Статья 'Практика заботы о себе в концепции тюменского философа Ю. М. Федорова ' - журнал 'Философия и культура' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Политика издания > Редакция > Порядок рецензирования статей > Редакционный совет > Ретракция статей > Этические принципы > О журнале > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Философия и культура
Правильная ссылка на статью:

Практика заботы о себе в концепции тюменского философа Ю. М. Федорова

Мальцев Ярослав Владимирович

ORCID: 0000-0002-1725-2859

кандидат философских наук

доцент кафедры истории и мировой политики Тюменского государственного университета

625003, Россия, Тюменская область, г. Тюмень, ул. Володарского, 6

Maltsev Yaroslav Vladimirovich

PhD in Philosophy

Associate Professor of the Department of History and World Politics of Tyumen State University

625003, Russia, Tyumenskaya oblast', g. Tyumen', ul. Volodarskogo, 6

maltsevyaroslav@gmail.com
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0757.2021.2.35364

Дата направления статьи в редакцию:

29-03-2021


Дата публикации:

07-05-2021


Аннотация: Предметом исследования данной статьи является философия тюменского философа Юрия Михайловича Федорова. Ю. М. Федоров являлся представителем тюменской философской традиции, акцентирующей свой взгляд на проблемах этики, в частности, вопросах практического осуществления этического в контексте освоения Севера, образования нового общества из совершенно разных индивидуумов. Как сделать из агонального социума единую моральную сущность - вот вопрос, интересовавший тюменских философов. Юрий Михайлович для решения этой проблемы обращался к неоплатонизму, космизму, русской религиозной философии; большое внимание уделял вопросом возвышения человека до морального субъекта. Пути для такой субъективации, предлагаемые Ю.М. Федоровым, и будут рассмотрены в статье. Научная новизна статьи связана, во-первых, с малой исследованностью философии Ю. М. Федорова, во-вторых, в акценте на процессе субъективации, как его понимал М. Фуко: epimeleia heautou, т. е. практиках себя/практиках заботы о себе. В результате исследования иллюстрируется, что творчество, свобода, добро и любовь - главные практики заботы о себе, которые Ю. М. Федоров указывает в качестве процедур субъективации. Эти четыре понятия, с точки зрения Юрия Михайловича, являются и целью, и практикой для человека, стремящегося превзойти собственные основания. Философия Федорова - это попытка обосновать единство человека с человеком, человека с бытием; придать смысл, ценность и направление человеческой жизни; противопоставить нечто истинное, глубокое и извечное концепциям, отбирающим у человека право власти над собой и право на перспективу собственного бытия.


Ключевые слова:

практики себя, забота о себе, субъективация, субъективность, субъект, этика, неоплатонизм, космизм, российская философия, философия

Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ и Тюменской области в рамках научного проекта 20-411-720003.

Abstract: The subject of this research is the philosophy of the Tyumen philosopher Yuri Mikhailovich Fyodorov – a representative of the Tyumen philosophical tradition, who focused on the problems of ethics, namely practical implementation of the ethical in the context of development of the North and establishment of a new society from fundamentally different individuals. Tyumen philosophers were concerned with the question of how to form a single moral essence out of the agonistic society. For solving this problem, Yuri Mikhailovich Fyodorov turned to Neo-Platonism, cosmism, and Russian religious philosophy, as well as paid particular attention to the question of elevation of human to a moral entity. The ways for such subjectification proposed by Fedorov are examined in this article. The scientific novelty consists in the fact that the philosopher is not widely known, as well as in the emphasis on the process of subjectification, epimeleia heautou in interpretation of M. Foucault, or the self-nurturing practices. It is illustrated that creativity, freedom, kindness and love are the key practices of self-nurturing which Y. M. Fyodorov indicated as the procedures of subjectification. From his perspective, these four concepts are the goal and practice for an individual, who seeks to surpass his own foundations. The philosophy of Y. M. Fyodorov aims to substantiate the unity of man with man, man with being; as well as attach meaning, value and vector to human life; contra pose something genuine, profound and eternal to the concepts that deprive an individual of the right to power over himself and the right to the long-term existence.


