Статья 'Поэма «Тёркин на том свете» А. Т. Твардовского и повесть «Записки из мира духов» Чжан Тянь-и: антиутопическое мортальное зеркало политического режима' - журнал 'Филология: научные исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Политика издания > Редакция > Порядок рецензирования статей > Редакционный совет > Ретракция статей > Этические принципы > О журнале > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Филология: научные исследования
Правильная ссылка на статью:

Поэма «Тёркин на том свете» А. Т. Твардовского и повесть «Записки из мира духов» Чжан Тянь-и: антиутопическое мортальное зеркало политического режима

Дубаков Леонид Викторович

ORCID: 0000-0003-1172-7435

кандидат филологических наук

доцент, филологический факультет, Университет МГУ-ППИ в Шэньчжэне

518172, Китай, г. Шэньчжэнь, ул. Гоцзидасюэюань, 1

Dubakov Leonid

PhD in Philology

Associate Professor, Faculty of Philology, Shenzhen MSU-BIT University

518172, China, Shenzhen, Guojidasueyuan str., 1

dubakov_leonid@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Ли Юйтин

магистр, филологический факультет, Университет МГУ-ППИ в Шэньчжэне

518172, Китай, Гуандун область, г. Шэньчжэнь, ул. Гоцзидасюэюань, 1

Li Yuting

Master’s Degree student of the Faculty of Philology of the Shenzhen MSU-BIT University.

518172, China, Guangdong region, Shenzhen, Guojidasueyuan str., 1

kamikazeli@yandex.ru

DOI:

10.7256/2454-0749.2023.9.40914

EDN:

ZEWMZA

Дата направления статьи в редакцию:

03-06-2023


Дата публикации:

05-10-2023


Аннотация: Русские и китайские антиутопии в своём генезисе имеют сходства и различия. Близость антиутопических текстов двух культур обусловлена параллельными историческими и общественными процессами, которые отразились в сюжетах соответствующих произведений. Различие проявляется в акцентах, которые ставит та и другая литература. В частности, можно сказать, что китайской антиутопии в западном и российском понимании не существует: Китай видит антиутопию в большей степени как фантастику и сатиру. Несмотря на это, у русских и китайских антиутопий имеются схожие черты. Цель настоящей статьи - проанализировать идейные, сюжетные, мотивные переклички между поэмой А. Т. Твардовского "Тёркин на том свете" и повестью Чжан Тянь-и "Записки из мира духов". Научная новизна исследования видится в том, что автор впервые сопоставляет указанные произведения, обозначает жанровые признаки антиутопии в обоих текстах, формулирует специфику писательской оценки соответствующего антиутопического режима. Жители загробного мира, в котором оказался Тёркин, и мира духов – это образ современников Твардовского и Чжан Тянь-и, граждан государства, которое метафорически изображается писателями как реальность смерти. Этот инфернальный мир оказывается мортальным зеркалом для политического режима – авторитарного в случае с «Тёркиным на том свете», псевдолиберального, а по сути – олигархического и националистического, в случае с «Записками из мира духов».


Ключевые слова:

Александр Твардовский, Чжан Тянь-и, антиутопия, компаративизм, жанровообразующие признаки, мотивные переклички, мортальный мотив, инфернальный хронотоп, сублимация сексуального, политическая сатира

Abstract: Russian and Chinese dystopias have similarities and differences in their genesis. The proximity of the dystopian texts of the two cultures is due to parallel historical and social processes, which are reflected in the plots of the corresponding works. The difference is manifested in the accents that both literature puts. In particular, we can say that there is no Chinese dystopia in the Western and Russian understanding: China sees dystopia more as fiction and satire. Despite this, Russian and Chinese dystopias have similar features. The purpose of this article is to analyze the ideological, plot, and motivational calls between A. Tvardovsky's poem "Terkin in the Next World" and Zhang Tian-yi's novel "Notes from the Spirit World". The scientific novelty of the research is seen in the fact that the author for the first time compares these works, designates genre signs of dystopia in both texts, formulates the specifics of the writer's assessment of the corresponding dystopian regime. The inhabitants of the afterlife, in which Terkin found himself, and the world of spirits are the image of contemporaries of Tvardovsky and Zhang Tian–yi, citizens of the state, which is metaphorically portrayed by writers as the reality of death. This infernal world turns out to be a mortal mirror for the political regime. In the case of "Terkin in the next world" it is an authoritarian regime, in the case of "Notes from the spirit world" it is a pseudo–liberal regime, and but in fact - oligarchic and nationalistic.


