Статья 'Г.Р. Державин на подступах к диалогизму: на материале ранней лирики' - журнал 'Litera' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Litera
Правильная ссылка на статью:

Г.Р. Державин на подступах к диалогизму: на материале ранней лирики

Килинг Татьяна Викторовна

аспирант, кафедра филологического образования и журналистики, Сургутский государственный педагогический университет

628417, Россия, Ханты-Мансийский автономный округ, г. Сургут, ул. 50 Лет Влксм, 10, оф. 2

Kiling Tatiana Viktorovna

Postgraduate student, the department of Philological Education and Journalism, Surgut State University

628417, Russia, Khanty-Mansiiskii avtonomnyi okrug, g. Surgut, ul. 50 Let Vlksm, 10, of. 2

kilingtv@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-8698.2020.3.32643

Дата направления статьи в редакцию:

15-04-2020


Дата публикации:

27-04-2020


Аннотация: На фоне возрастающего интереса к проблеме диалогизма лирики XIX–XX веков автор статьи отмечает небольшое количество работ, посвященных исследованию феномена диалогизма в лирике XVIII века, в том числе в творчестве Г.Р. Державина. Предметом исследования послужили формы проявления диалогизма в ранней лирике Г.Р. Державина. Цель исследования – определение пути формирования диалогических интенций в процессе становления авторского сознания Державина-лирика. Материалом исследования являются торжественные оды, созданные Державиным в 1760–1770-е годы. Методология исследования предполагает опору на проблему автора С.Н. Бройтмана, опирающегося на концепцию диалогизма. Структурно-семантический метод позволяет выявить диалогические структуры и формы в лирическом тексте. В результате исследования выявлены пути диалогизации, проявляющиеся в ранних одах Державина: от освоения коммуникативной функции обращения, сложившейся в предшествующей одической традиции, к появлению, интуитивно или сознательно, новых для жанрового канона оды этого периода форм диалогизма – изменение дистанции между адресатом и адресантом, индивидуация лирического субъекта, появление речевых субъектов и т.д., что можно считать научной новизной исследования.


Ключевые слова: Державин, ранняя лирика, жанр оды, диалогизм, адресация, коммуникативная функция обращения, лирический субъект, речевой субъект, диалогические формы, реформа жанрового канона

Abstract: On the background of growing interest towards the problem of dialogism of lyrics of the XIX – XX centuries, the author highlights a small number of works dedicated to research of the phenomenon of dialogism in the lyrics of the XVIII century, including the works of G. R. Derzhavin. The forms of manifestation of dialogism in the earlier lyrics of G. R. Derzhavin served as the subject of this research. The goal of this research is to determine the paths of formation of dialogical intentions in the process of establishment of authorial mentality of Derzhavin as a lyricist. The materials for this research contain triumphal odes created by Derzhavin during the 1760’s – 1770’s. The methodology is based on the problem of the author S. N. Broytman, who leans on the concept of dialogism. The structural-semantic method allows determining the dialogical structures and forms within the lyrical text. The results yielded paths of dialogization manifested in the earlier odes of Derzhavin: from mastering the communicative function of address, formed in the preceding odic tradition, to emergence of intuitively or consciously news to the genre canon odes of this period of dialogism – change in the distance between addressor and addressee, individualization of lyrical subject, emergence of speech subjects, etc., which serve as the scientific novelty of this research.



Keywords:

lyrical subject, communicative function of circulation, addressing, dialogueism, ode genre, early lyrics, Derzhavin, speech subject, dialogic forms, genre canon reform

Одной из самых актуальных и полемичных проблем в современном литературоведении можно считать проблему диалога, основополагающую роль в изучении которой сыграли труды М. М. Бахтина. Понимание диалога М. М. Бахтиным многоаспектно: диалог как форма речи с характерными свойствами (адресованность, экспрессия и т.д.), диалог как универсальная форма выражения авторского сознанияв художественном произведении, и шире диалог как инструмент анализа словесного творчества. Идеи М. М. Бахтина позволяют исследовать феномен диалога в его многоаспектности. Сегодня проблема диалога наиболее полно изучена применительно к эпическим и драматическим произведениям. При этом все больший интерес у исследователей вызывает диалоговое начало лирических произведений: категория адресации [6, 9], различные формы и видообразования диалогичности в лирике [10, 16, 17] и т.д. Преимущественно исследуются лирические произведения, начиная с первой трети XIX века и заканчивая рубежом XX-XXI (творчеством И. Бродского).

Количество исследований, посвященных изучению диалога в лирике предшествующей эпохи (XVIII век), незначительно. Среди появившихся в последнее время работ, в которых исследователи обращаются к анализу диалогизма в лирике XVIII века и в частности в творчестве Г. Р. Державина, можно выделить несколько: статьи Т. В. Бердниковой [3, 4] и Д. В. Ларковича [13]. При этом Т. В. Бердникова опирается на лингвистический подход к изучению диалога, в центре ее внимания находятся фактор адресации, изменение функционирования обращения в поэтическом тексте XVIII века и стилистические особенности индивидуального языка поэта, в данном случае, Г. Р. Державина. По мнению Т. В. Бердниковой, в поэзии XVIII века начинается движение к диалогичности и оно особенно ярко проявляется в изменении функции обращения с формально композиционной (обращение играет роль зачина текста), что было характерно для поэзии раннего классицизма, на собственно коммуникативную, при этом исследователь указывает и на жанровую обусловленность развития диалога [3]. В статье Д. В. Ларковича диалогические интенции державинской лирики рассматриваются с позиций «субъект-субъектных» отношений и также в тесной взаимосвязи с жанровыми особенностями оды и послания. Нужно отметить, что исследователи обращаются к наиболее известным произведениям, созданным Г. Р. Державиным после 1779 года.

