Статья 'Онтологическая детерминанта феномена творчества в концептуальном пространстве неклассической философии' - журнал 'Философия и культура' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Политика издания > Редакция > Порядок рецензирования статей > Редакционный совет > Ретракция статей > Этические принципы > О журнале > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Философия и культура
Правильная ссылка на статью:

Онтологическая детерминанта феномена творчества в концептуальном пространстве неклассической философии

Качай Илья Сергеевич

старший преподаватель, кафедра философии, Сибирский федеральный университет

660041, Россия, Красноярский край, г. Красноярск, пр. Свободный, 82А, ауд. 428

Kachay Ilya Sergeevich

Senior Lecturer, Department of Philosophy, Siberian Federal University

660041, Russia, Krasnoyarskii krai, g. Krasnoyarsk, pr. Svobodnyi, 82A, aud. 428

monaco-24-Ilya@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0757.2022.7.38434

EDN:

JOEZEY

Дата направления статьи в редакцию:

11-07-2022


Дата публикации:

18-07-2022


Аннотация: Предметом исследования выступает онтологическая природа феномена творчества в контексте концептуальных построений важнейших именных пластов неклассической философии. Цель работы – раскрыть онтологическую сущность творчества в контексте европейской философии XIX–XX столетий на материале трудов А. Шопенгауэра, А. Бергсона, Ж.-П. Сартра, А. Камю и М. Хайдеггера. Теоретико-методологической основой исследования являются произведения представителей неклассического периода развития философской мысли, а также труды современных отечественных и зарубежных исследователей, в своих работах прямо или косвенно затрагивающих проблему онтологической детерминанты творчества. Центральными методами исследования предстают сравнительный и комплексный методы для установления связей и отношений между явлениями, входящими в сферу бытия творчества, а также аналитико-интерпретативный метод для анализа существующих трактовок изучаемого феномена и представления авторской позиции.   Научная новизна исследования состоит в выявлении и систематизации философских представлений относительно онтологической детерминанты творчества в концептуальном поле западноевропейской неклассической философии XIX–XX столетий. В результате проведённого исследования автор приходит к выводу, что в рамках неклассической философии онтологическая природа творчества раскрывается как на уровне объективной реальности (порождение и изменение наличествующего бытия), так в экзистенциально-личностном пространстве субъекта (самосозидание и самотрансцендирование посредством реализации иррационально-волевых интенций и смысложизненных ориентаций). В отличие от классической традиции философствования, абсолютизирующей гносеологический компонент творчества субъекта, в предметном поле неклассической философии творчество возвращает себе онтологическую укоренённость, поскольку выступает генеральным экзистенциальном человеческого бытия, раскрываясь сквозь призму таких понятий, как Воля к жизни, чистая длительность, творческая эволюция, Жизненный порыв, воображающее сознание, бунт против абсурда, выдвижение истины и выход из неподлинности.


Ключевые слова:

творчество, творческий процесс, творческий акт, бытие, сущее, неклассическая философия, западноевропейская философия, воображение, интуиция, онтология

Abstract: The subject of the study is the ontological nature of the phenomenon of creativity in the context of conceptual constructions of the most important nominal layers of non-classical philosophy. The aim of the work is to reveal the ontological essence of creativity in the context of European philosophy of the XIX–XX centuries based on the works of A. Schopenhauer, A. Bergson, J.-P. Sartre, A. Camus and M. Heidegger. The theoretical and methodological basis of the research is the works of representatives of the non-classical period of the development of philosophical thought, as well as the works of modern domestic and foreign researchers, in their works directly or indirectly touching on the problem of the ontological determinant of creativity. The central research methods are comparative and complex methods for establishing connections and relationships between phenomena that are part of the sphere of creative being, as well as an analytical and interpretive method for analyzing existing interpretations of the phenomenon under study and presenting the author's position. The scientific novelty of the research consists in the identification and systematization of philosophical ideas regarding the ontological determinant of creativity in the conceptual field of Western European non–classical philosophy of the XIX-XX centuries. As a result of the conducted research, the author comes to the conclusion that within the framework of non-classical philosophy, the ontological nature of creativity is revealed both at the level of objective reality (generation and change of existing being) and in the existential-personal space of the subject (self-creation and self-transcending through the implementation of irrational-volitional intentions and life-meaning orientations). Unlike the classical tradition of philosophizing, which absolutizes the epistemological component of the subject's creativity, in the subject field of non-classical philosophy, creativity regains its ontological rootedness, since it acts as the general existential of human existence, revealing itself through the prism of such concepts as the Will to live, pure duration, creative evolution, Vital impulse, imaginative consciousness, rebellion against the absurd, the promotion of truth and the way out of inauthenticity.


