Статья 'Транскультура и транскультурный символ голубого цветка' - журнал 'Litera' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Litera
Правильная ссылка на статью:

Транскультура и транскультурный символ голубого цветка

Маркова Анна Сергеевна

аспирант кафедры "Теоретической и исторической поэтики" Российского государственного гуманитарного университета

125993, Россия, г. Москва, ул. Миусская Пл., д.6, к.7, оф. каб. 278

Markova Anna Sergeevna

Postgraduate student, the department of Theoretical and Historical Poetics, Russian State University for the Humanities

125993, Russia, g. Moscow, ul. Miusskaya Pl., d.6, k.7, of. kab. 278

lirel@yandex.ru

DOI:

10.25136/2409-8698.2021.6.35760

Дата направления статьи в редакцию:

20-05-2021


Дата публикации:

15-06-2021


Аннотация: В статье рассматривается проблема определения транскультуры как самостоятельного надкультурного явления, постижение которого требует от эстетического субъекта позиции вненаходимости и целостного сознания. Также транскультура представляется как особая модель культуры, способная репрезентировать транскультурные символы. На материале образа голубого цветка рассматривается транскультурный символ как явление, имеющее мифическую основу, формирующееся беспрестанным процессом культурного трансфера.Для определения транскультуры как самостоятельного явления анализируются современные дефиниции, представленные в научном дискурсе, производится их сопоставительный анализ с определением транскультуры, данным М. Н. Эпштейном. Формирование транскультурного символа освещается с использованием генетического метода и с точки зрения процесса культурного трансфера (М. Эспань). В данной статье представлены доказательства в пользу теории М. Н. Эпштейна о представлении транскультуры как особой модели культуры, надкультурного явления. Рассматриваются особенности формирования транскультурного символа и приводятся примеры вариации данного символа (на материале образа голубого цветка в англоязычном литературном дискурсе). Данная работа вносит свой вклад в понимание транскультуры как надкультурного, общечеловеческого, общенационального, целостного явления. В современном мире такое определение транскультуры необходимо для ведения межкультурного диалога и сохранения уважительного отношения к своему национальному коду. На примере образа голубого цветка рассматриваются вариации транскультурного символа в англоязычной литературе, анализируется конкуренция парадигм, особенности палимпсеста данного образа, преодоление стереотипов восприятия и последовательное прохождение через культурные пространства; находит отражение идея всеобщности, заложенная в поэтологии Новалиса.


Ключевые слова: транскультура, транскультурный символ, голубой цветок, культурный трансфер, мифический символ, Пенелопа Фицджеральд, Новалис, палимпсест, поэтология, конкуренция парадигм

Abstract: This article examines the problem of determining transculturalism as an independent supracultural phenomenon, the cognition of which requires the aesthetic subject adopt an attitude of outsideness and holistic consciousness. Transculturalism is described a specific cultural model that can represent transcultural symbols. Based on the image of the blue flower, the author examines transcultural symbol as a phenomenon with mythical basis, which is being formed through ceaseless process of cultural transfer. For determining transculturalism as an independent phenomenon, the author analyzes modern definitions presented in the scientific discourse and compares them with the definition of transculturalism given by M. N. Epstein. The formation of transcultural symbol is described via genetic method and from the perspective of the process of cultural transfer (M. Espagne). This article proves M. N. Epstein's theory on perception of transculturalism as a specific cultural model, a supracultural phenomenon. The author explores the peculiarities of development of transcultural symbol,  and provides the examples of variation of this symbol are given (using the image of the blue flower in the English-language literary discourse). This work contributes to the understanding of transculturalism as a supracultural, universal, national, and holistic phenomenon. In modern world, such definition of transculturism is essential for conducting cross-cultural dialogue and maintaining respectful attitude towards national code. Using the example of the blue flower, the author reviews the variations of transcultural symbol in the English-language literature; analyzes the contest of paradigms, peculiarities of the palimpsest of this image, overcoming the stereotypes of perception and transitioning through cultural space; finds the reflection of the idea of universality underlying the poetology of Novalis.



Keywords:

palimpsest, Novalis, Penelope Fitzgerald, mythical symbol, cultural transfer, blue flower, transcultural symbol, transculture, poetology, paradigm competition

Введение

Понятием транскультуры сегодня объясняется широкий круг явлений, связанных с межкультурной коммуникацией. В связи с этим оно утрачивает чёткость дефиниции и употребляется как синоним ряду иных явлений. Вместе с тем сама транскультура как особая модель развития культуры остаётся не до конца изученной. Тем не менее, мы не можем отрицать огромного влияния транскультуры на жизнь современного общества в целом и на каждого конкретного индивидуума в частности. Поэтому возникает необходимость выработать определённый понятийный аппарат, определяющий транскультуру как уникальное явление общечеловеческой значимости; проанализировать влияние этого явления посредством транскультурных символов (например, транскультурного символа голубого цветка); определить истоки формирования таких символов.

Для решения данных задач видится необходимым обратиться к научным работам М. Н. Эпштейна, который в начале 90-х годов XX века одним из первых заговорил о транскультуре как явлении нового информационного пространства и дал ему обоснование в научных трудах.