Keywords:

practices of the self, the care of the self, subjectivation, subjectivity, subject, ethics, neoplatonism, cosmism, russian philosophy, philosophy

Сегодня мы находимся в ситуации кризиса философского способа познания мира. В ситуации кризиса модерна, если понимать последний не в традиционном соотношении с исторической эпохой (условно начавшейся с 1500 года, как обозначают историки), а как форму стабилизации культуры, как κόσμος. Время распада космоса начинается с конца 1850 годов, когда человечество сталкивается со взрывом новых форм искусства во всех его областях: поэзии, живописи, скульптуре, прозе. Ш. Бодлер [3, с. 283-315] обозначал конец XIX века в качестве рубежа между новым и старым, а в прозе Джойса: «Полностью завершается средневековый кризис схоластики и обретает форму космос, родившийся заново» [18, с. 21-23]. Этот же период связан с тем, что А. Бадью называл великими диспозитивами мысли: дарвинизмом, марксизмом и фрейдизмом [20]. И всю эту множественность форм искусства, разнообразие философской мысли допустимо воспринимать как симптом — то, что свидетельствует само о себе [6, с. 19]. В данном случае, этот симптом говорит нам о болезни философии [21, с. 56-57].

Однако сегодня перед нами и ситуация, характеризующаяся некоторым смещением фокуса: наша мысль делает очередной оборот и переходит к деконструкции деконструторов: мы внимательно всматриваемся в работы Ницше, Маркса и Фрейда, анализируем наследие лингвистического поворота с целью разобраться в том, что там было истинного, что ложного. Речь идет, как удачно выразился Г. Л. Тульчинский, о «тоске буржуазного плоского мира по трансцендентному» [9, с. 54]. Говоря языком Ж. Лакана — по Реальному. Современный человек устал от размытости и аморфности, от текучести той картины мира, которую ему предлагают философы и деятели искусства. Ему хочется вновь обрести хоть какое-то твердое основание. А твердое основание, как известно, часто находится вне данности, ему необходим некий внешний центр, некая точка пристежки (Лакан). Как отмечает С. Жижек: «Красота является красотой порядка, таинственным образом возникающего из своего непознаваемого центра» [7, с. 446].

Иными словами, после некоторого стремления к хаосу, к смерти (автора/субъекта/текста/смысла) философская мысль делает оборот и пытается актуализировать свои исконные предпосылки. Однако в этой связи было бы интересно обратить внимание не на поиск Реального вовне человека/человечества, а внутри человека. Иными словами, обратиться к субъекту как «узловому понятию» философии [2, с. 13]. Собственно говоря, именно это движение к субъекту в некоторой степени является сутью философской полемики сегодня: когда часть философов пытается ниспровергнуть человеческую субъективность, а другая часть — утвердить ее. Именно эта полемика представляет собой границу между попыткой разрушить цивилизацию, подорвав ее нормативно-ценностные основания и представление о самодеятельной и ответственной человеческой единице, и попыткой этому противостоять, апеллирующей к картезианским традициям. Как указывает С. Жижек, этой части философов требуется «открыто изложить свои взгляды, свои цели, свои стремления и сказкам о призраке картезианской субъективности противопоставить философский манифест самой картезианской субъективности» [8, с. 24].

