Статья 'Трансгрессия в античной философии: Ницше и досократики' - журнал 'Философская мысль' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция журнала > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Философская мысль
Правильная ссылка на статью:

Трансгрессия в античной философии: Ницше и досократики

Фаритов Вячеслав Тависович

доктор философских наук

профессор, Ульяновский государственный технический университет

432027, Россия, г. Ульяновск, ул. Северный Венец, 32

Faritov Vyacheslav Tavisovich

Doctor of Philosophy

professor of the Department of Philosophy at Ulyanovsk State Technical University

432027, Russia, Ul'yanovskaya oblast', g. Ul'yanovsk, ul. Severnyi Venets, 32

vfar@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2409-8728.2016.12.2104

Дата направления статьи в редакцию:

11-11-2016


Дата публикации:

15-01-2017


Аннотация.

В предлагаемой статье рассматривается специфика предложенной Ф. Ницше интерпретации досократического периода античной философии. Основным материалом исследования выступает не опубликованная при жизни философа работа "Философия в трагическую эпоху греков" (1872 г.). Основной задачей исследования является экспликация онтологических аспектов осуществленной Ф. Ницше переоценки смысла и содержания наследия древнегреческой философии. В статье выявляются отличительные характеристики позиции Ницше от традиционных подходов к изложению и оценке раннего периода античной философии. В статье используются методологические принципы и установки герменевтики и деконструктивизма, а также сравнительного исследования философских текстов. Основным выводом проведенного исследования является обоснование положения, согласно которому источником становления античной философии является опыт трансгрессии и установка на поиск путей осмысления трансгрессивных феноменов существования. Автор показывает, что в античной философии можно выделить две противоположные тенденции: установку на отрицание трансгрессии и установку на признание самостоятельного онтологического статуса трансгрессивных феноменов.

Ключевые слова: трансгрессия, античная философия, досократики, Ницше, Гераклит, Анаксагор, бытие, становление, единство, множественность

Статья опубликована при поддержке РГНФ, проект № 15-33-01222

Abstract.

This article examines the specificity of the proposed by F. Nietzsche interpretation of pre-Socratic period of the ancient philosophy. The published during the philosopher’s lifetime work “Philosophy in the Tragic Age of the Greeks” (1872) comprises the main material for this research. The goal of this article consists in explication of the ontological aspects of the realized by F. Nietzsche reevaluation of the essence and contents of the philosophical herniate of Ancient Greece. The distinct characteristics of Nietzsche’s position from the traditional approaches towards interpretation and assessment of the early period on ancient philosophy are being determined. The main conclusion lies in substantiation of the opinion, according to which the source of establishment of the ancient philosophy is the experience of transgression and orientation towards the search of the ways of understanding the transgressive phenomena of existence. The author demonstrates that the two opposite trends can be highlighted within the ancient philosophy: orientation towards the rejection of transgression, and orientation towards the recognition of independent ontological status of the transgressive phenomena.

Keywords:

existence, Anaxagoras, Heraclitus, Nietzsche, pre-Socratics, ancient philosophy, transgression, establishment, unity, plurality

Ф. Ницше обращается к древнегреческой философии в небольшой неопубликованной при жизни работе под названием «Философия в трагическую эпоху греков», датируемой 1872 годом [1]. В рукописном наследии сохранился также ряд набросков к продолжению этого исследования [2]. История античной философии была описана до Ницше. Это описание было инициировано самими греческими философами, а в Новое время получило свое наиболее систематическое выражение в лекциях Г.В.Ф. Гегеля [3, 4], а также в работах других авторов [5]. Однако ницшевский опыт изложения истории древнегреческой философии отличается от других подобных опытов отнюдь не только своей краткостью (как заметил сам Ницше в предисловии к своей работе [1, С. 305]). Ницше в своем подходе развивает принципиально иную точку зрения на греческую философию, отличную, прежде всего, от воззрений Гегеля.

Первое отличие бросается в глаза уже в выборе материала и его оценке: философ избирает в качестве основного содержания своего исследования период досократической философии, более того, именно этот период характеризуется им как высшее и непревзойденное достижение всей античной философской мысли. В традиционном подходе высшим считается период формирования учений Платона и Аристотеля, в то время как эпоха первых философов рассматривается по преимуществу в качестве подготовительного этапа. Эта общепринятая точка зрения поддерживается и Гегелем. Для Ницше – в соответствии с идеями «Рождения трагедии» – с Сократа начинается упадок греческой культуры и, соответственно, философии. Платон и Аристотель по своей значимости стоят для него несравненно ниже, чем Гераклит и Анаксагор.

