Статья 'Жанр народной загадки и формы ее использования в ашугском творчестве лезгин ' - журнал 'Филология: научные исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Порядок рецензирования статей > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Филология: научные исследования
Правильная ссылка на статью:

Жанр народной загадки и формы ее использования в ашугском творчестве лезгин

Гашарова Аида Руслановна

ORCID: 0000-0002-1651-1740

кандидат филологических наук

старший научный сотрудник отдела фольклора, Институт языка, литературы и искусства им. Гамзата Цадасы, Дагестанский федеральный исследовательский центр Российской академии наук

367000, Россия, республика Дагестан, г. Махачкала, ул. М. Гаджиева, 45, каб. 212

Gasharova Aida Ruslanovna

PhD in Philology

Senior Scientific Associate, the department of Folklore, G. Tsadasa Institute of Language, Literature and Art of Dagestan Federal Scientific Center of the Russian Academy of Sciences

367000, Russia, respublika Dagestan, g. Makhachkala, ul. M. Gadzhieva, 45, kab. 212

aida.2015@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0749.2020.8.31859

Дата направления статьи в редакцию:

26-12-2019


Дата публикации:

20-08-2020


Аннотация: Предметом исследования данной статьи является ашугское творчество, творчество певцов-импровизаторов. Объектом исследования является одна из жанровых разновидностей ашугской поэзии – песни-диалоги. Песни-переклички занимают особое место в необрядовых лирических песнях. С историческим развитием народа, песни-состязания выделяются из устно-поэтического творчества и принимают форму загадок и отгадок. Эти песни становится излюбленным жанром и лезгинских ашугов. Особое внимание уделено трансформации жанра народной загадки в песнях ашугов-импровизаторов. Анализу подвергается идейно-тематическое многообразие, а также художественное своеобразие произведений ашугов. При анализировании песен ашугов, а также рассмотрении форм применения жанра загадок в их творчестве представлены разнообразные методы исследования. В их основе лежит комплексный подход, который выступает связующим звеном между отдельными научными приёмами и методами: историко-сопоставительный, описательный, сравнительный и др. Основными выводами проведенного исследования являются то, что поэтические прения и песни-диалоги, бытующие в необрядовых лирических песнях лезгин, получили дальнейшее развитие в творчестве ашугов и певцов-импровизаторов. Более позднее эти песни встречаются в творчестве классиков лезгинского стиха. Основным вкладом автора в исследование темы является рассмотрение идейно-тематического содержания и структуры поэтических прений, наличие в них жанра загадок, а также выявление расхождений ашугских загадок при сопоставлении с народными загадками.


Ключевые слова: лезгинский фольклор, народные загадки, ашугское творчество, песни-переклички, диалог, стихотворный размер, традиционность, певцы-импровизаторы, поэтические прения, лезгинская литература

Abstract: The subject of this article is ashug art, namely improv singers. The object of this research is one of the genre varieties of ashug poetry – the dialogue songs. Roll songs hold a special place in non-ritualistic lyrical songs. With the historical development of the people, the contest songs stand out of the folklore poetry and take the form of riddles and solutions. These songs become a favorite genre of the Lezgin ashugs. Special attention is given to the transformation of the genre of folk riddles in the songs of ashug improvisators. Analysis is conducted on ideological-thematic diversity, as well as artistic distinctness of ashugs’ compositions. It is concluded that the poetic contest and dialogue songs, common in non-ritualistic lyrical songs of the Lezgins, received further development in the works of ashugs and improv singers. In later period, these songs appear in works of the classics of Lezgin poetry. The author's main contribution to this research consists in the analysis of ideological-thematic content and structure of poetic contest, presence of the genre of riddles therein, and as well determination of discrepancies between ashug riddles and folk riddles.



Keywords:

improvising singers, traditional, poetic size, dialog, roll songs, ashug art, folk riddles, Lezgin folklore, poetic debate, Lezgin literature

Одним из распространённых жанров лезгинской народной лирики являются песни-переклички. Их отголоски встречаются в различных жанрах фольклора, преимущественно в детском фольклоре, хоровых песнях и т.д. Это песни в форме состязания, поэтического турнира юноши и девушки, которые сопровождались игровыми действиями.

