Статья 'Диалогическая концепция смысла в «Истине и методе» Х.-Г. Гадамера и её значение для литературоведческой герменевтики ' - журнал 'Филология: научные исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Политика издания > Редакция > Порядок рецензирования статей > Редакционный совет > Ретракция статей > Этические принципы > О журнале > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Филология: научные исследования
Правильная ссылка на статью:

Диалогическая концепция смысла в «Истине и методе» Х.-Г. Гадамера и её значение для литературоведческой герменевтики

Подковырин Юрий Владимирович

ORCID: 0000-0002-9306-4331

кандидат филологических наук

доцент, кафедра теоретической и исторической поэтики, Российский государственный гуманитарный университет; доцент, кафедра русского языка и литературы, Московский финансово-промышленный университет «Синергия

141446, Россия, г. Москва, Миусская площадь, 6

Podkovyrin Yurii Vladimirovich

PhD in Philology

Associate Professor, Department of Theoretical and Historical Poetics, Russian State University for the Humanities; Associate Professor, Department of Russian Language and Literature, Moscow Financial and Industrial University "Synergy"

141446, Russia, Moscow, Miusskaya Square, 6

mail1981@list.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0749.2022.6.38074

Дата направления статьи в редакцию:

16-05-2022


Дата публикации:

29-05-2022


Аннотация: Предметом изучения в статье является концепция смысла, представленная в одном из главных философских трудов ХХ века – книге немецкого философа Х.-Г. Гадамера «Истина и метод». Концепция смысла у Гадамера рассматривается в ряду тех теорий смысла, которые могут быть определены как диалогические. В гуманитарной мысли ХХ века они противостоят как объективистским (прежде всего – сциентистским), так и субъективистским концепциям смысла. Диалогическая концепция смысла Гадамера рассматривается в данной работе в ракурсе её значимости для литературной герменевтики, а именно – для постижения специфики смысла литературного произведения.    Научная новизна работы определяется тем, что в ней впервые производится анализ характеристик смысла, представленных в "Истине и методе" Гадамера имплицитно, а также выявляются те идеи Гадамера, которые имеют непосредственную значимость для прояснения специфики смысла литературного произведения. В концепции смысла Гадамера нами выделяются следующие основные моменты: смысл интенционален; смысл соотнесён всегда с несколькими интенциями; смысл событиен; смыслу присуща самотождественность. Для литературной герменевтики особую значимость имеют такие идеи Гадамера, как 1) смысл в произведении искусства освобождается от «заслоняющих» его моментов смыслового будущего; 2) «игра» противопоставляется «структуре»; 3) в произведении искусства имеет место «прирост наглядности» бытия.


Ключевые слова:

Гадамер, истина, метод, герменевтика, художественный смысл, игра, структура, диалог, интенция, событие

Abstract: The subject of the study in the article is the concept of meaning presented in one of the main philosophical works of the twentieth century – the book of the German philosopher H.-G. Gadamer "Truth and Method". Gadamer's concept of meaning is considered among those theories of meaning that can be defined as dialogical. In the humanitarian thought of the twentieth century, they oppose both objectivist (first of all, scientific) and subjectivist concepts of meaning. The dialogical concept of the meaning of Gadamer is considered in this work from the perspective of its significance for literary hermeneutics, namely, for comprehending the specifics of the meaning of a literary work. The scientific novelty of the work is determined by the fact that for the first time the author analyzes the characteristics of meaning presented implicitly in Gadamer's "Truth and Method", and also identifies those ideas of Gadamer that are of direct importance for clarifying the specifics of the meaning of a literary work. In the concept of the meaning of Gadamer, we distinguish the following main points: the meaning is intentional; the meaning is always correlated with several intentions; the meaning is eventful; self-identity is inherent in the meaning. For literary hermeneutics, such ideas of Gadamer are of particular importance: 1) the meaning in a work of art is freed from the "obscuring" moments of the semantic future; 2) the "game" is opposed to the "structure"; 3) in a work of art there is an "increase in the visibility" of being.


