Статья 'Формы авторского присутствия и история ментальностей: проблемы изучения (на материале славянского исторического повествования рубежа XI-XII вв.) ' - журнал 'Litera' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Litera
Правильная ссылка на статью:

Формы авторского присутствия и история ментальностей: проблемы изучения (на материале славянского исторического повествования рубежа XI-XII вв.)

Шаповалов Алексей Владимирович

аспирант, кафедра истории русской литературы, филологический факультет, Московский Государственный Университет им. М. В. Ломоносова

119991, Россия, г. Москва, Ленинские горы, 1

Shapovalov Alexey Vladimirovich

Postgraduate student, Department of History of Russian Literature, Faculty of Philology, Lomonosov Moscow State University

119991, Russia, g. Moscow, Leninskie gory, 1

omeganom@yandex.ru

DOI:

10.25136/2409-8698.2022.5.37771

Дата направления статьи в редакцию:

31-03-2022


Дата публикации:

16-05-2022


Аннотация: Предметом исследования является применение методологии истории ментальностей для изучения авторских экспликаций в текстах славянского исторического повествования рубежа XI-XII вв. Последовательно рассматриваются социальное и психологическое направления истории ментальностей, представленные в трудах М. Блока, Л. Февра, Ж. Ле Гоффа, Ж. Дюби, А. Буро, Р. Шартье, а затем анализируются основные подходы исторической антропологии. В качестве источников выбраны тексты «Повести временных лет», «Чешской хроники» Козьмы Пражского, «Хроники и деяний князей или правителей польских» Галла Анонима. Акцентируется внимание на таких формах авторского присутствия, как упоминания книжников о себе или о событиях своей жизни, субъективно-эмоциональные высказывания, оценочные суждения, устойчивые выражения. Обсуждаются проблемы и перспективы применения методов истории ментальностей и исторической антропологии при выявлении и интерпретации высказываний средневековых книжников, а также в случае использования ими различных выразительных средств и устойчивых формул. Отмечаются привлекательность истории ментальностей, которая позволяет объяснять проявления средневекового сознания посредством языковых средств изучаемой эпохи, а также сложность решения проблемы соотношения отдельного человека и «среднего индивида». Делается вывод о перспективности микроисторического подхода к изучению форм авторского присутствия в славянских памятниках исторического повествования рубежа XI-XII вв. и о целесообразности компаративистических исследований при изучении единичных высказываний книжников.


Ключевые слова:

история ментальностей, историческая антропология, формы авторского присутствия, коллективное сознание, индивидуальное сознание, символ, устойчивое выражение, Повесть временных лет, Чешская хроника, Хроника Галла Анонима

Abstract: The subject of the research is the application of the methodology of the history of mentalities to study the author's explications in the texts of the Slavic historical narrative of the turn of the XI-XII centuries. The social and psychological directions of the history of mentalities presented in the works of M. Blok, L. Fevre, J. Le Goff, J. Duby, A. Buro, R. Chartier are consistently considered, and then the main approaches of historical anthropology are analyzed. The texts of the "Tale of Bygone Years", "Czech Chronicle" by Kozma of Prague, "Chronicles and Deeds of Princes or Rulers of Poland" by Gallus Anonymous are selected as sources. Attention is focused on such forms of the author's presence as references of scribes about themselves or about the events of their lives, subjective and emotional statements, value judgments, stable expressions. The problems and prospects of applying the methods of the history of mentalities and historical anthropology in identifying and interpreting the statements of medieval scribes, as well as in the case of their use of various expressive means and stable formulas are discussed. The attractiveness of the history of mentalities, which makes it possible to explain the manifestations of medieval consciousness through the linguistic means of the era under study, as well as the complexity of solving the problem of the ratio of an individual and an "average individual", are noted. The conclusion is made about the prospects of the microhistoric approach to the study of the forms of the author's presence in the Slavic monuments of the historical narrative of the turn of the XI-XII centuries. and about the expediency of comparative studies in the study of individual statements of scribes.