В границах этого философского цикла — от попытки подорвать философию как процедуру истины и практику субъекта к ее актуализации — можно рассматривать и наблюдающееся в последнее время возрождение того, что М. Фуко обозначил в качестве epimeleiaheautou: практик себя/практик заботы о себе, свойственных античному периоду [13, c. 23], берущих начало от Сократа, но присущих всей традиции греческой культуры [13, с. 46]. В определении Фуко практики заботы о себе подразумевали: «техники, позволяющие индивидам самостоятельно совершать определенное число операций над своими телами, над своими душами, над своими мыслями, над своим поступками с целью трансформации себя, преобразования себя и достижения состояния совершенства, счастья, чистоты, сверхъестественной силы» [14, с. 72]. Сама постановка такой проблемы возвращает нас к некоторому философскому фундаментализму, к философским основами, к попытке вернуть философии ее изначальное направление [21, с. 39-57]. И разве не о том же говорит нам набирающее сегодня силу движение философской практики, представленной именами Р. Лахава, О. Бренифье, Г. Ахенбаха, Л. Мариноффа на международном уровне и С. В. Борисова, Российской ассоциацией философов-практиков на уровне России. Движение, в некотором роде возвращающее философию к ее истокам: к Сократу, Платону и практическому использованию философствования [4, с. 103]. Именно в этом ракурсе: ракурсе внимания к субъекту и практикам субъективности было бы интересно посмотреть на концепцию тюменского философа Ю. М. Федорова, заставшего, как говорится в китайской пословице, «интересные времена» и, вероятно, именно под их влиянием создававшего свою философию: философию, стремящуюся вернуть нам и центр, и трансцендентное, и субъекта.

Ю. М. Федоров за сложность и неординарность своей мысли был прозван «сибирским Сократом». Начавший свою жизнь в Абхазии, проведший юность в «азербайджанском селении Мардакяны, на побережье Каспия, где витала аура ярких поэтов Серебряного века — В. Хлебникова и создавшего там свои “Персидские стихи” С. Есенина» [5, c. 38], Юрий Михайлович закончил военные университеты (Омское высшее общевойсковое командное училище и Военно-политическую академию имени В.И. Ленина) и работал в условиях жестких ограничений, накладываемых идеологией на требующую свободы философскую мысль. Всю свою жизнь Федоров был связан с тюменскими учебными заведениями: Тюменским высшим военно-инженерным командным училищем, Институтом проблем освоения Севера СО РАН, Институтом криосферы Земли СО РАН, Тюменским государственным университетом. Всю жизнь Юрий Михайлович преподавал, мыслил и в своей мысли пытался постичь целостность бытия, ответить на его главнейшие вопросы, определить себя.

Как было сказано, Ю. М. Федорову пришлось работать в период цензуры в области интеллектуальной деятельности, в период «железного занавеса», ограничений в общественно-политической сфере. Однако области, куда отправлялась мысль Юрия Михайловича (космос снаружи нас и космос внутри нас), не затрагивали и не могли затронуть никакие ограничения. Юрий Михайлович интересовался Космосом бытия и жил в определенном космосе социума. Космос социума распался. Наступило время «конца истории» (Ф. Фукуяма [15]), время экзистенциальной катастрофы для многих. И в этих условиях Юрий Михайлович Федоров смог найти баланс: его внимание к Космосу как таковому, к онтологии помогли ему пережить крушение социального. Неудивительно, что Федоров всегда воспринимал социальное в качестве вторичного, а то и третичного элемента бытия человека в мире. Юрий Михайлович, как поэт и философ, интересовался далью. Если Лакана манила бездна и тьма [17], то Федоров увлекался бескрайностью, безбрежностью и стремился ввысь, хотел приобщиться к свету. Как отмечала Е. Н. Яркова, в философии Федорова «соединились дух метафизики, с присущей ей устремленностью к отвлеченным от конкретного существования людей и вещей принципам, формам, качествам бытия и дух позитивизма, со свойственным ему стремлением к упорядоченности и конкретизации» [19, с. 105]. Так соединялась поэзия (Юрий Михайлович писал прекрасные стихи) и влияние советского модерна.

В своей философии Юрий Михайлович сделал, казалось бы, невозможное — он написал Summa: его «Сумма антропологии» — попытка объединить все доступное знание о человеке, культуре и бытии, увязав фрагменты в единую и стройную концепцию, которая соединяла бы в себе неоплатонизм (с его верой в Единое, иерархию и эманацию), русский космизм (признающим у Вселенной наличие некоторой телеологии) и присущее XX веку внимание к знаку. В результате у Федорова получилось «объять необъятное», тем самым придав смысл человеческому существованию.

