Статья 'К проблеме рецепции шекспировских мотивов в драматургии А.А. Ахматовой' - журнал 'Litera' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Litera
Правильная ссылка на статью:

К проблеме рецепции шекспировских мотивов в драматургии А.А. Ахматовой

Ламзина Анна Владиславовна

старший методист Департамента иностранных языков Московского физико-технического института (Национального исследовательского университета)

141700, Россия, Московская область, г. Долгопрудный, ул. Институтский Пер., 9

Lamzina Anna Vladislavovna

Senior Curriculum Developer, the department of Foreign Languages, Moscow Institute of Physics and Technology (National Research University)

141700, Russia, Moskovskaya oblast', g. Dolgoprudnyi, ul. Institutskii Per., 9

ALAMZINA@MAIL.RU
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-8698.2020.12.33685

Дата направления статьи в редакцию:

17-08-2020


Дата публикации:

15-12-2020


Аннотация: Предметом исследования является комплекс шекспировских мотивов в драматических произведениях Анны Ахматовой. В качестве материала исследования выбраны поздние драматические произведения – набросок киносценария «О летчиках, или слепая мать» и уничтоженная и впоследствии восстановленная автором драма «Энума Элиш» с многочисленными авторскими комментариями и примечаниями. Ахматова тщательно изучала «шекспировский вопрос», была знакома с текстами Шекспира в подлиннике, а также выполнила перевод отрывка из «Макбета». Она глубоко разбиралась в исторической подоплеке трагедий Шекспира, считая Марию Стюарт прототипом королевы Гертруды и леди Макбет и одновременно отвергала этот образ в применении к себе самой и своим «альтер эго» в литературе.Методология исследования включает сравнительно-исторический и компаративистский методы, с привлечением компонентного анализа используемых лексем, биографических и текстологических данных.   Основными выводами данного исследования является выявление особого семантического звучания комплекса мотивов, связанного с «Гамлетом» и «Макбетом», в драматургии Анны Ахматовой. Этот комплекс включает в себя мотивы узурпации власти и зависти к законному наследнику, конфликта матери и сына, проецируемого не только на шекспировскую драматургию, но и на мифологию, а через нее – на поэзию автора, мотив «драмы в драме», в которой маски и псевдонимы скрывают подлинную сущность автора. Прямые и косвенные цитаты из «Гамлета» и «Макбета» в «О летчиках, или слепая мать» и «Энума Элиш» связывают указанный комплекс мотивов с биографией поэта, что обусловливает новизну исследования.


Ключевые слова: Шекспир, драма, трагедия, сценарий, реминисценция, рецепция, Гамлет, Макбет, аллюзия, мотив

Abstract: The subject of this research is the Shakespearean motifs in dramatic compositions of Anna Akhmatova. The research material contains the works of later period – draft of a movie script “On Pilots, or the Blind Mother”, and drama “Enūma Eliš”, which was destroyed and later restored by the author with numerous authorial commentaries and remarks. Akhmatova carefully examined the “Shakespeare question”, was familiar with his texts in the original, as well as translated a passage from “Macbeth”. She was well-versed in the historical connotations of Shakespeare's tragedies, considering Mary Stuart the prototype of Queen Gertrude and Lady Macbeth, and at the same time, rejected this image applicable to herself and her “alter ego” in literature. The main conclusions of this work consists in determination of the peculiar semantic tone of the set of motifs associated with “Hamlet” and “Macbeth” in dramaturgy of Anna Akhmatova, which includes: usurpation of power and envy of the rightful heir, mother – son conflict projected not only on Shakespeare's dramaturgy, but also on mythology, and through mythology on the author's poetry, motif of “drama within drama”, where masks and pseudonyms disguise the inward nature of the author. The direct and indirect quotations from “Hamlet” and “Macbeth” correlates the indicated set of motifs with biography of the author in “On the Pilots, or the Blind Mother” and “Enūma Eliš”, which substantiates the novelty of this research.



