Статья 'ЕАЭС – международная организация или многосторонний институт. Онтологические отличия и политические последствия ' - журнал 'Философская мысль' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция журнала > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Философская мысль
Правильная ссылка на статью:

ЕАЭС – международная организация или многосторонний институт. Онтологические отличия и политические последствия

Грачёв Богдан Валерьевич

кандидат политических наук

Научный сотрудник, Институт философии РАН

109240, Россия, г. Москва, ул. Гончарная, 12, стр.1

Grachev Bogdan

PhD in Politics

Scientific Associate, Institute of Philosophy of the Russian Academy of Sciences

109240, Russia, g. Moscow, ul. Goncharnaya, 12, str.1

BogdanGrachev@gmail.com
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-8728.2020.11.34309

Дата направления статьи в редакцию:

12-11-2020


Дата публикации:

03-12-2020


Аннотация: Предметом исследования является онтологическая природа Евразийского экономического союза. Дается попытка определить сущностные философско-политические характеристики этого объединения в разрезе партикулярного и универсалистского подходов. Исследованы и показаны влияние онтологической характеристики на процесс формирования и функционирования международной организации и многостороннего института. Двойственность природы ЕАЭС в будущем может иметь политические и практические последствия для евразийской интеграции – рано или поздно может возникнуть вопрос о сопоставлении ожиданий и результатов от участия в данном интеграционном проекте, степени и характере воздействия участия в ЕАЭС на внутреннюю политику стран-членов Союза. Особым вкладом автора в исследование темы является формулировка проблемы долгосрочного существования Евразийского экономического союза с позиции определения его онтологических характеристик. Для успешности объединения интеграция должна представлять собою универсалистскую парадигму, основанную на принципе всеединства (или универсальности), где любая интеграционная структура – это часть бесконечного целого, Универсума, наделённая его основными свойствами и закономерностями и связанная со всеми другими его частями. Однако если интеграция идет по пути партикуляризма, в основе своей она будет иметь позитивистскую методологию, которая в отличие рассматривает “внешние реальности” и их структуры как измеримые. Каждый из участников интеграции будет стараться придерживаться собственного национального интереса, который в первую очередь направлен на сохранение национального суверенитета. Тогда термин «международная организация» уже не вполне отражает природу такой интеграционной структуры, и мы имеем дело с «многосторонним институтом».


Ключевые слова: универсализм, партикуляризм, евразийство, евразийская цивилизация, онтология, Евразийский экономический союз, евразийская интеграция, многосторонние политические институты, международные организации, постсоветское пространство

Abstract: The subject of this research is the ontological nature of the Eurasian Economic Union (EAEU). An attempt is made to determine the conceptual philosophical-political characteristics of this organization in the light of particular and universalistic approaches. The author examines and describes the impact of ontological characteristic upon the process of formation and functionality of the international organization and multilateral institution. In future, the dual nature of EAEU can carry political and practical consequences for the Eurasian integration – the question of expectations and outcome from its participation in the indicated integration project, degree and nature of influence upon the domestic policy of EAEU member-states may arise sooner or later. The author's special contribution consists in formulation of the problem of long-term existence of the Eurasian Economic Union from perspective of identification of its ontological characteristics. For achieving success in this regard, integration must represent a universalistic paradigm founded on the principle of pan-unity (universality), when any integration structure is a part of infinite whole, the Universe, endued with the basic characteristics and patterns, and interconnected with all other parts. However, if integration wends the path of particularism, it would be founded on the positivistic methodology, which in turn, considers “external realities” and their structures as measurable. Each participant of the integration would seek to comply with the own national interest, which first and foremost is aimed at preservation of national sovereignty. In this regard, the term “international organization” no longer reflects the nature of such integration structure to the fullest, and thus it can be referred to as “multilateral institution”.



Keywords:

international organizations, multilateral political institutes, universalism, particularism, eurasianism, ontology, eurasian civilization, Eurasian Economic Union, eurasian integration, post-soviet states

Текущая международная повестка среди прочего формирует новый тренд – международные организации становятся всё более значительными как в количественном, так и в качественном плане, акторами международных отношений.