Keywords:

creativity, the creative process, creative act, genesis, existing, non-classical philosophy, western European philosophy, imagination, intuition, ontology

Введение

Если в контексте классической традиции философствования онтологическая детерминированность творчества раскрывается в представлениях о едином трансцендентальном субъекте, Абсолютном Я или Абсолюте (Духе) как источников порождения нового бытия (в то время как творчество субъекта трактуется в гносеологическом русле – как акт познания сущего), то неклассическая философская мысль XIX–XX столетий генеральным движителем творчества в гораздо большей степени признаёт человека в контексте его непосредственного существования. Действительно, творчество в онтологическом измерении, как замечает Р.В. Гумерова, раскрывается также как личностное свойство человека, как способ его бытия, как «сознательный выбор собственного пути и свободы от конвенций», как «установление своих законов, которые выражают высшую интеграцию духа» [7, с. 63]. Говоря об онтологической природе творчества, нельзя не отметить, что последнее в любом своём проявлении раскрывается как переживание онтологической слитности субъекта и сущего. Кроме этого, онтологическая направленность творческого акта развёртывается в контексте смыслового преобразования, где уникальный смысл является результатом творческой встречи человека и мира.

По мнению С.Н. Семёнова, онтологический характер смысла детерминируется «и реальным взаимодействием компонентов определённого фрагмента бытия, и объективной позицией человека, включённого в это бытие» [22, с. 125]. В этом отношении смысловое поле творчества, по мнению исследователя, включает в себя такую онтологическую триаду детерминант творческого акта, как индивидуальная активность субъекта (обнаруживающая личностный смысл), творческий потенциал объективного бытия (образующий социокультурный смысл), и, наконец, реализация бытийных потенций (открывающая всеобщий смысл). Неспроста В. Франкл, понимающий под творчеством способность человека отвоёвывать смысл у жизни и трактующий субъекта как спрашиваемого и вынужденного отвечать на экзистенциальные вопросы, полагает, что отсутствие у человека жизненного смысла порождает экзистенциальный вакуум: «Смысл не субъективен, человек не изобретает его, а находит в мире, в объективной действительности, именно поэтому он выступает для человека как императив, требующий своей реализации» [25]. Таким образом, подобного рода жизненное творчество позволяет человеку трансцендировать за пределы своего экзистенциально-личностного бытия и одновременно углублять и наполнять его за счёт обнаружения новых смыслов.

Онтологическая укоренённость творчества: краткий историко-философский срез

Осуществляя краткий экскурс в историко-философскую рефлексию проблемы творчества, следует заметить, что бытийная укоренённость творчества прослеживается уже в античной философии, главным образом, в трудах Платона. Действительно, в диалоге «Пир» можно встретить определение творчества как предельно широкой категории, обозначающей «переход из небытия в бытие, создание любых произведений искусства и ремёсла» [17, с. 115]. В то же время в качестве подлинного искусства в диалоге «Софист» постулируется «всякая способность, которая является причиной возникновения того, чего раньше не было» [18, с. 340–341]. Онтологическая подоплёка в понимании феномена творчества наличествует и в концептуальном пространстве средневековой философии, где творчество обосновывается преимущественно как божественный креационистский акт, как демиургическое порождение бытия из небытия и, в целом, рассматривается в качестве центрального принципа бытия. При этом если Августин Блаженный понимает творчество как иррационально-волевой божественный акт порождения бытия, познание которого являет предел творческих интенций субъекта, то Фома Аквинский трактует творчество как осознанное учреждение Богом совершенного сущего, принципиально недоступного человеческому познанию.