В данной работе в центре внимания лирические произведения Г. Р. Державина, созданные в 1760–1770-е годы, в период ученичества [7, с. 185], и опубликованные в академическом издании Я. К. Грота (I и III тома). Главная задача – определение пути формирования диалогичности в ранней лирике Г. Р. Державина на примере жанра оды, для чего следует выявить особенности адресации и субъектной структуры лирического «я», в которой изначально заложен диалогический потенциал [5].

Общий объем опубликованных произведений Г. Р. Державина, относящихся к 1760–1770-м годам, сравнительно невелик, преимущественно состоит из «мелких стихотворений»: надписи к памятникам, портретам и т.п. «Большие» тексты составляют неоднородную в жанровом отношении группу: преобладают оды, на втором месте по частотности – жанр послания (эпистолы), дальше – эпиграммы, единично представлены элегия, молитва, эпитафия. (В рамках статьи не рассматриваются лирические произведения, созданные в указанный период, но позднее переработанные и включенные Г. Р. Державиным в «Анакреонтические песни» 1804 года (подробнее см. [11, с. 296–378]).)

Как отмечают исследователи, в этот период поэт осваивает «высокие образцы», которые были представлены в творческой практике М. В. Ломоносова, А. П. Сумарокова: «Он старался воспроизвести то, что находил у старших поэтов, объявленных образцовыми; при этом он, по-видимому, воспринимал их в одной плоскости, как равноценных мастеров различных жанров…» [7, с. 185]. Г. А. Гуковский, отмечая, какое влияние оказал каждый из наиболее ярких представителей противоположных поэтических школ на Г. Р. Державина, обращает внимание на приемы, характерные для каждой из осваиваемых поэтом традиций: композиция торжественной оды – от М. В. Ломоносова, употребление славянизмов – от В. П. Петрова (продолжателя ломоносовской школы), «беззастенчивость словаря», сатирические темы и поэтический синтаксис – от А. П. Сумарокова и представителей его школы [7, с. 196–198]. При этом исследователь замечает, что «уже в это ученическое время среди чужого пробиваются у Державина первые ростки нового, своего» [7, с. 192]. Г. Н. Ионин, восстанавливая творческую историю сборника «Анакреонтические песни», полемизирует с Г. А. Гуковским и выдвигает предположение, что «молодой поэт в своих еще ученических песнях был более самостоятелен и кое в чем опережал учителей» [11, с. 305].

Одной из самых ранних из опубликованных Я. К. Гротом од Г. Р. Державина является «Ода Екатерине II»(1767), которая представляет собой торжественную оду в «ломоносовском» духе [8, с. 241-245]. В первой строфе лирический субъект риторически адресуется к «истине святой» с просьбой о вдохновении в него сил, именно в этом вопрошании проявляется лирическое «я», осознающее недостаточность поэтического дарования:

Вдохни, о истина святая!

Свои мне силы с высоты;

Мне, глас мой к пенью напрягая,

Споборницей да будешь ты!

Тебе вослед идти я тщуся,

Тобой одною украшуся!

Я слабость духа признаваю,

Чтоб лирным тоном мне греметь;

Я Муз с Парнаса не сзываю,

С тобой одной хочу я петь. [8, с. 241]

В основной части оды появляется другой адресат – Екатерина II, к которой в тексте лирический субъект обращается «монархиня», «о мать Екатерина», «мать», «мать народа», «богиня», «Премудра наших дней богиня!», «Тишайша матерь, героиня!». Все обращения напрямую связаны с темой оды – восторгом - и ключевой жанровой характеристикой – восхвалением, воспеванием адресата. На протяжении всей оды лирическое «я», обращаясь к императрице, выражает не только собственное, индивидуальное мнение, но и ощущение лирического «мы». Этот принцип заявлен прямо:

А я, что Россы ощущают,

Лишь то моим пою стихом. [8, с. 242]

Лирический субъект постоянно подчеркивает дистанцию между собой и адресатом, который «мыслится как носитель высочайших общественно значимых качеств, стоящий неизмеримо выше авторского “я”», что характерно именно для одической традиции Ломоносова [9, с. 100]. Общее мнение, мнение лирического «мы», выражается разными способами: посредством косвенной речи передается обобщенный смысл всех разговоров «по селам, градам», затем включается прямая речь от лица «толпы людей», конкретизирующая мысль предыдущих строк. Но наивысшей точки восхваление достигает в словах лирического «я», продолжающего общую идею величия Екатерины II и в этом сливающегося с «мы» (постоянно перемежаются местоимения «я»/ «мне» с формами «мы»/«нами»/ «наш»). Здесь наблюдается отмеченное Е. В. Дмитриевым явление: «…не герой-адресат со всеми его индивидуальными особенностями диктует пафос и структуру оды, а наоборот: жанр задает тональный регистр изображения объекта» [9, с.100].