Такое пристальное внимание к роли международных организаций обусловлено как продолжающейся, хоть и замедленными темпами, глобализацией, рассматриваемой как объективный процесс (где формат международных организаций является ее институциональным воплощением), так и развитием методологии мир-системного анализа, в рамках которой международная организация становится платформой для теоретических экспериментов в деле формирования новой региональной и глобальной целостности.

В свою очередь, современные международные организации не просто добавляют своей деятельностью новые особенности своей природы, но и требуют систематизации и теоретического переосмысления как самого феномена, так и термина, который бы в наиболее полной мере отражал эти изменения.

Если говорить о предметно-функциональной стороне деятельности современной международной организации, то стоит отметить следующие трансформации. Во-первых, прослеживается тенденция на увеличение числа акторов, чьи стратегические интересы и политическая воля формируют и задают систему координат современным международным отношениям. (G7 – G8 – G20 и постоянно возникающий вопрос о реформировании Совета Безопасности ООН путем увеличения количества его постоянных членов [1]).

Во-вторых, на уровне региональных, субрегиональных и трансконтинентальных структур (социально-экономических по своей природе, но претендующих на политическую повестку) продолжается проникновение в внутригосударственные процессы. Кроме того, стала проявляться тенденция к увеличению статусного положения государств через создание или участие в различных межгосударственных объединениях и наращивание интенсивности деятельности практически по всему спектру международной повестки.

Наряду с этим, в не меньшей степени заметен рост ожиданий от международных организаций как институционально-политического регулятора в новой мировой архитектуре международных отношений. В этой связи стоит отметить появление в России содержательных исследований, опирающихся на социологический подход к анализу современных международных организаций [15].

Международные структуры и дискуссионные площадки, где государства представлены как минимум на уровне отраслевого министра, создают «формат взаимодействия, напоминающий сеть точек равновесия, который, с одной стороны, фиксирует внешние условия создания, а с другой – удовлетворяет возникающие потребности, отражая баланс силы и интересов» [22, C.34].

Однако нельзя отрицать тот факт, что изменения внешней среды обладают значительно более высокой динамикой, чем потенциал международных организаций по их фиксации и обратной реакции, В постоянно изменяющихся условиях это приводит к несоответствию между ресурсами и заявленными целями организации. Следствием этого является формирование новой системы взаимодействия как с той же внешней средой, так и внутри организации. В результате в ситуации постоянной турбулентности внешней среды эффективность международных организаций изменяется (возрастает или снижается). Выражаясь метафорически, «в большей или меньшей степени такие организации могут восполнить пробелы в системе» [22, C.34].

Изменение внешней среды меняет и онтологическое основание природы международной организации, тем самым трансформируя ее цели и задачи, а также подходы к взаимодействию как с самой внешней средой, так и между ее элементами (членами), а в перспективе и способы регулирования. Это даёт исследователям основания использовать и вводить большое количество терминов для обозначения международных организаций («международная организация», «межправительственные организации», «международные институты», «многосторонние институты», «многосторонние объединения», «интеграционные объединения» и т.д.). Некоторые из них рассматриваются как тождественные, другие же несут различную смысловую нагрузку.

Изучение и анализ всё усложняющейся терминологии в рамках дискурса международных отношений – тема для фундаментального исследования. В данной статье хотелось бы рассмотреть лишь два термина, которые уже упоминались выше – «международная организация» и «многосторонний институт».

Различия между понятиями «международная организация» и «многосторонний институт» определяются различиями между универсалистским и партикуляристским подходами, а точнее, их онтологией – универсалистская онтология понимает мир (он же универсум, или же в нашем случае «человечество») «как бесконечное упорядоченное целое, части которого представляют собой меньшие миры и определяются путем дедукции из основных свойств универсума. Любая структура, созданная в универсалистской парадигме, строится на трех принципах: 1) всеединство, рассматриваемое как взаимное подобие в сущности элементов целому, а также элементов универсума между собой; 2) общность, определяемая как превосходство общего над единичным и 3) целостность – примат целого над своими частями» [11, C. 91].

