Статья 'Лингвокультурологические особенности вербализации концепта «волшебные предметы» в сказочном русском и китайском дискурсах' - журнал 'Litera' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Litera
Правильная ссылка на статью:

Лингвокультурологические особенности вербализации концепта «волшебные предметы» в сказочном русском и китайском дискурсах

Чжоу Юйцзе

аспирант, кафедра русского языка, Университет МГУ-ППИ в Шэньчжэне, Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова

518100, Китай, провинция Гуандун, г. Шэньчжэнь, ул. Гоцзидасюеюань, 1

Zhou Yujie

Postgraduate student, Department of Russian Language, MSU-SPI University in Shenzhen, Lomonosov Moscow State University

518100, Kitai, provintsiya Guandun, g. Shen'chzhen', ul. Gotszidasyueyuan', 1

821464739@qq.com
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-8698.2022.7.38428

EDN:

IZIKFQ

Дата направления статьи в редакцию:

12-07-2022


Дата публикации:

05-08-2022


Аннотация: В настоящее время исследование языка фольклора является одной из основной задач лингвокультурологии, а лексико-семантическое изучение языка сказок представляет собой один из важнейших объектов исследований. Статья посвящена лингвокультурологическому анализу концепта «волшебные предметы», являющемуся неотъемлемой частью концептосферы «чудо» в русских и китайских волшебных сказках. Рассмотрены волшебные предметы, характерные для русских и китайских волшебных сказок, проведен лексико-семантический, этимологический и культурологический анализ названий этих предметов. Объектом исследования является концепт волшебных предметов в языковой картине мира, отраженный в волшебной сказке. Предметом исследования послужили сопоставление наименования волшебных предметов в русских и китайских волшебных сказках; сопоставление их культурных смыслов и коннотаций.    В результате анализа было установлено, что основным средством обозначения волшебных предметов в русских и китайских волшебных сказках являются сочетания существительного с прилагательным. Однако в русских сказках смысловой доминантой является прилагательное: прилагательное обозначает функцию, указывает на характерный признак предмета. В китайских сказках акцент ставится на самом названии предмета. Если в русских сказках волшебные предметы повторяются из сказки в сказку, то в китайских сказках волшебные предметы всегда разные. Появление тех или иных волшебных предметов как в русских, так и в китайских сказках связано с первобытными верованиями древних людей, с фетишизмом. Научная новизна исследования заключается в лингвистическом анализе названий волшебных предметов как репрезентации концептосферы «чудо» в русских и китайских сказках. Изучение и сравнение волшебных предметов, а также способы их номинации в русском и китайском языках позволяют выявить сходства и различия национальных представлений о концепте «волшебные предметы» в русской и китайской лингвокультурах. Результаты анализа могут использоваться в целях изучения фольклорно-языковых картин мира двух народов.


Ключевые слова:

картина мира, фольклорная картина мира, концепт, концептосфера, чудо, волшебные предметы, китайская волшебная сказка, русская волшебная сказка, живая вода, мертвая вода

Abstract: Currently, the study of the language of folklore is one of the main tasks of linguoculturology, and the lexico-semantic study of the language of fairy tales is one of the most important objects of research. The article is devoted to the linguistic and cultural analysis of the "magic objects", which is an integral part of the "miracle" in Russian and Chinese fairy tales. The magical objects characteristic of Russian and Chinese fairy tales are considered, lexico-semantic, etymological and culturological analysis of the names of these objects is carried out. The object of the research is the concept of magic objects in the linguistic picture of the world, reflected in a fairy tale. The subject of the study is the comparison of the names of magical objects in Russian and Chinese fairy tales; the comparison of their cultural meanings and connotations. As a result of the analysis, it was found that the main means of designating magical objects in Russian and Chinese fairy tales are combinations of a noun with an adjective. However, in Russian fairy tales, the semantic dominant is an adjective: an adjective denotes a function, indicates a characteristic feature of the subject. In Chinese fairy tales, the emphasis is placed on the very name of the subject. If in Russian fairy tales magic objects are repeated from fairy tale to fairy tale, then in Chinese fairy tales magic objects are always different. The appearance of certain magical objects in both Russian and Chinese fairy tales is associated with the primitive beliefs of ancient people, with fetishism. The scientific novelty of the research lies in the linguistic analysis of the names of magical objects as a representation of the "miracle" concept sphere in Russian and Chinese fairy tales. Russian and Chinese languages study and comparison of magic objects, as well as methods of their nomination, allows to identify similarities and differences in national ideas about the concept of "magic objects" in Russian and Chinese linguistic cultures. The results of the analysis can be used to study the folklore and linguistic pictures of the world of the two nations.