Характерной особенностью песен-перекличек является наличие контрастных образов. Образы-антиподы создают несовместимость разных явлений. Как правило, один образ исключает собой другой: луна – солнце, голубь – ястреб, рыба – крючок, зима – лето, душа – тело, лань – охотник и т. д. Примером может послужить лезгинская народная песня-перекличка «Парень и девушка» («Гадани руш »):

Гада: –ПIинид тарцяй нихъ гуьзетда,

Чан, зи гъиляй акъатай, къвед.

Ша, ви вак хьайи дидед хъиляй

Гъил зав гице, катин чун кьвед.

Руш: –ПIинид тарцяй вахъ гуьзетда,

Ви гъил кьуна кат жедани?

Дидени буба терг авуна,

И чуьллера гьат жедани? [17, с. 89].

Парень: –С черешневого дерева за кем наблюдаешь,

Джан, из моих рук ускользнувшая, куропатка?

Идем, на зло твоей окаянной матери,

Дай мне руку, сбежим с тобой вдвоем.

Девушка:С черешневого дерева за тобой наблюдаю,

Взяв тебя за руку можно ли сбежать?

Мать и отца погубив,

В этих полях скитаться что ли?

(Подстрочный перевод здесь и далее наш – авт. )

Песня-перекличка, насыщенная элементами театрализации, также имеет свои особенности и в композиционном отношении. Это многократное повторение сюжетного мотива, своеобразные зачины и концовки, однострочное или многострочное повторение, диалогическая форма песни и др. Система диалогов в этих песнях обычно однообразная, так как представляет собой состязание двух исполнителей. Даже оторвавшись от игры, они (песни-переклички – авт. ) сохраняют свои жанровые черты и следы первоначального бытования.

Поэтическая перекличка парня и девушки с «амебейной композицией» получила дальнейшее распространение в творчестве ашугов.

«Ашуги – выходцы из народа, которые сами сочиняли текст для песни, ее музыку и сами же ее исполняли перед публикой во время народных праздников, на свадьбах, на ашугских состязаниях. Ашугская поэзия пользовалась большой популярностью у простого народа, поскольку была близка его мировоззрению и эстетическим вкусам» [1, с. 133].

Ашугская поэзия – это своеобразное явление устной литературы, которая отошла от фольклора и стала ближе к индивидуальному творчеству. Это «оригинальный и неповторимый вид устного народного творчества, основанный на творческом опыте широких народных масс» [4, с. 256]. Поэтические произведения ашугов и певцов-импровизаторов принято считать промежуточным звеном в процессе перехода от коллективности, присущей фольклору к литературному авторству. «На этом пути она дифференцировалась как от письменной литературы, так и от устного народного творчества, одновременно воплотив в себя качества их обоих» [7, с. 159]. С фольклором ашугское творчество сближает форма сложения и бытования песен, а с литературой – творческая индивидуальность.

«Изустность, являющаяся одним из фундаментальных устоев ашугства, определила его естественную среду обитания – публичную аудиторию, обеспечившую условия возрождения в ашугской поэзии песен-состязаний, излюбленного жанра фольклора» [5, с. 53].

Как было отмечено выше, одной из форм бытования словесного творчества являются ашугские поэтические состязания. «Состязания ашугов – это живой поэтический поединок, в котором они оттачивали свое мастерство, создавали новые образы, обращались к актуальным темам. Соревнования, диспуты, единоборства народных певцов, подобно театрализованным представлениям, объективно способствовали просвещению людей, толкали их на размышления о жизни, о времени и событиях, происходивших на их глазах [9, с. 57]. Эти песни бытовали как среди восточных певцов-импровизаторов, так и среди европейских народов. «У провансальских трубадуров эти песни назывались "тенцора-дебат ", у немецких миннезингеров – "шпрух ", у арабских и персидских певцов – "мушаира " или «муназира », у казахских и кыргызских акынов – "айтыс ", у кавказских ашугов – "дейишме[8, с. 60]. С историческим развитием народа, песни-состязания выделяются из народного творчества и принимают форму загадок и отгадок.