Несколько иную картину можно увидеть в незавершенной торжественной оде «Fragmentum»(1772), созданной Г. Р. Державиным, по примечанию Я. К. Грота, в связи с успехами «Русских в первую турецкую войну» [8, с. 256]. Дистанция между адресатом-Екатериной II и адресантом сохраняется, как и в оде 1767 года. Обращение «богиня» не организует композицию текста так же, как и риторическое обращение к Музе, которое изменило место нахождения: оно осталось в первой строфе, но перемещено ближе к завершению десятистишия, в седьмой стих. В конце первой строфы адресат именуется прямо – Екатерина.

В тех немногих строфах, что опубликованы Я. К. Гротом, можно увидеть, что лирический субъект уже стремится индивидуализироваться: он не сливается с «мы», в тексте употребляются только формы «мое», «моя», «мной», «мне» и «зрю». Есть только одна точка зрения – лирического субъекта, осмысляющего себя не просто поэтом, связанным «с именем своего великого предшественника» Ломоносова [12, с. 18], но провидцем:

Уж зрю грядущий сон очам!

Там пал лавровый лес к стопам,

Там твердь благоухает смирны:

Весь свет потомства плеску мал;

Сошлись властители всемирны

Дивиться той, Магмет кем пал. [8, с. 257]

В торжественной оде 1773 года «На бракосочетание Великаго Князя Павла Петровича с Наталиею Алексеевною» лирический субъект обретает уже большую самостоятельность, индивидуальность – его «я» не сливается с присутствующим лирическим «мы», хотя их мнения и совпадают. При этом лирическое «я» намеренно дистанцируется от «мы», подчеркивая свою проницательность:

Луна и солнце по деннице

Коль шли бы вдруг верху небес,

Мы были б меньше удивленны,

Чем наши души восхищены

Сияньем днесь Россий богов!

Краса красу тут предваряет,

Восторг все сердце наполняет,

Уста не изрекают слов!

В безмолвном, висящем, священном,

Палящем внутрь меня огне,

В мечтаньи сладком, изступленном,

Небес се дверь разверзлась мне!

Живущих гласы не пронзают,

Ни молньи в слух мой не дерзают,

Ни понт, ни вихрь, ни лес шуметь;

Разбросаны сияньем мраки,

Притуплены существ всех зраки:

Я зрю, нельзя что смертну зреть! [8, с. 261]

Картина, наблюдаемая лирическим «я», представляет собой драматургический диалог Екатерины-России, изображенной аллегорически как «жена, Орлом взнесенна // Седми обширных вверх морей» [8, с. 262], и Бога, причем реплики персонажей неравнозначны по объему. Речь России определяется в тексте оды как молитва-благодарность Творцу о благословении брака «младого героя» Павла, что характерно для жанра эпиталамы (подробнее см. [14, с. 27]). Краткая реплика-ответ Творца завершает сцену, чувство утешения, вызванное словами Создателя у лирического «мы», становится переходом к следующей панегирической части, воссоздающей картину собственно бракосочетания и отражающей гиперболический восторг не только людей, но природы и мира. Эта картина дана от лица единого в порыве восторга лирического «я» и лирического «мы».

Начиная с 16 строфы лирическое «я» вновь отделяется от лирического «мы», а в строфах 17-21 при описании «селенья любви» меняется речевая интонация: «высокий речевой тон и торжественная одическая декларативность уступают здесь место умиротворенной созерцательности и настроению благоговейного любования» [12, с. 19]. И в этом идиллическом пространстве персонифицированный образ Любви (строфа 22) также обладает индивидуальной речевой манерой, отраженной в синтаксисе: один период, без восклицательных предложений, больших пауз, обозначенных многоточиями, создает мягкость и плавность, что полностью соответствует функции этого персонажа в тексте – благословению молодых супругов.

В последней строфе лирическое «я» впервые обращается к монархине, чтобы подчеркнуть дистанцию между собой и эксплицитным адресатом и опосредованно напомнить, что имплицитный адресат этой оды – «младые супруги» Павел Петрович и Наталия Алексеевна.

Таким образом, уже к 1774 году Г. Р. Державин осваивает коммуникативную функцию обращения, сложившуюся в предшествующей одической традиции. Сохраняя значительную дистанцию между высочайшим адресатом и лирическим «я», лирический субъект торжественных од Державина постепенно индивидуализируется, отделяется от некоего собирательного адресанта, что демонстрирует процесс развития авторского сознания Державина в ранний период его творческой деятельности [12, с. 21].

Следующим шагом Г. Р. Державина к поиску нового слова исследователи считают четыре оригинальные оды, опубликованные в 1775 году в составе сборника «Оды, переведенные и сочиненные при горе Читагалае» [1; 2, с. 317; 12, с. 21-26; 15, с. 81-83]. Примечательно, что Н. Ю. Алексеева, изучая значение этого сборника в процессе становления державинской оды, в статье «Державинские оды 1775 года (К вопросу о реформе оды)» (1993г.) приходит к выводу, что важную роль в этом процессе играют первые две оригинальные оды сборника, а в монографии «Русская ода: Развитие одической формы в XVII–XVIII веках» (2005г.) наиболее значимой считает уже последнюю, четвертую, оду [2, с. 317].