Keywords:

reception, reminiscence, script, tragedy, drama, Shakespeare, Hamlet, Macbeth, allusion, motive

Внимание к творчеству Шекспира [7, с. 156–176; 10], в частности, выполненный Ахматовой перевод отрывка из «Макбета», а также ее глубокий интерес к так называемому «шекспировскому вопросу» [14, с. 195 – 210] отразились в одном из самых загадочных текстов Ахматовой – драме «Энума Элиш», созданной ею в Ташкенте в 1943-1944 г. [13, с. 465]. Пьеса была уничтожена Ахматовой, сохранились отрывки первоначального текста, а также поздние варианты и добавления 1960-х гг., в которых упоминается фамилия Жданова и присутствуют многочисленные отсылки к постановлению 1946 г.

«Шекспировский» слой в «Энума Элиш» зашифрован, завуалирован. Так, в прозаическом «Примечании», написанном в сказовой форме от лица некоего академика-комментатора, указано: «пишущий эти строки на этом не успокоился и поехал в город N. к знаменитому специалисту по истории балетного либретто (автору нашумевшего в свое время труда «Либретто и борьба с ним»). У маэстро ответ был давно готов: «Тоже Кристофер Марло» [2, с. 310]. Кристофер Марло – один из вероятных «претендентов» на авторство произведений Шекспира [5], и реплика «специалиста по истории балетного либретто» однозначно отсылает именно к Шекспиру, а в силу содержания «Примечания» получается, что автор всего текста «Энума Элиш» - «тоже Кристофер Марло», то есть Шекспир или тот, кто скрывался под его именем. Далее, в примечании упоминаются Отелло и Дездемона: «Клава мило ныряла в венецианскую двуспальную кровать, на которой в прошлом сезоне Отелло душил не менее знаменитую Дездемону» [2, с. 314], а кровать Клавы отсылает к важному для Ахматовой «антишекспировскому» аргументу: «Анна Андреевна спокойно выдвигала доводы, приводившие в ярость правоверных шекспиристов, и перечисляла документы, на которых остались непохожие одна на другую собственноручные подписи Шекспира… - А завещание вы читали? Он оставляет жене «вторую по качеству кровать»… Анна Андреевна на разные лады повторяла «Вторая по качеству кровать!» - и смотрела на меня с видом победителя» [14, с. 201]. Буфетчице Клаве в «Энума Элиш также досталась явно не «первая по качеству» кровать – она «вскоре вся рухнула, потому что ее съел жучок» [2, с. 313].

Анна Ахматова чрезвычайно интересовалась «шекспировским вопросом»: по свидетельству В. Рецептера, она многократно возвращалась в разговорах к этой теме и категорично утверждала, что актер Уильям Шекспир отнюдь не был автором приписываемых ему стихотворений и пьес. Особенно важным для Ахматовой был мотив «авторской маски»: так, комментируя «Макбета», она говорит, что «автор, скрывшийся под маской Шекспира, сам имел право на престол» [14, с. 200]. В диалоге с Рецептером она обращается к сквозным мотивам пьес Шекспира, среди которых – «брат, незаконно захватывающий власть, и лишенный законного владения наследник» («Гамлет», «Буря», «Конец – делу венец», «Как вам это понравится»)» [14, с. 201]: с оговоркой, что Макбет не приходится родным братом королю (Дункан и Макбет – двоюродные братья), этот мотив присутствует и в «Макбете». Другой сквозной мотив – это «пьеса в пьесе», что, по мнению Ахматовой, дает ключ к пониманию ответа на вопрос, кто же скрывался под маской Шекспира. «Возникает «ситуация инкогнито», смысл которой заключается в том, что автор «скрыт» от действующих лиц и в то же время «открыт» для зрителя, если это спектакль в «Глобусе», и для читателя … В этом случае в «Мышеловке», как в капле воды, отразилось бы действительное положение вещей: какой-то высокопоставленный и имеющий право на престол автор (здесь он – Гамлет) вынужденно скрывается за спиной театральной труппы «Глобуса» (здесь это – бродячие актеры): в этой труппе у него есть особо доверенное лицо – Шекспир (здесь это – Первый актер)» [14, с. 201].