Особый интерес представляют загадки и разгадки ашугов. Они, как и другие художественные произведения, изображают события, явления, рисуют характеры людей.

В фольклористике существуют различные мнения о жанре загадки. Одни связывают их появление с тайными сакральными разговорами. «К примеру, у лезгин это своеобразный загадочный язык, представляющий собою изменённую форму обычного языка, целью которого является утаить от окружающих смысл разговора. Иными словами, это система, по которой загадывали загадки, вся суть которой раскрывалась при помощи сравнения через известное явление» [12, с. 74]. Это был период, когда у людей складывались анималистические представления об окружающей среде; существовал запрет (табу) на произношение некоторых слов. Другие же, соотносят с тем, что для определения зрелости человека необходимо ответить на ряд вопросов.

Таким образом, загадка, как правило, должна в своей основе содержать замысловатый вопрос, рассчитанный на сообразительность человека, а также для привития ему поэтического взгляда на действительность.

По идейно-тематическому содержанию и структуре ашугские загадки имеют расхождения при сопоставлении с народными загадками.

Из сокровищницы устно-поэтического творчества поэты и писатели черпают образы, мотивы, приемы и средства поэтического изображения действительности. Благодаря причудливости и замысловатости формы лезгинская народная загадка в прошлом явилась предметом состязаний ашугов и певцов-импровизаторов. Они стали своеобразной проверкой знаний в различных областях науки, средством испытания их остроумия и силы воображения. От умения быстро и ловко загадывать загадки в рифмованной форме при большом скоплении народа зависел исход соревнования между ашугами-певцами.

Вместе с тем, «ашуг, одержавший победу над своим соперником, отнимает у него чунгур и получает условленный денежный штраф» [13, с. 40]. Этим определялся вопрос ашугской чести и достоинства. О том, какова была примерная тематика таких споров, можно судить по первым записям ашугских поэтичеких состязаний в форме народных загадок, которые были произведены известным ученым-кавказоведом А.М. Дирром [18, с. 139–140]. Приведем пример:

1-й ашуг загадывает:

Что исчезает, когда солнце восходит?

Что не мокнет внутри воды

Что не пачкается в земле?

Что одновременно во рту, на языке и в сердце?

2-й ашуг отвечает:

Звезды исчезают, когда солнце восходит.

Свет не мокнет внутри воды.

Драгоценные камни не пачкаютя в земле.

Слово «Во имя Бога!» одновременно во рту, на языке и в сердце.

Сердце – та птица, что одна лежит в гнезде.

«Ашугские турниры охватывали не только область загадок и отгадок, но и вопросы хозяйственно-бытового, морально-эстетического, религиозно-философского и историко-географического характера» [9, с. 53].

Для примера остановимся на поэтическом единоборстве Лезги Ахмеда и Хесте Касум.

Лезги Агьмед: – Суал гун за, жаваб це на заз иердиз:

Макан кьуна кьефесдикай гьи шегьерди?

Вуч ятIа лагь, вич маса гуз тежерди?

Малум яни ваз чанда вирт авайди?

Хесте Кьасум: – Ви суалдиз жаваб гун за иердиз:

Кьефес макан я рикI лугьур шегьердиз.

Акьул-камал я маса гуз тежерди.

Шекердин нацI я чанда вирт авайди [16, с. 49].

Лезги Ахмед: Я спрошу, ты мне достойно ответь:

Какому городу клетка стала родиной?

Что это, что нельзя ее продать?

Известно ли тебе, в чьем теле содержится мед?

Хесте Касум: – На твои вопросы достойно я отвечу:

Клетка стала родиной городу под названием сердце.

Ум-знания нельзя продать.

В теле сахарного тростника содержится мед.