Задача, которая ставится нами в настоящем исследовании, заключается в экспликации онтологического аспекта осуществленной Ницше переоценки наследия древнегреческой философии.

Греческая культура уже в период своего становления столкнулась с фундаментальной проблемой множественности и гетерогенности: «Они никогда не жили в гордой изоляции; их «образование», напротив, в течение долгого времени представляло собой хаотическое нагромождение чужеземных, семитских, вавилонских, лидийских, египетских форм и понятий, а религия их изображала настоящую битву богов всего Востока» [6, С. 171]. Этот хаос представлял фундаментальную угрозу существованию греческой культуры, но он же являлся и источником роста ее творческих сил и могущества. Мы видим, что изначально греческая культура представляла собой не замкнутое, иерархически организованное образование, но явление сугубо трансгрессивное, допускающее нарушение границ своего культурного пространства, принимающее в себя чужеродные элементы.

Этот опыт трансгрессии (Ницше будет использовать для его обозначения термин «дионисийское») как фундамент греческой культуры кладет начало и философской мысли. Греческая философия, греческая онтология в основе своей представляет собой мощный порыв к овладению трансгрессивными аспектами существования: «Культура, в основании которой лежит первородный Хаос, должна была решить вопрос об инструменте его обуздания» [7, С. 38]. Трансгрессия составляла сокровенный опыт древних греков, их жизнь, их реальность. Для философии она была исходным пунктом, точкой отсчета. При этом путь обуздания хаоса трансгрессии, по которому пошли первые греческие мыслители, не был единым. Можно выделить, как минимум, два магистральных направления. Первое состоит в сведении трансгрессивной множественности и гетерогенности существования к высшему единству вплоть до отрицания онтологического статуса трансгрессивных аспектов. Второе заключается в признании онтологического статуса трансгрессивных феноменов и в утверждении их в качестве источника всех возникающих и организующихся единств. Борьба между этими двумя направлениями, а также попытки их объединения, составит узловой пункт не только греческой, но и последующей европейской метафизики.

Первое направление формируется в Милетской школе. Фалес, формулируя свое положение «все есть вода», ставит в качестве основной задачи философии упрощение множественности и гетерогенности, вычленение единого из многообразного. Подобная мыслительная операция сама по себе является не чем иным, как абстрагированием. Единое есть абстракция от многообразного. Однако в абстрагировании как таковом еще нет философии. Она начинается с того момента, когда абстракции придается статус онтологического первоначала. То, что было выведено путем отвлечения от многообразного, полагается в качестве онтологического источника самого многообразного. Многообразное и гетерогенное теперь мыслятся как производные от первичного Единого.

Дальше по этому пути пошел Анаксимандр. Единое начало из абстракции превращается им в трансценденцию посредством утверждения неопределенности правещества. Апейрон подобен кантовской вещи в себе, поскольку ему не подходит практически ни одна из категорий мысли и ни одна из характеристик чувственного восприятия. Единственная позитивная характеристика первоначала заключается в том, что оно едино. Благодаря этому заключению Единое изымается из сферы доступного чувственному восприятию и переходит в потустороннюю область сверхчувственного. Так формируется метафизическая теория двух миров. Этот шаг влечет за собой следующий. Если истинным, сущим и первичным объявляется трансцендентное сверхчувственное Единое, то имманентное, чувственно воспринимаемое, множественное, становящееся должно получить противоположную оценку. При чем, эта оценка носит одновременно онтологический и этический характер: того, что противоположно Единому, не должно быть. Это существование бесправно, безнравственно. И, тем не менее, оно есть – сама жизнь не может быть избавлена от этого «полного противоречий, самопожирающего и самоотрицающего характера этой множественности» [1, С. 321]. («dem widerspruchsvollen, sich selbst aufzehrenden und verneinenden Charakter dieser Vielheit» [8]). Перед Анаксимандром встает фундаментальный метафизический вопрос: «Как же возможна множественность, если вообще существует вечное единство?» [1, С. 321]. («wie ist doch, wenn es überhaupt eine ewige Einheit giebt, jene Vielheit möglich?») [8]. Этот вопрос приобретает этическую значимость: «Откуда это не знающее отдыха становление и рождение, откуда отпечаток болезненной судороги на лице природы, откуда этот неумолкающий вопль смерти во всех сферах бытия?» [1, С. 320]. В соответствии со своей метафизической установкой Анаксимандр не мог оценивать сферу имманентного иначе как «мир несправедливости, дерзкого отпадения от первобытного единства вещей» [1, С. 320]. «der Welt des Unrechtes, des frechen Abfalls von der Ureinheit der Dinge» [8].