Философия Ю. М. Федорова — это попытка онтологизировать человека в качестве морального субъекта, прописав его укорененность в Космосе и созависимость человека и Космоса; укорененность в истории (личной и социальной), понимаемой как процесс разворачивания сущности субъекта вовне: от «субъекта в себе» до «субъекта для всех» [10, с. 203]. Основой философии Федорова были человек, Космос и связывающая их мораль. Космос — первичная и главная структура, сосредоточение истины, по Федорову, эманирует истину бытия сверху-вниз. Человек, как макрокосмос, воспринимает эту эманацию и поднимается снизу-вверх: «слушая» Космос человек идет по пути морали, что возвышает его. При этом истина Космоса дана и самому Космосу, и человеку в качестве знака. Только человек способен расшифровывать знаки. Только человек обладает творческим сознанием, являющимся истинным качеством человека как вида. Поэтому человек нужен Космосу: благодаря расшифровывающему Космос человеку сам Космос становится понятным себе. Благодаря шифрованию знака и необходимости расшифровки знака устанавливается связь между Космосом и Макрокосмосом (человеком). Это первый уровень иерархии в концепции Федорова.

Двигающийся по пути расшифровки Космоса, по пути уяснения моральной сущности бытия человек открывает истину и делится ею с другими. Это совместное приобщение к истине, это ее деление на двоих, образуют со-знание (совместное знание), что является причиной образования интерсубъективной сетки Рода, в которой люди связаны друг с другом скорее интенционально, чем социально: на уровне интуиций, на уровне признания человеческого в Другом, на уровне мига открытия Другого не как формы/тела, а в качестве духовной сущности. Род — второй уровень иерархии Федорова — связан некой неосязаемой общностью всех людей, которую нам зачастую трудно помыслить, но которую мы осознаем. А. Бадью называет это любовью, обозначая в качестве одной из процедур истины [2, с. 15-16]. Греки называли это ἀγάπη.

И уровень Космоса, и уровень Рода — это уровни истинного бытия человека. Уровни, где человек может быть представлен только как свободный, творческий и моральный субъект; уровни, где человек существует в своем истинном качестве. Но к этому качеству еще нужно подойти, т. к. оно отгорожено Социальным и Природой.

Социальное есть нормы и ценности. Это сфера повседневной деятельности людей. Это область языка. Область установления профессиональных связей, создания воображаемых сообществ (Б. Андерсон [1]), множества ошибочных действий, крайней объективации. Социальное ведет к растворению человека в частном и потере им универсальности [11, с. 26], к его отчуждению и фетишизации в «дурной бесконечности» социальных симулякров [11, с. 57-58]. Природа же выступает в качестве еще одного объективирующего слоя, который, с одной стороны, является областью человеческой телесности, с другой, — направлением человеческого исследовательского взгляда. С точки зрения Федорова, бытие является моральной сущностью, в котором мораль свернута в качестве знака-символа, а человек расшифровывает этот знак в совместной деятельности, достраивая Космос до ноосферы, создавая собственную экзистенцию и включая Природу в сферу культуры [11, с. 31]. Как писал сам Юрий Михайлович: «Человек обладает иерархией сущностных сил: космических, родовых, социальных, природных. Различными уровнями своей субъективной целостности он одновременно укоренен во всех онтологических слоях бытия» [12, с. 33].