Также необходимо обратиться к природе символа, проанализировать причины превращения национального литературного образа в транскультурный символ, который в свою очередь становится медиатором, позволяющий осуществлять культурный трансфер.

На материале образа голубого цветка в англоязычном литературном дискурсе представляется возможным определить истоки формирования транскультурного символа и особенности его вариаций в данной языковой среде.

Таким образом, данное исследование призвано разрешить целый комплекс вопросов, связанных с транскультурой и транскультурным символом, а также оно позволяет привести убедительную аргументацию в пользу представления образа голубого цветка как транскультурного символа.

Транскультура как модель развития культуры

В современном научном дискурсе нет единого понятия транскультуры. В связи с этим возникает множества пониманий и интерпретаций, которые не только не проясняют вопросы, связанные с данным явлением, но даже могут ввести исследователей в заблуждение.

В частности, транскультура нередко понимается как синонимичное понятие кросс-культуры, мультикультуры, гибридной среды. На это указывает Д. В. Новохатский, отмечая, что к транскультурной литературе обычной относят произведения, написанные на русском языке, но отражающие миропонимание и национальный код иных этносов, проживающих на территории Российской Федерации. Также этим термином определяется литература на русском языке, написанная за пределами страны. Примечательно, что существуют и другие термины, определяющие данную литературу. Д. В. Новохатский приводит следующие примеры: «литература пограничья» (М. Тлостанова), «гибридная литература» (С. Толкачев), «мультикультурная литература» (М. Тлостанова; С. Толкачев; Е. Чхаидзе) «кросскультурная литература» и «транскультурная литература» (Ж. Бурцева). Сам же исследователь приходит к выводу, что все эти термины наделяются «практически синонимическим значением». [16, С. 74—91].

Также транскультурные явления в литературе понимаются как созданные на языке, «неродном для писателя, или в инокультурном и иноязычном для писателя окружении» [18, С. 29]. По мнению З. К. Темиргазиной, именно поэтому подобные явления имеют синкретичный, поликультурный характер.

И, наконец, транскультурные исследования представляются как «область глобалистики » (курсив А. М.), которая фокусирует свою внимание, помимо прочего, на институциональных рамках, асимметричных отношениях «в процессе перевода и в контексте изменяющихся глобальных условий постнационального мира» (курсив А. М.) [20, С.91-102].

Таким образом, мы можем наблюдать неопределенность в терминологии в понимании транскультуры как явления, которое представляется одновременно и синонимичным иным смежным феноменам и процессам, и частью глобалистики. Для разрешения данных противоречий необходимо обратиться к первоисточнику.

Термин транскультура в научный обиход был введён М. Н. Эпштейном и представлен как концепция в следующих публикациях: «Говорить на языке всех культур» [23] и "Culture – Culturology – Transculture” [28]. Однако необходимо обратиться к более поздней работе «Транскультура: культурология в практическом измерении» [24], чтобы сформировать представление о явлении транскультуры в контексте иных направлений.

Отличие транскультуры от глобальной культуры (глобалистики) и многокультурия весьма существенны. М. Н. Эпштейн отмечает, что между двумя направлениями (глобальной культуры и многокультурием) идет постоянное противостояние в научном дискурсе. Однако, по сути, оба эти явления – одного порядка: «общее между глобализмом и многокультурием – детерминизм» [24, С. 622-634]. Исследователь отмечает, что глобалистика неуклонно пытается подчинить развитие всех стран и государств одному культурному представлению, известному как панамериканизм.

Многокультурие всегда представляется зависимым от пола, расы, этноса, сексуальных ориентаций. В таких условиях не возможна ни свобода выбора, ни истинная свобода личности.

Таким образом, личность обречена на существование в рамках той или иной детерминизированной модели «фактом своего физического происхождения, либо фактом всемирного влияния единственной сверхдержавы» [24, С. 622-634].

Путь к истинной свободе личности, по мысли М. Н. Эпштейна, лежит только в области транскультуры, так как «среди множества свобод, которые провозглашаются неотъемлемыми правами личности, возникает еще одна, быть может, самая емкая: свобода от собственной культуры» [24, С. 622-634]. Иными словами, транскультура провозглашается моделью развития культуры совсем иного, общечеловеческого порядка.

Исследователь поясняет, что понятие транскультуры никак не связано ни с политическим правом на свободный выбор места жительства, ни с эмиграцией, ни с пересечение государственных границ.

Отметим эту мысль, так как именно она подтверждает независимость транскультуры и её объектов от территориальных границ. Более того, по мысли М. Н. Эпштейна некоторое количество людей, покидающих географическое место своей культуры, не могут преодолеть влияние национального кода. Они, по мнению исследователя, остаются пленниками родного языка и традиций, равно как в неволе оказываются и те переселенцы, которые ассимилируются в иной среде.

Иными словами, культурная обусловленность не может быть преодолена воплощением национальных идей и образов на иностранном языке, равно как изменение место жительства творца не делает его творение транскультурным объектом.

Приходится признать, что транскультура – это такая модель развития культуры, которая требует от своего реципиента определенного сознания – целостного, способного охватить полностью явление, объять его.