Keywords:

the picture of the world, folklore picture of the world, concept, conceptual sphere, miracle, magic items, chinese fairy tale, russian fairy tale, living water, dead water

Язык – хранилище культуры и средство ее выражения. Язык и культура – две семиотические системы, изучением которых занимается лингвокультурная концептология – наука, где в симбиозе рассматривается и изучается связь языка и культуры, отраженные в сознании человека. Основной единицей исследований этой науки является концепт – «термин, служащий объяснению единиц ментальных или психических ресурсов нашего сознания и той информационной структуры, которая отражает знание и опыт человека» [1, с. 93]. С.С. Неретина понимает концепт как «продукт познавательной деятельности человека» [2, с. 141]. По её мнению, концепт является формой мышления, которая отражает основные атрибуты вещей. В.И. Карасик определяет концепт как «ментальные образования, которые представляют собой хранящиеся в памяти человека значимые осознаваемые типизируемые фрагменты опыта» [3, с. 91, 4, с. 3]. В совокупности концепты образуют концептуальную картину мира.

Фольклорная картина мира, запечатленная в сказках, является фрагментом концептуальной картины мира этноса, она «осознается как одна из ипостасей, одно из воплощений картины мира традиционной народной культуры» [5, с. 11]. В связи с этим учеными выделяется особая отрасль научного знания – фольклорная концептология, которая является «частью лингвистической концептологии, возникшей в рамках антропоцентрической лингвистики на стыке лингвокультурологии и когнитивной лингвистики» и изучает «фольклорные концепты как специфические ментальные сущности и их связи в фольклорно-языковой картине мира» [6, с. 13-14].

Исследования памятников устного народного творчества свидетельствуют о том, что к фольклору следует подходить «как к определенной системе мировоззрения и народных представлений» [7, с. 48]. Фольклорный мир, по мнению ученых, «представляет собой одну из разновидностей ментальности, коллективной картины мира, традиционной народной культуры, запечатленной в поэтической и прозаической памяти народа» [8, с. 13]. Особенности фольклорной картины мира воплощены в языковых формах – в фольклорно-языковой картине мира, которая представляет собой «воплощение народного миропонимания в языковой форме, в языковых стереотипах» [9, с. 10].

Изучение в сопоставительном аспекте онтологической сущности концептов сказок позволяет выявить оригинальность национальной фольклорно-языковой картины мира разных лингвокультур, особенности их лексико-семантических репрезентаций.

Концептосфера чудо является доминантной в волшебных сказках всех народов. Однако в культуре каждого народа она национально окрашена.

Основным средством концептосферы чудо является лексема чудо. В словаре В.И. Даля это слово трактуется как «диво, необычайная вещь или явленье, случай; нежданная и противная предвидимой возможности, едва сбыточное» [10, с. 612]. В «Историко-этимологическом словаре современного русского языка» выделяются следующие значения: «Чудо – 1. Сверхъестественное, необъяснимое явление. 2. Нечто поражающее, удивляющее своей необычностью» [11, с. 395]. В «Этимологическом словаре современного русского языка» отмечается его происхождение: «Чудо – от общ.-сл. чути «слышать, ощущать» от keudo, koudo «кудесник»» [12, с. 474]. Из приведенных определений понятно, что в слове «чудо» присутствуют такие компоненты значения, как «уникальность», «редкость», «волшебство». Таким образом, ядро концепта чудо – это какие-то явление или предметы, имеющие волшебную, сверхъестественную, необычную силу. Сказка потому и волшебная, что в ней есть то, чего нет в обычной жизни. Однако, по мнению Е.А. Костюхина: «чудесное в волшебных сказках – вовсе не плод праздного воображения: то, что нам сегодня представляется невероятным, было реальностью для мифологического мышления» [13, с. 96].

«Концептуальная картина мира каждого народа, как полотно, соткана из множества концептов» [14, с. 95]. В концептосфере чудо можно выделить несколько концептов, формирующих концептосферу «чудо»: действия и процессы, предметы волшебства, волшебники. В данной статье мы остановимся только на концепте «предметы волшебства».