Итак, множественность, противоречие, становление – все эти трансгрессивные феномены объявляются Анаксимандром проявлением несправедливости (Unrecht), а в качестве избавления от «проклятия становления» (Fluche des Werdens) мыслится смерть – как радикальное отрицание множественности, несправедливой и виновной по отношению к первоначальному единству (Ureinheit). Столетия спустя эта этико-метафизическая проблема будет вновь поднята А. Шопенгауэром. У него несправедливость будет перенесена в саму трансцендентную основу мира явлений, которая как таковая будет подлежать отрицанию. Ницше, освободившийся от влияния Шопенгауэра, станет утверждать «полный противоречий, самопожирающий и самоотрицающий характер этой множественности». Трансгрессия получит в его философии оправдание в качестве жизни как воли к власти: «Пусть буду я борьбой, и становлением, и целью, и противоречием целей; ах, кто угадывает мою волю, угадывает также, какими кривыми путями она должна идти. Что бы ни создавала я и как бы ни любила я это – скоро должна я стать противницей ему и моей любви: так хочет моя воля» [9, С. 120]. («Dass ich Kampf sein muss und Werden und Zweck und der Zwecke Widerspruch: ach, wer meinen Willen erräth, erräth wohl auch, auf welchen krummen Wegen er gehen muss! «Was ich auch schaffe und wie ich’s auch liebe, – bald muss ich Gegner ihm sein und meiner Liebe: so will es mein Wille» [10, S. 448]).

Это осуществленное Ницше признание и оправдание трансгрессии в античной философии образует второе направление, главным представителем которого является Гераклит. Следует обратить внимание на то обстоятельство, что в изложении Ницше Гераклит идет раньше Парменида. У Гегеля наоборот: сначала дается Парменид, потом Гераклит [3]. У немецкого классика такой порядок определяется его Логикой: сначала бытие, затем становление. Для Ницше же философия Гераклита выступает ответом на метафизику Анаксимандра. Если последний усматривал в мире становления несправедливость и отпадение, то Гераклит, согласно Ницше, «видел не наказание ставшего, но оправдание становления [1, С. 322]. («Nicht die Bestrafung des Gewordenen schaute ich, sondern die Rechtfertigung des Werdens» [8]). Оправдывая становление, эфесский мыслитель отрицает метафизическую теорию двух миров, отрицает бытие – оба пункта станут впоследствии ключевыми моментами учения самого Ницше. Для Гераклита, как и впоследствии для Ницше, не существует ничего прочного готового, застывшего – мир тождественных вещей и сущностей признается ими лишь в качестве фикций. Если для Анаксимандра Единое выступает источником многообразного, то для Гераклита, напротив, «одно есть многое» [1, С. 326]. («das Eine ist das Viele» [8]). «Видимый нами мир знает лишь становление и исчезновение, но не знает пребывания» [1, С. 326]. («die Welt, die wir sehen, nur Werden und Vergehn, aber kein Beharren kennt» [8]). И ницшевский Заратустра воскликнет: «О братья мои, разве теперь не все течет в потоке[9, С. 206]. («Oh meine Brüder, ist jetzt nicht Alles im Flusse[10, S. 514]).

В чем же с позиций Ницше видит Гераклит смысл этого вечно повторяющегося круговорота становления и исчезновения? Будет ли это смысл, указующий на скрытый нравственный порядок мироздания? На последний вопрос Ницше дает отрицательный ответ: смысл существования носит не этический, но эстетический характер. Вот ключевой тезис немецкого мыслителя о философии Гераклита: «Становление и исчезновение (Werden und Vergehen), строение и разрушение без всякого нравственного осуждения, в вечно равной невинности составляют в этом мире игру художника и ребенка (das Spiel des Künstlers und des Kindes)» [1, С. 329; 8]. Гераклитовский образ играющего ребенка получит у Ницше воплощение в учении о трех превращениях.