В состязаниях ашуги демонстрировали свое остроумие, проявляли аттическую соль в различных областях знаний. Это могли быть вопросы по астрономии, географии и т.д. Например: Сколько сфер имеет седьмое небо? Чья молодая жизнь длится всего 15 дней? Что это стоит без опор? Что за садовник, который над 12 садами? Сколько родников у Нила при истоке и сколько рукавов имеет при устье он?

«Ашугское творчество интересно именно своим богатством и разнообразием стиля речи. Простота, красочность и поэтичность народного языка ярко выражается в ашугском творчестве. <...> Используя тончайший неповторимый эмоциональный стиль, была создана богатая и разнообразная поэтика, наполненная образными выражениями» [19, с. 94].

В целом, вопросы и ответы певцов-импровизаторов представляли собой целостное художественное произведение. Спор начинался с приветствия друг друга в форме диалога:

– Вун хвашкалди, уста Кьасум, шад я чун,

Ша майдандиз, элдин гьуьрмет авайди.

Машгьур хьайи ашукьрикай сад я вун,

Лезги Агьмед я вахъ галаз рахайди [16, с. 48].

– Добро пожаловать, мастер Касум, рады мы,

Выходи на майдан, имеющий уважение среди народа.

Ты один из известных ашугов,

Лезги Ахмед это с тобой заговорил.

Оба ашуга пытались сохранить рифму и стиховорный размер предыдущего исполнителя. Ответы состояли из традиционных четверостиший (бенд ), одиннадцатисложников.

Зафиксированы также случаи, когда местные ханы пользовались остроумием ашугов. Показателен в этом отношении спор между дагестанской поэтессой Зарнияр-ханум и азербайджанским ашугом Валехом. Предание гласит, что в плане поэтического мастерства Зарнияр не было равных. Она «одерживала победы над десятками прославленных ашугов, у которых отбирала сазы и, пользуясь ханской властью (она была сестрой дербентского правителя), заключала их в тюрьму» [8, с. 64]:

Привет, ашуг, салам, ашуг Валех!

И, если ты ашуг, тебе хвала!

Начнем скорей, посмотрим, кто кого?

Посмотрим, кто слабей, чья смерть пришла? [3, с. 347]

В конечном итоге смелый Валех одерживает победу над Зарнияр.

Такого рода поэтические прения чаще проходили перед многочисленной публикой. «На базарной площади устраивалось нечто вроде трибуны, возле которой разбивали нарядный красный шатер. На трибуне перед толпой выступали состязавшиеся поэты, в шатре восседало жюри, состоявшее из известных знатоков поэзии, оно присуждало победителю премию» [6, с. 92].

Главное, что характерно такого рода состязанием – это выход одного из участников состязания побежденным.

«Ашугство – как ветвь музыкальной культуры, обусловившие прочность певческих и поэтических навыков способность обогащать свою культуру с восточными соседями» [15, с. 67]. Потому что «в восточных загадках, сказках "Тысяча и одна ночь", поговорках и пословицах повествование направлено на раскрытие сложного символизма мышления и воображения. В восточном фольклоре, ашугском творчестве расшифровка пословиц и закодированных стихов гыфылбандов (гыфылбанд – дословно "замок-запор" Означает, что текст очень сильно зашифрован, запутан, имеет двойную кодировку. Такие образцы стихотворного народного творчества соревновательного типа есть и у других народов) есть, по сути, устная форма толкования. Устный характер и замкнутость восточной культуры связана с ее сложным символизмом» [2, с. 17].

Следует отметить, что «очень часто ашуги выступали как исполнители и хранители народного творчества – древних сказаний наших предков. Традиции ашугской поэзии исключительно живучи и сохранили свою актуальность и популярность до наших дней. Исполнительский талант ашугов возвращает нас к самым истокам народной музыки, приобщая к коллективному художественному сознанию» [14, с. 91–92].