Партикуляристская онтология объединяет формирующие структуру общества элементы, которые существуют или создаются на основе определённых ценностей или действий социокультурных групп и специфическим образом воздействуют на архитектуру международных отношений. Единицей отсчёта здесь будут отдельные национальные государства, а именно их экономическая стабильность и всеобъемлющая безопасность.

Учитывая, что международные организации как региональные, так и глобальные, рассматриваются в качестве важнейшего инструмента внешней политики России, к которому иногда, к сожалению, предъявляются завышенные ожидания, представляется полезным рассмотреть трансформацию онтологических оснований природы современных международных организаций на примере Евразийского экономического союза (далее – ЕАЭС) как проекта, который должен в потенциале реализовать «модель мощного наднационального объединения, способного стать одним из полюсов современного мира и, при этом, играть роль эффективной «связки» между Европой и Азиатско-Тихоокеанским регионом» [6].

ЕАЭС был учрежден международным договором в 2014 г., в ст.1 которого Союз определяется как «международная организация региональной экономической интеграции, обладающая международной правосубъектностью» [3].

Однако, учитывая природу создания и функционирования данной международной структуры, видится не совсем корректным использование термина «международная организация» по отношению к ЕАЭС как с правовой [14, C. 11] так и c философской точек зрения.

Представляется более уместным употребление термина «многосторонний институт» по отношению к ЕАЭС не только с позиций «нового институционализма» международных организаций и «социального конструктивизма» на международном уровне [15, C. 221], но и в связи с онтологическим основанием данного термина.

Начать стоит с того, что основой евразийства, идейно-философского течения, ставшего одним из формальных онтологических оснований для создания ЕАЭС изначально было позиционирование Европы и Евразии как двух уникальных культурно-исторических типов, различающихся по своим географической и этнико-культурной характеристикам. Принадлежность к Европе подразумевает использование кодов романо-германской культуры и западноевропейской цивилизации. «Территория за географическими границами Восточной Европы видится как отдельная, самостоятельная целостность, востоко-запад, или Евразия, главной «частью» которой является Россия» [20, C. 302].

Другими словами, в основе евразийства изначально лежит партикуляристская идея, где наднациональное коллективное сознание основывается в первую очередь не на общности территории (так как в понятие «Евразия» географически простирается за пределы России), но на таких этнических определениях, как язык, традиции, общие истоки происхождения или в случае с евразийством – общее историческое прошлое [19, C. 44].

Более того, классическое евразийство ставит для себя важнейшей задачей поиск абсолютной, центральной идеи или как её называл Н. C. Трубецкой «идеи-правительницы» [19, C. 381], которая после череды революций стала бы для России путем к процветанию, попутно внеся значительный вклад в разработку теорий этнического и межкультурного взаимодействия, в основе которого лежало понятие «локальная цивилизация» – базовая единица исторического процесса, отрицавшая однолинейную схему с приматом западной или европейской цивилизации [8, C.179].

Отсюда следует вывод, что любая интеграционная структура идейно или онтологически спровоцированная евразийством, по сути своей партикуляристская и преследует своей целью реализацию внешнеполитических стратегий отдельных национальных государств (в случае ЕАЭС – Российской Федерации, о чём будет сказано далее).

После распада Советского Союза Российская Федерация, понимая необходимость сохранения экономических, технологических и социокультурных связей между бывшими союзными республиками, становится одним из инициаторов создания первой партикуляристской по своей природе межгосударственной структуры на евразийском пространстве – Содружества Независимых Государств.

До этого российское государство в различных исторических формах предлагало миру «мессианство» – Александр I c идеей религиозного морализаторства и созданием Священного Союза; хилиазм «мировой революции» и первые годы Коминтерна; Горбачёв с идеей «общеевропейского дома» [2] и «новым мышлением» (полное название работы М.С. Горбачёва «Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира» [12]). До распада СССР во внешнеполитической доктрине страны господствовала онтология, где акцент делался на понятие «общего блага», где внутриполитическая и международная сферы являются частями Универсума, где речь шла о общем мире людей и народов.

Но в 1991 г. центробежные силы оказались сильнее. Страны постсоветского пространства, получив национальный суверенитет и возможность членства как в региональных, так и глобальных международных организациях типа ООН, не видели общих целей и задач с инициаторами создания СНГ, и в условиях полного взаимного недоверия и нежелания становиться частью интеграционного объединения с теми же переменными, но на иных условиях, отказались от любой интеграции.