Keywords:

history of mentalities, historical anthropology, forms of author's presence, collective consciousness, individual consciousness, symbol, steady expression, The Tale of Bygone Years, Czech Chronicle, Chronicle of Gallus Anonymous

Под менталитетом понимают «установки сознания», «представления о человеке, его месте в природе и обществе, его понимание природы и Бога», которые «не подвергнуты логической систематизации» [1, с. 159]. В области историографии понятие «ментальность» включает в себя социально-психологические установки, особенности мировосприятия людей некоторой культурно-исторической общности [2, с. 75]. Если на начальном этапе ментальность понималась как нечто единое, присущее всему обществу, то в последующее время происходит расширение исследовательского поля, и в фокусе внимания оказывается разнообразие менталитетов (история ментальностей). Применительно к традиционным обществам исследователи обращаются к изучению ментальностей разных уровней (сознание элиты, народное сознание) [3, с. 58-60], а также различных социальных групп (средневековых голштинцев, нищенствующих орденов, властителей-самозванцев и др.) [4, с. 82-90]. В связи с этим представляет интерес сопоставление исследовательских подходов истории ментальностей и изучения категории автора средневековых памятников разных жанров, в частности, исторического повествования. Это обусловлено возросшим в последнее время интересом к изучению форм авторского присутствия в древнерусских летописях начального периода [5],[6].

Настоящая статья представляет собой опыт применения методологии истории ментальностей для выявления и интерпретации авторских экспликаций в славянских памятниках исторического повествования рубежа XI-XII вв. В качестве источников выбраны тексты Повести временных лет по Ипатьевскому и Лаврентьевскому спискам (далее – ПВЛ [7] и ЛЛ [8]), а также синхронные ей по времени создания и описываемому периоду «Чешская хроника» Козьмы Пражского (далее – ЧХ [9], латинский текст [10]) и «Хроника и деяния князей или правителей Польских» Галла Анонима (далее – ХГА [11], латинский текст [12]).

Начало изучения истории ментальностей связано с именами М. Блока и Л. Февра. Интерес М. Блока к коллективному сознанию, особенностям чувств и образа мыслей был обусловлен бытованием книжной культуры в Средние века. «Эпические рассказы на народных языках» привлекают внимание М. Блока с точки зрения истории социальной структуры и коллективной памяти [13, с. 97]. Л. Февр, напротив, понимает ментальность в психологическом ключе – как восприятие, которое структурирует индивидуальный и коллективный опыт. Л. Февра интересуют случаи «регистрации оттенков чувствительности», моральные установки, определяющие повседневную практику, соотношение эмоционального и автоматического начал во взаимоотношениях членов некоторого сообщества [14, с. 111-112, 121]. Применительно к рассматриваемым источникам это проявилось в упоминании книжниками эмоций: «вътрудився … начахъ тужити … начахъ рамяно копати … объдержашет мя ужасть начахъ звати» [7, стб. 201-202], «Я не краснею» [9, с. 30], «о чем мы не можем даже говорить без дрожи в голосе» [11, с. 50, аналогичный пример с. 92] (латинский текст: «non erubesco» [10, с. 32], «quod sine voce lacrimabili dicere non valemus» [12, с. 78, с. 178]). Во всех трех текстах подобные примеры являются единичными. Таким образом, уже на начальном этапе определились два основных направления в изучении истории ментальностей – социологическое и психологическое.

В рамках социологического направления Ж. Ле Гофф обращает внимание на представления, которые сформировались у людей под влиянием исторической реальности, на те смыслы, которые скрывались за различными символами (словами, поговорками, одеждой, обычаями, подробнее см. [15, с. 400-406]). По мысли исследователя, к особенностям средневековой ментальности можно отнести «практику постоянного повторения», доказательства авторитетом (древностью) и чудом [15, с. 396-398]. Этим объясняется внимание средневековых историографов к описанию небесных явлений и попытки их толкования: «се же знамение не добро бысть» [7, стб. 109, аналогичный пример стб. 153], «произошло затмение солнца, а за ним последовал мор, поразивший коров, овец и свиней» [9, с. 234]hora diei solis eclypsis fuit, et secuta est maxima pestilentia boum ovium atque suum» [10, с. 129]). Исследователь также обращает внимание на такие особенности средневекового мышления, как свойственное воинам видение мира, противостояние добра и зла, пристрастие средневековых книжников к «сверкающим, ярким цветам» [15, с. 407, 414-415]. Подобные черты характерны для всех трех рассматриваемых источников: «звезда превелика луче имуши акы кроваве» [7, стб. 153], «весь пылая гневом, подобно этой печи, после того как ее семь раз подряд разжигали» [9, с. 197], «Ведь никто не считает неприличным, если в картинах к ярким краскам для разнообразия прибавляется и черный цвет» [11, с. 64]sedit in medio super truncum fornacis, plus succensus ira quam fornax, qui sepcies succenditur flamma» [10, с. 113], «Nec indecens in picturis aliquando iudicatur si preciosis coloribus pro varietate operis niger color inseratur» [12, с. 112]). Отметим, что наиболее сильно эти особенности выражены в ХГА, что может быть связано с жанром этого памятника (gestae как повествование о подвигах правителя).