В русском сказочном мире перед читателем возникают всевозможные волшебные предметы, например: живая и мертвая вода, молодильные яблоки, лягушачья кожа, волшебная лампа, ковер-самолёт, сапоги-скороходы, скатерть-самобранка и т. д.; в китайском – 牛皮 (бычья кожа), 神笔 (волшебная кисть),五色石 (пятицветный камень), 蟠桃 (плоский персик), 宝莲灯(волшебный фонарь), 聚宝盆 (золотое дно) и др. Названные предметы – это не просто предметы волшебства: эти предметы – носители определенных ценностей и представлений русского и китайского народов.

Рассмотрим предметы волшебства, функции которых в русских и китайских сказках похожи: они способны преобразить человека и предметы:

Волшебные предметы

Русские сказки

Китайские сказки

иероглиф

Перевод

Живая и мертвая вода

Молодильные яблоки

Лягушечья кожа

牛皮

神笔

五色石

Бычья кожа

Волшебная кисть

Пятицветный камень

Названные предметы встречаются в текстах таких русских и китайских волшебных сказок: «Иван царевич и серый волк», «Царевна-лягушка», «Сказка о молодце-удальце, молодильных яблоках и живой воде», «Морской царь и Василиса Премудрая», «Марья Моревна»; 田螺姑娘,后羿射日,女娲补天,神笔马良,牛郎织女 («Фея из ракушки», «Стреляющий в солнце», «Прохудившийся небосвод», «Волшебная кисть», «Нюлан и Чжинюй»).

Живую и мертвую воду знают все русские. Люди издревле верили в чудодейственную силу воды. Но только в русском фольклоре вода наделена волшебной силой: она может даровать жизнь и приносить смерть. Прилагательные «живой» и «мертвый» употребляются в обыденном языке в качестве определения к одушевленным именам существительным, в сказке же – они образуют словосочетание с существительным неодушевленным. В сказке прилагательные «живой» и «мертвый» в сочетании с существительным «вода» указывают не на признак воды, а на ее функцию – способность оживлять человека и даровать ему богатырскую силу.

Казалось бы, что живая и мертвая вода – две противоположные силы. Однако в сказках эти силы действуют согласно друг с другом. Мертвая вода в сказках, как правило, никого не убивает, она заживляет раны, благодаря ей срастаются разрубленные части тела. Мертвая вода даже способна возвращать герою утраченные части тела. Живая вода оживляет человека, вдыхает в человека жизнь только после того, как человека окропят мертвой водой. Таким образом, только поправ смерть, пройдя испытание смертью, герой обретает силу и становится непобедимым: «серый волк взял пузырьки, разорвал вороненка надвое, спрыснул его мертвою водою – и тот вороненок сросся, спрыснул живою водою — вороненок встрепенулся и полетел. Потом серый волк спрыснул Иван-царевича мертвою водою – его тело срослося, спрыснул живою водою – Иван-царевич встал и промолвил: «Ах, куды как я долго спал!»» [15, с. 343]. Согласно точке зрения А.Н. Афанасьева, «мертвая вода называется иногда целющею, и этот последний эпитет понятнее и общедоступное выражает соединяемое с нею значение; мертвая или целющая вода заживляет нанесенные раны, сращает вместе рассеченные члены мертвого тела, но еще не воскрешает его; она исцеляет труп, т.е. делает его целым, но оставляет бездыханным, мертвым, пока окропление живой (или живучею) водой не возвратит ему жизнь. В сказаниях народного эпоса убитых героев сначала окропляют мертвой водой, а потом живой» [16, с. 102].

Молодильные яблоки имеют похожую функцию: они преображают героя, возвращая ему здоровье и молодость. Молодильные яблоки растут в садах, которые сторожат злые волшебники, обычно это Кащей Бессмертный или Змей Горыныч. Молодильные яблоки внешне не очень аппетитны, зато результат их превосходит все ожидания: «если съесть старику это яблоко, то он помолодеет» [17, с. 349].

Основное значение прилагательного «молодильный» – возвращающий молодость, делающий молодым. Корень этого слова «молод», суффиксы «ил» и «н», «ый» – окончание. Русское слово «яблоко» возникло в результате прибавления протетического начального «j» к праслав. *ablъko; последнее образовано с помощью суффикса -ъk – от позднепраиндоевропейской основы *āblu — «яблоко». Слово «яблоко» в славянских языках, в частности, в русском языке, является одним из самых древних. И это, может быть, объясняет причину того, что в сказках плод обычно является яблоком. В древности яблоко считали символом плодородия, здоровья, любви, красоты. У многих народов яблоко – необычный плод, он плод древа жизни и потому символизирует жизнь, рождение, бессмертие.