Однако, уже тогда можно было вычленить ключевые идеи евразийства как политического интеграционного базиса даже несмотря множественность фрагментации и интерпретации его у основных акторов евразийской интеграции: противопоставление себя Западу, геополитическое обоснование особой роли России (Казахстана, тюрко-туранской идентичности) в мире – соответственно, и понятие “международный” при создании очередной структуры на идеологическом основании евразийства трактовалось в первую очередь как «межгосударственный». Такой структурой стал новый интеграционный проект, – Евразийский союз государств – идею которого озвучил в своем выступлении Н.А. Назарбаев в марте 1994 года [17].

Период внутриполитической турбулентности на пространстве СНГ с 1994 по 2000 гг. не только стал отправной точкой в признании важнейшим приоритетом внешней политики России равноценного сотрудничества с государствами-членами СНГ в многостороннем и двустороннем форматах, а ослабление интеграционных процессов в СНГ - основной угрозой российской безопасности [4], но и определил потенциал евразийской интеграции.

На тот момент, стало понятно, что любая региональная структура на постсоветском пространстве будет формироваться при непосредственном участии России, и это условие существенно ограничило состав новой интеграционной группировки – Беларусь, Казахстан, Россия и последовательные сторонники всесторонней интеграции: Кыргызстан и Таджикистан – бывшие союзные республики, входившие во все интеграционные объединения на пространстве бывшего Советского Союза.

В итоге была создана экономическая организация с международным статусом и широкими полномочиями в вопросах интеграционного взаимодействия – Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС). Эта структура стала основой экономической интеграции на постсоветском пространстве, так как смогла сблизить экономики России, Казахстана, Беларуси, Кыргызстана, и Таджикистана, создать условия для заключения Таможенного союза, сформулировать необходимость Единого экономического пространства (ЕЭП) и подготовить основания для заключения Договора о Евразийском экономическом союзе.

А уже в январе 2015 года начал свою деятельность собственно ЕАЭС, основными целями которого согласно ст. 4 Договора о ЕАЭС являются: 1) создание условий для стабильного развития экономик государств-членов в интересах повышения жизненного уровня их населения; 2) стремление к формированию единого рынка товаров, услуг, капитала и трудовых ресурсов в рамках Союза; 3) всесторонняя модернизация, кооперация и повышение конкурентоспособности национальных экономик в условиях глобальной экономики [3].

Получается, партикуляристское онтологическое основание создания ЕАЭС, выраженное в частности в целях данной структуры, привело к существенному концептуальному последствию: вместо классической региональной экономической организации, как это заявлено в ст. 1 Договора о ЕАЭС (где работает принцип согласования интересов стран-участниц после представления всех позиций по каждому вопросу), ЕАЭС изначально задумывался в формате «института», главной задачей которого должны были стать упредительные действия по регулированию состояния стран-участниц и перманентный контроль над их политическим (в случае ЕАЭС, обслуживающим экономическое интеграционное взаимодействие с одной стороны, и стратегическую безопасность Российской Федерации – с другой) «состоянием» (поддержанием условий, минимально достаточных для выполнения взятых на себя договорных и концептуальных обязательств).

Именно поэтому органы ЕАЭС воздержались от каких-либо комментариев в отношении недавних политических кризисов в Беларуси и Кыргызстане, предполагая, что при любом исходе оба элемента «политического состояния», упомянутые выше, останутся неизменными.

Эту особенность в общетеоретических терминах можно сформулировать как отказ от «регулирования поведения» в пользу «регулирования состояния» стран-участников [21, C. 18]. На выбор такой стратегии и, как следствие, партикуляристской онтологической природы ЕАЭС вопреки декларируемой термином «международная организация» повлиял в частности российско-грузинский конфликт 2008 года.

Операция принуждения к миру Грузии обнажила проблему отсутствия у России союзников, готовых поддерживать все её действия, как в мире, что не удивительно, так и на постсоветском пространстве. Ведь несмотря на активно развивавшуюся на тот момент интеграцию и действующую международную организацию СНГ, ни одна из бывших советских республик не поддержала решение Кремля признать суверенитет Абхазии и Южной Осетии.