Знакомство с наследием отдельных ашугов убеждает нас в том, что их творческий почерк глубоко индивидуален и в каждом отдельном случае мы имеем дело с явлением самобытным. «Поэтическая "перекличка" получила дальнейшее развитие в ашугской поэзии, а позднее и у классиков лезгинского стиха» [10, с. 125]. Стихотворения, написанные в форме дейишме, мы встречаем и в творчестве С. Стальского. «Если в фольклорных произведениях поэтические состязания проходили в форме загадывания загадок и их отгадок, то С. Стальский отходит от этих традиционных канонов. В стихотворениях такого жанра поэт поднимает социальные вопросы. Таково, в частности, стихотворение «Самовар» (ответ на стихотворение «Чай» поэта Курбана из Хпеджа), где литературные традиции превалируют над фольклорными» [11, с. 111–112].

Библиография
1.
Айрян З.Г. Ашугская поэзия Саят-Новы в русских переводах // Научный диалог. 2016, № 3 (51). С. 132–145.
2.
Алиева С.М. Своеобразие восточных традиций интерпретации: единство художественной и философской мысли. Ученые записки Новгородского государственного университета имени Ярослава Мудрого. 2017, № 4 (12). С. 17–20.
3.
Антология азербайджанской поэзии. М., 1939. 428 с.
4.
Бедирханов С.А. Ашугское поэтическое творчество. К специфике чувственного типа культуры (на примере песен-диалогов) // European Social Science Journal. 2014, 5–1 (44). С. 256–260.
5.
Бедирханов С.А. Песни-состязания в лезгинской ашугской поэзии XVIII–XIХ веков // Вестник Института языка, литературы и искусства им. Г. Цадасы. 2016, № 10. С. 53–56.
6.
Бертельс Е.Э. Избранные труды. Т. I. История персидско-таджикской литературы. М.: Изд-во вост. лит., 1960. 556 с.
7.
Вагабова Ф.И. Формирование лезгинской национальной литературы. Махачкала, 1970. 252 с.
8.
Гашаров Г.Г. Лезгинская ашугская поэзия и литература. Махачкала: Дагкнигоиздат, 1976. 160 с.
9.
Гашаров Г.Г. Лезгинская литература: История и современность. Махачкала: Дагкнигоиздат, 1998. 472 с.
10.
Гашарова А.Р. Лезгинские народные загадки // Вестник Калмыцкого университета. Элиста, 2018. № 4. С. 72–78.
11.
Гашарова А.Р. Лезгинский фольклор: этапы изучения и развития // Вестник Института языка, литературы и искусства им. Г. Цадасы. 2014, № 6. С. 122–127.
12.
Гашарова А.Р. Фольклорные мотивы и образы в творчестве Сулеймана Стальского // Вестник Института языка, литературы и искусства им. Г. Цадасы. 2015, № 7. С. 108–112.
13.
Загурский Л. Поездка Г. Беккера по Южному Дагестана. Сборник сведений о кавказских горцах. Тифлис, 1876. Вып. 9. С. 30–51.
14.
Касумова С.Ф. Азербайджанская музыка и искусство в русской литературе // В сборнике: Традиционная и современная культура: история, актуальное положение, перспектива. Материалы III международной научно-практической конференции. Прага, 2013, № 39. С. 90–95.
15.
Ковардеев Д.С. Тюркские традиции музыкальной культуры Южного Дагестана // Современные проблемы социально-гуманитарных наук. 2016. № 3 (5). С. 67–72.
16.
Лезгинская дореволюционная литература. Сост. Г.Г. Гашаров. Махачкала: Дагучпедгиз, 1990. 228 с.
17.
Лезгинский фольклор. Сост. Г.Г. Гашаров, А.А. Рашидов. Махачкала: Дагестанское книжное издательство, 2010. 264 с.
18.
Сборник материалов для описания местностей и племён Кавказа. Тифлис, 1905. Вып. 35. Отдел 3. С. 139–140.
19.
Солтанов М.Д. Исторические и религиозно-мифологические личные имена в ашугском творчестве // Вестник Новосибирского государственного педагогического университета. 2015, Т. 5. № 4. С. 94–101.
References (transliterated)
1.
Airyan Z.G. Ashugskaya poeziya Sayat-Novy v russkikh perevodakh // Nauchnyi dialog. 2016, № 3 (51). S. 132–145.
2.
