о литературном первооткрывателе купечества сформировался еще при жизни драматурга. Его пьесы воспринимались как «картины из жизни» торгового сословия, которое еще в 1830-1850-е гг. существовало в своем, скрытом от посторонних глаз, мире. Уже первые произведения драматурга вызвали широкий интерес как критики, так и читателей. Знание описываемой среды изнутри, язык, творческая манера А. Н. Островского придавали особую правдоподобность его пьесам. Широкая популярность произведений А. Н. Островского, начиная с появления первых пьес и по настоящее время, устойчивость стереотипа «бытописателя купечества» подтолкнула к научному исследованию его творчества как исторического источника для воссоздания предметного мира этого сословия. Определить степень достоверности в изображении предметного мира купечества, созданного драматургом, действительности позволяет сопоставление описания элементов купеческого дома в пьесах А. Н. Островского с аналогичными сведениями из воспоминаний представителей этого сословия. Мемуарное наследие, фиксирующее жизнь московского купечества 1845-1860-х гг. невелико. Для исследования были взяты воспоминания Н. П. Вишнякова, Н. К. Крестовникова и Н. А. Найденова Новизна исследования заключается в использовании произведений драматургии для изучения предметного быта. Художественная литература как исторический источник давно привлекла внимание исследователей, однако, пьесы в подобном качестве используют редко. Актуальность исследования состоит в том, что домашний интерьер можно рассматривать как культурный код к пониманию характеров не только его обитателей, в частности, но и социальной группы, к которой они принадлежат, в целом. Описание дома состоит из двух частей: описание экстерьера и интерьера. Исследование показало, что описания внешнего вида купеческого дома в пьесах практически нет. А. Н. Островский ограничивается лишь упоминанием о месте действия. Восполнить недостаток этой информации позволяют воспоминания представителей купечества. Что касается внутренней обстановки, то сравнительный анализ произведений А. Н. Островского и мемуаров указывает на полную идентичность «литературного» и реально существовавшего интерьеров. Это дает полное основание причислить ранние произведения драматурга к историческим источникам для изучения предметного мира купеческого сословия предреформенного периода. Драматургом был создан не только типовой образ московского купечества, но и типовая картина предметной среды его существования. Достоверность в изображении быта открывает возможности для исследования творчества А. Н. Островского как исторического источника в изображении нравов и иных аспектов жизни как купеческого, так и других сословий, описанных в произведениях драматурга.

Ключевые слова: А. Н. Островского, ранняя драматургия Островского, купечество, быт купечества, предметный мир купечества, интерьер купеческого дома, экстерьер купеческого дома, исторический источник, мемуары представителей купечества, культурный код

DOI:

10.7256/2409-868X.2016.5.18476

Дата направления в редакцию:

26-03-2016


Дата рецензирования:

27-03-2016


Дата публикации:

09-11-2016


Abstract.

The subject of this research is the description of the merchant house in the compositions of A. N. Ostrovsky of the pre-reforming period. The goal this work consists in establishment of the level of authenticity in description of the house and elements of the home interior in the early oeuvres of the playwright. Stereotype about the creative work of A. N. Ostrovsky as the literary pathfinder of the merchant class, formed during the playwright’s lifetime. His plays were perceived as the “image of life” of the tradespeople, which in the 1830-1850’s has existed in its own, hidden from the strangers’ eyes world. Even the very first works of Ostrovsky attracted the interest of the critics and audience. The acquaintance with the environment from inside, language, and artistic manner of Ostrovsky imparted his compositions with a specific believability. The comparison of description of the elements of the merchant house in the works of A. N. Ostrovsky with the similar facts from the memories of the representatives of this class allow establishing the level of authenticity in depiction of the realities of the merchants. The memoir heritage, which has records of the life of Moscow merchants of 1845-1860’s, is not quite large. The scientific novelty consists in the use of the dramaturgical compositions for examination of the real life of the merchant class. The relevance of the work lies in the fact that home interior can be viewed as a cultural code towards understanding not only of the characters of its dwellers in particular, but also social group which they belong to as a whole. The description of the house contains two parts: description of the interior and exterior. The research demonstrated that the plays do not depict the outside view of the merchant house. A. N. Ostrovsky just mentions the place of action. The memories of the merchant class representatives help to fulfill this gap in lack of information. As of the interior scenery, the comparative analysis of the works of A. N. Ostrovsky with the memoirs indicates the complete identity of the interiors pictured in the literary compositions and existed in reality.