«Энума Элиш» Ахматовой представляет собой также «пьесу в пьесе», в которой у автора несколько «альтер эго» - это и героини самой пьесы, и героиня, описываемая автором в ироническом прозаическом прологе. Героиня «Энума Элиш» оказывается и зрительницей, и актрисой в пьесе, и двойником самой себя – «театр в театре» становится многослойным и многогранным. В репликах героини многократно цитируются стихотворения Ахматовой и присутствуют многочисленные аллюзии к ее биографии (см. [2, с. 733]). При этом сам факт установления авторства и исполняющих роли в пьесе актеров в «Примечании» к «Энума Элиш» также отсылает к «шекспировскому вопросу» в интерпретации Ахматовой: двойственность фигуры Шекспира как возможного автора и возможного исполнителя главной роли отражается в роли Х. в «Энуме Элиш». Во «Вступлении» говорится:

Довольно нам таких произведений,

Подписанных чужими именами,

Все это нашим будет и про нас [2, с. 320]

«Нашей» и «про нас», по версии Ахматовой, были пьесы Шекспира, в которых часто поднимался вопрос о законном и незаконном наследнике престола, а за фигурой Шекспира скрывался человек, имевший право на престол – то есть, и «Гамлет», и «Макбет» были про него.

В исследовании Г.П. Михайловой «Шекспировский тезаурус Анны Ахматовой»: королева Гертруда» [10] подробно разобрано «отвержение» Ахматовой образов Марии Стюарт (прототипа леди Макбет, с точки зрения Ахматовой) и королевы Гертруды, связанных с комплексом вины матери перед сыном и его предательства. «Могла ли Ахматова провести параллель между своими отношениями с сыном, Львом Гумилевым, и чувствами, связывающими Гамлета и Гертруду (в интерпретации Элиота)? Было ли в ощущениях и поведении Льва Гумилева нечто от ситуации наследного шекспировского принца? Соответствовал ли текст ахматовского жизненного и литературного поведения [6, с. 129–138] гамлетовской (гумилевской) эмоции? В известной степени, на все три вопроса можно дать положительный ответ» [10]. В драматических произведениях Ахматовой этот мотив находит свое отражение: мотив самозванца, претендующего на роль законного правообладателя – в отрывке «О летчиках, или слепая мать», и комплекс мотивов, связанный с образом королевы-убийцы, способствующей узурпированию власти и конфликтующей со своим сыном – в «Энума Элиш».

Само название пьесы «Энума Элиш» отсылает к коллизии «мать – сын»: к вавилонскому мифу, перевод которого был выполнен В.К. Шилейко в 1910-1920 гг. (его брак с Ахматовой датируется 1918 – 1922 гг., то есть А.А. Ахматова, технически помогавшая своему мужу в переводах, была свидетельницей и косвенной участницей рождения перевода мифа). В мифе описывается возвышение бога Мардука, убившего и разрубившего на куски собственную мать, богиню Тиамат, из тела которой образовались горы, реки и созвездия [15].

Образ «разрубленной матери» в «Энуме Элиш» возникает через связь с другим драматическим текстом Ахматовой – «О летчиках, или слепая мать». В обоих текстах присутствует почти идентичная фраза: в «Энума Элиш» орел Федя говорит героине Х. «Так-то вы, женщины, и попадаетесь» [2, с. 327], а в «О летчиках» второй незнакомец произносит фразу «Так-то оне, бабы, и попадаются» [2, с. 297], и сразу вслед за этим мать говорит: «Я видела во сне, что Игорь сошел с ума и зарубил меня топором» [2, с. 297] – как Мардук зарубил свою мать Тиамат. Текст «О летчиках» создавался параллельно поздней редакции «Энума Элиш»: «Разрозненные наброски незавершенного киносценария (РГАЛИ) были написаны после 31 марта 1963 г. В это время Ахматова была занята трагедией «Энума Элиш» [2, с. 733]. Фраза же восходит к изложенной А. Найманом реальной ситуации из жизни Ахматовой: «Когда Гумилев был в Африке, она почти безвыходно сидела дома и лишь однажды заночевала у подруги. В эту ночь он вернулся. Она, приехав наутро и увидев его, заговорила, застигнутая врасплох, что надо же такому случиться, первый раз за несколько месяцев спала не дома – и именно сегодня. Кажется, при этом присутствовал ее отец, и не то он, не то муж обронил, когда она замолчала: «Вот так вы все, бабы, и попадаетесь!» [11, с. 205]. То есть исторически фраза восходит к ситуации псевдо-измены (измены не было, но никто не поверил), затем связывается с сюжетом убийства матери сыном.