Эта мысль подтверждается самим М. Н. Эпштейном: «Транскультура есть практический результат деятельности культурологии и других гуманитарных наук, создающих новые позиции остранения, "вненаходимости" (М. Бахтин)» [25]. Вспомним, что под вненаходимостью М. М. Бахтин понимал «положение, в котором находится эстетический субъект – читатель и автор – творцы формы, откуда исходит их художественная, формирующая активность», и отмечал, что «это делает впервые возможным обнять всю архитектонику (произведения. Прим. А. М.)» [2, С. 72].

Иными словами, транскультура как явление охватывает все национальные культуры, имеет дело с общим историко-культурным процессом, формирует и репрезентирует транскультурные символы. Понять, проанализировать данное явление и транскультурные символы мы можем только находясь в положении вненаходимости не только по отношению к родной национальной культуре, но к самой транскультуре.

Это представляется сложной задачей, требующей от эстетического субъекта особого, целостного восприятия, которое позволяет преодолеть дихотомию «свой-чужой». Поэтому М. Н. Эпштейн заключает: «Транскультура – это такая свобода, которую нельзя провозглашать, можно только к ней стремиться…» [24, С. 622-634].

Подытожим, транскультура – особая модель развития культуры, не связанная ни с глобальной культурой (глобалистикой), ни с многокультурием, так как она рассматривает культурные объекты на совершенном ином уровне, как общезначимые для единого культурно-исторического процесса элементы целого. Для своего успешного понимания она требует от общества в целом и человека в частности – особого целостного («мифического» А. Ф. Лосев [7]) сознания, позволяющего анализировать, воспринимать и передавать её символы (заметим, «область культуры – это всегда область символизма» [8, С. 7]).

Для понимания транскультуры от субъекта эстетической деятельности требуется положение вненаходимости.

Также необходимо отметить, что символы, транслируемые данной моделью развития культуры, также имеют особый характер и требуют пояснения.

Мифическая основа транскультурного символа

Ю. М. Лотман полагал, что культурная формация определяется бинарным разбиением на «своих» и «чужих». По мысли ученого, само это разбиение принадлежит к культурным универсалиям, и независимо от типологии культуры всегда будет существовать условная или вполне конкретная граница. Она может разделять: мир живых и мир мёртвых, территории, классы социума, политические интересы, – но как бы там ни было, без этого разделения – культура не может состояться как явление [9, С. 200].

Каждая культура создаёт свои символы, которые сохраняют в себе «теплоту сплачивающей тайны» [1, С. 827] и не превращаются в аллегорию. Благодаря этим символам члены культурной формации узнают друг друга.

Само слово «символ» связано с термином σύμβολα. В Древней Греции им обозначались керамические осколки, сложив которые по линии разлома, можно было воссоединить целое. Так устанавливались наследственные и дружественные отношения [1, С. 827]. Однако, отмечает С. С. Аверинцев, символы, как мы понимаем их в современном научном дискурсе, складывались в более раннюю эпоху. Эту эпоху принято называть синкретической [19].

В связи с этим возникает вопрос, как мы можем понимать транскультурный символ, если само понятие транскультуры существует как надкультурное явление.

Для определения транскультурного символа как феномена необходимо обратиться к понятию мифического символа.

Э. Кассирер понимает мифический символ как феномен, который «включает в себя фундаментальную для мифологии оппозицию “священного” и “профанного”» [5, С. 158]. Иными словами, мифический компонент способствует сакрализации, связывает образ с синкретической эпохой, с целостным миропониманием.

Для транскультурного символа необходима мифическая основа, которая, безусловно, имеет национальный код, и которая позволяет выйти на новый, общечеловеческий, уровень понимания этого символа благодаря многочисленным рецепциям в мировой культуре.

Также необходимо отметить, что, говоря о мифической основе транскультурного символа, мы имеем в виду и всеобщность. По мнению А. Ф. Лосева, голубой цветок для Новалиса (Фридрих фон Харденберг) становится мифическим символом [7, С. 80], что подразумевает целостность и неделимость мира и сознания, которые нашли своё отображение в этом образе.

Исследование поэтологии Новалиса, основанное на работах А. Е. Махова («Поэтологическая система Новалиса: Опыт реконструкции из фрагментов» [14] и «Поэтологическая топика во фрагментах Новалиса» [15]) и Е. Е. Дмитриевой ([4]), а также на работе с первоисточниками подтверждают: философская поэтология Новалиса, центральной идеей которой стала идея единства и всеобщности, нашла свое отражение во «Фрагментах», в эссе «Христианство, или Европа» и в художественных произведениях поэта.

Образ голубого цветка, в свою очередь, становится центральным образом его творчества.

Мы рассматриваем феномен транскультурного символа на материале образа голубого цветка, так как это наиболее яркий пример.

Образ голубого цветка являет собой символическое воплощение архетипа «Анимы» [13, С. 188]. Он имеет древнюю предысторию, основанную на древнегерманских легендах о волшебном цветке [12, С. 206], а также связан с романтическим двоемирием.

Также этот образ способен, по закону голографизма, «содержать многое в малом (multum in parvo)» [10, С.128-138], что нашло отражение в многочисленных рецепциях символа.

Подведем промежуточные итоги. Несмотря на то, что само понятие символ связано с дихотомией «свой-чужой», являющейся основой культуры, мы можем говорить о транскультурном символе, охватывающим надкультурное пространство. Транскультурный символ формируется благодаря мифической основе, которая, имея «сакральный компонент», позволяет этому символ быть сопричастным первоначалу, связанным с синкретической эпохой.