Keywords:

Merchants, Cultural code, Memoirs of the merchant representatives, Historical source, Exterior of the merchant house, Interior of the merchant house, Realities of the merchant world, Daily life of the merchants, Early dramaturgy of A. N. Ostrovsky , A. N Ostrovsky

Проблема привлечения произведений художественной литературы в качестве исторического источника актуальна уже на протяжении нескольких десятилетий [1]. Историографический обзор этого вопроса основательно изложен в статье И. А. Манкевича [2]. Если источниковедческий подход к художественной литературе в целом вошел в практику исторических исследований, то использование драматургии как исторического источника в исследованиях практически не нашло отражения.

Первые статьи, посвященные произведениям А. Н. Островского, стали появляться сразу после публикации первых пьес драматурга, а несколько позднее последовали и исследования его творчества [3]. Однако основная часть этих работ носила и продолжает носить биографический или литературоведческий характер [4, 5, 6, 7, 8, 9, 10]. Новизна исследования заключается в использовании произведений А. Н. Островского в качестве исторического источника для воссоздания предметного мира купечества.

Предметом данного исследования стало описание купеческого дома в ранних произведениях А.Н. Островского.

Установить степень достоверности в описании купеческого дома в произведениях А. Н. Островского позволило применение сравнительного метода. С этой целью были отобраны воспоминания представителей купеческих семей Вишняковых [11, с.274-311], Крестовниковых [12, с.8, 112, XXVII], Найденовых [13], описывающие домашний уклад своих семей.

В своих пьесах А. Н. Островский изображал представителей разных сословий, однако, начиная с появления пьесы «Свои люди – сочтемся!», среди подавляющей части критиков за драматургом утвердилась слава литературного первооткрывателя купечества. Это мнение подкреплялось и фактами биографии начинающего драматурга. А. Н. Островский родился в Замоскворечье и прекрасно знал его быт. Работа в Московском совестном, а затем в Московском коммерческом судах существенно обогатила опыт молодого драматурга, дала ему знание языка, быта и психологии купеческой Москвы. Длительные поездки по Волге помогли прочувствовать дух провинциального купечества. «Колумб Замоскворечья», «Пржевальский внутренней Азии» - эти эпитеты стали наиболее часто применяться к А. Н. Островскому. П. Н. Полевой, историк русской и всеобщей литературы видел заслуги драматурга в том, что «он первый приподнял край завесы, дотоле скрывающей от всех обособленный, наглухо замкнутый мир купечества» [14, с.502]. Известная актриса А. И. Шуберт отмечала: «Но вот появился Островский, и роли купцов получили право гражданства: до него купцы изображались только в карикатурном виде»[15, с.376]. Однако А. Н. Островский был не первым, кто обратился к купечеству, как к материалу литературного воплощения. Купечество было «открыто» усилиями ряда драматургов XVIII в., а прозаиками еще раньше. Драматурги XVIII в. охватили почти все основные стороны купеческой жизни [16, с.28-180]