Живая вода, мертвая вода и молодильные яблоки представляют собой предметы, которые не существуют в действительности, в реальном мире. Они являются выдуманными народной фантазией, то есть волшебной силой наделяются вымышленные предметы.

Лягушачья кожа, в отличие от живой и мертвой воды, а также молодильных яблок, – предмет реальный. Однако волшебную функцию он приобретает только в контексте сказки: надев лягушачью кожу, девушка превращается в лягушку, скинув ее – в девушку. В сказке «Царевна-лягушка» мы читаем: «уложила его спать, а сама сбросила лягушечью кожу — и обернулась душой-девицей, Василисою Премудрою» [18, с. 265].

В русских волшебных сказках на примере приведенных примеров волшебные предметы часто образуются на основе словосочетаний. Ведущую роль в их формировании играют прилагательные, называющие функцию предмета или его внешний признак. Обычно эти прилагательные стоят перед определяемым словом и вместе с ним образуют устойчивые словосочетания, имеющие не только изобразительные, но и оценочные функции.

В китайских сказках, подобно лягушачьей коже, существует бычья кожа (牛皮). Но функция бычьей кожи отличается от кожи лягушачьей. Бычья кожа в китайских сказках помогает герою летать. В сказке «Нюлан и Чжинюй» («牛郎织女»), например, описывается ситуация, когда старый бык говорит герою, жена которого улетела на небо: «после того, как я умру, сними мою кожу и её надень, и ты сможешь полететь на небо, чтобы найти Чжинюй». Когда бык умер, Нюлан долго плакал, потом содрал бычью кожу. Надев бычью кожу, он полетел на небо с двумя своими детьми и встретился там с женой [19, с. 117]. Иероглиф 牛皮, который обозначает бычью кожу, в китайском языке состоит их двух частей. 牛 значит бычий (здесь в китайском языке имеется сокращение иероглифа 的, который является составленной частью китайских прилагательных), 皮– кожа. Как и в случае со словосочетанием «лягушечья кожа» в русском языке, нам не дано понять функцию «бычьей кожи» вне сказочного контекста. Но бычья кожа в китайском языке семантически связана с той функцией, которую она выполняет. В китайской культуре для переправы с одного берега на другой использовались мосты, лодки, а также плоты, сделанные из бычьей кожи в виде связанных между собой сумок. Емкость из бычьей кожи надувалась человеком наподобие шара, сумки связывались. И переправа готова. Надуть такой мешок трудно. Легче говорить, чем делать. Недаром в китайском языке похвальба буквально означает «надувать бычью кожу». В Китае считается, что бык – очень верное животное. В древности человека, который убил быка, отправляли в тюрьму. Верный и прилежный бык олицетворял любовь людей к труду и ожидание мирной сытой жизни. В сказке бык имеет волшебную силу, его кожа также волшебна. Тысячи лет назад быка считали сверхъестественным существом. Отсюда возникло тотемное поклонение быку.

五色石 – «Пятицветный камень» является одним из известных китайских волшебных предметов. Буквально этот иероглиф обозначает камень, который имеет пять цветов: белый, зелёный, лазурный, красный и желтый. В китайском языке эти цвета означают «у син» – пять стихий, то есть, основные элементы природы: металл, дерево, вода, огонь, земля. В сказке «Прохудившийся небосвод» его героиня Нюйва, когда обрушился небосвод, и сквозь огромные дыры на землю просочился жар, а на землю хлынули подземные воды, и Огонь и Вода объединились, уничтожая все живое, собрала разноцветные камни, чтобы залатать небосвод. Она трудилась целых восемьдесят один день. И наконец работа была закончена. А поскольку камни были разноцветными, на небе появились заря и радуга [20, с. 86].