Первые две оригинальные оды «Ода на великость» и «Ода на знатность» демонстрируют продолжающийся процесс индивидуализации лирического «я». Обращены оба текста к собирательным адресатам. Так, в «Оде на великость» адресат постепенно конкретизируется, но не персонифицируется: «страны вселенныя» (2 строфа) – «народы!» и «цари!» (3 строфа) – «все земны владыки и все державныя главы» (13 строфа). Адресация к собирательному, обобщенному образу «другого правителя» становится имплицитной адресацией к царствующей монархине и выступает «как приглашение осмыслить природу “великости”, под которой поэт понимает силу человеческого духа» [12, с.23]. Риторическое обращение к «великости» становится не просто зачином, как в предыдущих одах риторическое обращение к Музе, это обращение становится способом характеристики пока не эксплицитного адресата, а отвлеченного понятия, и формулы Державин использует готовые: «дщерь мудрости, душа богов» (1 строфа), «небесный дар, краса веков», «великость лучезарна» (11 строфа).

В «Оде на знатность» собирательный адресат меняется – это вельможи, представители знатных родов, в чей адрес звучит гневная инвектива от лица лирического «я». Таким образом, происходит сокращение дистанции между собирательным адресатом-вельможей и адресантом, выражается это посредством употребления местоимения «ты» и презрительного обращения («болван»). При этом в оде изображается и идеал знатности:

Я князь, коль мой сияет дух;

Владелец, коль страстьми владею;

Болярин, коль за всех болею

И всем усерден для услуг. [8, с. 297]

Тем самым, можно считать, что создаются предпосылки появления характерного для зрелого творчества Державина эффекта «двойной – контрапунктной – адресации, связанной не только с обличительным и с поучительным пафосом, но и с одическим пафосом воспевания идеала» [9, с. 88].

В «Оде на смерть генерал-аншефа Бибикова» наблюдается редкий случай значительного сокращения дистанции между воспеваемым адресатом и лирическим «я»: во всех строфах оды к адресату обращаются только при помощи форм местоимения «ты» и фамилии. При этом лирическое «я» подчеркивает свое личное отношение к эксплицитному адресату траурной оды, противопоставляя декларативно заявленному мнению «других» (строфа 4). Образ адресата создается не только путем перечисления воинских заслуг Бибикова, но и с помощью автохарактеристики, звучащей в последних словах умирающего, описания горестных последствий для сражавшихся с Пугачевым, реплики «всех вождей света». Нужно отметить, что «Ода на смерть генерал-аншефа Бибикова» - единственная из сборника – была переработана Державиным в 1790-е гг. и опубликована в собрании сочинений 1808г. При сопоставлении двух вариантов оды можно увидеть, что Державин в варианте 1790-х гг. уточняет количество речевых субъектов, четче выделяет границы их реплик при помощи кавычек и вводит в структуру оды в качестве концовки эпитафию. Примечательно в первом варианте оды уже само обилие речевых субъектов, не характерное для других произведений Державина раннего периода, но «речь здесь еще не идет о стилевой полифонии говорящих, обеспечивающих множественность точек зрения» [12, с.78].

В торжественной «Оде на день рождения Ея Величества, сочиненной во время войны и бунта 1774 года», завершающей сборник «Читагалайских од», дистанция между эксплицитным адресатом и адресантом восстанавливается. При этом лирический субъект в соответствии с традицией ломоносовской торжественной оды произносит восхваление не от себя лично, а от некоего собирательного адресанта, лирического «мы» [9, с. 99]. Внешне ода монологична: нет диалогических структур, нет реплик других речевых субъектов. Но при этом именно в этой оде впервые готовое ломоносовское слово осмысляется как «чужое»:

На зданья зданья все мемфиски

Тебе поставим в обелиски, —

Благодаренья мал то знак:

Носили горы исполины,

А человека, взяв из глины,

Один лишь Бог соделал так. [8, с. 305]

Впервые это явление заметила Н. Ю. Алексеева: «”Исполин” — ломоносовское слово, использованное и Петровым.<…> Державинская рифма глины — из другого семантического ряда, в одах Ломоносова и Петрова она была бы невозможной. И сразу вместе с рифмой зазвучала в ряду звучных ломоносовских слов и образов тема бренности человеческой жизни» [2, с. 318]. В этой же оде в 13 строфе ломоносовский эпитет «жирных» в сочетании с существительным «туч» создает совершенно новый по изобразительности, уже державинский образ [2].

Таким образом, в ранней лирике Г. Р. Державина в процессе освоения жанрового канона торжественной оды происходит постепенное разграничение обобщенного одического адресанта и лирического «я», к тому же освоение коммуникативной функции обращения приводит к сокращению или сохранению одической дистанции между адресатом и адресантом, при этом установление размера дистанции обуславливается личностью адресата и отношением к нему адресанта. Включение в текст оды диалогических структур становится показателем наличия разных речевых субъектов, что можно расценивать как первые попытки проявления «другого» сознания, до конца от лирического «я» не отграниченного. И наконец кумуляция готовых слов позволяет Державину сделать качественно новый шаг на пути не только обретения своего собственного слова, но и реформирования жанрового канона оды. Таким образом, уже в период раннего творчества Державин сначала интуитивно, а затем – сознательно и целенаправленно знаменовал наступление эпохи диалогизма в русской лирической поэзии.