На фоне водевиля и мелодрамы, заполнивших театральный репертуар, бытовая драма и комедия, в том числе и с купеческой тематикой, в начале XIX в. ушли на второй план. Только в 1830-е гг. обозначился пристальный интерес театра к пьесам о купечестве. Спустя десятилетие купеческий быт в драматической литературе уже превращается в штамп. «Весь обиход русского воображения и юмора на сцене – пишет в 1847 г. театральный обозреватель, - ограничивается… в комедии двумя-тремя стереотипными фигурами мелких чиновников и купцов Щукина двора, которых авторы в каждой новой пьесе, как кукол, переодевают только в новый костюм, смотря по времени и местности действия» [17, с.9]. В этот период о купечестве появляются многочисленные очерки [18, с.318-323],[19, с.97-121]. Возрождение интереса к купечеству в 1830 - 1840-х гг. объясняется возрастанием роли торгово-промышленной буржуазии. Уже в 1832 г. большая часть домов в Москве принадлежит «среднему сословию». В 1845 г. В. Г. Белинский пишет: «Ядро коренного московского народонаселения составляет купечество. Сколько старинных вельможных домов перешло теперь в собственность купечества!» [20, с.778] Изображение в это время купечества отражало общественный интерес к этому сословию. А. Н. Островскому удалось подчеркнуть наиболее характерные его особенности. По замечанию одного из крупнейших исследователей творчества А. Н. Островского А. И. Ревякина, драматург «нашел сущность общих (требований – прим. Ю. Б.) жизни еще в то время, когда они были скрыты и высказывались весьма немногими и весьма слабо» [5, с.38]. Именно с изображения купечества начал А. Н. Островский свое творчество. Драматург открыл страну «никому до сего времени в подробности неизвестную и никем еще из путешественников неописанную… Страна эта, по официальным известиям, лежит прямо против Кремля, по ту сторону Москвы-реки, отчего, вероятно, и называется «Замоскворечьем»… До сих пор известно было только положение и имя этой страны; что же касается до обитателей ея, то есть образ жизни их, язык, нравы, обычаи, степень образованности – все это было покрыто мраком неизвестности» [21, с.32].

Выбор места действия ранних пьес А. Н. Островского играл немаловажную роль в его творчестве. Примечательно, что весьма достоверно описывая хорошо знакомый ему московский уклад, при переносе места действия пьесы в провинцию, драматург предпочитал вымышленные города. Это формировало типовой образ провинциального купечества.

Место действия первых пьес А. Н. Островского – Москва. В пьесах «Картина семейного счастья» и «Свои люди – сочтемся!» - Замоскворечье. Действия так называемых «славянофильских» пьес драматург перемещает из столицы в уездные города (вымышленный Черемухин, «Не в свои сани не садись»), затем вновь возвращает в первопрестольную столицу («В чужом пиру похмелье», «Праздничный сон», «Не сошлись характерами»). Причем две последние пьесы обозначены А.Н. Островским как картины московской жизни. Драма «Гроза» разыгрывается в вымышленном городе Калинове на берегу Волги. События, описываемые в комедиях «Картина семейного счастья» и «Свои люди – сочтемся!» разворачиваются в купеческих домах Пузатовых и Большовых. Сцены «Утро молодого человека» разыграны в комнате Недопекина, но в каком именно, точно не известно. Если в первых пьесах А.Н. Островского все события происходят в замкнутом пространстве дома, то в пьесе «Не в свои сани не садись» действие перемещается из трактира в купеческий дом, в русскую деревянную избу. То же можно наблюдать и в «Грозе», где только 2-е действие разворачивается в доме, а все остальные – в общественном саду, на берегу Волги. Таким образом, А. Н. Островский постепенно выводит персонажей из домов, пытаясь показать их взаимоотношения, как друг с другом, так и с представителями других социальных групп. Это позволяет определить и разницу в поведении дома и в присутственных местах. Однако, расширяя место действия пьес, драматург редко перемещал его за пределы Москвы. Таким образом, пьесы предреформенного периода формируют стереотип о быте и нравах именно московского купечества.

Описание экстерьера дома в пьесах практически отсутствуют. Восполнить недостающие сведения позволяют мемуары. Например, из воспоминаний Н. А. Найденова можно узнать, что дом, в котором жила семья, был построен в 1820-х гг. и долгое время (до 1870-х гг.) не был обустроен. Дом имел каменную пристройку и был окружен двумя садами [13].