Keywords:

Alexander Tvardovsky, Zhang Tien-yi, dystopia, comparativism, genre-forming features, motivic roll calls, mortal motif, infernal chronotope, sublimation of the sexual, political satire

Поэма А. Т. Твардовского «Тёркин на том свете» (1944 – 1963) и повесть Чжан Тянь-и «Записки из мира духов» так же, как и, например, рассказ В. Я. Брюсова «Республика Южного Креста» и роман Лао Шэ «Записки из Кошачьего города» (сопоставление которых в указанном ключе тоже возможно), написаны в разные годы и в разных культурах. И очевидно, что русский поэт и китайский писатель не могли быть знакомы с произведениями друг друга: повесть Чжан Тянь-и была опубликована в Советском Союзе в 1970 году, поэма Твардовского пришла к читателю спустя более трёх десятилетий после публикации «Записок из мира духов». Но оба текста исходят из схожей сюжетной условности – перемещения героя в иномирье – и схожей идеи – сатирически показать изнанку государственного режима своей страны в неблагополучное время [1; 2; 3].

Между произведениями можно увидеть и ряд других образных и мотивных перекличек. Например, это фигуры проводников-вергилиев – тёркинского боевого товарища и старинного друга главного героя повести Чжан Тянь-и – г-на Сяо Чжун-но. Хань Ши-цянь, как и Тёркин, подобно Данту [4], пребывает в загробном мире в неопределённом состоянии, похожем и не похожем на сон. Обоих героев, прибывших в загробный мир [5], подвергают проверке, которая может закончиться для них помещением в «чистилище». Важный эпизод – встреча с местным литератором, которая позволяет авторам высказаться о затекстовой литературной ситуации. И т.д.

Поэма «Тёркин на том свете», прежде всего, поэма именно сатирическая, однако, например, в статье «История одной фальшивки (Эпизод борьбы вокруг «Тёркина на том свете»). Стенограмма обсуждения. Публикация и комментарии В. и О. Твардовских», опубликованной в журнале «Вопросы литературы» в 2007 году, её характеризуют как «поэтическую антиутопию» [6]. И действительно, в ней видны многие жанровообразующие и стилеобразующие приметы антиутопии.

Б. А. Ланин в статье «Анатомия литературной антиутопии» обозначает двенадцать признаков антиутопии [6]. 1. Среди них – спор с утопией или утопическим проектом. 2. Псевдокарнавал, основанный на страхе, связанном с обожанием властителя и ненавистью к инакомыслящим. 3. Превращение реальности в театр, поскольку герой утрачивают чувство реальности. 4. Эксцентричность главного героя, который оказывается таковым, поскольку задумывается о происходящем вокруг него. 5. Жизнь, превращённая ритуал вследствие автоматизации существования. 6. Подавление сексуального и его пробуждение в бунтующем герое. 7. Аллегоричность, проявляющаяся в обращении к животным образам. 8. Взаимооборачиваемость утопии и антиутопии внутри текста. 9. Присутствие фантастики. 10. Статичное время. 11. Замкнутое пространство для человека и открытое пространство для государства. 12. Страсти, овладевающие жителями антиутопии.

Опираясь на положения статьи Б. А. Ланина, проанализируем сходства и отличия «Тёркина на том свете» и «Записок из мира духов».

1. В. В. Агеносов, говоря о «Записках из мира духов», отмечает, что «Положительный идеал присутствует в подтексте, в размышлениях нарраторов» [8, с. 771]. Иными словами, спор с утопией в повести Чжан Тянь-и непроявлен, но имеется. Об этом свидетельствует сам предмет критики – прежде всего это националистическая идеология, заложенная в основе мира духов, следствием которой является катастрофическое социальное и имущественное неравенство. Вероятной утопической основой этой извращённой идеологии стало вызванное к жизни и при этом узко понятое властью конфуцианство. В предваряющем основное повествование «Письме по поводу "Записок из мира духов"» герой-нарратор Хань Ши-цянь отзывается о мире духов комплиментарно: «…там всё разумно и целесообразно, дела они решают быстро и чётко» [9, с. 105]. Но чем дальше им описывается мир духов и его общественное устройство, тем больше сомнений у него возникает: «Весь дальнейший текст повести опровергает эту положительную оценку, придавая ей ироническое звучание. Перед нами очевидное разрушение утопии» [8, с. 762].