Поэтому посредством ЕАЭС, как «многостороннего института», конструируется социо-экономическая реальность с разной степенью интенсивности в отношении стран-участниц для формирования на постсоветском пространстве полюс геополитического притяжения и новый, альтернативный уже существующим центр силы, которая в случае активного и эффективного функционирования Союза трансформируется в новую геополитическую реальность с отвечающей исторической и культурной специфике региона моделью развития [10, C.59].

При этом в рамках ЕАЭС не осуществляются функции, свойственные и «многосторонним институтам», а именно: выработка единых «правил» и «стандартов», наделенных высокой степенью правовой обязательности, передача выработанных «правил» и «стандартов» для реализации в деятельности правительств стран-участниц и контроль за их осуществлением.

При этом предполагается, что две последних задачи должны осуществляться как по отношению к постоянным участникам «международного института», так и к тем странам, которые эпизодически контактируют с ЕАЭС.

Ничего подобного не происходит с ЕАЭС. Например, правовой базой социальной политики ЕАЭС стали межгосударственные и межправительственные акты в таких областях как гражданство; получение медицинской помощи; движение капитала; свободный доступ к радио- и телепрограммам на родном языке; взаимное признание документов о получении образования; поддержка малого и среднего бизнеса [4].

А такие направления, как «охрана границ, миграционная политика, система обороны, а также вопросы здравоохранения, образования, культуры, правовой помощи по гражданским, административным, уголовным делам не относятся к экономической интеграции и не могут быть перенесены в формат экономического союза» по мнению экс-президента Казахстана Н.А. Назарбаева [18].

Выводы

Региональная интеграция на пространстве СНГ – процесс неоднозначный и нестабильный. Теоретически любая региональная интеграция предполагает добровольное и перманентное участие группы стран в процессе мировой стратификации. Главной целью такого объединения является укрепление собственных позиций в сферах, наиболее важных для конкретного этапа глобализации. Задача каждой страны участницы такого объединения — обеспечить себе максимально благоприятную стратегическую перспективу за счёт собственно интеграции. Онтологически же такая интеграция должна представлять собою универсалистскую парадигму, основанную на принципе всеединства (или универсальности), где любая интеграционная структура – это часть бесконечного целого, Универсума, наделённая его основными свойствами и закономерностями и связанная со всеми другими его частями. Венцом такой интеграции должна стать международная организация, деятельность которой выходит за пределы национальных государств на уровень глобальной политики, а понятие «международный» вновь обретает общечеловеческое, а не национальное начало [7, C.34].

Однако если интеграция онтологически идет по пути партикуляризма, в основе своей она будет иметь позитивистскую методологию, которая в отличие рассматривает “внешние реальности” и их структуры как измеримые [7, C.34]. Следовательно, каждый из участников интеграции будет стараться придерживаться собственного национального интереса, который в первую очередь направлен на сохранение национального суверенитета. Тогда термин «международная организация» уже не вполне отражает природу такой интеграционной структуры, и мы имеем дело с «многосторонним институтом».

В ситуации с ЕАЭС наблюдается две центробежные тенденции, выраженные в правовом статусе и деятельности этой интеграционной структуры.

С одной стороны, Союз обладает качеством субъекта международного права, а именно статусом международной организации регионального характера, не имеющей так называемой «наднациональной» или «надгосударственной» природы [9, C.122].

С другой – ЕАЭС является «многосторонним институтом», не выполняющим, однако ряд своих функций, так как это поставит вопрос о пересмотре традиционного понимания концепции суверенитета в рамках работы Союза как многостороннего института, в частности, из-за того, что у евразийской есть доминирующий центр и движитель — Россия. Этот факт затрудняет поиск взаимовыгодных решений и единого вектора мотиваций и действий, так как целеполагание лежит в плоскости национальных интересов Москвы, а главным принципом деятельности ЕАЭС становится «регулирование состояния» партнёров, обеспечивающее внешнеполитическую стабильность Российской Федерации.