Мы рассматриваем транскультурный символ голубого цветка, так как он является значимым примером в мировой культуре, отсылает внимательного читателя к символическому отображению архетипа «Анимы» и к древнегерманским легендам, содержит «многое в малом», что способствовало его многочисленным заимствованиям другими культурами.

Однако без феномена культурного трансфера данный образ не получил бы мирового распространения и не стал бы транскультурным символом. Именно поэтому необходимо пояснить, как связан транскультурный трансфер с формированием транскультурного символа.

Голубой цветок и культурный трансфер

Как известно, образ голубого цветка в мировой литературе появился благодаря роману «Генрих фон Офтердинген». Однако, по замечанию, М. Пастуро, успех этого флорообраза «превзошел успех самого романа» Новалиса [17, С. 80]. Голубой цветок очень скоро становится символом не только немецкого романтизма, но и популярной рецепцией в произведениях европейской, американской и отечественной литературы.

Мы можем уверено предположить, что успех флоорообраза неразрывно связан с теорией культурного трансфера. По мысли М. Эспаня, основоположника этой теории, культурный трансфер функционирует как беспрестанное явление, формирующие особый пласт культуры. М. Эспань предлагает рассматривать культурный объект, сформированный трансфером, в четырех ракурсах: палимпсеста, конкуренции парадигм, стереотипов восприятия и последовательного прохождения через культурные пространства [26, С. 28].

Рассмотрев каждый из них на материале образа голубого цветка, мы можем понять, как культурный трансфер последовательно формирует транскультурный символ. Под палимпсестом в литературоведческом научном дискурсе понимаются следы наслаивающихся слоев культурного импорта. И это наслоение очевидно при рассмотрении не самого инварианта символа, а его конкретного воплощения в произведении.

Если мы обратимся к произведениям П. Фицджеральд, то увидим, что образ голубого цветка появляется уже в ранних работах писательницы, например, в романе «Книжная лавка» (1978) [22]. Главная героиня романа находит в старой книге засохший цветок горечавки, что символизирует крах всех надежд [22, С. 251]. Как отмечает исследователь творчества П. Фицджеральд, Х. Эдлингтон (Hugh Adlington), автор пришла к образу голубого цветка, благодаря роману Д. Лоуренса «Лис» (1922), в котором говорится о роковом цветке счастья, прячущемся где-то в расщелине за пределами человеческого понимания [27, p. 93]. Голубой цветок понимается П. Фицджеральд в «Книжной лавке» как символ, имеющий отрицательную коннотацию, распространённую (как мы убедимся позже) в англоязычной культуре. Мы имеем дело не только с явным палимпсестом , но со стереотипом восприятия , который позже, в «Голубом цветке» (1995), преодолевается. Писательница обращается к жизни и творчеству Новалиса как к первоистокам образа.

Об этом необходимо упомянуть, так как с середины XIX века, то есть практически сразу после появления перевода романа на английский язык (по мнению Ф. Хибела (Frederick Hiebel), его необходимо относить к 1842 г. [29, p. 8]) образ голубого цветка воспринимается англоязычной культурой через призму национального восприятия. А позже и перестаёт соотноситься с первоисточником.

И это тоже является принципиальным моментом рецепции и репрезентации образа голубого цветка. Современные исследователи нередко пытаются соотносить данный образ с романтической парадигмой вне зависимости от его употребления в культуре.

Так, например, С. Г. Горбовская приходит к выводу, что образ голубых роз в одноименном стихотворении Р. Киплинга является одним из воплощений голубого цветка [3, С. 174]. Исследователь видит элегические мотивы в стихотворении, тоску по безвременно ушедшей даме сердца и отчаяние главного героя.

Однако, если мы обратимся к тексту (прежде всего, к английскому оригиналу [30]), мы поймём, что данное произведение сугубо иронично. Синих (голубых) роз не существует в природе, их поиск обречен на тщетные усилия, а романтическая меланхолия может привести к опасным для жизни и здоровья последствиям.

Именно ирония позволяет нам установить связь с романом Новалиса, так как Р. Киплинг занимает оппозиционную позицию по отношению к первоисточнику и провозглашает прагматичный подход. Лирический герой предпочитает красные и белые розы голубым («Roses white and red are best» [30]), и вполне земную любовь – запредельной.

Данный пример – яркая иллюстрация конкуренции парадигм .

Ассоциация голубой розы со смертью, отрешенностью и печалью встречается и в последующих англоязычных рецепциях голубого цветка. Например, героиня цикла фэнтези-романов Дж. Мартина «Песнь льда и пламени» (1996), Лианна Старк, признается королевой красоты и награждается венком из голубых роз («a crown of winter roses, blue as frost» [31, Р. 631]). Примечательно, что к моменту начала повествования героини уже давно нет в живых, и она является только в воспоминаниях в буре из голубых лепестков («a storm of rose petals blew across a blood-streaked sky, as blue as the eyes of death» [31, P. 425]). Появление Лианны предвещает трагическую гибель её брату, которому она является во сне.