Библиография
1.
Алексеева Н.Ю. Державинские оды 1775 года (К вопросу о реформе оды) // XVIII век. СПб.: Наука, 1993. Сб. 18. С. 75–92.
2.
Алексеева Н.Ю. Русская ода: Развитие одической формы в XVII–XVIII веках / Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН. СПб.: Наука, 2005. 369 с.
3.
Бердникова Т.В. От риторики к пиитике: к проблеме развития диалогизма в поэзии эпохи классицизма (на материале лирики А. Кантемира, М.В. Ломоносова, А.П. Сумарокова) // Гуманитарный вектор. 2012. №4 (32). С.18–22.
4.
Бердникова Т.В. Стилистические особенности диалога в поэзии Г.Р. Державина (на материале жанра оды) // Известия Саратовского университета. Новая серия. 2012. №12. Серия Филология. Журналистика. С. 17–20.
5.
Бройтман С.Н. Русская лирика XIX–XX века в свете исторической поэтики (субъектно-образная структура): автореф. дисс…. д-ра филол. наук. М., 1989. 47с.
6.
Бударагина Е.И. Средства создания образа адресата в художественном тексте: автореф. дисс…. канд. филол. наук. М., 2006. 24 с.
7.
Гуковский Г.А. Первые годы поэзии Державина // Гуковский Г.А. Ранние работы по истории русской поэзии XVIII века / Общ. ред. и вступ. ст. В.М. Живова. М.: Языки русской культуры, 2001. С. 184-199.
8.
Державин Г.Р. Сочинения. С объяснит. примеч. Я. Грота. В 9 т. СПб.: Типография Императорской академии наук, 1864-1883. Т.3. Стихотворения. Ч.3.
9.
Дмитриев Е.В. Фактор адресации в русской поэзии XVIII – XX веков: дисс…. д-ра филол. наук. М.: РГБ, 2005. 348 с.
10.
Дубовскова Е.Н. Лирика Ф.И.Тютчева: поэтика философского диалога: автореф. дисс…. канд. филол. наук. Самара, 2010. 22 с.
11.
Ионин Г.Н. Творческая история сборника «Анакреонтические песни»// Г.Р. Державин. Анакреонтические песни. М.: Наука. С. 296–378.
12.
Ларкович Д.В. Г.Р. Державин и художественная культура его времени: формирование индивидуального авторского сознания: монография. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2011. 344с.
13.
Ларкович Д.В. Диалогические интенции в лирической поэзии Г.Р. Державина // Текст. Книга. Книгоиздание. 2019. №19. С. 37-47.
14.
Петров А.В. Поэтика эпиталамических циклов Г.Р. Державина 1790-х годов// Libri Magistri. Вып.1. Литературный процесс: историческое и современное измерения. Магнитогорск, 2015. С. 25–41.
15.
Пумпянский Л. В. Классическая традиция: Собрание трудов по истории русской литературы/ Отв. ред. А.П. Чудаков; Сост.: Е.М. Иссерлин, Н.И. Николаев; Вступ. ст., подгот. текста и примеч. Н.И. Николаева. М.: Языки русской культуры, 2000. 864 с.
16.
Романова И.В. Поэтика Иосифа Бродского: лирика с коммуникативной точки зрения: автореф. дисс…. док. филолог. наук. Смоленск, 2007. 45с.
17.
Федосеева Е.Н. Диалогическая основа русской лирики первой трети XIX века: дисс…. д-ра филол. наук. М., 2009. 447 с.
References (transliterated)
1.
Alekseeva N.Yu. Derzhavinskie ody 1775 goda (K voprosu o reforme ody) // XVIII vek. SPb.: Nauka, 1993. Sb. 18. S. 75–92.
2.
Alekseeva N.Yu. Russkaya oda: Razvitie odicheskoi formy v XVII–XVIII vekakh / Institut russkoi literatury (Pushkinskii Dom) RAN. SPb.: Nauka, 2005. 369 s.
3.
Berdnikova T.V. Ot ritoriki k piitike: k probleme razvitiya dialogizma v poezii epokhi klassitsizma (na materiale liriki A. Kantemira, M.V. Lomonosova, A.P. Sumarokova) // Gumanitarnyi vektor. 2012. №4 (32). S.18–22.
4.
Berdnikova T.V. Stilisticheskie osobennosti dialoga v poezii G.R. Derzhavina (na materiale zhanra ody) // Izvestiya Saratovskogo universiteta. Novaya seriya. 2012. №12. Seriya Filologiya. Zhurnalistika. S. 17–20.
5.
Broitman S.N. Russkaya lirika XIX–XX veka v svete istoricheskoi poetiki (sub''ektno-obraznaya struktura): avtoref. diss…. d-ra filol. nauk. M., 1989. 47s.
6.
Budaragina E.I. Sredstva sozdaniya obraza adresata v khudozhestvennom tekste: avtoref. diss…. kand. filol. nauk. M., 2006. 24 s.
7.
Gukovskii G.A. Pervye gody poezii Derzhavina // Gukovskii G.A. Rannie raboty po istorii russkoi poezii XVIII veka / Obshch. red. i vstup. st. V.M. Zhivova. M.: Yazyki russkoi kul'tury, 2001. S. 184-199.
8.
Derzhavin G.R. Sochineniya. S ob''yasnit. primech. Ya. Grota. V 9 t. SPb.: Tipografiya Imperatorskoi akademii nauk, 1864-1883. T.3. Stikhotvoreniya. Ch.3.
9.
Dmitriev E.V. Faktor adresatsii v russkoi poezii XVIII – XX vekov: diss…. d-ra filol. nauk. M.: RGB, 2005. 348 s.
10.
Dubovskova E.N. Lirika F.I.Tyutcheva: poetika filosofskogo dialoga: avtoref. diss…. kand. filol. nauk. Samara, 2010. 22 s.
11.
Ionin G.N. Tvorcheskaya istoriya sbornika «Anakreonticheskie pesni»// G.R. Derzhavin. Anakreonticheskie pesni. M.: Nauka. S. 296–378.
12.
Larkovich D.V. G.R. Derzhavin i khudozhestvennaya kul'tura ego vremeni: formirovanie individual'nogo avtorskogo soznaniya: monografiya. Ekaterinburg: Izd-vo Ural. un-ta, 2011. 344s.
13.
Larkovich D.V. Dialogicheskie intentsii v liricheskoi poezii G.R. Derzhavina // Tekst. Kniga. Knigoizdanie. 2019. №19. S. 37-47.
14.
Petrov A.V. Poetika epitalamicheskikh tsiklov G.R. Derzhavina 1790-kh godov// Libri Magistri. Vyp.1. Literaturnyi protsess: istoricheskoe i sovremennoe izmereniya. Magnitogorsk, 2015. S. 25–41.
15.
Pumpyanskii L. V. Klassicheskaya traditsiya: Sobranie trudov po istorii russkoi literatury/ Otv. red. A.P. Chudakov; Sost.: E.M. Isserlin, N.I. Nikolaev; Vstup. st., podgot. teksta i primech. N.I. Nikolaeva. M.: Yazyki russkoi kul'tury, 2000. 864 s.