Сюжет об убийстве матери собственным сыном имеет корреляции не только в мифе «Энума Элиш», но и в жизни Ахматовой, сын которой, как указывает Эмма Герштейн, неоднократно упрекал и винил ее в своем заключении и опале [3]. Герштейн также указывает на присущее Льву Гумилеву «тяжкое бремя, сравнимое с исторической судьбой преследуемых малолетних претендентов на престол» [3], сравнивая его тем самым в том числе и с сыном Марии Стюарт, Яковом, который был разлучен с матерью во младенчестве и воспитан ее врагами (ср. воспитание Льва Гумилева свекровью Ахматовой и намеренное формирование у него неприязни к родной матери [8, с. 147]). В стихотворном монологе героиня «Энума Элиш» произносит: «А я была неверной, как любовь / Невернее шотландской королевы» [2, c. 338], прямо отсылая к образу Марии Стюарт, прототипу леди Макбет и королевы Гертруды.

Мотив предательства сына матерью отражается в цитируемом Н.Я. Мандельштам сне Ахматовой, который отчасти нашел отражение и в тексте «Энума Элиш»: «Героиня в ночной рубашке – одна из многих женщин, просыпавшихся ночью в холодном поту и не веривших тому, что с нами произошло. Это Ахматова, которой приснился до ужаса реальный сон: в широком коридоре пунинской квартиры, где стоял обеденный стол и в самом конце за занавеской – кровать (там случалось ночевать Леве и мне с Мандельштамом), слышны солдатские шаги. Ахматова выскакивает в коридор. Пришли за Гумилевым. Она знает, что Николай Степанович прячется у нее в комнате – последняя дверь по коридору, если идти от парадной двери, то налево, как и другие двери. За занавеской спит Лева. Она бросается за занавеску, выводит Леву и отдает его солдатам: «Вот Гумилев». … Только женщина, которую мучил такой сон, могла написать «Пролог» [9, c. 396 – 401].

Связь «Энума Элиш» с «Макбетом» проявляется и через другую сюжетную коллизию мифа о Мардуке. Мардук первоначально не хотел принимать участие в битве против чудовищ, однако бог Эа сообщил Мардуку о его предначертанной судьбе – убить чудовищ и стать верховным правителем богов. Мардук соглашается, в обмен прося дать ему власть над судьбами, в том числе и над своей собственной. Этот сюжет во многом коррелирует с сюжетом «Макбета»: герой также получает предсказание о своей судьбе и действует в соответствии с ним, а затем хочет изменить судьбу – убивает Банко и пытается убить его сына, чтобы не допустить владычества потомков Банко.

В «Примечании» также присутствует отсылка к важному для Ахматовой образу из «Макбета». Главная героиня «Энума Элиш» «получила предписание покинуть театр и посвятить себя ухаживанию за собственной могилой. … Могилу изредка посещают какие-то господа без шляп и пожилые дамы с целыми цветниками на голове» [2, c. 311]. В воспоминаниях Юрия Олеши упоминается следующее: «Она заговорила о том, что переводит «Макбета». Там есть, сказала она, строки, где герой говорит, что его родина похожа больше на мачеху, нежели на мать, и что люди на его родине умирают раньше, чем вянут цветы у них на шляпах» [12, c. 159].

Эти слова произносятся Россом – тем самым персонажем, который в начале трагедии сообщает о предательстве Кавдорского тана, и с его слов зритель уже знает о том, о чем пока не знает Макбет. Иллюстрируя мысль о мгновенно наступающей смерти, сразу после этих слов Росс сначала сообщает Макдуфу, что его жена и дети здоровы, а затем, буквально через минуту – что жена и дети убиты, и охватившая Макдуфа скорбь и ярость сподвигает Макдуфа убить Макбета [16]. Тем самым исполняется предсказание, которое Макбет первоначально принял за пророчество о своей победе, - Макдуф не был рожден женщиной и смог убить Макбета, считавшего себя неуязвимым. Ключевым в толковании этого предсказания становится упоминание о кесаревом сечении: Макбету дается подсказка, так как при попытке узнать свое будущее он слышит эти слова от призрака – окровавленного младенца. Однако не придав этому значения и не сопоставив формулировку «рожденный женщиной» с возможным появлением на свет в результате кесарева сечения Макбет толкует предсказание в свою пользу [16].