Alieva S.M. Svoeobrazie vostochnykh traditsii interpretatsii: edinstvo khudozhestvennoi i filosofskoi mysli. Uchenye zapiski Novgorodskogo gosudarstvennogo universiteta imeni Yaroslava Mudrogo. 2017, № 4 (12). S. 17–20.
3.
Antologiya azerbaidzhanskoi poezii. M., 1939. 428 s.
4.
Bedirkhanov S.A. Ashugskoe poeticheskoe tvorchestvo. K spetsifike chuvstvennogo tipa kul'tury (na primere pesen-dialogov) // European Social Science Journal. 2014, 5–1 (44). S. 256–260.
5.
Bedirkhanov S.A. Pesni-sostyazaniya v lezginskoi ashugskoi poezii XVIII–XIKh vekov // Vestnik Instituta yazyka, literatury i iskusstva im. G. Tsadasy. 2016, № 10. S. 53–56.
6.
Bertel's E.E. Izbrannye trudy. T. I. Istoriya persidsko-tadzhikskoi literatury. M.: Izd-vo vost. lit., 1960. 556 s.
7.
Vagabova F.I. Formirovanie lezginskoi natsional'noi literatury. Makhachkala, 1970. 252 s.
8.
Gasharov G.G. Lezginskaya ashugskaya poeziya i literatura. Makhachkala: Dagknigoizdat, 1976. 160 s.
9.
Gasharov G.G. Lezginskaya literatura: Istoriya i sovremennost'. Makhachkala: Dagknigoizdat, 1998. 472 s.
10.
Gasharova A.R. Lezginskie narodnye zagadki // Vestnik Kalmytskogo universiteta. Elista, 2018. № 4. S. 72–78.
11.
Gasharova A.R. Lezginskii fol'klor: etapy izucheniya i razvitiya // Vestnik Instituta yazyka, literatury i iskusstva im. G. Tsadasy. 2014, № 6. S. 122–127.
12.
Gasharova A.R. Fol'klornye motivy i obrazy v tvorchestve Suleimana Stal'skogo // Vestnik Instituta yazyka, literatury i iskusstva im. G. Tsadasy. 2015, № 7. S. 108–112.
13.
Zagurskii L. Poezdka G. Bekkera po Yuzhnomu Dagestana. Sbornik svedenii o kavkazskikh gortsakh. Tiflis, 1876. Vyp. 9. S. 30–51.
14.
Kasumova S.F. Azerbaidzhanskaya muzyka i iskusstvo v russkoi literature // V sbornike: Traditsionnaya i sovremennaya kul'tura: istoriya, aktual'noe polozhenie, perspektiva. Materialy III mezhdunarodnoi nauchno-prakticheskoi konferentsii. Praga, 2013, № 39. S. 90–95.
15.
Kovardeev D.S. Tyurkskie traditsii muzykal'noi kul'tury Yuzhnogo Dagestana // Sovremennye problemy sotsial'no-gumanitarnykh nauk. 2016. № 3 (5). S. 67–72.
16.
Lezginskaya dorevolyutsionnaya literatura. Sost. G.G. Gasharov. Makhachkala: Daguchpedgiz, 1990. 228 s.
17.
Lezginskii fol'klor. Sost. G.G. Gasharov, A.A. Rashidov. Makhachkala: Dagestanskoe knizhnoe izdatel'stvo, 2010. 264 s.
18.
Sbornik materialov dlya opisaniya mestnostei i plemen Kavkaza. Tiflis, 1905. Vyp. 35. Otdel 3. S. 139–140.
19.
Soltanov M.D. Istoricheskie i religiozno-mifologicheskie lichnye imena v ashugskom tvorchestve // Vestnik Novosibirskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo universiteta. 2015, T. 5. № 4. S. 94–101.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Жанр народной загадки является одним из самых распространенных в формате устное народное творчество, фольклора. Именно он определяет специфику древних преданий – нарочитую мудрость, максимальное обобщение и типизацию. Загадка как таковая есть метафорическое выражение/фиксация объективных граней жизни человека. Многим культурам характерны повторяющиеся темы, сюжеты загадок, ибо их функционал в поэтической универсальности. Таким образом, предмет профильного анализа рецензируемой статьи выбран неслучайно и его актуальность не вызывает сомнений. Хотя работ смежной направленности достаточно как в отечественной, так и зарубежной науке – данный текст может дополнить потенциально-дискуссионный обмен мнений. Авторское понимание загадки, что очень звучит положительно, многообразно и сферично. В работе отмечено: «они [загадки], как и другие художественные произведения, изображают события, явления, рисуют характеры