16.
Romanova I.V. Poetika Iosifa Brodskogo: lirika s kommunikativnoi tochki zreniya: avtoref. diss…. dok. filolog. nauk. Smolensk, 2007. 45s.
17.
Fedoseeva E.N. Dialogicheskaya osnova russkoi liriki pervoi treti XIX veka: diss…. d-ra filol. nauk. M., 2009. 447 s.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Замечания:
«Преимущественно исследуются лирические произведения, начиная с первой трети XIX века и заканчивая рубежом XX-XXI (творчеством И. Бродского). Это неслучайно (?): в литературоведении сложилось представление о том, что диалогизм сформировался в зрелом творчестве А. С. Пушкина и затем стал неотъемлемым свойством лирики поэтов последующих поколений [5, с. 15-26]. »
И далее:
«Количество же исследований, посвященных изучению диалога в лирике предшествующей эпохи (XVIII век), незначительно. При этом преимущественно исследуются формальные характеристики диалога.  »
Логика нарастания диалогового начала в лирике и хронология его исследования странным образом не разведены, вследствие чего в тексте возникает явственная неразбериха (видимо, не лишним было бы упоминание значение и роли работ М. Бахтина в инициации такого рода исследований).
«Г. А. Гуковский, отмечая, какое влияние оказал каждый из наиболее ярких представителей противоположных поэтических школ на Г. Р. Державина, обращает внимание на приемы, характерные для каждой из осваиваемых поэтом традиций: композиция торжественной оды – от М. В. Ломоносова, употребление славянизмов – от В. П. Петрова (продолжателя ломоносовской школы), «беззастенчивость словаря», сатирические темы и поэтический синтаксис – от А. П. Сумарокова и представителей его школы, «приемы стилистического орнамента херасковской группы» [7, с. 196–198].  »
Синтаксис фразы не совсем ясен; следует ли отнести «приемы стилистического орнамента херасковской группы» к «наследию школы Сумарокова»?
Фраза оставляет впечатление незаконченной.
«В первой строфе лирический субъект риторически адресуется к «истине святой» с просьбой о вдохновении в него сил, именно в этом вопрошании проявляется лирическое «я», осознающее недостаточность поэтического дарования и рассчитывающее только на успех своей абсолютной искренности (что означает это последнее словосочетание в отнесении к исходу обращения?): ...».
«В основной части оды появляется другой адресат – Екатерина II, к которой в тексте лирический субъект обращается «монархиня», «о мать Екатерина», «мать», «мать народа», «богиня», «Премудра наших дней богиня!», «Тишайша матерь, героиня!». Как можно заметить, все обращения выстраиваются по принципу восходящей градации, что, несомненно, напрямую связано с темой оды – восторгом - и ключевой жанровой характеристикой – восхвалением, воспеванием адресата. »
Но этого можно и не заметить — все же «восхождение градации» в переходе от «матери народа» к «тишайшей матери, героини» достаточно спорно.
«Начиная с 16 строфы лирическое «я» вновь отделяется от лирического «мы», а в строфах 17-21 при описании «селенья любви» меняется речевая интонация: «высокий речевой тон и торжественная одическая декларативность уступают здесь место умиротворенной созерцательности и настроению благоговейного любования» [12, с. 19]. И в этом идиллическом пространстве персонифицированный образ Любви (строфа 22) также обладает индивидуальной речевой манерой, отраженной в синтаксисе: один период, без восклицательных предложений, больших пауз, обозначенных многоточиями, создает мягкость и плавность, что полностью соответствует функции этого персонажа в тексте – благословению молодых супругов. »
Повествование приближается к апогею, однако автор не спешит связать аналитику отношений «лирического «я» и лирического «мы»» с заявленной темой (диалогизма); если в структурном обустройстве субъекта и предполагается утвердить подобную аналитику, следовало бы прямо указать на это; если изучение структуры лирического субъекта выступает пропедевтикой, предшествующей переходу к основной теме, следовало бы как-то на это намекнуть (не исключено и то, что автор принимает монолог за вариацию диалога).
Заключительные строки:
«Включение в текст оды диалогических структур становится показателем наличия разных речевых субъектов, что можно расценивать как первые попытки проявления «другого» сознания, до конца от лирического «я» не отграниченного (видимо, это все о «диалоге»). И наконец кумуляция готовых слов позволяет Державину сделать качественно новый шаг на пути не только обретения своего собственного слова, но и реформирования жанрового канона оды (здесь можно было чуть более развернуто). Таким образом, уже в период раннего творчества Державин сначала интуитивно, а затем – сознательно и целенаправленно знаменовал наступление эпохи диалогизма в русской лирической поэзии. »
Последняя фраза просто блестяще связывает завершение с началом и, собственно, всею заявленной темой (Г.Р. Державин на подступах к диалогизму: на материале ранней лирики); увы, помимо подобного декларирования, связь текста с судьбой диалога выглядит достаточно эфемерна; речь преимущественно об ином жанре и его наполнении (монологе и структуре лирического субъекта).