В «Энума Элиш» упоминается о возможной причине смерти героини: «причина смерти варьируется в зависимости от собеседника, от кесарева сечения – до блаженного успения, т.е. от старости» [2, c. 311]. При этом кесарево сечение – это рассечение матери, чтобы извлечь ребенка – то есть в начале снова возникает сюжет об убийстве матери ее собственным ребенком.

В «Энуме Элиш» нет персонажа – сына главной героини, однако говорящий с героиней голос прямо упоминает о том, что он принадлежит ее сыну: «Мы будем все время испытывать одно и то же … В этом будет весь ужас и все отвращение кровосмесительного брака, то, от чего бежал Эдип…» [2, c. 351]. Она называет их брак «преступным», а голос далее говорит: «Все это похоже на какое-то чудовищное кровосмешение» [2, c. 351], прямо указывая, что одним из возможных прототипов героя «Энума Элиш» является сын героини – альтер эго Анны Ахматовой.

В конце сохранившегося текста «Энума Элиш» также завуалирована отсылка к «Макбету». Наиболее распространенной и часто цитируемой аллюзией к тексту «Макбета» в мировой культуре является обращение к образу леди Макбет, которая никак не может отмыть кровь со своих рук. Косвенной, зашифрованной отсылкой к этому образу является звучащее в сцене суда «обвинение»: героине вменяют, что она «при мне хвалила Джойса» [2, c. 365]. Ахматова, по ее собственному свидетельству, прочла Джойса в оригинале [1, c. 172] и перечитывала его шесть раз [1, c. 211]. В начале «Улисса», в первом эпизоде, названном «Телемах» (то есть опять-таки связанным с образом сына), присутствует аллюзия к «Макбету» и практически в следующем предложении – упоминание о «Гамлете»: «Они моются, банятся, оттираются. Жагала сраму. Совесть. А пятно все на месте. … Погодите, Хейнс, вот вы еще послушаете его о Гамлете» [4, c. 14]. Иными словами, в тексте присутствует объединение «Макбета» и «Гамлета» - комплекс мотивов, связывающий образы Марии Стюарт и королевы Гертруды, тему законного наследника и узурпатора и образ сына, обвиняющего в своих несчастиях мать. Использованное в переводе словосочетание «Жагала сраму» является попыткой передать упомянутое в оригинале название средневекового английского трактата “Ayenbite of inwyt” – у Джойса в модернизированной версии “Agenbite of inwit”. Как упоминает переводчик «Улисса» С.С. Хоружий, это название «непонятно современному читателю (как и мой перевод)» [4, c. 14]: то есть читающий «Улисса» в подлиннике непременно должен был «споткнуться» об этот фрагмент, обратить на него особое внимание. Смысл названия этого трактата – «Угрызения совести», что вкупе с упоминанием леди Макбет и Гамлета формирует мотив вины убийцы и пособницы убийцы, от действий которой пострадал ее собственный сын.

В многослойном тексте «Энума Элиш» присутствует отсылка ко многим персонажам мировой литературы: Ахматова цитирует Бодлера, упоминает госпожу Бовари, Жанну д’Арк, Ифигению и множество других прецедентных имен и высказываний. Одним из самых значимых при этом представляется комплекс мотивов, скрытый «фигурой умолчания»: при многочисленных отсылках к тексту «Макбета» и «Гамлета», в разрозненных текстах «Энума Элиш» нет ни единого прямого упоминания об этих трагедиях Шекспира (как и имени самого Шекспира), что показывает принципиальную важность шифрования, «скрывания» данного мотива.