Семья Вишняковых жила в доме, состоявшем из двух каменных зданий: переднего, главного, двухэтажного с мезонином, выходившего на Малую Якиманку, и заднего трехэтажного, стоявшего во дворе. При доме был большой сад и двор с баней, кладовой, сараем и конюшней. Семья держала 5 лошадей: одну парадную выездную пару, пару попроще и одиночку. Баня была ветхой и пользовались ею редко, предпочитая общественные бани. Маленького Николая Вишнякова мыли в кухне, на русской печи [11].

Внутреннему убранству дома А. Н. Островский уделяет больше внимания. В первых пьесах эта черта еще выражена слабо. Например, об обстановке в доме Большова («Свои люди – сочтемся!») драматург не упоминает, однако, из разговора Липочки о своем будущем доме и о стремлении украсить его «пукетами» и «райскими птицами», можно сделать вывод, что несмотря на богатство Большова, модные тогда веяния никак не отразились на доме Большова. Липочка могла мечтать о доме, какой был, например, у Пузатовых («Семейная картина»). А. Н. Островский описал одну из комнат в этом доме: комната мебелирована «без вкуса»; над диваном – портреты, на потолке – «райские птицы» (о которых так мечтала Липочка), на окнах – разноцветные драпри и бутылки с касторкой.

Комнаты молодых представителей купечества отличались от комнаты в доме Пузатовых. Например, гостиная Подхалюзина («Свои люди – сочтемся!») мебелирована богато, а комната Недопекина («Утро молодого человека») отвечает требованиям моды, но не выглядит безвкусно. В комнате молодого человека стоял турецкий диван и «всякого рода мягкая мебель», письменный стол с богатыми принадлежностями, трюмо; окна «роскошно» драпированы, на стенах эстампы.

«Славянофильские» пьесы А. Н. Островского уже более подробно описывают купеческие дома. Изображая быт Русакова («Не в свои сани не садись»), драматург, как- будто пытается показать дом одного из лучших представителей купечества (в отличии от Большова и Пузатова), хранителя русского быта (в отличии от Торцова, «Бедность не порок»). Комната в доме Русакова имеет «обычный интерьер купеческого дома»: стол, диван, на окнах цветы, гитара. В замечаниях к пьесе А. Н. Островский описывает комнату так: «комната в купеческом доме, чисто убранная и хорошо мебелированная, на окнах цветы, на стенах фамильные портреты и старинные часы»[22, с.27]. В этом доме уже нет «райских птиц», «капидонов», «пукетов», бутылей на окнах. Гостиная Торцова – полная противоположность комнате Русакова. Там стоят диван, крупный стол и шесть кресел, зеркала, под зеркалами – маленькие столики. Гостиная Гордея Карпыча не может иметь «обычного интерьера купеческого дома», так как Торцов стремится во всем следовать моде и стыдится всего русского, традиционного. Хотя дома Русакова и Торцова сильно отличаются друг от друга, у них нет ничего общего с безвкусным домом Пузатовых. Кроме гостиной в доме Торцова, А. Н. Островский описал комнаты Пелагеи Егоровны (жены Гордея Карпыча) и приказчика Мити. Комната Торцовой представляет собой «кабинет хозяйки», откуда она управляет всем домом и где принимает гостей. «Кабинет» обставлен разного рода шкафами, сундуками и этажерками с посудой и серебром; из мебели в комнате – диваны, кресла, столы: «все очень богато и поставлено тесно».

В последующих пьесах А. Н. Островский уделяет мало внимания деталям интерьера. Из пометок драматурга можно узнать, что гостиные в домах Брускова («В чужом пиру похмелье») и Ничкиной («Праздничный сон - до обеда») богатые. Кроме хорошей мебели в гостиной Ничкиной был еще и рояль. О домах Дикого («Гроза»), Кабанихи («Гроза»), Толстогораздовых («Не сошлись характерами») нет даже таких сведений.