людей». Принимая такую точку зрения, рецепция загадки определенно будет объективной и верифицированной. Большая часть суждений интересна и, на мой взгляд, правильна, например, «загадка должна в своей основе содержать замысловатый вопрос, рассчитанный на сообразительность человека, а также для привития ему поэтического взгляда на действительность», или «благодаря причудливости и замысловатости формы лезгинская народная загадка в прошлом явилась предметом состязаний ашугов и певцов-импровизаторов. Они стали своеобразной проверкой знаний в различных областях науки, средством испытания их остроумия и силы воображения. От умения быстро и ловко загадывать загадки в рифмованной форме при большом скоплении народа зависел исход соревнования между ашугами-певцами». Примеры, которые отобраны автором, иллюстрируют тезисы-гипотезы аргументировано и доказательно. Цитация критических работ, первоисточников, статей делается уместно и правомочно. Хорошо, что хронологические рамки источников свободы, дистантны, вариативны. Автору удается по ходу развития научной мысли и систематизировать, и обобщать, и делать промежуточные выводы, и высказывать достаточно четко свою точку зрения. Методология исследования в большей степени ориентирована на эмпирику и системность. Оценка ашугского фольклора сделана в строгом понимании его основных примет. Черты оригинальности проявляются в широком спектре социального, бытового, общекультурного порядка. В работе отмечается, что загадка это не только «мудрость и остроумие», но и «простота, красочность, поэтичность, эмоциональность, образность». Текст в целом достаточно органично сложен, его композиционные части не противоречат друг другу. Логику исследованию, а также концептуальность придает постоянная желание автора расширять сферу научного осмысления. Думается, что работ подобной направленности, но с рядом уточнений и конкретизаций может быть еще достаточно много. Как уже отмечалось, данный взгляд и тематическая направленность актуальны. Потенциальный читатель сможет найти в материалах многое, что следует расширить и дополнить. Перспектива изучения «жанра народной загадки» растворена во всем тексте. Работу отличает и факт перераспределения «зон внимания»: это не собственно литературоведческая работа, но и социологическое исследование, и культурологическое наблюдение, и философичный отклик. Стиль текста собственно-научный, он не перенасыщен терминологическими формулами, понятиями, но объективен, однозначен, строг и последователен. Тема исследования раскрыта, целевая установка достигнута. Главное, что автору удалось конкретизироваться сущность и роль загадки в «ашугской культуре», соотнести форму с содержательной сущностью, определиться с поэтическими/художественными доминантами. Завершает текст продуманный вывод, который информирует о том, что «знакомство с наследием отдельных ашугов убеждает нас в том, что их творческий почерк глубоко индивидуален и в каждом отдельном случае мы имеем дело с явлением самобытным. «Поэтическая "перекличка" получила дальнейшее развитие в ашугской поэзии, а позднее и у классиков лезгинского стиха…». Хотя, на мой взгляд, итоговый месседж – исходя из самого текста – мог звучать более центрично и сложно. Библиография к статье достаточна, какой-либо технической правки не требуется. Работу будет интересна и полезна довольно широкой читательской аудитории. Статья «Жанр народной загадки и формы ее использования в ашугском творчестве лезгин» может быть рекомендована к открытой публикации в журнале «Филология: научные исследования».
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"