Трагическая судьба предопределена и Лауре, самой хрупкой героини пьесы Т. Уильямса «Стеклянный зверинец» (пьеса 1944­–1945 года). Е. В. Коровина отмечает, что персонажи пьесы неслучайно именуют ее – «blue roses» (во множественном числе) [6, С. 77], что само по себе является маркером трагичности, запредельности и предопределенности. Этот образ создает контекст и подготавливает читателя к логическому завершению целого произведения.

Мы можем предположить, исследовав данные примеры, что образ голубой розы как рецепции голубого цветка с ярко выраженными коннотациями отрешённости, предрешённой судьбы, печали и ранней гибели типичен для англоязычной культуры.

П. Фицджеральд, напротив, не перенимает традиционных представлений, своим творчеством являя пример последовательного прохождения через культурные пространства . Она обращается к жизни и творчеству Новалиса, ко времени появления образа голубого цветка, чтобы вернуть образу смысловые значения, которые придавали ему немецкие романтики: мировой души, встречи с истинным чудом, бессмертия. Через текст романа «Голубой цветок», в котором перемежается англоязычный нарратив с немецкими словами и выражениями, передается дух романтической эпохи.

Мы видим, что голубой цветок теперь не связан ни томными мечтаниями, ни заблуждениями. Он предстаёт символом широкого горизонта, безграничного самопознания, целостности мира и истинной любви. В подтверждении этой мысли приведём цитаты из произведения: «Я нашел изъян в системе Фихте. В ней нет места для любви» [21, С. 24], «Но есть во мне, этого не могу я отрицать, неизъяснимое чувство бессмертия» [21, С. 34], «Стакан вина безмерно взбадривал Риттера. Осушив его, лежа в нищем своем жилище, он видел законы электричества, иероглифами облаков начертанные по всей Вселенной, над водами, где все еще носился Дух Святой» [21, С. 34]. Мы видим, что мечты романтиков опережали своё время. И, возможно, без них не было бы совершено многих великих открытий. И голубой цветок – воплощение мечты: смелой, открытой, искренней.

Исходя из вышеизложенного, заметим, теория культурного трансфера предлагает рассматривать культурное явление как объект своего влияния в четырех ракурсах: палимпсеста, конкуренции парадигм, стереотипов восприятия и последовательного прохождения через культурные пространства. Образ голубого цветка в англоязычном литературном дискурсе предстаёт как особое явление, сформировавшееся благодаря переводу романа «Генрих фон Офтердинген», нашедшее понимание через призму национального восприятия (Р. Киплинг, Дж. Мартин, Т. Уильямс), однако П. Фицджеральд преодолевает его в произведении «Голубой цветок».

Роман П. Фицджеральд «Голубой цветок» разрушает стереотипы, которые веками складывались вокруг данного образа в англоязычной культуре, и даже позволяет пройти через культурное пространство и, благодаря «эффекту присутствия», (который погружает «в тщательно проработанный исторический контекст» [11]), оказаться в Пруссии конца XVIII века. Данный роман служит ярким подтверждением внутренней силы символа голубого цветка, связи образа с национальным кодом германских земель, а также является феноменом культурного трансфера, который формирует его как транскультурный символ.

Заключение

В данной работе транскультура была рассмотрена как особая, уникальная, самостоятельная модель развития культуры, позволяющая выйти за пределы национальных установок. Транскультуру следует понимать отдельно от ряда иных процессов, связанных с международной коммуникацией, а также крайне важно понимать и определять её в новом информационном пространстве как надкультурное явление, единое целое, которое помогает сформировать (насколько это возможно) целостное сознание. Такая модель культуры выражает себя в транскультурных символах.

Транскультурный символ – особый символ, сохраняющий связь с «сакральным» значением, имеющий мифическую основу. Данный символ понимается и принимается многими культурами, однако сохраняет связь с первоначалом, с национальным кодом (даже если первоисточник не называется) как с мифической основой.

Транскультурный символ обязан своим появлением процессу культурного трансфера, для которого характерны: палимпсест, конкуренция парадигм и стереотипов восприятия, последовательное прохождение через культурные пространства. Мы рассматривали процесс культурного трансфера на материале образа голубого цветка в англоязычном литературном дискурсе, так как данный образ позволяет наиболее наглядно отобразить процесс формирования транскультурного символа.

В данной работе были приведены доказательства уникальности транскультуры как особой модели развития культуры, специфики формирования транскультурного символа и особенности формировалия образа голубого цветка как явления мировой культуры.