В «Тёркине на том свете» также прямо не называется утопия, выродившаяся в антиутопию. И более того, критика такой (анти)утопии не доверена герою-нарратору – Тёркину Эта функция возложена на автора, присутствующего в тексте. При этом, чтобы сказать о репрессиях, Твардовский использует перифразы. Так, ГУЛАГ обозначен у него в образе Особого отдела: «...Там – рядами, по годам / Шли в строю незримом / Колыма и Магадан, / Воркута с Нарымом. // За черту из-за черты, / С разницею малой, / Область вечной мерзлоты. / В вечность их списала. // Из-за проволоки той – / Белой-поседелой – / С их особою статьей, / Приобщенной к делу...» [10, с. 68-69]. Руководитель государства – в образе Верховного [11], который и жив, и мёртв одновременно: «…И живой. Отчасти. // Для живых родной отец, / И закон, и знамя, / Он и с нами, как мертвец, – / С ними он и с нами» [10, с. 71].

2. На простолюдинов-олигархов в мире духов смотря с подобострастием, высшее общество оберегает свой статус, опасаясь размытия границ между верхним и нижним ярусами. Так, например, г-н Сяо предупреждает Хань Ши-цяня, что он собрался завтракать слишком рано: «…тобой заинтересуется полиция и сыщики: не самозванец ли ты из нижнего яруса?» [9, с. 120].

В «Тёркине на том свете» разговор о Верховном у Тёркина вызывает страх: «Но от слов таких озноб / Пробежал по коже...» [10, с. 72]. На «том» свете вводится ЧП, когда появляется опасность, что сверху к ним прибыл живой. Товарищ Тёркина, услышавший, что тот хочет жить, собирается доложить об этом: «Но о том, что хочешь жить, / Дружба, знаешь, дружбой, / Я обязан доложить... / – Ясно... – ...куда нужно» [10, с. 83]. На «том» свете в мёртвых сидит страх перед живыми и процветает доносительство. Этот страх так глубок, одноприроден мёртвому, что даже близкая дружба не может быть сильнее чувства смертной общности.

Но можно также отметить, что «Тёркин на том свете» и «Записки из мира духов» отличаются степенью страха, потому что есть разница между страхом от возможной потери материальных благ и страхом за жизнь (который памятью остался и у мёртвых в поэме Твардовского).

3. Хань Ши-цянь и Тёркин, оказавшиеся на «том» свете, проходят проверку. Для первого – это имущественный ценз, призванный не пропустить самозванца из нижнего яруса, для второго – тест на встроенность в систему смерти. При этом бюрократия «того» света у Твардовского представляет собой макабрический карнавал. Безликие (потому что конкретных лиц не изображено) отдел за отделом требуют от Тёркина то фотокарточку, то справку от врача, зная, что он прибыл с передовой. Стол проверки в ответ на недовольство Тёркина ссылается на порядок: «Но суров закон Стола, / Голос тот усопший: / – Это личные дела, / А порядок общий» [10, с. 19].

Степень карнавализации жизни прямо пропорциональна силе страха. В этом смысле бюрократический карнавал «Тёркина на том свете» превосходит по уровню самозабытья абсурдное бытие мира духов.

4. Герои Твардовского и Чжан Тянь-и – эксцентрики – в том смысле, что они не сживаются с реальностью, в которой оказываются. Так, Хань Ши-цянь, мыслящий, сомневающийся, ведущий дневник, часто попадает впросак в мире духов. Например, он не соглашается со статьей Вэй Сань-шаня, в которой тот утверждал, что в мире людей едят детей. Из-за этого герой повести оказался под угрозой судебного преследования.

Автор в «Тёркине на том свете» отвлекается от образа сотрудника «Гробгазеты» и представляет, каким он был при жизни. Этот микросюжет вводит в поэму затекстовую реальность. Твардовский описывает, как он не раз проходил через цензуру, и предсказывает реакцию чиновников и критиков на продолжение «Тёркина»: «Прах от праха того света, / Скажет: что еще за тот? // Что за происк иль попытка / Воскресить вчерашний день, / Неизжиток пережитка / Или тень на наш плетень? // Впрочем, скажет, и не диво, / Что избрал ты зыбкий путь. / Потому – от коллектива / Оторвался – вот в чём суть» [10, с. 35]. Твардовский воспроизводит типовые реплики охранителя от литературы, который сложные проблемы творчества пытается решить при помощи узких идеологических штампов.