Онтологическая традиция толкования творчества как «актуализации потенций, заложенных в мироздании (бытии, космосе, природе, самой жизни)» [14, с. 6], берущая начало в античных и средневековых философских концепциях, в наиболее полновесном виде развёртывается в неклассической европейской философии в трудах А. Шопенгауэра, А. Бергсона, Ж.-П. Сартра, А. Камю и М. Хайдеггера. Однако здесь онтологический акцент в понимании творчества смещается с порождения объективного бытия на созидание человеком собственного экзистенциально-личностного пространства. Говоря иначе, творчество в его онтологической ипостаси в контексте западноевропейской философской мысли раскрывается как акт самосозидания, самоактуализации и самотрансцендирования и предстаёт фундаментальным смыслообразующим экзистенциалом человеческого бытия. В этом отношении творение и преобразование внешней действительности является следствием творческого изменения человеком онтологического пространства собственной субъективности. Таким образом, неклассическая философия XIX–XX столетий преодолевает абсолютизацию гносеологической природы творчества классической философией, во многом сковывающей творческий процесс гносеологическими рамками, и акцентирует внимание на экзистенциально-онтологическом основании творчества, понимаемого как «сложность внутренней жизни, “многоликость” – что “делает” Бытие, “проявляет” Бытие как множественное для самого человека» [6, с. 106].

Онтология творчества у А. Шопенгауэра: выражение и отрицание Воли к жизни

Так, родоначальник философии жизни А. Шопенгауэр обосновывает онтологическое единство мира и человека не через когнитивные возможности субъекта, а исходя «из единства телесной и духовной организации человека, соответствующей мировому целому, движителем которого является воля» [1, с. 25]. В этом отношении творчество выступает одним из важнейших способов преодоления диктата иррациональной по своей природе Воли к жизни. Онтологическая природа творчества, согласно концепции Шопенгауэра, наиболее полно выражается в поэзии, в частности, в трагедии, которая отражает высшую ступень объективации Воли к жизни и запечатлевает наиболее яркие экзистенциальные состояния человека, такие как горе и скорбь, иллюстрирующие характер бытия в целом. Неспроста философ утверждает, что в своём творчестве поэт «руководствуется ясным сознанием сущности человечества в том виде, каком она является ему в его собственном внутреннем мире» [29, с. 351]. Музыкальному творчеству, с точки зрения Шопенгауэра, также присущ онтологический характер, поскольку оно выражает многообразное движение Воли к жизни посредством мелодических линий, неисчерпаемость которых соответствует неисчерпаемому многообразию человеческих индивидов. По мысли Шопенгауэра, музыка является всеобщим языком и выражает квинтэссенцию человеческого бытия, ведь «композитор раскрывает внутреннюю сущность мира и выражает глубочайшую мудрость на языке, которого его разум не понимает» [28, с. 226].

По мнению Шопенгауэра, наиболее полновесно творчество проявляется в кризисные периоды человеческой жизни, когда над судьбой властвует время неоправданных надежд – именно в эти моменты человек задаётся вопросом о сущности мира: «Живописец пишет свой ответ на полотне, поэт высказывает его с помощью слов, музыкант изображает глубочайшую сущность мира в звуках» [30, с. 125]. При этом мыслитель подчёркивает бессознательную, инстинктивную, иррациональную природу творчества, тем самым во многом предвосхищая фрейдистское учение о бессознательном. Не менее важной заслугой философа представляется признание онтологической укоренённости творческого акта, в определённом смысле противостоящей гносеологической модели творчества, доминирующей в классической философии. Действительно, в силу того что Воля к жизни имеет иррациональную и бессознательную природу, рациональное познание уступает место интуитивному постижению и переживанию мира. Посему для Шопенгауэра, как заявляет Е.Ю. Кривых, «высшим видом познания является не наука, а искусство, поскольку оно основано на интуиции и способно выразить объективную суть вещей» [13, с. 152]. Таким образом, А. Шопенгауэр, разочаровавшийся в основанных на рациональном начале идеалах прогресса и свободы, в качестве онтологического источника творчества постулирует иррациональную Волю к жизни, порождающую и обуславливающую абсолютно все мировые процессы и явления. Само творчество предстаёт в концепции философа, с одной стороны, выразителем ступеней объективации Воли к жизни, а с другой – способом человека отринуть её повсеместный диктат.