Keywords:

Gadamer, truth, method, hermeneutics, artistic meaning, game, structure, dialogue, intention, event

Диалогический характер гуманитарного, не только художественного, смысла осознаётся и рассматривается в исследованиях многих мыслителей и учёных-гуманитариев XX-XXI вв.: М. Бубера [1], М.М. Бахтина [2, 3], представителей школ «рецептивной эстетики» (Х.-Р. Яусс [4], В. Изер [5]) и «критики читательской реакции» (С. Фиш [6]), учёных, развивающих идеи Бахтина в литературоведении (В.И. Тюпа [7, с. 10-36], Л.Ю. Фуксон [8, 9]). Такие воззрения на сущность смысла возникают в «диалогических» направлениях гуманитарной мысли последнего столетия и противостоят, с одной стороны, сциентистскому отождествлению смысла и информации (совокупности объективных сведений, значений), с другой стороны – формирующимся в рамках тех же сциентистских направлений представлениям о неизбежном субъективизме всякого гуманитарного осмысления (см. об этом нашу статью: [10]). Вместе с тем, значимость диалогических концепций смысла для понимания специфики смысла художественного остаётся недостаточно прояснённой. Наиболее последовательно подход к смыслу как к явлению диалогическому, «интерсубъективному» по своей природе представлен в трудах Х.-Г. Гадамера. Важной особенностью и достоинством этих трудов (и прежде всего главного – «Истина и метод» («Wahrheit und Methode») [11]) является их полемическая направленность, а именно содержательная критика монологических концепций смысла (как субъективистских, так и объективистских) и монологизма как приоритетного способа мышления Нового времени. В исследованиях, посвящённых герменевтике Х.-Г. Гадамера, рассматриваются различные аспекты его теории понимания (см., например: [12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20]). Однако некоторые аспекты, особенно значимые для теории литературы, до сих пор остаются малоизученными: 1) как в гадамеровской герменевтике истолковывается сам феномен смысла; 2) какое значение имеет герменевтическая теория Гадамера для понимания специфики смысла литературного произведения.

Цель данной статьи: прояснить, какое значение имеет диалогический подход к смыслу, представленный в герменевтике Х.-Г. Гадамера, для осознания особенностей семантики литературного художественного произведения.

В своей программной книге «Истина и метод», на которую мы в данной статье будем опираться, Гадамер не обращается специально к проблемам истолкования и бытия смысла литературного произведения и, шире, произведения искусства. Его замысел более глобален: он предполагает прояснение механизмов понимания вообще любых языковых феноменов, поскольку они не могут быть познаны посредством наук, основанных на методе (естественных наук). Вместе с тем, опыт искусства и литературы (как языкового явления) для Гадамера предпочтителен, так как именно эти отрасли человеческой деятельности представляют собой формы осмысления действительности, альтернативные научным (См., к примеру, следующий фрагмент: «…науки о духе сближаются с такими способами постижения, которые лежат за пределами науки: с опытом философии, с опытом искусства, с опытом самой истории. Все это такие способы постижения, в которых возвещает о себе истина, не подлежащая верификации методологическими средствами науки» [11, c. 39.]). В силу этого размышления Гадамера об универсальных законах понимания вообще всех понятных, имеющих смысл (по Гадамеру – языковых, так как «бытие, которое может быть понято, есть язык» [11, с. 548]) явлений представляют особую ценность для прояснения природы и специфики художественного смысла.

В гадамеровской концепции смысла, как мы считаем, являются важнейшими и при этом непосредственно относятся к нашей проблематике четыре взаимосвязанных момента:

1) смысл интенционален, всегда соотнесён с определённой установкой мыслящего человека;

2) смысл всегда соотнесён более чем с одной интенцией (например, не только с творческой установкой автора, но и с понимающей интенцией интерпретатора);

3) смысл «событиен», то есть он не просто реконструируется как что-то уже раз и навсегда готовое в актах интерпретации, но во всяком новом событии понимания обогащается новыми оттенками; поэтому всякое понимание – это «свершение» («Тот, кто понимает, всегда уже втянут в то свершение, в котором заявляет о себе осмысленное» [11, с. 566]): смысловое обогащение и обновление бытие (прежде всего бытия самого толкователя).