Таким образом, предметный быт купечества наиболее подробно описан в ранних и «славянофильских» пьесах А. Н. Островского. Вероятно, используя этот прием, драматург пытался дополнить характеры персонажей. Впоследствии драматург использует уже другие приемы, но для достижения той же цели.

Описание домашней обстановки – один из приемов, позволяющих раскрыть характер обитателей дома. Отрицательные черты Большовых, Пузатовых подчеркиваются их пристрастием к «райским птицам», разноцветным драпировкам. Драматург акцентирует внимание на дурном вкусе персонажей. Хорошо мебелированная комната Недопекина, гостиная Торцова, этих последователей моды, раскрывают уже иные черты характеров. Дом купца Русакова отличается от предыдущих интерьеров отсутствием как модных элементов, так и «пукетов» с «райскими птицами». В нем нет излишеств, все скромно и аккуратно.

К ранним произведениям А. Н. Островского относится и очерк «Записки Замоскворецкого жителя». Этот жанр позволил А. Н. Островскому более подробно описать один из купеческих интерьеров: «Она-то (замоскворецкая сила – прим. Ю. Б.) загоняет человека в каменный дом и запирает за ним железные ворота <…> она ставит от злого духа крест на воротах, а от злых людей пускает собак по двору. Она расставляет бутылки по окнам, закупает годовые пропорции рыбы, меду, капусты и солит впрок солонину» [20, с.50]. Богатые купцы расписывали свои дома «удивительным образом». «Домик» ростовщицы Мавры Агуревны был «завален и заставлен вещами всякого рода: там были и фортепьяно, и столы, и комоды, на столах часы разных форм, по углам под простынями висели салопы, шинели теплые и холодные, в шкапах серебро, белье столовое и, словом, все, что может в нужде заложить человек»[20, с.38].

Описанию домашней обстановки уделяли внимание и мемуаристы. Семья Вишняковых владела домом в 20 комнат. Н. П. Вишняков описывает его следующим образом: «Бельэтаж главного дома выходил на улицу тремя большими, высокими и светлыми окнами – залой и двумя гостиными. По обычаю того времени, они предназначались исключительно «для парада», т.е. для приема гостей»[11, с.275]. Жилые комнаты, «отличавшиеся сравнительно скромными размерами, низкими потолками и небольшими окнами во двор», занимали третий этаж второго дома. Стены парадной лестницы были расписаны ландшафтами с пастушками, овечками, оленями и райскими птицами. Парадные комнаты были украшены стеклянными шкафами с полками, «на которых расставлено было немало вещей, ценных по воспоминаниям, - тех иногда дорогих безделушек, которые имели историческое значение к жизни их владельцев» (раззолоченные чашки, расписанные табакерки, флакончики, веера слоновой кости, бронзовые курильни разных форм, кубки для цветов и букетов, подарки и подношения родных и близких лиц). В первой гостиной стояли большие английские часы Benjamin Ward с механикой. Во второй гостиной, над большим диваном висели большие масляные портреты П. М. Вишнякова и его первой жены. По замечанию Н. П. Вишнякова обстановка в доме не менялась годами, оставаясь прежней изо дня в день, из года в год [11].

Семья Крестовниковых так же владела большим домом, состоявшим из главного корпуса в стиле Александровской эпохи, трех больших каменных флигелей и больших помещений для прислуги. При доме было два сада. Парадная лестница была сделана из гранита. Обширная гостиная и зал с хорами были расписаны по стенам и потолку ландшафтами, изображавшими Неаполь с Везувием, извергающим огненную лаву, виды Швейцарии, летящих купидонов и т.п. На всех этажах было много жилых комнат, в нижнем этаже помещались контора и комнаты для служащих [12].