Онтология творчества у А. Бергсона: чистая длительность и творческая эволюция

Отказ от превалирования гносеологического аспекта творчества в пользу признания его онтологической природы прослеживается и у А. Бергсона, постулирующего эпоху классического рационализма неспособной раскрыть динамичность жизни и дезавуирующей уникальный мир человеческой – эмпирической, а не абстрактной – субъективности, отнюдь не редуцирующейся лишь к интеллектуальным действиям. Действительно, будучи фундаментом творческой эволюции бытия, чистая длительность, благодаря которой беспрерывно созидается не только действительность, но и её возможность, не может быть познана с помощью интеллектуальных сил, предназначенных для постижения физической реальности. Чистая длительность тесно связана с интуицией, которая, в отличие от интеллекта, является активным творческим усилием и способна к постижению Жизненного порыва как источника творческой эволюции сущего. Согласно воззрениям Бергсона, интуиция, постигающая чистую длительность, «воспринимает в ней неразрывную континуальность непредвидимой новизны; она видит, она знает, что дух извлекает из самого себя больше, чем имеет, что в этом-то и состоит духовность и что реальность, проникнутая духом, есть творчество» [4, с. 103]. В этом смысле интуиция позволяет человеку выходить за свои пределы, тем самым способствуя осуществлению единого процесса творческой эволюции.

Итак, динамичное и творческое по своей природе сущее находится по ту сторону понятийного интеллекта, призванного лишь к осуществлению повторений и сопоставлению одинаковых причин и следствий: «Именно потому, что интеллект всегда старается реконструировать действительность, и притом пользуясь данными элементами, он не схватывает того, что есть нового в каждый момент какой-либо истории» [5, с. 181]. В определённом смысле интеллект нивелирует творчество, ведь, будучи зацикленным только на настоящем, он неспособен смотреть в будущее, таящее в себе новое бытие. К тому же интеллектуальное познание может быть направлено на реализацию корыстных интересов, в то время как интуитивное постижение бытия позволяет представить его в подлинной всеполноте. Неслучайно Бергсон пишет о том, что «слово и образ у поэта, форма и цвет у художника, ритм и гармония у музыканта – спонтанно подстраиваются под идею, которую они должны выразить, словно бы привлечённые очарованием высшей идеальности» [4, с. 211]. Именно спонтанность, выступающая сущностью разных видов творчества, способствует развёртыванию различных онтологических тесситур. Следует отметить, что философ также апеллирует и к эмоциональной компоненте творческого акта, утверждая её в качестве генеральной потребности творчества: «Гениальное произведение... исходит из единственной в своём роде эмоции, которую считали невыразимой и которая захотела выразиться» [3, с. 48].

Онтологическая природа творческого процесса проявляется и в теологических исканиях Бергсона, полагающего Бога в качестве первоисточника творческого усилия, выражающегося в созидании как материальной природы, так и духовной жизни и завершающегося в человеке как высшей ступени творческой эволюции. При этом как духовный по своей природе Жизненный порыв, так и неоформленная материя предстают в качестве различных аспектов единого процесса творческого становления, где первый выступает условным субъектом, а второй – условным объектом творчества. Говоря иначе, само бытие в концепции А. Бергсона предстаёт как процесс свободного творческого становления органически целого, как фонтанирование непредсказуемой и интеллектуально невыводимой новизны. Таким образом, онтологическая детерминированность творчества в концепции А. Бергсона проявляется в обосновании творчества как эволюционного процесса динамического становления целокупного бытия, постоянно выходящего за границы наличествующих онтологических регистров. По причине того что творческий процесс совершается в чистой временной длительности, устремлённой в горизонты будущего и нацеленной на постоянное возникновение нового, изменчивая реальность постигается не рассудком, оперирующим готовыми категориями, а непосредственно с помощью интуиции.

Онтология творчества у Ж.-П. Сартра: воображающее сознание и свободное самосозидание

В своей концепции воображающего сознания, играющей важнейшую роль в осмыслении онтологической природы творчества, Ж.-П. Сартр обосновывает образ не как имманентную структуру сознания, извне детерминированную реальными объектами, а лишь как процесс синтетических актов сознания, имеющий самостоятельный генезис и лишённый непосредственной связи с реальностью. Именно по этой причине творческий субъект испытывает перманентную эмоцию тревоги, ведь он осознаёт, что его собственное творчество, интенцированное на созидание бытия, происходит по ту сторону его непосредственного участия. Иными словами, посредством творчества человек «постоянно ускользает от самого себя, выходит за свои границы, оказываясь как бы застигнутым врасплох неким всегда неожиданным богатством» [21, с. 117], поскольку воображающее сознание представляет собой действительность, неизбежно и постоянно опережающую самого творческого субъекта. В этом отношении мир искусства и объективный мир разводятся Сартром по разные стороны онтологических баррикад, поскольку они никогда непосредственно не соприкасаются. Как замечает Л.И. Филиппов, разрыв между воспринимающей, или реализующей, и воображающей, или ирреализующей, установками означает, что “эстетический проект” оказывается средством создания антитезы реальности» [24, с. 260]. Более того, воображающее сознание творческого субъекта в определённом смысле уничтожает действительность, уходя при этом в ирреальное бытие фантазии, ведь, как подчёркивает С.Г. Афанасьев, образ произведения творчества «никогда не “встречается” со своим прообразом, так как “воображающее сознание” возникает только при условии отключения человека от состояния созерцания реального предмета» [2, с. 159].