В учении Гераклита было достигнуто наиболее полное и недвусмысленное утверждение трансгрессии, утверждение, которого не будет знать ни последующая греческая, ни европейская философская мысль. В следующих за Гераклитом философских построениях трансгрессия будет либо подвергаться радикальному отрицанию, либо утверждаться в качестве подчиненного трансценденции аспекта существования.

Отрицание трансгрессии получает свое максимальное выражение в философии Парменида. Если Анаксимандр осудил мир становления как виновный и бесправный, то Парменид объявил этот мир ложным и несуществующим. Существующей признается лишь абстракция наивысшей степени – бытие, не знающее становления, не знающее исчезновения. Никакой трансгрессии – только абсолютное тождество и пребывание. Из всех греческих философов Парменид (а также его последователи) наиболее радикален в своем способе обуздания трансгрессивного хаоса, составляющего основу древнегреческой культуры. Трансгрессивные феномены лишаются им онтологического статуса – с этого пункта метафизика начинает входить в свою полную силу. Очевидно, что дионисийский мир, принятый и осмысленный Гераклитом, а также Эсхилом и Софоклом, производи на Парменида чересчур угнетающее впечатление. И он не нашел иного выхода, иного пути преодоления этого экзистенциального страха, кроме как бежать – «бежать из богатейшего мира действительности, как из пустого, обманного схематизма фантазии… в косный смертельный покой холодного, ничего не говорящего понятия бытия (in die starre Todesruhe des kältesten, Nichts sagenden Begriffs, des Seins)» [1, С. 341; 8].

Такое радикальное решение проблемы не могло получить безапелляционного всеобщего признания и не встретить сопротивления. Крайняя в своей односторонности абстракция не может не быть уязвимой. «Тезис Парменида о неподвижности и неизменности истинного бытия побудил философов V в. искать какие-то особые факторы, вызывающие если не изменение, то по крайней мере перемещение элементов бытия» [11, С. 30]. Ницше продумывает возможные возражения против парменидовского учения о бытии. Одно из них состоит в следующем: «Если мышление разума в понятиях реально, то и множественность и движение должны быть реальны, ибо разумное мышление подвижно, а именно оно движется от понятия к понятию, следовательно, внутри множества реальностей» [1, С. 347]. В Новое время это положение получит воплощение в учении Гегеля о диалектическом движении понятий как моментов Идеи. Гегель будет признавать и множественность и движение, правда, не сами по себе, но лишь в качестве моментов тотальности (см. об этом [12]). Чистое парменидовское бытие мыслится Гегелем лишь в качестве абстрактного момента, лишенного самостоятельной значимости и подлежащего снятию [13, С. 68-93].

В античности это возражение против учения Парменида было высказано Анаксагором. Заслуга данного философа, по Ницше, состоит в том, что он утверждает действительность множественности и движения. Тем самым, «отвергается косное, покоящееся, мертвое, единое бытие Парменида» [1, С. 349]. («Also ist jedenfalls das starre ruhende todte eine Sein des Parmenides aus dem Wege geschafft») [8]. Правда, это утверждение множественности и движения не в полной мере соответствует направлению Гераклита. Последний не признавал ничего субстанциального, в то время как Анаксагор полагает множественность субстанций. Учение о бытии было им усвоено, поэтому признавать одно лишь становление на манер Гераклита он уже не мог. Но он не мог и столь однозначно отвергать множественность и движение, как это делал Парменид. Философия Анаксагора представляет собой попытку отыскать некий средний путь, поэтому она сочетает в себе элементы обоих магистральных направлений греческой философии, обозначенных нами выше. В этом плане весьма характерно, что Гегель четко разделяет учение Анаксагора на две не равноценные части: «логический принцип» (учение о νοῦς) и «остальная часть философии Анаксагора» [3, С. 326, 330], содержащая учение о многообразии материи. Эту вторую часть Гегель оценивает как противоречащую первой и снижающую значимость учения в целом. Подобная оценка философии Анаксагора была высказана уже Платоном в «Федоне» (см. [14, С. 56-58] – Гегель приводит в своем тексте соответствующую цитату [3, С. 335-336]).