В результате такого подхода субъективность, субъективация оказываются центральной темой философии Федорова: «“Ось вселенной” проходит через отношения “человек-человек”» [11, с. 53]. Практика себя, как ее понимал Фуко, как ее понимала античность: в качестве непрерывной работы с имеющейся психологической данностью для ее преобразования и перемещения на новый уровень, — лейтмотив философской позиции Юрия Михайловича. Посредством практик себя, как процедуры превращения в субъекта, человек, по Федорову, осуществляет последовательное постижение моральной сущности универсума: сущности Космоса и микрокосмоса, общности ценностей Рода. Это постижение возможно за счет креативного начала в человеке: его творческих практик и творческой самореализации. Творчество, согласно Федорову, — главная практика субъективации, должная реализовываться человеком. Фактически, творчество — единственное истинное назначение человека в мире. И, по Юрию Михайловичу, онтологический процесс, находящийся в основе макро- и микрокосма. Благодаря творчеству осуществляется познание и созидание, творчество обеспечивает человеку свободу и позволяет преодолеть порождаемое социальным отчуждение от себя и от истины бытия. Творчество — условие и результат свободы.

Стремление к свободе и осуществление (вполне по Сартру) свободы можно назвать второй практикой себя в философии Федорова. Онтологический статус свободы становится нам ясным, как только мы обращаемся к истокам концепции Федорова — Космосу. Космос немыслим без ощущения свободы. Диалектика Космоса разворачивается между порядком и свободой: внешний порядок (космос) возможен только за счет имманентной свободы. И человек обладает этой свободой и как часть Космоса, и как космос внутри самого себя. На осознание этой свободы (приходящей изнутри, а не извне) должна быть направлена деятельность человека, как стремящегося обрести субъективность. Свобода, как практика, подразумевает, по Федорову, не только «освобождение от внешних благ» [11, с. 141], принадлежность человека самому себе и отказ от фетишизации, от товаризации самого себя, но и определенную направленность действия. Иными словами, по мысли Юрия Михайловича, человек свободен для совершения добра.

С точки зрения Федорова, добро является еще одним онтологическим винтиком бытия, еще одной истиной бытия, которую люди интуитивно знают, но которое часто «замыливается» социальным. Добро находится в основе со-бытия людей друг с другом. Добро не равнозначно благу, оно тем более противоположно долгу (деонтологии), потому как абсолютно и радикально исключает насилие. Добро основано на интуитивном ощущении общности человека с человеком и на признании причастности этой общности Космосу. Благодаря творчеству и свободе — направленных на реализацию свободы Другого, на раскрытие Другого, — человек получает возможность реализовать добро, тем самым реализуя моральную истину Вселенной [11, с. 160-162].

Из добра логически вытекает последняя практика субъективации — любовь, посредством которой человечество обретает целостность и универсальность [11, с. 170]. Любовь, безусловно, требует от человека постоянной работы. Она случается интуитивно, она приходит как бы извне, она как бы дает человеку приобщиться к ней, но удержание этого чувства приобщения, постоянное улавливание этой истины бытия требует от человека постоянной работы, перманентного стремления, ведет к осознанию общности Я с Мы, к образованию общности, к гуманизации социума и культуры. Любовь стирает различия между Я и Другим, признавая равенство людей друг с другом и накладываемое этим равенством ощущение необходимости и значения Другого [11, с. 170].

Таким образом, творчество, свобода, добро и любовь — главные практики заботы о себе, которые Ю. М. Федоров указывает в качестве процедур субъективации. Сама же философия Юрия Михайловича — это завораживающая в своем масштабе попытка обосновать единство человека с человеком, человека с бытием; придать смысл, ценность и направление человеческой жизни; противопоставить нечто истинное, глубокое и извечное концепциям, отбирающим у человека право власти над собой и право на перспективу собственного бытия. Рожденная в годы кризиса философия Федорова полна жизнеутверждающих начал, самобытности и света. Как отмечает А. С. Чупров: «Человек — одна из бесконечных форм организации физической материи, вечного и непрестанного взаимопревращения Хаоса в Космос» [16, с. 118]. Федорову удалось придать этой «форме организации физической материи» онтологическую и экзистенциальную устойчивость. Ему удалось соединить античные, российские и западноевропейские философские концепции в одну целостную мировоззренческую систему, которая, будучи принятой, позволяет обрести расщепленному лакановскому субъекту целостность, устойчивость и улыбку.