Библиография
1.
Аверинцев С. С. Символ // Краткая литературная энциклопедия / Гл. ред. А. А. Сурков. — М.: Сов. энцикл., 1962—1978. Т. 6: Присказка — «Советская Россия». — 1971. — С. 826—831. [Электронный ресурс] URL: http://feb-web.ru/feb/kle/kle-abc/ke6/ke6-8262.htm (дата обращения 05.05.21)
2.
Бахтин М. М. Автор и герой в эстетической деятельности. Собрание сочинений в 7.т. Т.1. М.: Изд-во «Русские словари. Языки славянской культуры», 2003, — 957с.
3.
Горбовская С. Г. Формирование художественного образа «голубой цветок» в мировой литера¬туре XVII-XX вв.: от Жана де Лабрюйера к Раймону Кено // Вестник Томского государственного университета. Серия: Филология. №54. 2018. С.160-181.
4.
История немецкой литературы: Новое и новейшее время / Под ред. Е. Е. Дмитриевой, А. В. Маркина, Н. С. Павловой. М.: Российский государственный гуманитарный университет, 2014.808 с.
5.
Кассирер Э. Философия символических форм. Том 3. Феноменология познания. – 2-е изд. / М., СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2017. – 400 с.
6.
Коровина Е. В. Символы в произведении Т. Уильямса “Стеклянный зверинец. Проблемы иноязычного образования: теория и практика: сб. материалов III Междунар.науч.-практ. конф./ отв. ред. Е.В. Семенова.− Красноярск: Сибирский федеральный ун-т, 2016. – 207 c.
7.
Лосев А. Ф. Диалектика мифа. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2016. 320 с.
8.
Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре. СПб.: Искусство, 1994. 399 с.
9.
Лотман Ю. М. Внутри мыслящих миров / Юрий Лотман. СПб.: Искусство – СПб, Азбука, Азбука-Аттикус, 2016., 448 с.
10.
Мамукина Г. И., Маркова А. С. Метамодернизм в концепции А. Е. Чучина-Русова «Единое поле мировой культуры» // Современные лингвистические и методико-дидактические исследования. Научный журнал.2018. №3 (39).С.128–138.
11.
Мамукина Г.И., Маркова А.С. Создания эффекта присутствия в инокультурной среде в романе Пенелопы Фицджеральд «Голубой цветок». Актуальные проблемы общей теории языка, перевода, межкультурной коммуникации и методики преподавания иностранных языков. Выпуск 7 : сб. ст. по матер. межрегион. науч.-практ. конф. (г. Москва, 27 июня 2019 г.) / отв. ред. проф. Н. В. Бутылов ; ФГБОУ ВО «РЭУ им. Г. В. Плеханова». — Саранск : Издатель Афанасьев В. С., 2019. — 172 с.
12.
Маркова А. С., Мамукина Г. И. Архетип «Голубого цветка» как национальный код // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2018. №5. С. 205–208.
13.
Маркова А. С., Мамукина Г. И. Своеобразие понимания архетипа «Голубой цветок» другими культурами // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2019. №2. С. 187-191.
14.
Махов А.Е. Поэтологическая система Новалиса: Опыт реконструкции из фрагментов. Литературоведческий журнал. 2018. № 44. С. 165-189.
15.
Махов А.Е. Поэтологическая топика во фрагментах Новалиса // Вестник РГГУ. Серия ≪Литературоведение. Языкознание. Культурология≫. 2019. № 2. С. 19–29.
16.
Новохатский Д. В. Транскультурный текст и тенденции русского литературного мейнстрима: «Ташкентский роман» Сухбата Афлатуни // Mundo Eslavo. 2019. № 18. С. 74—91.
17.
Пастуро М., Синий. История цвета. / Мишель Пастуро; пер.с фр. Н. Кулиш 4-е изд. – М., Новое литературное обозрение, 2020. – 144 с.
18.
Темиргазина З.К. Транскультурность и ее проявление в поэтике лирических текстов // Полилингвиальность и транскультурные практики. 2021. Т. 18. № 1. С. 29—43.
19.
Теория литературы: учебное пособие для студентов филологических факультетов высших учебных заведений : в 2 т. / под ред. Н. Д. Тамарченко, С. Н. Бройтмана. Т. 2. Историческая поэтика. М.: Академия, 2004. 368 с.
20.
Тлостанова М.В. Транскультурные исследования. Демаркация новой дисциплинарной области и будущее гуманитарного знания // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Философия. 2012. № 1. С. 91—102.
21.
Фицджеральд П. Голубой цветок. / П. Фицджеральд // Иностранная литература. № 9, 2016.
22.
Фицджеральд П. Книжная лавка / Пенелопа Фицджеральд; [пер. с английского И. Тогоевой]. – Москва: «Эксмо», 2018. – 256 с.
23.
Эпштейн М. Говорить на языке всех культур. "Наука и жизнь", 1990, №1, сс. 100-103
24.
Эпштейн М. Н. Транскультура: культурология в практическом измерении. Знак пробела: О будущем гуманитарных наук. M.: Новое литературное обозрение, 2004, С. 622-634.
25.
Эпштейн М. Н. Транскультура. [Электронный ресурс] URL: https://www.emory.edu/INTELNET/fs_transculture.html (Дата обращения: 08.05.21)
26.
Эспань М. История цивилизаций как культурный трансфер / Мишель Эспань; пер. с франц.; под общ. редакцией Е. Е. Дмитриевой; вступ. статья Е. Е. Дмитриевой. – Новое литературное оборудование, 2018. – 816 с.
27.
Adlington H. Penelope Fitzgerald. Liverpool University Press. UK, 2018. 151p.
28.
Epstein M. Culture-Culturology – Transculture, в его кн. After the Future: The Paradoxes of Postmodernism and Contemporary Russian Culture. Amherst: The University of Massachusetts Press, 1995, pp. 280-306.
29.
Hiebel F. Novalis : German poet — European thinker — Christian mystic, University of North University of North Carolina Press, 1954. – 126 s.
30.
Kipling R. Blue roses. URL: https://www.poemhunter.com/poem/blue-roses/ (Дата обращения 05.05.21)
31.
Martin G. R .R. Game of thrones. Bantam Books Mass Market Movie Tie-in Edition. p. 835
References (transliterated)
1.