Другой представитель социологического направления, Ж. Дюби, понимает ментальность как систему представлений, характерных для некоторых социальных групп, которая определяет социальные отношения внутри этих групп [16, с. 64]. Понятие «коллективное сознание» исследователь дополняет рассмотрением диалогических отношений индивида с социальным окружением (соединение в истории ментальностей социологического и биографического аспектов). По мысли Ж. Дюби, изучению ментальности должно предшествовать исследование языка (корпуса выражений) определенной эпохи, в котором отражены наиболее существенные особенности коллективного сознания. Подобные взаимоотношения человека и его социального окружения в ПВЛ и ЧХ проявились в высказываниях книжников, отражающих их принадлежность к определенной социальной группе – братии монастыря или клиру кафедрального собора: «намъ сущимъ по кельямъ почивающимъ … намъ же бежащимъ задомъ монастыря» [7, стб. 222], «Козьма, что недостойно должность декана (настоятеля – А.Ш.) занимает» [9, с. 99]Cosmas, haud dignus dici decanus» [10, с. 66]). Предложенный подход менее продуктивен в отношении ХГА, поскольку мы не располагаем точными данными о происхождении и социальном статусе автора польской хроники: «будучи у вас (поляков – А.Ш.) изгнанником и пришельцем» [11, с. 106]nec ut patriam vel parentes meos exul apud vos et peregrinus exaltarem» [12, с. 210]).

В рамках психологического направления истории ментальностей А. Буро считает необходимым сосредоточиться на изучении того, как принятые в данном коллективе представления становятся индивидуальными. Для этого исследователь предлагает три подхода: выявить общие тенденции поведения в определенную эпоху, представить родовое как сумму частных черт, и затем противопоставить особенное и коллективное [16, с. 68]. Для понимания формирования общих и частных представлений А. Буро обращается к изучению конечной совокупности высказываний (ограниченная история ментальностей). В рамках такого подхода к особенному относится совокупность высказываний летописца, которая составляет его индивидуальный дискурс (см. автобиографические упоминания книжников и сообщения об их социальном статусе), а к коллективному – высказывания, характерные для данной эпохи. В летописях и хрониках общее (коллективное) проявилось «этикетных формулах». К ним можно отнести описания качеств человека при сообщении о его смерти («бе же Глебъ млстивъ на вбогия и страньнолюбивъ тщанье имея къ церквамъ теплъ на вероу и кротокъ взоромъ красенъ» [7, стб. 190-191], подробнее см. [17, с. 236-245]) и обращения к церковным иерархам в предисловиях к книгам ЧХ и ХГА. Их различная частотность в восточно- и западнославянских текстах свидетельствует о разном интеллектуальном фоне книжников. Однако в рамках такого понимания ментальности представляется возможным говорить не о личности книжника, а только о «среднем индивиде».

Представитель «новой исторической науки» Р. Шартье предложил отказаться от примата социальной дифференциации при изучении человека и разграничить распространенные и уникальные явления. В рамках данного подхода представляется полезным изучение культурного контекста эпохи и обратить внимание на те смыслы, которые «конструирует» читатель (чтение как «культурная практика» [18, с. 276]). В древнерусских и западнославянских текстах подобные различия присутствуют не только на структурном уровне (наличие предисловий и посвящений, предшествующих книгам ЧХ и ХГА), но и в основном содержании исторического повествования. Наглядно это различие можно показать на примере обращения книжников к читателям. В ПВЛ такие обращения сочетаются с просьбой о молитвенной помощи: «иже чтеть книгы сия, то буди ми въ молитвахъ» [8, с. 188]. Напротив, в ЧХ и ХГА обращения к читателю соседствуют с самоуничижительными или экспрессивными высказываниями: «Понравятся ли вам, при чтении наедине, эти стариковские пустяки» [9, с. 27], «Прослезись, читатель добрый, это прочитав скорбя» [11, с. 48]Sive enim vobis soli hee seniles nugae placeant sive displiceant» [10, с. 31], «Et tu lector bone mentis, hec quicumque legeris» [12, с. 72]). Отметим, что оба хрониста отсылают своих читателей к другим текстам, что нехарактерно для ПВЛ: «обо всем этом можно прочесть и трудах, написанных другими» [9, с. 58], «Подробнее об этом можно прочитать в книге о страданиях святого мученика» [11, с. 33]quia iam ab aliis scripta legimus» [10, с. 45], «sicut in libro de passione martiris potest propensius inveniri» [12, с. 34]). Это свидетельствует о различном бытовании письменных памятников в древних славянских государствах и о их разном восприятии читателями.