Следует подчеркнуть, что свободное по своей природе воображающее сознание не только дезавуирует наличное сущее, но и онтологически превосходит его за счёт художественных образов, принадлежащих ирреальному бытию фантазии, конструирующемуся в процессе творчества, которое призвано воплотить эти художественные образы в физической реальности, что и приводит к учреждению произведений искусства. В этом отношении порождаемое творческим воображением ирреальное бытие полагает антимир, или ничто, которое предстаёт неиссякаемым источником для новых творческих актов создания нового существования из ничего. Таким образом, сартрианская установка на творчество из ничто действительно ведёт к разрыву между творчеством и действительностью, между будущим и настоящим. При этом трансформация недоступного для других людей индивидуального психического образа творца в понятный широкой публике образ художественного толка в зависимости от того или иного вида творчества осуществляется по-разному: «Для изобразительного искусства ирреальным становится материальный аналог... Для литературы ирреальным будет слово. В театре ирреальное раскрывается через слова, жесты, эмоции… Музыку человек слушает и с помощью своего воображения переводит в ирреальное» [16, с. 176–177]. Однако для самого Сартра, как и для Шопенгауэра, наиболее предпочтительным остаётся творчество поэтического толка: «В различных формах сознания... нюансы творческого процесса варьируются, однако он всегда остаётся процессом поэтического творчества» [21, с. 108].

Онтологическая детерминанта творчества сквозь призму концептуальных построений Ж.-П. Сартра также раскрывается в положении о том, что «воображение продуцирует всё новые и новые черты и особенности создаваемого ею объекта, причём такие, которые до момента их возникновения иной раз не были известны даже тому, кто изобретает и фантазирует» [20, с. 39]. Подобного рода постулирование творения посредством воображения ранее не существовавшего бытия из ничто продолжает онтологическую традицию толкования творчества античными и средневековыми мыслителями. Вместе с тем Сартр заявляет о том, что воображающее сознание обеспечивает прорыв творческим субъектом границ наличного бытия, вследствие чего творчество тесно связывается мыслителем с понятием свободы: «В момент творчества творец, преодолев ограниченность своей индивидуальности, взмывает в чистое небо свободы» [19, с. 29]. В этом смысле как творчество, так и свобода в сартрианской философии предстают в качестве ведущих онтологических сил, способствующих порождению нового из пустоты небытия. Неслучайно в своей дихотомии неподлинного и подлинного существования Сартр определяет последнее как самостоятельное и независящее от внешних обстоятельств, а, стало быть, как свободное, творческое бытие. Онтологическое единство подлинного существования человека и творчества также прослеживается в постулировании мыслителем спонтанности, случайности и абсурдности в качестве фундирующих онтологических принципов как творчества, так и бытия человека.