Очевидно, что такая двойственность природы ЕАЭС в будущем может породить политические и практические последствия для евразийской интеграции – рано или поздно может возникнуть вопрос о сопоставлении ожиданий и результатов от участия в данном интеграционном проекте, степени и характере воздействия участия в ЕАЭС на внутреннюю политику стран-членов Союза.

Поэтому взвешенный и научно-обоснованный подход к анализу текущей деятельности ЕАЭС помог бы избежать категоричности в оценках эффективности ЕАЭС и рассмотреть перспективные направления для создания единого пространства на территории Евразии.

Библиография
1.
Выступление и ответы на вопросы Министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова на пленарной сессии Международной конференции «Диалог Райсина», Нью-Дели, 15 января 2020 года // URL: https://www.mid.ru/web/guest/meropriyatiya_s_uchastiem_ministra/-/asset_publisher/xK1BhB2bUjd3/content/id/3994885
2.
Горбачев М.С. Речь в Страсбурге, 6 июля 1989 года // URL: https://www.gorby.ru/presscenter/news/show_30034/
3.
Договор о Евразийском экономическом союзе // URL: https://docs.eaeunion.org/docs/ru-ru/0023611/itia_05062014_doc.pdf
4.
Концепция согласованной социальной политики государств – членов ЕврАзЭС. // URL: http://www.evrazes.com/docs/view/67
5.
Концепция внешней политики Российской Федерации от 28 июня 2000 г. // Внешняя политика и безопасность современной России, 1991–2002. Т. 4: Документы. М.: МГИМО (У) МИД России, РАМИ, ИНО-Центр, 2002. С. 109-122
6.
Путин В.В. Новый интеграционный проект для Евразии – будущее, которое рождается сегодня // Известия, 2011, 3 октября. URL: http://izvestia.ru/news/502761
7.
Алексеева Т.А. Что происходит с теорией международных отношений / Т.А. Алексеева, М.М. Лебедева// Полис. 2016. № 1. С. 29-43
8.
Андреев Э.М. "Социально-политические и социально-культурные процессы евразийской интеграции" Социально-гуманитарные знания, №. 6, 2014, С. 174-195.
9.
Ануфриева Л. П. О некоторых теоретических подходах к праву евразийской интеграции и ее институционализации // Lex Russica. 2017. № 9. С. 116-126
10.
Буторина О. В., Захаров А. В. О научной основе евразийского экономического союза // Евразийская Экономическая Интеграция. 2015. №2 (27). С.52-69
11.
Гарпушкин В.Е. Универсализм как парадигма философии: прошлое и перспектива // Философия и общество. 2008. №2. 89–98
12.
Горбачев М. С. Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира-Москва: Политиздат, 1987. 270 с.
13.
Евразийская экономическая интеграция: опыт и перспективы [Текст] : монография / Таир Мансуров.-2-е изд., доп.-Москва : Русский раритет, 2016. – 375 с.
14.
Капустин А. Я. Право Евразийского экономического союза: подходы к концептуальному осмыслению // Современный юрист. 2015. № 1. С. 5-19
15.
Кузнецов А.М. «Новый институционализм»: взгляд через призму дискурсивного анализа МЕТОД: Московский ежегодник трудов из обществоведческих дисциплин, №. 4, 2014, С 203-227
16.
Кутейкин А.Е. Международные неправительственные организации: теоретико-социологический анализ. Санкт-Петербург: Издат. дом Санкт-Петербургского гос. ун-та, 2013. 255 с.
17.
Назарбаев Н.А. Проект документа «О формировании Евразийского союза государств» // Евразийский союз: идеи, практика, перспективы. 1994–1997. М.: Фонд содействия развитию социальных и политических наук, 1997. С. 38-50
18.
Назарбаев раскритиковал политизацию ЕАЭС. URL: https://ria.ru/20131224/986144056.html
19.
Об идее-правительнице идеократического государства // Н.С. Трубецкой. Избранное. М.: Росспэн, 2010. 523 с.
20.
Орлова И.Б. Евразия // Социологическая энциклопедия: В 2 т. Т. 1 /Нац.общ.-науч. фонд; Рук. науч. проекта Г.Ю. Семигин; глав. ред. В.Н. Иванов. М., Мысль, 2003. 693 с.
21.
Хрусталёв М.А. Анализ международных ситуаций и политическая экспертиза. Очерки теории и методологии. М.: НОФМ, МГИМО (У) МИД России. 2008. 293 с.