Библиография
1.
Анна Ахматова: последние годы. Рассказывают Виктор Кривулин, Владимир Муравьев, Томас Венцлова / сост., коммент. О. Е. Рубинчик. – СПб.: Невский Диалект, 2001.
2.
Ахматова А.А. Собрание сочинений в 6 т. – Т.
3.
– М.: Эллис Лак, 1998. – 768 с. 3.Герштейн Э.Г. Мемуары – СПБ: ИНА-ПРЕСС, 1998. // [Электронный ресурс]. URL: http://lib.rus.ec/b/203079/read
4.
Джойс Дж. Улисс – пер. с англ. В.А. Хинкиса и С.С. Хоружего – М.: Терра, 2005. – 711 с.
5.
Иванов Д. Кристофера Марло официально признали соавтором Шекспира // [Электронный ресурс]. URL: https://nplus1.ru/news/2016/10/24/marlowe-shakespeare
6.
Кихней Л.Г., Меркель Е.В. Аксиология повседневных вещей в поэтике акмеизма // Вестник Томского государственного университета. Серия: Филология. 2015. № 1 (33). С.129–138.
7.
Кихней Л.Г. Функции шекспировских и дантовских мотивов в поэзии Анны Ахматовой // Русская литература. 2014. № 2. С. 156–176.
8.
Лукницкий П.Н. Acumiana. Встречи с Анной Ахматовой. – Париж-Москва, YMCA-PRESS – русский путь, 1997. Том II (1926–1927). // [Электронный ресурс]. URL: http://lib.ru/PROZA/LOUKNITSKIY_P/a2_.txt
9.
Мандельштам Н.Я. Об Ахматовой. – М.: Три квадрата, 2008. – 408 с.
10.
Михайлова Г.П. Шекспировский тезаурус Анны Ахматовой: королева Гертруда // LITERATURA, 2012, N. 2 (54) // [Электронный ресурс]. URL: https://www.zurnalai.vu.lt/literatura/article/view/2465/1686
11.
Найман А.Г. Рассказы о Анне Ахматовой. – М.: Художественная литература, 1989. – 304 с.
12.
Олеша Ю.К. Ни дня без строчки. – М.: Советская Россия, 1965. – 304 с.
13.
Поберезкина П. Е. Из комментария к драме Анны Ахматовой «Энума элиш» // «Я всем прощение дарую...» Ахматовский сборник. – М. – СПб.: Альянс-Архео, 2006. – С. 465-473
14.
Рецептер В. Это для тебя на всю жизнь // Вопросы лите¬ратуры. 1987. № 3. – С. 195 – 210.
15.
Энума Элиш… / Пер. В.К. Шилейко // [Электронный ресурс]. URL: http://khazarzar.skeptik.net/books/shumer/enuma.htm
16.
Shakespeare W. Macbeth // [Электронный ресурс]. URL: https://librebook.me/macbeth/vol1/1
References (transliterated)
1.
Anna Akhmatova: poslednie gody. Rasskazyvayut Viktor Krivulin, Vladimir Murav'ev, Tomas Ventslova / sost., komment. O. E. Rubinchik. – SPb.: Nevskii Dialekt, 2001.
2.
Akhmatova A.A. Sobranie sochinenii v 6 t. – T.
3.
– M.: Ellis Lak, 1998. – 768 s. 3.Gershtein E.G. Memuary – SPB: INA-PRESS, 1998. // [Elektronnyi resurs]. URL: http://lib.rus.ec/b/203079/read
4.
Dzhois Dzh. Uliss – per. s angl. V.A. Khinkisa i S.S. Khoruzhego – M.: Terra, 2005. – 711 s.
5.
Ivanov D. Kristofera Marlo ofitsial'no priznali soavtorom Shekspira // [Elektronnyi resurs]. URL: https://nplus1.ru/news/2016/10/24/marlowe-shakespeare
6.
Kikhnei L.G., Merkel' E.V. Aksiologiya povsednevnykh veshchei v poetike akmeizma // Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Filologiya. 2015. № 1 (33). S.129–138.
7.
Kikhnei L.G. Funktsii shekspirovskikh i dantovskikh motivov v poezii Anny Akhmatovoi // Russkaya literatura. 2014. № 2. S. 156–176.
8.
Luknitskii P.N. Acumiana. Vstrechi s Annoi Akhmatovoi. – Parizh-Moskva, YMCA-PRESS – russkii put', 1997. Tom II (1926–1927). // [Elektronnyi resurs]. URL: http://lib.ru/PROZA/LOUKNITSKIY_P/a2_.txt
9.
Mandel'shtam N.Ya. Ob Akhmatovoi. – M.: Tri kvadrata, 2008. – 408 s.
10.
Mikhailova G.P. Shekspirovskii tezaurus Anny Akhmatovoi: koroleva Gertruda // LITERATURA, 2012, N. 2 (54) // [Elektronnyi resurs]. URL: https://www.zurnalai.vu.lt/literatura/article/view/2465/1686
11.
Naiman A.G. Rasskazy o Anne Akhmatovoi. – M.: Khudozhestvennaya literatura, 1989. – 304 s.
12.
Olesha Yu.K. Ni dnya bez strochki. – M.: Sovetskaya Rossiya, 1965. – 304 s.
13.
Poberezkina P. E. Iz kommentariya k drame Anny Akhmatovoi «Enuma elish» // «Ya vsem proshchenie daruyu...» Akhmatovskii sbornik. – M. – SPb.: Al'yans-Arkheo, 2006. – S. 465-473
14.
Retsepter V. Eto dlya tebya na vsyu zhizn' // Voprosy lite¬ratury. 1987. № 3. – S. 195 – 210.
15.
Enuma Elish… / Per. V.K. Shileiko // [Elektronnyi resurs]. URL: http://khazarzar.skeptik.net/books/shumer/enuma.htm
16.
Shakespeare W. Macbeth // [Elektronnyi resurs]. URL: https://librebook.me/macbeth/vol1/1