Averintsev S. S. Simvol // Kratkaya literaturnaya entsiklopediya / Gl. red. A. A. Surkov. — M.: Sov. entsikl., 1962—1978. T. 6: Priskazka — «Sovetskaya Rossiya». — 1971. — S. 826—831. [Elektronnyi resurs] URL: http://feb-web.ru/feb/kle/kle-abc/ke6/ke6-8262.htm (data obrashcheniya 05.05.21)
2.
Bakhtin M. M. Avtor i geroi v esteticheskoi deyatel'nosti. Sobranie sochinenii v 7.t. T.1. M.: Izd-vo «Russkie slovari. Yazyki slavyanskoi kul'tury», 2003, — 957s.
3.
Gorbovskaya S. G. Formirovanie khudozhestvennogo obraza «goluboi tsvetok» v mirovoi litera¬ture XVII-XX vv.: ot Zhana de Labryuiera k Raimonu Keno // Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Filologiya. №54. 2018. S.160-181.
4.
Istoriya nemetskoi literatury: Novoe i noveishee vremya / Pod red. E. E. Dmitrievoi, A. V. Markina, N. S. Pavlovoi. M.: Rossiiskii gosudarstvennyi gumanitarnyi universitet, 2014.808 s.
5.
Kassirer E. Filosofiya simvolicheskikh form. Tom 3. Fenomenologiya poznaniya. – 2-e izd. / M., SPb.: Tsentr gumanitarnykh initsiativ, 2017. – 400 s.
6.
Korovina E. V. Simvoly v proizvedenii T. Uil'yamsa “Steklyannyi zverinets. Problemy inoyazychnogo obrazovaniya: teoriya i praktika: sb. materialov III Mezhdunar.nauch.-prakt. konf./ otv. red. E.V. Semenova.− Krasnoyarsk: Sibirskii federal'nyi un-t, 2016. – 207 c.
7.
Losev A. F. Dialektika mifa. SPb.: Azbuka, Azbuka-Attikus, 2016. 320 s.
8.
Lotman Yu. M. Besedy o russkoi kul'ture. SPb.: Iskusstvo, 1994. 399 s.
9.
Lotman Yu. M. Vnutri myslyashchikh mirov / Yurii Lotman. SPb.: Iskusstvo – SPb, Azbuka, Azbuka-Attikus, 2016., 448 s.
10.
Mamukina G. I., Markova A. S. Metamodernizm v kontseptsii A. E. Chuchina-Rusova «Edinoe pole mirovoi kul'tury» // Sovremennye lingvisticheskie i metodiko-didakticheskie issledovaniya. Nauchnyi zhurnal.2018. №3 (39).S.128–138.
11.
Mamukina G.I., Markova A.S. Sozdaniya effekta prisutstviya v inokul'turnoi srede v romane Penelopy Fitsdzheral'd «Goluboi tsvetok». Aktual'nye problemy obshchei teorii yazyka, perevoda, mezhkul'turnoi kommunikatsii i metodiki prepodavaniya inostrannykh yazykov. Vypusk 7 : sb. st. po mater. mezhregion. nauch.-prakt. konf. (g. Moskva, 27 iyunya 2019 g.) / otv. red. prof. N. V. Butylov ; FGBOU VO «REU im. G. V. Plekhanova». — Saransk : Izdatel' Afanas'ev V. S., 2019. — 172 s.
12.
Markova A. S., Mamukina G. I. Arkhetip «Golubogo tsvetka» kak natsional'nyi kod // Vestnik Nizhegorodskogo universiteta im. N.I. Lobachevskogo. 2018. №5. S. 205–208.
13.
Markova A. S., Mamukina G. I. Svoeobrazie ponimaniya arkhetipa «Goluboi tsvetok» drugimi kul'turami // Vestnik Nizhegorodskogo universiteta im. N.I. Lobachevskogo. 2019. №2. S. 187-191.
14.
Makhov A.E. Poetologicheskaya sistema Novalisa: Opyt rekonstruktsii iz fragmentov. Literaturovedcheskii zhurnal. 2018. № 44. S. 165-189.
15.
Makhov A.E. Poetologicheskaya topika vo fragmentakh Novalisa // Vestnik RGGU. Seriya ≪Literaturovedenie. Yazykoznanie. Kul'turologiya≫. 2019. № 2. S. 19–29.
16.
Novokhatskii D. V. Transkul'turnyi tekst i tendentsii russkogo literaturnogo meinstrima: «Tashkentskii roman» Sukhbata Aflatuni // Mundo Eslavo. 2019. № 18. S. 74—91.
17.
Pasturo M., Sinii. Istoriya tsveta. / Mishel' Pasturo; per.s fr. N. Kulish 4-e izd. – M., Novoe literaturnoe obozrenie, 2020. – 144 s.
18.
Temirgazina Z.K. Transkul'turnost' i ee proyavlenie v poetike liricheskikh tekstov // Polilingvial'nost' i transkul'turnye praktiki. 2021. T. 18. № 1. S. 29—43.
19.
Teoriya literatury: uchebnoe posobie dlya studentov filologicheskikh fakul'tetov vysshikh uchebnykh zavedenii : v 2 t. / pod red. N. D. Tamarchenko, S. N. Broitmana. T. 2. Istoricheskaya poetika. M.: Akademiya, 2004. 368 s.
20.
Tlostanova M.V. Transkul'turnye issledovaniya. Demarkatsiya novoi distsiplinarnoi oblasti i budushchee gumanitarnogo znaniya // Vestnik Rossiiskogo universiteta druzhby narodov. Seriya: Filosofiya. 2012. № 1. S. 91—102.
21.
Fitsdzheral'd P. Goluboi tsvetok. / P. Fitsdzheral'd // Inostrannaya literatura. № 9, 2016.
22.
Fitsdzheral'd P. Knizhnaya lavka / Penelopa Fitsdzheral'd; [per. s angliiskogo I. Togoevoi]. – Moskva: «Eksmo», 2018. – 256 s.
23.
Epshtein M. Govorit' na yazyke vsekh kul'tur. "Nauka i zhizn'", 1990, №1, ss. 100-103
24.
Epshtein M. N. Transkul'tura: kul'turologiya v prakticheskom izmerenii. Znak probela: O budushchem gumanitarnykh nauk. M.: Novoe literaturnoe obozrenie, 2004, S. 622-634.
25.
Epshtein M. N. Transkul'tura. [Elektronnyi resurs] URL: https://www.emory.edu/INTELNET/fs_transculture.html (Data obrashcheniya: 08.05.21)
26.
Espan' M. Istoriya tsivilizatsii kak kul'turnyi transfer / Mishel' Espan'; per. s frants.; pod obshch. redaktsiei E. E. Dmitrievoi; vstup. stat'ya E. E. Dmitrievoi. – Novoe literaturnoe oborudovanie, 2018. – 816 s.
27.
Adlington H. Penelope Fitzgerald. Liverpool University Press. UK, 2018. 151p.
28.
Epstein M. Culture-Culturology – Transculture, v ego kn. After the Future: The Paradoxes of Postmodernism and Contemporary Russian Culture. Amherst: The University of Massachusetts Press, 1995, pp. 280-306.
29.
Hiebel F. Novalis : German poet — European thinker — Christian mystic, University of North University of North Carolina Press, 1954. – 126 s.
30.
Kipling R. Blue roses. URL: https://www.poemhunter.com/poem/blue-roses/ (Data obrashcheniya 05.05.21)
31.
Martin G. R .R. Game of thrones. Bantam Books Mass Market Movie Tie-in Edition. p. 835