22.
Rewizorski M. (2017) G20 and the Development of a New Global Governance Mechanism. International Organisations Research Journal, vol. 12, no 3, pp 28-42
References (transliterated)
1.
Vystuplenie i otvety na voprosy Ministra inostrannykh del Rossiiskoi Federatsii S.V.Lavrova na plenarnoi sessii Mezhdunarodnoi konferentsii «Dialog Raisina», N'yu-Deli, 15 yanvarya 2020 goda // URL: https://www.mid.ru/web/guest/meropriyatiya_s_uchastiem_ministra/-/asset_publisher/xK1BhB2bUjd3/content/id/3994885
2.
Gorbachev M.S. Rech' v Strasburge, 6 iyulya 1989 goda // URL: https://www.gorby.ru/presscenter/news/show_30034/
3.
Dogovor o Evraziiskom ekonomicheskom soyuze // URL: https://docs.eaeunion.org/docs/ru-ru/0023611/itia_05062014_doc.pdf
4.
Kontseptsiya soglasovannoi sotsial'noi politiki gosudarstv – chlenov EvrAzES. // URL: http://www.evrazes.com/docs/view/67
5.
Kontseptsiya vneshnei politiki Rossiiskoi Federatsii ot 28 iyunya 2000 g. // Vneshnyaya politika i bezopasnost' sovremennoi Rossii, 1991–2002. T. 4: Dokumenty. M.: MGIMO (U) MID Rossii, RAMI, INO-Tsentr, 2002. S. 109-122
6.
Putin V.V. Novyi integratsionnyi proekt dlya Evrazii – budushchee, kotoroe rozhdaetsya segodnya // Izvestiya, 2011, 3 oktyabrya. URL: http://izvestia.ru/news/502761
7.
Alekseeva T.A. Chto proiskhodit s teoriei mezhdunarodnykh otnoshenii / T.A. Alekseeva, M.M. Lebedeva// Polis. 2016. № 1. S. 29-43
8.
Andreev E.M. "Sotsial'no-politicheskie i sotsial'no-kul'turnye protsessy evraziiskoi integratsii" Sotsial'no-gumanitarnye znaniya, №. 6, 2014, S. 174-195.
9.
Anufrieva L. P. O nekotorykh teoreticheskikh podkhodakh k pravu evraziiskoi integratsii i ee institutsionalizatsii // Lex Russica. 2017. № 9. S. 116-126
10.
Butorina O. V., Zakharov A. V. O nauchnoi osnove evraziiskogo ekonomicheskogo soyuza // Evraziiskaya Ekonomicheskaya Integratsiya. 2015. №2 (27). S.52-69
11.
Garpushkin V.E. Universalizm kak paradigma filosofii: proshloe i perspektiva // Filosofiya i obshchestvo. 2008. №2. 89–98
12.
Gorbachev M. S. Perestroika i novoe myshlenie dlya nashei strany i dlya vsego mira-Moskva: Politizdat, 1987. 270 s.
13.
Evraziiskaya ekonomicheskaya integratsiya: opyt i perspektivy [Tekst] : monografiya / Tair Mansurov.-2-e izd., dop.-Moskva : Russkii raritet, 2016. – 375 s.
14.
Kapustin A. Ya. Pravo Evraziiskogo ekonomicheskogo soyuza: podkhody k kontseptual'nomu osmysleniyu // Sovremennyi yurist. 2015. № 1. S. 5-19
15.
Kuznetsov A.M. «Novyi institutsionalizm»: vzglyad cherez prizmu diskursivnogo analiza METOD: Moskovskii ezhegodnik trudov iz obshchestvovedcheskikh distsiplin, №. 4, 2014, S 203-227
16.
Kuteikin A.E. Mezhdunarodnye nepravitel'stvennye organizatsii: teoretiko-sotsiologicheskii analiz. Sankt-Peterburg: Izdat. dom Sankt-Peterburgskogo gos. un-ta, 2013. 255 s.
17.
Nazarbaev N.A. Proekt dokumenta «O formirovanii Evraziiskogo soyuza gosudarstv» // Evraziiskii soyuz: idei, praktika, perspektivy. 1994–1997. M.: Fond sodeistviya razvitiyu sotsial'nykh i politicheskikh nauk, 1997. S. 38-50
18.
Nazarbaev raskritikoval politizatsiyu EAES. URL: https://ria.ru/20131224/986144056.html
19.
Ob idee-pravitel'nitse ideokraticheskogo gosudarstva // N.S. Trubetskoi. Izbrannoe. M.: Rosspen, 2010. 523 s.
20.
Orlova I.B. Evraziya // Sotsiologicheskaya entsiklopediya: V 2 t. T. 1 /Nats.obshch.-nauch. fond; Ruk. nauch. proekta G.Yu. Semigin; glav. red. V.N. Ivanov. M., Mysl', 2003. 693 s.
21.
Khrustalev M.A. Analiz mezhdunarodnykh situatsii i politicheskaya ekspertiza. Ocherki teorii i metodologii. M.: NOFM, MGIMO (U) MID Rossii. 2008. 293 s.
22.
Rewizorski M. (2017) G20 and the Development of a New Global Governance Mechanism. International Organisations Research Journal, vol. 12, no 3, pp 28-42