Позиция Ницше в отношении учения Анаксагора в корне отличается от позиции Платона и Гегеля. Свое изложение он начинает как раз с того пункта, который Гегель поместил в рубрику «остальной части учения Анаксагора». Для Ницше важно, что Анаксагор не просто постулировал существование множества субстанций, но утвердил фрагментарный и хаотический характер существования в качестве исходного момента: «Анаксагор, благодаря допущению своего хаоса, имел, по крайней мере, то преимущество перед Анаксимандром, что избег необходимости выводить многое из единого, становящееся из сущего («er nicht nöthig hatte, das Viele aus dem Einen, das Werdende aus dem Seienden abzuleiten»)» [1, С. 358; 8]. Таким образом, Анаксагор не осуществляет нивелирование трансгрессивных феноменов существования на манер Анаксимандра и Парменида, полагая их лишь вторичными производными от первоначального единства бытия.

В перспективе ницшевской реконструкции содержания досократического периода античной философии особого внимания заслуживает учение Анаксагора о хаосе. Если Гераклит раскрыл такой аспект трансгрессии как становление, переход одной противоположности в другую, то Анаксагор выявляет другую характеристику трансгрессии: рассеяние и смешение, проникновение всего во все. По словам Ницше, это абсолютное смешение «семян всех вещей» (absolute Mischung aller «Samen der Dinge») Анаксагор «представлял себе полнейшим, вплоть до мельчайших частиц, взаимопроникновением (Durcheinander); как будто все элементы (alle jene Elementar-Existenzen) были истолчены в ступе, превращены в пыль и рассеяны теперь в хаосе, как в кратере, соприкасаясь один с другим (durch einander gerührt werden konnten)» [1, С. 356; 8]. Перед нами картина трансгрессии в чистом виде: тотальное нарушении границ бытийно-смысловой определенности всех вещей, взаимопроникновение всего во все, отсутствие целостностей и единств, отсутствие организации и фиксированной определенности, отсутствие сущего.

Это трансгрессивное существование, трансгрессивное состояние всего мироздания в художественной форме было описано в рассказе М. Горького «О вреде философии». Речь, правда, здесь идет не о самом Анаксагоре, но о его последователе Эмпедокле: «Я видел нечто неописуемо страшное: внутри огромной, бездонной чаши, опрокинутой на-бок, носятся уши, глаза, ладони рук с растопыренными пальцами, катятся головы без лиц, идут человечьи ноги, каждая отдельно от другой, прыгает нечто неуклюжее и волосатое, напоминая медведя, шевелятся корни деревьев, точно огромные пауки, а ветки и листья живут отдельно от них; летают разноцветные крылья, и немо смотрят на меня безглазые морды огромных быков, а круглые глаза их испуганно прыгают над ними; вот бежит окрыленная нога верблюда, а вслед за нею стремительно несется рогатая голова совы, – вся видимая мною внутренность чаши заполнена вихревым движением отдельных членов, частей, кусков, иногда соединенных друг с другом иронически безобразно.

В этом хаосе мрачной разобщенности, в немом вихре изорванных тел, величественно движутся, противоборствуя друг другу, Ненависть и Любовь, неразличимо подобные одна другой, от них изливается призрачное, голубоватое сияние, напоминая о зимнем небе в солнечный день, и освещает все движущееся мертвенно-однотонным светом» [15, С. 201].

Этот «хаос мрачной разобщенности», «вихорь изорванных тел», это трансгрессивное движение «отдельных членов, частей, кусков» – все это не было для Ницше плодом разнузданного воображения или философской спекуляции. С точки зрения философа эта трансгрессивная смесь представляет собой продукт опытного, эмпирического подхода к осмыслению мира (в то время как учение о первоначальном единстве мыслится им как результат самой отвлеченной спекуляции). Говоря о происхождении всего из всего (alles aus allem), Анаксагор, по Ницше, мыслит не как метафизик, но как естествоиспытатель (Naturforscher) [1, С. 356].

Сам Ницше позднее в своем Заратустре представит аналогичную картину фрагментированного, разорванного на части существования: «Поистине, друзья мои, я брожу среди людей, как среди обломков и кусков людей! (wie unter den Bruchstücken und Gliedmaassen von Menschen!) Для меня ужасное зрелище – видеть человека раскромсанным и разбросанным (zertrümmert und zerstreuet), как будто на поле кровопролитного боя и бойни. И если переносится мой взор от настоящего к прошлому, всюду находит он то же самое: обломки, куски людей и ужасные случайности (Bruchstücke und Gliedmaassen und grause Zufälle) – и ни одного человека!» [9, C. 144; 10, S. 467]. Такова для Ницше реальность существования – трансгрессия.