Библиография
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
References
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предметом исследования статьи «Практика заботы о себе в концепции тюменского философа Ю. М. Федорова» выступает философское наследие Ю.М. Федорова (23.06.1936 - 28.08.2001), основной частью которого является антропология.
Методология исследования четко не обозначена. Автор статьи делает попытку рассмотреть идеи Федорова в контексте постмодернистской философии, показать преодоление тюменским философом ситуации, которую автор статьи характеризует как «кризис философского способа познания мира» (с чем, трудно, конечно, согласиться). Можно предположить, что автор статьи предпринимает исторический анализ философии Федорова, стремясь связать с социокультурным контекстом появление и развитие идей мыслителя.
Актуальность философии Федорова автор статьи видит в установке автора на преодоление постмодернистской расщепленности картины мира, синтезировании единства субъекта и объекта познания, осуществляемом за счет рассмотрения природы человека в ракурсе Космоса и Рода. Актуальность анализируемой статья заключается в знакомстве читателя с философией Ю.М. Федорова, малоизвестной широкому кругу читателя.
Научная новизна заключается в оригинальной трактовке автором современной философии как преодолевающей постмодернистскую установку на «стремления к хаосу, к смерти (автора/субъекта/текста/смысла)».
Стиль, структура, содержание. Стиль статьи близок к эссеистическому или художественному. Несмотря на большое количество ссылок на современных философов, прямого отношения к философии Федорова не имеющих, в целом текст носит обзорный характер, рассчитанный на непрофессиональную аудиторию. Четко выраженных частей статья не имеет. После общих рассуждений о кризисных тенденциях философии последнего полувека, автор переходит к изложению биографии Ю.М. Федорова, опуская при этом указание каких-бы то ни было дат, включая годы жизни автора, переходит к анализу философских идей Федорова относительно человека. Автор статьи останавливается на таких сторонах философского наследия Федорова как онтология человека, макро- и микрокосм субъекта, многообразие социальных взаимодействий личности, антропологическое измерение свободы, творчества, добра и любви. Хотелось бы заметить, что, ставя целью познакомить широкого читателя с самобытной философией Ю.М. Федорова, автору статьи следовало более внимательно подойти и к изложению биографических сведений и, главное, к обзору философских трудов мыслителя, не ограничиваясь только «Суммой антропологии». От статей с подобной тематикой, ожидаешь хотя бы краткого обзора трудов, оставленных философом, возможно, творчества его учеников, коллег. Недостатком изложения является крайне ограниченные ссылки на конкретные работы Ю.М. Федорова, упоминание их названий (о которых читатель может получить представление лишь из списка литературы).
Библиография включает 21 наименование, среди которых 3 работы самого Ю.М. Федорова и две статьи, посвящённые анализу его творчества.
Апелляция к оппонентам. Автор встраивает свое размышление в широкий контекст современной западной философии, солидаризируясь с мыслями Эко, Фуко, Жижека, Бадью относительно современной ситуации в мире и философии.
Выводы, интерес читательской аудитории. В качестве вывода автор констатирует, что философия Ю.М. Федорова являет собой попытку обосновать единство человека с человеком, Космосом, Родом, стремление придать смысл, ценность и направление человеческой жизни. Статья заинтересует читателей увлекающихся современной мировой отечественной философией.
Название работы «Практика заботы о себе в концепции тюменского философа Ю. М. Федорова» вызывает вопросы, так как словосочетание «практика заботы о себе» не является распространенным для философии и может быть понято не однозначно, в том числе и физиологически, обладать негативной смысловой коннотацией. Смысл, вкладываемый автором в это словосочетание, становится понятным только из заключительного абзаца – «творчество, свобода, добро и любовь — главные практики заботы о себе, которые Ю. М. Федоров указывает в качестве процедур субъективации». Представляется целесообразным не вносить в заглавие такое «непрозрачное» словосочетание, как «практика заботы о себе» и заменить его более традиционным «антропология» или «учение о человеке (субъекте)».
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.