Герой Твардовского, имеющий опыт шутливо-иронического сопротивления косной реальности, активен даже будучи мёртвым (среди мёртвых). И эта активность позволяет ему убежать на землю. Хань Ши-цянь – человек иных культурных установок, человек такта, спокойно возвращающийся домой на фоне сложных событий в мире духов.

5. Высшее общество Мира духов живёт по своим писаным и неписаным законам. Простолюдин Лу Юэ-лао, будучи очень богатым и очень влиятельным человеком, тем не мнее должен доказывать свою простоту и демократичность. Для этого он на виду у своих сторонников в течение определённого времени собственноручно подметает пол. В. В. Агеносов отмечает, что при этом по принципу контраста Чжан Тянь-и изображает оргию с участием простолюдинов, во время которой никто из присуствующих ни в чём себе не отказывает. Единственный, кто, кажется, не польстился на «фальшивых крошек» (проституток) был Хань Ши-цянь.

Тёркин, столкнувшийся на «том» свете с бюрократией, не спешащей устроить его на ночлег, собирается пойти жаловаться в газету. Эта посмертная бюрократия ритуализирована по своей природе: умерший должен пройти все отделы и выполнить все их требования, даже формальные и абсурдные, потому что таков порядок.

В данном случае понятие «ритуал» прикладывается к разным явлениям – культурному в случае китайского текста и социально-профессиональному в случае советского произведения. Ритуал «подметания» смешон, поскольку лицемерен, но сам по себе конфуцианский ритуал не оспаривается как древний идеал. Ритуалы же, изобретённые бюрократией, направлены на сохранение системы и подчинение человека, и потому однозначно дурны.

6. Сексуальное подавлено и в повести Чжан-Тянь-и, и в «Тёркине на том свете». Первая же встреча Хань Ши-цяня с духами производит скандал. У него нет чехла на носу. Все жители мира духов в обязательном порядке прикрывают его: «Нос – символ мужского начала, а прикрытие мужского начала – не что иное, как проявление способности человека испытывать стыд; вот, собственно, почему и прикрывают "верхнее место"» [9, с. 107]. Чжан Тянь-и иронически указывает на условность этого обычая, тем более условного, что что во время оргии, когда с носов «фальшивых крошек» были сняли чехлы, никто из насельников верхнего яруса особенного стыда не испытывал.

Твардовский также обнажает лицемерие «того» света. Товарищ Тёркина рассказывает ему про некую стереотрубу, в которую можно посмотреть на соседний «тот» свет (то есть «буржуазный»), и среди прочего там можно увидеть эротику: «И такие, брат, мамзели, / То есть – просто нагишом...» [10, с. 7]. И неслучайно слова о женщинах завершаются в этой строфе многоточием: подавленная сексуальность замыкает речи о телесном.

У Чжан Тянь-и сексуальное лицемерие в мире духов связано с неспособностью совладать со своей телесной природой, в поэме Твардовского – соединено с чем-то вроде то ли любопытства, то ли зависти к буржуазному миру.

7. В повести «Записки из мира духов» есть эпизод, в котором на приёме появляются собаки простолюдина Пань Ло, за которыми идут шесть духов во фраках. Раздаются приветствия, и Хань Ши-цянь с удивлением узнаёт, что приветствия адресованы собакам как представителям простолюдина, но не духам во фраках, которые являются его домашними рабами. Иными словами, нижнеярусники в мире духов оказываются по своему статусу ниже домашних животных. Ба Шань-доу о нижнеярусниках: «Слабоумные дикари, животные» [9, с. 125].

У Твардовского мёртвые остаются людьми, даже после того, как перестали жить. По крайней мере, на «нашем» «том» свете, который остаётся миром порядка и дисциплины. Буржуазный «тот» свет в поэме не описан.

8. В повести Чжан Тянь-и утопия присутствует лишь номинально. Нарратор утверждает, что «в мире духов всё радовало глаз» [10, с. 171], но за этим утверждением не стоит никакой конкретики, а то, что изображено, вызывает большие сомнения. Так, к примеру, невозможно считать демократией разрушающие мир духов политические склоки олигархов.

Твардовский иронически обрисывает в поэме контуры утопии. Товарищ Тёркина, рассказывая ему о «нашем» «том» свете и сравнивая его с «буржуазным» «тем» светом, использует саморазоблачающие штампы, взятые с политучений: «Наш тот свет в загробном мире – / Лучший и передовой», «Он научно обоснован» [10, с. 48]; «Тут – наука, там – дурман…», «Там у них устои шатки, / Здесь фундамент нерушим» [10, с. 49]; «Там, во-первых, дисциплина / Против нашенской слаба. / И, пожалуйста, картина: / Тут – колонна, там – толпа. // Наш тот свет организован / С полной четкостью во всем: / Распланирован по зонам, / По отделам разнесён» [10, с. 50]. Утопия «нашего» «того» света – это утопия авторитарного режима, построенного на дисциплине и пропаганде. Вместе с тем, штампы Тёркиного товарища могут быть легко приложимы и к противной стороне.