4) смысл, несмотря на то, что постоянно обновляется в актах толкования, сохраняет самотождественность; Гадамер категорически против релятивизации смысла.

Рассмотрим же данные положения подробнее и попытаемся выяснить, насколько они могут способствовать нам в понимании того, что такое смысл литературного произведения. Первые два момента для Гадамера, по сути, неразделимы, они предполагают друг друга. Всякое понимание, по Гадамеру, требует приобщения (ср.: «Опыт исторической традиции (…) всегда возвещает такую истину, к которой следует приобщиться» [11, с. 40]). Представления Гадамера о причастности понимающего к тому, что он понимает, перекликаются с бахтинским понятием «участного мышления»,противостоящего «роковому теоретизму» (Бахтин) в философии и науке XIX-ХХ вв.). Иными словами, смысл может быть только искусственно отделён от самого акта мышления (понимания) и бытия интерпретатора (что как раз имеет место в науке, «объективирующей» действительность). Однако мы приобщаемся понятому (например, некоему тексту) потому, что его смысл уже нас затронул: «понимание начинается с того, что нечто к нам обращается» [11, с. 354]. Следовательно, понимание рассматривается Гадамером исключительно как взаимопонимание, диалог. Смысл же предстаёт не пассивным объектом обнаружения и овладения, но чем-то активным; не порождаемым нашими субъективными усилиями, а раскрывающимся навстречу нашему пониманию: «…историческое предание во всех его формах хотя и становится предметом [здесь и далее в данной цитате курсив Х.-Г. Гадамера] исследования, однако вместе с тем само обретает голос в своей истине» [11, с. 40].

Диалогическая природа смысла проясняется Гадамером на материале искусства посредством применения к нему понятия игры. Особая серьёзность игры определяется тем, что играющий в неё погружается [11, с. 148]. Следовательно, игра не предстоит игроку как некий объект: «Очарование игры, ее покоряющее воздействие состоит именно в том, что игра захватывает играющих, овладевает ими» [11, с. 152]. Однако то же самое, согласно Гадамеру, справедливо и для искусства. Субъект художественного опыта (так же, как и субъект игры) – это не только и не столько созерцатель (игрок), а прежде всего само художественное произведение (игра) [11, с. 148]. Именно смысл игры (правила) овладевает играющими и через них актуализируется. Схожим образом и произведение искусства раскрывает свой смысл, вовлекая читателя (зрителя, слушателя) в деятельность по правилам (ср. у Л.Ю. Фуксона, развивающего гадамеровскую параллель искусства и игры, определение деятельности читателя как «добровольного подчинения правилам» [8, с. 223]), установленным самим произведением. Обращаясь к опыту искусства и проводя продуктивную параллель между искусством и игрой, Гадамер раскрывает интерсубъективную структуру всякого понимания и, следовательно, диалогичность самой «сути дела» – смысла. Однако, по мысли Гадамера, в диалоге, в ситуации «сопринадлежности» [11, с. 344] раскрывается вообще всякий смысл, не только смысл произведения искусства. Однако в чём же специфика диалогичности художественного смысла? Возможно ли в рамках «философской герменевтики» Гадамера вообще поставить такой вопрос?