В конце ХХ века история ментальностей постепенно уступает место исторической антропологии, которая в своем развитии прошла два этапа [19, с. 180 – 182]. Первый этап связан со вниманием исследователей к коллективному сознанию и его устойчивым структурам в конкретный исторический период. В памятниках XI-XII вв. это проявилось в различном употреблении книжниками топосов как проявлений констант сознания. Так после пространного отступления от основного хода исторического повествования киевские летописцы употребляли устойчивую формулу «мы на предлежащее възъвратимся» [7, стб. 13, стб. 159] (ее варианты: «на преднее» [7, стб. 67], «на прежереченое» [7, стб. 226], «на свое» [8, с. 175]). Авторы рассматриваемых хроник в аналогичных случаях заменяли топосы более пространными выражениями, которые реже имели устойчивую структуру: «вернемся к тому, от чего мы немного отдалились» [9, с. 47], «мы, потеряв дорогу, далеко отошли от начатого дела» [9, с. 136], «я вернусь теперь к своей хронике, от которой несколько отошел» [9, с. 200]redeamus unde paulo deviavimus» [10, с. 39], «longe digressi sumus ab incepto opere viarum per dispendia» [10, с. 84], «redeamus unde paulô digressi sumus, ad chronicam» [10, с. 114]). Сходная ситуация имеет место и в польской хронике [11, с. 28, 71, 79],[12, с. 14, 130, 148]. Приведенные примеры подтверждают типичный характер высказываний книжников при отступлении от основного хода исторического повествования и вместе с тем указывают на их различия, которые могли быть обусловлены предшествующим развитием письменной формы языка, более длительным для средневековой латыни.

Второй этап развития исторической антропологии связан с изучением индивидуальных черт человека. Как отмечал Р. Ван Дюльмен, «антропологическая историография ставит в центр своего исследования конкретного исторического человека с его опытом и образом поведения» [20, с. 223]. В таком микроисторическом масштабе особое значение приобретают единичные (побочные) явления, такие как автобиографические и субъективно-эмоциональные высказывания книжников, которые не мотивированы основным содержанием исторического повествования. К ним относятся автобиографические упоминания книжников о своем возрасте: «летъ ми сущю 17 от рожения моего» [7, стб. 149], «О, если бы бог вернул мне, 80-летнему, прошедшие годы» [9, с. 238]O si mihi iam octogenario praeteritos Deus referat annos» [10, с. 130]) или о своем участии в мероприятиях (об участии киевского летописца в перенесении мощей Феодосия Печерского см. [7, стб. 201-222], об участии Козьмы Пражского в посольстве к князю Оттону – [9, с. 210-211]). Отметим, что количество субъективно-эмоциональных высказываний коррелирует с использованием погодной сетки как основного приема, организующего историческое повествование. В этом отношении показателен текст ХГА: в нем полностью отсутствуют даты, и поэтому Галл вынужден связывать повествовательные фрагменты высказываниями от первого лица, которые часто экспрессивны и субъективны: «Но кончим говорить о скорби по умершему Мешко и перейдем к радостным событиям» [11, с. 60]Sed de mestitia pueri sepulti sileamus et ad letitiam regnaturi pueri veniamus» [12, с. 104]). Отметим, что в ЧХ и ПВЛ, в которых используется погодная сетка, подобных высказываний существенно меньше.

Подводя итог, следует отметить привлекательность истории ментальностей, которая позволяет найти объяснения ментальным явлениям в рамках самой эпохи, ее культурных и языковых средств. Наиболее продуктивным подходом для изучения ПВЛ и ЧХ представляется социологическое направление истории ментальностей, которое позволяет определить социальное положение книжника и характерные черты его сознания, определяющие способ изображения и толкования описываемых событий, а также другие особенности повествовательной манеры. В тех случаях, когда сохранившиеся тексты памятников не содержат упоминаний книжников о себе или о событиях своей жизни, применимость этого подхода существенно ограничивается (что справедливо в отношении ХГА). Однако отсутствие подобных упоминаний показательно для понимания своеобразия социального положения книжника, а также задач и особенностей создаваемого им текста.