9. Исходное фантастическое допущение у Чжан Тянь-и – путешествие в мир духов, которое он воспринимает как эксперимент. При этом эксперимент как научный метод Хань Ши-цянь прилагает к спиритизму – религиозно-мистически-философскому учению, а сам метод заключается в сожжении над телом героя письма к умершему другу, что, возможно, восходит к старинному китайскому ритуалу сожжения бумаги (烧纸 (shāozhǐ)) для связи с загробным миром.

Фантастика «Тёркина на том свете» – это московская послевоенная реальность, которая воспринимается в качестве фантастики значительной частью населения СССР. Так, преисподняя поэмы напоминает московское метро: «Поглядит – светло, тепло, / Ходы-переходы – / Вроде станции метро, / Чуть пониже своды» [10, с. 6-7], стереотруба – телевизор: «Целиком тот свет соседний / За стеклом перед тобой» [10, с. 76].

10. Время в «Записках из мира духов» и в «Тёркине на том свете» – это время вечности. Каждая из записок Хань Ши-цяня открывается указанием «День любой…». В этот любой день жизнь мира духов, хотя и постоянно изменяется, по сути остаётся той же самой: из нижнего яруса в верхний могут проникнуть духи или даже может произойти переворот, но двуярусная конструкция общества неколебима. Равно как политические страсти и смена олигархов не влияют на политическую систему.

Слова «вечность», «вечный» повторяются у Твардовского много раз: «Всюду вечный выходной» [10, с. 38], «Вечность вечностью течет» [10, с. 45], «Вечный времени запас» [10, с. 55] и т. д. На фоне этой печальной, обезволивающей вечности жизнелюбие Тёркина по контрасту смотрится как диссидентство: «День мой вечности дороже, / Бесконечности любой» [10, с. 85].

11. Реальность мира духов структурирована двумя ярусами – это разделение по социальной вертикали: внизу – духи, ущемлённые в правах, наверху – полновластная элита. Чжан Тянь-и устами одного из персонажей обозначает сходство этой структуры с буддийскими адами. И хотя в «Записках из мира духов» восемнадцать буддийских адов редуцированы до двух, функция у них одинаковая: «Вопреки заверениям обитателя мира духов Сяо Чжун-но, читатель проходит по всем восемнадцати кругам буддийского ада, где истязают, впрочем, не обычными банальными способами, но более изощренно и продуманно – орудиями пыток выступают фарисейство и кликушество, невежество и тупость, ханжество и лицемерие» [12, с. 176].

«Тот» свет, на котором оказался Тёркин, напоминает подземную Москву, изнанку города – его метро. Но поезд в этом «метро» ездит, как правило, не по кругу, а в одну сторону и завершается тупиком. Твардовский не обрисовывает подробно загробный мир, но он очевидно напоминает советские присутственные места: множество различных учреждений (столов); «ходы-переходы» между ними; вероятно, архитектура сталинского ампира. В этом мире можно быть частью системы, но жить нельзя. Неслучайно Тёркина так и не находит себе пристанища. Загробный мир «Тёркина на том свете» – это пространство знаков – семафоров, указателей, эмблем, которые направляют человека и тем самым его ограничивают. В целом реальность, так же, как и у Чжан Тянь-и, разделена у Твардовского на две части. Но не по социальной вертикали, а по идеологической горизонтали: есть «наш» «тот» свет и буржуазный «тот» свет. При этом из них «Всяк свои имеет стены / При совместном потолке. / Два тех света, две системы, / И граница на замке» [10, с. 44].

12. У Чжан Тянь-и и у Твардовского стремление героев к смерти – это их естественное состояние. Сверх того, литературовед Сыма Си-ду, специалист по декадентству, дополнительно истязает себя, чтобы быть под стать изучаемому предмету. Декаденство, как оно описано и высмеяно Чжан Тянь-и, оказывается знаком разложения общества.

Напротив, удивляющийся Хань Ши-цянь не вписывается в омертвевший националистический олигархизм мира духов и Тёркин слишком живой для загробного мира, в котором «Ни покоя <…> / Ни веселья не дано. / Разобрались на четверки / И гоняют в домино» [10, с. 53].