Будучи непреложной характеристикой творчества и человеческого существования, свобода невозможна без ответственности, выступающей обратной стороной свободы. Действительно, Сартр постулирует фактическую невозможность переложить ответственность за собственные поступки (равно как и за результаты своего творчества) на другого человека, поскольку человек обречён быть свободным в осуществлении своего выбора. Из этого следует, что человек обречён и на самостоятельность творческого смыслополагания как единственного способа подлинного существования. В этом отношении И.Т. Касавин замечает, что в философии Ж.-П. Сартра человек посредством творчества «преодолевает, превосходит себя, создаёт себя заново», в связи с чем творчество предстаёт «преодолением культурной замкнутости, выходом в иные пространства и времена культуры», где «смысл и назначение творчества – увеличение объективной сферы многообразия и субъективной сферы проблематизации действительности» [11, с. 12]. Таким образом, онтологическая сущность творчества в контексте сартрианской философии раскрывается сквозь призму экзистенциально-личностного бытия человека, который свободно и ответственно творит самого себя в каждый момент времени. При этом мыслитель постулирует лишь временное онтологическое единство творческого субъекта и сущего в контексте процесса творения, поскольку после окончания творческого акта неизбежно возникает онтологический разрыв между бесконечным и неисчерпаемым творческим духом как источником творчества и конечной и преходящей материей как результатом творческой активности человека. Посему творческий субъект, по Сартру, часто находится в тревожном состоянии отчуждения, усиливающимся по мере осознания того, что творческий процесс де-факто осуществляется в ином мире, полагающим небытие. Посредством творчества человек погружается в тотальное спонтанное одиночество, поскольку воображающее сознание творца уничтожает сущее, всецело отдаваясь ирреальному бытию фантазии, которое, в свою очередь, предстаёт в качестве неиссякаемого источника для новых творческих актов порождения бытия из ничто.

Онтология творчества у А. Камю: бунт против абсурдности бытия

Онтологическая природа творчества в пространстве философских исканий А. Камю раскрывается в утверждении мыслителем творчества в качестве способа осознания абсурдности бытия и возможности сделать собственное существование более осмысленным. Иными словами, творчество бросает человеку экзистенциальный вызов и дарует ему возможность «возобладать над своими наваждениями и немного приблизиться к голой действительности» [8, с. 95]. Вместе с тем творчество, осмысливаемое Камю как бунт против абсурдности бытия и собственной участи, неизбежно носит отпечаток этой абсурдности, а посему неспособно полностью защитить человека от неё: «Трудиться и творить “ни для чего”, ваять из праха, знать, что у созданного тобой нет будущего, видеть, как в один прекрасный день оно подвергнется разрушению, и сознавать при этом, что, в сущности, это так же неважно, как и строить на века» [8, с. 95]. Однако посредством абсурдного в своей бесплодности и бесплодного в своей абсурдности творческого бунта человек всё же способен очертить контуры формы собственного существования и отчасти установить собственные бытийные порядки.

При этом творчество, по мысли Камю, представляет собой онтологически двойственную структуру, потому как, с одной стороны, характеризуется стремлением к единству мира, а с другой – тяготеет к бунтарскому отрицанию бытия. Иными словами, творческий субъект отрицает бытие посредством навязываемого им этой действительности её же творческого преображения в процессе бунта против мирового абсурда, но в то же время вынужденно соглашается с тем или иным фрагментом абсурдной реальности: «Творчество, отрицающее одно, тем самым утверждает что-то другое и воздает должное той одновременно жалкой и великолепной жизни, каковой и является наше бытие» [10, с. 198]. Действительно, истинное творчество, под углом зрения мыслителя, занимает нишу между крайностями уничтожающего иррационального отрицания и слепой приверженности идеологии детерминистского толка: «Если бунтовщик должен отказаться одновременно от неистового стремления к небытию и от примирения с тотальностью, то художник обязан избегать как формалистического кривляния, так и тоталитарной эстетики реализма» [9, с. 341]. Таким образом, онтологическая направленность творчества в контексте философских воззрений А. Камю раскрывается в постулировании абсурдной и бунтарской природы творчества: абсурдной – поскольку человек создаёт новые творения, которые, в конечном счёте, канут в небытие; бунтарской – поскольку посредством творчества человек нигилирует наличествующее бытие и утверждает собственные бытийные законы, которые, однако, также неминуемо превратятся в ничто.

Онтология творчества у М. Хайдеггера: выдвижение истины и выход из неподлинности

Бытийная укоренённость творчества сквозь призму философии М. Хайдеггера проявляется в признании мыслителем творения как того, через что сущее может раскрываться и проглядывать из бытия в качестве истины, которая является сущностной характеристикой подлинности человеческого бытия, обладающего открытостью и способностью к раскрытию за счёт пред-чувствия своего существования. Как замечает Н.П. Копцева, «истина, рассмотренная Хайдеггером изнутри человеческого существования, предстаёт как единство двух внутренних состояний человека – подлинности и неподлинности» [12, с. 92]. Более того, истина раскрывается как процесс бесконечного становления и развёртывания смыслов сущего, в то время как творческий процесс выступает способом выдвижения истины, на что, в частности, указывает Р.Х. Лукманова: «Творение, будучи “открытостью”… даёт возможность осуществиться “открытию”… истины, которое является не столько “открыванием” некоего объективного знания, сколько открытием человеком самого себя как сущего» [15, с. 148]. В этом отношении творчество конституирует не только создаваемые человеком произведения, но и самого человека. Однако творчество, заключающееся в порождении человеком новых смыслов и альтернативной действительности, последние из которых в определённом смысле нивелируют уже наличествующие смыслы и бытие, не гарантирует открытость истины, ведь потенция новой истины способствует дезавуированию существующей.