Вместе с тем рассмотренные направления истории ментальностей не только способствуют пониманию самопрезентации средневекового книжника, но и ставят новые вопросы. К нерешенным проблемам психологического направления истории ментальностей следует отнести соотношение индивидуального человека и «среднего индивида» своего времени. В рамках исторической антропологии благодаря микроисторическому масштабу исследований произошло некоторое уточнение проблематики: внимание исследователей привлекли единичные явления, не человек «вообще», а «конкретные люди в микросообществах» [19, с. 182]. Подобный подход к изучению авторских экспликаций в ПВЛ и ЧХ представляется перспективным, однако в отношении многих памятников XI-XII вв. часто оказывается затруднительным в связи с недостаточностью источниковой базы. По этой причине при анализе единичных высказываний особое значение приобретают компаративные исследования, способствующие более корректной интерпретации форм авторского присутствия в рассматриваемых текстах.

Библиография
1.
Пушкарев Л. Н. Что такое менталитет? Историографические заметки // Отечественная история. 1995. № 3. С. 158–166.
2.
Гуревич А. Я. Проблема ментальностей в современной историографии // Всеобщая история: Дискуссии, новые подходы. М. 1989. Вып. 1. С. 75–89.
3.
Николаева И. Ю. Проблематика ментальности традиционных обществ и современная западная историография // К новому пониманию человека в истории: Очерки развития современной западной исторической мысли. Под ред. Б. Г. Могильницкого. Томск: Изд-во Томск. Ун-та, 1994. С. 53–98.
4.
Левинсон К. А. Ментальности в средневековье: Концепции и практика исследований // История ментальностей, историческая антропология. Зарубежные исследования в обзорах и рефератах. Сост. Е. М. Михина. М.: РГГУ, 1996. С. 79–96.
5.
Конявская Е. Л. Авторское самосознание древнерусского книжника (XI – середина XV в.). М.: Языки русской культуры, 2000. 199 с.
6.
Иванайнен О. В. «Азъ» летописца в «Повести временных лет», его варианты и способы выражения // Герменевтика древнерусской литературы. М.: ИМЛИ РАН, 2014. Сб. 16–17. С. 389–582.
7.
Полное собрание русских летописей. Т. 2: Ипатьевская летопись. М.: Языки русской культуры, 1998. 938 стб.
8.
Повесть временных лет по Лаврентьевской летописи 1377 г. / Подг. текста Д. С. Лихачева, перевод Д. С. Лихачева и Б. А. Романова; под. ред. В. П. Адриановой-Перетц. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1950. 407 с.
9.
Козьма Пражский. Чешская хроника / Вступ. статья, перевод и коммент. Г. Э. Санчука; под. ред. Л. В. Разумовской, В. С. Соколова. – М.: Изд-во АН СССР, 1962. 296 с.
10.
Cosmae Chronica Boemorum. Ed. R. Koepke // MGH Scriptores. Ed. G. H. Pertz. Hannover, 1851. T. IX. P. 1–132.
11.
Галл Аноним. Хроника и деяния князей или правителей польских / Вступ. статья, перевод и коммент. Л. М. Поповой; под. ред. В. Д. Королюка. – М.: Изд-во АН СССР, 1961. 172 с.
12.
Gesta principum Polonorum. The deeds of the Princes of the Poles / Transl. and annot. P. W. Knoll and F. Schaer; Preface Th. N. Bisson. Budapest: Central European University Press, 2003. 318 p.
13.
Блок М. Феодальное общество / Пер. М. Ю. Кожевниковой. М.: Издательство им. Сабашниковых, 2003. 504 с.
14.
Февр Л. Бои за историю / Пер. А. А. Бобовича, М. А. Бобовича, Ю. Н. Стефанова; статья А. Я. Гуревича; комм. Д. Э. Харитоновича. М.: Наука, 1991. 629 с.
15.
Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового запада / Пер. и ред. В. А. Бабинцева; послесловие А. Я. Гуревича. Екатеринбург: У-Фактория, 2005. 560 с.
16.
Шенкао М. А. Изучение ментальностей во французской школе «Анналов» // Общество. Среда. Развитие (Terra Humana). 2009. № 1. С. 60–72.
17.
Пауткин А. А. Характеристика личности в летописных княжеских некрологах // Герменевтика древнерусской литературы. М.: Наука, 1989. Сб. 1. С. 231–246.