Таким образом, пьесы А. Н. Островского и мемуары в описании интерьера купеческого дома не противоречат друг другу. Об экстерьере дома произведения драматурга практически ничего не говорят. Драматургия, больше ориентированная на зрителя, как исторический источник для изучения предметного мира купечества трудоемка для исследования. Однако, А.Н. Островский не пренебрегал возможностью внести дополнительные, очень тонкие, но меткие смысловые акценты в произведения, лаконично описывая элементы домашней обстановки. Это позволяет полнее раскрыть характеры обитателей дома и позволяет реконструировать не только предметный, но и духовный мир купечества.

Библиография
1.
Чудаков А.П. Предметный мир литературы. К проблеме категорий исторической поэтики // Историческая поэтика: итоги и перспективы изучения. М., 1986. С. 251-291.
2.
Манкевич И.А. Литературно-художественное наследие как источник культурологической информации — [Электронный ресурс]. — Режим доступа:http://www.ifapcom.ru/files/Monitoring/mankevich_lit_hud_nasledie.pdf.
3.
Муратова К.Д. Библиография литературы об А.Н. Островском. 1847-1917 / Сост. Муратова К.Д. Л.: Наука, 1974. 519 с.
4.
Ревякин А.И. Искусство драматургии А.Н. Островского. М.: Просвещение, 1974. 334 с.
5.
Ревякин А.И. Драматургия А.Н. Островского. М.: Знание, 1973. 64 с.
6.
Холодов Е.Г. Драматург на все времена. М.: ВТО, 1975. 424 с.
7.
Розанова Л.А. А.Н. Островский. Биография. М.-Л.: Просвещение, 1965. 139 с.
8.
Лобанов М.П. Александр Островский. 2-е изд., испр. и доп. М.: Молодая гвардия, 1989. 400с.
9.
Лакшин В.Я. Александр Николаевич Островский. 2-е изд., испр. и доп. М.: Искусство, 1982. 568 с.
10.
Литературное наследство. Т. 88. А.Н. Островский: Новые материалы и исследования: В 2 кн. М.: Наука, 1974. С. 65.
11.
Вишняков Н.П. Из купеческой жизни // Московская старина. М.: Правда, 1989. С. 274-311.
12.
Крестовников Н.К. Семейная хроника Крестовниковых. Кн. I. М.: т-во скоропеч. А.А. Левенсон, 1903. С. 8, 112, XXVII.
13.
Найденов Н.А. Воспоминания о виденном, слышанном и испытанном: В 2 ч. М.: типолит. т-ва И.Н. Кушнеров и К, 1903-1905.
14.
Полевой П.Н. История русской словесности. Т. 3: Изд. А.Ф. Марков, 1900. 708с.
15.
Шуберт А. И Моя жизнь // А.Н. Островский в воспоминаниях современников. М.: Худ. лит., 1966. С. 376-380.
16.
История русской драматургии XVII – I пол-ны XIX в. Л.: Наука, 1982. 532с.
17.
Театральная летопись // Репертуар и пантеон. 1847. № 5. С. 76.
18.
О купечестве // Москвитянин. 1842. № 1. С. 318-323.
19.
Сказание о московском гражданине I-ой гильдии купце, Семене Прокофьевиче Васильеве // Москвитянин. 1842. № 5. С. 97-121.
20.
Белинский В.Г. Петербург и Москва // Белинский В. Г. Собр.соч.: в 3 т. Т. 2. М.: ОГИЗ, 1948. С. 763-791.
21.
Островский А.Н. Полн.собр.соч.: В 12 т. Т.1. М.: Искусство, 1973-1980.
22.
Островский А.Н. Полное собрание сочинений: В 12 т. Т. 10. М.: Искусство, 1973-1980.
23.