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Автор рецензируемой работы обращается к одной из интереснейших тем литературоведения – рецепции и переосмысления творческого наследия Вильяма Шекспира в пространстве новейшей литературе, в частности драматургии Анны Ахматовой. Данная проблема имеет спектральный характер, следовательно, возможная верификация сути вопроса имеет место быть, так как новый взгляд дает возможность поддержать уже существующий устойчивый диалог. Предмет исследования распространен на драму А.А. Ахматовой «Энума Элиш». Данный текст не так часто становится объектом изучения, новая же интерпретация может заинтересовать потенциальных читателей. Привлекает в работе собственно литературоведческий срез – классика в варианте рецепции это всегда продуктивно и концептуально. Как обозначает автор, «шекспировский» слой в «Энума Элиш» зашифрован, завуалирован», «особенно важным для Ахматовой был мотив «авторской маски». Данный извод позволяет писателю допустить так называемый эффект замещения, который наиболее интересен в целом для художественного творчества. Следует согласиться, что ««Энума Элиш» Анны Ахматовой представляет собой «пьесу в пьесе», в которой у автора несколько «альтер эго» - это и героиня самой пьесы, и героиня, описываемая автором в ироническом прозаическом прологе». Немаловажно, «героиня «Энума Элиш» оказывается и зрительницей, и актрисой в пьесе, и двойником самой себя – «театр в театре» становится многослойным и многогранным». Улавливает подобные характеристики, тема научной статьи поэтапно получает свое разрешение. Цитации по ходу дешифровки проблемы даются весьма уместно, это показатель качества аргументаций. Также в работе должным образом отражается опора на уже существующий ряд научных изысканий – Ю.К. Олеша, Г.П. Михайлова, Л.Г. Кихней, П.Н. Лукницкий, А.Г. Найман и другие. Методология статьи имеет синкретический характер: это и собственно компаративный подход, и рецептивная критика, и эмпирическое обобщение. Ввиду такой парадигмы оценок формируется и научная новизна; на мой взгляд, данный труд есть пропедевтическая платформа для новых научных сочинений. Работа усиливается достаточно объемным применением терминов и понятий, они контекстуально удобны – образ, сюжет, мотив, сюжетная коллизия, миф, трагедия персонаж – звучат не нарочито, но продумано, осознано. Заметно, что тема исследования привлекает автора, а он в свою очередь пытается максимально объемно в ней разобраться. Ряд отсылок, аллюзий, реминисценций в тексте «Энума Элиш» с текстом Шекспира обозначен конкретно и точно – это «Макбет», «Гамлет». Можно было бы наметить и ракурс других параллелей, но объем текста не дает такой возможности. Завершается статья, на мой взгляд, интересным выводом: «в многослойном тексте «Энума Элиш» присутствует отсылка ко многим персонажам мировой литературы: Ахматова цитирует Бодлера, упоминает госпожу Бовари, Жанну д’Арк, Ифигению и множество других прецедентных имен и высказываний». Таким образом, автор показывает безусловную связь веков, связь разных литературных форм, тот необходимый контекст, который и дает возможность литературе жить и существовать далее. Общие требования по оформлению текста учтены; работа интересна, познавательна, полезна для студентов, магистров и аспирантов филологического уровня. С учетом сказанного считаю – рецензируемая статья «К проблеме рецепции шекспировских мотивов в драматургии А.А. Ахматовой» может быть допущена к открытой публикации в журнале «Litera».
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"