Сама философия, согласно представлениям Хайдеггера, имеет творческий характер в аспекте значимости свободы как предпосылки и условия любого творчества и философствования, что, тем не менее, не отменяет тягостности этих творческих процессов: «Как творческое, сущностное действие человеческого вот-бытия философия пребывает в фундаментальном настроении печали» [27, с. 285], которое в качестве формы очерчивает содержательные границы философствования. Так или иначе, под углом зрения Хайдеггера, «творческая мысль и мировоззренчески-нравственные усилия должны сплавиться воедино, чтобы создать философию» [26, с. 335]. В этом отношении философия весьма схожа с излюбленным хайдегеррианским видом творчества – поэтическим, ведь «как философ, так и поэт в своих произведениях стремятся создать мир, разве что философ обращен к познанию нашего Универсума, поэт же творит свой Универсум, в котором знание об этом мире, истина – лишь одна из стадий, границ, которые поэт преодолевает в творческом порыве» [23, с. 19]. Таким образом, М. Хайдеггер обосновывает творчество как процесс художественного произведения, т.е. явления и раскрытия истины как коррелята подлинности человеческого существования из пучины бытия-вне-истины, соотносимого с состоянием за-брошенности человека в этот мир. Иными словами, творение истины понимается мыслителем не как порождение нового знания, а как выход человека из состояния неподлинности и открытия личности самой себя как сущего.

Заключение

Онтологическая детерминанта творчества в концептуальном поле неклассической философии двояким образом развёртывается как в учреждении нового и преобразовании наличествующего сущего, так и в формировании и трансформации экзистенциально-личностного пространства творческого субъекта. В первом случае творчество раскрывается как процесс порождения не существовавших ранее объектов, смыслов и ценностей на основе структурного преобразования наличной социокультурной реальности. Во втором случае подчёркивается процесс самосозидания, самотрансцендирования и самоактуализации субъекта, что позволяет ему свободно отыскивать способы осуществления собственных жизненных интенций. При этом учреждение и трансформация внешней реальности предстаёт результатом творческих изменений внутреннего онтологического пространства субъекта. Таким образом, онтологический синтез экзистенциально-личностного смысла, реализуемого посредством творчества субъекта, и культурного смысла, обнаруживаемого субъектом в объективной действительности, приводит к творческой актуализации бытийных потенций, порождающих всеобщий смысл. В этом отношении западноевропейская философия, повернувшаяся лицом к человеку, постулирует онтологическое единство творческого субъекта и мира и признаёт значимость таких духовно-личностных детерминант творческого акта, как прорыв, интуиция, воображение, фантазия, свобода и спонтанность, позволяющих человеку не только конституировать новое сущее, но и осуществлять свободное и ответственное самосозидание, фундирующее экзистенциально-личностное онтологическое пространство творческого субъекта и вырывающего его из оков неподлинного существования.

Библиография
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.
27.
28.
29.
30.
References
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.
27.
28.
29.
30.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Рецензия на статью
Онтологическая детерминанта феномена творчества в концептуальном пространстве неклассической философии