Попытаемся ответить на вопрос, почему Ницше видит преимущество именно в таком сугубо трансгрессивном представлении существования, в то время как учение о первоначальном единстве оказывается для него неприемлемым? Причина, конечно же, не заключается в положении, что трансгрессивность якобы выступает результатом опыта, а единство есть продукт спекуляции. Причина коренится в философских воззрениях Ницше, которые уже во время написания исследования о греческих философах начинают проявляться в достаточно явной форме. Дело в том, что положение о первоначальном единстве не оставляет никакого места для того творческого процесса, который получит у Ницше наименование воли к власти. Если все уже заранее объединено и определено, то становлению и творческой организации ничего не остается. Воле к власти требуется сопротивление, требуется материал, который бы она могла преодолевать, преобразовывать и организовывать. Воля к власти – это вторая трансгрессия, представляющая собой преодоление (Überwinden) первой трансгрессии – анаксагорова хаоса смешения и взаимопроникновения кусков (Bruchstücke) всех вещей.

Проявление воли к власти как организации хаоса Ницше находит в анаксагоровом понимании феномена питания. «Питание тела он [Анаксагор] объяснял тем, что в питательных веществах независимо находятся небольшие составные части тела, крови или костей, которые при питании выделяются и смешиваются с однородными им веществами тела» [1, С. 357]. Питание есть, таким образом, процесс выделение и организации вторичной смеси из первичной. Если в первичной смеси перемешаны разнородные элементы, то во вторичной происходит объединение (Vereinigung) подобных элементов друг с другом. Питающееся тело в данном случае выступает в качестве властной инстанции, которая выделяет (scheidet aus) и объединяет (vereinigt) элементы, необходимые для создания и поддержания собственной организации. Таким образом, вместо единства (Einheit) дано объединение (Vereinigung), вместо субстанции – процесс.

Теперь можно подойти к тому, что является у Анаксагора главным источником движения, вычленения однородного из разнородного. Дух (νοῦς) в истолковании Ницше не выступает в качестве универсального разума, логического принципа всеобщего (как у Гегеля). Для Ницше сущность духа в творческой свободе произвола: «Анаксагоров дух – художник, а именно великий гений механики и зодчества, создающий с помощью простых средств грандиозные формы и пути и своего рода подвижную архитектуры, но всегда в илу того произвола (aus jener irrationalen Willkür), который лежит в глубине души художника» [1, С. 363; 8]. В этом пункте философия Анаксагора сближается с учением Гераклита об играющем ребенке. Деятельность анаксагорова духа – ничем не детерминированная, абсолютно свободная, не подчиняющаяся никакой цели и внешней необходимости – есть только игра («Heraklit würde ergänzen – ein Spiel» [8]). «Эту абсолютно свободную волю можно мыслить только бесцельной, примерно как детскую игру или побуждение художника к творческой игре» [1, С. 366]. («Jener absolut freie Wille kann aber nur zwecklos gedacht werden, ungefähr nach Art des Kinderspieles oder des künstlerischen Spieltriebes» [8]).

Предложенная Ницше трактовка феномена духа у Анаксагора позволяет взглянуть на философию древнего мыслителя как на целостное учение. Если дух является творческим процессом созидания, игрой художника и ребенка, то ему необходим первичный хаос трансгрессии в качестве поля приложения своих безграничных творческих сил. Тем самым снимаются обвинения во внутренней несогласованности учения Анаксагора, высказанные Гегелем и Платоном, а также Аристотелем [16, С. 29]. Созиданию необходим хаос в качестве своего условия – эта мысль будет сформулирована Ницше в одном из самых известных афоризмов из «Так говорил Заратустра»: «man muss noch Chaos in sich haben, um einen tanzenden Stern gebären zu können» [10, S. 370]. Отсюда Ницше делает заключение: «Становление – не нравственный, но лишь художественный феномен» [1, С. 363]. («das Werden ist kein moralisches, sondern nur ein künstlerisches Phänomen» [8]). Данным положением учение Анаксагора изымается из сугубо метафизического контекста, который в более поздние времена античности стал доминирующим, и переводится в план философии трансгрессии.