神笔 – «Волшебная кисть» состоит из двух иероглифов, один из которых является определением, другой – названием предмета. В сказке все то, что изображает герой по имени Малян волшебной кистью, подаренной ему белобородым старцем, – становится реальностью. Например, фонарь, который изобразил Малян, сойдя с бумаги, тут же загорелся и осветил вход в поселок [21, с. 58]. Кроме предметов, Малян рисовал и животных. Однажды Малян нарисовал на стене большого петуха с кроваво-красным гребнем, золотыми перьями и темно-зеленым хвостом. Петух, как только рисунок был закончен, слетел с бумаги и улетел [22, с. 61]. Герои китайских сказок сами по себе не обладают магическими силами, эти силы появляются в результате обладания волшебными предметами.

В русских сказках, в отличие от китайских, волшебные предметы повторяются. В китайских же сказках волшебные предметы всегда разные. Это связано с тем, что в русских сказках герой – собирательный образ, поэтому в сказках часто присутствует одно и то же волшебное средство. Необходимо отметить еще две особенности волшебных предметов в китайских сказках на фоне сказок русских: во-первых, в китайских сказках в качестве волшебных средств всегда выступают обычные вещи, которые в сказке становятся волшебными, в русских же сказках чаще встречаются предметы, не имеющие аналогов в реальной жизни. Во-вторых, китайские герои получают волшебные предметы после преодоления всевозможных трудностей, или же им дарят боги за благородные поступки. Эти волшебные предметы обладают магией только в руках у добрых людей. Если же они попадают в руки злых людей, то магия исчезает. Например: в сказке «Волшебная кисть» в руках злых людей рисунок не может превратиться в настоящую вещь. В русских же сказках волшебные предметы обычно получают герои не за прежние заслуги, не в качестве поощрения за добрые дела. В китайских сказках гораздо важнее сам герой, его благородные поступки, он – центр сказки, а все остальное имеет второстепенное значение.

Источник появления волшебных предметов в сказках тесно связан с первобытными верованиями, с фетишизмом, то есть с культом неодушевлённых вещей, выраженном в обожествлении этих вещей, слепом поклонении им. В древности люди, встречаясь с неудачами или бедами, которых они не могли преодолеть, старались обратиться к иным, сверхъявственным, силам. Люди выдумывали волшебные предметы. Эти предметы были воплощением стремления людей к счастливой жизни. Генетически связанные с первобытной магией, волшебные предметы отражают в сказке народную мечту о чудесных помощниках и составляют неотъемлемую часть концептосферы чудо в русской и китайской фольклорно-языковых картинах мира.