В научной статье «Онтологическая детерминанта феномена творчества в концептуальном пространстве неклассической философии», представленной автором в журнал «Философия и культура» заявлен анализ онтологического аспекта творчества с историко-философских позиций на примере ряда мыслителей, чьи концепции отражают неклассический подход к исследованию данного феномена. При этом сам автор в статье не обозначает четко цель и предмет своей работы.
Введение, на мой взгляд, несколько иначе должно знакомить читателя с основным замыслом статьи. Во-первых, отсутствует актуальность выбранной темы исследования, описание проблематики в целом. Во-вторых, нет указания на современные работы отечественных и западных мыслителей в последние годы, активно публикуемые в этом направлении. Во введении необходимо также пояснить выбор персоналий (понятно, что автор здесь опирается на уже известных философов и всем известные работы, но тогда закономерно встает вопрос, а в чем автор видит новизну работы?). В процессе прочтения (особенно вводной части) осталось впечатление, что автор представил часть более масштабного своего исследования.
Методология исследования, очевидно, включает историко-философский подход. Если автор выделяет неклассические концепции, то логично было бы остановиться на их принципиальном расхождении с классическим философским подходом к феномену творчества (например, в работах Канта, Гегеля или Маркса). Хотя в работе есть попытки сравнительного анализа, но в рамках одного, двух предложений и поэтому он так и не был реализован. Например, автор пишет: «Таким образом, неклассическая философия XIX–XX столетий преодолевает абсолютизацию гносеологической природы творчества классической философией, во многом сковывающей творческий процесс гносеологическими рамками, и акцентирует внимание на экзистенциально-онтологическом основании творчества».
Интересно было бы ознакомиться в статье с тем, как автор понимает здесь смысловое поле и концептуальное пространство? Имеет ли он в виду неклассический тип рациональности, в рамках которого и обнаруживается иное рассмотрение творчества? Или, в его представлении можно полностью перевести субъекта, трансформирующего реальность и самого себя, в область, где нет места гносеологическим вопросам? Неклассический тип рациональности как раз и сосредоточен на сфере субъективности, где человек, прежде всего, и есть носитель творческого начала (чувства, интуиция, вера, переживания и т.д.). Именно в западноевропейской традиции, подчеркивает автор: «…онтологический акцент в понимании творчества смещается с порождения объективного бытия на созидание человеком собственного экзистенциально-личностного пространства».
Важно, на мой взгляд, что автор, размышляя в статье об онтологической природе творчества, указывает: «последнее в любом своём проявлении раскрывается как переживание онтологической слитности субъекта и сущего».
В заключении автор статьи отмечает, что творчество в концептуальном поле неклассической философии присутствует двойственно: как созидание нового или преобразование сущего и как развитие экзистенциального пространства самого творческого субъекта (то, что автор называет «самосозиданием», «самоактуализацией» и т.д.). Между этими процессами устанавливается прямая связь, которая указывает на обратную детерминацию, где внешняя реальность трансформируется в результате «творческих изменений внутреннего онтологического пространства субъекта».
Делая выводы, автор уже более конкретно заявляет, что речь идет только о западноевропейской философии, которая сводится к заявленному в теме неклассическому концептуальному пространству. Однако рассуждая о неклассической философии XX века, имеет смысл затронуть более широкое поле исследований проблемы творчества, поскольку именно в этот период возникает огромный интерес к философии творчества. Так, например, хорошо известны высказывания Бердяева, Ильина и Флоренского, которые максимально емко отражают ту самую «онтологическую детерминанту» феномена творчества о которой пишет автор статьи. В этом ключе, интересны самые разные подходы к исследованию творчества в рамках, например, материалистических, религиозных, феноменологических и синергетических концепций. Однако все это в логику работы не было включено, что возможно оправдано, но, тем не менее, вызывает вопросы, поскольку нет четко поставленной цели и не понятны задачи исследования. Создается впечатление, что автор излагает известные концепции и представляет их довольно изолированно друг от друга (почему-то Сартру уделяется внимания во много раз больше, чем остальным не менее значимым мыслителям?).
Не смотря на высказанные замечания данная тема, на мой взгляд, имеет хорошие перспективы и может быть интересна для широкого круга аудитории.
Название статьи частично соответствует содержанию. Может быть, имеет смысл в названии статьи обозначить «неклассическая западная философия"?
Характер и стиль изложения материала соответствуют основным требованиям, предъявляемым к научным изданиям такого рода. Статья в целом логично выстроена, стилистически выдержана. В целом содержательная часть представленной статьи соответствует требованиям научного текста, кроме вводной части, которой, по сути, нет в работе.
По тексту сделаны необходимые ссылки.
Библиография отражает исследовательский материал и оформлена в соответствии с требованиями.
В результате знакомство со статьей, оставило неоднозначное впечатление, явно не хватило новизны (как видит ее сам автор в работе). Но в целом работа интересна, написана хорошим научным языком.
Таким образом, статья «Онтологическая детерминанта феномена творчества в концептуальном пространстве неклассической философии», на мой взгляд, может быть рекомендована к публикации с учетом высказанных замечаний и доработанным введением.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.