18.
Шартье Р. Новая культурная история // Homo Historicus: в 2-х кн. Кн. I. М.: Наука, 2003. С. 271–284.
19.
Кром М. М. Историческая антропология: Учебное пособие. СПб.; М.: Квадрига, 2010. 214 с.
20.
Ван Дюльмен Р. Историческая антропология в немецкой социальной историографии // Thesis. 1993. Вып. 3. С. 208–230.
References
1.
Pushkarev, L. N. (2005). What is the Mentality? Historiographical Notes. National History, 3, 158–166. (In Russian)
2.
Gurevich, A. Ya. (1989). The Problem of Mentalities in modern Historiography. Universal History: Discussions, new Approaches, 1, 75–89. (In Russian)
3.
Nikolaeva, I. Yu. (1994). Problematics of the Mentality of traditional Societies and modern Western Historiography. In: Mogil'nitskiy, B. G. (Ed.), Towards a new Understanding of Man in History: Essays on the Development of modern Western historical Thought (pp. 53–98). Tomsk: Tomsk University Publ. (In Russian)
4.
Levinson, K. A. (1996). Mentalities in the Middle Ages: Concepts and Research Practice. In: Mikhina, E. M. (Ed.), History of Mentalities, Historical Anthropology. Foreign Studies in Reviews and Abstracts (pp. 79–96). M.: RSUH Publ. (In Russian)
5.
Konyavskaya, E. L. (2000). Author's Self-Consciousness of the Old Russian Scriber (XI – XV Centuries). М.: Languages of Russian Culture. 199 p. (In Russian)
6.
Ivanaynen, O. V. (2014). “I Am” of the Chronicler in the Russian Primary Chronicle, its Variants and Ways of Expression. Hermeneutics of Old Russian Literature. M.: IWL RAS Publ., 16–17, 389–582. (In Russian)
7.
The Complete Collection of Russian Chronicles. (1998). V. 2: Hypatian Codex. M.: Yazyki russkoj kul'tury. 938 col. (In Russian)
8.
Russian Primary Chronicle According to the Laurentian Codex of 1377. (1950) / Prep. D. S. Likhachev, Transl. D. S. Likhachev and B. A. Romanov; ed. V. P. Adrianova-Peretz. Moscow; Leningrad, AN SSSR Publ. 407 p. (In Russian)
9.
Koz'ma Prazhskij. (1962). Czech Chronicle / Intr., Transl. and Notes. G. Eh. Sanchuk; Ed. L. V. Razumovskaya, V. S. Sokolov. M.: RUS Publ. 296 p. (In Russian)
10.
Cosmae Chronica Boemorum. (1851) / Ed. R. Koepke. MGH Scriptores. Ed. G. H. Pertz. Hannover, IX, 1–132. (In Latin)
11.
Gall Anonim. (1961). Chronicle and deeds of the princes or rulers of Poland / Intr., Transl. and Notes L. M. Popova; Ed. V. D. Korolyuk. – M.: RAS Publ. 172 p. (In Russian)
12.
Gesta principum Polonorum. The deeds of the Princes of the Poles. (2003) / Transl. and annot. P. W. Knoll and F. Schaer; Preface Th. N. Bisson. Budapest: Central European University Press. 318 p. (In Latin and English)
13.
Bloch, M. (2003). Feudal Society / Transl. M. Yu. Kozhevnikova. M.: Sabashnikovy Publ. 504 p. (In Russian)
14.
Febvre, L. (1991). Battles for History / Transl. A. A. Bobovich, M. A. Bobovich, Yu. N. Stefanov; Article A. Ya. Gurevich; Notes D. Eh. Kharitonovich. M.: Science Publ. 629 p. (In Russian)
15.
Le Goff, J. (2005). Medieval West Civilization / Transl. and ed. V. A. Babintsev; Afterword A. Ya. Gurevich. Ekatirenburg: U-Faktoriya. 560 p. (In Russian)
16.
Shenkao, M. A. (2009). The study of mentalities in the French school of "Annals". Society. Environment. Development (Terra Humana), 1, 60–72. (In Russian)
17.
Pautkin, A. A. (1989). Personality Characteristics in chronicle princely Obituaries. Hermeneutics of old Russian Literature. M.: Science Publ., 1, 231–246. (In Russian)
18.
Shartier, R. (2003). New Cultural History. In: Tschubarjan, A. O. (Ed.), Homo Historicus, 1 (pp. 271–284). M.: Science Publ. (In Russian)
19.
Krom, M. M. (2010). Historical Anthropology: A Textbook. SPb.; M.: Kvadriga Publ. 214 p. (In Russian)
20.
Van Dyul'men, R. (1993). Historical Anthropology in German Social Historiography. Thesis, 3, 208–230. (In Russian)