Кодан С.В. «Записки из Мертвого дома» Ф.М. Достоевского как документально-художественный источник изучения истории государства и права // Genesis: исторические исследования. - 2014. - 4. - C. 120 - 140. DOI: 10.7256/2409-868X.2014.4.11968. URL: http://www.e-notabene.ru/hr/article_11968.html
References (transliterated)
1.
Chudakov A.P. Predmetnyi mir literatury. K probleme kategorii istoricheskoi poetiki // Istoricheskaya poetika: itogi i perspektivy izucheniya. M., 1986. S. 251-291.
2.
Mankevich I.A. Literaturno-khudozhestvennoe nasledie kak istochnik kul'turologicheskoi informatsii — [Elektronnyi resurs]. — Rezhim dostupa:http://www.ifapcom.ru/files/Monitoring/mankevich_lit_hud_nasledie.pdf.
3.
Muratova K.D. Bibliografiya literatury ob A.N. Ostrovskom. 1847-1917 / Sost. Muratova K.D. L.: Nauka, 1974. 519 s.
4.
Revyakin A.I. Iskusstvo dramaturgii A.N. Ostrovskogo. M.: Prosveshchenie, 1974. 334 s.
5.
Revyakin A.I. Dramaturgiya A.N. Ostrovskogo. M.: Znanie, 1973. 64 s.
6.
Kholodov E.G. Dramaturg na vse vremena. M.: VTO, 1975. 424 s.
7.
Rozanova L.A. A.N. Ostrovskii. Biografiya. M.-L.: Prosveshchenie, 1965. 139 s.
8.
Lobanov M.P. Aleksandr Ostrovskii. 2-e izd., ispr. i dop. M.: Molodaya gvardiya, 1989. 400s.
9.
Lakshin V.Ya. Aleksandr Nikolaevich Ostrovskii. 2-e izd., ispr. i dop. M.: Iskusstvo, 1982. 568 s.
10.
Literaturnoe nasledstvo. T. 88. A.N. Ostrovskii: Novye materialy i issledovaniya: V 2 kn. M.: Nauka, 1974. S. 65.
11.
Vishnyakov N.P. Iz kupecheskoi zhizni // Moskovskaya starina. M.: Pravda, 1989. S. 274-311.
12.
Krestovnikov N.K. Semeinaya khronika Krestovnikovykh. Kn. I. M.: t-vo skoropech. A.A. Levenson, 1903. S. 8, 112, XXVII.
13.
Naidenov N.A. Vospominaniya o vidennom, slyshannom i ispytannom: V 2 ch. M.: tipolit. t-va I.N. Kushnerov i K, 1903-1905.
14.
Polevoi P.N. Istoriya russkoi slovesnosti. T. 3: Izd. A.F. Markov, 1900. 708s.
15.
Shubert A. I Moya zhizn' // A.N. Ostrovskii v vospominaniyakh sovremennikov. M.: Khud. lit., 1966. S. 376-380.
16.
Istoriya russkoi dramaturgii XVII – I pol-ny XIX v. L.: Nauka, 1982. 532s.
17.
Teatral'naya letopis' // Repertuar i panteon. 1847. № 5. S. 76.
18.
O kupechestve // Moskvityanin. 1842. № 1. S. 318-323.
19.
Skazanie o moskovskom grazhdanine I-oi gil'dii kuptse, Semene Prokof'eviche Vasil'eve // Moskvityanin. 1842. № 5. S. 97-121.
20.
Belinskii V.G. Peterburg i Moskva // Belinskii V. G. Sobr.soch.: v 3 t. T. 2. M.: OGIZ, 1948. S. 763-791.
21.
Ostrovskii A.N. Poln.sobr.soch.: V 12 t. T.1. M.: Iskusstvo, 1973-1980.
22.
Ostrovskii A.N. Polnoe sobranie sochinenii: V 12 t. T. 10. M.: Iskusstvo, 1973-1980.
23.
Kodan S.V. «Zapiski iz Mertvogo doma» F.M. Dostoevskogo kak dokumental'no-khudozhestvennyi istochnik izucheniya istorii gosudarstva i prava // Genesis: istoricheskie issledovaniya. - 2014. - 4. - C. 120 - 140. DOI: 10.7256/2409-868X.2014.4.11968. URL: http://www.e-notabene.ru/hr/article_11968.html
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"