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Cтатья посвящена достаточно интересной и злободневной современной тематики, и, возможно, будет интересна определенной части аудитории журнала, ибо касается достаточно актуальной современной проблемы в нашем достаточно сложном и неустойчивом социально-политическом мире. В настоящее время существует большое количество международных организаций, которые стремятся оказать воздействие на международную политическую обстановку, однако нельзя отрицать тот факт, что изменения внешней среды обладают значительно более высокой динамикой, чем потенциал международных организаций по обратной реакции, мы можем видеть постепенное ослабление влияния традиционных международных конгломераций и возрастание роли и значение вновь созданных. Данная проблематика сегодня находится в центре внимания, однако нет достаточного количества аналитических исследований, которые могли бы внести достаточно весомый вклад и след в разбор существующих социально- экономических проблем на фоне все более конфликтной и нестабильной международной ситуации.
Можно согласиться с утверждением автора, что изменения внешней среды обладают значительно более высокой динамикой, чем потенциал международных организаций, что свидетельствует о малой эффективности существующих и апробированных средств и способов решения возникших проблем.
В политическом поле СНГ возникает все больше неразрешимых противоречий, что мы можем, например, видеть на примере недавнего армяно- азербайджанского конфликта, которой далек от разрешения, несмотря на подписанные договоренности и еще неоднократно даст о себе знать. Региональная интеграция на пространстве СНГ – процесс неоднозначный и нестабильный. Теоретически любая региональная интеграция предполагает добровольное и перманентное участие группы стран в процессе мировой стратификации, но, к сожалению, все это остается только на уровне декларации и теории.
Автор использует взвешенный подход, апеллирует к аргументам различных сторон, разбирает некоторые контраргументы, которые возникают в ходе полемики. Присутствует достаточный обзор литературы, хотя, конечно, можно было больше внимания уделить критическому анализу иностранных источников (в библиографии присутствует только один иностранный журнал, хотя анализируемая проблематика в настоящее время, как уже отмечалось, находится под пристальным вниманием мировой прессы).
Стоит согласиться с автором, что период внутриполитической турбулентности на пространстве СНГ с 1994 по 2000 гг. не только стал отправной точкой в признании важнейшим приоритетом внешней политики России равноценного сотрудничества с государствами-членами СНГ но и определил потенциал евразийской интеграции. Однако очевидно, что отечественные политологи и социологи уделяют в настоящее время различным сторонам данного процесса внимание только в случае возникновения очередной вооруженного конфликта или углубления экономических сложностей и противоречий.
Текст структурирован, изложение сформулировано в достаточно понятном стиле, позиция автора присутствует, конечно, не все могут с ней согласиться, но это предмет для обсуждения и анализа, что и задается данной работой.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"