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Изучение славянской культуры Древней Руси последнее время все реже попадает в поле зрения специалистов. Вероятно, больше интересует современность, древность же осмысливается сложнее, трудоемче. Следовательно, обращение к историческому повествованию рубежа XI-XII веков должно решать несколько иной ценз задач. Отмечу, что актуальность данной работы, скорее всего, заключается в том, что вопрос, связанный с указанным историческим временем, популяризируется, подвергается новой дешифровке. Причем автор избирает нетривиальный предмет исследования – форму авторского присутствия и историю ментальностей. Базовый теоретический уровень охарактеризован полновесно, даны ссылки / информационные срезы что есть «менталитет», «ментальность», «авторское присутствие» и т.д. Данный аспект является положительным, так как потенциальный читатель выстраивает таким образом продуктивный вариант постижения авторской точки зрения. Хорошо, что парадигма изучений ментальностей дана развернуто, это и М. Блок, и Л. Февр, и Ж. Ле Гофф, и Ж. Дюби, А. Буро, Р. Шатье и т.д. Удачно, на мой взгляд, выбрана и методологическая вариация – собственно хронологический принцип, реализующийся поэтапно в науке взят за основу. Новизна взгляда заключается в обозначение роли авторского начала в славянских памятниках рубежа XI-XII веков: автор тезирует, что «настоящая статья представляет собой опыт применения методологии истории ментальностей для выявления и интерпретации авторских экспликаций в славянских памятниках исторического повествования рубежа XI-XII вв. В качестве источников выбраны тексты Повести временных лет по Ипатьевскому и Лаврентьевскому спискам (далее – ПВЛ и ЛЛ), а также синхронные ей по времени создания и описываемому периоду «Чешская хроника» Козьмы Пражского (далее – ЧХ, латинский текст) и «Хроника и деяния князей или правителей Польских» Галла Анонима (далее – ХГА, латинский текст)». В работе, на мой взгляд, сконденсирован импульс для дальнейшего изучения этого вопроса, факторы проявления «ментальностей» в культуре / литературе Древней Руси должны быть изучены детальнее, ибо они помогают понять современное состояние общества. Не исключаю синкретическую природу работы, а это расширение читательской аудитории. Фактических нарушений не выявлено, ссылки / цитации из исторических памятников выверены. Основной блок проявления менталики в выбранных примерах проанализирован – это социологический и психологический уровни. Работа самостоятельна, оригинальна, точка зрения автора убедительна и объективна. Стиль сочинения стремится к собственно научному типу, например, «в рамках социологического направления Ж. Ле Гофф обращает внимание на представления, которые сформировались у людей под влиянием исторической реальности, на те смыслы, которые скрывались за различными символами (словами, поговорками, одеждой, обычаями). По мысли исследователя, к особенностям средневековой ментальности можно отнести «практику постоянного повторения», доказательства авторитетом (древностью) и чудом. Этим объясняется внимание средневековых историографов к описанию небесных явлений и попытки их толкования: «се же знамение не добро бысть», «произошло затмение солнца, а за ним последовал мор, поразивший коров, овец и свиней» («hora diei solis eclypsis fuit, et secuta est maxima pestilentia boum ovium atque suum»). Исследователь также обращает внимание на такие особенности средневекового мышления, как свойственное воинам видение мира, противостояние добра и зла, пристрастие средневековых книжников к «сверкающим, ярким цветам» и т.д. Выводы по тексту соотносятся с основным блоком, противоречий и разночтений в данном случае нет. Материал можно применять в русле изучения филологических дисциплин, а также в режиме освоения русской культуры XI-XII веков. Библиография к работе полновесна, формальные требования издания учтены. Рекомендую статью «Формы авторского присутствия и история ментальностей: проблемы изучения (на материале славянского исторического повествования рубежа XI-XII вв.)» к открытой публикации в журнале «Litera».
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"