Библиография
1.
Кубрякова Е.С., Демьянков В.З., Панкрац Ю.Т., Лузина Л.Г. Краткий словарь когнитивных терминов. Москва: Филол. фак. МГУ, 1996. 245 с.
2.
Неретина С.С. Слово и текст в средневековой культуре. История. Миф, время, загадка. Москва: Гнозис, 1994. 208 с.
3.
Карасик, В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс [Текст]. Волгоград: Перемена, 2002. 477 с.
4.
Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Москва, 2004. 361 с.
5.
Артеменко, Е.Б. Язык русского фольклора и традиционная народная культура (Опыт интерпретации) / Е.Б. Артеменко // Славянская традиционная культура и современный мир: сб. материалов науч. конф. Москва: ГРЦРФ, 2003; С:7-21.
6.
Черноусова, И.П. Язык фольклора ка отражение этнической ментальности (на материале концептосферы волшебной сказки былины): автореф. дис. ... д-ра филол. наук: 10.02.01 / Черноусова Ирина Петровна. Елец, 2015. 52 с.
7.
Толстой, Н.И. Язык и народная культура. Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике / Н.И. Толстой. Москва: Изд-во Индрик, 1995. 512 с.
8.
Моспанова Н.Ю. Концептуальная оппозиция «добро-зло» в фольклорной языковой картине мира (на материале русских народных сказок). Дисс.канд наук. 2005. 205 с.
9.
Никитина, С.Е. Устная народная культура и языковое сознание. Москва: Наука, 1993. 186 с.
10.
Толковый словарь живого великорускаго языка Владимира Даля. Второе изданiе, исправленное и значительно умнощженное по рукописи автора. Т.4 Изданiе книгопродавца-типографа М.О. Вольфа. 1882. 684 с.
11.
Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка: В 2т. З-е изд., стереотип. Москва: Рус.яз.,1999. 560 с.
12.
Этимологический словарь современного русского языка. Под редакцией М.Н. Свиридовой. Москва: Аделант, 2014. 512 с.
13.
Костюхин Е.А. Лекции по русскому фольклору. Москва: Дрофа, 2004. 332 с.
14.
Одинцова И.В. Концепт «Соборность» в русской языковой картине мира // Язык, сознание, коммуникация. Выпуск 63. – М.: Макс-Пресс. 2021. С. 93-105.
15.
Сказка об Иване-царевиче, жар-птице и о сером волке: [Тексты сказок] № 168 // Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. Москва: Наука, 1984-1985; Т. 1: 331-343.
16.
Афанасьев А. Н. Древо Жизни. Москва: Современник, 1982. 463 с.
17.
Сказка о молодце-удальце, молодильных яблоках и живой воде: [Сказка] № 171 // Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. Москва: Наука, 1984-1985; Т. 1: 349-353.
18.
Царевна-лягушка: [Сказка] № 267. Народные русские сказки А.Н. Афанасьева: В 3 т. Москва: Наука, 1984-1985; Т. 2: 264-267.
19.
牛郎织女// 中国民间故事 聂杨. 北京燕山出版社. 2019. Нэ Ян. Нюлан и Чжинюй. Китайские народные сказки. Пекин: Яньшань, 2019.
20.
女娲补天// 最经典的中国神话故事 丁满. 地震出版社. 2010. Дин Ман. Прохудившийся небосвод. Самые классические китайские волшебные сказки. Пекин: Землетрясение, 2010.
21.
神笔马良// 神笔马良 洪汛涛. 长江文艺出版社. 2015. Хун Сюньтао. Волшебная кисть. Ухань: Река Янцзы, 2015.
22.
神笔马良// 神笔马良 洪汛涛. 长江文艺出版社. 2015. Хун Сюньтао. Волшебная кисть. Ухань: Река Янцзы, 2015
References
1.
Kubryakova E.S., Demyankov V.Z., Pankrats Yu.T., Luzina L.G. A short dictionary of cognitive terms. Moscow: Philol. fak. Moscow State University, 1996. 245 p.
2.
Neretina S.S. Word and text in medieval culture. Story. Myth, time, mystery. Moscow: Gnosis, 1994. 208 p.
3.
Karasik, V.I. Language circle: personality, concepts, discourse [Text]. Volgograd: Change, 2002. 477 p.
4.
Karasik V. I. Language circle: personality, concepts, discourse. Moscow, 2004. 361 p.
5.
Artemenko, E.B. The language of Russian folklore and traditional folk culture (Experience of interpretation) / E.B. Artemenko // Slavic traditional culture and the modern world: Sat. scientific materials. conf. Moscow: GRTsRF, 2003; C:7-21.
6.
Chernousova, I.P. The language of folklore as a reflection of ethnic mentality (on the material of the concept sphere of the fairy tale bylina): Author. dis. ... Dr. Philol. Sciences: 10.02.01 / Chernousova Irina Petrovna. Yelets, 2015. 52 p.
7.
Tolstoy, N.I. Language and folk culture. Essays on Slavic mythology and ethnolinguistics / N.I. Tolstoy. Moscow: Izd-vo Indrik, 1995. 512 p.
8.
Mospanova N.Yu. Conceptual opposition "good-evil" in the folklore language picture of the world (based on Russian folk tales). Diss. Candidate of Sciences. 2005. 205 p.
9.
Nikitina, S.E. Oral folk culture and linguistic consciousness. Moscow: Nauka, 1993. 186 p.
10.
Explanatory Dictionary of the Living Great Russian Language by Vladimir Dahl. Second edition, corrected and greatly enlarged from the author's manuscript. T.4 Edition of the bookseller-typographer M.O. Wolf. 1882. 684 p.
11.
Chernykh P.Ya. Historical and etymological dictionary of the modern Russian language: In 2 volumes. 3rd ed., stereotype. Moscow: Rus.yaz., 1999. 560 p.
12.
Etymological dictionary of the modern Russian language. Edited by M.N. Sviridova. Moscow: Adelant, 2014. 512 p.
13.
Kostyukhin E.A. Lectures on Russian folklore. Moscow: Drofa, 2004. 332 p.
14.
Odintsova I.V. The concept of "Sobornost" in the Russian language picture of the world // Language, consciousness, communication. Issue 63.-M .: Max-Press. 2021. S. 93-105.
15.
The Tale of Ivan Tsarevich, the Firebird and the Gray Wolf: [Texts of fairy tales] No. 168 // Folk Russian fairy tales by A. N. Afanasyev: In 3 volumes. Moscow: Nauka, 1984-1985; T. 1: 331-343.
16.
Afanasiev A. N. The Tree of Life. Moscow: Sovremennik, 1982. 463 p.
17.
Tale of a brave young man, rejuvenating apples and living water: [Fairy tale] No. 171 // Folk Russian tales A. N. Afanasyev: In 3 volumes. Moscow: Nauka, 1984-1985; T. 1: 349-353.
18.
The Frog Princess: [Fairy Tale] No. 267. Russian folk tales by A.N. Afanasiev: In 3 volumes. Moscow: Nauka, 1984-1985; T. 2: 264-267.
19.
牛郎织女//中国民间故事聂杨.北京燕山出版社. 2019. Ne Yan. Niulang and Zhinyu. Chinese folk tales. Beijing: Yanshan, 2019.
20.
女娲补天//地震出版社. 2010. Ding Man. The shattered sky. The most classic Chinese fairy tales. Beijing: Earthquake, 2010.
21.
神笔马良// 神笔马良洪汛涛.长江文艺出版社. 2015. Hong Xuntao. Magic brush. Wuhan: Yangtze River, 2015.
22.
神笔马良// 神笔马良洪汛涛.长江文艺出版社. 2015. Hong Xuntao. Magic brush. Wuhan: Yangtze River, 2015