Такова специфика прочтения Ницше первого периода философии древних греков. Истоком этой философии является опыт трансгрессии, который осмысливался греческими мыслителями в двух противоположных направлениях: на пути отрицания трансгрессивных феноменов посредством утверждения первичного единства трансцендентного первоначала и на пути утверждения самостоятельного онтологического статуса трансгрессии. Античная и европейская метафизика в целом развиваются в рамках первого направления, истоки которого заложены Фалесом, Анаксимандром и Парменидом. Ницше в своем философствовании обращается к линии Гераклита и Анаксагора, которые признавали трансгрессию в качестве действительного аспекта существования и необходимого условия его творческой организации. Трансценденция задает этическую перспективу оценки мироздания, трансгрессия – эстетическую. Трансценденция является предпосылкой взгляда не мир ученого, видящего во всем многообразном проявление универсальных законов. Трансгрессия суть условие взгляда на мир художника, который усматривает в хаосе становления и разъединения повод для созидания и игры.

Библиография
1.
Ницше Ф. Философия в трагическую эпоху греков // Полное собрание сочинений: В 13 томах. Т. 1/1: Рождение трагедии. Из наследия 1869-1873 годов / Ф. Ницше. – М.: Культурная революция, 2012. – С. 301-367.
2.
Ницше Ф. Черновики и наброски 1869-1873 гг. // Полное собрание сочинений: В 13 томах. Т. 7 / Ф. Ницше. – М.: Культурная революция, 2007. – 720 с.
3.
Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Книга первая / Г.Ф.В. Гегель. – СПб.: Наука, 2006. – 350 с.
4.
Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Книга вторая / Г.Ф.В. Гегель. – СПб.: Наука, 2006. – 424 с.
5.
Виндельбанд В. История древней философии / В. Виндельбанд. – Киев: Тандрем, 1995. – 368 с.
6.
Ницше Ф. О пользе и вреде истории для жизни // Полное собрание сочинений: В 13 томах. Т.1/2: Несвоевременные размышления. Из наследия 1872-1873 гг. / Ф. Ницше. – М.: Культурная революция, 2013. – С. 83-173.
7.
Волков М.П. Античная наука как социокультурное явление. Проблема генезиса / М.П. Волков. – Ульяновск: УлГТУ, 2008. – 134 с.
8.
Nietzsche F. Die Philosophie im tragischen Zeitalter der Griechen // Digitale Kritische Gesamtausgabe Werke und Brief [Электронный ресурс]: Nietzsche Source. URL: http://www.nietzschesource.org/#eKGWB/PHG (дата обращения: 08.11.16)
9.
Ницше Ф. Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого // Ф. Ницше Полное собрание сочинений: В 13 томах. Т. 4: Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого / Ф. Ницше. – М.: Культурная революция, 2007. – 432 c.
10.
Nietzsche F. Also sprach Zarathustra // Gesammelte Werke / F. Niezsche. – Köln: Anaconda Verlag GmbH, 2012. – S. 363-615.
11.
Рожанский И.Д. Анаксагор / И.Д. Рожанский. – М.: Мысль, 1983. – 142 с.
12.
Ильин И.А. Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека / И.А. Ильин. – СПб.: Наука, 1994. – 544 с.
13.
Гегель Г.В.Ф. Наука логики / Г.Ф.В. Гегель. – СПб.: Наука, 2005. – 800 с.
14.
Платон. Федон, Пир, Федр, Парменид / Платон. – М.: «Мысль», 1999. – 528 с.
15.
Горький М. О вреде философии // Полное собрание сочинений. Художественные произведения в двадцати пяти томах. Том шестнадцатый / М. Горький. – М.: Наука, 1973. – С. 196-209.
16.
Аристотель. Метафизика / Аристотель. – М.: Эксмо, 2006. – 608 с.
17.