Итак, поэма «Тёркин на том свете» А. Т. Твардовского и «Записки из мира духов» Чжан Тянь-и содержат жанровообразующие признаки антиутопии. Как и в случае с «Республикой Южного Креста» и «Записками о Кошачьем государстве», между произведениями существуют множественные образные и мотивные переклички. И их даже больше, чем у Брюсова и Лао Шэ – вплоть до совпадения отдельных эпизодов. Жители загробного мира, в котором оказался Тёркин, и мира духов – это образ сограждан-современников авторов, образ тех людей, что живут в неблагополучном государстве, которое заражено прежде всего духовным омертвением (у советского писателя – также наполнено массовой смертью – от войны и от репрессий). Иными словами, поэма Твардовского и повесть Чжан Тянь-и выступают в роли антиутопического мортального зеркала для господствующего режима – авторитарного в случае с «Тёркиным на том свете», псевдолиберального, а по сути – олигархического и националистического в случае с «Записками из мира духов».

Библиография
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
References
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Представленная на рассмотрение статья «Поэма «Тёркин на том свете» А. Т. Твардовского и повесть «Записки из мира духов» Чжан Тянь-и: антиутопическое мортальное зеркало политического режима», предлагаемая к публикации в журнале «Филология: научные исследования», несомненно, является актуальной, ввиду возрастающего интереса к изучению китайского языка, литературы и культуры в нашей стране. В статье рассматриваются тексты двух произведений схожей сюжетной условности – перемещения героя в иномирье – и схожей идеи – сатирически показать изнанку государственного режима своей страны в неблагополучное время, но написанные на разных языках.

Отметим наличие сравнительно небольшого количества исследований по данной тематике в отечественном литературоведении. Статья является новаторской, одной из первых в российской науке, посвященной исследованию подобной проблематики. В статье представлена методология исследования, выбор которой вполне адекватен целям и задачам работы. Автор обращается, в том числе, к различным методам для подтверждения выдвинутой гипотезы. Используются следующие методы исследования: логико-семантический анализ, герменевтический и сравнительно-сопоставительный методы. Данная работа выполнена профессионально, с соблюдением основных канонов научного исследования. Исследование выполнено в русле современных научных подходов, работа состоит из введения, содержащего постановку проблемы, основной части, традиционно начинающуюся с обзора теоретических источников и научных направлений, исследовательскую и заключительную, в которой представлены выводы, полученные автором. Отметим, что вводная часть не содержит исторической справки по изучению данного вопроса как в общем (направления исследования), так и в частном. Отсутствуют ссылки на работы предшественников. Теоретические положения иллюстрируются текстовым материалом.

В основной части исследования автор анализирует произведения и сравнивает сюжет по разным основаниям.
В заключении представлены результаты исследования и его перспективы.
Библиография статьи насчитывает 12 источников, среди которых представлены научные труды исключительно на русском языке. Считаем, что обращение к зарубежным источникам, несомненно, обогатило бы работу. Исследовать творчество китайского писателя, не обращаясь к исследованиям китайских литературоведов, является признаке научной близорукости глубокоуважаемого автора.
К сожалению, в статье отсутствуют ссылки на фундаментальные работы, такие как монографии, кандидатские и докторские диссертации. В ряде случаев нарушены требования ГОСТа к оформлению списка литературы, в части несоблюдения общепринятого алфавитного выстраивания цитируемых трудов.
В общем и целом, следует отметить, что статья написана простым, понятным для читателя языком. Опечатки, орфографические и синтаксические ошибки, неточности в тексте работы не обнаружены.
Высказанные замечания не являются существенными и не умаляют общее положительное впечатление от рецензируемой работы. Работа является новаторской, представляющей авторское видение решения рассматриваемого вопроса и может иметь логическое продолжение в дальнейших исследованиях. Практическая значимость исследования заключается в возможности использования его результатов в процессе преподавания вузовских курсов теории литературы, сравнительному изучению русской и китайской литературы, а также курсов по междисциплинарным исследованиям, посвящённым связи языка и общества. Статья, несомненно, будет полезна широкому кругу лиц, филологам, магистрантам и аспирантам профильных вузов. Статья «Поэма «Тёркин на том свете» А. Т. Твардовского и повесть «Записки из мира духов» Чжан Тянь-и: антиутопическое мортальное зеркало политического режима» может быть рекомендована к публикации в научном журнале.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.