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Представленная на рассмотрение статья «Лингвокультурологические особенности вербализации концепта «волшебные предметы» в сказочном русском и китайском дискурсах», предлагаемая к публикации в журнале «Litera», несомненно, является актуальной, посвященной рассмотрению вербализации волшебных предметов на языковом материале сказки. Автор рассматривает в исследовании сравнительно - сопоставительное изучение наименований волшебных предметов на материале русской и китайской сказок, что вносит вклад не только в теорию концептологии, но и сопоставительное изучение культур двух стран. С учетом возрастающего интереса к китайскому языку и культуре, а также укрепляющимся связям двух стран, статья является востребованной в обществе.
Автор изучает волшебные предметы, источник появления которых связан с первобытными верованиями, с фетишизмом, то есть с культом неодушевлённых вещей, выраженном в обожествлении этих вещей, слепом поклонении им. Таким образом изучается соотношение сознания и мифологии, мифологическое понимание реальности, дошедшее до нас с первобытных времен.
В ходе исследования автор выделяет наиболее часто употребляемые волшебные предметы в русских сказках и в китайских, пытаясь выделить общие черты значении предметов.
Данная работа выполнена профессионально, с соблюдением основных канонов научного исследования. Отметим скрупулёзный труд автора по отбору материала и его анализу. Основными методами исследования являются описательный, этимологический, сравнительно- сопоставительный. Однако непонятен объем и принципы выборки языкового материала, на котором зиждется исследование. Автор не указывает объем выборки и его принципы. Насколько велик текстовый корпус, к какому временному периоду он относится, насколько данные сказки широко распространены? Исследование выполнено в русле современных научных подходов, работа состоит из введения, содержащего постановку проблемы, основной части, традиционно начинающуюся с обзора теоретических источников и научных направлений, исследовательскую и заключительную, в которой представлены выводы, полученные автором. Структурно статья состоит из нескольких смысловых частей, а именно: введение, обзор литературы, методология, ход исследования, выводы. Библиография статьи насчитывает 22 источника, среди которых представлены труды как на русском языке, так и на китайском. Однако, как и любая крупная работа, данная статья не лишена недостатков. Так, были выявлены погрешности оформления библиографического списка, нарушающие общепринятые правила и действующий ГОСТ. Автором не соблюден общепринятый алфавитный порядок расположения цитируемых работ. Однако, данные замечания не являются существенными и не относятся к научному содержанию рецензируемой работы. В общем и целом, следует отметить, что статья написана простым, понятным для читателя языком, опечатки, орфографические и синтаксические ошибки, неточности в тексте работы не обнаружены. Работа является практикоориентированной, представляющей авторское видение решения рассматриваемого вопроса. Статья, несомненно, будет полезна широкому кругу лиц, филологам, магистрантам и аспирантам профильных вузов. Статья «Лингвокультурологические особенности вербализации концепта «волшебные предметы» в сказочном русском и китайском дискурсах» может быть рекомендована к публикации в научном журнале.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.