Заключение: работа в целом отвечает требованиям, предъявляемым к научному изложению, и рекомендована к публикации с учетом замечаний.

Результаты процедуры повторного рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

РЕЦЕНЗИЯ
на статью на тему «Г.Р. Державин на подступах к диалогизму: на материале ранней лирики».

Предмет исследования.
Предложенная на рецензирование статья посвящена вопросам, связанным с пониманием творчества Г.Р. Державина с точки зрения проблемы диалогизма. При этом рассматриваемый вопрос рассматривается на основе изучения ранней лирики поэта.
Как пишет автор статьи, «В данной работе в центре внимания лирические произведения Г. Р. Державина, созданные в 1760–1770-е годы, в период ученичества [7, с. 185], и опубликованные в академическом издании Я. К. Грота (I и III тома). Главная задача – определение пути формирования диалогичности в ранней лирике Г. Р. Державина на примере жанра оды, для чего следует выявить особенности адресации и субъектной структуры лирического «я», в которой изначально заложен диалогический потенциал [5]».

Методология исследования.
Цель исследования прямо заявлена в статье, может быть ясно понята из названия и содержания работы. Как определяет сам автор, «Главная задача – определение пути формирования диалогичности в ранней лирике Г. Р. Державина на примере жанра оды, для чего следует выявить особенности адресации и субъектной структуры лирического «я», в которой изначально заложен диалогический потенциал». В соответствии с указанной целью автором выбран и соответствующий методологический арсенал.
Основную роль сыграли общенаучные методы и методы, связанные с анализом и толкованием текстов. В частности, общенаучные методы (анализ, синтез, аналогия, дедукция, индукция, классификация и другие) были положены в основу изучения научных трудов других авторов, выведения конкретных идей из точек зрения иных ученых. Проведено обобщение, комментирование, систематизация этих подходов. Например,
«Как отмечают исследователи, в этот период поэт осваивает «высокие образцы», которые были представлены в творческой практике М. В. Ломоносова, А. П. Сумарокова: «Он старался воспроизвести то, что находил у старших поэтов, объявленных образцовыми; при этом он, по-видимому, воспринимал их в одной плоскости, как равноценных мастеров различных жанров…» [7, с. 185]. Г. А. Гуковский, отмечая, какое влияние оказал каждый из наиболее ярких представителей противоположных поэтических школ на Г. Р. Державина, обращает внимание на приемы, характерные для каждой из осваиваемых поэтом традиций: композиция торжественной оды – от М. В. Ломоносова, употребление славянизмов – от В. П. Петрова (продолжателя ломоносовской школы), «беззастенчивость словаря», сатирические темы и поэтический синтаксис – от А. П. Сумарокова и представителей его школы [7, с. 196–198]. При этом исследователь замечает, что «уже в это ученическое время среди чужого пробиваются у Державина первые ростки нового, своего» [7, с. 192]. Г. Н. Ионин, восстанавливая творческую историю сборника «Анакреонтические песни», полемизирует с Г. А. Гуковским и выдвигает предположение, что «молодой поэт в своих еще ученических песнях был более самостоятелен и кое в чем опережал учителей» [11, с. 305]».
Кроме того, учитывая цель работы, автором активно использованы методы толкования тестов – лирики Г.Р. Державина – с целью понимания их смысла. В частности,
«В основной части оды появляется другой адресат – Екатерина II, к которой в тексте лирический субъект обращается «монархиня», «о мать Екатерина», «мать», «мать народа», «богиня», «Премудра наших дней богиня!», «Тишайша матерь, героиня!». Все обращения напрямую связаны с темой оды – восторгом - и ключевой жанровой характеристикой – восхвалением, воспеванием адресата».
Таким образом, выбранная автором методология полной мере адекватна цели исследования, не позволяет изучить все аспекты темы в ее совокупности.