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

В рецензируемой статье «Транскультура и транскультурный символ голубого цветка» несомненно рассматривается актуальная проблема теории и практики межкультурной коммуникации.
Проблемы межкультурной коммуникации, диалога культур, лингвокультурологии находятся в центре внимания лингвистов в последние десятилетия благодаря возросшим межкультурным связям и стремительной глобализации. Отметим, что исследование является междисциплинарным, базирующимся на теории межкультурной коммуникации, культурологии, семиотики и собственно литературоведения, что представляется ценным в контексте гуманитарного знания. Автор рассматривает понятие «транскультура» в литературоведении, а также репрезентацию символов, а именно голубого цветка. По замыслу автора исследование призвано разрешить целый комплекс вопросов, связанных с транскультурой и транскультурным символом, а также оно позволяет привести убедительную аргументацию в пользу представления образа голубого цветка как транскультурного символа.
Исследование выполнено в русле современных научных подходов, работа состоит из введения, содержащего постановку проблемы, основной части, традиционно начинающейся с обзора теоретических источников и научных направлений, исследовательскую и заключительную, в которой представлены выводы, полученные автором.
В статье представлена методология исследования, выбор которой вполне адекватен целям и задачам литературоведческой работы подобного уровня. Данная работа выполнена профессионально, с соблюдением основных канонов научного исследования. Подобные работы с применением различных методологий являются актуальными и, с учетом фактического материала, позволяют тиражировать предложенный автором принцип исследования на иной языковой материал. Постулируемое автором иллюстрируется практическим материалом. Автор подводит свое исследования под научный базис, ссылаясь на работы предшественников, что позволяет в полной мере оценить степень разработанности проблемы и выявить лакуны. Статья структурирована, состоит из введения, основной части, описания результатов исследования и представления выводов. Следует отметить библиографию, содержащую 27 позиций, которые являются отечественными и зарубежными источниками, однако часть из них является учебниками и учебными пособиями, а не фундаментальными работами. Считаем, что для всестороннего рассмотрения исследуемого вопроса немаловажным было бы обращение к большему количеству научной литературы: статьям, монографиям для представления объективной картины. Статья, несомненно, будет полезна широкому кругу лиц, филологам, литературоведам, магистрантам и аспирантам профильных вузов. В общем и целом, следует отметить, что статья написана научным языком, хорошо структурирована, опечатки, орфографические и синтаксические ошибки, неточности не обнаружены, за исключением нескольких строк, предшествующих библиографии, которые содержат ссылки не понятно на какие работы и где они использованы в тексте. Общее впечатление после прочтения рецензируемой статьи положительное, работа может быть рекомендована к публикации в научном журнале из перечня ВАК.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"