Фаритов В.Т. Трансгрессия как стиль жизни и философии Ф. Ницше // Философия и культура. - 2016. - 4. - C. 477 - 487. DOI: 10.7256/1999-2793.2016.4.15614.
18.
Фаритов В.Т. Трансгрессия и культура в "Рождении трагедии" Ф. Ницше // Культура и искусство. - 2016. - 1. - C. 55 - 64. DOI: 10.7256/2222-1956.2016.1.16935.
19.
Спектор Д.М. Обреченность и трансгрессия. Ж. Батай // Психолог. - 2016. - 5. - C. 40 - 52. DOI: 10.7256/2409-8701.2016.5.19702. URL: http://www.e-notabene.ru/psp/article_19702.html
References (transliterated)
1.
Nitsshe F. Filosofiya v tragicheskuyu epokhu grekov // Polnoe sobranie sochinenii: V 13 tomakh. T. 1/1: Rozhdenie tragedii. Iz naslediya 1869-1873 godov / F. Nitsshe. – M.: Kul'turnaya revolyutsiya, 2012. – S. 301-367.
2.
Nitsshe F. Chernoviki i nabroski 1869-1873 gg. // Polnoe sobranie sochinenii: V 13 tomakh. T. 7 / F. Nitsshe. – M.: Kul'turnaya revolyutsiya, 2007. – 720 s.
3.
Gegel' G.V.F. Lektsii po istorii filosofii. Kniga pervaya / G.F.V. Gegel'. – SPb.: Nauka, 2006. – 350 s.
4.
Gegel' G.V.F. Lektsii po istorii filosofii. Kniga vtoraya / G.F.V. Gegel'. – SPb.: Nauka, 2006. – 424 s.
5.
Vindel'band V. Istoriya drevnei filosofii / V. Vindel'band. – Kiev: Tandrem, 1995. – 368 s.
6.
Nitsshe F. O pol'ze i vrede istorii dlya zhizni // Polnoe sobranie sochinenii: V 13 tomakh. T.1/2: Nesvoevremennye razmyshleniya. Iz naslediya 1872-1873 gg. / F. Nitsshe. – M.: Kul'turnaya revolyutsiya, 2013. – S. 83-173.
7.
Volkov M.P. Antichnaya nauka kak sotsiokul'turnoe yavlenie. Problema genezisa / M.P. Volkov. – Ul'yanovsk: UlGTU, 2008. – 134 s.
8.
Nietzsche F. Die Philosophie im tragischen Zeitalter der Griechen // Digitale Kritische Gesamtausgabe Werke und Brief [Elektronnyi resurs]: Nietzsche Source. URL: http://www.nietzschesource.org/#eKGWB/PHG (data obrashcheniya: 08.11.16)
9.
Nitsshe F. Tak govoril Zaratustra. Kniga dlya vsekh i ni dlya kogo // F. Nitsshe Polnoe sobranie sochinenii: V 13 tomakh. T. 4: Tak govoril Zaratustra. Kniga dlya vsekh i ni dlya kogo / F. Nitsshe. – M.: Kul'turnaya revolyutsiya, 2007. – 432 c.
10.
Nietzsche F. Also sprach Zarathustra // Gesammelte Werke / F. Niezsche. – Köln: Anaconda Verlag GmbH, 2012. – S. 363-615.
11.
Rozhanskii I.D. Anaksagor / I.D. Rozhanskii. – M.: Mysl', 1983. – 142 s.
12.
Il'in I.A. Filosofiya Gegelya kak uchenie o konkretnosti Boga i cheloveka / I.A. Il'in. – SPb.: Nauka, 1994. – 544 s.
13.
Gegel' G.V.F. Nauka logiki / G.F.V. Gegel'. – SPb.: Nauka, 2005. – 800 s.
14.
Platon. Fedon, Pir, Fedr, Parmenid / Platon. – M.: «Mysl'», 1999. – 528 s.
15.
Gor'kii M. O vrede filosofii // Polnoe sobranie sochinenii. Khudozhestvennye proizvedeniya v dvadtsati pyati tomakh. Tom shestnadtsatyi / M. Gor'kii. – M.: Nauka, 1973. – S. 196-209.
16.
Aristotel'. Metafizika / Aristotel'. – M.: Eksmo, 2006. – 608 s.
17.
Faritov V.T. Transgressiya kak stil' zhizni i filosofii F. Nitsshe // Filosofiya i kul'tura. - 2016. - 4. - C. 477 - 487. DOI: 10.7256/1999-2793.2016.4.15614.
18.
Faritov V.T. Transgressiya i kul'tura v "Rozhdenii tragedii" F. Nitsshe // Kul'tura i iskusstvo. - 2016. - 1. - C. 55 - 64. DOI: 10.7256/2222-1956.2016.1.16935.
19.
Spektor D.M. Obrechennost' i transgressiya. Zh. Batai // Psikholog. - 2016. - 5. - C. 40 - 52. DOI: 10.7256/2409-8701.2016.5.19702. URL: http://www.e-notabene.ru/psp/article_19702.html
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"