Актуальность.
Актуальность заявленной проблематики не вызывает сомнений, так как предложенный вопрос не в полной мере рассмотрен в науке, но, тем менее его разрешение важно для правильного понимания смысла произведений Г.Р. Державина и других писателей.
Прав автор в том, что «Одной из самых актуальных и полемичных проблем в современном литературоведении можно считать проблему диалога, основополагающую роль в изучении которой сыграли труды М. М. Бахтина. Понимание диалога М. М. Бахтиным многоаспектно: диалог как форма речи с характерными свойствами (адресованность, экспрессия и т.д.), диалог как универсальная форма выражения авторского сознанияв художественном произведении, и шире диалог как инструмент анализа словесного творчества. Идеи М. М. Бахтина позволяют исследовать феномен диалога в его многоаспектности. Сегодня проблема диалога наиболее полно изучена применительно к эпическим и драматическим произведениям. При этом все больший интерес у исследователей вызывает диалоговое начало лирических произведений: категория адресации [6, 9], различные формы и видообразования диалогичности в лирике [10, 16, 17] и т.д. Преимущественно исследуются лирические произведения, начиная с первой трети XIX века и заканчивая рубежом XX-XXI (творчеством И. Бродского)».
Таким образом, следует признать актуальность темы исследования.

Научная новизна.
В предложенной на рецензирование статье имеется определенная научная новизна. Она выражается в следующем. Во-первых, имеется оригинальный авторский вывод:
«в ранней лирике Г. Р. Державина в процессе освоения жанрового канона торжественной оды происходит постепенное разграничение обобщенного одического адресанта и лирического «я», к тому же освоение коммуникативной функции обращения приводит к сокращению или сохранению одической дистанции между адресатом и адресантом, при этом установление размера дистанции обуславливается личностью адресата и отношением к нему адресанта. Включение в текст оды диалогических структур становится показателем наличия разных речевых субъектов, что можно расценивать как первые попытки проявления «другого» сознания, до конца от лирического «я» не отграниченного. И наконец кумуляция готовых слов позволяет Державину сделать качественно новый шаг на пути не только обретения своего собственного слова, но и реформирования жанрового канона оды. Таким образом, уже в период раннего творчества Державин сначала интуитивно, а затем – сознательно и целенаправленно знаменовал наступление эпохи диалогизма в русской лирической поэзии».
Во-вторых, автором предложено оригинальное толкование произведений Г.Р. Державина, которое может быть интересно и полезно ученым, занимающимся похожей тематикой.
Таким образом, материалы статьи могут иметь определенных интерес для научного сообщества с точки зрения развития вклада в развитие науки.

Стиль, структура, содержание.
Тематика статьи соответствует специализации журнала «Litera», так как она посвящена филологических и лингвистическим вопросам, а именно: вопросам, связанным с пониманием творчества Г.Р. Державина с точки зрения проблемы диалогизма.
Содержание статьи соответствует названию, так как автор рассмотрел заявленный вопрос, привел мнения ученых по заявленной проблеме, прокомментировал их, процитировал и проанализировал ряд произведений Г.Р. Державина, сделал конкретные оригинальные выводы.
Качество представления исследования и его результатов следует признать в полной мере положительным. Из текста статьи прямо следуют предмет, задачи, методология и основные результаты исследования.
Оформление работы в целом соответствует требованиям, предъявляемым к подобного рода работам. Каких-либо существенных замечаний не обнаружено.

Библиография.
Автором проведена серьезная работа по изучению монографической и иной научной литературы. Использованы труды различных авторов (Алексеева Н.Ю., Бердникова Т.В., Бройтман С.Н., Бударагина Е.И., Гуковский Г.А., Пумпянский Л. В. и другие). При этом использованы труды ученых различных исторических периодов, что позволило посмотреть на поставленные проблемы более глубоко и всесторонне.
Таким образом, труды приведенных авторов соответствуют теме исследования, обладают признаком достаточности, способствуют раскрытию различных аспектов темы.

Апелляция к оппонентам.
Автор провел анализ текущего состояния исследуемой проблемы. Все мнения других авторов сопровождаются комментариями. В частности,
«Количество исследований, посвященных изучению диалога в лирике предшествующей эпохи (XVIII век), незначительно. Среди появившихся в последнее время работ, в которых исследователи обращаются к анализу диалогизма в лирике XVIII века и в частности в творчестве Г. Р. Державина, можно выделить несколько: статьи Т. В. Бердниковой [3, 4] и Д. В. Ларковича [13]. При этом Т. В. Бердникова опирается на лингвистический подход к изучению диалога, в центре ее внимания находятся фактор адресации, изменение функционирования обращения в поэтическом тексте XVIII века и стилистические особенности индивидуального языка поэта, в данном случае, Г. Р. Державина. По мнению Т. В. Бердниковой, в поэзии XVIII века начинается движение к диалогичности и оно особенно ярко проявляется в изменении функции обращения с формально композиционной (обращение играет роль зачина текста), что было характерно для поэзии раннего классицизма, на собственно коммуникативную, при этом исследователь указывает и на жанровую обусловленность развития диалога [3]. В статье Д. В. Ларковича диалогические интенции державинской лирики рассматриваются с позиций «субъект-субъектных» отношений и также в тесной взаимосвязи с жанровыми особенностями оды и послания. Нужно отметить, что исследователи обращаются к наиболее известным произведениям, созданным Г. Р. Державиным после 1779 года».
Тем самым автор рецензируемой статьи показывает, что готов в обстоятельной дискуссии, показывает различные подходы по проблеме.

Выводы, интерес читательской аудитории.
Статья может быть интересна читательской аудитории в плане наличия в ней мнений различных авторов, а также в качестве оригинальной позиции. Выводы могут быть признаны обоснованными, так как основы на общепринятой методологии.

На основании изложенного, суммируя все положительные и отрицательные стороны статьи
«Рекомендую опубликовать».
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"