Как мы уже отмечали, Гадамер считает необходимым обращение к опыту искусства для решения универсальных герменевтических вопросов. Согласно немецкому философу, в искусстве совершается откровение истины: «Представление игры выявляет то, что есть [курсив мой – Ю.П.]. В нем выдвигается и выходит на свет то, что в других условиях всегда скрывается и ускользает» [11, с. 159]. Но почему же за пределами искусства истина ускользает от нас? По Гадамеру, это происходит в силу того, что в нашей реальной жизни мы воспринимаем «действительность» «на горизонте будущего» [11, с. 159]. Устремлённость нашего взгляда в будущее, к «предстоящему смыслу» (Бахтин) мешает нам видеть настоящее (то, что есть): «Неопределенность будущего позволяет существовать такому избытку ожиданий, что действительность вынужденно прячется за ними» [11, с. 159]. Обращение же к игре («игре искусства» ­– там же), «цель которой заключена в ней самой» [11, с. 159], позволяет приобщиться действительности, не заслонённой смысловой неопределённостью предстоящего. Рассмотрение феномена искусства на фоне противопоставления всегда отодвигающегося в будущее ­ – в сферу целей и возможностей – горизонта нашей жизни и замкнутой на себе игры, в которой все возможности реализуются, становятся действительными, представляется нам чрезвычайно продуктивным. По сути, истина (смысл), раскрывающейся в игре искусства, это не что-то дополнительное к бытию, а само бытие, как оно есть «на самом деле» [11, с. 159].

Именно в силу своей раскрывающей истину природы игра искусства (здесь Гадамер вспоминает античное понятие мимесиса) является познанием. Изображая нечто, искусство раскрывает его (изображённого) смысл, позволяет «узнать» («познавательный смысл мимесиса — это узнавание» [11, с. 160]) изображённый предмет «как он есть», в его истине.

Мысль о привилегированном положении искусства относительно смысла (истины) бытия развивается в гадамеровском анализе изображения. В первую очередь, Гадамер считает необходимым отличить изображение от отображения [11, с. 184] и таким образом выявить связь изображения с его миром (там же). Отображение сугубо функционально; оно само по себе не значит ничего, только указывает на отображаемое [11, с. 185-186] – «как, например, фотография в паспорте» [11, с. 186]. Изображение же, по мысли Гадамера, неотделимо от изображённого, не отсылает к нему, а как бы представляет его непосредственно, даёт ему «явиться». Именно в силу этой бытийной неразрывности изображение осуществляет «прирост бытия» (там же) изображённого. В дальнейшем Гадамер более точно определяет этот «прирост»: «искусство вообще и в универсальном смысле обеспечивает бытию прирост наглядности [курсив наш – Ю.П.]. Слово и изображение — это не простая последующая иллюстрация; они позволяют тому, что представляют, быть полностью тем, что оно есть» [11, с. 190]. Иначе говоря, искусство делает наглядной [не доказывает, а показывает] саму истину.

С представлением об искусстве как месте непосредственной явленности смысла связано и гадамеровское противопоставление структуры и игры. С одной стороны, в концепции игры, реализуется мысль Гадамера о понимании как сопричастности. С другой стороны, понятие структуры позволяет Гадамеру, как уже было замечено, уйти от релятивизации смысла. Действительно, смысл игры (а также – искусства) раскрывается в самой игре, которая является ограниченным по времени и уникальным «свершением». Но при этом смысл, «сбывающийся» в игре, – это всегда определённый смысл, не создающийся всякий раз заново новой игрой (или игроками), но в ней по-новому раскрывающийся. Данная мысль Гадамера имеет огромное значение и для литературной герменевтики. Если провести аналогию с чтением литературного произведения (а по Гадамеру, «литературные произведения искусства способны осуществляться только в чтении» ­[11, с. 215]), то в каждом прочтении иначе раскрывается не каждый раз другой, но тот же самый, сохраняющий тождественность самому себе, смысл.

Итак, Гадамер убедительно показывает, почему опыт искусства позволяет прояснить характер понимания как такового. Однако сам смысл художественного (в частности – литературного) произведения не становится для Гадамера специальной темой. Диалогическая природа понимания и, следовательно, самого смысла, демонстрируется Гадамером со всей отчётливостью. Вместе с тем, если всякое понимание является со-причастностью, то в чём специфика той сопричастности, благодаря которой раскрывается художественный смысл? Гадамер идёт от опыта искусства к универсальности понимания как языкового общения, разговора. Мы же должны, приняв во внимание мысли Гадамера, проделать обратный путь. Как нам представляется, на «горизонте» (если воспользоваться этим термином немецкого философа) литературоведческой герменевтики могут быть развиты некоторые, названные ниже, идеи Гадамера и поставлены ряд проблемных вопросов, непосредственно относящихся к проблеме специфики смысла литературного произведения и требующих специального рассмотрения.

Во-первых, это представление о том, что смысл в произведении искусства «открывается», так как освобождается от заслоняющих его моментов смыслового будущего (возможностей). В свете этой идеи Гадамера перед литературоведческой герменевтикой встают два первоочередных вопроса. В силу каких причин происходит «освобождение» смысла от телеологических элементов? Как в литературном произведении оно связано с позициями автора и читателя?

Во-вторых, описанное Гадамером противопоставление структуры и игры актуализирует следующий, значимый для литературоведческой герменевтики, вопрос: как «событийность» смысла литературного произведения соотносится с его (смысла) самотождественностью?

В-третьих, идея Гадамера о «приросте наглядности» бытия в произведении искусства может быть развита в контексте литературной герменевтики посредством ответа на ещё два значимых вопроса. Как «наглядность» бытия проявляется в литературном произведении? Каким образом (и благодаря чему) она открывается «взорам» автора и реципиента?

Библиография
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
References
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Представленная на рассмотрение статья «Диалогическая концепция смысла в «Истине и методе» Х.-Г. Гадамера и её значение для литературоведческой герменевтики», предлагаемая к публикации в журнале «Филология: научные исследования», несомненно, является актуальной.
Целью данной статьи автор видит прояснение, какое значение имеет диалогический подход к смыслу, представленный в герменевтике Х.-Г. Гадамера, для осознания особенностей семантики литературного художественного произведения.
Отметим, что в исследовании автор рассматривает как теоретическую основу затрагиваемого проблемного поля, так и практическую проблематику. Исследование выполнено в русле современных научных подходов, работа состоит из введения, содержащего постановку проблемы, основной части, традиционно начинающуюся с обзора теоретических источников и научных направлений, исследовательскую и заключительную, в которой представлены выводы, полученные автором. Структурно статья состоит из нескольких смысловых частей, а именно: введение, обзор литературы, методология, ход исследования, выводы. В статье представлена методология исследования, выбор которой вполне адекватен целям и задачам работы. Автор обращается, в том числе, к различным методам для подтверждения выдвинутой гипотезы. Данная работа выполнена профессионально, с соблюдением основных канонов научного исследования. Отметим скрупулёзный труд автора по отбору материала и его анализа.
Библиография статьи насчитывает 20 источников, среди которых представлены как отечественные, так и зарубежные труды. Однако, как и любая крупная работа, данная статья не лишена недостатков. Во-первых, обратим внимание на качество библиографического списка. Так, в статье отсутствуют ссылки на фундаментальные работы, такие как монографии, кандидатские и докторские диссертации. БОльшее количество ссылок на авторитетные работы, такие как монографии, докторские и/ или кандидатские диссертации по смежным тематикам, которые могли бы усилить теоретическую составляющую работы в русле отечественной научной школы. Во-вторых, непонятно то, почему автор пренебрегает общепринятым принципом составления списка – сначала работы на русском языке, затем - на иностранном. Кроме того, алфавитный принцип выстраивания библиографического списка не соблюдается автором.
Однако, данные замечания не являются существенными и не относятся к научному содержанию рецензируемой работы. В общем и целом, следует отметить, что статья написана простым, понятным для читателя языком, опечатки, орфографические и синтаксические ошибки, неточности в тексте работы не обнаружены. Работа является практикоориентированной, представляющей авторское видение решения рассматриваемого вопроса. Статья, несомненно, будет полезна широкому кругу лиц, филологам, магистрантам и аспирантам профильных вузов, а также студентам философских факультетов. Статья «Диалогическая концепция смысла в «Истине и методе» Х.-Г. Гадамера и её значение для литературоведческой герменевтики» рекомендована к публикации в журнале из перечня ВАК.

Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.